А. Н. Поздняков

Миграция и этническая преступность. Причинно-следственные связи

Монография

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.97

ББК 67.51

П47

Автор:

Поздняков А. Н., кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры оперативно-разыскной деятельности ФГКО ВПО «Академия управления МВД России».

Рецензенты:

Гаврилин Ю. В., доктор юридических наук, доцент;

Можаева И. П., доктор юридических наук;

Потапова С. А., кандидат юридических наук, доцент.

В монографии автор делает попытку раскрыть степень влияния внутренней и внешней миграции на состояние общественного порядка в отдельных регионах и в стране в целом. В ней раскрывается тезис, согласно которому всякая миграция является потенциальным криминогенным фактором, и в силу этого – основой формирования этнической преступности. Этот тезис подкрепляется результатами комплексного анализа оперативной обстановки в контексте воздействия на нее этнической преступности, дальнейшим исследованием признаков криминальной деятельности представителей внешней и внутренней миграции и факторов, ее продуцирующих.

Принимая во внимание проблемы, связанные с определением терминов и понятий в рассматриваемой сфере правоохранительной деятельности, автором значительное внимание уделено разработке новых и корректировке уже имеющихся определений, анализу правовой основы борьбы органов внутренних дел с криминальной деятельностью обозначенной категории лиц, определены основные направления по ее совершенствованию. В работе рассмотрены некоторые меры организационного характера, используемые органами внутренних дел в рамках декриминализации миграционной среды.

Законодательство приведено по состоянию на июль 2018 г.

Для научных работников, преподавателей, слушателей учебных заведений системы МВД России, сотрудников оперативных подразделений органов внутренних дел.

Издается в авторской редакции.

УДК 343.97

ББК 67.51

© Поздняков А. Н., 2018

© ООО «Проспект», 2018

Действительность всегда опережает
воображение пророков.
Шопенгауэр

Введение

Проблемы этнической (в современном понимании) преступности существовали, вероятно, с возникновения человечества, но только с обретением им письменности они нашли свое документальное подтверждение. В документальных источниках отсутствуют факты о том, что криминальная деятельность мигрантов — иностранных граждан или лиц без гражданства, рассматриваемых в настоящее время в качестве субъектов этнической преступности, существенно осложняла криминогенную ситуацию на территории современной России. Однако говорить о том, что их криминальная деятельность не причиняла беспокойств князьям, царям и императорам, нельзя.

Так, первое упоминание об иностранце — субъекте преступления «кража» — содержат Договоры Руси с Византией 911 и 944 гг. Здесь субъектами кражи являлись в равной степени как житель Византии — «хрестиан», так и Русского государства — «русин». И наказанию за содеянное они подлежали по «греческому обычаю и по уставу», и по «закону русскому». Причем совершившие кражу на территории Руси греки высылались после изъятия у них имущества (договоры с Византией князей Киевской Руси Игоря и Святослава)1. Аналогичные по содержанию нормы права присутствовали на Руси уже в кодифицированных сборниках XII–XIII вв.2

Данные обстоятельства подчеркивают не только место Руси в структуре цивилизации той эпохи, но и наличие на ее территории действовавших правовых рычагов, позволявших бороться с этнической, в нашем понимании, преступностью. В рамках особого делопроизводства рассматривались в петровские времена правонарушения с участием иностранных граждан, призванных императором для европеизации России. Хотя и ранее, во времена Владимира Мономаха, приказавшего изгнать с территории Киевской Руси, после изъятия имущества пришедших из Европы евреев, занимавшихся ростовщичеством и виноторговлей, и во времена Ивана Грозного, лично участвовавшего в разгроме винокурен в Москве в Немецкой слободе, имели место факты внесудебного наказания иностранных граждан, допустивших правонарушения3.

Противоправная деятельность мигрантов — иностранных граждан, насаждавших в России XIX в. чуждые религии, вынудила императрицу Екатерину II создать в Духовном департаменте Министерства внутренних дел специальное «Делопроизводство по иностранным вероисповеданиям»4, направленное, прежде всего, против иностранных миссионеров, проповедовавших «единственно верные», но не традиционные для России религиозные учения, разрушавшие религиозные устои государства Российского. Имело место быть и введение специальными указами черт оседлости для представителей отдельных криминализированных (с точки зрения царствующих особ) диаспор, члены которых временно или постоянно проживали на территории Российской империи или присоединенных к ней землях5. Осуществлялся также и контроль за количеством въезжающих в страну иностранных граждан6. В начале XIX в. о каждом иностранце, вступающем в российское подданство, а также выдворяемым по судебным приговорам из страны, необходимо было ежемесячно сообщать в III Отделение Собственной Его Императорского Величества Канцелярии, в котором были сосредоточены «не только все принимаемые в отношении иностранцев меры, но и полные о них сведения»7. Министерство внутренних дел осуществляло паспортный контроль за их передвижением по территории страны. На территорию Российской империи не допускались ко въезду неимущие граждане других государств. Были утверждены «Правила об удалении иностранцев из пределов России», которые являлись приложением к ст. 2051 «Свода уставов о предупреждении и пресечении преступлений»8. Их «удаление» осуществлялось этапным порядком. Под надзором полиции находились благотворительные общества, образованные иностранными гражданами с целью оказания помощи нуждавшимся согражданам. Принимаемые таким образом меры позволяли контролировать оперативную обстановку в этой сфере, давали возможность полицейским структурам принимать действенные меры по ее декриминализации и не являлись проблемой, угрожающей безопасности государства, ее религиозным и политическим институтам, несмотря на то что в России накануне Октябрьской революции проживали люди 140 национальностей, из которых 45% русских. Однако ни в одном полицейском архиве нет упоминаний о преступности «инородцев» или иностранцев, т. е. об этнической преступности как системном социальном явлении9. Причина тому видится в достаточно жесткой миграционной политике, не отягощенной в то время проблемами демографического характера.

