Информация о книге

УДК 16(075.8)

ББК 87.4я73

К55

В. И. Кобзарь

Учебное пособие написано в соответствии с программой курса традиционной (общей, философской) формальной логики. В нем рассмотрены основные формы и методы мыслительной деятельности, их особенности, свойства и законы. В него включено все основное содержания курса, а также и те вопросы, которые выносятся на экзамен. 

Содержание курса об основных мыслительных формах изложено алгоритмически, простота этого алгоритма облегчает ориентировку в учебном материале логики, помогает его запоминать, а потом и излагать его в определенной последовательности (по логике) на экзамене. Более того, этот алгоритм может помочь и в планировке исследовательских программ, в освоении тех или иных предметов.

Для студентов, аспирантов, преподавателей вузов, а также и для всех, интересующихся логикой.

УДК 16(075.8)

ББК 87.4я73

© В. И. Кобзарь, 2013

© ООО «Проспект», 2013

Глава 1. 
ЛОГИКА КАК НАУКА, ЕЕ ПРЕДМЕТ, ЗНАЧЕНИЕ, ЗАДАЧИ. СТРУКТУРА ЛОГИКИ. ИСТОРИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ РАЗВИТИЯ ЛОГИКИ, ЕЕ РАЗНОВИДНОСТИ

Что такое логика, происхождение и значение слова «логика»?

Когда речь заходит о логике, то большинству ясно — речь идет о науке. Однако в повседневном словоупотреблении мы говорим и о логике факта, о логике жизни, о физической логике, об объективной, субъективной, о «железной» логике, например, Иванова, Петрова или Сидорова. Значение слова «логика» неоднозначно.

На сегодняшний день слово «логика» употребляется в трех значениях. Первое — это название соответствующей науки, и это значение преобладающее. Второе — обозначение закономерной связи предметов и явлений действительности, т. е. естественная логика. В этом случае логично, что на тело, погруженное в жидкость, действует выталкивающая сила, что яблоко от яблони недалеко падает, что с повышением температуры повышается давление, и т. п. Третье — обозначение закономерной связи между мыслями в рассуждении того или иного человека.

Слово «логика» произошло от древнегреческого слова «логос», которое еще в те времена имело довольно много значений. Его понимали как слово, мысль, идея, речь, учение, наука, познание, принцип, мировой разум. Эта многозначность в определенной мере сохранилась и за словом «логика». Слово «логика» стало употребляться для названия науки о правилах мыслительной деятельности в III в. до н. э., и ввел его, как общепринято считать, Зенон, стоик из г. Китиона, что на Кипре. Но сама наука, которую он так назвал, сформировалась трудами Аристотеля еще в IV в. до н. э. Правда, сам Аристотель свою науку иногда называл «диалектика», а точнее, наверное, ее следует назвать «аналитика», как и называется центральная книга из его корпуса логических работ. В этом заключается своеобразная историческая загадка — наука опередила свое общепринятое ныне название почти на целый век.

В данном курсе, естественно, речь идет о логике как науке. Рабочее определение: логика — это наука о формах мысли, о законах связи их между собой и об ошибках, возможных при нарушении этих законов. Данное определение не единственно возможное: можно определять логику и совсем кратко — это наука о законах правильного мышления. Легко заметить, что в разных учебниках и учебных пособиях по логике ее определения не совпадают. Подлинное же определение логики — изложение всего ее курса. Однако лаконичное определение, а таковым оно должно быть по требованию той же логики, удобно тем, что его легко воспринимать, запоминать, воспроизводить и использовать. В кратком определении, тем не менее, должна отражаться сущность определяемого предмета.

Что есть сущность?

Сущность — это главное, коренное, внутреннее свойство, отражающее природу предмета (явления, процесса, да и чего бы то ни было). Поэтому используемое в логике выражение «существенный признак» следует понимать как признак, отражающий главное, коренное, внутреннее в предмете (явлении, процессе), изменение или уничтожение которого влечет за собой качественное изменение самого предмета (явления, процесса).

Самое существенное в науке — знание законов, т. е. того общего и повторяющегося, которое может быть использовано всегда при наступлении соответствующих условий или обстоятельств. Поэтому наиболее краткое определение логики с учетом этой особенности вполне приемлемо — это наука о правилах (законах) мышления, или наука о правильном мышлении. Краткость, конечно, похвальный признак в определении, но именно краткость порой и не позволяет отобразить всего многообразия, присущего данной науке и отражающего ее сущность.

Что изучает логика, или каков ее предмет?

