Оглавление

Агентство по подбору милф

Предисловие.

Все события, имена и названия, сюжетные повороты и линии поведения персонажей вымышлены автором на 146% и не имеют ничего общего с базовой реальностью.

Пролог

Кенарь проснулся от того, что кот орёт. Не открывая глаз, он нашарил под продавленным диваном тапок и запустил на звук. Кот флегматично увернулся и продолжил концерт.

— Почему кот орёт? — риторично вопросил Кенарь, в миру Иннокентий, он же Кеша, — потому что он кот. Получилось почти в рифму. Кот презрительно посмотрел на него, сделал «хобу» и принялся вылизывать лапу.

— Спасибо, что в берцы не гадишь, сволочь, — пробурчал Кенарь, запрыгивая в штаны в пятнах вэдэшки, герметика, краски, и всех видов масла, начиная от горчичного и заканчивая трансмиссионным. Пятна органически сливались с камуфляжным рисунком «берёзка». Ведь, как известно, чем больше грязи, тем маскировочней расцветка.

Съёмная квартира пахла пылью, немытой посудой, не вынесенными вовремя мусорными пакетами, не стиранным постельным бельём, бардаком, нищебродством и безнадёгой. Именно так Кенарь и жил. Точнее, влачил жалкое существование.

Холодильник ревел, как Ту-95 на взлёте, в сковородке засохла вчерашняя яичница с гренками, которой побрезговали даже тараканы. Готовить что-нибудь сложнее Кенарю было влом, у него была депрессия. Последних лет пять, а может и всю жизнь, хрен его знает.

Кот путался под ногами намекая на пожрать. Кенарь потянулся рукой — погладить. Кот лениво увернулся, выразительно посмотрел на пустую банку из-под тушняка, как бы намекая и потом, презрительно — на Кенаря. Кот был стар. Кот был суперстар. Кенарь насыпал в банку из-под тушняка мягкого корма (кот был ещё и привередлив), поставил чайник и снял с зарядки телефон. Пропущенный от бывшего одноклассника Сени (чего это он на ночь глядя?), голосовуха от него же. Сеня, замдиректора чего-то там, в соцсетях сплошной успешный успех, такой, что аж, сука, тошно, спрашивал про антидепрессанты. Которые Кенарю год назад не глядя выписала психотерапевт на медосмотре в поликлинике, стоило тому только заикнуться, что он психически абсолютно здоров.

«Грандаксин» — напечатал в ответ Кенарь, — «отпуск строго по рецепту». Пить его, он конечно же не стал, прочитав длинный список побочек. Нераспечатанный блистер так и валялся в холодильнике между початыми упаковками панкреатина, гевискона, нексиума и бифидум-бактерина.

«Я на совещании, занят» — ответил за Сеню авто-секретарь.

— А я вот, блять, курьер! — гордо провозгласил Кенарь на весь подъезд, съезжая по обшарпанным перилам (лифт не работал).

Перила гнулись, но держались.

В горле колом стояла яишница. Или рефлюкс, хрен его разберёт.

Ржавая «десятка» стояла под окнами у соседнего двухэтажного барака, притулившись к бордюру, как пьяный друг после корпоратива. Дно переварено по третьему круга, пятна ржавчины по всему кузову защищены наждачкой, залиты преобразователем и покрашены из баллончика «гравитексом». Но ржавчину было уже не остановить, она лезла из под «гравитекса», лезла из под краски, лезла отовсюду, как навязчивая реклама в контакте:

«Списание долгов без банкротства!»

«Камуфляжная одежда оптом и в розницу!»

«Ищешь ту самую, единственную и неповторимую? Переходи на наш сайт знакомств!».

— Без сопливых и найдём и познакомимся, — Кенарь плюхнулся за руль, пристроил телефон на магнитный держатель и вставил ключ в замок зажигания.

Еле живой аккум еле-еле крутил полумёртвый стартер, но с третьего раза двигатель всё-таки схватил, взревел, выплюнул из проржавевшего и прогоревшего в решето глушителя (прямоток!) облако искр и сизого дыма и сразу вышел на первую космическую (реле холостого тоже барахлило). Потух и снова загорелся «чек», мигнула пару раз лампа давления масла. Кенарь с хрустом воткнул первую и выехал со двора, пока с какого-нибудь балкона не прилетел кирпич в лобовуху. Прогревался он уже на стоянке соседней «Пятёрочки», пока стоял в очереди на кассе за потенциальным обедом: цыплёнок в собственном соку, однопроцентный кефир и чиабатта.

Банка цыплёнка отправилась в бардачок, где уже лежали: товарник на сцепление с карандашной пометкой «никогда больше не ездить к Степанычу на Машиностроителей»; запасные лампы фар, поворотников, стопов и габаритов; блистер с предохранителями всех расцветок и номиналов; контролька; мультиметр; коробка с саморезами и клипсами; пакет с хомутами всех видов и размеров.

— Нет никого более испорченного, беспомощного и безответственного, чем тазовод, притягивающий тросик ручника хомутами к задней балке, — провозгласил Кенарь, вставляя в дешманскую китайскую магнитолу флешку с музлом, трогаясь и задавая навигатору маршрут.

— Я же верю, я же верю… Ты же гений, ты же гений! — проникновенно запела из динамиков очередная восходящая поп-рок звезда.

— Я, блять, курьер! — возразил Кенарь но так, чтобы это звучало гордо.

Он знал, что рано или поздно перейдёт и на эту дрянь.

Глава 1. Check Engine

Автосервис «Кардан», как бы это банально ни звучало, занимался ремонтом карданов. А также всего остального, начиная с шиномонтажа и замены дворников, и заканчивая расточкой и перегильзовкой блоков. В боксах на первом этаже перебирали мосты, чинили убитую подвеску, меняли ШРУСы, перематывали генераторы и стартеры, прозванивали проводку, воскрешали двигатели, перегревшиеся в аду пробок и посылали на второй этаж клиентов, вечно недовольных ценами.

На втором этаже в мутных водах документооборота, конкуренции и карьерного роста дрейфовал офисный планктон.

Офис «Кардана» за пару дней до дедлайна больше всего походил на вертеп во время извержения вулкана. Звонили сразу все телефоны, заканчивались сразу все картриджи с тонером, распахивались и закрывались двери обеих переговорных, запуская и выпуская клиентов. Менеджеры и бухгалтера пулемётными очередями долбили по клавиатурам, метаясь от одного принтера к другому и хватаясь то за голову, то за сердце, то за калькулятор. Кофемашина извергала гейзеры пережжённого американо, пол под ногами постепенно превращался в раскалённую лаву горящего квартального отчёта. Ещё немного и погребёт под собой всех, не успевших в срок.

Если бы в кассу в эти минуты заглянул Карл Брюллов — оплатить переборку коробки кредитного «Соляриса», он бы вместо росписи в заказ наряде набросал «Последний день Помпеи» прямо на его бланках.

Кенарь традиционно опоздал на полчаса (пробки) и ломанулся бегом в бухгалтерию «Кардана» — до конца коридора и направо.

— Доброе утро! Вам директор на пол-ставки не нужен?! — широко улыбаясь, провозгласил он, распахивая дверь с ноги.

— Новый курьер, возможно, скоро понадобиться, — угрожающе промурлыкала пухленькая бухгалтерша Оксана, — вручая ему папку с документами.

Кенарь быстро пробежал глазами список точек и вопросительно уставился на неё.

— Плюс две, — снизошла она до пояснений, — добавились, пока ты сюда полз, как беременная черепаха. Новая Усмань и Придонской.

«Винтовка это праздник, всё летит в пизду!» — обречённо подумал Кенарь. Весь тщательно выстроенный им с вечера маршрут накрывался медным тазом. Или ржавым, тут как посмотреть.