Проблемы в этой сфере актуализировались еще в конце 80-х гг. прошлого столетия с открытием «железного занавеса», окружавшего СССР, и началом «перестройки». В это время в страну в массовом порядке начали въезжать не только трудовые мигранты, но и обычный иностранный криминалитет, перенесший свою противоправную деятельность на территорию СССР. Правоохранительные органы страны и ее правовая система оказались не готовы к работе с такого рода контингентом. Криминальная обстановка к тому времени существенно осложнилась также за счет внутренней миграции, спровоцированной межэтническими конфликтами, социальными и экономическими проблемами, которые привели к возникновению религиозного экстремизма и еще больше активизировали миграционные процессы, которые, в свою очередь, существенно изменили этнический баланс многих российских регионов, заложив тем самым основу ее нестабильности.

В настоящее время на криминализацию оперативной обстановки в значительной степени оказывает влияние увеличивающееся с каждым годом число резонансных преступлений, совершаемых членами различных этнических диаспор. В этой связи Президент Российской Федерации В. В. Путин в своем выступлении, состоявшемся в 2012 г. в Уфе на заседании Совета по межнациональным отношениям, сказал следующее: «…в наших условиях этническая преступность является проблемой не только криминальной, но и проблемой государственной безопасности. И к ней надо соответствующим образом относиться»10.

Причины явно запоздалых и недостаточно эффективных мер, предпринимаемых правоохранительными органами по выявлению, предупреждению, пресечению и раскрытию преступлений, совершаемых представителями различных этнических диаспор — представителей внешней или внутренней миграции, заключаются в недостаточном научном обеспечении такой деятельности, в отсутствии четко сформулированных и нормативно закрепленных понятий, терминов, самого определения этнической преступности и его субъектов. Ситуация в этом плане настолько неоднозначна, что Президент Российской Федерации сам был вынужден давать характеристику отечественной этнической преступности — в его редакции — «этнической мафии» и ее представителям. В декабре 2013 г. в ежегодном Послании Федеральному Собранию он акцентировал внимание депутатов и общественности на проблемах в сфере общественной безопасности, на повышение криминальной активности так называемых «трудовых мигрантов» из других стран, охарактеризовав их поведение «аморальным интернационалом», а также на «распоясавшихся, обнаглевших выходцев из некоторых южных регионов России… и продажных сотрудников российских правоохранительных органов», которые «крышуют» этническую мафию», определив тем самым субъекты этнической преступности и степень ее опасности11.

В своем выступлении 31 марта 2016 г. на заседании Совета Безопасности12, посвященном вопросам совершенствования миграционной политики, Президент Российской Федерации в очередной раз был вынужден акцентировать внимание на необходимости повышения эффективности борьбы с этнической преступностью, подчеркнув при этом, что преступления, совершаемые представителями различных этнических диаспор, «носят, как правило, резонансный характер, вызывают всплеск ксенофобских, националистических настроений, дают повод для разного рода информационных, пропагандистских атак на Россию». Правоохранительным ведомствам было дано поручение: «серьезно усилить оперативную и профилактическую работу по борьбе с преступностью в миграционной среде».

Таким образом, была обозначена стратегическая линия для всех правоохранительных органов в сфере борьбы с этнической преступностью, которая нашла свое отражение и в Стратегии национальной безопасности Российской Федерации13.

Задачи тактического характера применительно к специфике оперативно-розыскной деятельности с начала 90-х гг. прошлого столетия постоянно находят отражение в приказах, распоряжениях и директивных указаниях МВД России. Систематическая постановка вопросов такого рода свидетельствует не только о чрезвычайной актуальности, что вполне объясняется сложной оперативной обстановкой в стране и мире, но и озабоченностью руководства страны и Министерства внутренних дел наличием проблем в сфере организации оперативно-розыскной деятельности в этнической криминальной среде. Сказанное подтверждается данными статистики: варьируя с 2012 по 2017 г. в пределах от 3 до 4% в общей структуре раскрытых преступлений, этнические преступления все в большей степени переходят в категорию тяжких и особо тяжких. В 2016 и в 2017 гг. их доля в структуре раскрытых преступлений составила более 60%. Причем этническая преступность все заметнее проникает в сферу экономики, проявляется в преступлениях экстремистской направленности и террористического характера. Опасность этнической преступности как социального явления состоит в ее способности порождать негативные последствия, влияющие на многие сферы жизнедеятельности российского общества, в том числе на характер межнациональных отношений. В этой связи проблема борьбы с этнической преступностью перешла в категорию политических и социально значимых. Ее успешное решение уже невозможно на основе традиционных подходов, выработанных предшествующим опытом оперативно-розыскной деятельности, основанным на общих положениях теории оперативно-розыскной деятельности.

Глава 1. Понятие и субъекты этнической преступности в теории и оперативной практике органов внутренних дел

В бывшем СССР объективные основы для распространения этнической преступности были заложены еще в условиях административно-командной экономической системы, когда почти вся теневая экономика, значительные ресурсы наличных денег и противоправные связи с коррумпированными чиновниками принадлежали этническим группам, поделившим задолго до начала рыночных преобразований экономику страны на сферы своего влияния. Однако в силу ряда причин, прежде всего политических и идеологических, проблема этносоциальных особенностей преступности длительное время замалчивалась либо констатировалась «решаемость национального вопроса» и «братство» народов.

С началом перестройки в массовом порядке стали возникать проблемы, связанные с фактами нелегального проживания на территории России иностранных граждан, создающих фиктивные фирмы, совместные предприятия, являющиеся, по сути, прикрытием для деятельности организованных преступных сообществ. Обращалось внимание на то, что проживающие в России иностранные граждане без соответствующих документов и разрешений бесконтрольно мигрируют и занимаются коммерческой деятельностью, что серьезно осложняет криминогенную ситуацию14 в стране и подрывает ее экономику.

Указанные обстоятельства послужили основанием для того, чтобы в 1993 г. впервые рассмотреть на коллегии МВД России вопросы, целиком посвященные борьбе с преступлениями, совершаемыми мигрантами — иностранными гражданами, включая проблемы научного обеспечения этой деятельности.

В связи с отсутствием реальных успехов в сфере борьбы с преступностью иностранных граждан 1 марта 2000 г. состоялась очередная коллегия МВД России с повесткой: «О состоянии и мерах по организации борьбы с преступностью, связанной с иностранными гражданами». Коллегия констатировала продолжавшийся стабильный рост числа преступлений, совершавшихся как иностранными гражданами, так и в отношении их самих. Отмечалось, что результаты работы органов внутренних дел (ОВД) Российской Федерации (РФ) по предупреждению, пресечению и раскрытию подобных преступлений остаются малоэффективными и причины этого кроются, прежде всего, в серьезных упущениях в оперативно-служебной работе подразделений МВД, ГУВД, УВД по субъектам Федерации, специализирующихся на борьбе с организованной преступностью.

Автор акцентирует внимание на том факте, что в этот период рассматривались только преступления и проблемы, связанные с криминальной деятельностью мигрантов — иностранных граждан и лиц без гражданства, и созданные в подразделениях 6-го Управления МВД России отделы по борьбе с этнической преступностью были ориентированы на оперативную проверку и документирование этой категории лиц.

Однако проведенные исследования в данной сфере и результаты практической деятельности правоохранительных органов внесли существенные коррективы. Был сделан вывод — криминальная деятельность мигрантов — уроженцев, к примеру, республик Северного Кавказа, прибывших в другой регион Российской Федерации с целью совершения преступлений, практически ничем не отличается от криминальной деятельности мигрантов — уроженцев Средней Азии и прочих иностранных граждан. Этот алгоритм отрабатывался десятилетиями: приобретение связей в местной криминальной среде, сбор информации о потенциальной жертве, подбор соучастников, сбыт похищенного (отправление на этническую родину автомобильным или железнодорожным транспортом), перемена места временного проживания, а при необходимости — выезд на этническую родину.

Многие уроженцы СССР (а они, по данным МВД, составляли подавляющее большинство мигрантов — иностранных преступников), едва освоившись, с легкостью различными путями получали российское гражданство15. Такие люди ранее выпадали из статистики, хотя обычно их криминальная деятельность мало чем отличалась от криминальной деятельности мигрантов, сохранивших статус иностранных граждан.

Отдельные ученые16 и сотрудники оперативных подразделений ОВД под этнической преступностью подразумевают только преступность мигрантов — иностранных граждан и лиц без гражданства. Среди начальников УУР МВД, ГУ (У) МВД России по субъектам РФ, опрошенных автором 22 сентября 2012 г. во время проведения Всероссийского совещания-семинара, такой точки зрения придерживались шесть респондентов — начальники УУР субъектов РФ Северо-Кавказского федерального округа. Руководители УУР других 76 регионов под этнической преступностью подразумевали преступления, совершенные не только этой категорией лиц, но и россиянами иных национальностей, находящимися вне своей малой родины17. По мнению автора, с их точкой зрения стоит согласиться, так как она подтверждается материалами практической деятельности и проведенными автором исследованиями, результаты которых были изложены в его выступлениях (в том числе на указанном совещании-семинаре18) и научных статьях19.

Иные ученые под собственно этнической преступностью понимают только преступления, которые совершаются на почве защиты интересов своего этноса и в навязывании признания его «несомненных» культурных, духовных, материальных, нравственных и иных преимуществ. Но тем не менее все эти процессы сопровождаются совершением преступлений общеуголовного характера, преимущественно корыстно-насильственной направленности, которые являются объектом данного исследования20.

Другие ученые предлагают преступную деятельность мигрантов — иностранных граждан условно подразделять на два блока: общеуголовную и организованную21. Под общеуголовной они подразумевают противоправную неорганизованную деятельность представителей различных этносов, проживающих в нашей стране, под организованной преступностью — систему организованных по этническому признаку преступных формирований, занимающихся преступной деятельностью как промыслом. Общеуголовная преступность, с их точки зрения, включает в себя посягательства, совершенные представителями диаспор, проживающими или специально приехавшими из мест проживания того или иного этноса для совершения преступлений на территории другого.

Ряд ученых разделяют политическую и общеуголовную этническую преступность, определяя политическую как преступность на почве межнациональных конфликтов, которая проявляется в массовых беспорядках, актах терроризма, умышленных убийствах, причинении вреда здоровью, хулиганстве. Они полагают, что за ее проявлениями стоят этнические политические элиты, возбуждающие межнациональные противоречия в собственных интересах, организующие столкновения, массовое насилие. К общеуголовной этнической преступности такие ученые относят: кражи, разбои, грабежи, насильственные действия и т. п., имеющие обычную мотивацию: корысть, месть, бытовые конфликты и прочие преступления22.

В связи с тем, что на нормативном правовом уровне понятие «этническая преступность» не закреплено, а преступления данного вида проявляются в различных правоохранительных сферах, анализу подлежат взгляды всех ученых, исследующих указанное явление. Однако важно отметить, что в качестве предикатных к политическим преступлениям и межэтническим конфликтам, как правило, выступают преступления общеуголовной направленности, а политическая мотивация выявляется только на стадии их предварительного расследования. Тем не менее анализ современного состояния российской этнической преступности предполагает существенно расширить это понятие и с полным основанием включить в него политическую преступность — как преступность на почве межнациональных конфликтов, которая проявляется в массовых беспорядках, преступлениях экстремистской и террористической направленности, корыстно-насильственного характера, умышленных убийствах и иных, относящихся к категории общеуголовных. По мнению автора, данный вид преступности имеет право на существование, однако выделить этот мотив на начальной стадии развития криминальной ситуации не всегда представляется возможным и первоначально приходится работать по раскрытию вышеуказанных преступлений.

Зачастую в качестве активных участников этнических криминальных структур привлекаются к уголовной ответственности, например, уроженцы Азербайджана или Узбекистана, оформившие в свое время российское гражданство и, получив его, по своему национальному менталитету не переставшие быть азербайджанцами или узбеками23. Следовательно, преступность уроженцев иных государств, получивших российское гражданство, наряду с преступностью мигрантов — иностранных граждан и лиц без гражданства, является составной частью этнической преступности.

Эта позиция была учтена в приказе МВД России № 798 — 1998 г. «Об утверждении формы статистической отчетности 2-ОП-ЭТН», согласно которому в статистике ГИАЦ МВД России учитывались представители этнических диаспор, совершившие преступления на территории России вне региона своего проживания (внутренние мигранты), иностранные граждане или лица без гражданства (представители внешней миграции). Это давало возможность оперативным подразделениям ОВД, в задачи которых входила борьба с этнической преступностью, осуществлять контроль за указанной категорией лиц как с использованием оперативно-розыскных средств и методов, так и путем проведения профилактических мероприятий предупреждающего характера с задействованием сил и средств иных правоохранительных органов. Но в 2000 г. по политическим мотивам руководители МВД России решили быть более демократичными и толерантными, чем демократическая и толерантная Европа, и вышеназванный приказ был отменен. С этого времени правоохранительные органы решали в данной сфере только задачи тактического характера с ориентированием на раскрытие преступлений, совершаемых мигрантами — иностранными гражданами и лицами без гражданства.

Легитимизация понятия «этническое преступное формирование» как специфического криминального объединения, сформировавшегося по национальному (этническому) признаку (и, следовательно, легитимизация понятия «этническая преступность»), была осуществлена позднее, специальным нормативным правовым актом — совместным приказом Генеральной прокуратуры Российской Федерации, МВД, МЧС, Минюста, ФСКН, ФСБ, Минэкономразвития России № 39/1070/1021/253/780/399 от 29 декабря 2005 г. «О едином учете преступлений». В соответствии с «Инструкцией о порядке заполнения и предоставления учетных документов» (приложение к приказу № 3) в статистических карточках: 1) формы 1.1 «О результатах расследования преступления»; 2) формы 2 «Лицо, совершившее преступление», была введена графа «национальность». Но при этом указывалось, что она не является обязательной к заполнению. Здесь же приводилось определение этническому преступному формированию: «Как этнические преступные формирования учитываются группы, сообщества (организации), представляющие собой специфические криминальные объединения, формирующиеся по национальному (этническому) признаку, т. е. объединяющие в своем составе лиц одной или нескольких родственных национальностей (этнических образований). Подчеркивалось, что отнесение преступной группировки к этнической не определяется однородностью ее национального состава, он может быть и смешанным». Далее указывалось, что «этническую принадлежность определяют те, кто занимает в ней лидирующее положение».

Таким образом, введение понятия «этническое преступное формирование» в правоохранительную практику дало возможность «изучения этнической преступности с позиций наук уголовно-правового цикла»24, но, руководствуясь данными явно ущербной статистики, организованное преступное формирование (ОПФ) ставилось на оперативный учет лишь после того, как лицо, подозреваемое в причастности к организованной преступности, совершит в составе организованной группы одно или несколько преступлений, причем относящихся к категории тяжких или особо тяжких. Кроме того, это криминальное объединение для получения статуса ОПФ должно иметь ряд специфических признаков25. Уже к августу 2008 г. — к моменту ликвидации Службы по борьбе с организованной преступностью, на оперативных учетах состояло 450 организованных преступных формирований, из которых 86 подпадало под определение «этническое».

Из опроса начальников УУР МВД, ГУ (У) МВД России по субъектам РФ следует, что в настоящее время ни один регион, исключая Северо-Кавказский федеральный округ, не имеет положительной динамики в борьбе с этнической преступностью — адекватно противодействовать этнической преступности и удерживать ее на «социально терпимом уровне» правоохранительным органам пока не удается. и в этой связи работа по выработке эффективных мер противодействия этнической преступности продолжается на всех уровнях управленческой вертикали.

В настоящее время во исполнение п. 24 «Перечня форм ведомственной статистической отчетности, подлежащих переработке либо отмене как потерявших свою актуальность» ГУУР МВД России совместно с заинтересованными подразделениями МВД России была переработана статистическая форма отчетности 1-ОП. Изменения были внесены приказом МВД России № 99 — 2014 г. «Об утверждении формы статистической отчетности «Отчет о результатах борьбы с организованной преступностью» — форма 1-ОП. Указанная форма статистической отчетности является единственной ведомственной формой отчетности МВД России, содержащей информацию о результатах борьбы с организованной преступностью, в том числе сформированной на этнической основе, предоставляемой в Федеральную службу государственной статистики (Росстат). Но совместный указанный выше приказ 2005 г., утвердивший Инструкцию о порядке заполнения и предоставления учетных документов, не отменен, и следователь вправе самостоятельно решать, ставить ему или не ставить соответствующую отметку в графе «национальность» формы 1 и формы 226. При этом важно подчеркнуть, что учитываемые по данной системе мигранты — иностранные граждане в общей статистике относятся к категории этнических преступников.

Следует отметить, что научное и практическое обоснование учета преступности мигрантов — иностранных граждан, лиц без гражданства в общей статистике учета этнической преступности было осуществлено в монографии «Организация органами внутренних дел раскрытия и расследования преступлений, совершенных членами этнических преступных структур», подготовленной в Академии управления МВД России и внедренной в практическую деятельность органов внутренних дел27.

Этническая преступность всегда носит групповой или организованный характер28, в чем легко можно убедиться при изучении сводок оперативной информации (следует подчеркнуть, что в науке принято целесообразным рассматривать организованную преступность в широком смысле слова как форму незаконного экономического предпринимательства, осуществляемую с помощью противозаконных средств, связанных с угрозой применения физической силы, вымогательством, коррупцией, шантажом и другими методами, а также с использованием незаконно произведенных товаров и услуг. В узком — как серию сложных видов криминальной деятельности, осуществляемой в широких масштабах организациями и группами, имеющими внутреннюю структуру, которые толкают на это главным образом получение финансовой прибыли и приобретение власти29).

В криминологии было также сформулировано определение этнической организованной преступности как сложной системы организованных преступных этнических формирований, создаваемых на основе общности национальной (племенной) принадлежности, языка, культуры, традиций, а самое главное — с целью извлечения корыстной выгоды, удовлетворяемой преимущественно криминальным путем30. Принимая данную дефиницию за основу, тем не менее следует отметить, что анализ практики, и об этом подробно говорится ниже, не позволяет утверждать, что членов этнической организованной группы общеуголовной направленности, а таких большинство, кто-то организует или формирует, причем использование этого термина в данной контексте представляется не совсем удачным — в толковом словаре С. И. Ожегова у него иное звучание31. В действительности подобные группы объединяются при наличии конкретного объекта, определенного в качестве жертвы преступления. Учитывая преимущественно корыстно-насильственную мотивировку криминальной деятельности членов этнических преступных структур, В. С. Овчинский представляет организованную этническую преступность как криминальную деятельность, осуществляемую в широких масштабах организациями и группами, главным образом для получения финансовой прибыли и приобретения власти, с использованием организованных преступных этнических формирований, создаваемых на основе общности национальной (племенной) принадлежности, языка, культуры, традиций32. Несмотря на некоторые отличия в структуре, обе дефиниции четко определяют содержание и цель преступлений данного вида. В авторском изложении этническая организованная преступность — это система этнических структур (организованных групп и преступных сообществ), сформировавшихся на основе национальной принадлежности, извлекающих материальные выгоды криминальным путем на территории, нетрадиционной для проживания своего этноса33.

Следует также отметить, что повышенная общественная опасность этнической групповой преступности обусловлена воплощением в себе значительной общественной опасности входящих в нее элементов, так как в сравнении с другими преступными структурами этнические имеют более сплоченный характер, поскольку общность корыстных интересов дополняется общностью национальной (этнической) или религиозной мотивацией. Это значительно повышает их жизнеспособность, и, как результат — повышенная общественная опасность этнической групповой преступности порождает специфический вид последствий — социально негативную среду, криминализирующую современный социум34.

Проблемность организации борьбы органов внутренних дел с такого рода криминальными объединениями объясняется и тем, что их сплоченность основывается не только на криминальном интересе, но и на родственных, клановых и национальных связях, а зачастую — на религиозных постулатах, что существенно осложняет процесс раскрытия и расследования совершаемых ими преступлений, установления всех участников преступного объединения, выявления всех совершенных преступлений и изъятия похищенного. А. И. Долгова подчеркивает, что в ряде российских регионов создаются «замкнутые» анклавы лиц разных национальностей, в том числе плохо владеющих или даже не владеющих русским языком, находящихся в системе не только специфического «традиционного» и религиозного контроля, но и через их посредство контроля криминального. Последний осуществляется преуспевающими криминальными деятелями, использующими своих, как теперь часто говорят35, различных «соплеменников» для получения криминальных доходов и обслуживания себя и своих интересов36.

Несмотря на то что в некоторых странах понятие «этническая преступность» оказалось под запретом правозащитных организаций, которые усмотрели в нем дискриминацию по отношению к мигрантам, полиция многих стран учитывает в своей работе особенности криминального поведения выходцев из национальных районов. К тому же на бытовом уровне, несмотря на провозглашение лозунга равенства и братства всех этносов, различие в поведении мигрантов и представителей местного криминалитета проявляется наиболее ярко. Следует отметить, что во многих странах, правоохранительные органы которых сталкиваются с противоправной деятельностью этнических преступных структур, например в США, Франции, Германии и большинстве других стран, в статистической отчетности присутствуют цифры, отражающие количество преступлений, совершенных этническими латиноамериканцами, афроамериканцами, турками и т. д.

Указанное дает основание говорить о том, что этническая преступность — это криминологическая реальность, связанная с этническим фактором, проявляющимся в особенностях формирования этнических преступных структур, в характере совершения ими преступлений и в механизме всей криминальной деятельности их членов. Она возникает в области контакта общества с представителями культурно и социально дистанцированного от него этнического меньшинства. Сущностные характеристики этого криминального явления всецело зависят от количества, «качества» трудовых мигрантов и, конечно же, от нюансов проводимой в отношении них политики, осуществляемой страной пребывания.

Традиционное отнесение исследуемых вопросов к «табуированной» ранее проблематике сказалось на подходах к разработке самого понятия «этническая преступность». В процессе научных дискуссий нередко можно услышать мнение, что такая дефиниция политически некорректна и следует говорить о преступности членов этнических групп. Между тем понятие «этническая преступность» уже несколько лет активно применяется в политической практике и криминологических исследованиях37. При раскрытии сущности этого понятия раскрывается его содержание, под которым подразумевается преступная деятельность криминально активных членов отдельных этнических диаспор.

Следует подчеркнуть, что современная этническая преступность — это не только преступность общеуголовная, это сплав многоаспектной общеуголовной и «беловоротничковой» (экономической) преступности38 с политической, террористической, экстремистской и иной деятельностью. Криминальная направленность этнических организованных групп и преступных сообществ зависит от следующих факторов:

• их принадлежности к определенным диаспорам39;

• структуры этнического состава;

• имеющихся различий в географическом расположении регионов;

• наличия в регионах тех или иных сырьевых ресурсов, промышленных объектов, финансово-экономических, политических структур;

• уровня экономического развития региона в целом.

Современные этнические преступные структуры многофункциональны и действуют на территории всей России, стран Ближнего и Дальнего Зарубежья. Несмотря на утверждение некоторых ученых об узкой специализации подобных криминальных образований40, примеры из практики доказывают иное — члены таких объединений мобильны, оперативно реагируют на изменчивую конъюнктуру криминального рынка товаров и услуг и оперативно заполняют появляющиеся в нем ниши. Процессы глобализации создают условия для возникновения транснациональных форм преступности.

В зависимости от конкретных социально-экономических условий этническая идентификация может выступать как мощный криминогенный фактор, объединяющий людей для ведения преступной деятельности. Характерной особенностью этнической преступности является то, что этнические преступные структуры действуют на территории более развитого этноса.

Для этнической преступной группы характерно обеспечение координации действий своих членов, а это приводит к появлению групповой сплоченности. Нередко в антиобщественной группе временно находятся случайные лица, однако костяк ее составляют те, для кого криминальное поведение является образом жизни. Такая криминальная группа, как правило, имеет свои образцы поведения, за основу которых взяты наиболее характерные черты этнической криминальной субкультуры. Нарушение этих норм поведения довольно активно порицается или пресекается силовыми действиями лидеров группы при участии своих сторонников.

Учеными и практиками разработан ряд понятий, характеризующих данное явление и ее структуру. Одни рассматривают это как некоторое феноменальное явление, у других — это определение сводится к количеству преступлений, совершаемых представителями одного этноса на территории другого за определенный промежуток времени. В изложении автора, этническая преступность — социальное явление, выражающееся в совершении преступлений преимущественно корыстного характера представителями одного этноса на территории другого на профессиональной основе и, как правило, в составе групп различной степени организованности, имеющих связи в стране пребывания и за рубежом. Этническая преступность не является каким-то феноменом — с этим явлением сталкиваются все страны, достигшие определенного уровня экономического развития. «Причинный комплекс этнической преступности — это совокупность обстоятельств, не привносимых в общество откуда-то извне, а коренящихся в нем самом (включая историю его развития), в реально существующих общественных отношениях»41.

На основе анализа уголовных дел, возбужденных в отношении членов этнических групп различной степени организованности, и изучения аналитических материалов оперативных подразделений ОВД можно сделать следующий вывод: совершение преступлений в составе этнической преступной структуры (группы, сообщества) является самостоятельным системообразующим криминалистическим признаком.

Этнические организованные группы представляют собой специфические криминальные образования, спонтанно сформировавшиеся на основе возникшего криминального интереса для совершения одного или нескольких преступлений, как правило, корыстного мотива, по национальному (этническому) признаку, т. е. объединяющие в своем составе лиц одной или нескольких родственных национальностей (этнических образований)42. На преимущественно корыстную направленность этнической организованной преступности обращают внимание и другие ученые; в частности, Н. Д. Литвинов рассматривает этническую организованную преступность как сложную систему организованных преступных этнических формирований, создаваемых на основе общности национальной (племенной) принадлежности, языка, культуры, традиций, а самое главное — с целью извлечения корыстной выгоды, удовлетворяемой преимущественно криминальным путем43. Однако следует отметить одно из важных обстоятельств — зачастую корыстная направленность маскируется мотивами религиозной ненависти.

Этническое преступное сообщество — объединение двух и более этнических организованных групп с едиными криминальными целями, входящими в структуру с постоянно действующим криминально-профессиональным руководством (ядром)44. В МВД России разработано определение преступного сообщества (ПС) (преступной организации (ПО)), действующего на территории Российской Федерации45. Оно классифицируется как криминальное объединение, «сформированное из представителей национальных меньшинств, исходя из национального состава населения региона, на территории которого действует ПС (ПО), и при наличии в ПС (ПО) более 50% участников или лидера некоренной по отношению к данной местности национальности. Отнесение ПС (ПО) к этническому не определяется однородностью его (ее) национального состава, который может быть и смешанным». Если две последние позиции соответствуют реальному положению, то две первые нуждаются в существенной корректировке.

Как было установлено в процессе исследования, этнические криминальные структуры, в числе которых и преступные сообщества, как правило, никто не формирует. Представители этнического криминалитета соорганизуются при наличии криминального мотива и объекта потенциального воздействия. Второе замечание касается национального меньшинства, из представителей которого организуется этническое криминальное объединение. В настоящее время демографическая ситуация в ряде российских регионов такова, что коренное население, например на Сахалине, Чукотке, Ямало-Ненецком автономном округе (3–5%) и в некоторых других, составляет меньшинство по сравнению с количеством мигрантов, прибывающих сюда в поисках общественно полезной работы и/или криминального заработка.

В этой связи ни закрепленные нормативно понятия «организованная группа», ни «преступное сообщество», ни используемое ранее в оперативной практике МВД и ФСБ России понятие «организованное преступное формирование» как в сфере этнической организованной преступности, так и во всей организованной преступности не отражают в полной мере структуру, признаки и состояние отечественной этнической преступности в частности и организованной преступности в целом.

На практике сотрудникам оперативных подразделений, осуществляющим, в первую очередь, борьбу с организованной преступностью в сфере экономики, зачастую приходится вести разработку членов и этнических организованных преступных структур, которые действуют в рамках юридических лиц: коммерческих фирм или официально зарегистрированных общественных организаций, созданных на деньги этнических сообществ и реализующих их криминальные интересы. Криминалитет использует инфраструктуру, финансовые возможности, кадровый потенциал последних, а также приобретенные их сотрудниками за время работы трудовые навыки, служебно-должностной профессионализм и специальные знания. Осуждается за совершение преступлений, как правило, эта категория лиц, реже — руководитель организации, которая продолжает функционировать. Следует согласиться с точкой зрения С. Д. Белоцерковского в том, что «у всех сложных системных явлений (полагаю, что к ним относится и этническая преступность. — А. П.) обязательно есть экономическая составляющая, без которой они неспособны эффективно функционировать». В настоящее время участники организованных преступных структур, ставшие владельцами криминальных состояний, стремятся к легализации своей деятельности и для этого активно используют организационно-правовые формы юридического лица46.

Следует также отметить, что понятие «преступная организация» широко используется в западной криминологии в контексте юридического лица и представлено без расшифровки в Федеральном законе «О противодействии терроризму» от 7 марта 2006 г. № 3547. Под «преступной организацией» подразумевается юридическое лицо. Но в России в контексте организации оперативно-розыскной деятельности (ОРД) по борьбе с этнической общеуголовной преступностью и в уголовном процессе ответственность юридических лиц не рассматривается. Во многих странах при совершении преступлений отдельными лицами под вывеской и в интересах юридического лица оно (юридическое лицо) подлежит по суду уголовному преследованию и наказанию в виде штрафа, конфискации имущества, изъятия лицензии на занятие уставной деятельностью и т. д. Характерный и во многом поучительный пример — суд над сектой саентологов в Париже, который признал церковь саентологии преступной, а руководителей — виновными в организованном мошенничестве и приговорил их к различным тюремным срокам. Организация была ликвидирована, ее имущество конфисковано48.

Этнические организованные преступные структуры (ОПС) — одна из форм организованной преступности, которая характеризуется этнокриминальными особенностями возникновения, организации внутригруппового и межгруппового взаимодействия, криминальной специализацией и профессионализацией.

Нельзя, по мнению автора, не акцентировать внимание на организующей и криминализирующей роли в этнической среде так называемых «воров в законе». При этом следует уточнить, что «воры в законе» — это лица, «коронованные» воровской сходкой, имеющие авторитет в преступной среде, поддерживающие традиции преступного мира, воровскую мораль и активно организующие преступную деятельность.

Указанные выше понятия используются в данном монографическом исследовании в качестве основных, определяющих содержание современной этнической преступности.

Таким образом, проблема этнической преступности в настоящее время представляет особый интерес для теоретиков и практиков в связи с тем, что это один из видов преступности, который по отдельным направлениям имеет весьма значительную тенденцию к росту, несмотря на огромную латентность. Вследствие этого представление об этнических преступных структурах нельзя сформировать только за счет анализа уголовной статистики, документов и материалов. Необходимо учитывать экспертные оценки сотрудников правоохранительных органов. До настоящего времени отсутствует единая криминологическая картина этнической преступности, в рамках которой появилась бы возможность провести сравнительное исследование этнических преступных объединений в России и тех странах, уроженцами которых являются их участники49.

Этническая преступность, как вид современной организованной преступности, присутствует во всех сферах правоохранительной деятельности и является одним из основных факторов, повышающих их криминализацию. При наличии известной криминальной этномотивации она имеет уголовно-правовую характеристику, представленную широким перечнем составов преступлений, предусмотренных Особенной частью уголовного законодательства, в которых криминогенная мотивация характеризуется своеобразной особенностью, в значительной степени предопределенной самосознанием индивида, отражающим его принадлежность к конкретной этнической группе.

Глава 2. Характеристика оперативной обстановки в контексте влияния на нее преступлений, совершаемых криминально активными мигрантами — членами этнических диаспор

В оперативно-розыскной науке существует различное содержание понятия «оперативно-розыскная обстановка». В частности, В. Д. Малков связывает оперативную обстановку с состоянием, динамикой и структурой преступности, с составом лиц, совершающих преступления, и изменениями в социально-демографических характеристиках населения50. В его определении социально-демографические показатели выступают главным образом для исчисления уровня преступности в расчете на заданное количество жителей той или иной территории. Г. А. Туманов ставит формирование оперативной обстановки в зависимость от факторов и условий внешней среды, под которой он понимает все социальные системы, не охватываемые рамками Министерства внутренних дел, относя к ним в качестве объективных детерминант климатические, экономико-географические, социально-демографические и многие другие аспекты. При этом преступность, выступающая специфической системой, представляется одним из компонентов внешней среды51. По мнению Г. Г. Зуйкова, оперативная обстановка представляет собой информационное содержание деятельности органов внутренних дел, отражающее состояние преступности, общественного порядка и условия внешней среды. К числу данных, характеризующих состояние преступности и общественного порядка, он относит сведения о преступлениях и правонарушениях, о контингенте лиц, подпадающих в сферу управляющего воздействия органов внутренних дел, о причинах и условиях, способствующих их совершению. А среди факторов внешней среды Г. Г. Зуйков выделяет географические, экономические, социальные и социально-психологические52. Не отрицая точку зрения перечисленных авторов, мы предлагаем рассматривать оперативную обстановку через призму компетенций конкретной оперативной структуры системы Министерства внутренних дел. В такой редакции оперативная обстановка для подразделений уголовного розыска, решающих задачи в сфере борьбы с проявлениями этнической преступности, — это число и степень криминализации этнических диаспор, направленность криминальной деятельности и количество совершаемых их членами преступлений, факторы, продуцирующие этническую криминальную деятельность, силы и средства которыми располагают органы внутренних дел для борьбы с ней. Следует подчеркнуть, что в характеристике оперативной обстановки присутствуют криминалистические и криминологические компоненты. Это подчеркивает междисциплинарный характер теории оперативно-розыскной деятельности. Причем европейская правоохранительная политика, включая ее оперативную составляющую, строится на основе криминологического анализа оперативной обстановки53.

Несмотря на определенную статичность данного определения, в контексте оно содержит значительную динамичность, позволяющую на основе анализа оперативной обстановки осуществить выход на ее прогнозирование с последующим решением следующих задач в исследуемой сфере правоохранительной деятельности:

• оптимизация процесса выявления и раскрытия преступлений путем использования в ОРД элементов оперативной обстановки как вероятностной модели ориентирующей информации;

• формирование научной базы частных методик оперативного контроля по сбору и систематизации сведений о криминальной деятельности членов этнических диаспор;

• выработка адекватных и современных организационно-управленческих и организационно-тактических мер, направленных на устранение с использованием средств и методов ОРД причин и условий, способствующих развитию этнической преступности;

• объективная и всесторонняя оценка результатов ОРД в борьбе с преступными объединениями, состоящими из криминально активных членов этнических диаспор.

Одним из проявлений, отражающим системные качественные изменения оперативной обстановки, является возрастание активности и влияния «этнических» преступных структур, укрепление их позиций в наиболее прибыльных видах преступной деятельности, в том числе транснациональной направленности (преступления в сфере экономики, незаконного оборота наркотиков, оружия). В этой связи представляется неслучайным, что в соответствии с п. «б» ч. 2 Указа Президента Российской Федерации от 7 мая 2012 г. № 602 «Об обеспечении межнационального согласия» деятельность организованных преступных групп, сформированных по этническому признаку, относится к числу наиболее общественно опасных конфликтогенных факторов, способствующих росту межнациональной напряженности54.

Из анализа статистических данных за период с 2011 по 2017 г. следует, что система показателей, отображающих состояние борьбы с проявлениями этнической преступности, характеризовалась незначительными референтными колебаниями, связанными с количеством выявленных преступлений. Так, в 2017 г. было зарегистрировано 41,0 тыс. преступлений, совершенных мигрантами — иностранными гражданами, что в общей структуре преступности55 составляет 6,6%, из которых 88,3% приходилось на долю граждан государств — участников СНГ (36,2 тыс.; –5,9%). В отношении иностранных граждан, а также лиц без гражданства преступлений было совершено на 6,3% меньше, чем в 2016 г.56 (табл. 1).

Таблица 1

Количество преступлений с участием мигрантов — иностранных граждан

Количество совершенных преступлений	Годы
	2011	2012	2013	2014	2015	2016	2017
Кол-во преступлений, совершенных иностранными гражданами и лицами без гражданства	44958	42650	46984	45538	48210	43933	41000
Кол-во преступлений, совершенных в отношении иностранных граждан и лиц без гражданства	11440	12444	13214	17309	17289	15660	14700

Следует отметить, что, несмотря на сокращение на 7% преступлений, совершенных в 2017 г. мигрантами — иностранными гражданами, количество привлеченных к уголовной ответственности лиц данной категории существенно не уменьшилось — установлено 35,1 тыс. лиц (–6,8%), их совершивших. Отмеченные с июля 2016 г. тенденции сокращения общей регистрации преступлений, включая преступления, совершенные иностранными гражданами, наряду с социально-экономическими факторами, активизацией правоохранительной деятельности, по мнению аналитиков, во многом явились следствием вступления в силу Федерального закона от 3 июля 2016 г. № 323-Ф357, касающегося декриминализации отдельных составов, в том числе мелких хищений, уклонений от уплаты алиментов, что повлекло за собой снижение количества зарегистрированных преступных деяний по указанным составам. При этом следует подчеркнуть — по данным статистики, абсолютное число преступлений в отношении иностранных граждан совершается их соотечественниками. Ряд авторов полагают, что когда жертвами преступлений становятся соплеменники правонарушителей, это явление выражает патологию отношений внутри этноса58, и с этим стоит согласиться.

По-прежнему, как и в предыдущие годы, рост преступности иностранных граждан фиксируется в 34 субъектах Российской Федерации. Более 43% всех преступлений, совершенных мигрантами — иностранными гражданами и лицами без гражданства (апатридами), зарегистрировано в Центральном федеральном округе (17,7 тыс.; –9,1%), из которых 71,5% зафиксированы в Москве (8 тыс.; –14,2%) и Московской области (5,8 тыс.; +1,2%). Более интересны для данного исследования цифры, приведенные В. В. Лунеевым: «За 16 лет — с 1993 по 2009 год — преступность мигрантов — иностранцев, которые, как правило, являются представителями других народов, увеличилась более чем в три раза (до 334,9%), а преступность российских граждан напротив увеличилась лишь на 37%. При этом бывшие советские граждане составили 88,8% в структуре всех преступлений иностранцев»59.

Рассматривая этническую преступность в целом, следует остановиться на анализе некоторых ее показателей. В 2017 г. пресечена деятельность 1,1 тыс. (+21,2%) участников этнических организованных групп, которым инкриминировано около 1,5 тыс. (+13,8%) преступных эпизодов, 97% из которых относятся к тяжким и особо тяжким составам. Удельный вес этнической преступности в общем сегменте оргпреступности в 2017 г. возрос до 11,3% в сравнении с предыдущим годом, притом, что в 2016 г. он сократился до 10,5%, а в 2015 г. его рост составил 12,4%. По 1,5 тыс. преступлениям уголовные дела направлены в суд (+11,2%), когда как в 2016 г. в сравнении с 2015 г. было расследовано значительно меньше уголовных дел, возбужденных в отношении членов этнических преступных структур, — направлено в суд 1,3 тыс. уголовных дел (–22,6%). Но следует отметить немаловажный нюанс — в приведенной выше статистике и в части, касающейся преступности иностранных граждан, и в части, касающейся этнической преступности, т. е. общей, учтены только преступления, лица по которым были установлены и привлечены или привлекаются к уголовной ответственности, при «феноменально» высокой латентности в рассматриваемой сфере правоохранительной деятельности, на что обоснованно указывает ряд авторов, проводивших соответствующие исследования60. Автор полагает, что для получения более реальной картины необходимо ориентироваться на оценки экспертов, тем более что раскрываемость преступлений, преимущественно корыстно-насильственного характера, за последние 20 лет не поднималась выше 50%, а по отдельным видам преступлений составляла 10–14%61.

Анализируя эти данные, стоит отметить и сравнительно высокий процент в общем числе раскрытых преступлений, совершенных членами этнических диаспор, а именно количество тяжких и особо тяжких. В рамках проведенного автором исследования состояния этнической преступности в 2000–2005 гг. в общем сегменте преступлений этой категории существенно преобладали преступления менее тяжкие и средней тяжести. Наиболее ярко подобная тенденция нашла свое отражение в Московском регионе (табл. 2)62.

Таблица 2

Количество и категории преступлений, совершенных в Москве криминализированными членами этнических диаспор в составе ОГ и ПС

...