Логика со времен своего формирования в IV в. до н. э. рассматривала мыслительные конструкции, т. е. строение мыслей, их структуру (по-другому — формы мысли), их свойства и отношения, закономерные связи их между собой. Эти связи играют существенную роль в процессе познания, в процессе достижения истины. Рассматривала логика и простейшие мыслительные методы, или приемы, используемые в общечеловеческом или научном исследовании. Однако логика — не теория познания. Логика исследует не процесс познания, а лишь мысли, как принято в философии и логике говорить, сами по себе, как таковые. Теория же познания исследует закономерности процесса познания, особенности познания на основе чувств и особенности рационального познания. Рациональное познание по-другому может быть названо логическим познанием, и логическим потому, что используются формы мысли, являющиеся предметом изучения логики. На этом основании некоторые считают, что логика — часть теории познания, а некоторые — что логика совершенно независима от теории познания, а скорее теория познания, заимствуя логическое учение о формах мысли, зависит от логики. А поскольку любая наука, все ученые, да и все люди пользуются формами мысли и мыслительными методами, то последняя претензия может быть отнесена и к любой науке, и к любому человеку.

Что такое мысль?

Отдельная мысль, взятая сама по себе, — это выраженное в слове (языке) отражение общего, главного, существенного в чем бы то ни было. Образно говоря, мысль — это опосредованный, обобщенный, абстрактный, идеальный «образ» чего бы то ни было. Конечно, этот образ — не фотография, даже не карта, не схема, а именно умозрительный «образ» предметов, явлений, процессов действительности или чего угодно. Мыслить можно не только действительное, но и самое невероятное, реально не существующее и не могущее существовать: «круглый квадрат», «живой труп», «горячий снег», «жареный лед», «атмосферный окурок» и т. п. Все это мысли, но не реальные предметы, в натуральной природе таковых предметов нет. Мысль — явление идеальное, поэтому нужны определенные интеллектуальные усилия и время, чтобы научиться мысленно (другого способа нет!) выделять саму по себе мысль, не отождествляя ее ни со словом (языком), в котором мысль находит свое материальное выражение, ни с тем предметом, который мысль лишь отражает.

В чем польза логики?

Поскольку логика изучает законы связи между мыслями, то знание логики полезно не только всем ученым, но и просто мыслящим, ибо их мышление станет, когда они сознательно будут соблюдать правила (законы) связи между мыслями, более культурным, правильным, рациональным, логичным. Поэтому на вопрос: кому и для чего нужна логика? — можно ответить так: логика нужна всем, кто пользуется формами мысли, логика нужна всем, кто стремится рассуждать по правилам, с учетом тех специфических норм, которые логикой раскрываются и которым мысли подчиняются. Обыденное сознание, надо признать, не всегда жаждет знания таких норм, как и знания, например, высшей математики, поэтому куда важнее знать логику людям с высшим образованием, ученым. Уж они-то понимают толк в законах, они знают их существенную роль как в природе, в обществе, так и в мыслительном процессе.

Поскольку в логическую теорию входит учение об особенностях, свойствах и структуре форм мысли, учение об элементарных методах мыслительной деятельности, учение об отношениях и законах связи мыслей между собой, о действиях с ними, то это учение способствует формированию как культуры мышления вообще, так и теоретического мышления в особенности. Культура эта формируется двумя путями: стихийным использованием особенностей и законов форм мысли в процессе рассуждения и научным — сознательным использованием данных логики о свойствах и законах форм мысли, осознаваемым выполнением требований логики. Достижение человеком свободы в оперировании формами мысли, т. е. в практике мышления (рассуждения, спора и пр.), возможно лишь при хорошем знании логического материала, достаточно емкой практике его использования, при оперативном воспроизведении в памяти норм логики.

Как устроена наука логика, или какова ее структура?

Каждая наука излагает свое содержание в соответствующих учебниках и учебных пособиях. Изложение это должно представлять собой целостное, упорядоченное, последовательное раскрытие всего основного содержания той или иной науки. И эта упорядоченность должна отражать структуру самой науки, т. е. это закономерная связь элементов внутри ее содержания. Однако желанной такой закономерной последовательности зачастую-то и не наблюдается, хотя общенаучный характер последовательности в изложении все же присутствует в большинстве учебников, а именно — от простого к сложному. Логика соответственно своим задачам и роли в системе наук должна демонстрировать пример закономерной упорядоченности своего содержания. Такая закономерность для дедуктивного характера наук предполагает первоначальное формулирование принципов (основ, фундамента), простейших методов (инструментария мыслительной деятельности), потом выявление простейшего элемента своего предмета, а в дальнейшем — рассмотрения все более сложных его вариантов, состоящих из этого простейшего.

