Джек Вэнс

Маск: Тэйри

Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»

Переводчик Александр Фет

Дизайнер обложки Yvonne Less

© Джек Вэнс, 2019

© Александр Фет, перевод, 2019

© Yvonne Less, дизайн обложки, 2019

[51] На планете Маск молодой горец по имени Джубал Дроуд покидает отчий дом, чтобы попытать счастья. Находчивость и отвага позволяют Джубалу войти в число доверенных лиц аристократа Нэя Д’Эвера. Джубал пытается заслужить расположение дочери Д’Эвера, и становится соперником Рамуса Имфа. Джубал следует за Рамусом на другую планету, настигая его среди ваэлей — странного народа, поклоняющегося разумным деревьям. Именно деревьям суждено решить, чем закончится поединок Джубала с Рамусом.

16+

ISBN 978-5-4485-1565-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Оглавление

1. Маск: Тэйри
2. Глава 1
3. Глава 2
4. Глава 3
5. Глава 4
6. Глава 5
7. Глава 6
8. Глава 7
9. Глава 8
10. Глава 9
11. Глава 10
12. Глава 11
13. Гла­ва 12
14. Глава 13
15. Глава 14
16. Глава 15
17. Глава 16
18. Глава 17
19. Глава 18
20. Глава 19
21. Глава 20
22. Карты

Вос­точ­ные[1] пре­де­лы Ой­ку­ме­ны гра­ни­чат с при­ме­ча­тель­ным вкра­п­ле­ни­ем пус­то­ты, Боль­шой Ды­рой. В этой га­лак­ти­че­ской глу­ши поч­ти ни­кто ни­ко­гда не бы­ва­ет — ни кос­ми­че­ских тор­гов­цев, ни ски­таль­цев там ни­что не прель­ща­ет. За Боль­шой Ды­рой мер­ца­ет Зан­гвиль­ский Риф: вол­ни­стая по­ло­са ред­ких звезд зло­ве­щей ре­пу­та­ции. Не уди­ви­тель­но, что ок­ре­ст­но­сти Боль­шой Ды­ры пус­тын­ны.

В глу­би­не Боль­шой Ды­ры го­рит звез­да, Мо­ра. В сис­те­му Мо­ры вхо­дит сво­его ро­да ас­тро­но­ми­че­ская дос­то­при­ме­ча­тель­ность — не­бес­ное те­ло, со­стоя­щее из Мас­ка и Ская, двух пла­нет-близ­не­цов при­мер­но оди­на­ко­вой мас­сы, валь­си­рую­щих по ор­би­те гро­мозд­ки­ми эпи­цик­ла­ми.

Скай и Маск на­се­ле­ны. Ни­кто не зна­ет, сколь­ко че­ло­ве­че­ских волн ми­гран­тов пе­ре­сек­ли безд­ну Боль­шой Ды­ры, что­бы осесть на пла­не­тах Мо­ры — воз­мож­но, не боль­ше двух. В по­след­нюю оче­редь при­был кон­тин­гент из че­тыр­на­дца­ти ко­раб­лей дог­ма­ти­че­ских от­каз­ни­ков с пла­не­ты Дио­со­фе­ды, об­на­ру­жив­ших на Мас­ке и на Скае на­род не­обы­чай­ной древ­но­сти: сай­да­ний­цев, уже на­столь­ко от­сту­пив­ших от эку­ме­ни­че­ско­го про­то­ти­па Homo gaea, что их от­но­сят к от­дель­но­му ви­ду Homo mora.

Зан­гвиль­ский Риф пре­гра­дил путь от­каз­ни­кам, и че­тыр­на­дцать звез­до­ле­тов опус­ти­лись на Маск. Но­во­при­быв­шие из­гна­ли сай­да­ний­цев из об­шир­ной стра­ны, на­ре­чен­ной ими «Тэй­ри» в честь Эй­у­са Та­рио, тол­ко­ва­те­ля ис­тин­ной Дог­мы. Ко­ман­да три­на­дца­то­го ко­раб­ля не при­зна­ва­ла прин­цип трое­бо­же­ст­вен­но­сти Эй­у­са Та­рио; от­ступ­ни­ков из­гна­ли в Глент­лин, су­ро­вый ска­ли­стый край на по­лу­ост­ро­ве у за­пад­ных гра­ниц Тэй­ри. «Не­ис­ку­пи­мые» с че­тыр­на­дца­то­го ко­раб­ля от­вер­га­ли и Дог­му как та­ко­вую, и «пре­воз­вы­шен­ность» Эй­у­са Та­рио в ча­ст­но­сти — им за­пре­ти­ли при­зем­лять­ся в Тэй­ри. Звез­до­лет не­ис­ку­пи­мых, ата­ко­ван­ный, су­дя по все­му, па­рой кос­ми­че­ских шлю­пок от­каз­ни­ков, раз­бил­ся в го­рах До­хо­бея и боль­ше в скри­жа­лях ис­то­рии не упо­ми­на­ет­ся.

«Две­на­дцать ко­манд» раз­де­ли­ли Тэй­ри на дю­жи­ну ок­ру­гов и сфор­ми­ро­ва­ли го­су­дар­ст­во в стро­гом со­от­вет­ст­вии с «Дог­ма­ти­че­ски­ми пред­пи­са­ния­ми». Дио­со­фе­да, ис­ход­ный мир от­каз­ни­ков, стал об­раз­цом все­го, че­го сле­до­ва­ло из­бе­гать. На Дио­со­фе­де пре­об­ла­да­ла шум­ная го­род­ская жизнь — в Тэй­ри по­ощ­ря­лись бу­ко­ли­че­ские по­сел­ки и раз­роз­нен­ные фер­мы. Дио­со­фи­ды кон­тро­ли­ро­ва­ли сти­хий­ные про­цес­сы, пред­по­чи­тая ис­кус­ст­вен­ные сре­ды оби­та­ния — та­рио­ты по­свя­ти­ли се­бя со­хра­не­нию ес­те­ст­вен­ных ланд­шаф­тов и при­ме­не­нию ма­те­риа­лов на­ту­раль­но­го про­ис­хо­ж­де­ния. Дио­со­фи­ды лег­ко­мыс­лен­ны, ци­нич­ны, склон­ны к не­ува­же­нию вла­стей, го­ня­ют­ся за но­вин­ка­ми и сен­са­ция­ми, до­воль­ст­ву­ясь по­верх­но­ст­ны­ми, фаль­ши­вы­ми за­ме­ни­те­ля­ми пе­ре­жи­ва­ний. Та­рио­ты при­сяг­ну­ли идеа­лам дол­га, про­сто­ты и уме­рен­но­сти, ува­же­ния к об­ще­ст­вен­но­му по­ло­же­нию.

При­спо­саб­ли­ва­ясь к не­дру­же­люб­ной при­ро­де Глент­ли­на, от­ступ­ни­ки с три­на­дца­то­го ко­раб­ля обо­со­би­лись от ос­таль­ных та­рио­тов — их по­том­ков ма­ло-по­ма­лу ста­ли на­зы­вать «глин­та­ми». У глин­тов и та­рио­тов раз­ви­лись ка­ри­ка­тур­ные пред­став­ле­ния друг о дру­ге. В Тэй­ри сло­во «глинт» свя­зы­ва­лось с по­ня­тия­ми хам­ст­ва, не­оте­сан­но­сти, не­обуз­дан­но­сти. С точ­ки зре­ния глин­та быть та­рио­том зна­чи­ло быть че­ло­ве­ком дву­лич­ным, скрыт­ным и утон­чен­ным до из­вра­щен­но­сти.

Мно­гие глин­ты за­ня­лись пла­ва­ни­ем по Про­стран­но­му океа­ну. Со вре­ме­нем мо­ря­ки вы­ра­бо­та­ли кон­цеп­цию оке­ан­ско­го на­цио­на­лиз­ма. Дру­гие — глав­ным об­ра­зом кла­ны, на­се­ляв­шие вер­хо­вья рек в Мар­ка­тив­ных го­рах — пре­вра­ти­лись в раз­бой­ни­ков, ра­зо­ряв­ших скла­ды и тор­го­вые по­сты Ай­зе­де­ля, Свейнд­жа и да­же Гви­стель-Аме­та в по­ис­ках ут­ва­ри, ин­ст­ру­мен­тов, тка­ней и про­че­го до­б­ра. Та­рио­ты не ос­та­лись в дол­гу, на­пус­тив на Глент­лин сай­да­ний­ских на­ем­ни­ков (так на­зы­вае­мых «пер­­ру­п­­т­е­ров»), но глин­тов уда­лось ус­ми­рить лишь три сто­ле­тия спус­тя, по­сле че­го Глент­лин по су­ще­ст­ву стал три­на­дца­тым ок­ру­гом Тэй­ри.

Без пе­ре­мен не обош­лось и в дру­гих об­лас­тях Мас­ка. Не­ис­ку­пи­мые, вы­жив­шие при кру­ше­нии че­тыр­на­дца­то­го ко­раб­ля, зая­ви­ли о се­бе в ли­це по­том­ков — ва­элей из Уэл­л­а­са и раз­лич­ных пле­мен До­хо­бея. Сай­да­ний­цев, вы­ну­ж­ден­ных до­воль­ст­во­вать­ся ди­ки­ми про­сто­ра­ми Верх­не­го и Ниж­не­го Джа­­на­да, про­зва­ли «джа­на­ми». Джа­ны упор­ст­во­ва­ли в при­вер­жен­но­сти не под­даю­щим­ся ура­зу­ме­нию древ­ним обы­ча­ям. Вы­тес­нен­ные с луч­ших зе­мель пла­не­ты, они не ис­пы­ты­ва­ли к по­бе­ди­те­лям ни лю­бо­пыт­ст­ва, ни оз­­ло­б­­ле­ни­я. Та­ким же без­раз­ли­чи­ем от­ли­ча­лись и сай­да­ний­цы Ская.

Шли сто­ле­тия, мед­ли­тель­но сме­ня­лись эпо­хи сон­но­го бла­го­по­лу­чия и вя­ло­го не­до­воль­ст­ва. Дог­ма­ти­че­ские ус­тои от­каз­ни­ков смяг­чи­лись; те­перь Тэй­ри пе­ст­ре­ла мно­же­ст­вом ре­гио­наль­ных ха­рак­те­ров и тща­тель­но под­чер­ки­вае­мых кон­тра­стов. Во­пре­ки тра­ди­ци­он­ным за­пре­там иные по­сел­ки раз­рос­лись, при­чем круп­ней­шим го­ро­дом ока­зал­ся Виз­род на бе­ре­гу за­ли­ва Те­ни­стер­ле. Тем временем ум­но­жа­лось и сель­ское на­се­ле­ние — до тех пор, по­ка лиш­ним лю­дям не при­шлось ис­кать за­ра­бо­ток в чу­жих кра­ях. По­ис­ки не­ред­ко ос­та­ва­лись тщет­ны­ми. Взрос­лев­шие мо­ло­дые лю­ди, как го­ро­жа­не, так и се­ля­не, не на­хо­ди­ли дос­та­точ­но­го вы­хо­да сво­ей энер­гии. На­толк­нув­шись на на­руж­ную сте­ну, их во­об­ра­же­ние по­вер­ну­ло внутрь — «За­кон о чу­ж­дых влия­ни­ях» на­чи­нал вы­зы­вать раз­дра­же­ние.

