автордың кітабын онлайн тегін оқу Россия и Китай: путь к устойчивому развитию. Монография
Информация о книге
УДК 327(470+571+510)
ББК 66.4(2Рос+5Кит)
Ч-57
Изображение на обложке с ресурса Shutterstock.com
Автор:
Чжан Чжань, кандидат политических наук, выпускник ИСАА МГУ имени М. В. Ломоносова, научный сотрудник Центра сравнительного правоведения (Опорного центра социально-гуманитарных наук города Шэньчжэня) Университета МГУ-ППИ в Шэньчжэне.
В монографии выявлены основные направления деятельности по обеспечению устойчивого развития РФ и КНР. Проведен сравнительный анализ политики РФ и КНР, а также взаимодействия двух стран в области устойчивого развития. Отмечено, что в рамках всех аспектов устойчивого развития осуществляется совместная деятельность правительств РФ и КНР. Показано, что оба государства уделяют наибольшее внимание социально-экономическому аспекту. Кроме того, в поиске более подходящей модели обе страны выбрали путь инновационного развития, рассматривая науку и технологии в качестве ключа к устойчивому будущему. При этом за последние годы понятие устойчивого развития чаще всего ассоциируется с экологическими понятиями. Был сделан вывод о том, что на фоне возрастающей неопределенности международной обстановки укрепляются российско-китайские отношения, что оказывает позитивное влияние на мировую стабильность. По мере реализации Повестки дня по устойчивому развитию на период до 2030 г. ожидается дальнейшее углубление российско-китайских отношений.
Законодательство приведено по состоянию на ноябрь 2024 г.
УДК 327(470+571+510)
ББК 66.4(2Рос+5Кит)
© Чжан Чжань, 2025
© ООО «Проспект», 2025
ВВЕДЕНИЕ
Актуальность темы исследования. В настоящее время глобальные и региональные процессы политического и экономического развития, а также структура социального управления и ситуация в сфере безопасности на всех уровнях претерпевают серьезные изменения. Противоречие между огромным спросом на быстрое развитие и ограниченной ассимилирующей способностью Земли, ограничениями энергоресурсов и экологической обстановки становится все более острым, различные проблемы переплетаются и накладываются друг на друга, что угрожает глобальному и региональному развитию. С момента введения в широкое употребление термина «устойчивое развитие» Международной комиссией по окружающей среде и развитию в 1987 г. такое развитие, в котором учитываются не только потребности нынешнего поколения, но и будущих поколений, получило широкое признание в международном сообществе. В 1992 г. в Рио-де-Жанейро была проведена Конференция ООН по окружающей среде и развитию. В принятой на конференции Повестке дня на XXI век устойчивое развитие было провозглашено в качестве приоритета международного сообщества. В ней также страны были призваны установить глобальное партнерство в интересах устойчивого развития1. На Всемирном саммите по устойчивому развитию, состоявшемся в Йоханнесбурге, Южной Африке, в сентябре 2002 г., было предложено, чтобы экономическое развитие, социальный прогресс и защита окружающей среды стали тремя столпами устойчивого развития2.
В ответ на призыв ООН Китай опубликовал в 1994 г. «Белую книгу»3 по вопросам охраны окружающей среды, что послужило началом реализации концепции устойчивого развития в КНР. Россия тоже приняла в 1996 г. Концепцию перехода к устойчивому развитию4.
Безусловно, у каждой страны есть свои проблемы, препятствующие переходу к устойчивой модели развития, но, согласно резолюции ООН 2015 г., укрепление глобального партнерства является единственным путем для достижения этой амбициозной цели5. А. Г. Гранберг, В. И. Данилов-Данильян, М. М. Циканов и Е. С. Шопхоев также отмечают, что в связи с экологической целостностью планеты и экономической взаимозависимостью международные аспекты деятельности по обеспечению устойчивого развития должны «выдвигаться на первый план»6. Россия и Китай как стратегические партнеры и постоянные члены Совета Безопасности ООН взаимодействуют во многих областях — как на двустороннем уровне, так и в рамках международных организаций. Совместная деятельность двух государств имеет важное значение не только для обеспечения устойчивого развития в РФ и КНР, но и влияет на глобальный процесс перехода к устойчивому развитию в целом. Дальнейшее углубление партнерства РФ и КНР и продвижение перехода к «устойчивой» глобализации7 невозможно без понимания сходства и различий РФ и КНР в проводимой политике по достижению устойчивого развития. В связи с этим представляется чрезвычайно актуальным исследование основных аспектов реализации концепции устойчивого развития двух стран.
Таким образом, актуальность выбранной темы исследования определяется:
• необходимостью анализа концептуального аспекта устойчивого развития РФ и КНР, выделения приоритетных направлений двух стран при разработке национальной концепции устойчивого развития;
• значимостью изучения процесса реализации устойчивого развития в РФ и КНР, включая создание нормативно-правовой базы и выработку политики, направленной на обеспечение устойчивого развития;
• необходимостью исследования совместной деятельности РФ и КНР с учетом прогресса и проблем в процессе внедрения концепции устойчивого развития на двустороннем и многостороннем уровнях.
Все вышеназванные факторы обусловливают актуальность данного исследования.
Степень научной разработанности проблемы. Теоретическим и практическим аспектам концепции устойчивого развития посвящено большое количество работ российских, китайских и западных ученых.
В России концептуальный аспект устойчивого развития исследуют Н. Н. Моисеев8, В. И. Данилов-Данильян, А. Г. Гранберг, М. М. Циканов, Е. С. Шопхоев9, С. Н. Бобылев, Б. Н. Порфирьев10, А. Б. Вебер11, Н. М. Мамедов12, В. В. Мантатов13, А. Н. Пасенов14, А. В. Катасонов15, Е. Н. Ларионов16 и другие. Критический анализ концепции устойчивого развития представлен в трудах С. Г. Кара-Мурзы17 и В. Б. Павленко18. А. Д. Урсул19, И. В. Ильин, В. А. Лось20, С. Н. Бабурин21, М. А. Мунтян22, О. Г. Леонова23, О. Л. Кузнецов24 и И. Ю. Ховавко25 рассматривают процесс устойчивого развития в контексте глобализации и глобальных процессов. А. И. Костин26, Б. Е. Большаков27, С. А. Рябкова28 и О. В. Столетов29 исследуют международно-политический аспект устойчивого развития, обращая особое внимание на изучение перспектив глобального устойчивого развития. Н. М. Мамедов30, Н. Ф. Винокурова31 и Н. Н. Демидова32 обращают внимание на культурный аспект устойчивого развития и рассматривают образование как фактор формирования культуры устойчивого развития. П. А. Меркулов, Е. Н. Малик и А. Л. Елисеев33 изучают роль молодежной политики в процессе устойчивого развития РФ.
Индикаторы устойчивого развития являются важными инструментами для оценки процесса его реализации. Их разработке посвящены работы таких экономистов, как О. В. Кудрявцева, С. В. Соловьева, К. С. Ситкина и С. Н. Бобылев34. Многие работы освещают экономический аспект устойчивого развития в России. Среди них можно назвать труды И. Н. Платоновой35, Б. С. Батаевой36 и Т. В. Захаровой37.
Исследование реализации концепции устойчивого развития в Китае проведено в работах В. Г. Гельбраса38, Е. В. Красовой39, Т. Ю. Полховской40, А. Л. Стремовской41, Л. В. Логутовой и Т. Н. Кучинской42.
Стабильные отношения между РФ и КНР создают основу для устойчивого развития в двух странах. Изучением российско-китайских отношений занимаются А. Д. Воскресенский43, А. В. Лукин, А. В. Иванов44, А. Н. Карнеев45, В. Е. Петровский, М. Л. Титаренко46, Б. Н. Кузык47, В. А. Матвеев48 и другие. Экономическое сотрудничество России и Китая исследуют М. В. Александрова49, В. Я. Портяков50, Л. В. Новоселова51 и другие ученые. Социально-экономическую политику, вопрос реформы и модернизации в Китае анализирует Э. П. Пивоварова52, отношения Китая с развивающимися странами, а также сотрудничество России и Китая в международных организациях исследуют А. Г. Ларин53, Е. И. Сафронова54, С. Г. Лузянин55, С. В. Уянаев56, А. Ч. Мокрецкий57 и другие.
В Китае теорию и модель устойчивого развития, а также системы индикаторов для его оценки изучали Ню Вэньюань58, Ян Догуэй, Чжэнь Шаофэн59, Сю Чжунминь, Чжэн Годун60, Чжан Чжицян и Сунь Чжэнцюань61. Тему глобального сотрудничества и роль КНР в реализации целей в области устойчивого развития раскрыли в своих трудах Хуан Мэйбо, У Ицзюнь62, Чжу Даньдань, Сунь Лянин, Сю Циюань63, Сунь Синьчжан64, Дун Лян и Чжан Хайбинь65. Тему российско-китайских отношений освещают в своих работах Цзи Чжи’е, Фэн Юйцзюнь66, Чжэн Юй67, Хань Лу68, Ли Пин69, Ши Цзэ70, Чжао Хуашэн71 и другие.
Чжу Чуаньгэн и Шэнь Шань отмечают, что большинство ученых исследуют устойчивое развитие с точки зрения экологии, экономики, географии и философии, игнорируя при этом аспект международных отношений72. Чжоу И считает, что именно «справедливые международные отношения» — предпосылка глобального устойчивого развития. Необходимо, с одной стороны, предотвратить крупномасштабные войны, а с другой — обеспечить международную интеграцию, в рамках которой государства объединяются для решения глобальных проблем. В то же время развитые страны должны внедрять в развивающихся странах энергосберегающие технологии производства73.