Каковы критерии научности?

Раз логика есть наука, то она должна соответствовать требованиям, предъявляемым к любым наукам. Но понимание науки во времена античности и в современности — не одно и то же. Во времена Аристотеля науками называли астрономию, математику, географию, физику, и древних мыслителей, размышлявших о природе, называли физиками, или физиологами. Отличительной особенностью этих ученых, этих мыслителей был умозрительный подход к исследованию природы, умозрительный поиск первоначал, потому что никаких средств обнаружения этих простейших элементов у древних не было.

Требования к науке того времени — умозрительность, стремление познать первоосновы, а ценность науки определялась не практической полезностью, а внутренней гармонией. Поэтому-то Аристотель и говорит, имея в виду философию: «Все другие науки более необходимы, нежели она, но лучше — нет ни одной» (Аристотель. Соч.: в 4 т. Т. 1. Метафизика. М., 1975. С. 70).

Сам Аристотель, как известно, став родоначальником не только логики, но и психологии, этики, физики, метафизики, политики, поэтики, ботаники, зоологии и др., тем самым дал пример и иного способа формирования наук — индуктивного, когда науки на первых стадиях своего существования и развития только собирали эмпирический материал, а лишь потом, накопив его значительную сумму, приступали к упорядочиванию, выявлению общего, существенного, закономерного.

Науки в современном значении начали формироваться только в XVII в. На сегодняшний день каждая наука должна иметь собственный предмет исследования, свою методологию (инструментарий), свой язык, особую структуру упорядочивания своего содержания, свои цели и задачи. Каждая наука сейчас имеет и определенное социальное значение, ибо, как социальный институт, она не может обходиться без государственной поддержки, а государство поддерживает лишь то, что имеет существенное значение для развития общества.

Всем этим требованиям логика соответствует. Ее предмет исследования — формы мысли — не дублируется ни одной из известных нам наук. Хотя мышление как явление человеческой психики и является областью интереса нескольких наук, но именно формы мысли не исследует ни одна из них, будь то психология, физиология высшей нервной деятельности, гносеология (теория познания) или кибернетика.

Логика имеет собственную методологию — и как определенную совокупность методов, которыми она пользуется, и как учение о наиболее общих (общечеловеческих и общенаучных) методах мыслительной деятельности.

Логика имеет собственный «язык», у нее специфические задачи, в частности всестороннее и глубокое изучение мыслительных форм, которыми пользуются люди, распространение этого знания, донесение его до всех желающих с ним познакомиться.

Наконец, логика как учебная дисциплина вузов и школ повышает общекультурный уровень интеллектуальной деятельности человека, т. е. стремится к обеспечению более рациональной, оптимально эффективной мыслительной его деятельности.

Была ли логика до Аристотеля, или Кто «дедушка» логики и кто ее «крестный»?

Скорее всего, как науки ее еще не было. Только сочинение Демокрита, на которое указывает Диоген Лаэрций, — «О логическом, или Мерило» — может претендовать на первенство, но поскольку оно не сохранилось, то самое большое, что можно сказать о Демокрите, — что он «дедушка» логики. Подлинным «отцом» логики как науки, конечно же, является Аристотель, и об этом красноречиво говорит его корпус логических работ. «Крестным» логики можно считать Зенона-стоика, как предложившего название для этой науки.

Каков состав корпуса логических работ Аристотеля?

Непосредственные преемники Аристотеля по лицею (перипатетики) его логическими трудами специально не занимались, но когда эти работы попали в руки последователя Аристотеля Андроника Родосского (I в. до н. э.), он обработал их и объединил все логические труды Аристотеля в общий том (логический корпус), названный им «Органон». Он-то и стал в дальнейшем пониматься как логика Аристотеля. В эту книгу вошли «Категории», «Об истолковании», «Аналитики», «Топика» и «О софистических опровержениях». «Органон» был очень популярен и имел широкое хождение в Западной Европе, но в отечественном переводе сочинений Аристотеля (издание 70-х гг. ХХ в.) название «Органон» не употреблено — это название не принадлежит самому Аристотелю.