Как осен­ней дым­кой, стра­на по­дер­ну­лась горь­ко­ва­то-при­тор­ным ощу­ще­ни­ем не­до­мо­га­ния, людь­ми ов­ла­де­ва­ли про­ти­во­ре­чи­вые вле­че­ния — на­сла­ж­де­ние пас­то­раль­ным по­ко­ем, нос­таль­гия и еще жи­вые дог­ма­ти­че­ские док­три­ны не вя­за­лись со все­про­ни­каю­щей ум­ст­вен­ной затх­ло­стью и ду­хов­ной кла­ус­т­ро­фо­би­ей. Поя­ви­лись меч­та­те­ли, по­мыш­ляв­шие об эмиг­ра­ции. Из­ред­ка не­боль­шим груп­пам смель­ча­ков уда­ва­лось со­вер­шить этот тра­ги­че­ски не­об­ра­ти­мый шаг — о них боль­ше ни­кто ни­ко­гда не слы­шал.

Бро­же­ние умов вы­зы­ва­лось еще од­ним тре­вож­ным влия­ни­ем — хо­ди­ли слу­хи о тай­ной ор­га­ни­за­ции «пан­сай­да­ний­ских бай­на­да­ров», по-ви­ди­мо­му по­свя­тив­ших се­бя идее из­гна­ния та­рио­тов с Мас­ка. Бай­на­да­ры ста­ви­ли в ту­пик от­вет­ст­вен­ных долж­но­ст­ных лиц, так как ни джа­ны, ни скай­ские сай­да­ний­цы не про­яв­ля­ли склон­но­сти к пле­те­нию ин­триг. Кто, в та­ком слу­чае, под­стре­кал бай­на­да­ров? Кто фор­му­ли­ро­вал их пла­ны, под­дер­жи­вал в них бое­вой дух? По­доб­ные во­про­сы из­ряд­но отя­го­ща­ли умы со­труд­ни­ков та­ри­от­ских раз­ве­ды­ва­тель­ных служб, но ни­ка­кой ос­мыс­лен­ной ин­фор­ма­ции им до­быть не уда­ва­лось.

[1] Об­ще­при­ня­тые на­прав­ле­ния га­лак­ти­че­ских ко­ор­ди­нат оп­ре­де­ля­ют­ся так же, как сто­ро­ны све­та на лю­бой пла­не­те. На­прав­ле­ние вра­ще­ния — вос­точ­ное, про­ти­во­по­лож­ное — за­пад­ное. Ес­ли ми­зи­нец пра­вой ру­ки ука­зы­ва­ет на вос­ток, а ла­донь об­ра­ще­на к цен­тру Га­лак­ти­ки, вы­став­лен­ный под пря­мым уг­лом боль­шой па­лец ука­зы­ва­ет на се­вер. Юг про­ти­во­по­ло­жен се­ве­ру. При этом на­прав­ле­ния «внутрь» и «на­ру­жу» со­от­вет­ст­ву­ют пе­ре­ме­ще­нию к цен­тру и от цен­тра Га­лак­ти­ки.

Глава 1

Рас­про­стра­ня­ясь на за­пад, Мар­ка­тив­ные го­ры, от­де­ляю­щие Тэй­ри от Джа­на­да, вы­сту­па­ют в Про­стран­ный оке­ан поч­ти бес­плод­ным Глент­лин­ским по­лу­ост­ро­вом, даю­щим про­пи­та­ние не­мно­го­чис­лен­но­му на­се­ле­нию, с уче­том ску­до­сти ре­сур­сов не ме­нее плот­но­му, од­на­ко, чем та­ри­от­ское.

На се­ве­ро-за­пад­ной око­неч­но­сти Глент­ли­на, где на­го­рье Ле­до­ко­пов, су­жа­ясь, пе­ре­хо­дит в мыс Стре­ще­ния, на­хо­дят­ся по­ме­стья кла­на Дро­удов, при­над­ле­жав­шие Бен­ру­ту, пат­ри­ар­ху по пра­ву пер­во­род­ст­ва, то есть дро­уду кла­на Дро­удов. Со­глас­но дей­ст­во­вав­шим в Тэй­ри не­умо­ли­мым за­ко­нам о рас­по­ря­же­нии иму­ще­ст­вом, ра­но или позд­но вла­де­ния Бен­ру­та дол­жен был унас­ле­до­вать его стар­ший сын Трюэ. Млад­ше­му же сы­ну, Джу­ба­лу, бу­ду­щее не вну­ша­ло оп­ти­миз­ма.

Тем не ме­нее, на­де­лен­ный от при­ро­ды креп­ким здо­ровь­ем и уве­рен­но­стью в се­бе, Джу­бал при­ят­но про­вел дет­ские го­ды, ожив­лен­ные еже­не­дель­ны­ми пи­ра­ми Бен­ру­та, раз­вле­кав­ше­го род­ню из кла­на Дро­удов и празд­но­вав­ше­го сла­до­ст­ную ми­мо­лет­ность бы­тия. За­сто­лье не­ред­ко при­ни­ма­ло буй­ный ха­рак­тер, ве­се­лье гос­тей гра­ни­чи­ло с дер­зо­стью. Од­на­ж­ды кто-то из шут­ни­ков за­шел в про­ка­зах слиш­ком да­ле­ко. Бен­рут осу­шил бу­тыль ви­на и упал на пол в су­до­ро­гах. Брат его Вайд­ро не­мед­лен­но влил Бен­ру­ту в глот­ку смесь рас­ти­тель­но­го мас­ла с са­ха­ром и при­нял­ся энер­гич­но раз­ми­нать ему жи­вот. От­рав­лен­но­го вы­рва­ло — к не­сча­стью на бес­цен­ный джан­ский ко­вер[1], с тех пор кра­со­вав­ший­ся тем­но-жел­тым пят­ном.

Вайд­ро по­про­бо­вал кон­чи­ком язы­ка ка­п­лю ви­на из бу­ты­ли Бен­ру­та и тут же вы­плю­нул. Он не вы­ска­зал ни­ка­ких за­ме­ча­ний — в них не бы­ло ну­ж­ды.

Не­сколь­ко не­дель Бен­рут стра­дал же­лу­доч­ны­ми ко­ли­ка­ми, а блед­ность его про­шла толь­ко че­рез год. Все схо­ди­лись в том, что шут­ка с ядом пе­ре­хо­ди­ла гра­ни­цы лю­бо­го ра­зум­но­го оп­ре­де­ле­ния юмо­ра. Кто по­зво­лил се­бе столь без­от­вет­ст­вен­ную вы­ход­ку?

Сре­ди пи­ро­вав­ших в тот день бы­ла бли­жай­шая род­ня Бен­ру­та — его суп­ру­га Вой­ра, Трюэ с мо­ло­дой же­ной Зон­ной и до­черь­ми Мер­л­­­и­ей и Тео­­­­де­лью, а так­же Джу­бал. Кро­ме них при­сут­ст­во­ва­ли Вайд­ро, Кад­мус офф-Дро­уд (не­за­кон­но­ро­ж­ден­ный сын Бен­ру­та от де­вуш­ки-та­ри­от­ки из кла­на Кар­гов, про­во­див­шей Яр[2] на мы­су Стре­ще­ния) и чет­ве­ро гор­цев-Дро­удов, в их чис­ле не­кий Ракс, из­вест­ный бес­ша­баш­но­стью и не­при­стой­ным нра­вом. Ракс на­от­рез от­ри­цал свою при­ча­ст­ность к воз­му­ти­тель­ной про­дел­ке, но его про­тес­ты со­чув­ст­вия не вы­зы­ва­ли. Впо­след­ст­вии Ракс вер­нул­ся к ци­та­де­ли Дро­удов лишь од­на­ж­ды, что­бы уча­ст­во­вать в со­бы­ти­ях еще бо­лее судь­бо­нос­ных.

С тех пор Бен­рут пи­ро­вал ред­ко, да и ве­се­лья преж­не­го уже не бы­ло. Пред­во­ди­тель Дро­удов стал чах­нуть и лы­сеть. Че­рез три го­да по­сле от­рав­ле­ния он умер. На по­хо­ро­ны явил­ся Кад­мус офф-Дро­уд в ком­па­нии виз­род­ско­го го­ро­жа­ни­на лу­ка­вой на­руж­но­сти, по име­ни Зох­рей Карг, на­звав­ше­го­ся ге­неа­ло­гом и ар­бит­ром по спор­ным де­лам о на­след­ст­вах. Те­ло Бен­ру­та еще не воз­ло­жи­ли на по­гре­баль­ный кос­тер, ко­гда Кад­мус вы­сту­пил впе­ред и объ­я­вил се­бя дро­удом кла­на Дро­удов по пра­ву пер­во­род­ст­ва. Взо­брав­шись на по­мост для со­жже­ния усоп­ше­го, что­бы его все ви­де­ли и слы­ша­ли, Зох­рей Карг под­дер­жал при­тя­за­ние Кад­му­са, ссы­ла­ясь на не­сколь­ко пре­це­ден­тов. Трюэ и Джу­бал за­сты­ли, оне­мев от та­кой на­гло­сти, но Вайд­ро, со­хра­нив­ший не­воз­му­ти­мое спо­кой­ст­вие, по­дал знак кое-ко­му из ро­ди­чей. Кад­му­са и Зох­рея схва­ти­ли и вы­тол­ка­ли, при­чем Кад­мус упи­рал­ся, гро­зя ку­ла­ком и вы­кри­ки­вая про­кля­тия. Так же, как пре­сло­ву­тый Ракс Дро­уд, Кад­мус впо­след­ст­вии вер­нул­ся в ци­та­дель Дро­удов лишь од­на­ж­ды.

Дро­удом ро­да Дро­удов стал Трюэ, а Джу­ба­лу при­шлось серь­ез­но за­ду­мать­ся о бу­ду­щем. Воз­мож­но­сти не вдох­нов­ля­ли. От пер­спек­ти­вы из­ну­ри­тель­но­го тру­да на та­ри­от­ских фаб­ри­ках он ре­ши­тель­но от­ка­зал­ся, хо­тя при­леж­ные, пунк­ту­аль­ные ра­бот­ни­ки вре­мя от вре­ме­ни до­би­ва­лись от­но­си­тель­но­го бла­го­по­лу­чия. Бу­ду­чи глин­том, Джу­бал не мог на­де­ять­ся на карь­е­ру в воз­душ­ном пат­ру­ле или в ми­ли­ции. В Кос­ми­че­ский флот и в Бла­го­тво­ри­тель­ную служ­бу[3] при­ни­ма­ли толь­ко вы­со­ко­род­ных от­пры­сков та­ри­от­ских кла­нов — этот путь был за­крыт. Для при­об­ре­те­ния поль­зо­вав­ших­ся спро­сом про­фес­сио­наль­ных на­вы­ков тре­бо­ва­лись го­ды при­леж­ной уче­бы. Кро­ме то­го, прак­ти­кую­щие спе­циа­ли­сты не­ред­ко стра­да­ли пси­хо­ло­ги­че­ски­ми на­ру­ше­ния­ми, вы­зван­ны­ми осо­бен­но­стя­ми ре­мес­ла. Джу­бал мог ос­тать­ся в по­ме­стье Дро­удов управ­ляю­щим, до­ве­рен­ным по­мощ­ни­ком гла­вы се­мей­ст­ва или, на ху­дой ко­нец, ры­бо­ло­вом. Жизнь в ло­не род­но­го кла­на бы­ла не ли­ше­на удобств, но шла враз­рез с са­мо­лю­би­вы­ми на­де­ж­да­ми. Джу­бал мог пла­вать по Про­стран­но­му океа­ну на фе­лу­ке оке­ан­ских на­цио­на­лов[4] или сде­лать окон­ча­тель­ный и бес­по­во­рот­ный шаг в не­из­вест­ность — эмиг­ри­ро­вать[5].

