автордың кітабын онлайн тегін оқу  А можно я с тобой? Твой страх — защита от тревог

Анабель Гонсалес

 

 

 

 

Anabel Gonzalez

“¿Por dónde se sale?

Cómo deshacer el miedo, aliviar el malestar psicológico
y adquirir un apego seguro”

 

Перевод с испанского языка Наталии Шестаковой

Дизайн обложки Анастасии Ивановой

 

Гонсалес, Анабель

А можно я с тобой? Твой страх — защита от тревог / Анабель Гонсалес ; [пер. с исп. Н. Шестаковой]. — М. : КоЛибри, Азбука-Аттикус, 2024. — 240 с. — (Популярная психология для бизнеса и жизни).

 

ISBN 978-5-389-26976-7

 

16+

 

Тревоги и паника мешают нам адекватно воспринимать происходящее и принимать взвешенные решения. Психолог Анабель Гонсалес подробно разбирает, что же такое страх и токсичные отношения, показывая различные ситуации и предлагая упражнения, чтобы справиться с ними.

Обрести доверие и чувство безопасности, перестав бояться привязанностей и избегать пугающих ситуаций, — главная цель этой книги-бестселлера.

 

© Ana Isabel González Vazquez, 2023

© Editorial Planeta, S. A., 2023
Av. Diagonal, 662-664, 08034 Barcelona

www.planetadelibros.com

© Шестакова Н. И., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа

«Азбука-Аттикус», 2024

КоЛибри®

 

 

 

Для тех, кто путешествовал со мной
по дороге неопределенности

Введение

Понимание страха

Временами страх вполне очевиден: он мешает нам ясно мыслить, парализует. Иногда он прячется под различными масками: это навязчивые мысли, которые не дают покоя, физические недомогания, кажущиеся беспричинными, гнев или грусть, переполняющие нас, а также проблемы в общении и чувство изоляции. Разумеется, у каждого свои эмоциональные трудности, но основным элементом многих из них является страх перед чувствами и отсутствие внутренней безопасности, которые мешают жить полноценно. Когда наши скрытые страхи просыпаются, мы можем пытаться контролировать ситуацию, прибегать к убеждениям или отрицать свои чувства, утверждая, что ничего нас не пугает. Но страх всегда был нашим спутником, и в этой книге мы постараемся разобраться, как он действует и как с ним справляться.

Несмотря на наши убеждения, страх — это не проблема и не наш враг: это здоровое чувство, которое спасает нам жизнь и защищает от опасностей. Но зачастую мы воспринимаем его как нечто неуправляемое, препятствующее жизни и удовольствию от нее. Для многих страх становится неудобным спутником. Понять, почему это происходит и, что еще более важно, как это изменить, непросто. Если страх постоянно доминирует над нами или занимает большую часть нашего внимания, это препятствует изменениям в других важных областях жизни, которые могли бы быть выгодны для нас. Давайте сразу развеем иллюзии: ответ на страх — это не покой, а чувство безопасности. Если кто-то надеялся найти быстрый способ волшебного избавления от страха в этой книге, то с каждой главой он все больше будет понимать, что истинная безопасность приходит не по волшебству, а благодаря размышлению. У нас могут быть периоды относительного спокойствия, но без настоящего чувства внутренней безопасности (которому возможно научиться) страх способен легко возобладать. В отличие от быстротечного спокойствия, настоящая безопасность имеет прочный фундамент и поддерживает нас даже в сложных ситуациях.

Это внутренняя уверенность, которая сопровождает нас и в спокойные моменты, и при столкновении с опасностью. Жизнь порой может пошатнуть наше чувство безопасности, но, обратившись к своему внутреннему миру, возможно восстановить это чувство, потому как, несмотря ни на что, оно не исчезает. В трудные моменты реально пополнить свои ресурсы безопасности благодаря связям с другими людьми, в особенности с близкими, или даже кратковременным встречам с незнакомцами.

Многие стремятся искоренить страх из своей жизни, однако еще интереснее усилить чувство безопасности, которое защищает от непредвиденных ситуаций. Безопасность не исключает ощущения страха, ведь страх имеет свою ценность, а помогает удерживать его на расстоянии.

Безопасность позволяет нам переживать боль и проживать ее. Конечно, жизнь иногда приносит острую боль, но наше восприятие этих неизбежных моментов может варьироваться. Отсутствие чувства безопасности делает нас уязвимыми перед болезненными моментами, мы рискуем стать жертвами отчаяния, борясь с неизбежностью. Однако поддерживаемое чувством безопасности горе может сосуществовать с безмятежностью, позволяя пройти через процесс траура, выплакаться и найти умиротворение.

Страх может возникать не только из-за внешних угроз, но и из-за внутренних метаний, связанных с переживаниями. Таким образом, простого релаксационного упражнения недостаточно, чтобы справиться со страхом. Разумеется, средства для успокоения важны, но целью должен быть поиск глубокой внутренней безопасности, которая сопровождает нас всюду. Может быть, в прошлом мы не чувствовали ее, возможно, никто не учил нас этому. Однако положительная сторона в том, что это чувство можно развивать внутри себя.

Как это сделать? Это трудно раскрыть полностью во введении, не так ли? В данной книге мы начнем повествование с разбора природы страха и его многообразных проявлений. Мы рассмотрим курьезные моменты, связанные со страхом, а затем попробуем понять происхождение тех загадочных страхов, которые порой охватывают нас или сопровождают постоянно. Изучив их природу, мы рассмотрим последствия сбоев механизмов, отвечающих за эту эмоцию, приводящие к психологическим трудностям или соматическим реакциям. Далее мы проанализируем безопасность как ключевое решение проблемы страха. Мы углубимся в понятие привязанности, которое играет решающую роль в формировании ощущения безопасности. Прочная привязанность базируется на тех отношениях, которые в детстве давали нам заботу и защиту. В зависимости от характера этих отношений мы формируем свое отношение к собственным эмоциям и к окружающим. И даже если ранние взаимоотношения были недостаточными, амбивалентными или вредными, возможность обрести чувство безопасности сохраняется и в более взрослом возрасте. Мы рассмотрим методы его развития, особенно если оно отсутствовало в детские годы. Наши размышления будут сопровождаться примерами с различными персонажами (некоторые знакомы читателям из книги «Позитивная сторона неудачного дня» (Lo bueno de tener un mal día), а также практическими упражнениями. Они помогут разобраться со страхами, научиться переходить к состоянию спокойствия и постепенно двигаться в сторону безопасности. Как бы мы ни прошли этот путь, если материал книги поможет сделать хотя бы несколько шагов в нужном направлении, ее миссия будет успешно выполнена.

Начнем с самого начала

Страх — одна из основных человеческих эмоций. Хотя каждая эмоция играет свою роль, страх зачастую является той искрой, которая сохраняет нашу жизнь. Без этого чувства наш вид, возможно, уже давно перестал бы существовать.

Как и у большинства живых существ, у человека есть встроенные системы, направленные на выживание, а страх действует как ключевой катализатор, запускающий эти механизмы. Наши инстинкты мгновенно реагируют на детали потенциальной опасности, не предоставляя нам шанса для долгих раздумий. Как только появляется угроза, эти системы активируются и остаются в состоянии готовности до тех пор, пока мы не убедимся в безопасности. Рассмотрим ситуацию: идя ночью по улице, мы слышим неожиданный шум. Наше сердце мгновенно начинает биться быстрее, подготавливаясь к тому, что, возможно, придется бежать. Однако, узнав, что никто не собирался на нас напасть, а это лишь кошка, опрокинувшая горшок, мы успокаиваемся. Но на некоторое время дыхание учащается, пульс ускоряется, может появиться холодный пот... Продолжая свой путь, мы приходим в себя. Когда возвращаемся домой, ощущение облегчения наполняет нас: мы снова в безопасности. Если у нас дома живет кошка, и она приходит на диван, мурлыча, мы вспоминаем о шумной кошке с улицы и улыбаемся: да, кошки любят шалости. Этот образ становится символом безопасности, и спустя некоторое время мы осознаем: «Как же я испугался!» Остатки страха улетучиваются. Утром следующего дня, после сна, наш разум, возможно, отнесет это воспоминание к категории «предполагаемые источники уличных шумов».

Затем — и здесь мы приближаемся к самому интересному — наш организм стремится к восстановлению спокойствия: угроза прошла, страх больше не нужен. Как мы узнаем позже, этот процесс именуется «угасанием страха». Именно здесь нас часто подстерегают проблемы. Иногда мы пытаемся справиться с ситуацией, вступая в борьбу со своими чувствами, пытаясь «преодолеть» или «изгнать» страх. Однако такой подход сродни борьбе с самим собой, так как страх — это часть нас самих. Он неизбежен и должен проявляться время от времени (было бы странно, если бы его не было вовсе). Нам остается только научиться с ним сосуществовать. Несмотря на то, что страх — неприятное чувство, мы можем научиться брать себя в руки даже в моменты страха. В этой книге мы изучим, как устранить страх и добиться чувства безопасности. Но прежде давайте глубже познакомимся с этим спутником нашей жизни.

Источник страха

Часто мы сталкиваемся со страхами, кажущимися абсолютно иррациональными и непостижимыми. Однако механизмы страха хорошо изучены, и их понимание дает ключ к осознанию многих аспектов нашего внутреннего мира. Страх сопровождал нас задолго до того, как мы научились выражать свои чувства словами, став одним из первых союзников нашего существования. С момента рождения в нас заложена тревожность, интуитивный сигнал о возможной угрозе. Когда что-то выходит за рамки привычного, страх появляется автоматически и до тех пор, пока нам не становится очевидно, что опасности нет, он не утихает. У грудных детей эта тревога проявляется в виде плача, сигнализирующего взрослым о потребности во внимании, и ее сложно проигнорировать. Такой плач или поиск опеки — элемент так называемого поведения привязанности, благодаря которому человечество сохраняет свое потомство до взрослой жизни. С возрастом страх по-прежнему направляет нас к самозащите, теперь уже собственными средствами. Как уже было сказано, без страха человечество вряд ли выжило бы.