В англоязычной литературе проблему обеспечения устойчивого развития освещали: Д. Х. Медоуз, Д. Л. Медоуз, Й. Рэндерс, В. В. Беренс III74, Дж. Элкингтон75, Д. Бэлл, А. Чунг76, М. Мaназинг77, М. Кеинер78, К. Нурс79, Дж. Хосаграхар80 и другие. Работы этих ученых посвящены определению и становлению концепции устойчивого развития, а также моделям ее реализации. Критика концепции устойчивого развития была представлена в работе И. Липперта81. Вопрос соотношения экономических, социальных и экологических проблем поднимают в своих работах С. Кузнец82, М. Торрас, Дж. Бойс83 и Б. Яндлер, М. Виджаярагаван и М. Бхаттараи84.
Заменившие Цели развития тысячелетия (ЦРТ), Цели в области устойчивого развития (ЦУР) ООН, по сути, являются дорожной картой для развития мирового сообщества до 2030 г. Проблемы реализации ЦУР и недостатки ЦУР освещали Д. Фрэнч, Л. Котзе, С. Адельман, Л. Коллинз, Г. Лонг85. Их работа демонстрирует значимость международного права и политики как в реализации, так и в анализе устойчивого развития. Называя ЦУР «неолиберальным мифом устойчивого развития», С. Адельман критикует антропоцентричность ЦУР, считает, что экономический рост несовместим с экологическими ограничениями, и предлагает сделать отправной точкой ЦУР «экологическую устойчивость» вместо «развития»86. Л. Котзе предлагает рассматривать ЦУР с точки зрения так называемой «новой аналитической парадигмы тысячелетия» (антропоцентризм, теория планетарных границ, управление земной системой) и отмечает, что для сохранения целостности земной системы требуются более радикальные изменения и даже «нормативная и институциональная перестройка»87. Н. Купер и Д. Фрэнч рассматривают глобальное партнерство для реализации ЦУР и пишут, что «врожденный волюнтаризм» глобального партнерства ставит под угрозу их эффективное достижение и что глобальная солидарность как «юридический принцип» и «политическая приверженность» остается неполной88.
А. Кариус, Д. Ивлева, Б. Пол и ряд других ученых рассматривают соотношение ЦУР и внешней политики стран89. Они отмечают, что реализация Повестки дня ООН на период до 2030 г. приведет к изменениям во власти и политической динамике, что будет иметь геополитические последствия. В связи с этим необходимо контролировать динамику, касающуюся победителей и проигравших в реализации ЦУР с «осознанностью» и «прагматизмом», чтобы Повестка дня на период до 2030 г. привела к ожидаемым положительным преобразованиям90.
За последние три десятилетия Китай претерпел значительную трансформацию. Устойчивое развитие в Китае вызывает интерес и у западных ученых, среди них можно назвать С. Андрессен и А. Р. Мубарак91. Под их совместной редакцией с китайским ученым Ван Сяои была опубликована книга «Устойчивое развитие в Китае». В авторский коллектив вошли: М. Гриффитс92, Р. Ливер93, Д. Форбс94, А. Ватсон95, Д. Клифтон96 и другие. Согласно М. Гриффитсу, чтобы обеспечить устойчивость взаимодействия между США и Китаем, необходимо изменить мышление «школы реализма» и перестать рассматривать Китай как угрозу «американской гегемонии»97. На самом деле в Китае уже была предпринята попытка укрепить отношения с другими крупными государствами с призывом Ху Цзиньтао и Си Цзиньпина создать «сообщество единой судьбы» в 2012 г.98 Р. Рэй, К. Р. Гэллэгер, А. Лопез и С. Санборн в своей работе оценивают роль Китая в сотрудничестве «Юг — Юг» для содействия устойчивому развитию. Данные ученые пришли к выводу о том, что Китай является одним из движущих сил социальных и экологических изменений в Латинской Америке99. Р. Ливер, Д. Форбс и А. Ватсон изучают социально-экономические проблемы в Китае. По их мнению, проблема роста населения в больших городах КНР, старение населения и несовершенство системы социального обеспечения усложняют процесс достижения устойчивого развития в Китае100. Конкретную экологическую политику в Китае исследуют П. Гросжан и А. Контолеон101. Их работа посвящена изучению проекта «возвращения сельскохозяйственных земель в лесной фонд» в Китае. Широкий круг вопросов, связанных с экологическим аспектом китайского пути к устойчивому развитию, также поднимает в своей работе К. А. Дэй102. Следует также упомянуть «Справочник Рутледж по устойчивому развитию в Азии», в котором представлены результаты многочисленных исследований103. Кроме традиционных проблем устойчивого развития (социальное обеспечение, экономическая справедливость и экологические вызовы), внимание уделено и рассмотрению таких актуальных проблем, как энергетическая зависимость и устойчивое управление в Азии104.
Анализ трудов российских, китайских и западных ученых по теме исследования показал, что идея устойчивого развития получила широкое распространение и признание в политических и академических кругах этих стран. Была не только разработана концепция устойчивого развития, но и предложены системы индикаторов для ее оценки на разных уровнях, была также сформулирована глобальная Повестка дня ООН по реализации устойчивого развития и соответствующие подходы к осуществлению данной концепции на национальных и региональных уровнях. В целом глобальное устойчивое развитие возможно при условии успешной реализации целей по содействию развитию менее развитых стран и сокращению неравенства государств105. Важно также углубить изучение международно-политического аспекта устойчивого развития.
Таким образом, объектом исследования является реализация концепции устойчивого развития ООН в РФ и КНР.
Предмет исследования — политика и взаимодействие РФ и КНР в целях обеспечения устойчивого развития.
Цель исследования — сравнить особенности реализации концепции устойчивого развития ООН в РФ и КНР.
Для достижения данной цели были поставлены следующие задачи:
1) выделить основные направления деятельности по обеспечению устойчивого развития РФ и КНР;
2) оценить место и роль РФ и КНР в системе глобального управления в сфере устойчивого развития;
3) проанализировать взаимодействие РФ и КНР в области устойчивого развития;
4) выявить приоритетные направления РФ и КНР для реализации целей в области устойчивого развития;
5) дать прогноз эволюции российско-китайских отношений в контексте устойчивого развития.
Хронологические рамки исследования охватывают период с 1980-х гг. по май 2019 г. Выбор данного временного промежутка соответствует целям и задачам исследования и позволяет проследить изменение политики РФ и КНР по обеспечению устойчивого развития в социальной, экономической и экологической сферах.
Гипотеза исследования заключается в предположении, что политическая стабильность, высокий уровень безопасности, качественное образование и инновационная деятельность являются необходимыми условиями перехода к устойчивому развитию в РФ и КНР. В свою очередь, углубление взаимодействия двух государств в социальной, экономической и экологической областях будет способствовать реализации Целей в области устойчивого развития. При реализации Повестки-2030 обе страны будут уделять большое внимание социальной и экономической политике, но в связи с плохой экологической ситуацией в КНР экологическая политика также станет приоритетным направлением для китайского правительства.
Нормативно-правовая база исследования основана на следующих группах источников:
1. Официальные документы правительств РФ и КНР по теме исследования. Среди них: Концепция перехода РФ к устойчивому развитию106, Стратегия государственной национальной политики РФ на период до 2025 г.107, Концепция внешней политики РФ108, Национальная повестка дня КНР на XXI век109, а также законы, приказы, постановления и распоряжения, связанные с реализацией различных целей в области устойчивого развития в РФ110 и КНР111. Были также проанализированы доклады генерального секретаря КНР на XVII, ХVIII, XIX съездах КПК, определяющие общие направления развития КНР112.
2. Двусторонние документы, подписанные РФ и КНР. В их число входят двусторонние договоры, совместные заявления и соглашения между правительствами РФ и КНР113.
3. Доклады конференции ООН по окружающей среде и развитию114; Повестка дня ООН по обеспечению устойчивого развития до 2030 г.; декларации ШОС115, БРИКС116, «Группы двадцати»117, а также договоры Евразийского экономического союза118.
В качестве эмпирической базы исследования были использованы статистические справочники, в которые входят данные Федеральной службы государственной статистики РФ, статистические коммюнике КНР, а также базы данных международных организаций, таких как ООН, Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), Всемирный банк и Международное агентство по возобновляемым источникам энергии (IRENA).
Помимо этого, были проанализированы материалы информационных агентств по проблемам устойчивого развития, таких как РИА Новости, ИА «Спутник», ТАСС, Синьхуа и «Жэньминь жибао» (интернет-версия: people.com), а также информационно-дискуссионных порталов по проблемам устойчивого развития.
Методология исследования. В ходе написания монографии был использован системный и междисциплинарный подход. При этом особое внимание уделяется именно политическому аспекту проблемы и рассмотрению объекта и предмета исследования в рамках политической науки. Основной метод исследования — компаративный. В работе предпринимается попытка выявить общие черты и различия РФ и КНР в реализации концепции устойчивого развития. В качестве основных индикаторов сравнительного анализа используются 17 Целей в области устойчивого развития ООН. Были также применены: исторический метод, методы анализа официальных документов и статистики, вторичного анализа данных, сопоставления, аналогии, обобщения и синтеза.
Научная новизна исследования состоит в следующем:
1. Выявлены основные направления деятельности по обеспечению устойчивого развития РФ и КНР.
2. Определены роль и место РФ и КНР в процессе реализации целей в области устойчивого развития.
3. Проведен сравнительный анализ политики РФ и КНР, а также взаимодействия двух государств в области устойчивого развития.
4. Выделены приоритетные направления и возможные сферы сотрудничества РФ и КНР по вопросам устойчивого развития.