Воз­мож­ное не удов­ле­тво­ря­ло, при­ем­ле­мое не пред­став­ля­лось воз­мож­ным. Не­тер­пе­ли­вый и по­дав­лен­ный, Джу­бал ре­шил на­чать свой Яр.

Из ци­та­де­ли Дро­удов он вы­шел по из­ви­ли­стой до­ро­ге, под­ни­мав­шей­ся ми­мо Пя­ти во­до­па­дов по уще­лью Мо­роз­ных клю­чей на на­го­рье Ле­до­ко­пов, где не­мно­го по­го­дя на­чи­нал­ся ок­руг Ай­зе­дель, а от­ту­да спус­тил­ся до­ли­ной ре­ки Гриф в Тис­са­но на оке­ан­ском бе­ре­гу. Там он по­мог ме­ст­ным жи­те­лям чи­нить под­мос­ти до­ща­то­го на­сти­ла, тя­нув­ше­го­ся над при­лив­ной рав­ни­ной[6] на рас­став­лен­ных крест-на­крест пят­на­дца­ти­мет­ро­вых сва­ях и со­еди­няв­ше­го бе­ре­го­вую воз­вы­шен­ность с Чер­но­скаль­ным ост­ро­вом.

Джу­бал про­дол­жал путь на вос­ток по Про­стран­но­му взмо­рью, про­сеи­вая граб­ля­ми пляж­ный пе­сок и сжи­гая при­би­тые вол­на­ми плав­ник и су­хие во­до­рос­ли. Уда­лив­шись от мо­ря, он дол­го бро­дил по ок­ру­гу Крой, под­рав­ни­вая са­до­вы­ми нож­ни­ца­ми жи­вые из­го­ро­ди и вы­дер­ги­вая с кор­ня­ми по­па­дав­шую­ся на па­ст­би­щах се­дую по­росль. Из Зей­ма Джу­бал от­пра­вил­ся на юг, что­бы обой­ти сто­ро­ной Виз­род, и не­ма­ло по­тру­дил­ся в се­ле­ни­ях Дре­­во­д­ру­на и Фья­ме­та. В Чи­лиа­не он очи­стил от вет­вей и рас­пи­лил по­ва­лен­ные бу­рей ство­лы пря­но­го де­ре­ва, по­сле че­го про­дал чур­ба­ны скуп­щи­ку цен­ных по­род. По до­ро­ге че­рез Атан­дер Джу­бал це­лый ме­сяц ра­бо­тал в ле­су, из­бав­ляя де­ре­вья от са­про­фи­тов и на­се­ко­мых-вре­ди­те­лей. Еще один ме­сяц он чи­нил до­ро­ги Пур­пур­но­го До­ла, а за­тем, под­ни­ма­ясь на юг по пред­горь­ям Силь­­вио­ло, вы­шел на Верх­нюю тро­пу.

Здесь он ос­та­но­вил­ся, в не­ре­ши­тель­но­сти гля­дя то на­ле­во, то на­пра­во. К вос­то­ку про­сти­ра­лись ви­но­град­ни­ки Дор­фо, где мож­но бы­ло бро­дяж­ни­чать еще пол­го­да. На за­па­де тро­па ка­раб­ка­лась под са­мые вер­ши­ны Мар­ка­тив­ных гор и воз­вра­ща­лась в Глент­лин па­рал­лель­но джа­над­ской гра­ни­це. Хму­рый и при­тих­ший, Джу­бал, буд­то по­чу­яв осен­ний ве­тер ста­рос­ти, по­вер­нул ли­цом к за­ка­ту.

До­ро­га ве­ла его в стра­ну бе­лых до­ло­ми­то­вых уте­сов, от­ра­жав­ших фио­ле­то­вое не­бо без­мя­теж­ных озер, ле­сов тир­са, ки­ля и диа­кап­ра. Джу­бал не то­ро­пил­ся, вы­рав­ни­вая и ук­ре­п­ляя осы­пав­шую­ся мес­та­ми тро­пу, вы­ру­бая по­рос­ли вез­де­су­ще­го чер­то­по­ло­ха, со­би­рая и сжи­гая охап­ки ва­леж­ни­ка. По но­чам, опа­са­ясь гор­ных сла­нов и ядо­ви­тых бе­сов, он спал на по­стоя­лых дво­рах[7], где не­ред­ко ока­зы­вал­ся един­ст­вен­ным гос­тем.

Под­ра­ба­ты­вая по пу­ти че­рез юж­ные ок­раи­ны Кер­кад­до и Лу­ка­на, Джу­бал ока­зал­ся в Свейнд­же. Те­перь толь­ко Ай­зе­дель от­де­лял его от род­но­го Глент­ли­на — воль­но­му бро­дяж­ни­че­ст­ву под­хо­дил ко­нец. Не­то­ро­п­ли­вость и за­дум­чи­вость Джу­ба­ла уд­вои­лись. Про­хо­дя по де­рев­не Ай­во, он за­гля­нул в трак­тир «Ди­кая яго­да». Хо­зя­ин, со­дер­жав­ший так­же де­ре­вен­скую гос­ти­ни­цу, хло­по­тал в тра­пез­ной: ка­ри­ка­тур­но уд­ли­нен­ный пер­со­наж, буд­то вы­шед­ший из кри­во­го зер­ка­ла. Впе­чат­ле­ние вы­тя­ну­то­сти усу­губ­ля­лось же­ст­ким хох­лом, тор­чав­шим из про­ре­зи в ци­лин­д­ре на го­ло­ве.

Джу­бал по­яс­нил, что хо­тел бы ос­та­но­вить­ся на ночь. Трак­тир­щик ука­зал на ко­ри­дор: «В ком­на­те для ран­них пта­шек уже при­бра­но. Обед по­сле вто­ро­го уда­ра гон­га. В та­вер­не об­слу­жи­ва­ют, по­ка не стем­не­ет». То­щий вер­зи­ла оце­ни­ваю­ще взгля­нул на ко­рот­ко под­стри­жен­ную свет­ло-се­рую ше­ве­лю­ру Джу­ба­ла, не лю­бив­ше­го пря­тать го­ло­ву от солн­ца и вет­ра: «А ты у нас, как я по­смот­рю, глинт — что са­мо по се­бе не грех, ес­ли ты возь­мешь на се­бя труд не ввя­зы­вать­ся в спо­ры по лю­бо­му по­во­ду и не при­ста­вать к ка­ж­до­му встреч­но­му-по­пе­реч­но­му, пред­ла­гая со­рев­но­вать­ся в храб­ро­сти и лов­ко­сти».

«У вас стран­ное пред­став­ле­ние о глин­тах», — за­ме­тил Джу­бал.

«На­про­тив, са­мое спра­вед­ли­вое! — воз­ра­зил трак­тир­щик. — Не ус­пел рта рас­крыть, а ре­ти­вое уже взы­гра­ло. Знаю я вас, гор­цев!»

«Я не на­ме­рен ни с кем со­стя­зать­ся, не ин­те­ре­су­юсь по­ли­ти­кой и да­же пью уме­рен­но, — ус­по­ко­ил его Джу­бал. — Я ус­тал и от­прав­люсь спать сра­зу по­сле ужи­на».

Хо­зя­ин одоб­ри­тель­но кив­нул: «Дру­гой на мо­ем мес­те по­ду­мал бы: „До че­го за­нуд­ный тип!“ Толь­ко не я! У нас толь­ко что по­бы­вал ин­спек­тор. Он со­из­во­лил най­ти на кух­не та­ра­ка­на, и мне ос­то­чер­те­ли нра­во­учи­тель­ные ти­ра­ды». Трак­тир­щик на­лил круж­ку эля, по­ста­вил ее пе­ред Джу­ба­лом и не пре­ми­нул на­пол­нить еще од­ну для се­бя: «По­лез­но для нер­вов!» Энер­гич­но об­ра­тив ли­цо к по­тол­ку, со­дер­жа­тель за­ве­де­ния оп­ро­ки­нул круж­ку над ши­ро­ко от­кры­тым ртом. Джу­бал смот­рел, как за­ча­ро­ван­ный: впа­лые ще­ки не дрог­ну­ли, жи­ли­стая шея не про­яви­ла ни­ка­ких при­зна­ков гло­та­тель­ных дви­же­ний — эль ис­чез во мгно­ве­ние ока, как ес­ли бы его вы­плес­ну­ли в от­хо­жее ме­сто. Пус­тая круж­ка вер­ну­лась на при­ла­вок, а огор­чен­ный трак­тир­щик вер­нул­ся к изу­че­нию внеш­но­сти мо­ло­до­го по­сто­яль­ца: «Яр не да­ет по­коя?»

«Уже дав­но, ос­та­лось не­дол­го».

«Эх! А я бы сно­ва пус­тил­ся бро­дить — бы­ли бы но­ги мо­ло­дые! Увы, юность не веч­на. Есть ка­кие-ни­будь но­во­сти, что слыш­но?»

«Ни­че­го осо­бен­но­го. В Лер­ло­ке жа­лу­ют­ся на жар­кое ле­то и скуд­ные до­ж­ди».

«Та­ко­ва из­вра­щен­ная при­ро­да ве­щей! А у нас на про­шлой не­де­ле раз­верз­лись хля­би не­бес­ные — все ары­ки раз­мы­ло. Что еще?»

«Под Фа­­ни­элем слан[8] за­ру­бил то­по­ром двух жен­щин. Он бе­жал в Джа­над — ко­гда я про­хо­дил ми­мо, на тро­пе кровь еще не вы­со­хла».

«Опас­ные у нас мес­та, до гра­ни­цы ру­кой по­дать, — хо­зя­ин стро­го под­нял ука­за­тель­ный па­лец. — Все­го де­сять ки­ло­мет­ров! Тре­вож­ные слу­хи ка­ж­дый день. Джа­нов в два­дцать раз боль­ше, чем нас. Ты об этом ко­гда-ни­будь за­ду­мы­вал­ся? Ес­ли они все сра­зу оди­ча­ют, что то­гда? Дня не прой­дет, как от ка­ж­до­го та­рио­та на Мас­ке ос­та­нут­ся од­ни по­тро­ха! Не­на­вис­ти джа­нам не за­ни­мать. Пусть их на­пу­ск­ная лю­без­ность те­бя не об­ма­ны­ва­ет».

«Джа­ны толь­ко слу­ша­ют­ся, — по­жал пле­ча­ми Джу­бал. — Они не­спо­соб­ны ру­ко­во­дить».

«Взгля­ни-ка вон ту­да! — трак­тир­щик ука­зал на чу­до­вищ­ный по­лу­ме­сяц Ская, не по­ме­щав­ший­ся в от­кры­том дву­створ­ча­том ок­не. — Там их ру­ко­во­ди­те­ли! Там у них звез­до­ле­ты, при­зем­ля­ют­ся у са­мой гра­ни­цы. По-мо­ему, это на­глая про­во­ка­ция».

«Звез­до­ле­ты? — уди­вил­ся Джу­бал. — Вы их ви­де­ли?»

«Мой джан го­во­рит, что ви­дел».

«Джа­ны врут по­чем зря».

«Так-то оно так, но не все­гда и не обо всем. Не спо­рю, их бас­ни бес­связ­ны и лег­ко­мыс­лен­ны, но при­ду­мать ис­то­рию про звез­до­лет у них не хва­ти­ло бы во­об­ра­же­ния».