В «Категориях» Аристотель рассматривает значение и смысл слов, омонимию, синонимию, соотношение вида и рода и наиболее общие по значению и смыслу слова, т. е. категории. В работе «Об истолковании» он говорит о знаках, звуках, речи, именах и глаголах, мысли истинной и ложной, подчеркивая, что отдельные мысли, имена, да и глаголы, хотя они что-то и обозначают, но в сущности они ни истинны, ни ложны, как тот же «козлоолень», а вот связанные, например, глаголом «быть» сразу же становятся либо истинными, либо ложными.

Истина по Аристотелю — соответствие содержания наших мыслей действительности, т. е. «не потому ты бел, что мы тебя правильно считаем белым, а вот когда ты действительно бел, мы, считающие тебя таковым, правы». Истина не в вещах, а в мыслях, и истина не вещь, а отношение.

В «Аналитиках», а их две, Аристотель рассматривает умозаключения и доказательства. Первая «Аналитика» в большей степени посвящена рассуждениям, или умозаключениям, в основном силлогизмам, и не только категорическим, но и условным; вторая — доказательствам.

«Топика» рассматривает рассуждения, основывающиеся на общих, расхожих мнениях, т. е. топах, или топосах. Эти умозаключения Аристотель назвал диалектическими, проблематическими, вероятностными, правдоподобными, т. е. кажущимися правильными большинству людей.

Последняя работа Аристотеля самим своим названием говорит за себя — «О софистических опровержениях». Она так переведена с древнегреческого, хотя более точное ее название — «О софистических доказательствах» (при этом, конечно, слово «доказательство» следует понимать иронически, и если эту иронию передавать в названии, то слово надо брать в кавычки). Здесь Аристотель анализирует те ошибки, или те умышленные нарушения норм логики, которые допускались софистами. Что касается принципов логики, то Аристотель затрагивает и формулирует их не только в «Органоне», но и в «Метафизике».

Поскольку все это изначально осознавалось как логическое, то и сейчас мы вправе говорить, что логика изучает формы мысли, законы связи между ними и ошибки, возможные при нарушении этих законов.

Логика — дедуктивная или индуктивная наука?

Конечно же, логика изначально формировалась как наука дедуктивного характера. Еще Аристотелем в ее основу положены принципиальные положения. К сегодняшнему дню они получили название основных законов логики, или основных законов мышления. Принцип — это простое утверждение, не требующее в силу своей простоты и умозрительной очевидности, доказательства. Принцип, как подчеркивал сам Аристотель, — это то, что достоверно само по себе, безотносительно к чему бы то ни было. Своей простотой, а значит, монолитностью, неразрушимостью, да и умозрительной очевидностью, принципы как раз и соответствуют основанию, или фундаменту. Такой фундамент, раз уж он принят, неразрушим.

Науки, которые строятся от принципов к развертыванию на их основе содержания, т. е. от общего к детализации, к частностям, называются дедуктивными. Классическим образцом дедуктивного построения науки является геометрия Евклида. Такими являются и некоторые другие науки, в частности и логика. Науки же, исторически формирующиеся через накопление эмпирического единичного и частного знания, а потом на их основе выявляющие общее (зоология, ботаника и т. п.), являются индуктивными.

Логика рассматривает оба метода рассуждения — как дедуктивный, так и индуктивный, правда, последний — в основном начиная с XVII в., с работ Ф. Бэкона. Противопоставление так называемой дедуктивной логики индуктивной — историческая ошибка одностороннего подхода. Во второй половине XIX в. на нее прямо указал отечественный логик Михаил Иванович Владиславлев, отмечая, что только единство этих методов мышления определяет подлинную логику. К этим методам рассуждения россияне (Л.В. Рутковский) добавили и так называемый традуктивный прием, когда степень общности мыслей в процессе рассуждения не меняется.

Каковы особенности исторического развития логики?

Подлинным специалистом в той или иной предметной области, той или иной науке может считаться лишь человек, знающий не только этот предмет (науку), но и его (ее) историю. Поэтому, изучая логику, следует знать и ее историю. История же — это зеркало, в которое смотрится человек (человечество), пытаясь усмотреть в нем как прошлое, так и возможное будущее, поскольку всякое настоящее является закономерным следствием предшествующего, а всякое будущее — закономерным следствием настоящего.

Без истории нельзя узнать динамику и диалектику внутреннего, т. е. содержательного развития науки, а такое знание существенно. Хотя первые рассуждения о формах и способах (методах) мышления возникли не только в Древней Греции, но и в Древней Индии и Древнем Китае, однако в основе сложившейся современной (европейской) логики лежит аристотелевское учение, поэтому обзор истории логики, как правило, есть обзор истории логики в Европе. Развитие логической проблематики в Древней Индии и Древнем Китае, арабском Востоке обычно рассматривается в учебниках мало, и прежде всего в силу недостаточного владения материалом этих историй.