5. Сделан прогноз эволюции российско-китайских отношений в контексте устойчивого развития.
6. Введен в научный оборот ряд работ китайских исследователей по проблеме устойчивого развития, ранее не публиковавшихся на русском языке.
Основные положения монографии:
1. Концепция устойчивого развития ООН служит нормативной основой для реакции на угрозы современности глобального характера, такие как изменение климата, нестабильность финансовой системы, проблема «Север — Юг» и другие. Ее осуществление возможно только в результате глобального партнерства. При трактовании понятия «устойчивое развитие» в России больше внимания уделяется экологическому аспекту, а в Китае — экономическому. Вместе с тем на практике и Россия, и Китай отдают приоритет социально-экономической политике. Основная задача для РФ и КНР — осуществить экономическое развитие с учетом социальных, экологических и ресурсных ограничений. При этом необходимо отвести особую роль инновациям и научно-техническому сотрудничеству. Преодоление «пределов роста» возможно только в процессе развития за счет научно-технического прогресса, а не наоборот.
2. Идея устойчивого развития отражается в социальной, экономической и экологической стратегиях РФ в долгосрочном плане. Переход к устойчивому развитию можно рассматривать как возможность для ухода от сырьевой экономики к инновационной модели развития. Стратегия КНР в области устойчивого развития за последние 15 лет была трансформирована. Постепенно больше внимания стали уделять экологии и построению гармоничного общества. Инновационное и экологически чистое развитие стали направлениями экономических преобразований и модернизации Китая. По мере развития России и Китая повышается их влияние в системе глобального управления, но, с другой стороны, России как стране с переходной экономикой и Китаю как развивающейся стране необходимо продолжить придерживаться принципа «общей, но дифференцированной ответственности».
3. В рамках всех аспектов (социального, экономического и экологического) устойчивого развития осуществляется совместная деятельность правительств РФ и КНР. Все больше внимания уделяется повышению качества в прагматичном сотрудничестве. Прогресс был достигнут не только в области экономики, но и в области образования и инноваций, ключевых для осуществления Повестки дня ООН на период до 2030 г. Сотрудничество двух государств с учетом концепции устойчивого развития будет содействовать развитию двусторонних отношений в долгосрочной перспективе.
4. Международные многосторонние институты являются важной платформой для достижения консенсуса и координации политики по проблеме устойчивого развития. Россия и Китай, как и другие «восходящие державы» в мировой экономике и политике, могут с помощью существующих механизмов, таких как БРИКС, ШОС и «Группа двадцати», расширить сотрудничество, продвигая устойчивое развитие в странах-членах и других странах.
5. На фоне возрастающей неопределенности международной обстановки укрепляются российско-китайские отношения, что оказывает позитивное влияние на мировую стабильность. По мере реализации Повестки дня ООН по устойчивому развитию ожидается дальнейшее углубление российско-китайских отношений.
Теоретическая значимость исследования состоит в том, что изучение политики РФ и КНР по устойчивому развитию имеет большое значение для дальнейшего исследования российско-китайского взаимодействия в контексте взаимовыгодного сотрудничества.
Практическая значимость исследования состоит в возможности применения положений и выводов, сделанных в ходе исследования, для создания учебных курсов по устойчивому развитию, россиеведению и китаеведению. Материалы могут быть полезны для развития двустороннего взаимодействия РФ и КНР в области устойчивого развития.
[32] Мамедов Н. М., Винокурова Н. Ф., Демидова Н. Н. Феномен культуры устойчивого развития в образовании XXI века // Вестник Мининского университета, 2015. № 2 (10). 6 с.
[31] Винокурова Н. Ф. Культура устойчивого развития: синтез экологизации и интеграции общества // Концепция использования ИКТ в географическом образовании для устойчивого развития. Н. Новгород: Поволжье, 2011. С. 8–12.
[30] Мамедов Н. М. Культура устойчивого развития как важнейшее условие гармонизации социально-экономического и экологического развития // Стратегия экологического образования как образования для устойчивого развития: Коллективная монография / под ред. В. В. Николиной, Н. Д. Андреевой, Г. С. Камериловой. Н. Новгород; СПб: НГПУ, 2009. С. 7–17.
[27] Большаков Б. Е., Рябкова С. А. Возникновение и основные проблемы вхождения понятия «устойчивое развитие» в мировую политику и науку // Приложение к учебно-методическому комплексу «Теория и методология проектирования устойчивого развития социо-природных систем». Дубна, 2009. 210 с.
[26] Костин А. И. Стратегия устойчивого развития и будущее мирового порядка // Социально-гуманитарные знания. 2018. № 9. С. 110–111.
[29] Столетов О. В. Международно-политический аспект концепции устойчивого развития // Политическая наука. 2012. № 4. С. 195–213.
[28] Рябкова С. А. Идея устойчивого развития: научные версии и политический дискурс // Вестник ВолГУ. Серия 4, История. Регионоведение. Международные отношения. 2009. № 2. С. 97–101.
[23] Леонова О. Г., Ильин И. В. Глобализация, интеграция и устойчивое развитие. Международный форум G7 // Экономика и управление: проблемы, решения. 2017. Т. 2. № 9. С. 66–71.
[22] Мунтян М. А., Урсул А. Д. Глобализация и устойчивое развитие. Учебное пособие. М.: Ступени, 2003. 302 с.
[25] Ховавко И. Ю. Концепция устойчивого развития в контексте глобализации // Век глобализации. 2016. № 3 (19). С. 71–84.
[24] Кузнецов О. Л., Большаков Б. Е. Ноосферные законы и модель глобального устойчивого развития // Уровень жизни населения регионов России. 2014. № 1 (191). С. 90–97.
[38] Гельбрас В. Г. Китай после Дэн Сяопина: проблемы устойчивого развития // Полис. Политические исследования, 1995. № 1. С. 28–38.
[37] Захарова Т. В. Зеленая экономика и устойчивое развитие России: противоречия и перспективы // Вестник Томского государственного университета. Экономика. 2015. № 2 (30). С. 116–125.
[40] Полховская Т. Ю. Экономические приоритеты реализации проектов устойчивого развития: опыт Китая // Инженерный вестник Дона. 2012. № 3 (21). С. 743–747.
[39] Красова Е. В., Синьсю Я. Современные тенденции формирования человеческих ресурсов как фактора устойчивого развития экономики Китая // Экономические и социальные перемены: факты, тенденции, прогноз. 2016. № 3 (45) С. 205–220.
[34] Кудрявцева О. В., Бобылев С. Н., Соловьева С. В., Ситкина К. С. Индикаторы экологически устойчивого развития: региональное измерение // Вестник Московского университета. Серия 6: Экономика. 2018. № 2. С. 21–33.
[33] Меркулов П. А., Малик Е. Н., Елисеев А. Л. Консервативная модернизация государственной молодежной политики как фактор устойчивого развития современной России // Власть. 2015. № 8. С. 74–81.
[36] Батаева Б. С. Устойчивое развитие России: социальное качество роста // Экономические системы, 2013 (2). С. 15–18.
[35] Платонова И. Н. Устойчивое развитие мировой экономики и конкурентоспособность России // Российский внешнеэкономический вестник. 2014. № 9. С. 49–64.
[9] Стратегия и проблемы устойчивого развития России в XXI веке / под ред. А. Г. Гранберга, В. И. Данилова-Данильяна, М. М. Циканова, Е. С. Шопхоева. М.: Экономика, 2002. 414 с.
[8] Моисеев Н. Н. Коэволюция природы и общества. Пути ноосферогенеза // Экология и жизнь. 1997. № 2–3. C. 4–7; Моисеев Н. Н. Судьба цивилизации. Путь разума. М.: Языки рус. культуры, 2000. 224 с.
[10] Бобылев С. Н., Порфирьев Б. Н. Города и мегаполисы: проблема дефиниций и индикаторы устойчивого развития. Проблемы прогнозирования. 2018. № 2. С. 14–23.
[5] Резолюция, принятая Генеральной Ассамблеей 25.09.2015 A/70/L.1. ООН, 2015. C. 35.
[4] Указ Президента РФ от 01.04.1996 № 440 «О Концепции перехода РФ к устойчивому развитию». URL: http://kremlin.ru/acts/bank/9120 (дата обращения: 26.05.2017).
[7] Устойчивая глобализация — это глобализация, которая основана на устойчивом развитии.
[6] Стратегия и проблемы устойчивого развития России в XXI веке / под ред. А. Г. Гранберга, В. И. Данилова-Данильяна, М. М. Циканова, Е. С. Шопхоева. М.: Экономика, 2002. С. 14.
[1] См.: Повестка дня на XXI век. Доклад конференции ООН по окружающей среде и развитию (Рио-де-Жанейро, 3–14 июня 1992 г.). Т. 1. ООН, Нью-Йорк, 1993. 519 с.
[3] 中21世纪议程: 中国21世纪人口、环境与发展白皮书. Чжунго 21 шицзи ичэн: Чжунго 21 шицзи жэнькоу хуаньцзин юй фачжань байпишу [Национальная повестка дня на XXI век — «Белая книга по народонаселению, окружающей среде и развитию Китая в XXI веке»]，中国环境科学出版社，Пекин: Чжунго хуаньцзин кэсюэ чубаньшэ, 1994. 192 с.
[2] См.: Йоханнесбургская декларация по устойчивому развитию. ООН, 2002. URL: https://www.un.org/ru/documents/ decl_conv/declarations/decl_wssd.shtml (дата обращения: 03.07.2018).
[21] Бабурин С. Н., Мунтян М. А., Урсул А. Д. Глобализация в перспективе устойчивого развития. М.: Магистр: ИНФРА-М, 2011. 496 с.