«Мы не мо­жем кон­тро­ли­ро­вать сай­да­ний­цев. Ес­ли им при­спи­чи­ло на­ве­ды­вать­ся в Джа­над, кто и как им по­ме­ша­ет?»

«О безо­пас­но­сти Тэй­ри долж­ны за­бо­тить­ся слу­жи­те­ли на­ро­да, — от­ве­чал трак­тир­щик, — а они не при­хо­дят ко мне за со­ве­том. Еще эля? Или ты уже про­го­ло­дал­ся?»

Джу­бал по­ужи­нал и, не на­хо­дя дос­той­ных вни­ма­ния раз­вле­че­ний, улег­ся в по­стель.

Ут­ро обе­ща­ло про­хлад­ный без­об­лач­ный день. Вый­дя из гос­ти­ни­цы, Джу­бал стал под­ни­мать­ся в гор­ную стра­ну свер­каю­щих бе­ло­снеж­ных уте­сов и све­же­го вет­ра, на­по­ен­но­го аро­ма­том влаж­но­го тир­са и дым­кой лу­го­вых ис­па­ре­ний. В трех ки­ло­мет­рах к за­па­ду от Ай­во, на юж­ном скло­не го­ры Кар­дун, тро­па, сме­тен­ная ополз­нем, об­ры­ва­лась.

Джу­бал ос­мот­рел об­рыв, оце­нил раз­ме­ры раз­ру­ше­ний и вер­нул­ся в Ай­во. Там он на­нял трех джа­нов, по­за­им­ст­во­вал ин­ст­ру­мен­ты у хо­зяи­на ко­мис­си­он­ной лав­ки, вер­нул­ся на склон Кар­ду­на и при­нял­ся за ра­бо­ту.

Пред­стоя­ло ре­шить не­про­стую за­да­чу. Сло­жен­ную из не­об­те­сан­ных кам­ней под­пор­ную стен­ку, боль­ше два­дца­ти мет­ров в дли­ну и от по­лу­то­ра до трех с по­ло­ви­ной мет­ров в вы­со­ту, унес­ло мет­ров на сто вниз и раз­бро­са­ло по кру­той лож­би­не. Джу­бал по­ру­чил джа­нам вы­ру­бить в скло­не ос­но­ва­ние для но­вой стен­ки, а сам сру­бил че­ты­ре строй­ных тир­са и со­ору­дил из ство­лов гру­бо ско­ло­чен­ную подъ­ем­ную стре­лу, на­ви­сав­шую над лож­би­ной. За­кон­чив под­го­тов­ку фун­да­мен­та, все чет­ве­ро ста­ли за­тас­ки­вать кам­ни вверх по скло­ну и на­ча­ли но­вую клад­ку.

Про­шло сем­на­дцать дней. Они уло­жи­ли две ты­ся­чи кам­ней — ка­ж­дый тре­бо­ва­лось об­вя­зать, под­нять на ка­на­те, пе­ре­не­сти к тро­пе, по­во­ра­чи­вая стре­лу, плот­но по­дог­нать и за­кре­пить ут­рам­бо­ван­ной зем­лей. На рас­све­те во­сем­на­дца­то­го дня по­вея­ло хо­ло­дом. Тя­же­лые гро­зо­вые ту­чи полз­ли с вос­то­ка, по­сте­пен­но за­сло­няя Скай — ог­ром­ный ту­ман­но-чер­ный шар, по­дер­ну­тый на­ки­пью соб­ст­вен­ных об­ла­ков. Кос­мо­ло­ги­че­ские пред­став­ле­ния джа­нов, хит­ро­ум­ные и да­же в чем-то про­ни­ца­тель­ные, су­ще­ст­вен­но ме­ня­лись в за­ви­си­мо­сти от об­стоя­тельств. Те или иные зна­ме­ния не­ред­ко воз­бу­ж­да­ли в них не­по­сти­жи­мую ре­ак­цию.

Этим ут­ром джа­ны не вы­хо­ди­ли из хи­жин. По­до­ж­дав ми­нут де­сять у гос­ти­ни­цы, Джу­бал спус­тил­ся к под­но­жию хол­ма, где при­шлые по­ден­щи­ки уст­рои­ли не­что вро­де по­сто­ян­но­го та­бо­ра. Что­бы све­сти к ми­ни­му­му про­стои, вы­зван­ные при­твор­ны­ми не­ду­га­ми и ка­при­за­ми, он на­роч­но на­нял трех джа­нов из раз­ных жи­лищ,[9] и те­перь хо­дил от хи­жи­ны к хи­жи­не, ко­ло­тя по низ­ким кры­шам де­ре­вян­ным шес­том и вы­зы­вая ра­бот­ни­ков по име­ни. Че­рез не­ко­то­рое вре­мя те не­хо­тя вы­ка­раб­ка­лись на­ру­жу и по­сле­до­ва­ли за ним, вор­ча и жа­лу­ясь, вверх по тро­пе. По их мне­нию, день не пред­ве­щал ни­че­го хо­ро­ше­го — в луч­шем слу­чае они рис­ко­ва­ли про­сту­дить­ся, про­мок­нув под до­ж­дем.

Ма­ло-по­ма­лу ту­чи за­тя­ну­ли пол­не­ба, уда­ряя по вер­ши­нам гор, как вы­пу­щен­ны­ми ког­тя­ми, ко­рот­ки­ми ли­ло­вы­ми мол­ния­ми. Ве­тер сто­нал в рас­ще­ли­нах по­доб­лач­ных уте­сов го­ры Кар­дун. Три джа­на ра­бо­та­ли нерв­но и ма­ло, ос­та­нав­ли­ва­ясь ка­ж­дые не­сколь­ко се­кунд, что­бы хму­ро по­лю­бо­вать­ся гро­зой. Джу­бал и сам бес­по­ко­ил­ся — ни­ко­гда не сле­до­ва­ло пре­неб­ре­гать пред­чув­ст­вия­ми джа­нов.

За час до по­луд­ня за­вы­ва­ния вет­ра вне­зап­но смолк­ли — го­ры за­мер­ли, объ­я­тые не­ес­те­ст­вен­ной ти­ши­ной. Сно­ва джа­ны ра­зо­гну­ли спи­ны и стоя­ли, при­слу­ши­ва­ясь. Джу­бал не слы­шал ни зву­ка и спро­сил бли­жай­ше­го ра­бот­ни­ка: «Что та­кое?»

«Ни­че­го, хо­зя­ин, ни­че­го».

Джу­бал ос­то­рож­но спус­тил­ся по скло­ну ту­да, где кон­чал­ся опол­зень, об­вя­зал оче­ред­ной ка­мень пет­ля­ми ка­на­та. Ка­нат не на­тя­ги­вал­ся — Джу­бал под­нял го­ло­ву. Джа­ны стоя­ли и слу­ша­ли, вни­ма­тель­но об­ра­тив к не­бу по­хо­жие про­пор­цио­наль­но-кра­си­вые ли­ца. От­ку­да-то до­нес­лось стран­ное пуль­си­рую­щее гу­де­ние, на­столь­ко низ­кое, что оно вос­при­ни­ма­лось ско­рее как дрожь, не­же­ли как звук. Джу­бал то­же смот­рел в за­тя­ну­тое дым­кой не­бо, но не су­мел ни­че­го раз­гля­деть. Звук ста­но­вил­ся все ти­ше и ско­ро ис­чез.

Ка­нат на­тя­нул­ся — джа­ны на­лег­ли на во­рот с вне­зап­ным при­ли­вом энер­гии.

На­сту­пил пол­день. Са­фа­ла­эль, млад­ший из джа­нов, за­ва­рил чай; все чет­ве­ро за­ку­си­ли в те­ни под боль­шим ва­лу­ном. По аль­пий­ским лу­гам под­ни­мал­ся ту­ман, об­во­ла­ки­вав­ший лож­би­ну и мо­ро­сив­ший мел­ким до­ж­дем. Джа­ны мол­ча­ли­во об­ме­ня­лись зна­ка­ми на «язы­ке паль­цев». Ко­гда Джу­бал сно­ва при­сту­пил к ра­бо­те, они ко­ле­ба­лись, но, бу­ду­чи втро­ем, не мог­ли со­гла­со­вать по­бу­ж­де­ния и при­ня­лись по­ну­ро под­го­нять кам­ни к не­за­кон­чен­ной клад­ке.

Джу­бал сно­ва спус­тил­ся к ниж­не­му краю ополз­ня, за­тя­нул пет­ли на кам­не и по­дал сиг­нал, что­бы его на­ча­ли под­ни­мать. Ка­нат не на­тя­ги­вал­ся. Взгля­нув на­верх, Джу­бал за­ме­тил, что джа­ны сто­ят в преж­них по­зах бла­го­го­вей­но­го вни­ма­ния к ат­мо­сфер­ным яв­ле­ни­ям. На­брав в грудь воз­ду­ха, что­бы про­кри­чать при­каз, Джу­бал сдер­жал раз­дра­же­ние, вы­дох­нул и то­же при­слу­шал­ся.

С за­па­да при­бли­жа­лось мер­ное по­звя­ки­ва­нье бу­бен­цов и низ­кое ухаю­щее пе­ние в такт то­ро­п­ли­вой по­сту­пи — так пе­ли, что­бы ша­гать в но­гу, со­вер­шав­шие марш-бро­сок воо­ру­жен­ные от­ря­ды джа­нов.

Из-за по­во­ро­та тро­пы поя­вил­ся та­ри­от на од­но­ко­лес­ном эр­цик­ле, а за ним бе­гу­щие трус­цой джа­ны-пер­руп­те­ры — на­ем­ни­ки-оди­ноч­ки. Пер­руп­те­ры дви­га­лись ко­рот­кой ко­лон­ной, во­семь че­ло­век в дли­ну, че­ты­ре в ши­ри­ну. Та­ри­от ехал, над­мен­но вы­пря­мив­шись — че­ло­век впе­чат­ляю­щей внеш­но­сти с боль­ши­ми вы­пук­лы­ми гла­за­ми, гор­до сжа­тым ртом и кур­ча­вы­ми, как по­лос­ки ка­ра­ку­ля, тор­ча­щи­ми уса­ми. На нем бы­ли чер­ный ки­тель, се­рые вель­ве­то­вые брю­ки и чер­ная шля­па с ши­ро­ки­ми, слег­ка за­гну­ты­ми вверх по­ля­ми. Он не но­сил кульб­ра­сов[10] — тем не ме­нее, его ма­не­ра оде­вать­ся и по­за по­зво­ля­ли пред­по­ло­жить при­над­леж­ность к од­ной из выс­ших каст. Та­ри­от яв­но то­ро­пил­ся, не об­ра­щая вни­ма­ния на ус­та­лость пых­тев­ше­го и по­тев­ше­го эс­кор­та.

Джу­бал в за­ме­ша­тель­ст­ве смот­рел на под­сту­паю­щий от­ряд: от­ку­да они взя­лись? Тро­па ве­ла в Глент­лин, ни­где не со­еди­ня­ясь с до­ро­га­ми рав­нин­но­го Ай­зе­де­ля.