Но та же самая реакция, служившая нашему спасению, может и навредить. Ответ на страх, особенно слишком яркий или длительный, нагружает наше тело и психику. Здесь мы подходим к понятию стресса, связанного с механизмами и биохимическими реакциями, готовящими наш организм к встрече с вызовами или угрозами и активизирующими его.

Сердце начинает биться быстрее в предчувствии возможной необходимости бегства, мышцы напрягаются, а кровь концентрируется в важнейших органах. Между тем процессы, которые могут подождать, вроде пищеварения, временно приостанавливаются. В экстремальных ситуациях происходит резкий выброс нейротрансмиттеров, таких как адреналин и норадреналин, а также стрессового гормона — кортизола.

Реакция организма на эти процессы будет разной в зависимости от продолжительности стрессовой ситуации. В случае кратковременного стресса, несмотря на то, что процесс восстановления может занять время, мы в конечном итоге возвращаемся в состояние равновесия. Однако, если стресс длится слишком долго, воздействие этих веществ становится токсичным. Организм истощается, нарушается внутреннее равновесие. Наша нервная система переосмысливает ситуацию так, словно новое состояние является нормой, и таким образом работа нашего тела и ума принимает новый «стандарт равновесия». Иными словами, наш организм может быть постоянно на грани, будучи всегда начеку, в состоянии защиты. Возможно, наша новая «норма» станет состоянием постоянной усталости, беспомощности и апатии. Как только установится этот новый режим функционирования, он станет отправной точкой, к которой стремится наша система. Возврат к первоначальному состоянию может не произойти автоматически, потребуется осознанное вмешательство для перенастройки и переобучения нашего организма, чтобы он мог оставаться в желаемом состоянии.

К тому же у нас есть предел адаптивных возможностей. Когда мы сталкиваемся с постоянными или регулярно возникающими проблемами, наша попытка адаптироваться может превратиться в дезадаптацию. На поле боя крепкий сон или беспечный отдых могут оказаться неуместными. Проблемы возникают, когда боевые действия завершились, но наш организм и нервная система не осознали этого. Страх тогда теряет свои границы и становится необузданным. Каковы его проявления?

• Мы можем почувствовать страх, даже если реальной угрозы нет, словно наш организм на автомате готовится к самому неблагоприятному исходу.
• Страх может быть несоразмерно велик по отношению к реальной опасности, и самые незначительные причины вызывают сильную тревогу.
• Или наоборот: мы ощущаем себя полностью инертными, безразличными к опасностям.
• Встречаются и крайние, непредсказуемые реакции: страх перед положительными событиями (например, страх получить чью-то помощь) или, например, способность игнорировать очевидную угрозу, если рядом с нами опасные люди.

Во всех этих случаях наши реакции кажутся парадоксальными, страх теряет свою первоначальную функцию. И тут мы начинаем воспринимать страх как врага или проблему. Это только усугубляет ситуацию, так как начинается порочный цикл борьбы против себя самого.

Когда стрессовые ситуации происходят в раннем возрасте, во время формирования нашей нервной системы, мозг реагирует на стресс, приспосабливаясь к окружающей среде. Уже на ранних этапах развития детского сознания формируются определенные шаблоны восприятия. Если окружающая детей обстановка остается неизменной на протяжении длительного времени, эти шаблоны укореняются и становятся основой функционирования. Пересмотреть и изменить впоследствии устоявшиеся шаблоны сложно, это занимает много времени, но возможно, если относиться к себе с интересом, пониманием и терпением.

Страх всегда имеет корни

На протяжении жизни наш мозг непрерывно учится, и мы даже не осознаем этого: он выявляет связи, сопоставляет ситуации и строит когнитивные карты, позволяющие ориентироваться в постоянно меняющемся мире. При столкновении с чем-то незнакомым или вызывающим тревогу (что является характеристикой страха) мозг сразу ищет знакомые ориентиры. Однако наше восприятие основывается на уже существующих когнитивных схемах, на картах реальности, которые мы формировали всю жизнь — картах, созданных на основе взаимосвязанных переживаний и взаимодействия с окружающим миром.

Когда мы видим что-то неопределенное или потенциально опасное, наш мозг прежде всего обращается к эмоции страха. События, которые мозг объединяет, могут быть не связаны логически и вызывать лишь общую эмоцию. Эта автоматическая и бессознательная связь может породить реакцию, кажущуюся избыточной даже для нас самих. Интенсивность реакции определяется не столько масштабом текущей опасности, сколько объемом связанных со страхом воспоминаний. Например, если в прошлом кто-то близкий погиб в аварии или же в детстве мы сильно пострадали и испугали своих родителей, то авария сейчас может вызвать у нас более сильную эмоциональную реакцию, чем это ожидаемо.

Порой бывает, что одно из этих прошлых переживаний оказалось чрезмерно тяжелым, но мы решили, что справились с ним. Однако, как мы увидим далее, подавленное переживание незаметно остается в нашей памяти. Мы можем считать, что преодолели его, в особенности если не задумываемся об этом глубоко, и отрицать, что оно влияет на нас, поскольку логично полагаем, что проблема решена.

С чем бы мы ни столкнулись, это никогда не будет первым объектом наших страхов. Страх — одна из наших первых и самых базовых эмоций, ключевая для выживания.

Поразмышляем над следующим упражнением:

1. Давайте подумаем: какое самое раннее ваше воспоминание связано с ощущением страха? Цель этого упражнения — не погрузиться в прошлое, а осознать, какие связи могут устанавливаться в вашем сознании.

Это необязательно должен быть тяжелый опыт или что-то, что сейчас вам кажется опасным.

2. Дайте себе некоторое время, чтобы вспомнить самый первый опыт страха, который приходит на ум.

3. Теперь остановитесь на этом воспоминании, прочувствуйте, какие физические ощущения возникают и сравните их (без спешки) с тем, что вы чувствуете, глядя на какой-либо нейтральный объект вокруг. Различаются ли эти ощущения? Если да, это может говорить о том, что даже такое далекое воспоминание влияет на то, как мы реагируем на страх сейчас. Часто понимание своих реакций начинается именно с анализа тех далеких моментов.

4. Далее, вооружившись бумагой и карандашом, попробуйте отобразить линию воспоминаний, связанных со страхом. Это поможет глубже осознать свои отношения с этой эмоцией и вашу реакцию на ситуации, в которых она возникает. Многое из того, что нам кажется искаженным или непонятным сейчас, может приобрести новое значение, если рассмотреть его во времени.

Страх: врожденный или приобретенный?

В детстве все страхи в той или иной мере возникают под воздействием окружающего мира. Тем не менее не стоит забывать, что многие страхи имеют врожденное происхождение: они закодированы в генах и служат механизмом выживания нашего вида. Среди самых распространенных можно выделить:

 

Боязнь громких звуков. Мы не уверены в опасности, но резкость звуков пугает, пробуждая желание выяснить их причину. Возможно, именно такое реактивное поведение объясняет наш страх перед грозой, ведь инстинкт подсказывает искать укрытие.

 

Боязнь темноты. Многие испытывают такую боязнь, но почему она закодирована в наших генах? Человек — существо дневное, и наш организм не очень приспособлен к ночной активности, поэтому беззаботное блуждание в темноте достаточно сомнительно для нас.

 

Боязнь высоты и падений. Эта боязнь формируется, когда мы начинаем ползать или передвигаться. Пережитые ушибы и падения могут усилить ее, однако для формирования такого страха не обязательно переживать подобные травмы. В определенной мере это инстинкт, который появляется, когда мы начинаем осознавать пространство вокруг.

 

Страх перед незнакомцами. Этот страх проявляется примерно с полугода, когда мы начинаем различать из окружающих нас людей тех, кто может заботиться о нас и обеспечивать нашу безопасность. Незнакомец может представлять опасность, и наш организм автоматически переходит в режим повышенной готовности.

 

Страх потери привязанности. Как известно, дети не могут обеспечить свое выживание в одиночку, и потеря связи с людьми, к которым у них есть привязанность, является серьезной угрозой. Таким образом, возникновение страха при разлуке абсолютно естественно. Фактически даже отсутствие эмоциональной отзывчивости может вызвать подобную реакцию. В классическом эксперименте Неподвижное лицо, проведенном Эдвардом Троником, показано, какое беспокойство испытывает младенец, когда его мать на короткое время становится абсолютно безэмоциональной. Глубокий страх разлуки часто проявляется на определенных стадиях детского развития, особенно между двумя и шестью годами.

 

Страх перед определенными животными. Многие испытывают страх перед небольшими животными, такими как пауки и змеи. Учитывая, что многие из них могут быть ядовитыми, инстинктивное избегание их имеет эволюционное обоснование. Внушительные хищники также могут вызывать страх.

 

С этой точки зрения, предпочтительнее для детей заменить фразу «Давай, не бойся» на что-то типа: «Понимаю, это может пугать, но я уверен, что ты справишься», взять их за руку или пойти рядом. Хотя смысл этих двух фраз одинаков, если сказать человеку «Не чувствуй того, что чувствуешь», то это может вызвать негативный эффект.

 

Давайте рассмотрим примеры, иллюстрирующие, как взрослые могут быть регуляторами детских страхов:

 

Ноа всего пять лет, и она страшно боится гроз. Бабушка Мариса не в силах ее успокоить, ведь сама испытывает страх перед грозами. В далеком детстве Марисы случилась трагедия: дерево упало на сарай, лишив жизни нескольких ее питомцев. С некоторыми из них у девочки сложились особенные отношения, и для нее потеря животных стала первым столкновением со смертью. Теперь, когда ее внучка трепещет от грозы, Мариса на мгновение теряет свою бабушкину мудрость, становясь тем же испуганным ребенком, который не знает, что сказать, как утешить себя и внучку.

