Бежать! Нужно бежать быстрее, пока он не догнал меня. Разумеется, он уже знает, куда я убежал. А может быть, мне повезет, и я смогу избежать наказания? Но в чем, собственно, я виноват на этот раз? Все дело в том, что я не люблю рыбу, не в том смысле, что она сама по себе вызывает у меня отвращение, вовсе нет. Рыба для меня лично очень плоха на вкус, а уж особенно если её буду готовить я. Отец приказал мне приготовить рыбу, именно приказал, хотя он это называет «попросить». Конечно, когда ты высокий и имеешь власть над маленькими, нет, немного не так, скорее, когда ты взрослый, то ты имеешь власть над маленькими, особенно если эти маленькие — это собственные дети.
Самой любимой фразой в его арсенале во время любого нравоучения была: «ПОВЗРОСЛЕЕШЬ — ПОЙМЕШЬ!». Иногда мне кажется, что он и сам не знает, что означают эти слова, возможно, то, что во взрослой жизни открываются все подводные камни, например, то, что твоя любимая тетушка Делайла или дядюшка Сайрус на самом деле не такие милые и любимые из-за своего скверного характера, который ты не замечал, разумеется, потому что ты маленький и глупый. Конечно, это все мои догадки, и тетушку Делайлу и дядюшку Сайруса я придумал, но тем не менее мне кажется, что отец апеллирует этой фразой просто потому, что не знает истинного её значения, и просто повторяет её, так же как когда-то говорил ему его отец, чтобы самоутвердиться и провести эту великую черту между глупым и малознающим ребенком и всезнающим взрослым.
Поток моих мыслей прервало пугало, которое стояло посреди кукурузного поля в квадрате поваленной кукурузы. Почему оно стоит именно так, было загадкой, хотя, возможно, тем самым кто-то разграничил нашу кукурузу от чужой. Да, я прекрасно знаю, что отцу принадлежит только пять акров из десяти, и, наверное, я дошел до точки, до самой границы между нашим и чужим.
Не очень далеко послышался хриплый низкий крик.
— ЕЖЕНООООООООООН!
Крик этот принадлежит чудовищу по имени Боригард Паскаль, это мой отец. Раздалось два выстрела из ружья. Я стал метаться по сторонам, и в голову мне пришла блестящая идея. Если я вытащу пугало и выкину его на другую часть поля, то смогу встать на его место, одевшись как оно, и, возможно, пронесёт. Я пытался поднять пугало, но всё впустую — оно слишком плотно впилось в землю. Раздался очередной выстрел из ружья, в этот раз ближе. Мне ничего не оставалось делать, кроме как бежать дальше, дальше на чужую территорию.
Кажется, я смог оторваться, больше выстрелов слышно не было. Я всю ночь просидел среди зарослей кукурузы, и под утро меня разбудил шорох. Шорох доносился откуда-то со стороны, но откуда было непонятно. Я развернулся, стараясь не издавать ни звука, и, дождавшись, когда шорох прекратится, драпанул куда глаза глядят. Мне повезло, и я наконец выбежал из кукурузного поля. Место было мне знакомо, это была часть участка мистера Панпинака и нашего соседа по участку, но я не мог вообразить, что я пробежал десять акров кукурузного поля со страху, однако, подумав, что я бежал всю ночь и лишь сейчас покинул кукурузное море, это показалось вполне возможным. Вдруг я увидел на холме прямо над полем зеленый старый амбар и побежал туда, оставляя за собой последние силы. Я добрался, озираясь по сторонам, стоя на холме, вдали я увидел, что папин комбайн молотит все поле вдоль и поперек.
— Он ищет меня.
Тихим шепотом сказал себе я и дернул старую огромную дверцу амбара, краска на которой очень давно потеряла яркость и всякую привлекательность. Зайдя внутрь, я обнаружил загоны со свиньями. Было страшно лезть к свиньям в загон, в свои десять лет, прожив в этой деревне, я многое знал о животных, это несмотря на то, что я не хожу в школу, но об этом позже. Так вот, я знал, что свиньи — всеядные животные, но эти в загоне уже спали, наверное, были сытыми. Страх пришлось перебороть, и я полез в свиной уголок, наступая босыми ногами, потому что сбежал из дому в ночной рубашке, ведь я плевать хотел на ужин и пошел спать, но когда услышал крик отца, выбежал из дома в чем был.
Свиней было пятеро, я осторожно примостился в углу за самой крупной.