Подъ­е­хав к об­ры­ву, эр­цик­лист рез­ко за­тор­мо­зил и до­сад­ли­во взмах­нул ру­кой. Вне­зап­но осоз­нав, что его раз­гля­ды­ва­ют три ра­бот­ни­ка-джа­на и стоя­щий ни­же го­рец, он над­ви­нул на лоб ши­ро­ко­по­лую шля­пу и от­вер­нул­ся. «В выс­шей сте­пе­ни по­доз­ри­тель­но!» — по­ду­мал Джу­бал. Та­ри­от не хо­тел, что­бы его уз­на­ли. В то же вре­мя он очень спе­шил и, су­дя по все­му, со­би­рал­ся про­ехать вдоль не­за­кон­чен­но­го, не­на­деж­но­го со­ору­же­ния.

Джу­бал за­кри­чал, что­бы пре­ду­пре­дить его: «Стой­те! До­ро­га об­ва­лит­ся! Обой­ди­те по се­вер­но­му скло­ну!»

Не­зна­ко­мец, слиш­ком ка­приз­ный или са­мо­на­де­ян­ный, сде­лал вид, что не слы­шит. Он тро­нул­ся с мес­та — эр­цикл по­ка­тил­ся по не­ров­ной тро­пин­ке, про­топ­тан­ной но­сив­ши­ми кам­ни джа­на­ми. Пер­руп­те­ры дви­ну­лись за пред­во­ди­те­лем пле­чом к пле­чу, чет­ве­ро в ряд. Джу­бал ис­пу­ган­но вскрик­нул: «Ку­да вы? Сте­на об­ру­шит­ся!»

По­ко­сив­шись на Джу­ба­ла, та­ри­от про­дол­жил опас­ный путь — ко­ле­со эр­цик­ла не­ре­ши­тель­но ко­ле­ба­лось, то и де­ло со­скаль­зы­вая к на­руж­но­му краю под­пор­ной стен­ки. Пер­вые ря­ды пер­руп­те­ров, упор­но то­пав­ших стро­ем, уже об­ва­ли­ли не­сколь­ко кам­ней, стре­ми­тель­но пры­гав­ших вниз по скло­ну. Пе­ре­бе­гая с мес­та на мес­то и уво­ра­чи­ва­ясь, Джу­бал во­пил: «Иди­от! Вер­нись, будь ты про­клят! Я на те­бя ор­дер вы­пи­шу!»

Пер­руп­те­ры мар­ши­ро­ва­ли, сби­ва­ясь в ку­чу и на­пи­рая друг на дру­га там, где вре­мен­ная тро­па су­жа­лась. Эр­цик­лист что-то бурк­нул че­рез пле­чо, по­ехал бы­ст­рее. Пер­руп­те­ры по­бе­жа­ли тя­же­лой мел­кой трус­цой — вся не­за­кон­чен­ная сте­на осе­ла и рух­ну­ла, рас­сы­пав­шись шум­ным по­то­ком, хлы­нув­шим вниз по лож­би­не. Джу­бал упал, сби­тый с ног уда­ра­ми кам­ней. За­кры­вая го­ло­ву ру­ка­ми, он сжал­ся в ко­мок и ку­выр­ком по­ка­тил­ся вме­сте с ополз­нем. С трес­ком сва­лив­шись в кус­ты с не­боль­шо­го об­ры­ва, он ли­хо­ра­доч­но вска­раб­кал­ся под ко­зы­рек ска­лы.

Та­ри­от, уже вы­ехав­ший на не­по­вре­ж­ден­ную тро­пу с дру­гой сто­ро­ны об­ры­ва, ос­та­но­вил эр­цикл и с су­ро­вым не­одоб­ре­ни­ем воз­зрил­ся на но­вое раз­ру­ше­ние, по­сле че­го по­пра­вил шля­пу, от­вер­нул­ся и про­дол­жил путь на вос­ток. Пер­руп­те­ры то­же вы­бра­лись на тро­пу и по­спе­ши­ли за ним — вся про­цес­сия ис­чез­ла за кру­тым по­во­ро­том.

Убе­див­шись в том, что ра­бо­тать в бли­жай­шее вре­мя боль­ше не при­дет­ся, три джа­на вер­ну­лись в та­бор. Че­рез час Джу­бал, по­кры­тый кро­во­то­ча­щи­ми сса­ди­на­ми, с пе­ре­ло­ман­ны­ми реб­ра­ми, бес­по­мощ­но ви­ся­щей ру­кой и трес­нув­шей клю­чи­цей, вы­полз на тро­пу. Пе­ре­дох­нув не­сколь­ко ми­нут, он за­ста­вил се­бя встать и по­брел, ша­та­ясь, в сто­ро­ну Ай­во.

[1] Джа­ны ткут рос­кош­ные ков­ры, зна­ме­ни­тые ис­клю­чи­тель­ной де­таль­но­стью ор­на­мен­та, не­ред­ко дос­ти­гаю­щей по­лу­то­ра ты­сяч узел­ков на квад­рат­ный сан­ти­метр. Ссы­ла­ясь на чис­ло жиз­ней, за­тра­чен­ных тка­ча­ми на из­го­тов­ле­ние то­го или ино­го джан­ско­го ков­ра, его на­зы­ва­ют «по­жиз­нен­ным», «двух­жиз­нен­ным» и т. д.

[2] Яр — бес­печ­ная по­ра, вре­мя пе­ре­хо­да от юно­сти к зре­ло­сти. С на­сту­п­ле­ни­ем Яра юно­ши и де­вуш­ки Тэй­ри и Глент­ли­на ста­но­вят­ся ски­таль­ца­ми, стран­ст­вуя по всем три­на­дца­ти ок­ру­гам. Они пе­ре­дви­га­ют­ся толь­ко пеш­ком и но­чу­ют на по­стоя­лых дво­рах или на от­кры­том воз­ду­хе, в по­лях и на гор­ных лу­гах. Ски­та­ясь, они за­ни­ма­ют­ся по­лез­ной ра­бо­той, ук­ра­шаю­щей пей­заж — са­жа­ют де­ре­вья, чи­нят до­ро­ги и тро­пы, рас­чи­ща­ют су­хие за­рос­ли еже­ви­ки, вы­па­лы­вая кап­кан-тра­ву, па­губ­ную се­дую по­росль и чер­то­по­лох. Ес­ли кто-то ук­ло­ня­ет­ся от ра­бо­ты, ло­ды­ря за­ме­ча­ют, и за ним, не­ред­ко на всю жизнь, ос­та­ет­ся про­зви­ще «храус» («сла­бак», «ме­лоч­ная ду­шон­ка», «де­зер­тир»). Лю­бовь му­чи­тель­на и друж­ба креп­ка в эту по­ру, му­чи­тель­нее и креп­че, чем ко­гда-ли­бо. Вос­по­ми­на­ния по­след­них дней юно­сти ос­та­ют­ся на­все­гда — смею­щие­ся ли­ца, крас­ное ви­но в лу­чах по­ход­ной лам­пы, зву­ки флей­ты и ман­до­ли­ны, но­чи ти­хих по­та­ен­ных слов, про­ве­ден­ные на скло­нах зе­ле­ных хол­мов под мер­цаю­щей в не­про­гляд­ном мра­ке лен­той звезд Зан­гвиль­ско­го Ри­фа или под плы­ву­щим в не­бе цик­ло­пи­че­ским вол­шеб­ным фо­на­рем Ская. Ско­ро, слиш­ком ско­ро про­хо­дит Яр — юность не воз­вра­ща­ет­ся ни­ко­гда.

[3] Бла­го­тво­ри­тель­ная служ­ба кон­суль­ти­ру­ет квод­ратов раз­лич­ных джан­ских тер­ри­то­рий, не­на­вяз­чи­во кон­тро­ли­руя дея­тель­ность джа­нов и вы­яв­ляя при­зна­ки пан­сай­да­ний­ской аги­та­ции.

[4] Мо­ре­пла­ва­те­ли Про­стран­но­го океа­на про­воз­гла­си­ли су­ве­рен­ную не­за­ви­си­мость всех мо­рей, кро­ме бе­ре­го­вых вод, и гор­до име­ну­ют се­бя «гра­ж­да­на­ми Мор­ской на­ции».

[5] За­кон о чу­ж­дых влия­ни­ях за­пре­ща­ет та­рио­там меж­пла­нет­ные по­ле­ты, не раз­ре­ша­ет ино­пла­нет­ным жи­те­лям по­се­щать Маск и воз­вра­ще­ние эмиг­ран­тов не до­пус­ка­ет в прин­ци­пе.

[6] Вы­со­та при­ли­вов Про­стран­но­го океа­на, воз­му­щае­мых близ­кой мас­сой Ская, дос­ти­га­ет в сред­нем три­на­дца­ти мет­ров. Мыс Ко­готь Гра­банда, ска­ли­стая око­неч­ность да­ле­ко вы­даю­ще­го­ся в оке­ан Ве­ро­лом­но­го по­лу­ост­ро­ва, соз­да­ет ес­те­ст­вен­ный барь­ер, от­ра­жаю­щий при­лив­ную вол­ну к Бес­печ­ным ост­ро­вам, где она раз­би­ва­ет­ся на мно­же­ст­во по­то­ков, не­пред­ска­зуе­мо раз­ли­ча­ю­щих­ся по ско­ро­стям те­че­ния. На дру­гой сто­ро­не пла­не­ты, в про­ли­ве Тротто, та­кую же роль при­лив­но­го вол­но­ло­ма иг­ра­ют Боль­шой Морк и ок­ру­жаю­щие его мел­кие ост­ро­ва. Ес­ли бы не эти пре­гра­ды, при­лив­ная вол­на, бе­гу­щая по опоя­сы­ваю­ще­му всю пла­не­ту океа­ну, дос­ти­га­ла бы шес­ти­де­ся­ти пя­ти мет­ров в вы­со­ту.

[7] Та­ри­от­ские по­стоя­лые дво­ры по за­ко­ну рас­по­ла­га­лись на рас­стоя­нии не бо­лее де­ся­ти ки­ло­мет­ров один от дру­го­го с тем, что­бы лю­бой пут­ник, при­позд­нив­ший­ся по до­ро­ге, мог най­ти ноч­лег и пи­щу. Хо­зяе­ва этих при­ят­ных, но сход­ных за­ве­де­ний под­дер­жи­ва­ли чис­то­ту и по­ря­док и пре­дос­тав­ля­ли по­сто­яль­цам не­об­хо­ди­мые удоб­ст­ва — от­час­ти бла­го­да­ря бди­тель­но­му кон­тро­лю со сто­ро­ны ин­спек­то­ров из Ком­мер­че­ско­го бю­ро.

[8] Ес­ли ми­ро­лю­би­во­го и ус­туп­чи­во­го джа­на вы­ну­ж­да­ют ос­та­вать­ся в оди­но­че­ст­ве, лю­бой пус­тяк мо­жет вы­звать у не­го при­ступ безу­держ­ной яро­сти. Скрыв­шись в го­рах или в ле­су, бе­ше­ный джан ди­ча­ет и пре­вра­ща­ет­ся в изо­бре­та­тель­но­го са­ди­ста, «сла­на», со­вер­шаю­ще­го од­но звер­ское убий­ст­во за дру­гим, по­ка его не унич­то­жат.