[20] Ильин И. В., Лось В. А., Урсул А. Д. Устойчивое развитие и глобальные процессы. М.: Изд-во МГУ, 2015. С. 23–24.
[19] Урсул А. Д. Переход России к устойчивому развитию: ноосферная стратегия. М.: Ноосфера, 1998. 500 с.; Урсул А. Д. Россия в БРИКС: контекст устойчивого развития // Социодинамика. 2015. № 5. С. 1–69.
[16] Ларионов Е. Н. Концепция устойчивого развития и ее реализация в условиях глобализации (на примере стран Африки): автореф. дис. … канд. экон. наук. М., 2009. 16 с.
[15] Катасонов А. В. Политическая концепция устойчивого развития: сопоставительный анализ современных версий: дис. … канд. полит. наук. М., 2008. 219 с.
[18] Павленко В. Б. Мифы «устойчивого развития» «Глобальное потепление» или «ползучий» глобальный переворот? М.: ОГИ, 2011. 944 с.
[17] Кара-Мурза С. Г. Концепция «золотого миллиарда» и Новый мировой порядок // Сборник статей экологической тематики. М., 2000. URL: http://liv.piramidin.com/politica/kara-murza/kara_art/kara_art.htm#p01 (дата обращения: 03.05.2019).
[12] Мамедов Н. М. Исторический процесс и концепция устойчивого развития // Вестник Комиссии РФ по делам ЮНЕСКО, 2010. Вып. 13. С. 22–26.
[11] Вебер А. Б. Экология и общественное сознание: трудный путь к устойчивому развитию // Век глобализации. 2017. № 3 (23). С. 61–76; Вебер А. Б. Устойчивому развитию нет разумной альтернативы // Свободная мысль. 2016. № 1. С. 59–74; Вебер А. Б. Экологическая политика: опыт измерения эффективности и цели устойчивого развития // Социологическая наука и социальная практика. 2016. № 3. С. 23–37.
[14] Пасенов А. Н. Концепция устойчивого развития: историко-правовые аспекты // Научные ведомости БелГУ. Серия: Философия. Социология. Право. 2017. № 10 (259). С. 156–160.
[13] Мантатов В. В. Теория устойчивого развития: онтология и методология. Улан-Удэ: Восточно-Сибирский ун-т технологий и управления, 2009. 146 с.
[108] Концепция внешней политики РФ (утверждена Президентом РФ В. В. Путиным 30.11.2016) URL: http://www.mid.ru/foreign_policy/news/-/asset_publisher/cKNonkJE02Bw/content/id/2542248 (дата обращения: 20.06.2019).
[107] Указ Президента РФ от 19.12.2012 № 1666 «О Стратегии государственной национальной политики РФ на период до 2025 г.» URL: http://base.garant.ru/70284810/#ixzz5rS7Q3DIJ (дата обращения: 20.06.2019).
[110] Конституция Российской Федерации. URL: http://www.constitution.ru/ (дата обращения: 03.12.2018); Министерство энергетики. Механизмы поддержки генерирующих объектов, функционирующих на основе возобновляемых источников энергии. URL: https://minenergo.gov.ru/node/453 (дата обращения: 12.08.2018); Национальная оценка прогресса РФ при переходе к устойчивому развитию. М., 2002. 46 с.; Постановление Правительства РФ от 03.02.1994 № 65 «О Фонде содействия развитию малых форм предприятий в научно-технической сфере». М., 1994; Постановление Правительства РФ от 08.05.1996 № 559; Приказ Минпромторга России № 651, Минэнерго России № 172 от 08.04.2014 (ред. от 14.01.2016) «Об утверждении Стратегии развития химического и нефтехимического комплекса на период до 2030 г.»; Приказ Минпромэнерго России от 14.03.2008 № 119; Распоряжение от 08.12.2011 № 2227-р. М., 2011. 135 с.; Распоряжение Правительства РФ от 17.11.2008 № 1662-р. URL: http://www.ifap.ru/ofdocs/rus/rus006.pdf (дата обращения: 29.05.2017); Распоряжение Правительства РФ от 18.05.2016 № 954-р; Распоряжение Правительства РФ от 22.11.2008 № 1734-р. URL: http://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/94460/ (дата обращения: 12.08.2018); Распоряжение Президента РФ от 13.12.2012 № 563-рп. URL: http://kremlin.ru/acts/bank/36480 (дата обращения: 28.07.2018); Федеральный закон от 23.08.1996 № 127-ФЗ «О науке и государственно-технической политике»; Федеральный закон от 23.11.2009 № 261-ФЗ (ред. от 23.04.2018) «Об энергосбережении и о повышении энергетической эффективности и о внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ»; Федеральный закон от 28.09.2010 № 244-ФЗ; Федеральный закон от 03.04.1996 № 35-ФЗ «Об энергосбережении».
[109] 中国21世纪议程: 中国21世纪人口、环境与发展白皮书. Чжунго 21 шицзи ичэн: чжунго 21 шицзи жэнькоу хуаньцзин юй фачжань байпишу [Национальная повестка дня на XXI век — «Белая книга по народонаселению, окружающей среде и развитию Китая в XXI веке»]. 中国环境科学出版社. Пекин: Чжунго хуаньцзинкэсюэ чубаньшэ. 1994. 192 c.
[104] Ibid.
[103] Routledge Handbook of Sustainable Development in Asia. Ed. by S. Hsu. Routledge, 2019. 626 p.
[106] Указ Президента РФ от 01.04.1996 № 440 «О Концепции перехода РФ к устойчивому развитию». URL: http://kremlin.ru/acts/bank/9120 (дата обращения: 26.05.2017).
[105] См.: Резолюция, принятая Генеральной Ассамблеей 25.09.2015 A/70/L.1. ООН. 2015. С. 26–27.
[102] Day К. A. China’s environment and the challenge of sustainable development. Routledge, 2016. 328 p.
[101] Grosjean P., Kontoleon A. How Sustainable are Sustainable Development Programs? The Case of the Sloping Land Conversion Program in China // World Development. 2009. Vol. 37 (1). P. 268–285.
[118] Договор о Евразийском экономическом союзе от 29.05.2014. URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_163855/ (дата обращения: 03.07.2018).
[115] Шанхайская конвенция о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом. URL: http://kremlin.ru/supplement/3405 (дата обращения: 03.07.2018); Стратегия развития Шанхайской организации сотрудничества до 2025 г. Уфа, 2015. URL: http://rus.sectsco.org/documents/ (дата обращения: 03.07.2018).
[114] Доклад всемирной комиссии по вопросам окружающей среды и развития. ООН. 1987. 411 с.; Повестка дня на XXI век. Доклад конференции ООН по окружающей среде и развитию, Т. 1. Рио-де-Жанейро, 1992. 519 с.; Копенгагенская декларация о социальном развитии. Принята Всемирной встречей на высшем уровне в интересах социального развития, Копенгаген. 1995. URL: http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/declarations/copdecl.shtml (дата обращения: 10.08.2018); Резолюции и решения, принятые Генеральной Ассамблеей на 19-й специальной сессии. Нью-Йорк, 1997. 40 с.; Киотский протокол к рамочной конвенции ООН об изменении климата. ООН. 1998. 26 с.; Декларация тысячелетия ООН. 2000. 11 с.; Охрана глобального климата в интересах нынешнего и будущих поколений человечества, 64/73. A/RES/64/73, ООН. 2010. 5 с.; Доклад о работе Межправительственного подготовительного совещания. ООН. 2011. 43 с.; Будущее, которого мы хотим. Рио-де-Жанейро, 2012. URL: https://rio20.un.org/sites/rio20.un.org/files/a-conf.216-l-1_russian.pdf.pdf (дата обращения: 10.08.2018); Резолюция, принятая Генеральной Ассамблеей 25.09.2015, A/70/L.1. ООН, 2015. 44 с. 2005 World Summit Outcome, 60/1. A/RES/60/1, United Nations. 2005. 38 p.; Indicators of sustainable development: guidelines and methodologies. United Nations. 2007. 93 p.; Johannesburg Declaration on Sustainable Development. UN, 2002. URL: http://www.un-documents.net/jburgdec.htm (дата обращения: 03.07.2018).
[117] Санкт-Петербургская стратегия развития. СПб., 2013. 15 с.; G20 Leaders’ Communique, Hangzhou Summit. URL: http://www.china.org.cn/chinese/2016-09/07/content_39250021.htm (дата обращения: 29.04.2019); G20 Action Plan on the 2030 Agenda for Sustainable Development. 2016. Hangzhou. 48 p.; The G-20 Toronto Summit Declaration. June 26–27, 2010. 27 p.
[116] Йоханнесбургская декларация Десятого саммита БРИКС. 26.07.2018. URL: http://kremlin.ru/supplement/5323 (дата обращения: 03.12.2018); Соглашение о Новом банке развития. 2014. URL: http://docs.cntd.ru/document/420285831 (дата обращения: 03.07.2018).
[111] 中国共产党第十九次全国代表大会关于十八届中央委员会报告的决议. Чжунго гунчаньдан ди шицзюцы цюаньго дайбяо дахуэй гуаньюй шибацзе чжун’ян вэйюаньхуэй баогао дэ цзюе’и [Резолюция 19-го съезда ВСНП о докладе 18-го ЦК КПК]. URL: http://cpc.people.com.cn/19th/n1/2017/1025/c414305-29606868.html (дата обращения: 16.11.2018).