Что касается индусской логики, то ее история частично затронута в известном труде российского ученого Ф.И. Щербатского «Теория познания и логика по учению позднейших буддистов» (ч. I. СПб., 1903; Ч. II. СПб., 1909; переизданы: ч. 1 и 2. СПб., 1995). Этому изданию предшествовала статья в «Записках Восточного отделения Русского археологического общества» (СПб., 1902. Т. 14. Вып. 3) «Логика в Древней Индии».

История логики в Индии обычно подразделяется на три периода:

Первый — VI—V вв. до н. э. В этот период рассматривались виды речи: красивая, дурная, правильная, уместная (перед царем, учеными или любителями). Речь должна быть легкой, простой, интересной, последовательной, естественной, без гнева, запутанности, бессвязности, темноты. Индусы различали, что и как доказывается, используя при доказательствах от 5 до 10 элементов (членов доказательства).

Второй — III—V вв. н. э. — связан в основном со школой ньяя (умозаключение). В этот период главным элементом рассуждения была аналогия: «Бык мне известен, но о буйволе я знаю только то, что он похож по внешнему виду на быка. На основании этого я могу, хотя никогда и не видел буйвола, при встрече с ним узнать его и указать другим». Ньяя выделяли ход мысли от предшествующего (причины) к последующему (следствию) — от огня к дыму — и ход мысли от последующего (следствия) к предшествующему (причине) — от дыма к огню, от дождя к скоплению облаков. У них пятичленный силлогизм:

1. На холме есть огонь.                                                                                               тезис

2. Ибо на холме есть дым.                                                                                          аргумент

3. Где дым, там и огонь, как в очаге, но в пруду огня нет.                            пример

4. На этом холме есть дым.                                                                                       применение

5. Значит, на этом холме есть огонь.                                                                     заключение.

Третий — VI—VIII вв. н. э. — период теоретической логики. Наиболее яркие представители периода — Дигнага и Дхармакирти. У Дигнаги трех- (основание, пример и тезис) и пяти членный силлогизм (тезис, основание, пример, применения и заключение).

У написавшего семь логических трактатов Дхармакирти логика имеет четыре раздела: восприятие, умозаключение для себя (суждение), умозаключение для других (обоснование, убеждение) и логические ошибки. В частности, он выделил две формы умозаключения для других: 

Первая — силлогизм сходства: 

Где есть дым, есть огонь, как в домашнем очаге 

На этом месте дым. 

Сл.: На этом месте есть огонь. 

Вторая — силлогизм различия: 

Где нет огня, нет и дыма, как в пруду. 

В данном месте есть дым. 

Сл.: В данном месте есть огонь.

Однако для европейской науки принято именно Аристотеля (384—322 до н. э.) считать отцом логики, хотя Аристотель, как известно, учился у Платона, Платон — ученик Сократа, а Сократ большую часть своей долгой жизни потратил на разоблачение псевдоучености софистов, которые до него уже исследовали вопросы языка и мышления, ими строго еще не разделяемые. Вклад старших софистов, т. е. мудрецов (Протагор, Горгий, Гиппий, Продик), в разработку вопросов синонимии, омонимии, риторических приемов и пр. значителен, а вопросы эти частично и логические. Зато младшие софисты, по Аристотелю, — «платные учителя ложной мудрости» — своей корыстной педагогической практикой лишь придали софистике тот отрицательный оттенок, который мы и сейчас связываем со словами «софист», «софистика».

Занимался логическими вопросами и Демокрит, если иметь в виду его книгу «О логическом, или Мерило», известную лишь по сообщению Диогена Лаэрция. Сейчас трудно судить, что же Демокрит понимал под логикой, как и судить о логике софистов, поскольку работы их по логике до нас не дошли. Если же ориентироваться на сохранившиеся фрагменты Демокрита, то его логика может быть интерпретирована и как индуктивистская, например, по фрагменту: «Жалкий разум, взяв у нас доказательства, ты нас же пытаешься ими опровергнуть!» Но Демокрит подчеркивает и то, что чувства дают «темное» знание, разум же — чистое.

А вот логические работы Аристотеля сохранились. Сам Аристотель словом «логика» почти не пользовался, хотя логического характера вопросы им затрагиваются и в «Метафизике», и в работе «О душе», в «Риторике» и даже в «Физике». Однако более всего именно «Органон» дает представление о предметном поле, интересовавшем Аристотеля, о предметном поле логики, о ее проблематике.