Но вслух только ещё более широко улыбнулся и сказал: — Штош!

Начальство любит идиотов. Особенно исполнительных.

— И «Бетон-Стар» забери! — крикнула ему Оксана, когда он уже выходил из дверей.

— Уже! — крикнул он через коридор, распахивая с ноги дверь бухгалтерии «Бетон-Стара», которая располагалась напротив.

Тёмненькая, стройная и симпатичная Надя, самая молодая из бухгалтерш «Бетон-Стара», снабжавшего весь Воронеж и половину области бетоном (вот это поворот!) молча вручила ему вторую папку с документами.

На заре своей карьеры курьера он попытался к ней подкатить, невинно поинтересовавшись, чем она занимается вечером после работы.

— Обработкой металла! — ответила Надя, и, достав из ящика стола ножницы по металлу зловеще пощелкала ими в воздухе.

Всю симпатию сразу как рукой сняло.

— Новые точки есть? — спросил Кенарь, запихивая папки в рюкзак.

Надя мрачно покачала головой.

Кенарь давно смирился с тем, что он ей не нравится. Он же не калач.

Уже почти на выходе его перехватила Рыжая.

— Кеша! Быстро ко мне! На минуту!

Кенарь с разбега нырнул в дверь хедхантерской.

— На меня шеф давит, — сообщила она ему, едва дверь захлопнулась. — Просит найти курьера, который не опаздывает.

— Пробки, — развёл руками Кенарь, — ВОГРЭС стоит, набережная стоит, развязка набережная — Грамши — ВОГРЭС вообще труба! А ещё у меня давление масла мигает. Пока что эпизодически и на низких оборотах. Хорошо, если это просто датчик глючит.

С хедхантершей Мариной, которую за глаза все звали Рыжей, Кенарь был почти на короткой ноге, особенно после того, как она, принимая на работу, в голосину ржала над его анкетой и резюме. А проржавшись, кивнула: «Годен!».

— Кеш! Я всё понимаю! Сама в них каждый день толкаюсь — час на работу из Шилово, полтора часа — домой. Я тебе даже больше скажу — с момента, как ты к нам пришёл, вручаемость документов выросла вдвое, клиенты довольны, что ты всегда на позитиве. Но шефа это не интересует. Ему надо, чтобы ты был, как штык, к десяти на работе.

— Да я тоже всё понимаю, Рыж, — вздохнул Кенарь. Показатели никого не интересуют, главное, чтобы порядок был, как в музее. — Но ты вообще ищи на всякий случай. Вдруг у меня движок стуканёт.

— Сдашь его нашим, они подшаманят по быстрому! Васильич любые дрова из пепла воскрешает!

Про Васильича действительно ходила слава, что он может починить любой движок с помощью барахла, сданного в металлолом, такой-то матери и ведра ржавых болтов и гаек.

Но Кенарь не верил. Он уже был счастливым обладателем одного ржавого ведра с болтами. А узнав, что Васильич, ещё и приходится отцом Наде, старался держаться подальше от странной семейки.

— Да у меня денег нет, Марин, — виновато признался он. — Вручаемость ведь на зарплате никак не отражается… А я итак последние три в свой ТАЗ вгрохал. Всю зиму на ресурсе держался, но накат месячный большой, то одно отъедет, то другое. Так что ты там ищи человечка на замену, мало ли. Чисто для подстраховки.

— Ну ты хоть до конца месяца продержись. Послезавтра аванс!

— Постараюсь, — пообещал Кенарь. — Но это не точно…

— Давай уже! Шуруй отсюда, пока шефу не попался!

Поскольку «Кардан» располагался на Менделеева, Кенарь перестроил маршрут так, чтобы сперва закрыть все точки по левому берегу: сперва «Синтезкаучук», потом Чебышева, потом Новая Усмань, на обратном пути Автодорожная и Базовая, дальше потолкавшись изрядно в пробках на Димитрова он прорвался на Землячки, обратно по Ленинскому проспекту заскочил на Ленинградскую и по ВОГРЭСу вырулил на 20 лет Октября. Там его и накрыл ливень с грозой, формально — майский, а по факту — тропический. Небо разверзлось молниями и на лобовое упала сплошная стена воды, неподвластная дворникам. Стёкла в салоне, несмотря на включенную печку мгновенно запотели, а по асфальту, поверх забитых ливнёвок, понеслись мутные и бурные, как горные реки, потоки.

— Никогда такого не было и вот опять, — констатировал Кенарь, наблюдая, как Воронеж стремительно превращается в Венецию.

Наводнение он переждал на парковке строительно монтажного комбината, давясь цыплёнком с чиабаттой и запивая всё кефиром. Стряхнул крошки с сидения, метким броском из окна отправил пустую жестянку в урну и следом пустую бутылку.

Ливень почти стих, половодье постепенно спадало, и Кенарь решил прорваться на Станкевича, где располагалась очередная точка, но немного не рассчитал и форсируя лужу в Мурманском переулке, ушёл в неё по самые бампера.

Движок вдруг зачихал и затрясся, теряя обороты, погас и снова загорелся «чек» и следом за ним лампа «давление масла».

— Только не дисконнект, только не гидроудар, — заорал Кенарь, наступая на педаль. «Десятка» из последних сил дёрнулась вперёд, вырвалась из подводного царства и заглохла.

Кенарь повернул ключ — раз, другой, третий — тишина. То ли стартер, то ли аккум, то ли оба два окончательно вышли из чата.

— Йобушки — хворобушки, — констатировал Кенарь и вышел прямо в неглубокую, но всё ещё лужу — осмотреться. В кроссовках тут же захлюпало.

— Сгорел сарай, гори и хата! — махнул он рукой, озираясь по сторонам. Сзади были ворота парковки комбината, сбоку гаражи, на которых кто-то небесталанно нарисовал пышную блондинку за 30 в деловом костюме с глубоким декольте, перечеркнув её надписью: «Агентство по подбору. Милфы на любой вкус» и ниже — телефон.

«Да, только милфы мне сейчас и не хватало для полного счастья» — подумал Кенарь и посмотрел вперёд, прикидывая обстановку. До Городского переулка оставалось метров сто — сто пятьдесят умеренно убитого асфальта, но с небольшим подъёмом. Если дотолкать «ТАЗ» до перекрёстка, а там выкрутить руль налево, то можно будет попробовать завестись накатом под горку. Но если не повезёт и движок не схватит, то останешься в нижней точке переулка в самой жопе мира частного сектора.

— Кто не рискует, тот не пьёт кефир! — провозгласил он, берясь правой рукой за руль и упираясь плечом в стойку.

— Молодой человек, вам помочь? — спросил сзади приятный женский голос.

«Это я то молодой?» — подумал Кенарь, но на звук обернулся.

Позади него, прямо в луже, тихо мурлыкая дизелем, стоял китайский красный кроссовер… или внедорожник, чёрт его разберёт. Название Кенарь тоже не разобрал: сунь… хунь… чунь…

Зато разобрал, что из окна китайской повозки на него смотрит миловидная блондинка за тридцать в деловом костюме.

«Почти как на граффити», — мелькнуло в голове, — «так, стоп, у меня в багажнике трос! Можно подцепиться и попробовать завестись с буксира… Хотя…»

— Костюмчик испачкаете, — не особо дружелюбно буркнул он в ответ. Он всегда был быстрее преследовавших его умных мыслей.

— Не крутит? — поинтересовалась блондинка, не выходя из кроссовера.

— Не крутит. — угрюмо согласился Кенарь.

— Попробуйте скинуть клеммы и через пару минут опять покрутить.