[113] Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между РФ и КНР от 16.07.2001. URL: http://www.mid.ru/ru/maps/cn/-/asset_publisher/WhKWb5DVBqKA/content/id/576870 (дата обращения: 21.04.2018); О проектах межправительственных российско-китайских соглашений по вопросам сотрудничества в области охраны окружающей среды. 1993. URL: http://www.pravo.gov.ru (дата обращения: 03.07.2018); Распоряжение Президента РФ от 16.11.1992 № 697-рп «О Совместной Декларации об основах взаимоотношений между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой». URL: http://www.kremlin.ru/acts/bank/2401 (дата обращения: 03.07.2018); Совместная декларация РФ и КНР, 21.03.2006. URL: http://kremlin.ru/supplement/3710/print (дата обращения: 03.07.2018); Совместное заявление КНР и РФ. 1996. URL: http://russian.chi na.org.cn/russian/273010.htm (дата обращения: 21.04.2018); Совместное заявление РФ и КНР о текущей ситуации в мире и важных международных проблемах, 04.07.2017. URL: http://kremlin.ru/supplement/5219 (дата обращения: 11.10.2018); Совместное заявление РФ и КНР о новом этапе отношений всеобъемлющего партнерства и стратегического взаимодействия от 20.05.2014. URL: http://www.kremlin.ru/supplement/1642 (дата обращения: 14.09.2018); Совместное заявление РФ и КНР о сотрудничестве по сопряжению строительства Евразийского экономического союза и Экономического пояса Шелкового пути. 2015. URL: http://www.kremlin.ru/supplement/4971 (дата обращения: 30.09.2018); Совместное заявление РФ и КНР. 2016. URL: http://www.kremlin.ru/supplement/5100 (дата обращения: 03.07.2018); Совместное заявление РФ и КНР. 2018. URL: http://kremlin.ru/supplement/5312 (дата обращения: 16.09.2018); Соглашение между Правительством РФ и КНР об облегчении поездок граждан // Бюллетень международных договоров. 2014. № 11. С. 29–38; Соглашение между Правительством РФ и Правительством КНР об охране перелетных птиц и их местообитания. URL: http://www.mid.ru/foreign_policy/international_contracts/2_contract/-/storage-viewer/bilateral/page-47/44426 (дата обращения: 03.07.2018); 中俄总理第二十一次定期会晤联合公报. Чжун’э цзунли ди эрши’и цы динци хуэй’у ляньхэ гунбао [Совместное коммюнике по итогам 21-й регулярной встречи глав правительств РФ и КНР]. URL: http://ru.china-embassy.org/chn/zxdt/t1413731.htm (дата обращения: 14.09.2018).
[112] 胡锦涛. 十八大报告. Ху Циньтао. Шибада баогао [Доклад 18-го съезда партии]. 2012. URL: http://news.china.com.cn/politics/2012-11/20/content_27165856_8.htm (дата обращения: 03.09.2018); 胡锦涛. 十七大报告. Ху Цзиньтао. Шицида баогао [Доклад 17-го съезда партии]. 2007. URL: http://cpc.people.com.cn/GB/104019/104099/6429414.html (дата обращения: 03.07.2018); 江泽民. 十六大报告. Цзян Цзэминь. Ши лю да баогао [Цзян Цзэминь. Доклад 16-го съезда партии]. 2002. URL: http://cpc.people.com.cn/GB/64162/64168/64569/65444/ 4429121.html (дата обращения: 14.11.2018); 江泽民. 十五大报告. Цзян Цзэминь. Ши у да баогао [Доклад 15-го съезда партии]. 1997. URL: http://cpc.people.com.cn/GB/64162/64168/64568/65445/4526285.html (дата обращения: 12.11.2018); 习近平. 十九大报告. Си Цзиньпин. Шицзюда баогао [Си Цзиньпин. Доклад 19-го съезда партии]. 2017. URL: http://www.gov.cn/zhuanti/2017-10/27/content_5234876.htm (дата обращения: 03.07.2018).
[90] Ibid. P. 3.
[89] Carius A., Ivleva D., Pohl B., Rüttinger L., Schaller S., Tänzler D., Vivekananda J. A Foreign Policy Perspective оn The Sustainable Development Goals. Berlin: adelphi, 2018. 51 p.
[86] Adelman S. The Sustainable Development Goals, Anthropocentrism and Neoliberalism // Sustainable Development Goals: Law, Theory and Implementation. Еd. by D. French and L. Kotze. Cheltenham, 2018. P. 15–40.
[85] Sustainable Development Goals: Law, Theory and Implementation. Еd. by D. French and L. Kotze. Cheltenham, 2018. 336 p.
[88] Cooper N., French D. SDG 17: partnership for the Goals — cooperation within the context of a voluntarist framework // Sustainable Development Goals: Law, Theory and Implementation. Еd. by D. French and L. Kotze. Cheltenham, 2018. P. 271–304.
[87] Kotze L. The Sustainable Development Goals: an existential critique alongside three new-millennial analytic paradigms // Sustainable Development Goals: Law, Theory and Implementation. Еd. by D. French and L. Kotze. Cheltenham, 2018. P. 40–65.
[82] Kuznets S. Population, Capital, and Growth: Selected Essays. N. Y.: W. W. Norton &Co., 1973. 342 p.
[81] Lippert I. An Introduction to the Criticism on Sustainable Development. Cottbus. 2004.
[84] Yandle B., Vijayaraghavan M., Bhattarai M. The Environmental Kuznets Curve: A Primer. The Property and Environment Research Center, 2002.
[83] Torras M., Boyce J. Income, Inequality, and Pollution: A Reassessment of the Environmental Kuznets Curve. // Ecological Economics. 1998. Vol. 25 (2). P. 147–160.
[100] См.: Sustainable Development in China Ed. by C. Andressen, A. R. Mubarak and X. Wang. Routledge, 2013. P. 27–47.
[97] Ibid. P. 4.
[96] Clifton D. Sustainable development: a way forward or an illusion? // Sustainable Development in China. Ed. by C. Andressen, A. R. Mubarak and X. Wang. Routledge, 2013. P. 133–151.
[99] Ray R., Gallagher K. P., Lopez A., Sanborn C. China in Latin America: lessons for south-south cooperation and sustainable development. 2015. 382 p.
[98] 胡锦涛. 十八大报告. Ху Циньтао. Шибада баогао [Доклад 18-го съезда партии]. 2012. URL: http://news.china.com.cn/politics/ 2012-11/20/content_27165856_8.htm (дата обращения: 03.09.2018).
[93] Leaver R. Unsustainable economic interdependence: two Asia-Pacific examples // Sustainable Development in China. Ed. by C. Andressen, A. R. Mubarak and X. Wang Routledge, 2013. P. 27–38.
[92] Griffiths M. Sustaining the dragon: international relations theory and the rise of China // Sustainable Development in China Ed. by C. Andressen, A. R. Mubarak and X. Wang. Routledge, 2013. P. 9–26.
[95] Watson A. Social security for an aging society: the experience of Australia and China // Sustainable Development in China. Ed. by C. Andressen, A. R. Mubarak and X. Wang Routledge, 2013. P. 47–64.
[94] Forbes D. China’s cities: reflecting on the last 25 years // Sustainable Development in China. Ed. by C. Andressen, A. R. Mubarak and X. Wang. Routledge, 2013. P. 39–46.
[91] Sustainable Development in China. Ed. by C. Andressen, A. R. Mubarak and X. Wang Routledge, 2013. 232 p.
[68] 韩璐. 2018年中俄合作有三个亮点值得期待. Хань Лу. 2018 нянь чжун’э хэцзо ю саньгэ ляндянь чжидэ цидай [Tри основных момента, которые стоит oжидать в китайско-российском сотрудничестве в 2018 году]. URL: http://www.ciis.org.cn/chinese/2018-03/01/content_40236657.htm (дата обращения: 03.07.2018).
[67] 郑宇. 多极化背景下的中俄关系（(2012–2015)）Чжэн Юй. Доцзихуа бэйцзин ся дэ чжун’э гуаньси [Китайско-российские отношения на фоне многополярности (2012–2015 гг.)]. Пекин, 2015. 385 с.
[70] 石泽. 俄罗斯东部开发：中俄合作的视角. Ши Цзэ. Элосы дунбу кайфа: чжун’э хэцзо дэ шицзяо [Восточный вектор развития России: перспектива китайско-российского сотрудничества] // 国际问题研究. Гоцзивэньти яньцзю. 2017 (1). URL: http://www.ciis.org.cn/gyzz/2017-01/16/content_9289443.htm (дата обращения: 03.07.2018).
[69] 李平. 让环保合作成为中俄战略协作的典范. Ли Пин. Жан хуаньбао хэцзо чэнвэй чжун’э чжаньлюэ сецзо дэ дяньфань [Экологическое сотрудничество как образец для китайско-российского стратегического партнерства]. URL: http://www.qstheory.cn/st/hqst/201307/t20130702_245181.htm (дата обращения: 03.07.2018).
[64] 孙新章. 中国参与2030 年可持续发展议程的战略思考. Сунь Синьчжан. Чжунго цаньюй 2030 нянь кэчисюй фачжань ичэн дэ чжаньлюэ сыкао [Стратегическое мышление об участии Китая в программе устойчивого развития на период до 2030 г.] // 中国人口资源和环境 Чжунго жэнькоу цзыюань хэ хуаньцзин. 2016. № 52 (1). С. 1–7.
[63] 朱丹丹, 孙靓莹, 徐奇渊. 重振可持续发展的全球伙伴关系. Чжу Даньдань, Сунь Лянин, Сюй Циюань. Чунчжэнь кэчисюй фачжань дэ цюаньцю хобань гуаньси [Активизация глобального партнерства в интересах устойчивого развития]. Пекин, 2016. 160 c.
