В книге описывается переломный для государства и общества период, начавшийся с новой экономической политики, продолжившийся сплошной коллективизацией крестьян и закончившийся провозглашением самой демократической Конституции накануне массовых репрессий и Большого террора. С этим периодом связаны несбывшиеся надежды и невероятные потрясения многих людей. Непомерное усиление партийного аппарата, обладавшего практически неисчерпаемой компетенцией в управлении государством, привело к бюрократизации политической и общественной жизни в стране. Марксизм-ленинизм перестал существовать как революционное учение и превратился в инструкцию, требующую неукоснительного соблюдения. Идейно-риторическая и управленческая функции коммунистической партии были персонализированы в лице И.В. Сталина. Законодательство СССР и союзных республик, начавшее бурно формироваться во время НЭПа, в постпереломный период резко затормозилось в своем развитии и стало играть роль легалистского прикрытия административно-командной системы управления.
Теперь целью стало выкорчевывание всей оппозиции, а также ликвидация старых большевиков, не признававших беспрекословный авторитет Сталина и не желавших участвовать в строительстве сталинской версии государства. Уничтожению подлежало все окружение оппозиционеров, начиная с родственников и заканчивая просто сочувствующими и попавшимися под руку[
Эта верхушечная война должна была не только спроецироваться на общество, но и найти в нем свое обоснование. Обвинения политических противников в разнообразных уклонах, попытках свергнуть Советскую власть и реставрировать капитализм требовали фактического подтверждения наличия врагов Советской власти, свидетельствующих о латентной гражданской войне. Предоставить такие доказательства должны были органы государственной безопасности, с середины 1920-х годов находившиеся под полным контролем Политбюро и лично Сталина.
Как писал Ленин Курскому в 1922 году, необходимо «открыто выставить принципиальное и политически правдивое (а не только юридически узкое) положение, мотивирующее суть и оправдание террора, его необходимость и его пределы», «обосновать и узаконить его принципиально, ясно, без фальши и прикрас»[114] (выделено авт. – П. К.). Таков был фундамент возникавшего Советского государства.