[9] Сай­да­ний­цы Ская и джа­ны Мас­ка от­но­сят­ся к ви­ду Homo mora, не­спо­соб­но­му да­вать по­том­ст­во при скре­щи­ва­нии с че­ло­ве­ком Ой­ку­ме­ны, Homo gaea (хо­тя ва­элей Уэл­ла­са и не­ко­то­рые пле­ме­на До­хо­бея мно­гие счи­та­ют гиб­рид­ны­ми ра­са­ми). Сай­да­ний­цы и джа­ны от­ли­ча­ют­ся ти­пич­но че­ло­ве­че­ски­ми, вы­ра­зи­тель­ны­ми чер­та­ми ли­ца и гра­ци­оз­ны­ми про­пор­ция­ми гиб­ких тел. У них чер­ные во­ло­сы и блед­но-олив­ко­вая ко­жа, не­ред­ко от­ли­ваю­щая туск­лым ме­тал­ли­че­ским бле­ском. Тем­но-зе­ле­ные, ино­гда поч­ти чер­ные гла­за джа­нов обыч­но не по­зво­ля­ют раз­ли­чить го­ри­зон­таль­но уд­ли­нен­ные эл­лип­ти­че­ские зрач­ки. На Скае эта раз­но­вид­ность че­ло­ве­ка прак­ти­че­ски ста­би­ли­зи­ро­ва­лась бла­го­да­ря не­по­вто­ри­мой сис­те­ме об­ще­ст­вен­ных им­пе­ра­ти­вов (так на­зы­вае­мых «пер­вич­ных прин­ци­пов»). На Мас­ке, где на­ше­ст­вие та­рио­тов вы­зва­ло ге­не­ти­че­ские воз­му­ще­ния, для джа­нов ха­рак­тер­но боль­шее раз­но­об­ра­зие ти­пов. И джа­ны, и сай­да­ний­цы упор­но при­дер­жи­ва­ют­ся стро­го оп­ре­де­лен­ной ие­рар­хии со­ци­аль­ных взаи­мо­от­но­ше­ний. Все де­ла­ет­ся со­гла­со­ван­но, в точ­ном со­от­вет­ст­вии с об­ще­при­ня­ты­ми и об­ще­из­ве­ст­ны­ми ме­то­да­ми. Ми­ни­маль­ное об­ще­ст­вен­ное об­ра­зо­ва­ние джа­нов — груп­па из че­ты­рех ин­ди­ви­дуу­мов, как пра­ви­ло двух муж­чин и двух жен­щин, фор­ми­рую­щих не­что вро­де коо­пе­ра­ти­ва, ве­ду­ще­го со­вме­ст­ное хо­зяй­ст­во. Ка­ж­дый член та­ко­го коо­пе­ра­ти­ва со­сто­ит в «бра­ке» с ли­цом про­ти­во­по­лож­но­го по­ла из дру­го­го коо­пе­ра­ти­ва, хо­тя лю­бо­му джа­ну или сай­да­ний­цу свой­ст­вен­на склон­ность к не­раз­бор­чи­вым ми­мо­лет­ным свя­зям, ко­то­рые из­ред­ка со­про­во­ж­да­ют­ся по­ло­вы­ми ак­та­ми, но по боль­шей час­ти ог­ра­ни­чи­ва­ют­ся вы­ра­же­ния­ми вза­им­ной при­вя­зан­но­сти, об­ме­ном по­дар­ка­ми, вни­ма­тель­ным ухо­дом за при­чес­кой и оде­ж­дой парт­не­ра и т. п. Та­ким об­ра­зом, ка­ж­дое «хо­зяй­ст­во» со­еди­не­но уза­ми бра­ка с че­тырь­мя дру­ги­ми коо­пе­ра­ти­ва­ми. Рас­про­стра­ня­ясь в гео­мет­ри­че­ской про­грес­сии, эти свя­зи ох­ва­ты­ва­ют и объ­е­ди­ня­ют все на­се­ле­ние Джа­на­да. По­ве­де­ние джа­нов варь­и­ру­ет в за­ви­си­мо­сти от чис­лен­но­сти ка­ж­дой кон­крет­ной груп­пы. Ни­ка­кой джан не мо­жет чув­ст­во­вать се­бя без­за­бот­но в груп­пе, со­стоя­щей из ме­нее чем че­ты­рех че­ло­век. В груп­пе из трех джа­нов ско­ро на­чи­на­ют воз­ни­кать тре­ния, та­кие джа­ны ста­но­вят­ся бес­по­кой­ны­ми, по­вы­ша­ют друг на дру­га го­лос, не на­хо­дят се­бе мес­та и про­яв­ля­ют чрез­мер­ное усер­дие, вы­пол­няя ту или иную ра­бо­ту. Два джа­на, ос­таю­щие­ся один на один в те­че­ние про­дол­жи­тель­но­го вре­ме­ни, сти­му­ли­ру­ют друг дру­га на­столь­ко, что их от­но­ше­ния пе­ре­ро­ж­да­ют­ся в страсть или вза­им­ную не­на­висть. Оди­но­кий джан в от­сут­ст­вие со­ци­аль­ных ог­ра­ни­че­ний те­ря­ет внут­рен­нюю ори­ен­та­цию и ста­но­вит­ся пси­хи­че­ски не­ус­той­чив, да­же опа­сен. Та­рио­ты поль­зу­ют­ся ус­лу­га­ми групп ра­бот­ни­ков-джа­нов, не­ред­ко мно­го­чис­лен­ных, ру­ко­во­дству­ясь сле­дую­щи­ми пра­ви­ла­ми. Один джан, ес­ли его ни­кто не по­го­ня­ет, бес­цель­но про­во­дит вре­мя. Два джа­на об­ра­ща­ют друг на дру­га слиш­ком мно­го вни­ма­ния — ли­бо ссо­рят­ся, ли­бо пре­да­ют­ся лю­бов­ной не­ге. Ме­ж­ду тем, ра­бо­та сто­ит. Три джа­на об­ра­зу­ют эмо­цио­наль­но не­урав­но­ве­шен­ную груп­пу. Они ра­бо­та­ют воз­бу­ж­ден­но и на­пря­жен­но, вы­ме­щая из­бы­ток чувств, что не все­гда по­ло­жи­тель­но ска­зы­ва­ет­ся на ре­зуль­та­тах. Че­ты­ре джа­на — ста­биль­ная груп­па. Они при­леж­но вы­пол­ня­ют ука­за­ния, но не слиш­ком на­пря­га­ют­ся и обес­по­кое­ны глав­ным об­ра­зом удоб­ст­ва­ми, а не про­из­во­ди­тель­но­стью. Пять джа­нов — не­ус­той­чи­вое и взры­во­опас­ное со­че­та­ние. Чет­ве­ро до­воль­но ско­ро фор­ми­ру­ют ста­биль­ный «коо­пе­ра­тив», то­гда как пя­тый, не при­ня­тый в «коо­пе­ра­тив», ста­но­вит­ся мсти­тель­ным, ос­корб­лен­ным из­го­ем. Та­кой от­вер­жен­ный джан мо­жет пре­вра­тить­ся в бе­ше­но­го «сла­на». Шесть джа­нов сра­зу де­лят­ся на ста­биль­ную «чет­вер­ку» и двух лю­бов­ни­ков. Семь джа­нов всту­па­ют в не­пред­ска­зуе­мые, из­мен­чи­вые от­но­ше­ния, со­про­во­ж­даю­щие­ся вспле­ска­ми про­ти­во­ре­чи­вых эмо­ций. Во­семь джа­нов, по­сле су­ще­ст­вен­ных пе­ре­ста­но­вок и за­мен, де­ле­ний на за­го­вор­щи­че­ские фрак­ции, вза­им­ных ис­пы­та­ний, по­пы­ток под­ку­па, обид и пе­ре­па­лок, об­ра­зу­ют две ус­той­чи­вые «чет­вер­ки». Пе­ре­ме­ны на­строе­ний джа­нов ос­та­ют­ся за­гад­кой для са­мых серь­ез­ных ис­сле­до­ва­те­лей этой ра­сы. Ин­сти­тут ис­сле­до­ва­ний Джа­на­да в Виз­ро­де под­го­то­вил сле­дую­щую свод­ку, пред­на­зна­чен­ную глав­ным об­ра­зом для та­рио­тов, со­вер­шаю­щих по­езд­ки в Джа­над. «Оди­но­кий джан (та­кие встре­ча­ют­ся ред­ко), столк­нув­шись с оди­но­ким та­рио­том, лишь ино­гда (в 4% слу­ча­ев) про­яв­ля­ет от­кро­вен­ную вра­ж­деб­ность, но до­воль­но час­то (в 40% слу­ча­ев) тай­но за­мыш­ля­ет кра­жу или да­же на­па­де­ние, кон­чаю­щее­ся убий­ст­вом. Два джа­на, имею­щие де­ло с оди­но­ким та­рио­том, ча­ще все­го (в 65% слу­ча­ев) сна­ча­ла при­ста­ют к не­му, предъ­яв­ляя не­вы­пол­ни­мые тре­бо­ва­ния, но в кон­це кон­цов на­па­да­ют, вы­ну­ж­дая та­рио­та уча­ст­во­вать в ря­де по­стыд­ных и не­ле­пых фи­зио­ло­ги­че­ских уп­раж­не­ний, вы­пол­няе­мых все­ми тре­мя при­сут­ст­вую­щи­ми и за­кан­чи­ваю­щих­ся смер­тью та­рио­та. Два джа­на ни­ко­гда не на­па­да­ют на двух та­рио­тов, по мень­шей ме­ре вре­мен­но фор­ми­руя не­кое на­пря­жен­ное по­до­бие джан­ско­го „коо­пе­ра­ти­ва чет­ве­рых“ с уча­сти­ем та­рио­тов. Три джа­на из­ред­ка (в 15% слу­ча­ев) на­па­да­ют на оди­но­ко­го та­рио­та, поч­ти ни­ко­гда (в 98% слу­ча­ев) не на­па­да­ют на па­ру та­рио­тов и ни­ко­гда не всту­па­ют в кон­фликт с тре­мя та­рио­та­ми. Чет­ве­ро джа­нов поч­ти ни­ко­гда (в 99% слу­ча­ев) не на­па­да­ют на оди­но­ко­го та­рио­та, но не­сколь­ко ча­ще (в 2% слу­ча­ев) со­вер­ша­ют вра­ж­деб­ные дей­ст­вия в от­но­ше­нии двух та­рио­тов. „Чет­вер­ка“ джа­нов ни­ко­гда не всту­па­ет в кон­фликт с тре­мя или че­тырь­мя та­рио­та­ми. При­ве­ден­ные вы­ше ста­ти­сти­че­ские вы­клад­ки со­вер­шен­но дос­то­вер­ны в от­но­ше­нии си­туа­ций, воз­ни­каю­щих в от­сут­ст­вие Ская на не­бе. Ко­гда ви­ден Скай, по­ве­де­ние джа­нов, с точ­ки зре­ния та­рио­та, ста­но­вит­ся пол­но­стью не­пред­ска­зуе­мым — они под­чи­ня­ют­ся влия­ни­ям, не­ощу­ти­мым и не­по­нят­ным для лю­дей Ой­ку­ме­ны». В за­клю­че­ние сле­ду­ет от­ме­тить, что, хо­тя в Джа­на­де кра­жа — со­вер­шен­но не­из­вест­ное яв­ле­ние, джан, на­хо­дя­щий­ся в Тэй­ри, по­сто­ян­но ве­дет се­бя, как при­ро­ж­ден­ный и не­ис­пра­ви­мый рас­хи­ти­тель иму­ще­ст­ва. Сход­ным об­ра­зом, в Джа­на­де джа­ны от­ли­ча­ют­ся сек­су­аль­ной уме­рен­но­стью и сдер­жан­но­стью, то­гда как в Тэй­ри муж­чи­ны-та­рио­ты бес­по­ря­доч­но со­во­ку­п­ля­ют­ся с джан­ски­ми де­вуш­ка­ми, не встре­чая ни­ка­ко­го со­про­тив­ле­ния, хо­тя джа­ны муж­ско­го по­ла ни­ко­гда не со­во­ку­п­ля­ют­ся с жен­щи­на­ми-та­ри­от­ка­ми — это­му пре­пят­ст­ву­ют как вза­им­ное от­вра­ще­ние, так и фи­зио­ло­ги­че­ское не­со­от­вет­ст­вие.