[66] 季志业, 冯玉军. 俄罗斯发展前景与中俄关系走向. Цзи Чжи’е, Фэн Юйцзюнь. Элосы фачжань цяньцзин юй чжун’э гуаньси цзоусян [Перспективы развития РФ и тенденция развития китайско-российских отношений]. Пекин, 2016. 401 с.
[65] 董亮, 张海滨. 2030 年可持续发展议程对全球及中国环境治理的影响. Дун Лян, Чжан Хайбинь. 2030 кэчисюй фачжань ичэн дуй цюаньцю цзи чжунго хуаньцзинчжили дэинсян [Повестка дня ООН по устойчивому развитию на период до 2030 г., ее влияние на глобальное экологическое управление и экологическое управление в Китае] //中国人口资源和环境. Чжунго жэнькоу цзыюань хэ хуаньцзин. 2016. № 52 (1). С. 8–15.
[62] 黄梅波, 朱丹丹, 吴仪君. “后2015发展议程” 与中国的应对. Хуан Мэйбо, Чжу Даньдань, У Ицзюнь. Хоу 2015 фачжань ичэн юй чжунго дэ индуй [«Повестка дня в области развития после 2015 г.» и ответ Китая]. 国际政治研究. Гоцзи чжэнчжи яньцзю, 2015, № 52(1). С. 91–112.
[61] 张志强, 孙成权, 程国栋, 牛文元. 可持续发展研究: 进展与趋向. Чжан Чжицян, Сунь Чэнцюань, Чэн Годун, Ню Вэньюань. Кэчисюй фачжань яньцзю: цзиньчжань юй цюйсян [Исследование устойчивого развития: прогресс и тенденции] // 地球科学进展. Дицюкэсюэцзиньчжань. 1999. 14(6). С. 589–595.
[79] Nurse K. Culture as the Fourth Pillar of Sustainable Development. 2006 // Small states: economic review and basic statistics, 11. 2006. P. 28–40.
[78] Keiner M. History, definition(s) and models of sustainable development. Zürich: ETH, 2005. URL: http://dx.doi.org/10.3929/ethz-a-004995678 (дата обращения: 03.07.2018).
[80] Hosagrahar J. Culture: at the heart of SDGs. URL: https://en.unesco.org/courier/2017-april-june/culture-heart-sdgs (дата обращения: 03.07.2018).
[75] Elkington J. Cannibals with Forks: The Triple Bottom Line of Twenty-First Century Business. Capstone, Oxford, 1999. 424 p.
[74] Медоуз Д. Х., Медоуз Д. Л., Рэндерс Й., Беренс III В. В. Пределы роста / пер. с англ.; предисл. Г. А. Ягодина. М.: Изд-во МГУ, 1991. 205 с.
[77] Munasinghе M. Environmental Economics and Sustainable Development. Washington, D. C., 1993. 112 p.
[76] Bell D., Cheung A. Introduction to Sustainable Development, Volume I. EOLSS Publications, 2009. 558 p.
[71] 赵华胜. 中国与大欧亚伙伴关系 Чжунго юй да оу’я хобань гуаньси [Китай и партнерские отношения Большой Евразии] // 国际问题研究 Гоцзивэньти яньцзю. 2017(6). С. 14–27.
[73] См. 周毅. 中国西部脆弱生态环境与可持续发展研究. Чжоу И. Чжунго сибу цуйжо шэнтай хуаньцзин юй кэчисюй фачжань яньцзю [Устойчивое развитие и уязвимая экологическая среда западных районов Китая]. Пекин, 2015. С. 240–255.
[72] 朱传耿, 沈山. 区域经济理论分析. Чжу Чуанэн, Шэнь Шань. Цюй’юй цзинцзи лилунь фэньси [Теоретический анализ региональной экономики]. Нэймэнгу, 2007. C. 87.
[50] Портяков В. Я. «Один пояс, один путь» и интересы России // Современные российско-китайские отношения / под ред. С. Г. Лузянина, А. Г. Ларина, Е. И. Сафроновой, И. В. Ушакова, Е. В. Белилиной. М.: ДеЛи плюс, 2017. С. 22–34.
[49] Александрова М. В. Российско-китайское межрегиональное и приграничное сотрудничество: новые тенденции и проблемы // КНР: политика, экономика, культура. М.: ФГБУН «Институт Дальнего Востока» РАН, 2016. С. 221–254.
[46] Петровский В.Е., Титаренко М. Л. Россия, Китай и новый мировой порядок. Теория и практика / Институт Дальнего Востока РАН. М.: Весь Мир, 2016. 304 с.
[45] Карнеев А. Н. Российско-китайские отношения в контексте идейно-политических течений современного Китая // Российско-китайские отношения: состояние и перспективы развития / под ред. К. А. Кокарева и Б. М. Волхонского. М.: Российский институт стратегических исследований, 2014. С. 38–50.
[48] Матвеев В. А. Российско-китайская кооперация в экономике, торговле, инвестициях, энергетике и транспорте ШОС: современные тенденции // Китай в мировой и региональной политике. История и современность. Вып. XIХ, 2014. С. 270–280.
[47] Кузык Б. Н., Титаренко М. Л. Китай-Россия 2050: стратегия соразвития. М.: Институт экономических стратегий, 2006. 656 с.
[42] Логутова Л.В., Кучинская Т. Н. Инновационный потенциал как фактор устойчивого развития китайского региона // Успехи современного естествознания. 2010. № 8. С. 27–28.
[41] Стремовская А. Л. Реализация концепции устойчивого развития в Китае // Вопросы политологии. 2017. № 1 (25). С. 170–176.
[44] Лукин А. В., Иванов А. В. Российско-китайские отношения: проблемы и перспективы // Вестник МГИМО. 2011. № 2. C. 312–317.
[43] Воскресенский А. Д. Российско-китайские отношения в контексте азиатского вектора российской дипломатии (1990–2015) // Сравнительная политика. 2015. № 1. С. 32–54.
[60] 徐中民, 张志强, 程国栋. 可持续发展定量研究的几种新方法评介. Сюй Чжунминь, Чжан Чжицян, Чэн Годун. Кэчисюй фачжань динлян яньцзю дэ цзичжун синьфанфа пинцзе [Оценка нескольких новых методов количественных исследований устойчивого развития] // 中国人口·资源与环境. Чжунго жэнькэ цзыюань юй хуаньцзин. 2000, 10 (2). С. 60–64.
[57] Мокрецкий А. Ч. Устойчивое развитие российско-китайского взаимодействия, стратегического партнерства и сотрудничества в XXI веке // Россия — Китай: развитие регионального сотрудничества в XXI веке: Международная научно-практическая конференция (23–24 апреля 2010 г.). Маньчжурия (КНР) — Чита: ЧитГУ, Институт г. Маньчжурия, 2010. Ч. I. C. 223–225.
[56] Уянаев С. В. Россия — Китай — Индия: на пути трехстороннего взаимодействия // Китай в мировой и региональной политике. М.: РАН, Ин-т Дальнего Востока, 2004. С. 24–39.
[59] 杨多贵, 陈劭锋, 牛文元.可持续发展四大代表性指标体系评述. Ян Дуогуй, Чэнь Шаофэн, Ню Вэньюань. Кэчисюй фачжань сыда дайбяосин чжибяо тиси пиншу [Обзор четырех представленных систем индикаторов устойчивого развития] 科学管理研究. Кэсюэ гуаньли яньцзю. 19.04.2001. С. 58–61.
[58] 牛文元. 可持续发展理论内涵的三元素. Ню Вэньюань. Кэчисюй фачжань лилунь нэйхань дэ сань юаньсу [Три элемента теоретической коннотации устойчивого развития]. 中国科学院院刊. Чжунго кэсюэюань юанькань. 2014. № 29 (4). С. 410–415.
[53] Ларин А. Г. Сопряжение ЕАЭС и нового Шелкового пути: шансы и вызовы для России // ИДВ РАН. М.: ДеЛи плюс, 2016. С. 109–130.
[52] Пивоварова Э. П. Научная концепция развития в свете решений XVIII съезда КПК // Экономика Китая в свете решений XVIII съезда КПК. М., 2014. С. 16–21.
[55] Лузянин С. Г. Измерения российско-китайских отношений в АТЭС. Региональные факторы влияния и взаимодействий // Китай в мировой и региональной политике. История и современность. Вып. XVII, 2012. С. 6–17.
[54] Сафронова Е. И. Многополярность и российско-китайское сотрудничество в контексте ШОС // Китай в мировой и региональной политике. История и современность. Вып. ХХI. М.: ИДВ РАН, 2016. C. 98–118.
[51] Китай: инвестиционная стратегия и перспективы для России / отв. ред. Л. В. Новоселова. М.: Институт Дальнего Востока РАН, 2008. 256 с.
Глава 1. ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ
1.1. Основные подходы к определению понятия «устойчивое развитие»
Существуют разные определения концепции устойчивого развития, среди них самым распространенным и наиболее цитируемым является определение Комиссии Брундтланд в докладе «Наше общее будущее» (1987 г.): «Устойчивое развитие является развитием, которое удовлетворяет потребности настоящего времени, но не ставит под угрозу способность будущих поколений удовлетворять свои собственные потребности»119.
По определению комиссии, нужно, во-первых, рассматривать в качестве приоритета потребности бедных людей, во-вторых, необходимо учитывать технологические и социальные ограничения устойчивости экологии120.
Можно заметить, что в данном определении в центре внимания стоит человек, иначе говоря, это определение носит антропоцентрический характер, «потребность» — это потребность человека. При этом в данном определении акцент делается на потребностях бедных людей и будущих поколений.
Рио-де-Жанейрская декларация (1992 г.) подтверждает эту позицию: «Забота о людях занимает центральное место в усилиях по обеспечению устойчивого развития. Они имеют право на здоровую и плодотворную жизнь в гармонии с природой»121.