— Какие, нахрен, клеммы, аккум совсем мёртвый! — начал заводиться Кенарь. — Скажите ещё — колёса попинать…

— Колёса попинать мы всегда успеем, — обезоруживающе улыбнулась блондинка, — но сперва попробуйте клеммы. А если не поможет, так и быть уж, рискну костюмчиком и возьму вас на буксир.

Кенарь дёрнул ручку, открыл капот, открутил и скинул клеммы (блондинка терпеливо ждала), досчитал до тридцати, затянул клеммы и повернул ключ.

«Десятка» завелась с пол-оборота.

«Ни фига себе!» — удивился Кенарь,

— Спасибо!.. эй, как вас там? — крикнул он, опуская водительское стекло, бросил по взгляду сперва в центральное, а потом в боковые зеркала, огляделся по сторонам… но блондинки уже и след простыл.

«Глюки, глюки, сто четыре штуки», — всплыла в голове древняя песня с какого из бардовских фестивалей.

Пахло прошедшей грозой, едва уловимым выхлопом китайского дизеля, отцветающей сиренью и почему-то жасмином.

Кенарь захлопнул капот, прыгнул за руль и утопил педаль в пол — закрывать остальные двенадцать точек маршрута. Бросил взгляд на приборку и от души выругался — лампа «давление масла» уже не мигала, а горела на постоянку.

Глава 2. Бывшие — блюз

Докатав рабочую неделю, Кенарь прорвался в бухгалтерию и выбил аванс подкупом (шоколадка) и шантажом, намекнув, что без финансовых вливаний его колесница может и не выйти на маршрут на следующей неделе. Затем заехал в гаражи к знакомым армянам и поменял датчик давления масла. Лампа с маслёнкой потухла, «чек» по прежнему то загорался, то потухал, живя своей жизнью, Кенарь давно не обращал на него внимания.

Выходные начались ударно — одному из друзей, Матвееву, надо было снести старую времянку на участке. В качестве вознаграждения был обещан шашлык и возлияния. Кенарь радостно согласился — ломать не строить и кое как припарковавшись у двора, традиционно открыл калитку с ноги. По прибытию обнаружилось, что он не один такой, желающих набралось человек семь, некоторые с жёнами.

— Доброе утро! — радостно провозгласил он, — вам руководитель на полставки не нужен?

Компания нестройным хором заржала, а Матвеев вручил ему кувалду:

— На! Руководи!

— Ты почему один? — ввинтился откуда-то сбоку Дим Димыч, — где твоя эта… пташечка… как её? Галка, вот! — вспомнил он.

— Даже и не спрашивай, — Кенарь поморщился, а к Дим Димычу подскочил более осведомлённый о личной жизни Кенаря Дюша и утащил его в сторону, оживлённо жестикулируя и что-то шепча.

— Назначаем тебя оператором кувалды! — разрядил неловкую паузу Тандер.

— Старшим менеджером! — ввернул Шрек.

На это раз заржали уже все и дружно. И из воздуха сама по себе сгустилась нормальная рабочая атмосфера.

Первый день аккуратно (как могли) разбирали крышу, снимая с неё шифер и разбирая стропила. На второй день в пару кувалд завалили часть фасадной стены, подцепили буксировочным тросом балки перекрытия (эх, тянем — потянем!) и по одной скинули их вниз. Дальше пошло веселее, где кувалдами, где тросами поваляли остальные стены, вынесли сколько смогли мусора со двора и наконец-то принялись ударно отмечать дестрой.

Вынесли во двор два мангала и загрузили один шашлыком на шампурах а второй — рёбрышками на решётках.

Вынесли во двор два ящика с бухлом и принялись дегустировать: пиво магазинное, бутылочное, пиво с пивоварни баклашечное и пиво лично сваренное Матвеевым и разлитое, по классике, в трёхлитровые банки. А также вино абхазское разливное и разнокалиберные самопальные домашние настойки. Кенарь сперва отнекивался, что за рулём, но против запаха абхазского вина не устоял и влился в общую попойку. Его рабочая неделя начиналась во вторник, и он решил, что разок можно пошиковать и доехать домой на такси, а «десятку» забрать в понедельник.

Вынесли во двор две гитары: новую китайскую с пьезодатчиком и дребезжащими ладами и видавшую виды потёртую ленинградку, ещё помнящую Цоя в лицо. И пока жарился шашлык, и лились рекой напитки, заджемили, передавая их друг-другу по очереди. От гитары Кенарь тоже не отказался, играл он на троечку, а пел на четвёрочку с минусом, за что, собственно его и прозвали в Кенарем. Пара песен собственного разлива — одна глубоко лиричная, вторая, вызвавшая в компании весёлый ржач. Он всегда старался поддерживать баланс лирики и стёба примерно пополам.

Когда всё мясо было съедено, все песни спеты, все напитки задегустированы до последней капли, а все магазины уже закрыты, мнения разделились. Жёны загрустили и начали тащить своих благоверных домой, последние же наоборот затребовали продолжения банкета.

В результате прений жёны таки затолкали своих благоверных по такси и увезли домой. А холостые и те, кто предусмотрительно оставил своих жён на хозяйстве, также затолкались в такси и поехали в «Ливерпуль» — славившийся своей терпимостью к нетрезвым гитаристам, почти культурной публикой и не очень демократичным прайсом.

Матвеев, стоя у калитки под руку с женой, проводил их грустным взглядом.

Бюджет Кенаря не предполагал таких затрат, но он решил, что живёт один раз и гулять, так гулять.

— Накатил? Теперь давай, спой уже что-нибудь!

— Полиричнее или постёбнее?

— А можно одновременно? И побольше — побольше!

— Ы-Ы ПЫВО! — Шрек поставил перед ним ещё одну кружку.

Кенарь отхлебнул глоток.

— Каждый музыкант обязательно должен написать блюз про бывшую! — заявил он, принимая «ленинградку», которую захватили собой. — Я решил пойти дальше и написал про всех!

И он взял первый аккорд:

— Одна моя бывшая как-то сказала мне милый прости, но не БГ…

Пальцы слушались неохотно, до сегодняшнего дестроя он брал гитару в руки почти год назад, на июньском шабаше в честь днюхи Андора и Гриспера. Там он и встретился с Галкой, посулив ей весёлое времяпровождение в лесу у реки. В слегка упоротой тусовке задорных разгильдяев.

Лето пролетело незаметно, как сказка — Кенарь никак не мог поверить, что он, курьер, неудачник и нищеброд, чем-то привлёк такую женщину. Но лето закончилось, Галка уехала в Москву, став очередной бывшей, которую он не потянул. И закончилась сказка.

— … и уж тем более не Анджелина Джоли,

И сиськи шестого размера не делают тебя солью земли! — закончил он первый куплет.

Друзья Кенаря цинично заржали. За столиком слева кто-то сдержанно захихикал. Кенарь скосил глаза и сразу напрочь забыл куплет следующий.

Брюнетка, за тридцать, серо — голубые глаза, копна чёрных, как битум, волос растекается по лопаткам. Внешности абсолютно не модельной, и как будто смутно знакомой. Стройная, но не тощая, есть на что посмотреть и за что подержаться. Почти без косметики, но явно ухоженная. Всё, как он любит. За исключением одного нюанса — дорогая. Как и Галка.

Кенарь на автопилоте ушёл в проигрыш, а она всё не отводила оценивающий взгляд, а потом улыбнулась ему — на миг черты её лица совсем неуловимо… поплыли?.. изменились? Кенарь яростно заморгал (глаза не протрёшь — руки заняты) и чуть не забыл следующий аккорд.

«И на чём они варят это пиво?» — он скосил глаза на гриф, моторная память вывезла, текст куплета второго куплета вернулась в чат. Кенарь допел его, потом третий, потом пятый, потом очередной проигрыш и…

— И если не хооочешь стать бывше-е-е-е-й, оста-а-а-а-вь в поко-о-о-о-о-о-е мо-о-о-о-о-о-о-й мо-о-о-о-зг! — протянул он.