В своих работах, хотя и нечетко разграничивая формы мысли и языковые формы, Аристотель тем не менее, анализируя софистические «доказательства», четко различает ошибки, связанные с языковыми выражениями, и ошибки чисто логического характера, т. е. он осознает различия между мышлением и речью, чего до него ни софисты, ни Платон не делали. Он определил основные формы мысли, сформулировал принципы мышления, разработал особую форму рассуждения (категорический силлогизм) и теорию доказательства, дал классификацию логических ошибок (паралогизмов и софизмов).

Таким образом, по Аристотелю, предмет науки логики — основные формы мысли, их структурные особенности и зависимости, законы и наиболее распространенные ошибки, возможные при нарушении этих законов. Если Аристотель использовал формы мышления и их законы для отображения и достижения истины, в большей степени разрабатывая логику дедуктивного характера, то его ученики, его последователи разрабатывали в большей степени приемы и формы мысли, скорее приближающие к истине. Они анализировали рассуждения вероятностного характера, разрабатывали индуктивную, проблематическую логику. Преемник Аристотеля по Лицею — Теофраст (ок. 370—288 до н. э.) — добавил к четырем модусам I фигуры категорического силлогизма пять ее дополнительных модусов, которые лишь Галеном были отнесены к IV фигуре. Теофраст и Евдем разрабатывали учение об условных силлогизмах, включая в них и разделительные, потому что разделительное суждение тоже, ведь, выступает как предположение (эта традиция сохранялась в русской логической литературе почти до конца XIX в.); они выделили пять модусов таких рассуждений.

Стоики (новая школа в философии, возникшая в III в. до н. э.) создали оригинальное учение о выводе вероятностного характера, свою логику условных суждений и умозаключений (логику импликации). Правда, логическое учение стоиков в период перехода от Античности к Средневековью было забыто, и европейские мыслители заново открыли закономерности импликативных рассуждений в середине XIX в.

Таким образом, даже в первые столетия существования логики как науки ее предмет пусть и не очень существенно, но все же менялся. За более же длительную ее историю, а это почти две с половиной тысячи лет, предмет ее претерпевал и более значительные изменения — он и сужался, и расширялся, включая в свою сферу новые мыслительные формы, он совершенствовался. Совершенствовалось со временем и ее изложение, формировалась дидактическая традиция, логика все более строго обосновывала структуру своего содержания.

Дедуктивизму Аристотеля и стоиков еще в Античности противостоял индуктивизм Эпикура и его школы, опиравшихся в большей степени на опыт и аналогию. Именно эпикурейцы сформировали школу индуктивистов (Филодем из Гадары — II—I вв. до н. э.). Забытое это противостояние индукции и дедукции как бы возродилось в начале Нового времени, дав более продуктивную линию в истории развития логики — линию индуктивной (бэконовской) логики; ее в отечественной литературе по логике называли еще островной, в отличие от континентальной.

Исторические судьбы логического учения зависели не столько от внутрисодержательного изменения, сколько от чисто внешних причин: войны, варварские нашествия, специфические «дороги» рукописного наследия хотя бы того же Аристотеля и пр. Ко времени Цицерона (106—43 до н. э.), например, Аристотель большинству римлян был неизвестен. Да и сам Цицерон знаком был с Аристотелем не непосредственно, а по каким-то переводам. Ко всему он не знал греческого и не очень-то тонко понимал логическое учение Аристотеля. Но именно он был одним из первых (вслед за Теренцием Варроном) переводчиков греческой логической терминологии на латынь. Внесли в этот процесс свой вклад и Квинтиллиан, Авл Геллий и Апулей из Медавра.

Период ранней Античности сменила античная схоластика (II—V вв. н. э.). Этот период (вплоть до Боэция) характерен вхождением в логический обиход латинской терминологии. Ко времени Боэция (480—524) эта терминология уже достаточно устоялась. Но и этому периоду свойственны были свои новации: оказывается, в работе Апулея из Медавра (II в.) о категорическом силлогизме уже был представлен «логический квадрат» отношений между категорическими суждениями, который в отечественных учебниках по логике до последнего времени еще приписывается Михаилу Пселлу (XI в.) или Петру Испанцу (XIII в.). Этот же Апулей уточнил формы высказываний, ввел операцию отрицания предиката. Секст Эмпирик и Диоген Лаэрций (II—III вв.) собрали сведения по истории логики. Гален (ок. 130—200) разработал полисиллогизм и силлогизмы отношений, Порфирий (ок. 232—303) — закон обратного отношения содержания и объема понятия, дихотомическое деление, учение о видах и родах. Марциан Капелла (V в.) стал называть логику «диалектикою», и считается, что с тех пор (вплоть до XVII в.) этот термин стал синонимом логики. Однако первое упоминание о диалектике можно найти у самого Аристотеля. Четко это название оговорено Цицероном в его сочинении «Об ораторе», где он сообщал, что один из трех прославленных философов, приезжавших в Рим с посольством, а именно — Диоген, объявлял, что он учит людей науке правильно рассуждать и различать истину и ложь — науке, которую он называл греческим словом «диалектика».