В 1992 г. Мохан Маназинг (Mohan Munasinghе) выделил три подхода к устойчивому развитию: экономический, экологический и социокультурный122. В 1994 г. Джон Элкингтон ввел концепцию тройного критерия (Triple bottom line, TBL или 3BL), которая расширяет традиционное понимание «отчетности» в сфере бизнеса. Согласно данной концепции, предприниматели должны принимать в расчет одновременно финансовые, экологические и социальные показатели компании — «планета, люди, прибыль»123. Введение данной концепции, по мнению Т. Ф. Слапера и Т. Дж. Холла, «изменило способ, с помощью которого предприятия, некоммерческие организации и правительства измеряют устойчивость и эффективность проектов или политики», что позволяет организациям оценивать последствия своих решений на долгосрочную перспективу124. В 1997 г. Д. Элкингтон в своей книге «Людоеды с вилками» расширил трактование этого понятия и определил устойчивое развитие как развитие, которое «одновременно включает стремление к экономическому процветанию, к качеству окружающей среды и к социальному равенству»125. В определении Элкингтона, в отличие от предыдущих, четко выделены три аспекта устойчивого развития. Оно свидетельствует о том, что устойчивое развитие — это не только защита окружающей среды и не только экономический и социальный прогресс. В него входят экологические, экономические и социальные компоненты. В связи с этим в документе ООН в 2002 г. эти компоненты были названы как «три взаимодополняющие опоры» устойчивого развития126.
В начале ХХI в. появилось мнение о том, что модель трех опор больше не отражает все аспекты глобального общества, и было предложено выделить также культурный аспект устойчивого развития. Данное мнение было высказано в трудах Д. Хокса127, К. Нурсе128 и других. К. Нурсе утверждает, что культура не только является четвертой, но и центральной опорой устойчивого развития, поскольку именно культура «формирует то, что мы подразумеваем под развитием, и определяет, как люди действуют в мире»129. Следует также назвать работу Э. Беккера «Отрицание смерти», опубликованную в 1973 г. В ней он описал самую основную человеческую потребность — стремление «выделиться, быть единственным в творении»130. К. Л. Хиггинс отмечает, что экономический рост зависит не только от использования энергетических ресурсов, но и от стремления человека выделиться131. Поэтому ключ к устойчивому развитию — стимулировать наше стремление к духовному достижению или научному успеху, которые содействовали бы формированию культуры устойчивого развития132. Мнение Хиггинса показывает нам, что переход к устойчивому развитию требует трансформации менталитета общества и ухода от общества потребления. Главную роль здесь играет образование.
Кроме подхода Комиссии Брундтланд и модели трех опор (модели четырех опор, если включить культурный аспект), существуют и другие подходы к определению устойчивого развития. По наблюдению Д. Клостерманна и Ж. Крамера, есть «сильная» и «слабая» версии концепции устойчивого развития. Сильная версия отличается от слабой версии «экоцентричностью» и предлагает восстановить баланс между человеческим обществом и природой посредством сокращения (или контроля) численности населения и перераспределения богатства. При этом слабая версия устойчивого развития характеризуется «антропоцентричностью»133, что отражается в официальных документах ООН и определении Комиссии Брундтланд. Сторонники этой версии считают, что нищета является основной причиной неустойчивости. Согласно их точке зрения, естественная экосистема должна эксплуатироваться до тех пор, пока у бедных стран не будет такого же богатства, какое есть у богатых сегодня. Как только этот момент (точка перегиба экологической кривой Кузнеца) будет достигнут, население мира в целом начнет работать над экологическими аспектами устойчивости134.
При этом нужно отметить, что экономическое развитие не автоматически приведет к улучшению экологической среды, а лишь может служить основой для ее улучшения: требование от народа (желание народа улучшить экологическую среду) и необходимые денежные ресурсы для экологизации. Дальнейшее достижение устойчивого развития зависит от политики правительства, социальных учреждений и степени совершенства рынка. Данное мнение представлено в теоретических и эмпирических трудах К. Эррова, Б. Болин, Р. Костанза, П. Дэсгапта135, М. Торраса136 и Б. Яндле137.
Следует также различать понятие «устойчивость» и «устойчивое развитие». «Устойчивость» подчеркивает идеальное состояние или ряд условий. Как пишут Ш. Баумгартнер и М. Кваас, «устойчивость — это нормативное понятие о том, как люди должны относиться к природе, и как они несут ответственность друг перед другом и будущими поколениями»138. Термин «устойчивое развитие», с другой стороны, как отмечает Дж. Равец, описывает «процесс от начального состояния до реализации устойчивости», и, следовательно, «устойчивое развитие» подчеркивает направление, а не конечное состояние139.
Термин «устойчивое развитие» впервые появился в русской литературе в 1989 г. с переводом доклада «Наше общее будущее» и вызвал широкую дискуссию. По мнению Н. Н. Моисеева, перевод sustainable development как «устойчивое развитие» является «лингвистическим нонсенсом», потому что устойчивость и развитие противоречат друг другу, и он предложил переводить его как «развитие, допустимое или согласованное с состоянием природы и ее законами»140. Но здесь дело не в переводе, сама концепция содержит в себе единство противоположностей. Ввиду того что устойчивое развитие представляет собой переход к состоянию устойчивости, противоречие между «устойчивостью» и «развитием» является эндогенной характеристикой данного процесса, а приоритетная задача — найти баланс между ними.
В «Концепции перехода РФ к устойчивому развитию»141 такой тип развития трактуется как «стабильное социально-экономическое развитие, не разрушающее своей природной основы»142. По мнению В. И. Данилова-Данильяна и Н. А. Пискуловой, представленное в Концепции определение касается не устойчивого развития в целом, а именно экологического устойчивого развития143.
В работе российских исследователей И. В. Ильина, В. А. Лося и А. Д. Урсула отмечается, что российские лидеры чаще всего употребляют такие термины как «модернизация», «высокая технология», «инновация», «устойчивый экономический рост», которые по сути являются базовыми элементами исследуемой концепции144. По их мнению, термин «устойчивое развитие» имеет широкое и узкое значение. В узком смысле внимание акцентируется на экологическом аспекте, что связано с «оптимизацией деятельности» по отношению к использованию ресурсов «локальных экосистем и биосферы в целом»145, в широком смысле — это процесс, который ведет к «новому типу функционирования цивилизации», основанном на «радикальных изменениях» во всех ее составляющих аспектах, в том числе экономическом, социальном, политическом, технологическом, экологическом, информационном, культурном и других аспектах. Они считают, что сущность реализации устойчивого развития заключается в формировании такой «стабильной социоприродной системы», которая, с одной стороны, сможет удовлетворить рациональные (т. е. материальные, энергетические, духовные) потребности социума, а с другой — сможет сохранить «динамическое равновесие» в «эволюционно-исторической перспективе»146.
Таким образом, можно сделать вывод о том, что, по мнению вышеупомянутых российских ученых, экологическая составляющая — основа для человеческого развития, устойчивое развитие требует рационального отношения к природе и использованию природных ресурсов. Материальные потребности нужно в разумной степени удовлетворить, акцент должен быть сделан на духовном развитии. При этом, как представляется, политический аспект, который был мало упомянут, на самом деле является ключевым аспектом устойчивого развития, который повлияет на его направление. Перспектива устойчивого развития зависит от стабильности политической системы и ее способности реформировать. На международной арене будущее устойчивого развития в основном зависит от взаимодействия крупных держав и совместной деятельности в рамках международных организаций.
Следует отметить, что понятие sustainable development переводится на китайский язык как «кэчисюй фачжань», что буквально означает «развитие, которое можно продолжать». Исходя из политической ситуации в Китае, китайские ученые Чжан Чжицян, Сунь Чжэньцюань, Чжэн Годун и Ню Вэньюань считают, что устойчивое развитие — не только развитие, в котором учитываются «потребности нынешнего» и будущих поколений, но и развитие, которое «соответствует интересам страны» и «в то же время не вредит интересам других стран»147, что означает межгосударственную и международную справедливость. Отмечается, что ядро устойчивого развития — экономическое развитие148. Невозможно достичь целей устойчивого развития, оставаясь отсталой и бедной страной, поэтому экономическое развитие — «фундаментальная гарантия» для согласованного развития населения, природных ресурсов, окружающей среды и экономики149. На основании этого общая цель устойчивого развития Китая определяется следующим образом: «создание системы устойчивого экономического и социального развития и сохранение соответствующих устойчивых основ окружающей среды и природных ресурсов»150. В конечном счете необходимо реализовать «экономическое процветание», «социальный прогресс» и «безопасность окружающей среды»151.
По мнению Ню Вэньюань и других китайских ученых, сущность теории устойчивого развития заключается в том, чтобы, с одной стороны, обеспечить гармонию человека с природой, а с другой стороны — реализовать гармонию внутри человеческого общества152. Кроме того, в докладе 2015 г. Ню Вэньюань отмечает, что идеальное состояние мирового устойчивого развития есть и такое состояние, когда страны мирно сосуществуют друг с другом и совместно реагируют на экономические, экологические и социальные проблемы, стоящие перед человечеством153.
Китайский ученый Ху Аньган рассматривает проблему развития с точки зрения модернизации и определяет четыре этапа модернизации в Китае: индустриализацию, «четыре модернизации» (модернизацию промышленности, модернизацию сельского хозяйства, модернизацию национальной обороны и научно-техническую модернизацию), создание «среднезажиточного общества» и «пять в одном» (пять аспектов развития: экономика, политика, культура, общество, экология)154. Можно заметить, что последний этап модернизации включает в себя все три аспекта устойчивого развития. Таким образом, понятие модернизации в Китае, особенно ее последний этап «пять в одном», как выделил Ху, уже шире, чем понятие устойчивого развития, которое стало частью модернизации, а не наоборот, как в российском контексте, где модернизация считается элементом устойчивого развития155.