И снова скосил глаза за столик слева.

Но там уже никого не было. Только пахло жасмином — едва уловимо, на самой грани обоняния.

Догнавшись ещё парой кружек, спев ещё пару песен и доведя свой бюджет до состояния «финансовая катастрофа», а вестибулярный аппарат до состояния «шторм пять баллов, плавали — знаем», Кенарь вызвал такси. В компанию ему за половину прайса навязался Тандер, которому было почти по пути. Бюджет трещал, но ещё держался.

Они неспешно катили через ночной Воронеж на заднем сидении видавшей виды «Нексии». Кенарь потихоньку клевал носом, но на подъезде к «Заставе» Тандер неожиданно заржал и растолкал его:

— Не, ну ты прикинь, до чего большевики страну довели, — и ткнул пальцем вверх в плывущий навстречу неоновый рекламный щит. Кенарь сфокусировался: на щите на фоне роскошного золотистого седана (кажется, «Лексус») была нарисована сексапильная блонда явно за тридцать. В деловом костюме с декольте, которое почти ничего не скрывало, смотрящая прямо в душу Кенарю томным взглядом.

«Агентство по подбору милф» — гласила надпись. «Там где опыт встречается с совершенством! Переходи по ссылке!». И ниже телефон и куаркод.

— Мне такое надо! — заплетающимся голосом заявил Кенарь, — Я — само совершенство! Давно мечтаю о сильной и независимой женщине, которая будет обеспечивать меня до конца жизни! И подарит турбожигу на шеснаре!

Тандер с таксистом дружно заржали. Потом Тандер зачем-то достал телефон и сфотографировал рекламный щит.

— Тебе-то нафига?! — удивился Кенарь, — Ты же давно, безнадёжно и счастливо женат!

— Выложу в сторис, — ответил Тандер, — чисто поржать.

От такси до подъезда Кенарь дошёл, почти не шатаясь, предварительно сунув таксисту пару мятых соток наличкой и полтинник на чай. Остальную половину переводом оплатил Тандер.

Утро ожидалось крайне недобрым — накидался Кенарь порядочно и пожалел, что не зашёл в пятёрочку прикупить минералки.

А зайдя в квартиру первым делом выдал орущему коту пожрать, прямо в одежде завалился на диван и отрубился.

Проснулся он от того, что голова гудит и постепенно становится квадратной, в боковом кармане, упираясь в рёбра, вибрирует телефон, а во рту помоечные кошки нагадили прямо в раскалённые пески пустыни Сахара. Ну и от того, что кот орёт, куда же без этого.

Дотопал до кухни, жадно напился воды прямо из под крана, заодно налил попить коту и закинул в себя таблетку аспирина и таблетку баралгина.

В «телеге» мигало непрочитанное сообщение от Тандера.

«Агентство по подбору милф» гласило оно, подписывайтесь на канал.

Кенарь не глядя ткнул, ему было уже всё равно.

«Перед тем как начать, заполните, пожалуйста, небольшую анкету» — сообщил ему бот. — «Ответьте „да“, если вы согласны»

«Да», — напечатал Кенарь, понимая, что пока таблетки не подействуют и голова не обретёт прежнюю форму, вряд ли он сможет уснуть. Нужно было чем-то себя занять, чтобы отвлечься от ноющей боли в затылке и висках.

«Пожалуйста, напишите полностью свои имя, отчество, фамилию и возраст», — гласил первый вопрос.

«Мельников Иннокентий Александрович, 45 лет» — набрал Кенарь.

«Нюхаете ли вы свою одежду перед тем, как одеть?» — гласил вопрос второй.

— Надеть, блять! — выругался Кенарь.

И ответил: «Конечно! А иногда даже ем!»

«Самое неловкое свидание это…»

«Когда на него пришёл я,» — сообщил Кенарь, — «сделаю любое свидание неловким с гарантией 146%».

«Помните ли вы имена всех своих бывших?»

Кенарь рассеянно почесал нос.

«Записываю в блокнот. Уже двадцатый по счёту.»

«Вас когда нибудь бросали без объяснений?»

«Бросали», — честно сознался Кенарь, — «в основном через бедро.»

«Последняя пришедшая вам смс?»

«Обнаружена задолженность в „Межрегионгаз“, 1405 рублей, просьба погасить до конца месяца, иначе подача природного газа будет приостановлена.»

«Вы когда нибудь трогали чужие вещи без спроса.»

«Только если это еда!»

«Вы когда нибудь спали с плюшевой игрушкой в зрелом возрасте?»

— А вы с какой целью интересуетесь? — заржал Кенарь. И напечатал:

«Предпочитаю плюшевых игрушек помоложе, желательно до 30!»

«Вы даёте деньги в долг?»

«В основном беру.»

«Верите ли вы в любовь с первого взгляда.»

«Да! Пока еду на работу в маршрутке, влюбляюсь по сто раз за час.»

«Вас сегодня ждал кто-нибудь дома?»

«Кот!»

Кот, лёгок на помине, запрыгнул на диван, развалился на спине и повелительно подставил пузо — чеши. Кенарь погладил его свободной рукой, в ответ раздались громкие звуки трактора.

«Сделайте пожалуйста селфи и отправьте нам»

Кенарь, включил камеру, посмотрел на экран, поморщился. Порылся в галерее и отправил фотку с прошлогоднего моря — на ней он хотя бы был не такой опухший и помятый.

«Вы можете полюбить кого-то после первой ночи?»

«Могу полюбить даже до первой!» — уверенно набрал он. Потом вспомнил Галку и добавил: «Главное, потом сразу разлюбить!»

«У вас есть фото со спортзала?»

— Из! — снова ругнулся Кенарь, аж голова прошла. — Да кто составлял этот опросник? Таджики на аутсорсе? Инопланетяне?

Он скинул фотку мангала с вчерашним шашлыком.

«Думаете ли вы о ком-нибудь каждый день?

«Мечтаю!» — Кенаря задолбали тупые вопросы и он решил поставить жирную точку: — «О сильной и независимой женщине, которая будет обеспечивать меня до конца жизни и подарит турбожигу на шеснаре!»

«Спасибо за искренность», — похвалил бот. — «Наш агент свяжется с вами в течение недели, ожидайте».

— Слышь?! — недовольно пробормотал Кенарь. — А чо так долго-то?!

И уснул.

В понедельник он забрал тачку у Матвеева, во вторник снова вышел на маршрут и откатал его почти без потерь, не считая сгоревшего стартера и чуть позже — бензонасоса. Стартер Кенарь поменял сам и прямо на маршруте, метнувшись пешком в ближайший автомагазин, благо запчасти на его «ТАЗ» можно было купить в любом сельпо. А бензонасос поехал менять армянам в гаражи — по поводу всего, что было связано с топливом у него была паранойя. Однажды, ковыряясь в древней, восемьдесят третьего года выпуска, Honda NV 750, он забыл затянуть хомутом топливный шланг с бака и обнаружил это, когда увидел, как на уже заведённом, но всё ещё полуразобранном мотоцикле, по клеммам аккумулятора стекает бензин. По чистому везению обошлось тогда без пожара, но с тех пор Кенарь старался делегировать подобные работы более высококвалифицированным специалистам.

В гаражах его и застал звонок с незнакомого номера.

— Иннокентий Александрович, добрый день! — голос на том конце провода звучал, будто его намазывали на тост вместо масла — Вам звонят из агентства. Вы не против уделить пару минут?

— Агентства похоронных услуг? — уточнил Кенарь, стоя в быстро испаряющейся луже бензина. — Я солдат ещё живой! Хотя… — и он посмотрел вниз.