 

Фабио постоянно чувствует страх в своем доме. Годы его жизни омрачены симптомами психического расстройства, которое мы знаем как шизофрению. Это расстройство искажает восприятие действительности, заставляя видеть угрозу там, где ее нет. Он часто думал, что прохожие на улице враждебно смотрят на него или шепчутся за его спиной, и часто у него было чувство преследования. Однако со временем, благодаря помощи специалистов, он начал понимать свое состояние и осознал, что его мозг связывает слишком много вещей, которые и заставляют интерпретировать реальность таким образом. Лекарства снизили его чрезмерную чувствительность, позволив фильтровать внешние раздражители. Тем не менее даже после лечения Фабио остался в плену своих страхов, убежденный, что его соседи следят за ним. При каждом шуме ему казалось, что они спускаются к нему домой, чтобы что-то сделать. Но на самом деле истоки его страхов не имели ничего общего с соседями, которые ничего не знали о Фабио и беспокоящих его мыслях, а коренились в глубоко забытых детских воспоминаниях.

Описывая свои чувства, он признался, что чувствовал себя беззащитным, словно маленький мальчик. «Это чувство напоминает тебе что-то?» — задал я вопрос. В ответ Фабио поделился со мной памятным моментом из детства: родители оставили на его попечении двух младших братьев. И предупредили, чтобы они не открывали никому дверь, поскольку поблизости обитают опасные люди. В страхе от каждого шороха дети прятались у себя дома. Неожиданный стук в дверь заставил их укрыться в комнате Фабио, где они, охваченные паникой, провели казавшееся вечностью время. Рассказывая об этом мне, Фабио все еще ощущал страх.

 

То, как мы переживаем страх, определяется не только самим опасным событием, но и реакцией тех взрослых, к которым мы обращаемся за защитой. В случае Фабио первый опыт был насыщен страхом. Но в истории Ноа, возможно, столь же важной была реакция ее бабушки, взрослой, к которой девочка могла обратиться за утешением, но та сама была в ужасе. Чтобы понять это глубже, предлагаю выполнить упражнение для размышления.

 

Ранее мы вспоминали первый страшный момент в жизни. Теперь обратим внимание на другой эпизод:

• Помните ли вы момент, когда впервые увидели, что кто-то очень испугался?
• Рассмотрите проявление страха у самых важных людей в вашей жизни, будь то в положительном или отрицательном контексте, и вспомните о самом раннем из всех.
• Насколько часто они испытывали страх? Им казалось, что они непоколебимы перед страхами? Что именно их пугало?
• Улавливаете ли связь между их страхами и вашими?

Не забывайте, что задача — не только погружение в прошлое, но и осознание скрытых связей между этими воспомина­ниями.

 

Если воспоминания становятся бременем, поделитесь ими с кем-то близким. Рассказывая о своем прошлом в присутствии понимающего нас человека, мы можем освежить воспоминания, связав страх с теплым общением и пониманием. Так старые страхи, пережитые снова, могут потерять свою остроту. Понимание детских эмоций в воспоминаниях о детстве — когда мы еще были такими маленькими и беззащитными, без ясного представления об окружающем мире — так же важно, как и взгляд на прошлое глазами взрослого, с большими или меньшими ресурсами, но всегда с бо́льшими возможностями, чем у ребенка. Всегда полезно «проветрить» эмоции, опираясь на настоящий опыт. Порой представление себя взрослыми рядом с тем маленьким ребенком, которым мы были, и наша помощь ему могут оказаться целебными. И хотя мы не в силах изменить свое прошлое, мы можем переосмыслить чувства, которые оно вызывает в нас сегодня.

Разберемся с детским страхом темноты

Трехлетний Лукас начал бояться темноты. Несмотря на то, что он стал более самостоятельным, чем в раннем детстве, когда был полностью зависим от заботы близких, до взрослой независимости ему еще далеко. В этой неопределенности он ощущает себя потерянным и беспомощным. С наступлением ночи, когда он перестает видеть окружающее пространство, усиливается его чувство опасности — ведь надежной опоры, например, родителей или бабушки, поблизости нет: мальчик спит в одиночестве.

 

Почему дети так реагируют? В этом возрасте у них преобладает магическое мышление (о чем мы поговорим позже). Грань между реальностью и фантазиями у них размыта, а воображение работает со всей мощью. Появившиеся в фантазии угрозы, например, злые монстры, для них вполне реальны. Такой страх темноты характерен для каждого третьего ребенка, начиная примерно с трех лет, но к восьми-девяти годам он угасает.

Детские страхи могут усилиться, если родители чувствуют себя неуверенно, видя страдания своих детей. Конечно, никому из взрослых не по душе, когда ребенок переживает трудности. Однако если у родителей прочное внутреннее чувство безопасности, они смогут поддерживать ребенка в трудные моменты: обнимать его, уделять больше внимания и постепенно возвращать чувство спокойствия. Работать над уверенностью в себе для наших детей гораздо полезнее, чем изучать сотни тысяч «правил воспитания». Но если это не наш случай, не будем мучить себя: всегда можно этому научиться. Никто не выбирает чувство неуверенности, но даже если оно присутствует, мы помним, что всегда будем лучшими родителями для нашего ребенка, потому что мы — его родители. Даже при полной уверенности в себе дети проходят разные этапы, меняющиеся со временем, и наша задача — поддерживать их на этом пути. Нет волшебной фразы или методики, которая могла бы мгновенно развеять детский страх, но есть много способов помочь ребенку успокоиться и почувствовать себя увереннее.

Иногда страхи возникают не просто так. Порой темнота пугает нас, потому что там произошло что-то шокирующее. Например, если ребенок ночью слышал, как его старший брат возвращается поздно домой и спорит, даже если эти споры закончились много лет назад, страх остается. Или с ребенком произошло что-то страшное в школе, и когда он ложится спать и раздражители внешнего мира исчезают, эти страхи возвращаются, принимая разные формы. Поэтому, несмотря на то, что некоторые детские страхи являются нормой, важно всегда пытаться узнать, не связаны ли они с какими-то конкретными событиями. Причины могут быть не всегда очевидны. Например, ребенок посмотрел страшный фильм или новости по телевизору, и, возможно, не расскажет об этом, если его не спросить прямо. У более закрытых детей недостаточно просто спросить: «Что с тобой?» Нужно создать обстановку для разговора, объяснить, что страх темноты нормален, что иногда что-то нас пугает, и потом мы боимся всего, и обсудить возможные причины такого страха. Например, если в школе обсуждают войну, ребенок может задаваться вопросами и создавать в своем воображении страшные картинки. Обсуждение этого может помочь ему развеять страхи.

Страх темноты присущ не только детям. Зачастую он не исчезает с возрастом или становится еще более острым у взрослых, когда что-то напоминает им о сложных периодах детства. Магическое мышление, характерное для нас в детстве, может сохраняться у многих людей долгие годы до такой степени, что они придают одинаковое значение своим фантазиям и реальным событиям. Если они думают, что произойдет что-то катастрофическое, это воспринимается так, как будто это уже случилось. Они воспринимают происходящее в своем сознании буквально.

Рассмотрим следующее упражнение:

 

Если страх темноты сопровождает вас с детства, представьте, что совершаете путешествие в прошлое. Важно начать это упражнение днем и там, где присутствует солнечный свет.

Вспомните себя маленьким, ваши основные страхи и что бы вам хотелось получить от взрослых. Что бы вы сделали? Как бы помогли испуганному ребенку? Скажете ли ему что-то или просто обнимете? Останетесь ли спать с ним?

Теперь представьте себя взрослым, заботящимся о том ребенке, которым были, и рассеивающим его страх, позвольте ему почувствовать, что вы рядом и он не один. Если, представляя это, вы ощущаете страх того ребенка, положите руку на ту часть тела, где ощущается это чувство, и успокойте ребенка, как будто бы он находится там.

Как и в любом другом случае, когда мы хотим улучшить наше обучение, повторяйте это упражнение несколько раз. Позже попробуйте делать это ночью. Здесь вполне естественно почувствовать больший страх, но воспринимайте этот страх ребенка и фокусируйтесь на своих способностях взрослого. Представьте себе, как вы заботитесь о ребенке, даже если немного напуганы.

Теперь возьмите этого ребенка за руку и откройте глаза в темноте. Возможно, вы никогда не позволяли себе этого сделать. Таким образом мы можем привыкать к слабо освещенной среде и, подобно кошкам, научиться различать детали и ориентироваться в окружающем пространстве. И мы будем чувствовать себя увереннее. При столкновении с темнотой реальность будет преобладать над фантазией, и наше восприятие изменится.

 

Страх темноты может не иметь отношения к детским страхам. Возможно, даже с закрытыми глазами человек ощущает сильное беспокойство, потому что так он не может контролировать окружение, что вызывает у него тревогу. Иногда темнота оставляет нас наедине с нашими призраками, и нам не нравится останавливаться, чтобы прислушиваться к ним. Все переживаемое нами имеет не одну причину. Если темнота дает нам страдания, то интересно понять, что она пробуждает в нас. Понимание наших чувств всегда открывает новые возможности.

Почему некоторым нравится чувствовать страх?

В жизни крайности часто становятся одинаково проблемными. Некоторые люди не могут выносить чувство страха, тогда как другие активно ищут его, катаясь на американских горках, смотря ужасы или занимаясь банджи-джампингом.

Дело в том, что возбуждение нашего организма от страха приводит к выделению дофамина, который тесно связан с чувством удовольствия и, что также важно, с аддиктивными процессами. Дениэл Либерман и Майкл Лонг подробно рассказывают обо всех процессах, связанных с этим нейромедиатором, в книге «Самый нужный гормон: дофамин правит всем» [1]. Эта молекула связана с желанием, и это желание становится порывом, ведущим нас к его удовлетворению. В процессе мы ощущаем сильное волнение, а достигнув его, испытываем удовольствие. Но верно и то, что здесь все заканчивается. Дофамин перестает действовать, как только мы достигаем своей цели, и уже не влияет на то, насколько сильное мы получаем удовольствие от достигнутого. Парадоксально, но часто мы не получаем удовольствия от того, чего так сильно желали.

Дофамин заставляет нас искать новые стимулы и связан с мотивацией. Но, как и все в нашей жизни, это имеет свои плюсы и минусы. Такие ощущения становятся ключевыми, когда мы впадаем в зависимость от чего-либо. Мы погружаемся в процесс поиска, но, когда находим искомое, удовольствие быстро угасает или даже не ощущается, так как все становится иначе, чем было вначале. Такое возбуждение может стать приоритетным.