Боэций более других повлиял на пропаганду и распространение логического учения Аристотеля в Западной Европе. Он перевел на латинский все логические работы Аристотеля, написал ряд комментариев к этим работам, а также к «Введению» Порфирия, к «Категориям» Аристотеля; рассмотрел логические модальности и их истинностные зависимости. Но время было неспокойное: войны и варварские нашествия способствовали падению интереса к научным исследованиям, многие из научных достижений утрачивались; из логических работ в употреблении в то время были в основном лишь комментарии и переводы Боэцием Аристотеля, и то далеко не все. Немногие находили в то время «утешение философией».

В Средние века логика входила в число семи свободных искусств, составляя неотъемлемую часть «тривиума» и тем самым неотъемлемую часть энциклопедического гуманитарного университетского образования. Логика этого времени — церковно-школьная дисциплина, приспособленная к нуждам вероучения христианства. В арабских же странах и странах арабоязычной культуры она еще сохраняла самостоятельное значение.

Наступивший в Европе период средневековой схоластики проявлялся в логике детальной разработкой ее языка, символики, «техники». Вплоть до XI в. этот период ничем существенным в отношении логики похвастаться не мог: слишком скуден был источник научных знаний в это время. Из логических работ имели хождение тогда лишь переводы Боэцием «Категорий» и «Об истолковании» Аристотеля, а также его перевод «Введения» Порфирия и его же комментарии к этому «Введению». Остальные его переводы почему-то оказались неизвестными. В этот период получили наибольшее распространение пассивного характера глоссы (комментарии, толкования) тех или иных работ по логике. И только с XI в., с обострением отношений номинализма и реализма, с вхождением в научный обиход других логических работ Аристотеля, прежде всего «Аналитик», «Топики» и «О софистических опровержениях», развитие логической мысли стало продвигаться вперед. О скудости источников этого периода можно судить по перечню исторических работ, использованных Абеляром (1079—1142). Он знал (в переводе Боэция) только «Категории» и «Об истолковании» Аристотеля, «Введение» Порфирия, работы самого Боэция — его «Топику», «О разделении», «О категорическом силлогизме».

Начало двум направлениям средневековой схоластики положено, как считает русский логик М.И. Владиславлев (1840—1890), Боэциевым переводом «Введения» Порфирия к «Категориям» Аристотеля. В самом начале своего комментария Порфирий, обращаясь к Хрисаорию, пишет: «Я не стану исследовать, существуют ли роды и виды сами по себе или только в уме, ни то, в случае если б они существовали, телесны они или бестелесны, и притом отдельны ли они от чувственных вещей или в них самих находятся и вместе с ними существуют. Это дело слишком трудное и требует более обширного расследования» (цит. по: пер. Владиславлев М. И. Логика. Обозрение индуктивных и дедуктивных приемов мышления... СПб., 1872. С. 78). Боэций тоже комментировал этот вопрос, но не всегда строго определенно. Эти вопросы, от которых Порфирий сознательно уклоняется, для средневековых логиков стали наиболее значимыми.

В IX—X вв. приверженцы двух мнений о природе родов и видов существовали параллельно, не вступая в полемическую борьбу. Осознав всю остроту следствия из признания (сделанного Росцеллином в XI в.) реального существования только единичного (номинализм), приводившего к сомнению в догмате церкви о Троице, церковь решительно вмешалась в этот процесс и осудила номинализм на Суассонском Соборе. Церковное проклятие распространялось не только на нехристианское мнение о догмате, но и на то философское учение, из которого это мнение следовало. Реализм стал господствующей линией.

Однако номинализм не исчез: в «Металогике» Иоанна Солсберийского (ок. 1156 г.), например, рассмотрены девять школ об универсалиях, среди которых названы и номиналистические. Развитие как реализма, так и номинализма в конечном счете способствовало и развитию логики.