— Ой, что вы! — сотрудница засмеялась, зазвенели хрустальные колокольчики. — Агентства по подбору милф. Вы же заполняли недавно анкету. Помните?

— А, это… — он вытер ладонь о штаны, оставляя масляный след. — Я был… впрочем, ладно. Давайте, только быстро, мне тут бензонасос меняют.

— Мы нашли для вас идеальный вариант! — затараторил голос скороговоркой, одновременно становясь сладким, как мёд. — Очень общительная, привлекательная и главное, хорошо обеспеченная!

— А минусы будут? — поинтересовался Кенарь, прищуриваясь и оценивая обстановку. Нарек ковырялся в баке, ехидно ухмыляясь, остальные булькали со смеху, как закипающая на костре гречка с тушняком.

— Только плюсы! — сотрудница зашуршала какими-то бумажками. — Единственный нюанс… в моменты сильного возбуждения… э-э-э… эмоционального… она может терять контроль.

— Это как? — он присел на корточки, подбирая выпавшую непонятно откуда гайку. — Начнёт рвать на себе волосы и посыплет голову пеплом? Или расфасует меня по пакетам и сбросит в водохранилище с Северного Моста?

— Ой, нет-нет, что вы! — агентша засмеялась — немного нервно. — Просто… иногда её физио… Эмоциональные! — поправилась она, — реакции бывают слишком… яркими. Но вы же мужчина… с юмором?

— Я мужчина с захватывающей кредитной историей, — буркнул Кенарь. — Если она высосет мне мозги через трубочку, кто внесёт ежемесячный платёж?

— Вы в полной безопасности! — голос стал таким убедительным, что Кенарь сразу засомневался. — Просто проявите немного снисходительности… Она того стоит!

— Снисходительность… — он попинал колеса «десятки» — Ладно, чёрт с вами! Проявляю!

— Супер! — сотрудница едва не задохнулась от восторга. — Добавьте этот контакт и…

— Погодите, — перебил он. — А фото есть? Она хотя бы не слонопотам с Проксимы Центавра?

— Фото вы получите в чате! — ушла от ответа сотрудница, — И поверьте, оно превзойдёт все ваши ожидания.

— Ожидания у меня, — Кенарь поймал взгляд армян, корчивших рожи, — как у кота перед закрытой дверью холодильника. Ладно, добавляю.

Он бросил трубку. Армяне уже не булькали, а колбасились, как троящий восьмиклоп на холостых.

— Что, Кеш, жениться собрался? — спросил Нарек, вытирая слёзы и размазывая грязь по лицу.

— Прошёл в конкурс по набору в отряд космонавтов! Чтобы улететь отсюда к такой-то матери! — Кенарь швырнул в него тряпкой. — Лови!

— Ну ты там, это… хоть грунта лунного нам привези…

— Для кота? — ехидно поинтересовался Кенарь. — Обычным наполнителем он уже брезгует?

— А в нём, говорят, кактусы хорошо растут! — нашёлся Нарек.

Выезжая из гаража и втыкая питание регистратора в прикуриватель, он случайно зацепил кнопку на магнитоле и включил тюнер.

Динамики зашипели, как коты в подворотне, ловя волну, а потом весело заорали на всю ивановскую: — Таких не берут в космонавты!

— Зато в курьеры, блять, берут! — заорал в ответ Кенарь.

Армяне, махавшие ему вслед, натурально покатились по земле.

Глава 3. Есть в графском парке старый пруд

Стоя в очереди на кассу в «Пятёрочке», Кенарь от нечего делать пролистал чат и открыл присланную фотографию.

На него смотрела барышня в том самом возрасте, когда легко можно дать и двадцать пять и тридцать пять и всё равно ошибёшься. Миловидные, но слегка неправильные черты лица, тёмно-русые волосы, нос с лёгкой горбинкой. Цвета глаз он не разобрал, фотка была слегка не в фокусе.

— Привет! Я Алиса! Го завтра пить кофе? — тренькнула новым голосовым «телега», когда он уже парковал тачку у подъезда.

«А ты сразу берёшь быка за рога…» — подумал он, закрывая двери — «не любишь долгих прелюдий?»

— Кеша, можно просто Кенарь. Угощаешь? — не особо любезно отозвался он, заходя в подъезд. Лифт опять не работал.

— Легко? Где, во сколько?

— Центральный парк Динамо, главный вход, десять утра. — задыхаясь после подъёма на седьмой этаж, надиктовал Кенарь.

— А не рановато?

— Зато парковка свободна. Я буду на ржавом ведре с болтами, в камуфле, с перегаром и радикулитной походкой.

— Ты просто мужчина моей мечты! :)))

— Обнаружено новое устройство — чувство юмора. — ответил он. — Производится поиск наиболее подходящих драйверов.

И отправился на кухню: кормить орущего кота, готовить ужин.

Парк «Динамо» сиял новенькими фонарями и свежеубранными дорожками из противоскользящей клинкерной плитки. Плитку перекладывали второй раз за год, ремонтируя недавно построенный канализационный коллектор. О том, что сейчас может плескаться под ней, Кенарь старался не задумываться. Лишь бы не разверзлась земля под ногами.

Пахло свежей после дождя зеленью, сиренью и чем-то ещё, еле осязаемым, но явно цветочным. Май постепенно вступал в свои права.

Кенарь неторопливо прохаживался вдоль центрального входа, то и дело поправляя лямки рюкзака и ища взглядом Алису среди праздношатающихся отдыхающих. Искал и вглядывался, вглядывался и искал…

Но его нашли раньше.

Она грациозно помахал ему рукой ещё издали, переходя дорогу:

— Привет! Я — Алиса!

Тёмно-синие джинсы, белая блузка с небольшим вырезом, кроссовки. Дорогие. Невысокая, стройная, фигуристая. «Скорее всего, всё-таки, немного за тридцать» — прикинул Кенарь, — «но выглядит явно моложе. Следит за собой?»

— Привет! — неловко махнул он в ответ, — Кеша… — он запнулся, пытаясь понять, почему вдруг затупил и понял, что она чем-то неуловимо похожа на Галку.

— Но лучше — Кенарь, — дар речи наконец-то вернулся к нему.

— Погуляем?

— Давай только в обход, а то на центральной аллее слишком многолюдно.

— Ну что, о чём? О снах, о книгах? — спросила она, когда они чавкая ногами по раскисшей от пробивающегося снизу очередного родника дорожке, углубились в парковую тень.

— О турбожиге, вестимо! — не особо дружелюбно буркнул Кенарь, стараясь побыстрее закончить этот ставший надоедать ему спектакль.

— О чём? — её серо-голубые глаза удивлённо расширились

«Не утонуть бы…» — подумал Кенарь. — «А, к чёрту лирику!»

— Мне нужна сильная и независимая женщина, — мрачно, но чётко, как на докладе, выдал он, — которая будет обеспечивать меня до конца жизни! И! Подарит! Турбожигу! На шеснаре!

— А-а-а, точно! — она ненадолго задумалась, — Что-то такое было в анкете… кстати, давно я так не ржала… — она начала рыться в карманах. — И что, вот так прям сразу к делу? Без всяких прелюдий? Выдать тебе ключи?

«Что-то меня куда-то вообще не туда занесло…» — подумал Кенарь.

— Знаешь, я пожалуй, пойду, — смущённо сказал он, разворачиваясь в сторону выхода из парка, — Вряд ли я тебе подхожу… Извини…

— Погоди! — окликнула она его, — ты же зачем-то заполнял анкету?!

— Был пьян, — не оборачиваясь, честно ответил Кенарь, — решил по-угорать. Но не думал, что из-за моих приколов… — он опять запнулся.

— А ты прям че-е-е-стный… — задумчиво протянула Алиса, — это заслуживает вознаграждения… Будешь кофе?

