автордың кітабын онлайн тегін оқу  Тутанканара

Сергей Подгорных

Оглавление

И он найдет тебя, где бы ты ни спрятался,

И он догонит тебя, куда бы ты ни скрылся,

И он вырвет твое сердце, как бы ты ни был силен,

Потому что он — Тутанканара,

Тот, кого остановить невозможно.

(Георгарес, V век новой эпохи)

ЧАСТЬ 1

РАБ

Глава 1

Я летел на Землю. На планету, чей порядковый номер известен лишь десятку-другому пан-астрономов — специалистов по планетарным системам Галактики. Планету с низким техноуровнем развития. Планету, где существует странный обычай — встречать и праздновать наступление Нового года.

Планету, на которой я родился и где живут мои родители.

Всё последнее время меня постоянно манило туда. Что это было? Щемящее чувство любви к родине, где в зрелом возрасте побывал лишь один раз? Невесть откуда взявшаяся ностальгия по местам, о которых имеешь лишь смутное представление? По бесконечному ковру лесов. По бездонным морям. По синеве бескрайнего неба… Или по незабываемой тишине планеты, всё развитие которой ещё впереди.

Не знаю… Скорее всего, нет. За свою бурную жизнь я посетил много таких мест. С такой же синевой неба, с такими же лесами и морями. Однако, покидая их, чувства ностальгии у меня не возникало. Всё дело, наверное, в том, что я сам человек с планеты Земля. С планеты, которая так просто не отпускает. Любой землянин, куда бы его ни забросила судьба, всегда обречён возвращаться домой. Всё же это особая планета.

И я один из её детей. Я — Леон Джаггер. Бывший космодесантник Федерации. Человек, родившийся на Земле, но ещё в младенчестве похищенный работорговцами. К счастью, меня быстро освободили из рабства, и я попал к своим приёмным родителям — Тамиле и Каас Джаггерам — звёздным торговцам с Джагии — планеты, ставшей на время моим домом. Едва достигнув совершеннолетия, я покинул приёмный дом. Мне пророчили великолепную карьеру, обеспеченное будущее, но я выбрал другой путь. Путь скитальца. Семь лет по контракту отпахал в космодесанте. Где только не побывал, исколесил Галактику вдоль и поперёк. В какие только передряги не попадал, в каких только переделках не участвовал. Всего не опишешь. Похоронил многих друзей, почти всех, кто начинал со мной службу в учебном центре на Падее. Нелегка и опасна служба космодесантника. Но мне повезло — я остался жив и нашёл планету, на которой родился. Нашёл своих настоящих родителей.

И сейчас я летел на встречу с ними. На встречу с планетой по имени Земля…

Тяжёлая металлическая дверь с лязганьем и шумом выпускаемого воздуха медленно отползла в сторону. Волны дезинфицирующего газа клубами поднялись вверх. Густой молочно-белый туман полностью окутал нас. Спустя минуту туман развеялся. Мы смогли рассмотреть выход из шлюза и устремились к нему. Мы — это несколько нелегальных путешественников в подпространстве.

Попасть на планету Земля нелегко. Множество проблем и неприятностей ждёт всякого, кто решится на столь рискованный шаг. Всё дело в том, что эта планета — историческая вотчина Теров. Территория, находящаяся под их юрисдикцией. Зона их жизненных интересов. А Теры очень не любят, когда кто-то посягает на их собственность. Тем более, когда этот кто-то из Галактической Федерации, с которой Теры хоть и не находятся в состоянии войны, но также не находятся и в состоянии мира.

Выбравшись из шлюза, мы вышли в просторное овальное помещение. Всюду, сияя медицинской белизной, виднелись различные генераторы Тау-полей и всевозможные нейтрализаторы нелинейной гравитации. Глядя на это нагромождение аппаратуры, с трудом верилось, что такое дорогостоящее оборудование принадлежит контрабандистам — людям, объявленным вне закона на большей части планет Федерации и, конечно же, Терами. Да, Теры их особенно не любили. Не любили и уничтожали на месте при любом удобном случае. И случаев таких зарегистрировано уже немало.

В пространство Галактики, контролируемое Терами, официально попасть невозможно. Ни под каким видом, ни под каким предлогом. Все попытки пересечь границу, отделяющую владения Теров от остальной части Галактики, всегда заканчиваются трагически. И для кораблей нелегалов, и для судов вполне добропорядочных, достойных граждан. Если вы случайно, неважно по каким причинам — была ли это ошибка пилота или же приборы на вашем корабле ввела в заблуждение невесть откуда взявшаяся неомагнитная буря, — словом, если вы попали на территорию, находящуюся под юрисдикцией Теров, то считайте, что ваша песенка спета. И если вы заранее не составили завещания, то поступили крайне необдуманно. Стоит вам оказаться в поле зрения одного из автоматических патрульных кораблей Теров — это будет последнее, что произойдёт в вашей жизни. Теры потом, конечно же, принесут соболезнования вашим родственникам, назовут происшедшее трагической случайностью, но им от этого легче не станет. Атомы, бывшие когда-то вашим телом и распылённые протогенератором по всей Галактике, будут к тому времени стремиться в неизвестность. К новой безгрешной жизни…