[10] Кульб­рас — лич­ная эмб­ле­ма, ор­на­мент, таб­лич­ка или дру­гой знак от­ли­чия, от­ра­жаю­щий при­над­леж­ность к ка­ко­му-ли­бо ро­ду или к ка­кой-ли­бо кас­те.

Глава 2

Со вре­ме­нем Джу­бал по­пра­вил­ся и сно­ва пус­тил­ся на за­пад Верх­ней тро­пой. Про­хо­дя по скло­ну го­ры Кар­дун, он про­вел де­сять ми­нут в со­зер­ца­нии но­во­го об­ли­цо­ван­но­го контр­фор­са на мес­те ополз­ня, по­сле че­го по­спе­шил в на­прав­ле­нии Глент­ли­на. Под ве­чер, со­вер­шив не­про­дол­жи­тель­ную вы­лаз­ку на юг, в Джа­над, он пе­ре­но­че­вал в по­сел­ке Мур­ген и на сле­дую­щее ут­ро уже очу­тил­ся в род­ных кра­ях.

В до­ме Дро­удов его воз­вра­ще­нию об­ра­до­ва­лись. Трюэ уго­ва­ри­вал Джу­ба­ла ос­тать­ся в по­ме­стье управ­ляю­щим и блю­сти­те­лем нра­вов: «Мы по­стро­им но­вый мол в бух­те Бал­­ла­са и доб­рот­ный дом на лу­гах Стре­ще­ния! Что мо­жет быть луч­ше?»

«Нет ни­че­го луч­ше, — со­гла­сил­ся Джу­бал. — И все же… я не на­хо­жу се­бе мес­та. За всю жизнь я еще ни­че­го не сде­лал».

«Как из­вест­но, охо­та к пе­ре­ме­не мест ис­це­ля­ет­ся уто­ми­тель­ным тру­дом. Че­го ты хо­чешь? Во что бы то ни ста­ло за­ста­вить по­том­ков пом­нить твое имя? Тще­сла­вие!»

«Со­гла­сен. Я тще­сла­вен и оп­ро­мет­чив. Я не ху­же лю­бо­го дру­го­го, но ну­ж­да­юсь в обос­но­ва­нии са­мо­мне­ния — хо­тя бы для то­го, что­бы жить в ми­ре с са­мим со­бой».

«Все это за­ме­ча­тель­но, — не сда­вал­ся Трюэ, — но ку­да ты пой­дешь, чем зай­мешь­ся? Ты зна­ешь не ху­же ме­ня, как труд­но при­хо­дит­ся то­му, кто не ро­дил­ся в при­ви­ле­ги­ро­ван­ном по­ло­же­нии — к ка­ж­до­му яб­ло­ку в этом ми­ре тя­нут­ся два­дцать жад­ных рук. Не за­бы­вай так­же, что ты глинт, а это об­стоя­тель­ст­во труд­но на­звать пре­иму­ще­ст­вом в стра­не, где власть в ру­ках та­рио­тов».

«Ты без­ус­лов­но прав. Но я от­ка­зы­ва­юсь сда­вать­ся без боя — пре­ж­де, чем бро­шу вы­зов это­му ми­ру и по­про­бую, на что спо­со­бен. Ты же не мо­жешь мне от­ка­зать в пра­ве на та­кую по­пыт­ку? Кро­ме то­го, мои мыс­ли за­ня­ты еще од­ним де­лом».

«Не да­ет по­коя та­ин­ст­вен­ный эр­цик­лист? За­будь су­ма­сшед­ше­го! Пусть его на­ка­жет кто-ни­будь дру­гой».

Джу­бал толь­ко всхрап­нул, уп­ря­мо мо­тая го­ло­вой: «От од­ной мыс­ли об этом мер­зав­це у ме­ня кровь ки­пит и зу­бы скри­пят! Он не су­ма­сшед­ший. Не ос­та­нов­люсь, по­ка не вру­чу ему под­пи­сан­ный ор­дер».

«Рис­ко­ван­ная за­тея. Что, ес­ли ар­бит­ры вы­не­сут ре­ше­ние в его поль­зу?»

«Ма­ло­ве­ро­ят­но. Мо­гу при­вес­ти трех сви­де­те­лей и предъ­я­вить ве­ще­ст­вен­ное до­ка­за­тель­ст­во, еще бо­лее не­оп­ро­вер­жи­мое. Ему не уй­ти от пра­во­су­дия!»

«Глу­по рас­тра­чи­вать си­лы, пре­да­ва­ясь стра­стям. По­ду­май о зе­ле­ных лу­гах Стре­ще­ния, об уте­сах, во­до­па­дах и ле­сах — это на­ша зем­ля, зем­ля Дро­удов! Здесь ты най­дешь дос­той­ное по­при­ще. К че­му не­по­мер­ные ам­би­ции, к че­му под­лые ин­три­ги, су­деб­ное крюч­ко­твор­ст­во, тай­ные за­пад­ни Виз­ро­да?»

«Дай мне вре­мя! Гнев нуж­но уто­лить. По­жи­вем, уви­дим».

Трюэ воз­дел ру­ки к не­бу и со­би­рал­ся про­дол­жить спор, но в этот мо­мент объ­я­ви­ли о при­бы­тии по­се­ти­те­ля: «У во­рот че­ло­век, на­зы­ваю­щий се­бя Зох­ре­ем Кар­гом».

«Карг? Зох­рей Карг? — за­дум­чи­во про­бор­мо­тал Трюэ. — Где-то я слы­шал это имя…»

«Мать Кад­му­са офф-Дро­уда бы­ла из ро­да Кар­гов».

«Что ж, при­ве­ди­те его. По­смот­рим, что ему нуж­но».

По­ка­зал­ся Зох­рей Карг — су­тя­га-та­ри­от, в про­шлом го­ду на­стаи­вав­ший на спра­вед­ли­во­сти при­тя­за­ний Кад­му­са офф-Дро­уда. На этот раз он зая­вил с по­ро­га, что прие­хал в ка­че­ст­ве по­сред­ни­ка и что его ин­те­ре­су­ют де­ло­вые пе­ре­го­во­ры, а не во­про­сы пер­во­род­ст­ва. С по­доз­ре­ни­ем по­ко­сив­шись на Джу­ба­ла, он об­ра­тил­ся к Трюэ: «Ес­ли не воз­ра­жае­те, луч­ше бы­ло бы по­бе­се­до­вать на­еди­не».

«Джу­бал — мой брат, — от­ве­чал Трюэ. — Мне от не­го не­че­го скры­вать».

«Как вам угод­но, — ска­зал Зох­рей Карг. — Пе­рей­ду к де­лу без лиш­них слов. Мо­жет быть, вы не за­бы­ли, что я пы­тал­ся пред­став­лять ин­те­ре­сы ва­ше­го не­сча­ст­но­го еди­но­кров­но­го бра­та?»

«Я хо­ро­шо пом­ню об­стоя­тель­ст­ва, в ко­то­рых мы встре­ти­лись, и удив­лен тем, что ви­жу вас сно­ва».

Зох­рей про­дол­жал лю­без­ным, мяг­ким то­ном: «В тот раз мне уда­лось по­зна­ко­мить­ся с вла­де­ния­ми Дро­удов, и по­лу­чен­ные све­де­ния по­зво­ли­ли мне пре­дос­та­вить ре­ко­мен­да­ции вы­со­ко­род­но­му кли­ен­ту — ра­зу­ме­ет­ся, Кад­мус офф-Дро­уд тут ни при чем. Мой кли­ент же­ла­ет при­об­ре­сти жи­во­пис­ное по­ме­стье. Я об­ра­тил его вни­ма­ние на рас­по­ло­жен­ный в при­бреж­ной се­вер­ной час­ти ва­ше­го име­ния пе­ре­ше­ек с по­лу­ост­ро­вом, име­нуе­мый мы­сом Стре­ще­ния. Мне по­ру­че­но на­чать со­от­вет­ст­вую­щие пе­ре­го­во­ры».

Трюэ не ве­рил сво­им ушам: «Вы про­си­те ме­ня про­дать мыс Стре­ще­ния?»

«Та­ко­ва сущ­ность пред­ло­же­ния».

«Про­дать — ко­му?»

«Мой кли­ент пред­по­чи­та­ет не пре­да­вать глас­но­сти свое имя».

Трюэ за­был о веж­ли­во­сти и рас­сме­ял­ся: «Не про­дам и стоп­тан­ный баш­мак то­му, ко­го я не знаю!»

Зох­рея Кар­га это за­ме­ча­ние нис­коль­ко не обес­ку­ра­жи­ло: «Ра­зум­ная точ­ка зре­ния. Но я обя­зан воз­звать к ва­ше­му снис­хо­ж­де­нию и дол­го­тер­пе­нию. Не рас­кры­вая ни­ка­ких тайн, я за­ве­ряю вас, что мой кли­ент — от­прыск од­ной из бла­го­род­ней­ших се­мей Тэй­ри. За­клю­чить с ним сдел­ку бы­ло бы для вас боль­шой че­стью».

«Раз­ве у не­го нет сво­их по­мес­тий? — вме­шал­ся Джу­бал. — Что ему нуж­но на мы­су Стре­ще­ния?»

«Он ищет уе­ди­не­ния. На­сколь­ко я по­ни­маю, имен­но этот мыс наи­луч­шим об­ра­зом со­от­вет­ст­ву­ет его на­ме­ре­ни­ям».

Трюэ под­нял­ся на но­ги: «Те­ле­фон­ный раз­го­вор по­зво­лил бы вам не под­вер­гать­ся тя­го­там пу­те­ше­ст­вия. Мыс Стре­ще­ния я не про­дам. Не ус­ту­п­лю ни пя­ди зем­ли мо­их пред­ков».

Карг не вста­вал: «Со мной зна­чи­тель­ная сум­ма де­нег. Я упол­но­мо­чен вне­сти щед­рый пер­вый взнос».

«Мыс Стре­ще­ния не про­да­ет­ся, — раз­дра­жен­но ото­звал­ся Трюэ. — И не по­сту­пит в про­да­жу ни­ко­гда».

Карг не­охот­но рас­стал­ся с крес­лом: «Очень со­жа­лею о ва­шем ре­ше­нии. На­де­юсь, вы пе­ре­ду­мае­те».

Трюэ толь­ко по­ка­чал го­ло­вой, и Зох­рей Карг уда­лил­ся.

Уже че­рез час Карг по­зво­нил в ци­та­дель Дро­удов. «Я со­ве­то­вал­ся с кли­ен­том, — со­об­щил он. — Мой по­ру­чи­тель пред­по­чел бы при­об­ре­сти зем­лю, но со­гла­сен на арен­ду — ес­ли уда­ст­ся вы­го­во­рить при­ем­ле­мые ус­ло­вия».

«От­вет преж­ний, — ска­зал Трюэ. — Ва­ше­му кли­ен­ту при­дет­ся ис­кать уе­ди­не­ния в дру­гих кра­ях».