— Я не пью кофе, — признался Кенарь, — гипертония.

— Да что-ж такое то?! А нафига ты тогда в чатике спрашивал, угощаю или нет?!

— Был пьян…

— Повторяешься! А ты по жизни такой угрюмый, Кеша? Или я тебя чем-то обидела?

— Извини, — развёл руками Кенарь, — Я не специально… просто, как увидел тебя, так сразу всё пошло наперекосяк.

— Если мужик на первом свидании сразу начинает вести себя как идиот, это всё ж-ж-ж неспроста, — констатировала она, — а может это эмпатия, Кеша? С первого взгляда? Ты способен на подобное?

— Слушай! — вдруг вспомнил он, — у меня же в рюкзаке сырники! Вчера пол-вечера жарил! И ромашковый чай! Го во-о-он на ту лавочку — угощаю! В качестве компенсации за бездарно потраченное время. А потом ты меня пошлёшь и забудешь, как страшный сон.

— Хозяйственный и домовитый, — констатировала Алиса, — а по виду ты из тех, кто яичницу в микроволновке жарит…

— Микроволновка сломалась, — в очередной раз честно признался Кенарь.

«Прямо утро откровений какое-то…»

— Ладно, пошли на твою лавочку, — согласилась Алиса, — а ты всех женщин на первом свидании кормишь сырниками?

— Только когда нет денег на кафе! — Кенарю уже нечего было терять, кроме своих цепей.

— Да ты прям мужчина мечты, — звонко расхохоталась Алиса, ткнула его в бок маленьким, но острым локтём и взяла под руку. От неё неуловимо пахло жасмином. Также как когда-то от Галки. Кенарь едва не отстранился, но сдержался.

— Да пошли уже, ну что ж ты такой деревянный, а?

Стайка подростков играла вокруг фонтана. Алиса аккуратно ела сырник, а он всё никак не мог отделаться от наваждения, что сейчас рядом с ним какая-то немного другая версия Галки. Из параллельной реальности.

— Неплохо, — она облизала губы и вытерла пальцы салфеткой. — Сперва думала, что придётся скармливать их уткам… обойдутся… Мне такое надо! Яблоки, курага, изюм, чернослив, творог конечно же. Что ещё?

— Овсянка. И бананы.

— Смело! Ну что, Кеша, рассказывай чем занимаешься? И как ты докатился до такой жизни, что у тебя нету денег ни на микроволновку, ни на кафе?

— На колёсиках, — буркнул Кенарь, — «Кама-205», тринадцатый радиус, если тебе о чём то это говорит. По паре сотен километров в день плюс — минус.

— Так ты курьер! — догадалась она, — «Яндекс», «Деливери»? Или «Магнит» — «Пятёрочка»? Погоди, они же по сотке в месяц поднимают, иногда больше. Куда ты деваешь всё заработанное, пропиваешь? Онлайн казино? Ставки на спорт?

— В «Яндексе» потогонка, — поморщился Кенарь, — за любой чих снимают баллы активности. Я документы вожу для двух контор по городу и иногда по области. Четыре дня в неделю по четыре часа в день, а потом совершенно свободен. Денег, конечно, раза в три-четыре меньше, чем крупных конторах, но мне хватает. Хватало, — поправился он.

— И чем же ты занимаешься в свободное от работы время?

— Чиню своё ведро с болтами, чтобы выйти вовремя на маршрут. Вчера вот датчик давления масла поменяли…

— Где-то повернул не туда, но где? — расхохоталась она снова, распугав подбиравшихся к ним в поисках крошек голубей. — И что, какой дальше план?

— Не знаю… — честно признался Кенарь. — Я думал, ты пошлёшь меня подальше и мы разбежимся.

— Как сказал бы мой психолог, у тебя профдеформация от работы курьером! — назидательно сказала она, — всё время ждёшь, что тебя куда-то пошлют…

— Не исключено. — согласися Кенарь.

— Знаешь, чем ты подкупаешь, Кеша?

— Сырничками?

— А-ха-хах! Ты первый, кто за битых полчаса не спросил меня, чем я занимаюсь, и какая у меня машина, квартира и зарплата. А ещё ты постоянно пытаешься послать девушку на первом свидании и свинтить в закат! Это твоя такая особая тактика?!

— Моя стратегия сооблазнения в том, что я очень потешный… — смущённо пробурчал Кенарь и попытался перевести тему:

— А чем ты занимаешься?

— Ну вот чего ты начинаешь? Нормально же общались!

— Ну можешь не отвечать, — растерялся Кенарь.

— Да ладно, шучу. Как бы тебе объяснить… Скажем так, я занимаюсь забором всякого биоматериала для одной крупной лаборатории…

— Санэпидемстанция что ли? Или Росприроднадзор?

— Ну почти… знаешь что, Кеша? Про работу мы уже всё выяснили, проводи ка теперь меня домой! Заодно покажу тебе свою квартиру. Я тут, кстати, недалеко живу — видишь во-о-он тот домик в переулке Здоровья? Залез на гору и уже дома. Напою тебя нормальным кофе — обещала же угостить. Как думаешь, зайдёт под твои сырнички?

Она схватила его за руку и потащила, обходя по широкой дуге бабку с таксой. Такса угрожающе заворчала.

— Тебе не холодно? — спросил Кенарь, — у меня в тачке есть штормовка.

— С чего ты взял? — удивилась она.

— Руки холодные.

— А-а… это что-то типа дистонии… Не обращай внимания!

— Ладно, провожу, — согласился Кенарь, — но лучше подвезу. У меня тачка на парковке. Не хочу её тут бросать. Только напрямую не проедем, придётся крюк делать. Через Транспортную или по Сорок Пятой.

— Заодно и покатаемся. Го тогда на парковку, покажешь мне своё ведро с болтами.

— Не стрёмно тебе на таком ездить? — спросил Кенарь, когда они уселись в «десятку».

— И пострашнее видали и боялись! — она дёрнула пару раз ремень безопасности, пытаясь пристегнуться. — Он что у тебя, не работает?

— Проклятие бывшей — виновато сказал Кенарь, — только она умела с ним управляться. Погоди, дай помогу, тут надо медленно и печально, как…

Он сбился, потому что пытаясь медленно и аккуратно вытянуть ремень безопасности случайно коснулся её блузки и покраснел.

— А ты всех девушек, севших в твоё ведро так… пристёгиваешь? — с интересом спросила она, но не отстранилась.

Кенарь покраснел ещё больше, но продолжил медленно, по миллиметру вытягивать ремень, и случайно коснулся её блузки ещё пару раз.

— А ещё хватаю за коленки, когда включаю пятую, — он наконец-то вытащил и застегнул ремень, — эта машина просто предназначена для флирта!

— Да ты просто чёртов гений пикапа!

— А то! — радуясь, что без потерь выкрутился из неловкой ситуации, согласился он, поворачивая ключ.

«Десятка» внезапно завелась с пол-оборота, погас чек, не горела больше лампа давления масла.

«Ты же гений, ты же гений!» — проникновенно подтвердила поп-рок певица из колонок.

— Я, блять, курьер! — возразил Кенарь непонятно кому, воткнул заднюю, наступил на педаль и выкатился с парковки с пробуксовками, едва не исполнив полу-полицейский полу-переворот через крышу.

Глава 4. Моя мама варит кофе

Пока Кенарь мялся в на дорогом ламинате в прихожей, стягивая кроссовки и стараясь не светить дырявыми, но хотя бы чистыми носками, Алиса закрыла тяжёлую, как в сейфе, металлическую дверь. А потом схватила его за руку и потащила в спальню. Окна были наглухо зашторены, лишь тускло мерцал рассеянным светом ночник.