При просмотре ужастиков любители такого рода фильмов испытывают сильный выброс адреналина, процесс их сильно возбуждает и стимулирует, и, когда все заканчивается, они ощущают глубокое облегчение и редкое для них чувство спокойствия. У них выделяются эндорфины, как и в любой болезненной ситуации, — естественные анальгетики нашего тела, близкие по своему действию к героину. Также выделяется дофамин, тесно связанный с поиском удовольствия и зависимостью. Вот почему просмотр фильмов ужасов может вызывать привыкание, и тогда мы считаем фильм действительно хорошим, если он «очень страшный».

Разумеется, человеческий мозг устроен непросто. Одно и то же вещество может действовать по-разному в различных частях нашей нервной системы. Дофамин еще ассоциируется с преодолением страха. Осознание, что уже нет угрозы там, где мы ее ожидали, приносит удовольствие, и в этом сильная сторона дофамина. Лабораторные исследования также показали, что при повышенном уровне дофамина животные легче избегают негативных стимулов, переключаясь на другие действия, и быстрее на них реагируют. Таким образом, когда мы сосредоточиваем внимание на признаках безопасности (например, на доброжелательном взгляде) или на моменте, когда опасность миновала (например, когда мы закрываем за собой дверь дома после трудных ситуаций), мы стимулируем такие реакции, поддерживая свой организм.

Каковы бы ни были механизмы этой зависимости от страха, те, кто ей подвержен, не всегда считают себя таковыми: они говорят о своей страсти к экстремальным видам спорта, работе, при которой выделяется адреналин, и сильным ощущениям. Для них страх — это всплеск эмоций, который они воспринимают как позитивное эмоциональное состояние. И это верно для всех человеческих эмоций, даже теоретически неприятных. Некоторые люди оживляются от гнева и чувствуют себя комфортнее в гневе, чем в любом другом состоянии. Для других меланхолия — это знакомое пространство, где жизнь кажется более насыщенной и настоящей. Некоторые находят удовольствие в боли или ищут в ней спокойствие, которого не могут достичь иначе. То же самое относится и к страху. Люди — сложные и утонченные существа, и невозможно объяснить однозначно, как мы воспринимаем жизнь.

Смелость переоценена

Актер Эррол Флинн воплотил на экране, в фильме «Они умирали в сапогах», романизированную версию жизни генерала Кастера. Генерал успешно справлялся с опасностями войны, но не с повседневными эмоциями, которые он заглушал выпивкой. Такая «смелость» часто ставила его и окружающих в трудное положение. Поведение главного героя этой эпической истории было определено как смелое, но здравый смысл и осмотрительность (сообщники страха, которые помогают нам принимать разумные меры предосторожности и избегать опасностей) были бы для него гораздо полезнее.

Действительно, страх часто воспринимается как отрицательная эмоция. Когда речь идет о борьбе за выживание, тем, кто взял на себя активную роль в защите группы (солдаты, полицейские и др.), необходимо лучше контролировать свой страх. Им часто приходится идти вразрез со своим инстинктом выживания и рисковать жизнью, даже когда шансы на успех минимальны. Чтобы люди решались рисковать жизнью, важно чтить и превозносить роль воинов и защитников.

Однако многие рискуют своей жизнью на войне или в опасной профессии по разным причинам. Для некоторых жизнь не является ценным благом, и ее окончание воспринимается не как утрата, а как освобождение. Другие не ищут смерти, а находят удовольствие в адреналине от риска и опасности, и оно настолько сильно, что возможные пагубные последствия их не пугают. В безнадежных ситуациях страх потерять жизнь может стать не самой страшной угрозой. А иногда ненависть становится настолько сильной, что подавляет страх, и поражение или уничтожение противника становится единственной целью. Страх — это эмоция, которую разделяют все. Ничто не пугает так, как ненужный ущерб, который мы можем причинить друг другу.

Хотя некоторые и бросаются навстречу опасности, никто не застрахован от страха. Помню слова коллеги, который работал в центрах помощи людям, пережившим серьезные травмы: «Война не убивает, убивает посттравматический стресс». Во многих современных войнах, где рукопашный бой не является основным элементом боевых действий, от суицида, вызванного психологическими травмами, погибает больше солдат, чем от самой войны. Когда мы сталкиваемся с экстремальным страхом, полностью блокируется способность мозга его обрабатывать, и последствия могут сохраняться годами.

Общий страх

Чего я боюсь, так это твоего страха.

Уильям Шекспир [2]

 

Эмоции воздействуют не только на отдельных людей, но и на целые группы. Известны такие понятия, как массовая паника или истерия, и нам легко представляются кадры из фильмов, где испуганные толпы разрушают все на своем пути. В случае опасности, угрожающей группе, также активируются механизмы выживания. Борьба или бегство, как мы уже видели, являются первичным активным ответом, и можно вроде бы подумать, что инстинктивный ответ «каждый за себя», даже если это означает подставить подножку соседу, доминирует. Однако Энтони Моусон указывает, что проявления взаимопомощи так же распространены и даже более часты, чем индивидуалистические действия. Иногда массовое бегство задерживается настолько, что ставится под угрозу выживание отдельных индивидов. То есть мы, люди, рискуем своей жизнью, чтобы помочь другим, и это тоже происходит на инстинктивном уровне.

На самом деле, типичная реакция на разнообразные угрозы и катастрофы — это не бегство, а поиск близости к знакомым людям и местам. У детей это особенно заметно: разлука с фигурами привязанности вызывает больший стресс, чем физическая опасность. Доказано, что дети, пережившие войну на Балканах, испытывали посттравматический стресс в большей степени, если у них не было надежной фигуры привязанности рядом в течение всего этого периода. Привязанность служит подушкой безопасности в непростых ситуациях и неоценимым ресурсом противостояния страху. Позже мы подробнее рассмотрим ключевую роль привязанности в развитии ощущения безопасности.

Моусон объясняет, что это стремление к другому в опасной ситуации можно понять, если учесть, что люди инстинктивно действуют как социальные существа, формируя группы взаимоподдержки, в которых мы защищаемся от внешних угроз. Именно поэтому мы более чувствительны к ущербу, исходящему изнутри наших социальных групп, чем к тому, который идет извне. Социальная привязанность помогает нам выживать, и, даже когда мы бежим от огня, мы делаем это в поисках знакомого места, где чувствуем себя в безопасности, хотя объективно оно может оказаться опасным. То есть мы бежим, но по возможности делаем это вместе с группой, к которой чувствуем принадлежность. Если есть возможность найти убежище, мы ищем его с теми, кто для нас важен. В такие моменты их близость придает нам необходимое спокойствие.

Однако это не означает, что в критических ситуациях мы все стремимся помочь другим или рады принять их помощь. В условиях неожиданной и сильной угрозы мы можем не справиться со своим состоянием. Например, при пожаре четверть людей будет стремиться убежать, а большинство — растерянно заниматься бессмысленными действиями и создавать препятствия для пожарных, прибывших для спасения.

Как и все остальные, механизмы, активизирующиеся под воздействием страха, могут иметь свои слабые места. Иногда уверенность, которую нам придает пребывание с близкими людьми и на знакомой территории, может вызвать наше доверие. Например, было замечено, что люди, имеющие на работе более тесные связи, медленнее реагируют на потенциальную угрозу, чем те, кто не знаком с окружающими. То есть, если отсутствует привязанность, паника может наступить быстрее, и реакция будет незамедлительной. Другой возможный побочный эффект этих процессов — в ситуациях высокого уровня угрозы мы можем укрепить привязанности со «своими», исключая «чужих» и менее терпимо относясь к ним.

Все описываемое мы пережили в период пандемии. В первые моменты проявления солидарности участились, и мы стремились оставаться с близкими людьми во время карантина. Зачастую проявления несолидарности имели не индивидуальный, а общий характер. Например, одна продавщица из супермаркета получила записки от своих соседей с требованием покинуть дом, так как ее сочли угрозой для общества. Общество испытало моменты радикализации, в числе которых — острые дискуссии между противниками и поклонниками вакцинации, а также между теми, кто отрицал угрозу ковида, и теми, кто заявлял о продолжающихся рисках и необходимости соблюдения мер предосторожности. Каждая группа укрепляла свои позиции и убеждения в рамках своего сообщества.

Мы также наблюдали, насколько важна информация для управления коллективным страхом. Явления коллективной истерии встречаются не так уж и часто, как мы думаем, даже если иногда нам показывают поразительные сцены, которые остаются в нашей памяти дольше, чем более конструктивные реакции. В действительности многие государства склонны скрывать информацию, полагая, что это поможет избежать паники. Однако наш опыт показывает, что нехватка данных или их противоречивость лишь усиливают чувство неуверенности, которое порождает страх. Сегодня этот эффект усилен многократно из-за воздействия социальных сетей. В моменты общественной нестабильности особенно ценна достоверная, конкретная и понятная информация, способствующая укреплению чувства безопасности и уменьшению тревожности.

В чем их различие?

Для начала давайте тщательно разберемся и научимся различать эти эмоции, которые иногда так сильно нас беспокоят и так или иначе связаны со страхом. Страх, тревога и паника — это три эмоциональных состояния, которые внешне очень похожи, но суть у них разная. Их можно рассматривать как защитную реакцию разной степени интенсивности в случае угрозы. И важно понимать одну ключевую деталь с самого начала: необязательно, чтобы угроза была реальной, достаточно лишь того, чтобы мы воспринимали ее как таковую (Рис. 1).

Рис. 1

Рассмотрим первые два состояния. Страх является резким, интенсивным, но временным ответом. Тревога же представляет собой длительное состояние внутреннего напряжения, часто сочетающееся с ощущением неспокойствия и опасений. Страх возникает перед непосредственной опасностью, в то время как тревога направлена на будущее. Если мы увидим хищника, мы почувствуем страх: «Он меня съест!» А если удастся уйти от него, возможно, испытаем тревогу: «А что, если их будет больше?» Все происходит автоматически, наш организм сам заботится об этом. Представьте, что эти две реакции не срабатывали бы: без страха мы были бы полностью беззащитны, могли бы подойти к хищнику, не осознавая опасности, и, если бы чудом остались в живых, отсутствие тревоги не позволило бы нам что-либо извлечь из этого на будущее, мы бы не приняли никаких предосторожностей.