Контрабандистов было трое. Одного длинного и тощего я знал. Именно с ним договаривался на Даране. Ему платил за перелёт на Землю. Туда и через месяц обратно. За двоих. Майя увязалась со мной. Как ни упрашивал её остаться, ничего из этого не вышло. Девушка настояла на своём и, несмотря на многочисленные опасности, подстерегающие нелегальных путешественников в подпространстве, уговорила взять её с собой. Это и понятно: если для меня Земля лишь место рождения, то для неё эта планета значила гораздо больше. Это её второй дом, в котором осталось много друзей и знакомых. Место, с которым многое связано.

«Какая же ты у меня всё-таки упрямая и… красивая», — подумал я и с нежностью посмотрел на свою подругу. Она, не замечая моего взгляда, пристально глядела на одного из контрабандистов. Маленького с кривыми ножками субъекта, который, в свою очередь, нагло, с каким-то омерзительно противным, сальным выражением лица разглядывал девушку. Не выдержав взгляда коротышки, Майя отвела глаза. Контрабандист криво ухмыльнулся и случайно посмотрел на меня. Лучше бы он этого не делал. Мой неласковый взгляд буквально приковал кривоногого к полу. Не выдержав испепеляющего взгляда, тот засуетился. Глаза кривоногого беспокойно забегали. Руки стали торопливо и совершенно без необходимости крутить регуляторы настройки индикатора излучения Тенна. Наконец, для пущей надёжности, он вообще спрятался за спину третьего контрабандиста — здоровенного бугая с необъятной шеей и гипертрофированно выпирающими бицепсами. Бугай взглянул на нас и недовольно буркнул:

— Чего встали, как троянские кони? Идите к терминалу.

— Идём, командир, — ответил я и добавил, обращаясь к Майе: — Пойдём, милая.

Девушка покорно кивнула и, украдкой бросив взгляд в сторону кривоногого субъекта, чуть слышно сказала:

— Не нравится мне всё это, Леон. Какие-то скользкие они. А этот кривоногий так вовсе готов съесть меня прямо на твоих глазах.

— Ну, этого, положим, у него никак не выйдет, — чуточку хвастливей, чем следовало, ответил я. — Слаб здоровьем вышел, кривоножка. Я просто дуну, и его найдут за пару сотен парсеков отсюда. Где-нибудь у Кассиопеи.

— Так-то оно так, — взглянув на меня, ответила девушка. — Только что-то неспокойно у меня на душе.

— Не переживай. Самурай — это тот, тощий, — клялся и божился, что

всё проделает наилучшим образом. Перелёт займёт не больше минуты. Всё будет нормально. А если что-то и будет ненормально, то я этого Самурая и его дружков не то что из-под земли — с того света достану. Самурай об этом прекрасно знает.

— Ну, если так, тогда пошли, — немного успокоенная моим уверенным тоном, проговорила девушка, и мы, взявшись за руки, двинулись к остальным из нашей группы.

То, что желающих посетить Землю оказалось так много, стало для меня полной неожиданностью. Я наивно полагал, что мы с Майей единственные, кто стремится попасть на эту забытую богом планету, находящуюся где-то на окраине Галактики, вдали от любой из столиц Федерации. Позднее я понял, что это не совсем так. Ситуация немного прояснилась благодаря услышанным разговорам, когда мы летели на небольшом, но достаточно вместительном грузопассажирском галобусе до прокси-астероида из двойной системы Большого Единорога. Астероида, где располагался вход в подпространственный туннель на Землю. Всего в нашей группе насчитывалось двадцать два человека. Это вместе со мной и Майей. Судя по обрывкам разговоров, тринадцать нелегалов оказались варнавалийцами. Я немного понимал их очень сложный, многоуровневый язык, хотя и не подавал вида. Из тех обрывков, что смог разобрать, выходило: через Землю они следуют транзитом. Там пробудут недолго — ровно столько, сколько необходимо, чтобы пройти от входного терминала к выходному. Конечная же цель поездки их группы — одна из планет в системе Рокка. Судя по виду, все они были работягами и надеялись на хорошие заработки на новом месте.

Остальные семеро направлялись, как и мы, на Землю. Для чего — это осталось для меня загадкой. Скорее всего, все наши попутчики не знали друг друга и отправились на мою родину каждый по своим делам. Что это были за дела, оставалось лишь гадать. По виду никак нельзя было определить, кто эти люди. Разного возраста и комплекции, они ничем не выдавали своего рода занятий.

Пожалуй, кроме одного. Этот высокий, со спортивной фигурой и военной выправкой человек мог иметь отношение только к одному виду человеческой деятельности. Причём самому опасному. А именно — к военному ремеслу. И в этом не было никаких сомнений.

Я на секунду встретился с его взглядом — хищных серых глаз. Конечно, это явно не землепашец.