Двуспальная кровать была размером с авианосец.

К такому быстрому развитию сюжета Кенарь не был готов.

— А как же кофе? — растерялся он.

— Кофе подождёт, — проворковала Алиса. Обвила его шею руками, поцеловала, слегка прикусив за губу и потянула к себе.

Кенарь упустил из виду момент, когда они, упоённо целуясь, вдруг оказались на чёрных шёлковых простынях.

Он стянул с неё блузку, обнажая небольшую, но упругую грудь с аккуратными сосками.

«Почти как у Галки… только чуть поменьше…» — мотнул головой, отгоняя прошлое и решительно нырнул омут настоящего, едва уловимо пахнущего жасмином.

Поцеловал сперва один, потом второй напрягшийся сосок, поцеловал ложбинку между грудями и пощекотал там немного языком и начал постепенно опускаться всё ниже и ниже по шелковистой коже, попеременно то целуя, то облизывая.

Она застонала и притянула его к себе: — Ближе…

— Не дразнись, — выдохнула она, когда он коснулся языком внутренней стороны бёдер, — возьми меня… — Её голос как будто стал ниже.

Когда он вошёл в неё, она выгнулась, как будто в судороге, свет ночника мигнул и ему показалось, что её лицо и тело как будто дрогнули и… поплыли?

— Да! — задыхаясь, неожиданно высоким голосом зашептала она, — да! Не останавливайся! Ещё!

Она была мягкой, тёплой, податливой…

— Сделай так, что бы я кричала…

Кенарю ещё ни с кем не было так хорошо, как с ней. Он целовал её то в губы, то в шею, то дразнил языком, то слегка прикусывал ухо. Раскачивался, то замедляясь, то ускоряясь в такт с её стонам и стараясь как можно дольше продержаться на пике захлёстывающей его сладострастной волны.

— Я больше не… — хрипло простонал он, чувствуя подкатывающую, как девятый вал, кульминацию, — я сейчас ко…

— Не уходи, — она обвила его руками и ногами с неожиданной силой, — не выхо… А-А-А-А! А-а-ах…

— Свет снова мигнул, её тело снова выгнулось дугой, и снова как будто… поплыло, сливаясь с чёрными простынями а затем затряслось, словно в судорогах.

Всё возбуждение сразу как рукой сняло.

— Эй, ты в порядке? — Кенарь сел на кровати с боку и осторожно взял её за запястье. Запястье было ледяным. И пульс как будто не прощупывался.

Он испуганно затормошил её: — Алиса?!

— А? Что? — она открыла глаза и непонимающе уставилась на него расшириренными зрачками.

— Всё хорошо?

— А? Слишком хорошо… — она улыбнулась, притянула его к себе и поцеловала. — С тобой.

— Я уж думал…

— Ты такой тёплый… обними меня!

Кенарь обнял и покрепче прижал её к себе. За окном сверкнуло, бахнуло, порыв ветра откинул штору и зашевелил простыни на кровати. Снова сверкнуло и бахнуло, на этот раз ближе и громче. На шелковистой коже Алисы как-будто запульсировал едва заметный узор… Или это были тени от занавески, подсвеченной молниями? Кенарь одной рукой потянул покрывало, укрывая обеих, а второй прижал её к себе ещё крепче. А потом с неба обрушилась майская гроза.

Кенарь сидел, облокотившись локтями на столешницу из ламината с закосом под дуб и ёрзал на слишком мягком стуле. Его смущал обычный для таких квартир, но слишком роскошный по его меркам, евроремонт.

— А ты прям страстная, — протянул он. Закончив плескаться в душе (невинное предложение потереть спинку затянулось на добрых полчаса) они, наконец, пили кофе на кухне: аккуратные дверцы шкафов с матовыми ручками, встроенная техника, полки со стеклянными банками, подписанными «Куркума», «Мускат», «Розмарин». — Со мной такое в первый раз… — он повертел в пальцах керамическую чашку с логотипом «Икея» — Не ожидал…

— А ты тоже ничего! — Алиса разломала пополам последний сырник и протянула ему. Её босые ноги качались под стулом, цепляясь за перекладину. В мягком полусвете плафона на потолке Кенарь заметил на её левой лодыжке татуировку. Актиния? Или перевёрнутая медуза? Он не особо разбирался в морских тварях.

— Я тебя чем-то испугала? — спросила Алиса.

— Немного. Испугался что у тебя судорожный припадок или эта, как её…

— Эпилепсия?

— Да, — признался он, обмакивая половину сырника в мёд (красиво жить не запретишь!)

— Высокого же ты обо мне мнения, — звонко расхохоталась Алиса, запрокидывая голову и одним глотком допила кофе. Не бери в голову…

— Тебе точно было хорошо со мной?

— Ну вот опять… — она потянулась за кофейником, и рукав халата сполз, открывая тонкое, с прожилками вен, запястье. А на что это по твоему было похоже?

— Не знаю… Впервые вижу, чтобы женщины теряли сознание, пригласив меня в спальню!

— Видишь ли, Кеша… как бы тебе сказать… — её пальцы замерли на ручке кофейника, — когда меня штырит, плющит и колбасит от наслаждения, я могу потерять над собой контроль и… — она задумалась и провела пальцем по столешнице, вытирая оброненную Кенарем с сырника каплю мёда и ему показалось, что мёд впитался прямо в кожу, — почти в буквальном смысле этого слова выйти из себя.

Кенарь растерянно моргнул.

— Поэтому мне приходится постоянно держать себя в руках. Но так далеко, как с тобой, — она толкнула его ногой под столом, — я не заходила ещё ни с кем. И ещё ни с кем мне не было так, — она специально выделила это слово, — хорошо.

Кенарь промолчал, задумчиво глядя на неё. И ещё раз поразился, как она одновременно и похожа и непохожа на Галку.

— Ну что ты на меня так смотришь?

— Как? — удивился Кенарь.

— Пристально! Почти как Ленин на буржуазию…

— Красивая, — комплименты никогда не были сильной стороной Кенаря, — вот и смотрю.

— Я тебе кого-то напоминаю?! — догадалась она.

— Не бери в голову, — он поправил полотенце на шее.

— Бывшую? — на этот раз она попала точно в цель, — Ту самую, которая прокляла твой ремень безопасности? — её глаза как-будто слегка расширились — Вы недавно расстались?

— Давно, — буркнул Кенарь и заёрзал голыми ступнями по тёплому полу.

— У тебя остались её фотографии? — неожиданно спросила она.

— Зачем тебе? — удивился Кенарь и посмотрел в окно. С высоты семнадцатого этажа видок на парк был, конечно, аховый.

— Хочу понять, насколько я на неё похожа. — Алиса встала, убирая мёд в холодильник.

— Любишь море? — Кенарь машинально перечитал надписи на магнитиках: «Сочи», «Севастополь», «Санкт-Петербург», «Петропавловск — Камчатский», «Южно-Сахалинск», «Владивосток»…

— Не уходи от ответа, — она открыла кран, ополаскивая кружки. Вода текла почти беззвучно и как в замедленной съёмке.

— Удалил их все к чёртовой матери! — соврал Кенарь.

— Ведь похожа же, да?

— Не особо, — снова соврал Кенарь, — и ты мне нравишься не потому… не потому…

— А почему?

— Потому что ты — это ты!

— Льстец! — улыбнулась она.

— Кстати, с чем ты варишь кофе? — он ткнул пальцем в турку, пытаясь в очередной раз перевести тему.

— Понравился?

— Очень, — похвалил Кенарь, — и чувствуются вроде специи, но какие? не могу понять…

— Немного муската, немного гвоздики, — она подошла ближе и на него снова едва уловимо пахнуло жасмином, — и совсем чуть-чуть белого перца.