Однако, как мы увидим в этой книге, данный механизм, созданный для нашей защиты, может эволюционировать таким образом, что становится менее эффективным. Возьмем, например, Эдуардо Мадину, который пережил террористический акт и потерял ногу. В документальном фильме «Нечистые» (Impuros) он рассказывал, что до этого инцидента, несмотря на возможную угрозу, не испытывал чрезмерного страха. Однако после этого события тревога стала постоянным спутником: «А что, если это снова произойдет?» Для многих основной причиной тревоги становится неопределенность будущего, при этом они зачастую не могут точно определить, что запустило этот процесс. Давайте изучим, как этот механизм может измениться от защиты нашего существования до создания проблем для нас.

Страх, который не отпускает: тревога

Конечно, опасные ситуации могут нас пугать. Но порой даже совершенно безвредные вещи вызывают у нас страх. Почему так происходит? Научные эксперименты помогут нам понять причину. Русский ученый-физиолог Иван Павлов ввел понятие классического рефлекса. Эти рефлексы играют важную роль в поведенческой терапии, на которой основывают свою работу многие терапевты. Павлов обнаружил, что если кормить собак, позвонив в колокольчик, то через некоторое время у них появляется реакция на этот звук — выделение слюны. Колокольчик, который был нейтральным стимулом, становился причиной реакции (Рис. 2).

Рис. 2

Ошеломленный этим открытием, ученый Джон Уотсон проверил, действует ли оно в сообществе людей. Он провел эксперимент, связав нейтральный стимул (белую мышку, которая изначально не вызывала страха) с громким и резким звуком (удар молотка по доске). В результате мышка начала вызывать страх. Это показывает, что страх может быть приобретенным и «прилипать» к объектам, которые сами по себе его не вызывают. Именно так часто возникают фобии. Уотсон фактически вызвал фобию к мышам своим экспериментом. Так как в реальной жизни это не происходит систематически, люди с фобиями часто даже не представляют, откуда у них этот страх.

Эти механизмы являются частью обучения нашего мозга. Когда происходит нечто, воспринимаемое нами как угроза, нервная система классифицирует элементы, окружающие угрозу, как опасные сами по себе, потому что эта информация может понадобиться нам в будущем. Вероятно, мы еще некоторое время будем легко пугаться, и наш организм продолжит оставаться начеку «на всякий случай». Но постепенно все вернется на свои места, поскольку мы убедимся, что нет причин для беспокойства. Предполагаемые угрозы станут нейтральными и безобидными (те из них, которые действительно таковыми являются), и мы вернемся к обычному ритму жизни.

Однако не всегда все складывается так гладко, и иногда ситуация усложняется. Если нас укусит собака, впоследствии мы можем пугаться даже безобидных псов. В некоторых случаях происходит обобщение, и мы начинаем бояться всех четвероногих животных, а затем и парков, где эти животные обычно гуляют.

 

Порой некоторые из нас начинают чувствовать, что единственное безопасное место — это их собственный дом. Это то, что происходит в случае агорафобии.

 

Почему некоторые люди не могут восстановиться после трудной ситуации и у них появляются тревога и фобии? Причины сложны, но одной из них, почему некоторые люди продолжают чрезмерно опасаться отсутствующих или несоразмерных угроз, является следующее: они никогда не проверяют, опасно ли то, что вызывает страх, поскольку все свои силы направляют на его избегание. Например, человек, переживший нападение на улице, теперь ходит по улице с опущенной головой, стараясь не смотреть никому в глаза. Это можно понять как механизм защиты: «Если я никому не буду смотреть в глаза, меня не заметят, не обратят на меня внимания и ничего плохого со мной не случится». Но, конечно же, избегая взглядов людей, он больше не увидит улыбающиеся, доброжелательные лица или тех, кто просто занят своими делами. Он даже не осознает, что нападение произошло ночью, а сейчас яркий солнечный день, что это было в переулке, а сейчас он идет по главной улице, что тогда он остался один, а сейчас вокруг много людей. Есть множество признаков безопасности, но он видит только землю, и все его внимание направлено на избегание несуществующей опасности. Таким образом, если мы сосредоточиваемся на избегании опасности и не обращаем внимания на признаки безопасности, наш внутренний страх не угасает, а только усиливается.

 

Пандора пережила на работе конфликт со своим боссом, после чего начала вести с собой внутренний диалог, который усиливал ее тревогу и беспокойство. Ее решением было избегать работы, что только усугубляло проблему. Пандора быстро переключилась в режим «поиска опасности» и каждый раз, думая о работе, предвидела все больше и больше проблем. Однако девушка не думала о коллегах, с которыми у нее были хорошие отношения, или о друзьях, которые были спокойнее и могли дать ей чувство безопасности. Вместо этого Пандора обратилась к своей матери, тоже очень тревожной женщине, которая не помогла ей почувствовать себя лучше. Усиление этих факторов привело к состоянию тревоги, из-за которого пришлось начать лечение.

 

Этот цикл страха можно описать следующим образом (Рис. 3).

Рис. 3

На этом пиковом этапе наша способность к логическому мышлению практически исчезает, и страх (наш инстинкт выживания) берет инициативу в свои руки. Мы действуем автоматически, в «режиме защиты», но при этом все больше теряемся. Если выход окажется не очевиден, нас охватит состояние тревоги, которое трудно контролировать. На самом деле, возможно, выход простой, но наша избыточная тревога не позволяет нам его увидеть, или же страх парализует нас, не позволяя двигаться вперед. Позднее мы подробнее рассмотрим этот процесс и обсудим, как можно помочь себе выйти из этого состояния. Мы можем выйти из данного цикла, работая над любым из его компонентов, о чем будем говорить в последующих главах.

Например, мы можем поработать над нашей склонностью избегать опасностей, переориентируя внимание на безопасные элементы вокруг нас. Еще один путь — сознательно корректировать свой способ дыхания, а не дышать на автомате. Так, при чувстве тревоги многие люди инстинктивно начинают глубоко вдыхать и задерживать дыхание из-за ощущения «мне не хватает воздуха». Задержка дыхания также выполняет защитную функцию: если рядом опасность, бесшумное дыхание может помочь остаться незаметным. Однако такой способ дыхания весьма непродуктивен для регулирования страха, так как мы задерживаем в легких воздух с пониженным содержанием кислорода, что может способствовать головокружению, часто сопровождающему тревогу. Стоит подчеркнуть, что никто не сталкивался с дефицитом воздуха или не задыхался из-за тревоги, хотя ощущения бывают похожими. Как же правильно дышать?

Когда мы ощущаем нехватку воздуха, главное — не вдыхать его, а выдыхать. Нам нужно освободить место в легких для свежего воздуха. Это приносит двойную пользу: кровь эффективнее обогащается кислородом, и при выдохе наша нервная система расслабляется благодаря активации парасимпатической нервной системы, снижается уровень напряжения. Это подчеркивает важность выдоха, и, таким образом, ему уделяется больше времени в процессе дыхания. При этом в нашем сознании укрепляется идея «освобождения от напряжения», что гораздо предпочтительнее, чем удержание и накопление стресса. Для регулировки дыхания полезно считать: вдыхая, считайте до трех, затем сделайте паузу на две секунды и выдохните, считая до пяти.

Не надо себя подгонять, особенно когда чувствуете тревогу. Определение правильного темпа может оказаться непростой задачей и, кроме того, ощущения не изменятся мгновенно. На самом деле было бы полезно попробовать этот способ дыхания, когда вы спокойны, чтобы быть к нему готовыми, когда появится тревога. Вот график такого типа дыхания (Рис. 4):

Рис. 4

Данный метод дыхательных упражнений может быть усложнен. У каждого из нас есть свой дыхательный ритм, называемый резонансной частотой, при котором наши системы работают в большей гармонии. Определение этого ритма с помощью таких методов, как биологическая обратная связь по дыханию или тренировка по вариабельности сердечного ритма, может помочь нам лучше себя контролировать. Но в целом запомним, что нам следует сосредоточиться (без лишнего давления или напряжения) на выдохе, на освобождении пространства в легких, на освобождении от напряжения.

Страх будущего

Как мы отмечали ранее, страх больше связан с непосредственной угрозой, тогда как тревога предвосхищает возможные будущие опасности. Словно нам мало текущих проблем, мы еще представляем возможные сценарии, всегда самые угрожающие и неконтролируемые. Мы уверены, что они сбудутся, и, более того, убеждены, что не сможем с ними справиться. Дойдя до этой точки, мы можем впасть в панику.

Как мы уже видели, все это происходит из желания помочь себе. Мы настраиваемся на худший исход, чтобы предвосхитить проблему и быть к ней готовыми. Однако избыток чего-либо полезного не обязательно увеличивает продуктивность. Страх, как и все эмоции, должен приводить нас куда-то, подталкивать нас к действию. Имеет смысл рассматривать различные варианты действий, но, когда наша тревога выходит из-под контроля, мы представляем себе худший исход и чувствуем себя абсолютно неспособными противостоять ему. К тому же, ощущая сильное возбуждение и не видя выхода из ситуации, мы как будто нажимаем на газ, при этом держа руку на ручном тормозе. Что не дает нам действовать? Есть множество препятствий, мешающих страху выполнять функцию защиты и подготовки нас к вызовам. Они могут исходить как из внешней среды, так и из нашего внутреннего мира.

 

• Мы можем полагать, что не достигнем своей цели по разным причинам. Кажется, будто у нас внутри есть «внутренний пораженец», который отталкивает нас назад. Это представление, что мы не справимся, возможно, и не соответствует действительности. Однако, исходя из него, мы иногда и не пытаемся делать то, что могло бы завершиться успешно, и таким образом, никогда не изменим свои негативные прогнозы.

• В прошлом, возможно, сталкиваясь с подобными ситуациями, мы ощущали страх. Однако тогда мы были лишь детьми или нам не хватало поддержки и ресурсов. Этот страх, словно инстинкт, заставлял нас замирать, а наша нервная система неустанно старалась защитить нас. «Лучше никуда не двигаться», — подсказывала она. Теперь, когда страх и ступор объединяются, узел не всегда автоматически развязывается. Переживая схожий страх снова, мы можем чувствовать тот же ступор.

