ГЛАВА 1: КРИК ЗЕМЛИ
Раннее утро. Туман стелился по низинам, цепляясь за корни векового дуба у родника Велеса. Мила (17 лет, стройная, с глазами цвета лесной тени) прижала ладони к холодной земле. Ее дар — слышать голоса природы — сегодня обернулся пыткой. Земля не просто шелестела — она выла. Боль впивалась в виски тысячей игл:
Дуб: «Железные черви гложут корни! Беги, дитя!»
Ройка под камнем: «Умрем… мёд не успели отдать…»
Трава: «Они идут… осквернители…»
— Замолчите! — прошептала Мила, но голоса лишь усилились, сливаясь в оглушительный гул. И тут — резкий запах гари. Настоящий. С той стороны, где стояла ее деревня. Где спали ее мать, знахарка Ведана, и брат-охотник Светозар. Сердце сжалось. Беги!
Она рванула сквозь чащу, ветки хлестали по лицу. Лес кричал ей вслед: «Они оскверняют святыню!» Кто? Выбежав на опушку, она замерла в ужасе.
У родника — кошмар: Пять всадников в кольчугах с знаком «солнцепёка» на плащах — дружина князя Горислава Чёрного. Они вбивали железные клинья в ключевые камни. Вода шипела, чернея. А у дуба… мать и брат, прикованные цепями к стволу. На шее Веданы — петля из чертополоха (знак «ведьмы»). Лица в синяках, кровь на губах Светозара.
На вороном коне — сам Горислав (40 лет, лицо как топор — жесткое, рубленое). В руке — факел.
— Проклятый родник еще жив? — его голос скрипел, как ржавые вериги. — Велесу тут не место! Новый Бог требует чистоты — огнем и сталью!
Ведана плюнула в пыль:
— Твоя вера — трусость в золотой оправе! Земля не простит…
Горислав взмахнул факелом:
— Пепел твоих костей — вот что запомнит земля!
Мила бросилась вперед, не думая. Дар вопил: «Спаси воду! Спаси их!» Но как?
— Стой! — крепкая рука схватила ее за плечо, оттащив за сосны. Доброслав (19 лет, сын старосты соседней деревни). Его карие глаза, в которых она когда-то тонула, теперь полны страха.
— Мила, беги! — шептал он. — Горислав уже сжег Хмелевку за неповиновение! Твой дар… он назовет его ересью! Сожгут!
— Моя семья там! Родник…
— Родник обречен! — голос Доброслава сорвался. — Князь приказал: к закату вода должна иссякнуть! Иначе… Он кивнул на петлю у шеи Веданы.
Голос Горислава прогремел:
— Слушайте, твари земли! Коли ваш «бог» силен — пусть спасет жрецов! А коли нет… — Он ткнул факелом в сторону прикованных. — …их плоть удобрит почву для Истинной Веры!
— Мила! Не выходи! Спаси дар, а не нас! — крикнула Ведана.
Удар рукояти меча по голове оборвал слова. Светозар рванул цепи — к горлу приставили нож.
Мила ощутила, как дух родника — могучий лось с рогами из корней — застонал в ее груди. Его каменная шкура трескалась. Он умирал.
Доброслав обнял ее:
— Уйдем! Я спрячу в нашей деревне. Отец…
Мила отстранилась. Она посмотрела на его чистую, вышитую рубаху, на холм, за которым стояла его покорная деревня. В его глазах была жалость, но не готовность к битве.
— Ты говоришь как чужой. Моя жизнь — здесь. С их болью.
— Есть один путь, — сказала Мила, глядя в глубь самого темного участка леса. — Баба Яга. Она знает, как оживить родник.
Доброслав побледнел:
— Яга? Безумие! Она сожрет твою душу!
Мила уже шла к лесу.
— Тогда я буду вкусной, — бросила она, не оборачиваясь.
Рёв Горислава: — До заката, нечисть! Жду ваших молитв! Солнце клонилось к верхушкам елей. Два часа до конца.
Лес поглотил Милу. Воздух сгустился, запахло влажным мхом и гниющим деревом. Где-то там ждала избушка на курьих ножках. И цена. Что возьмет Яга?
Последнее, что она услышала — голос Доброслава, полный отчаяния: — Вернись…
Она не обернулась. Земля звала ее вглубь. Навстречу тьме с костяными ногами.