— Ну, чем бы дитя не тешилось, — Кенарь притянул её за пояс и обнял, — лишь бы не гашишом!

— Это ты ещё к чему, — отстранилась она.

— Да так… показалось…

Мигнул плафон, повисла неловкая пауза.

— Почему вы расстались? — неожиданно спросила Алиса, разглядывая покрытые простым лаком идеально ровные ногти, словно пытаясь найти там некий деффект. Ногти на долю секунду словно стали немного длиннее. Кенарь опять моргнул: «Показалось?»

— А кому сейчас нужны нищеброды? — поинтересовался он.

— Что, вот так банально и просто?

— И не стоит вопросов! — срифмовал Кенарь, щёлкая двумя пальцами. — Даже проще, чем ты думаешь. Начали встречаться, собирались переехать в Москву. Она поехала туда первая — были подвязки по работе. А я остался, — он опять неловко заёрзал на стуле, — надо было раздать долги, подбить хвосты, подкопить немного бабла. Не хотел быть обузой на шее, а финансы вот прям реально были на мели.

Алиса присела рядом и слушала, обхватив колени.

— Ну и короче всё это затянулось дольше чем я предполагал. Начал компостировать мозги организм. Сперва колбасило пульс и не мог ночью спать и задыхался, потом заклинило спину, прокололся диклофенаком от спины — вышел из чатика ЖКТ.

Может вирусню какую новую подцепил?.. А может, — он почесал затылок, — может так сильно боялся не оправдать её ожиданий, что организм пошёл в разнос… Короче, пока оклемался, пока начал подыскивать для съёма хату в Москве… В общем, ей надоело и она сказала, что приезжать мне уже ни к чему. Так что ожиданий её я действительно не оправдал. — закончил он свой монолог.

— Ммм… Ну плохо, вообще, сочувствую, — сказала Алиса после долгой паузы.

— Да ладно, чего уж там… — он махнул рукой, — Что выросло, то выросло…

— И что, вы больше не общаетесь? — Алиса подняла голову и пристально посмотрела на него.

— Забанил её везде, где только можно, — на этот раз Кенарь сказал чистейшую правду.

— Почему? — удивилась Алиса

— Как бы тебе объяснить… Женщины… они ведь как кошки, никогда не чувствуют за собой никакой вины. Но забанив её везде я как бы напоминаю ей, каждый раз, когда она вспоминает меня, чьё мясо она съела. Хотя вряд ли она вообще загоняется по этому поводу. Москва очень сильно меняет людей.

— Каким образом?

— Когда мы крайний раз общались, она убеждала меня, что никому ничем в этой жизни не обязана, — он ухмыльнулся, — а все рамки только у меня в голове.

— А ты что сказал?

— Держал себя в руках… и в рамках. Если надо что-то объяснять, то нет смысла объяснять.

— Ты сейчас о чём-нибудь жалеешь? — она снова обхватила руками колени и Кенарю вдруг показалось, что её тень на стене стала чуть больше, — Думаешь, что стоило поступить иначе?

— Единственное, о чём жалею, что продал мотоцикл.

— Он был важнее?

— Да просто все деньги всё равно ушли на врачей. Как будто предал старого друга, который никогда не подводил. Лучше бы я сам сдох!

— Никогда так не говори! — голос Алисы дрогнул, — Железо, технику всегда можно купить, починить… Но не человека.

По потолку полутёмной кухни мелькнули отсветы фар проезжающей по двору машины. Отразились на руках и лице Алисы и Кенарю снова показалось, что на её коже словно танцует едва заметный узор.

— Ты точно ничего не добавляла в кофе, — на всякий случай переспросил Кенарь.

— Что, опять глюки?

— Твоя кожа…

— Т-а-ак, погоди ка! Что?! Ты?! Видел?! — она задала вопрос, выделяя каждое слово. И как-будто слегка сузились её зрачки.

— Ну-у-у… узор… еле виден, и постоянно плывёт… — осторожно подбирая слова, ответил он. — Похоже на живые фракталы… И твои глаза… Не знаю, может это мускат… и эндорфины?..

— И перед глазами всё плывё-о-от… — констатировала Алиса и ненадолго задумалась.

— Как бы ты отреагировал, если бы я сказала, что могу немного… измениться? — неожиданно спросила она.

— Даже и не думай?! — выпалил Кенарь.

— Почему? — удивилась Алиса.

— Ты красивая! Не обычной красотой, а своей, не похожей на всех эти надутых моделей из инсты…

— Спасибо, конечно, за комплимент, — перебила она, — но что ты имеешь в виду?

— Бывшая, — Кенарь махнул рукой, — как переехала в Москву, тоже хотела сделать пластику. Поправить нос, немного подтянуть и увеличить грудь…

— И в мыслях не было, — фыркнула Алиса. — Мне это вообще не нужно. Потому что…

— Ну в тогда, — Кенарь выдохнул, — в принципе все мы меняемся, так или иначе, — его потянуло на философию.

— Да я вообще не об этом!

— Я что-то вообще запутался… А что тогда ты имеешь в виду?

— Ладно, не бери в голову… Пойдём спать? — она покрутила реостат на стене, и кухня погрузилась в в полумрак. Осталась только узкая полоска тусклого света из спальни.

— Пойдём, — устало согласился Кенарь.

Задушевные разговоры никогда не были его сильной стороной.

Кенарь проснулся от того, что кот орёт. Он открыл глаза (утро ворвалось в квартиру полосами света слегка приоткрытые шторы) и осознал, что кот не его и орёт скорее всего, где-то во дворе. Запрыгал, натягивая потрёпанные джинсы, споткнулся о коврик с надписью «Home Sweet Home» — тот съехал набок, обнажив пол с царапинами от мебели. Алиса, уже одетая, помешивала ложкой в кружке, звякая о керамику ровно, как метроном.

— Не забудь ключи, — бросила она, поправляя на шее серебряную подвеску в виде капли. Капля блеснула, отразив солнечный зайчик на потолке.

— Какие ключи? — Кенарь наклонился за рюкзаком и едва не снёс горшок с огромным, почти потолка, кактусом. Кактус качнулся, но устоял.

— От турбожиги, вестимо, — она достала из кармана ключ с брелком в форме астероида.

— Мадам! — он приложил руку к груди, изображая оскорблённую невинность. — Гусары денег не берут!

— Экий ты гордый… — Алиса прикусила губу, скрывая улыбку. — Ладно, давай зайдём с другой стороны.

Она подошла к окну, распахивая шторы.

— Хочешь прокатиться на по-настоящему заряженной тачке? Хотя бы один разок?

Кенарь посмотрел вниз. Парковка была всё ещё забита под завязку. Угадывать было бесполезно.

— И какая из них твоя? — спросил он.

— Моей здесь нет, а на работу я предпочитаю ходить пешком, благо тут недалеко.

— Кстати! Ты так и не рассказала, кем ты работаешь?

— Расскажу после того как прокатимся, — она подбросила на ладони ключи. — Должна же быть в женщине хоть какая-то загадка.

— Ладно, давай прокатимся, — согласился Кенарь.

— Когда у тебя ближайший выходной?

— Завтра, в пятницу.

— Тогда жду тебя завтра в десять утра. Гаражный кооператив «Звёздочка», бокс сорок два. — она поправила воротник, и тень от её руки на стене стала вдруг когтистой. — Заезжай с Курортного переулка — там шлагбаум сломан.

— О-о-о, детка! — он томно закатил глаза, прижимая руки к сердцу. — У тебя есть гараж?…

— Тебя заводят гаражи? — она приподняла бровь, в глазах вспыхнули весёлые искорки.

— Больше, чем ты думаешь, — он наклонился и поцеловал её в пахнущую жасмином щёку. А потом в губы. И опять опоздал на работу.