• К тому же, даже если наша тревога из-за проблемы высока, путь к ее решению может представляться еще более устрашающим. Разрыв отношений с кем-то, рядом с кем нам было плохо, может восприниматься как провал в пучину одиночества. Признавая свои чувства, мы опасаемся, что нас не поймут. Рискнув раскрыться, мы боимся стать объектом насмешек.

 

Вспомним историю Пандоры: ее беспокойство было вызвано не столько реальным инцидентом, сколько ее внутренними страхами и представлениями о будущем после конфликта на следующий рабочий день. Ссора с руководством пробудила в ней дремлющие страхи, что вылилось во множество пессимистических прогнозов. Все это, дополненное избеганием действий, лишь усиливало ее тревогу. И когда в тот решающий день перед уходом дома сломался котел, она решила, что все идет наперекосяк и несчастье преследует ее. Такое восприятие только усиливалось при каждой малейшей проблеме, ведь неприятности случаются всегда.

 

В случае страхов перед возможными будущими событиями мы можем поддержать себя несколькими способами:

• Рассмотрим не только один катастрофический вариант, но и четыре другие возможности. Необязательно убеждать себя в том, что «все будет хорошо». Просто дадим себе шанс подумать о нескольких сценариях, чтобы не фиксироваться на одном, который, как мы считаем, произойдет непременно.
• Напомним себе различия между первым случаем, когда страх нас парализовал (возможно, в раннем детстве или в сложной жизненной ситуации, но в любом случае — при иных обстоятельствах), и текущим моментом.
• Дадим себе шанс узнать, что произойдет, если мы предпримем действие с возможными негативными последствиями, но при этом не рискуя слишком многим. Возможно, мы убедимся, что не очень хороши в предсказаниях будущего.

Страх — это не просто страх: паралич

Когда я решила написать эту книгу, то задалась вопросом: о чем в первую очередь написать в книге о страхе? Ответ был неочевиден. Я решила задать этот вопрос в социальных сетях, спросив людей о первом слове, которое приходит им в голову, когда они думают о страхе. Я ввела слова в программу для создания облака тегов, где слова, которые чаще всего повторялись, были крупнее, и результат можно увидеть ниже. Я осознала, что страх это не просто страх. Нас беспокоит такой страх, который никуда не ведет, страх без выхода, страх, смешанный с бессилием. Синонимами страха были: тьма, тревога, смерть, ступор, боль, беспокойство... В центре облака слов, которые люди мне прислали, основным элементом был паралич.

Рис. 5

Это связано с понятием «неизбежный шок», введенным ученым-физиологом Иваном Павловым, о котором мы говорили, объясняя явление условного рефлекса страха. Павлов случайно открыл явление «неизбежного шока» и описал его как «физиологическое состояние, в котором организм не может ничего сделать, чтобы повлиять на неизбежное». Иными словами, тело стремится реагировать определенным образом, но обстоятельства этому препятствуют.

Павлов работал с собаками в своей лаборатории, которая находилась рядом с рекой. Однажды ночью разразилась сильная гроза, и река вышла из берегов. Собаки, вероятно, провели несколько тревожных часов, наблюдая за тем, как вода заливает их клетки и не имея возможности из них выбраться. Хотя все собаки выжили, на следующее утро, когда Павлов и его ассистенты пришли в лабораторию, они заметили, что животные, ранее игривые и дружелюбные, стали агрессивными и подавленными. Ученый предположил, что с ростом уровня воды у собак активировалась боевая реакция или реакция «бей или беги», они пытались что-то сделать, как всегда делают живые существа, сталкиваясь с опасностью. Их мозг отправлял мышцам сигнал «реагируй», но так как собаки были закрыты в своих клетках и не могли выйти, их системы перегрузились. Нервная система говорила «двигайся», тогда как реальная ситуация диктовала «ты не можешь двигаться». Если животное переживет такой вид «неизбежного шока», у него впоследствии будет меньше шансов отреагировать на подобный стимул, даже если оно уже не в клетке и ничего не мешает ему убежать. Возникнет чувство бессилия, которое основано на блокировке инстинктивного импульса что-то делать, и у людей сопровождается убеждением, что ничего из того, что мы делаем, не имеет значения.

Похожую концепцию ввел американский психолог Мартин Селигман из Университета Пенсильвании с аналогичными результатами: животные, пережившие шок в неподвижном состоянии, позже, сталкиваясь с тем же негативным стимулом, но уже имея возможность двигаться, остановить его или убежать, не реагировали и оставались неподвижными. Селигман назвал это «выученной беспомощностью», предположив, что в этом случае человек начинает понимать, что в ответ на угрозу невозможно ничего сделать. Неважно, какое вознаграждение предлагалось животным, чтобы они освоили более эффективное поведение — это не срабатывало.

Для людей многие ситуации могут стать своего рода клеткой. Если ребенок видит насилие дома, бороться бесполезно, потому что ему будет только хуже, а бегство не имеет смысла, потому что ему некуда бежать. Если мы зависим от партнера, который ведет себя агрессивно, наши чувства к нему подобны заключению: «Я не могу его оставить, потому что слишком его люблю». Мы можем оказаться в отношениях, где партнер постепенно закрывает перед нами все двери, отдаляя нас от друзей, критикуя нас, когда мы действуем самостоятельно и так далее. Эмоциональные ловушки действуют как закрытая дверь. Когда чувство беспомощности становится связанным с ущербом, дверь может быть даже открыта, но мы не сможем уйти. Так возникает чувство паралича, это и есть выученная беспомощность.

 

Для Пандоры основным ограничителем в детстве была ее заботливая мать. Когда девочка хотела поехать в лагерь, мать, взмолившись, начинала рассказывать о возможных проблемах: что ее укусит лесное насекомое, что она упадет и поранится, что ей станет плохо и она захочет вернуться... Каждая попытка Пандоры проявить самостоятельность систематически пресекалась.

КАК МЫ ПРЕОДОЛЕВАЕМ ПАРАЛИЧ?

Важно переформулировать вопрос, потому что с параличом не сражаются, особенно в моменты его наибольшей интенсивности. Логическое стремление бороться с ним часто приводит к парадоксальному эффекту его усиления. Поэтому, прежде чем начать двигаться, нам следует вникнуть в ощущения, вызывающие паралич, но под другим углом.

Сначала нужно понять скрывающееся чувство, распознать его корни в нашем прошлом, рассмотреть его с любопытством и интересом к собственному страху. Разматывать этот клубок без давления и спешки. Заменить фразы типа «Я не могу» или «Если хочешь, сможешь» (обе одинаково вредны) на «Это нормально, что мне трудно, но я могу себе помочь».

Затем изменим цель: не стремимся «победить» паралич, а сделаем хотя бы небольшое движение. Ничего страшного, если не пройдем всю дорогу: цель не в том, чтобы дойти до конца, а в том, чтобы развязать узел, который нас блокирует, чтобы неподвижность не была абсолютной.

Если не удается сделать этот шаг, давайте хотя бы представим, как бы мы его сделали. Каким был бы первый шаг, если бы мы не были парализованы? Даже представление об этом может встревожить, и это поможет понять, почему нам так трудно. Ничего страшного, нужно просто быть к себе терпимыми. Все, чему мы учимся, осваивается.

Паралич является частью наших механизмов выживания

Мы говорили о том, что страх является необходимой эмоцией, составляющей часть нашего инстинкта защиты от опасности. Проблема скорее возникает из комбинации страха и беспомощности, из страха без выхода. Ключевым словом, описывающим облако страха, был паралич, поэтому рассмотрим его более подробно.

На самом деле, сам паралич тоже может спасти нам жизнь. Шауэр и Эльберт предложили концепцию защитного каскада, которая поможет нам понять это. Авторы объяснили, что, если нам нужно защищаться, мы не действуем, как в случае нажатия на переключатель (все или ничего), а постепенно активируем различные реакции в зависимости от развивающейся ситуации. Благодаря инстинкту выживания мы почувствуем нюансы положения быстрее, чем у нас появится время подумать. В опасных ситуациях размышления — роскошь, которую мы себе не можем позволить.

Рассмотрим ключевые моменты этой каскадной реакции (Рис. 6):

Рис. 6

 

1. Неподвижность. Перед необычным событием первое, что нужно сделать, — это сфокусировать на нем внимание и оценить, является ли оно потенциально опасным. Поэтому мы остаемся неподвижными, просто на всякий случай, не издавая звуков и внимательно следя за происходящим. Представим себя в лесу. Мы слышим хруст ветки. «Это животное? — и, если так и есть: — Атакует ли оно меня?» В таком случае лучше не двигаться, чтобы не привлекать его внимание, пока не станет ясно, безопасное или опасное это явление. Страх уже вступил в игру, но пока не очень интенсивно. Мы чувствуем себя активно, наше сердце бьется чаще, и организм работает быстрее, готовясь к возможным действиям.

 

2. Борьба. Оценив свои силы, я выбираю сражение, если это возможно. Здесь уровень активности возрастает: наше сердце начинает биться еще быстрее, мы напрягаем мышцы, готовясь вложить всю свою энергию в борьбу. Если это действительно маленькое животное с неясными намерениями, мы можем взять палку и припугнуть, а при необходимости даже применить ее. Однако если бы мы имели лишь одну эту стратегию для самозащиты, наш вид давно бы вымер.

 

3. Бегство. Иногда эффективнее всего убежать. Представим, что животное не маленькое, а гораздо больше нас, с острыми когтями и зубами, которых у нас нет. Было бы разумно сражаться? Даже не пришло бы в голову, разве что у нас специальная подготовка или оружие, увеличивающее наши шансы. Следовательно, уровень страха еще больше возрастает, ведь, возможно, нам придется бежать. Однако необходима уверенность, что мы сможем бежать быстрее, чем животное, иначе данная стратегия также окажется малопродуктивной.