«Но он со­вер­шен­но оча­ро­ван мы­сом Стре­ще­ния!» Зох­рей Карг по­мол­чал и за­дум­чи­во до­ба­вил: «От­каз от со­труд­ни­че­ст­ва с та­ким че­ло­ве­ком мо­жет ока­зать­ся серь­ез­ной ошиб­кой. Он очень влия­те­лен. Его друж­ба бы­ла бы цен­ным при­об­ре­те­ни­ем, а на­вле­кать на се­бя его не­ми­лость опас­но».

Пред­во­ди­те­лю кла­на Дро­удов при­шлось за­тра­тить не­ко­то­рое вре­мя, что­бы пе­ре­ва­рить это за­ме­ча­ние. На­ко­нец он про­из­нес: «Я не ну­ж­да­юсь в его друж­бе и не бо­юсь его влия­ния. Во­прос ис­чер­пан».

Зох­рей Карг буд­то не рас­слы­шал: «Аренд­ный до­го­вор был бы для вас, по-ви­ди­мо­му, са­мым вы­год­ным ва­ри­ан­том. Пра­во соб­ст­вен­но­сти ос­та­ет­ся за ва­ми, и в то же вре­мя вы по­лу­чае­те со­лид­ный до­ход. Важ­нее все­го, ра­зу­ме­ет­ся, пой­ти на­встре­чу по­же­ла­ни­ям арен­да­то­ра, а не рис­ко­вать, пы­та­ясь пре­пят­ст­во­вать силь­ным ми­ра се­го».

Трюэ боль­ше не сдер­жи­вал­ся: «Вы ос­ме­ли­вае­тесь мне уг­ро­жать? Ска­жи­те спа­си­бо изо­бре­та­те­лю те­ле­фо­на!»

«Я все­го лишь об­ри­со­вал фак­ти­че­ское по­ло­же­ние ве­щей».

«Будь­те лю­без­ны на­звать ва­ше­го кли­ен­та по име­ни! Хо­тел бы я знать, по­сме­ет ли он уг­ро­жать мне без по­сред­ни­ков».

От­ве­та не бы­ло — Карг ре­шил не про­дол­жать раз­го­вор.

Тя­ну­лись дни, про­шла не­де­ля. Трюэ сде­лал не­сколь­ко яз­ви­тель­ных за­ме­ча­ний в ад­рес Зох­рея Кар­га и его кли­ен­та, а так­же об­су­дил с Джу­ба­лом строи­тель­ст­во но­во­го вол­но­ло­ма и шлю­зов в бух­те Бал­ла­са. Джу­бал уже поч­ти го­тов был со­гла­сить­ся на уча­стие в про­ек­те, но его удер­жи­ва­ло не­кое не под­даю­щее­ся оп­ре­де­ле­нию чув­ст­во. Яр кон­чил­ся, вле­че­ние к стран­ст­ви­ям долж­но бы­ло быть уто­ле­но — в са­мом де­ле, бес­цель­но бро­дяж­ни­чать ему боль­ше не хо­те­лось. Му­чи­тель­ное вос­по­ми­на­ние о со­бы­ти­ях под го­рой Кар­дун не­от­вяз­но пре­сле­до­ва­ло его — в пер­вую оче­редь Джу­бал на­ме­ре­вал­ся вос­ста­но­вить спра­вед­ли­вость. За ре­ши­тель­но­стью его, од­на­ко, скры­ва­лась ще­мя­щая рас­те­рян­ность: ну хо­ро­шо, спра­вед­ли­вость вос­тор­же­ст­ву­ет — и что даль­ше?

Мо­жет быть Вайд­ро, брат его по­кой­но­го от­ца, че­ло­век с бур­ным и в ка­кой-то ме­ре тем­ным про­шлым, мог что-ни­будь по­со­ве­то­вать? В свое вре­мя Вайд­ро по­бы­вал в са­мых уда­лен­ных и труд­но­дос­туп­ных угол­ках Мас­ка, а те­перь жил, как опаль­ный вель­мо­жа, на охот­ничь­ей да­че, не­ко­гда при­над­ле­жав­шей цим­ба­ру вы­мер­ше­го ро­да Цим­ба­ров. «Ес­ли да­же Вайд­ро не на­мек­нет на су­ще­ст­во­ва­ние дос­той­ных вни­ма­ния воз­мож­но­стей, ос­та­нет­ся по­ла­гать­ся ис­клю­чи­тель­но на се­бя», — ре­шил Джу­бал.

Вос­поль­зо­вав­шись ста­рым эр­цик­лом Трюэ, Джу­бал про­ехал поч­ти пять­де­сят ки­ло­мет­ров по ле­сам низ­ко­рос­ло­го эбе­на и вы­со­ко­го тон­ко­ст­воль­но­го тир­са, по ка­ме­ни­стым аль­пий­ским лу­гам и тем­ным ло­щи­нам, ма­ло-по­ма­лу под­ни­ма­ясь к под­но­жию го­ры Эйр­зе, и на­ко­нец при­был к уко­ре­нив­ше­му­ся на пле­че кру­то­го скло­на ста­ро­му тем­но­му до­му Вайд­ро — бес­по­ря­доч­но­му де­ре­вян­но­му строе­нию с вы­со­кой ост­ро­ко­неч­ной кры­шей.

Вайд­ро, хму­рый по­жи­лой че­ло­век плот­но­го те­ло­сло­же­ния, не тра­тив­ший по­пус­ту ни слов, ни дви­же­ний, вы­шел на­встре­чу Джу­ба­лу и про­вел его на те­ни­стую тер­ра­су. Там они усе­лись в лег­кие пле­те­ные крес­ла; гор­нич­ная джан­ско­го про­ис­хо­ж­де­ния при­нес­ла им се­реб­ря­ный под­нос с гра­фи­ном ви­на и блю­дом су­хо­го пе­че­нья. При­гу­бив ви­но из бо­ка­ла, Вайд­ро от­ки­нул­ся на спин­ку крес­ла. Гла­за его изу­ча­ли ли­цо Джу­ба­ла из-под по­лу­опу­щен­ных век: «Яр из­ме­нил те­бя боль­ше, чем я ожи­дал».

«Я по­ста­рел на год, спо­ру нет».

«Как те­бе по­нра­ви­лось в Тэй­ри?»

«При­ят­ные, бла­го­по­луч­ные края. Та­рио­ты пьют слад­кие ви­на, их де­вуш­ки оча­ро­ва­тель­ны. Не по­бы­вал я толь­ко в Дор­фо, да и Виз­род на­ве­щать не хо­те­лось. Унич­то­жил ты­ся­чи кус­тов чер­то­по­ло­ха, про­се­ял гек­та­ры пляж­но­го пес­ка. По­стро­ил ка­мен­ную сте­ну под го­рой Кар­дун».

«А те­перь, вер­нув­шись из даль­них стран­ст­вий, что со­би­ра­ешь­ся де­лать?»

«Труд­ный во­прос, — Джу­бал на­кло­нял бо­кал то к се­бе, то от се­бя, на­блю­дая за шел­ко­вым бле­ском дро­жа­щей по­верх­но­сти ви­на. — Я дос­та­точ­но ра­зо­брал­ся в жиз­ни та­рио­тов, что­бы по­нять, чем я не хо­чу за­ни­мать­ся. Иные карь­е­ры — толь­ко для лиц бла­го­род­но­го та­ри­от­ско­го про­ис­хо­ж­де­ния, а ме­ня, к со­жа­ле­нию, при­вле­ка­ют имен­но эти про­фес­сии».

Ед­ва за­мет­но улыб­нув­шись, Вайд­ро кив­нул: «Без при­ви­ле­гий при­над­леж­ность к вы­со­кой кас­те не да­ва­ла бы ни­ка­ких пре­иму­ществ».

«По­ни­маю, — ото­звал­ся Джу­бал, — но сми­рить­ся с этим не мо­гу. Нам да­на толь­ко од­на жизнь, и я хо­чу со­вер­шить все, на что спо­со­бен».

«Не же­лаю­ще­му плыть по те­че­нию при­хо­дит­ся ид­ти про­тив те­че­ния — так уст­рое­но лю­бое об­ще­ст­во. Что­бы за­нять ме­сто под солн­цем, за­ра­нее от­ве­ден­ное Ва­­ре­сту, Им­фу или Лам­ф­е­ри, од­ной ре­ши­мо­сти не­дос­та­точ­но. Не­об­хо­ди­мо про­явить ред­кие спо­соб­но­сти. У те­бя они есть?»

«Да­же ес­ли осо­бых та­лан­тов у ме­ня нет, я мо­гу пред­ло­жить энер­гию, от­кро­вен­ность и пря­мо­ту!»

Вайд­ро по­мор­щил­ся: «За­чем же? Имен­но эти ка­че­ст­ва, как пра­ви­ло, не тре­бу­ют­ся».

«Сре­ди та­рио­тов они, по мень­шей ме­ре, при­вле­кут вни­ма­ние но­виз­ной».

«А те­бе не при­хо­дит в го­ло­ву, что эти чер­ты ха­рак­те­ра мог­ли не прой­ти ис­пы­та­ние жиз­нью? Энер­гия? От­кро­вен­ность? И то, и дру­гое вы­зы­ва­ет на­смеш­ки или пре­сле­до­ва­ния, в за­ви­си­мо­сти от об­стоя­тельств. От­кро­вен­ность мо­гут по­зво­лить се­бе толь­ко силь­ные ми­ра се­го — те, ко­му не­че­го и не­ко­го бо­ять­ся».

Джу­бал при­ну­ж­ден­но улыб­нул­ся: «Я мог бы при­тво­рить­ся че­ло­ве­ком влия­тель­ным и обес­пе­чен­ным».

«И че­го, в та­ком слу­чае, сто­ит твоя хва­ле­ная от­кро­вен­ность? На­лей се­бе еще ви­на. По­здрав­ляю те­бя с двое­ду­ши­ем!»

«Но я поч­ти не шу­чу! — упор­ст­во­вал Джу­бал. — В Виз­ро­де ка­ж­дый на­стаи­ва­ет на сво­их при­ви­ле­ги­ях, тре­бу­ет при­зна­ния от дру­гих. Я ро­дил­ся глин­том — как я добь­юсь ус­пе­ха, ес­ли мои при­тя­за­ния бу­дут ус­ту­пать при­тя­за­ни­ям дру­гих?»

«В прин­ци­пе это не ли­ше­но смыс­ла. На прак­ти­ке… впро­чем, кто зна­ет? Ко­гда ты от­прав­ля­ешь­ся в Виз­род?»

«У ме­ня есть еще од­но де­ло. Был бы очень бла­го­да­рен за со­вет».

Вайд­ро сно­ва на­пол­нил бо­ка­лы: «Боль­шин­ст­ву со­ве­тов грош це­на».

«Ты не раз хо­дил по Верх­ней тро­пе и, на­вер­ное, бы­вал в де­рев­не Ай­во. В трех ки­ло­мет­рах к за­па­ду от Ай­во тро­па оги­ба­ет го­ру Кар­дун…»

По­ка Вайд­ро слу­шал, его от­ре­шен­ная бла­го­же­ла­тель­ность сме­ни­лась со­сре­до­то­чен­ным вни­ма­ни­ем. Он стро­го ска­зал: «Те­бе по­вез­ло».

«По­вез­ло? Ед­ва ос­тал­ся в жи­вых! Ко­неч­но, мог­ло быть и ху­же…»

«Те­бе не тер­пит­ся сде­лать карь­е­ру. У те­бя поя­вил­ся серь­ез­ный шанс — ес­ли ты нау­чишь­ся не лезть на ро­жон со