Но подлинное новаторство в развитии логики определялось внесением оригинальных идей и взглядов восточной ветви развития логики. Наиболее значимой фигурой этого периода является представитель греческой линии — византийский логик Михаил Псёл (1018—1096). В его «Синопсисе» есть и «логический квадрат», и буквенное (древнегреческими) обозначение суждений, и специальными словами — модусов фигур категорического силлогизма. При этом названия модусов были у него осмысленны и по каждой фигуре создавали вразумительную фразу. Например, названия модусов I фигуры давали фразу: «Письмена написал пером ученый», — которая бесспорно выполняла мнемоническую функцию в освоении логики. Он же дал и таблицу отношений модальных суждений (своеобразный «модальный квадрат»).

Начиная со второй половины XII в., с появления новых полных переводов логических работ Аристотеля, а также с освоения арабоязычных комментариев к Аристотелю (Аль-Фараби, Ибн-Син, Ибн-Рушд и др.) в Западной Европе появляются и развиваются новые идеи в логике. В своеобразных условиях теологического господства эти идеи осмыслялись, осваивались, а потом и входили в научный обиход.

В этот период государственная христианская идеология подчинила себе не только науку, но и политику, культуру. Логика (как и философия в целом) вынужденно становится служанкой богословия и используется как инструментарий, как средство обоснования догматов церкви, как учение, которое выступает беспристрастным, общепринятым инструментом полемики, критики, обоснования, доказательства. Именно в Средневековье логика все более приобретала тот самый формальный вид и значение, с которым мы сейчас только и связываем эту науку. Логика как бы все далее отходила, отвлекалась от материального критерия истины (выделяемого Аристотелем) и все более ориентировалась (и ориентировала) на формальный ее критерий, на соответствие требованиям к структуре мысли (к умозаключениям или доказательствам). В этот период получил особое развитие формально-логический аппарат — учение о модусах, фигурах, мнемонических приемах и пр. Большой вклад в распространение логики через учебный процесс внес своим авторитетом и своей книгой «Summulae Logicales» Петр Испанец, или папа Иоанн XXI (1210—1277). Данная его работа является почти дословным переводом с греческого на латынь «Синопсиса» М. Псёла, но именно она в течение более чем трех столетий, вплоть до эпохи Возрождения, была единственным учебником по логике в Западной Европе.

Период Средневековья дал и любопытные примеры несхоластической логики: Абеляр, У. Шервуд, П. Раме, И. Д. Скот, В. Бурли, У. Оккам, Ж. Буридан, А. Саксонский и др. Здесь в рамках различения формального и фактического следования разрабатывалось учение о дедукции, способствовавшее аксиоматизации логики высказываний; формировалась идея о «машинизации» мышления. Были даже попытки практического использования логики — это и создание Альбертом Великим «робота», Раймондом Луллием — «логической машины», а Джордано Бруно (потом и Блезом Паскалем) — «логики открытий» и т. п., к сожалению, мало исследованных в нашей литературе.

При тысячелетней длительности этого периода многое терялось из содержания логики, в особенности то, что составляло ее Органон, превращаясь постепенно в Канон. И именно это не могло удовлетворить мыслителей эпохи Возрождения, экспериментаторов, которые опыт стали противопоставлять дедукции, связываемой прежде всего с Аристотелем. Леонардо да Винчи (1452—1519), Галилео Галилей (1564—1642) своими разработками, своей логикой «естественного мышления» дали толчок для возрождения индукции. И в начале Нового времени Ф. Бэкон (1561—1626) и Р. Декарт (1596—1650) резко выступили против аристотелевской логики, схоластизированной Средневековьем. Они предприняли не завершенную до конца попытку создать логику открытий, позволяющую с помощью наблюдений, опыта, экспериментов отражать естественный мир и его свойства соответственно природе этого мира, более адекватно, чем это имело место в аристотелевской средневековой логике, далеко уже отошедшей от материального критерия истины.

Откровенно антисхоластическую позицию занимал и Пьер Раме (1515—1572), общепринято в нашей литературе представляемый противником Аристотеля, но, по мнению современного исследователя его творчества — О. С. Ж. Нкодия (см. его диссертацию «Учение Пьера де ла Раме и его влияние на логику и научную методологию Нового времени». СПб., 2000), такое мнение является продуктом поверхностного знания его логических работ. П. Раме, утверждает С. Нкодия, полемизировал не с Аристотелем, а со средневековым представлением об Аристотеле, поэтом

...