 

4. Оцепенение. Если мы сталкиваемся с опасностью, перед которой ни борьба, ни бегство не обеспечат нам выживание, мы снова замираем на месте. Однако на этот раз уровень страха максимально высок. Наш организм все еще готов к действиям: как уже упоминалось ранее, мы словно находимся в автомобиле с заведенным двигателем, полностью нажатым акселератором, но при этом крепко удерживаем ручник. Мы чувствуем себя парализованными, но одновременно напряженными. Это состояние невозможно поддерживать долго. Представим, что случится с двигателем машины, если оставить его в таком режиме.

 

5. Упадок, подчинение. Нам необходимо сбавить обороты, поскольку возможности действовать отсутствуют или мы их не видим. Если сначала уровень активности возрастал (эмоциональный эквивалент — усиление страха), теперь приоритетом становится снижение активности и экономия энергии. Кто знает, возможно, она нам понадобится позже. К тому же, если перед определенными противниками опустить глаза, не смотреть им прямо в лицо и избегать резких движений, это может уменьшить нанесенный нам ущерб. При встрече с лающей и пугающей нас собакой советуют стоять на месте. Если мы начнем бежать или будем готовы это сделать, охотничий инстинкт у собаки активируется. Также нам знакома фраза, что «собаки чувствуют страх», поэтому с точки зрения выживания логично, чтобы активность, связанная со страхом, начала уменьшаться. Мы чувствуем головокружение, как подкашиваются ноги, и наше тело расслабляется.

 

6. Коллапс. Если ситуация действительно из ряда вон выходящая, мы можем потерять сознание. Представим, что животное идет на нас, оно действительно большое и готовится к атаке. Тогда обморок является великолепным трюком наших систем выживания. Многие животные, сталкиваясь с хищником, демонстрируют такую реакцию. Они теряют сознание, тело расслабляется, и пульс замедляется до такой степени, что животное кажется мертвым. Сердцебиение настолько слабое, что почти не чувствуется, дыхание сведено к минимуму. Хищник не может определить, жива его жертва или нет, и его инстинкт подсказывает, что не нужно есть мертвых животных, так как это может привести к болезни. Поэтому он трясет жертву, чтобы проверить реакцию, но, когда жертва находится в состоянии коллапса, она даже этого не чувствует. Тогда хищник уходит, и животное спасается [3]. Если вы когда-либо сталкивались с экстремальной ситуацией, возможно, вы думали: «Я умру». Это чрезвычайно неприятное ощущение, от которого можно потерять сознание. В такой реакции заложена древняя мудрость нашего вида и тех более примитивных видов, от которых мы произошли.

 

Есть ли самая лучшая реакция? Нет, все зависит от ситуации. Главное, чтобы наш инстинкт выбирал наиболее подходящую реакцию в данный момент. Наша реакция основана на инстинктах, поскольку все происходящее не является продуктом сознательного решения: для этого просто не хватает времени. Дело в том, что, после того как мы каким-то образом отреагировали, тело стремится восстановить свое нормальное состояние. Если борьба вызвала у нас гнев, он может сохраняться, даже если мы фактически не вступали в конфликт. Дрожь в ногах говорит о включившемся инстинкте бегства, а стойкое чувство паралича или слабости и головокружение могут сопровождать нас после стрессовых ситуаций. Но со временем нужно избавляться от всех этих ощущений. Если у нас была неудачная встреча в лесу и мы каким-то образом справились с ситуацией, возможно, потребуется время, чтобы снова насладиться прогулкой, а зачастую лучше вернуться домой, поговорить о случившемся с кем-то и хорошо отдохнуть.

 

Избавление от инстинктивных реакций на конкретные ситуации может оказаться сложной задачей. Мы иногда сталкиваемся с периодами, на протяжении которых переживаем тяжелые моменты, представляющие для нас угрозу или опасность. Если эти моменты длительные или повторяющиеся, чувство, что «все позади», может не прийти. Наш организм, находясь долго в таком состоянии или многократно вызывая подобные реакции, может продолжать поддерживать их. Мы порой сами осуждаем себя за агрессивные поступки («Как я мог так отреагировать?»), за избегание проблем («Я должен был действовать иначе»), за нерешительность («Почему я ничего не предпринял?»), за уныние («Я трус») или за слабость в критический момент («Почему я так легко сдался?»). Такие самообвинения только усугубляют наше внутреннее состояние, добавляя к первоначальным эмоциям стыд и разочарование в себе. Необходимо научиться принимать свои реакции и работать над их корректировкой, а не утопать в самокритике.

Возможно ли жить без страха? Поиск реалистичных целей

Как можно не чувствовать страха? Или вообще его не испытывать? Возможно ли это? Что мы можем сделать с этим чувством? Можем ли хотя бы уменьшить то удушающее и неприятное ощущение, которое с ним связано? Прежде чем начать искать ответы на эти вопросы, важно правильно сформулировать их. Страх, как и все другие эмоции, является неотъемлемой частью жизни. Как мы уже обсудили, это жизненно важная эмоция. Тем не менее многие из нас хотели бы полностью избавиться от него. Почему?

На самом деле, нам больше свойственно стремление к невосприимчивости к опасности, нежели полное отсутствие страха. Мы двигаемся вперед, не думая, что можем споткнуться, садимся за руль автомобиля, не представляя, что можем попасть в аварию. Мы осознаем, что смерть — неизбежное будущее для каждого из нас, но в то же время мы не ожидаем, что это произойдет именно с нами, по крайней мере, не сейчас. Мы рассчитываем, что все будет происходить как обычно.

Однако эта позитивная уверенность может быть разрушена. Жизнь иногда преподносит сюрпризы, ломая наши прогнозы и заставляя задавать вопрос: «Может ли это случиться со мной?» Будь то глобальные события, такие как террористический акт, война, разразившаяся в нашей стране, экономический кризис или личные трагедии и изменения в жизни — все это заставляет пересмотреть нашу картину мира. В случае возникновения неожиданных событий у нас есть два пути: либо адаптироваться и внести коррективы в наше видение будущего (подобно обновлению карты в GPS), либо настойчиво придерживаться изначального плана, игнорируя любую новую информацию. Чем лучше мы умеем корректировать свои прогнозы, тем меньше рискуем стать заложниками страха.

Допустим, нас поразила серьезная болезнь, и уже не так очевидно, что все будет хорошо. Как поступить? При выборе первого пути мы корректируем свои ожидания, концентрируемся на доступных методах лечения, на том, что может повысить наши шансы на выздоровление, и, если возможно, учимся сосуществовать с этой новой «спутницей» жизни. Мы принимаем неожиданное и адаптируемся, меняя свой взгляд на ситуацию. Однако, если мы этого не делаем, если отказываемся признавать серьезность происходящего, то будем продолжать следовать старым установкам: отказываться от потенциально эффективного лечения, пропускать медицинские осмотры, пугаться при малейших признаках того, что болезнь действительно существует. Для нас приемлемым будет только возвращение к прежнему состоянию, и, если это невозможно, мы полностью остановимся, что весьма нежелательно в сложных обстоятельствах. Конечно, существует множество промежуточных вариантов, но чем более гибкими будут наши ментальные схемы, тем лучше мы сможем адаптироваться к изменяющимся обстоятельствам.

Способность адаптироваться к изменениям и вызовам, которые ставит перед нами жизнь, связана с понятием, с которым нам пришлось познакомиться в те годы, когда COVID-19 заставил нас почувствовать нестабильность, — толерантность к неопределенности. Как много времени нам потребовалось, чтобы принять новые условия жизни, навязанные этой ситуацией? Как сложно было принять тот факт, что некоторые из наших планов придется отложить?

 

Те, кто способен преодолевать неопределенность, располагают бо́льшим арсеналом средств для принятия жизненных вызовов, и развитие этого умения — в интересах каждого из нас. Есть и другой путь, гораздо менее продуктивный — контроль: когда мы пытаемся сделать так, чтобы реальность соответствовала нашему сценарию. Как можно догадаться, если идти этой дорогой, перспективы будут нерадужные. Так или иначе, мы встретимся лицом к лицу с реальностью, которая не всегда готова подчиняться нашим желаниям. И, что особенно тревожно, стремление к контролю не освобождает от страха, а, наоборот, усиливает его.

 

Да, некоторые люди постоянно живут с чувством страха. Ощущение своей неуязвимости, о котором шла речь в начале, у них либо отсутствует, либо было нарушено, и они не смогли его восстановить. Без видимых причин такие люди опасаются смерти, тревожатся за благополучие близких, за что-то ценное или за то, что может пойти не так, даже если реальных угроз на горизонте нет. Есть и те, кто живет в страхе возвращения прошлого, от которого они пытались убежать. В этой книге мы подробнее рассмотрим причины такого поведения, но сейчас давайте выделим три ключевых момента (Рис. 7):

Рис. 7

1. Недостаток базового чувства безопасности, упомянутого вначале. Это чувство начинает формироваться на ранних стадиях жизни благодаря связи с теми, кто нас окружает и заботится о нас. Далее мы уделим этому вопросу особое внимание.

 

2. Стрессовые или травматические жизненные события, способные перевести нашу систему в режим «распознавания угроз».

 

3. Кроме того, присущий врожденный темперамент может делать нас более впечатлительными или чувствительными.

 

Многие из нас переживают последствия неуверенности и оглушающего страха, убеждая себя в том, что «это их природа», и они не могут ничего изменить в своем поведении (например, быть менее чувствительными или импульсивными). Однако у нас широкие возможности для коррекции нашего темперамента. Ныне известно, что даже гены могут подвергаться изменениям под действием внешней среды: стресс и неблагоприятные условия могут влиять на них, а также некоторые методы психотерапии могут помочь восстановиться после негативного воздействия. Более того, гораздо практичнее фокусироваться на той части проблемы, которую мы действительно можем изменить, а не на тех аспектах, что сложно поддаются коррекции.

 

Страх — это неизбежное явление, он — неотъемлемая часть нашей жизни и «основного инструментария выживания».

 

Сопротивляться страху или пытаться его избежать — напрасное занятие, ведь он внутри нас, и такая борьба заранее обречена на провал. Гораздо реалистичнее стремиться научиться жить со страхом в моменты его проявления, поддерживать себя, когда мы испытываем страх, и в первую очередь укреплять чувство безопасности.