Всё так же, держась с Майей за руки, мы подошли к терминалу Т-перемещения. Варнавалийцы, сгрудившись у транспортной кабинки, оживлённо переговаривались, стрекоча на своём малопонятном языке. Заплатив приличные деньги, они хотели быстрее попасть в систему Рокка. Остальные нелегалы, не обращая на нас ни малейшего внимания, молча стояли неподалёку.

Самурай в длинном до пят сером плаще опёрся на пульт управления выпускным шлюзом и нетерпеливо постукивал тощим пальцем по корпусу агрегата. Он коротко кивнул, приветствуя меня.

— Привет, Самурай, — в ответ кивнул я. — Какая-то задержка? Проблемы?

— Обычное дело, Джаггер, — стараясь успокоить, ответил контрабандист. — Ждём сигнала синхронизации с Земли. Потерпи несколько минут.

— Да я-то потерплю. Варнавалийцам, похоже, не терпится. Спешат, торопятся.

— Ага. У них контракт где-то на Рокка. Мечтают отхватить мешок кредиток.

— Мне бы их проблемы, — усмехнулся я.

— А тебе, Джаггер, на кой сдалась эта Земля? — как бы невзначай поинтересовался Самурай.

— Да уж сдалась, — неопределённо ответил я и, стараясь переменить тему разговора, спросил: — Обратно, надеюсь, не возникнет никаких проблем? А то застрянем на этой Земле навсегда. Я думаю, там будет сложновато взять в аренду даже обычный меомобиль, не говоря уже о чём-нибудь более существенном.

Самурая развеселило предположение, что на Земле можно отыскать агентство по прокату меомобилей.

— С тобой не соскучишься, Джаггер. Скажешь тоже — меомобиль. Ты хоть раз бывал на этой Земле? Там не то, что меомоб — трековый автоматизатор днём с огнём не отыщешь. Они же отсталые.

— Вот и я о том же, — вновь игнорируя вопрос Самурая, подхватил я. — Надеюсь, обратно на Даран мы попадём без проблем.

— Конечно, конечно, — подтвердил Самурай. — Не первый год работаем с этой Землёй. У нас там несколько стационарных кабин. Система налажена. На саму Землю желающих попасть немного, а вот транзитом проходит немало галактического народца.

— Похоже на то, — согласился я. — Видно, что вы подходите к делу профессионально. Такой аппаратуры, наверное, нет и у федералов.

— Это точно, — оживился Самурай. — Кое-чего и нет. Всё наше оборудование — высший класс. Яванской сборки. Работает, как тахитронные часы. И временной сервис, сам видишь, какой. По лучшим галактическим стандартам.

— Но и денежки вы за такой сервис берёте немалые, — усмехнувшись, проговорил я. — Недешевы ваши путешествия в подпространстве.

— Что поделаешь, за хороший сервис надо хорошо платить. Дорогостоящее оборудование должно окупаться. Да и согласись, Джаггер, иногда подпространственный скачок стоит того, чтобы за него прилично заплатить. Взять хотя бы эту отсталую Землю. Обычным способом через пространство туда никак не попадёшь. Теры тебя поджарят, не успеешь и рта в своё оправдание раскрыть. А мы, сам видишь, безопасность и своевременность доставки гарантируем. Правда, за немалые деньги, но гарантируем.

— Ну, это мы ещё увидим. Пока что я не имел случая убедиться в вашей работе. Пауза затягивается.

— Действительно, что-то долго нет синхро с Земли, — подтвердил Самурай и, обращаясь к возившемуся у противоположной стены с тегомонометром кривоногому коротышке, грубо прикрикнул: — Крот, что у тебя за проблемы? Опять «овса» объелся? Тормозишь, как утюг на пластобетоне. Смотри, допрыгаешься. Узнает бугор, что ты на работе балуешься, вмиг кишки выпустит!

— Сам ты объелся, — недовольно буркнул Крот, сжавшись от окрика Самурая. — Я же не виноват, что синхро с этой Земли запаздывает. Может, у них там неомагнитная буря или ещё что? Откуда мне знать.

— Что-то я не припомню никаких проблем с Землёй. Там у нас сквозной канал, а ему, будет тебе известно, неомагнитные помехи не страшны. Темнишь ты, Крот.

— Сам ты темнишь. Бывают с Землёй проблемы, и ещё какие. Ты в этом рукаве Галактики недавно, поэтому не в курсах, что, где и как. А мы здесь уже не первый год и многое повидали. Можешь спросить у Стероида. Он не даст соврать.

Бугай, стоявший неподалёку от кривоногого и внимательно наблюдавший за тем, как Крот сосредоточенно крутит ручки настройки тегомонометра, молча кивнул.

Самурай хотел ещё что-то добавить, но в этот момент настойчиво заморгал индикатор входного шлюза. На терминал контрабандистов прибыли гости.

Бугай неторопливо направился к входному шлюзу, а я, стараясь не думать о непредвиденной задержке, подбодрил стоявшую рядом Майю.

— Потерпи немного, