Витте, писал Диллон, до последнего надеялся, что страну можно реформировать, приноровить ее экономическую и политическую систему к ускоряющимся темпам модерного XX века. Диллон же убеждал отставного реформатора, что «слишком поздно», что «время царизма истекает». Граф иногда соглашался со своим собеседником — «во время тех приступов подавленности, которые часто случались у него в последние годы его жизни»