Обоснованный и необходимый страх

Мы утверждали, что от страха нельзя полностью избавиться, но как понять, в какой мере он нам нужен? Как отличить моменты, когда страх помогает, от тех, когда работает против нас? Небольшая доза страха необходима во многих жизненных ситуациях. Без ощущения страха мы бы действовали необдуманно и рискованно, что могло бы привести к серьезным проблемам. Непростая задача — определить, в какой степени, как и когда следует учитывать страх в своих действиях.

Осмысление возможных негативных последствий помогает нам правильно оценивать ситуацию: не прыгать в бассейн головой вниз, не зная его глубины; не рисковать без соответствующей подготовки; не ставить все на карту, когда нет шансов на выигрыш. Эта способность коррелирует со здравым смыслом. Исходя из этого, важно учитывать не только прямые последствия наших решений, но и представлять возможные исходы в средне- и долгосрочной перспективе. Ведь есть действия, приносящие быстрый эффект, которые со временем могут обернуться проблемой. Например, пропустив экзамен, для подготовки к которому приложены усилия, мы, возможно, почувствуем временное облегчение. Но при следующей попытке его сдать условия могут оказаться даже менее благоприятными и вызвать больше стресса. В дальнейшем мы рассмотрим тенденцию избегания и ее последствия для нашей жизни.

Здравый и необходимый страх — это благоразумие, осторожность и предусмотрительность. Размышления о потенциальных проблемах могут нас обеспокоить, но они также помогают нам стать более осведомленными о рисках. Это направляет нас на путь принятия обдуманных решений, создания планов с учетом всех плюсов и минусов, подготовки к непредсказуемому и разработки стратегий, благодаря которым мы не будем застигнуты врасплох. Если мы позволим этим опасениям занять второстепенное место в нашем сознании, то можем столкнуться с тревогой. Вместе с тем обдумывание разумных страхов до определенного предела даже необходимо.

Как же правильно относиться к страху?

Так или иначе, нужно осознавать страх как важный инструмент и прислушиваться к его сигналам. Если чувствуем, что страх возобладает и мы переходим в состояние тревоги или паники, или же не уверены, насколько стоит доверять этому чувству, то простые или утопические решения нам не помогут. Часто первые мысли-решения, приходящие в голову, оказываются бесперспективными или привлекательными, но на деле недоступными.

Рис. 8

Многие способы противостояния страху похожи на волшебное заклинание, на слова, которые, как кажется, могут стать реальностью, если их постоянно повторять. Что-то вроде повторения самому себе фразы «Я не боюсь» в различных вариантах. В этом случае мы напоминаем мага, который открывает для себя книгу заклинаний и верит, что бесконечное повторение определенных слов избавит его от страха. Однако часто такие попытки либо не приносят ожидаемого результата, либо его воздействие быстро заканчивается.

Такое отношение к страху связано с тем, что в психологии называется магическим мышлением — уверенностью, что что-то произойдет просто потому, что мы этого хотим, даже в отсутствие объективных оснований для такой уверенности. Магическое мышление заманчиво, предлагает простые решения. Многие из нас знакомы с ним еще с детства. Если в детстве мы часто прибегали к мечтам и фантазиям, тогда как реальность была жестокой или неизменной, такое мышление могло стать нашей привычкой. Возможно, мы так и не пережили тот переломный момент, когда понимаешь: джинна из лампы не существует, загадывание желаний рождественским волхвам или на звон новогодних курантов не гарантирует их исполнения, и у нас нет своей крестной феи, готовой воплощать в жизнь каждое наше пожелание. Мы, возможно, до сих пор наивно верим, что если хотеть чего-то очень сильно, то это непременно случится. А если не случилось, значит, мы просто недостаточно сильно захотели или еще не пришло его время. Множество суеверных ритуалов — будь то страх пройти под лестницей, просыпать соль, встретить на пути черную кошку или носить амулеты в надежде избежать невзгод — основаны на такой магической логике. С большой вероятностью современные убеждения, связанные с питанием или образом жизни, также основаны на подобных представлениях.

В наших глазах волшебство действует моментально, минуя трудоемкий процесс изменения привычек или освоения новых умений с нуля. Конечно, на деле волшебства не существует. Если что-то и меняется, то это либо случай, либо мимолетное вдохновение. Однако даже эти единичные маленькие успехи заставляют нас верить, что чудо может произойти снова. А если результатов нет, мы всегда готовы обратиться к новому волшебному рецепту. Реальные стратегии изменений, которые требуют терпения, усидчивости и глубоких размышлений, могут казаться изнурительно тяжелыми. И, попробовав их, может быть, всего несколько раз, мы убеждаем себя в их неэффективности.

Волшебство также не властно над чувствами. С помощью простых слов «этого нет» мы не уничтожим эмоцию. Максимум, что мы можем сделать, — это подавить ее, но она продолжит тлеть в глубине нашего сознания, готовая вспыхнуть в любой момент. Несмотря на это, как увидим позже, в советах, упомянутых в начале главы, заложена истина: внутренний диалог по поводу своих чувств действительно формирует наше восприятие.

Как мы отмечали ранее, в паническом состоянии происходит циклическое взаимодействие ощущений и мыслей, что лишь максимально усиливает нашу эмоциональную реакцию. Мы можем испытать затруднение дыхания или учащенное биение сердца. В эти моменты наши мысли играют решающую роль: «Я не могу дышать, что-то идет не так». Естественно, страх нарастает, особенно из-за опасений относительно будущего (этот вид страха называется антиципаторным). Наш мозг, пытаясь предотвратить угрозу, подготавливается к худшему варианту развития событий «на всякий случай».

Когда поток мыслей становится быстрее, контроль легко теряется, и способность регулировать наше возбуждение снижается. В такие моменты кажется, что наша нервная система полностью нажимает на газ, пытаясь избежать угрозы. С ростом страха уровень адреналина в крови увеличивается, усиливая ощущение затрудненного дыхания и учащенного сердцебиения. Мысли становятся все более катастрофичными, а области мозга, отвечающие за рассудительность (префронтальная кора), функционируют все менее активно. Логические способности угасают, мысли становятся менее ясными, и реакция становится все более эмоциональной. Мы, можно сказать, больше не думаем сами — нашими мыслями управляет страх: «Я умру», «Это никогда не пройдет», «Моя жизнь на исходе». Эмоциональные всплески вызывают мысли, которые в свою очередь еще больше усиливают чувства до тех пор, пока мы полностью не потеряем контроль, погружаясь в состояние паники. Вместо того чтобы обуздать страх, мы лишь усугубляем его. Если удается осознать происходящее, даже лишь отчасти, текущая ситуация может испугать: собственная тревожность, поток мыслей и ощущение беспомощности становятся пугающими. Наш страх становится предметом опасений, и чем больше он растет, тем сложнее внести логику в происходящее. Реальность искажается перед нашими глазами. Когда мы достигаем этого критического момента, только медикаменты или полное истощение могут нас остановить (к счастью, уровень вырабатываемого в нашем организме адреналина имеет свой предел).

Рис. 9

Тем не менее, если принять меры до того, как ситуация начнет усугубляться, можно избежать некоторых ее фаз. Анализируя и переосмысливая в спокойные моменты те катастрофические убеждения, которые часто внушаем себе в моменты тревоги, мы станем более устойчивыми к ним, когда те снова проявятся. В действительности негативные фразы наших размышлений зачастую повторяются, что дает возможность рассматривать каждую из них индивидуально и уменьшать их воздействие.

У нас также есть возможность управлять своим вниманием. Внимание может автоматически сосредоточиваться на разных внешних и внутренних стимулах, а также быть направленным осознанно туда, куда нам нужно. Концентрируясь на чем-либо, мы словно фокусируем «лупу», что позволяет нам глубже изучить и осознать объект, а также усилить эффект его присутствия. Как мы уже упоминали, различные обстоятельства могут настраивать нашу нервную систему на определенные опасности «на всякий случай», но таким образом мы рискуем постоянно находиться в состоянии бдительности, обнаруживая угрозы, которых больше нет. Если мы берем «лупу» и фокусируемся на безопасных элементах, в нашу систему приходит другая информация. Можно придать своим мыслям «свободное течение», поддаваясь эмоциям и возвращаясь к одному и тому же, а также можно их анализировать. Разумеется, это проще делать, когда на душе спокойно, поскольку, если страх и тревога возрастают, логическое мышление почти всегда отходит на второй план. Вот почему важно работать над этим до повторного проявления страха.

 

ИТАК, К КАКИМ ВЫВОДАМ МЫ ПРИХОДИМ?

Стоит ли успокаивать самих себя, когда охватывает страх? Да, это действительно важно, однако многое зависит от выбранных слов. Исходя из моего опыта, не следует отвергать свои эмоции: наши чувства являются неоспоримыми. Но, анализируя их, можно выбирать слова, которые либо поддержат нас, либо еще больше усугубят тревогу. Если беспокоит страх, могут быть полезными следующие утверждения:

• Я испытываю страх, но реальной угрозы нет.
• Мне страшно, но я нахожусь в безопасности.

Чтобы помочь себе сказать «Я в безопасности», важно сфокусировать свое внимание на признаках отсутствия непосредственной опасности, отмечая все, что придает уверенность. Если же наше внимание сосредоточено на потенциальных угрозах, следует направлять его к признакам безопасности. Об этом подробнее поговорим в последующих главах.

Кроме общих утверждений, есть слова, которые действительно успокаивают. Нам это известно, потому что некоторые люди всегда находят нужные слова, когда кому-то плохо. Может быть, на основе собственного опыта мы и сами способны успокаивать других. Таким образом, можно повторить для себя те слова, которые говорим другим в сложные моменты. Часто легче взглянуть на ситуацию со стороны, наблюдая за другими, и это может стать прекрасным источником вдохновения.

Теперь рассмотрим варианты, не связанные с мгновенным чудодейственным исчезновением эмоции (поскольку наша нервная система так не устроена), и сконцентрируемся на методах, позволяющих воспринять данную эмоцию как основной материал для ее преобразования во что-то иное.