Итак, рассмотрев разные подходы к определению устойчивого развития, можно прийти к выводу, что концепция устойчивого развития стала более многоаспектной с течением времени. Официальные документы Китая и китайские ученые, такие как Чжан Чжицян, исходя из обстановки в стране, в отличие от российских ученых и официальной позиции России, поставили экономическое развитие на первое место при реализации устойчивого развития и считают развитие экономики гарантией и ядром обеспечения устойчивого развития Китая. Разные подходы к определению устойчивого развития отражают не только многоаспектность понятия, но и разные этапы развития отдельных стран.
Несмотря на отсутствие единого определения концепции устойчивого развития и различия в приоритетах в разных странах, можно утверждать, что устойчивость возможно реализовать только в динамическом равновесии между экономическим, экологическим и социальным аспектами, в основе которого лежит трансформация человеческой культуры от индустриальной цивилизации и потребительской культуры к новому этапу ноосферного развития. Кроме того, данный переходный процесс возможно реализовать только поэтапно, при условии обеспечения безопасности и стабильности страны.
1.2. Системы индикаторов устойчивого развития
Поиск системы индикаторов устойчивого развития начался с Конференции ООН по окружающей среде и развитию в 1992 г., на которой была принята «Повестка дня на XXI век» с призывом к разработке индикаторов устойчивого развития. Было отмечено, что «общепринятые показатели», такие как финансовые (ВНП и ВВП), а также конкретные экологические, недостаточны для отражения устойчивости развития. Было предложено разработать «показатели устойчивого развития» в качестве основы для процесса принятия решений по обеспечению «саморегулируемой устойчивости» на всех уровнях156.
До сегодняшнего дня были разработаны системы индикаторов устойчивого развития на разных уровнях.
1. Индикаторы устойчивого развития на глобальном уровне.
Ряд международных организаций занимались разработкой индикаторов устойчивого развития. В частности, можно выделить ООН, Всемирный банк, а также Организацию экономического сотрудничества и развития.
Первая глобальная система индикаторов по устойчивому развитию была предложена Комиссией ООН по устойчивому развитию (КУР) в 1996 г. Она состоит из 134 индикаторов. Затем в 2001 г. вышла новая редакция с 58 индикаторами. Последняя система индикаторов (2007 г.) содержит 50 основных индикаторов, которые входят в 96 индикаторов устойчивого развития. В новой редакции индикаторы больше не разделяются на 4 «опоры» (социальные, экономические, экологические и организационные индикаторы), как в прежней версии, что отражает многоаспектный характер устойчивого развития и значимость объединения всех опор157. Система построена по структуре «тема — подтема — индикатор» и включает следующие темы: «бедность», «здоровье», «демография», «образование» и «управление»; «атмосфера», «земля», «море», «пресная вода», «биоразнообразие» и «стихийные бедствия»; «экономическое развитие», «структура производства и потребления» и «глобальное экономическое сотрудничество»158.
Существуют также системы индикаторов, представленные в Целях развития тысячелетия (ЦРТ, 8 целей, 21 задача)159 и Целях в области устойчивого развития (ЦУР, 17 целей, 169 задач, 230 индикаторов)160, сформулированные в рамках ООН. Данные системы были построены по структуре «цели — задачи — индикаторы», что позволяет оценить эффективность действий разных стран в борьбе с бедностью, по защите планеты и обеспечению мира и процветания.
Помимо этого, в рамках ООН в 1990 г. был разработан Индекс человеческого развития (ИЧР, HDI). Он публикуется в ежегодных отчетах развития человеческого потенциала. При подсчете ИЧР учитываются 3 аспекта: 1) «ожидаемая продолжительность жизни»; 2) «уровень грамотности населения страны и ожидаемая продолжительность обучения»; 3) «уровень жизни»161.
Всемирный банк предлагает Индикаторы мирового развития (ИМР, WDI), которые охватывают более 200 экономик мира и состоят из 6 разделов: картина мира, население, окружающая среда, экономика, рынки и государства, глобальные связи, которые позволяют оценить степень продвижения к достижению целей для обеспечения устойчивого развития162. Кроме того, Всемирный банк еще разработал индексы интегрального типа, к их числу можно отнести индекс «скорректированные чистые накопления» и индекс «естественный капитал»163. Таким образом, экологический фактор был учтен при оценке богатства страны.
Система индикаторов Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР, OECD) охватывает 39 стран мира и посвящена разным сферам деятельности. Среди них: сельское хозяйство, развитие, экономика, образование, энергетика, окружающая среда, правительство, здоровье, инновации и технологии, вакансии и общество164.
2. Индикаторы устойчивого развития на национальном уровне.
Россия. Система эколого-экономических индикаторов для России была представлена коллективом авторов (С. Н. Бобылевым, М. Ю. Козельцевым, П. А. Макеенко, В. Н. Сидоренко и другими) в 2001 г. в книге «Индикаторы устойчивого развития России (эколого-экономические аспекты)»165. В книге предлагаются три структуры подходов к разработке системы базовых индикаторов: 1) структура «тема — подтема — индикатор», 2) структура «проблема — индикатор», 3) структура по видам капитала166.
Сводный индекс устойчивого развития для России был разработан на основе методологии построения Индекса экологической устойчивости (2001 Environmental Sustainability Index) и включает 25 показателей167. Следует отметить, что хотя сводный индекс устойчивого развития был разработан на основе Индекса экологической устойчивости, 4 показателя из 25 посвящены социальному аспекту устойчивого развития. Это связано с тем, что они попадают в рамки пересечения экономических и экологических показателей. В системе эколого-экономических индикаторов для России также нельзя не выделить социальный аспект, поскольку экология, экономика и общество формируют единый комплекс устойчивого развития.
Китай. Поиск системы индикаторов в Китае начался с 1980-х гг. Сначала была затронута только область окружающей среды. Позднее были охвачены и другие социальные сферы. На основе характеристики разных областей и разных этапов развития были разработаны разные системы индикаторов.
Исследовательская группа во главе с Ню Вэньюань предлагает систему индикаторов устойчивого развития, включающую 5 подсистем: «подсистему поддержки выживания», «подсистему поддержки развития», «подсистему поддержки окружающей среды», «подсистему социальной поддержки» и «подсистему интеллектуальной поддержки»168. В пять подсистем были влючены 26 индикаторов, в том числе сводные индикаторы и отдельные показатели. Например, подсистема социальной поддержки влючает следующие 6 показателей: 1) «средняя ожидаемая продолжительность жизни», 2) «уровень занятости», 3) «расходы на здравоохранение», 4) «средние расходы на здравоохранение», 5) «показатель неравенства в доходах» и 6) «многомерный индекс бедности»169.
Линь Сюэчунь предлагает систему индикаторов для оценки устойчивого развития в Китае с точки зрения экологии. Данная система состоит из 7 групп индикаторов и 44 показателей, а именно: 1) «экологическая наука», 2) «экологическая экономика», 3) «экологическое общество», 4) «экологическая политика», 5) «улучшение экологии», 6) «экологическая безопасность», 7) «международная экологическая конкуренция и обеспечение»170.
Для оценки устойчивого развития на уровне социального аспекта был разработан Академией наук Китая Индекс социальной гармонии (Social harmony indicator, SHI). Данный индекс состоит из индикаторов трех уровней и 7 показателей. В частности, индикатор социального управления включает 3 показателя: 1) «способность управлять», 2) «восприятие коррупции» и 3) «глобальный индекс миролюбия»; индикатор социальной стабильности включает: 4) «индекс счастья» и 5) «индекс Джини»; индикатор социального развития включает: 6) «инвестиции в образование» и 7) «инновационный потенциал»171.
Рассмотрев индикаторы разных уровней, можно прийти к выводу о том, что в основном существует два подхода к разработке индикаторов устойчивого развития, что соответствует оценке С. Н. Бобылева — 1) построение системы показателей и 2) построение интегрального показателя172. В рамках первого подхода разрабатываются системы индикаторов Комиссии по устойчивому развитию ООН (несмотря на то что в 2013 г. данный орган был заменен на Политический форум высокого уровня по устойчивому развитию, система индикаторов Комиссии ООН по устойчивому развитию (КУР) послужила основой и примером для разработки последующих систем показателей по устойчивому развитию), ОЭСР, индикаторы мирового развития, а также система эколого-экономических индикаторов для России и системы индикаторов, разработанные Ню Вэньюань и Линь Сюэчунь. В рамках второго подхода разрабатываются Индекс человеческого развития, индекс «скорректированные чистые накопления», индекс «естественный капитал», сводный индекс устойчивого развития для России и Индекс социальной гармонии. Несмотря на разные подходы к оценке устойчивого развития, они дополняют друг друга и служат инструментами для понимания динамики в области устойчивого развития.
В рамках официальных документов ООН были сформулированы цели обеспечения устойчивого развития (ЦУР). Реализация этих целей имеет огромное значение для стран мира. Исследуя индикаторы в этих системах, можно выделить следующие сходства и различия:
В социальном аспекте. Социально-экономические цели являются основными проблемами, требующими решения для устойчивого развития. С 1992 г. изменения социально-экономических целей отражаются в двух аспектах. Во-первых, диапазон целей стал больше. Ликвидация бедности, сокращение числа голодающих, обеспечение здоровья и доступа к образованию являются постоянными темами целей устойчивого развития, но цел
...
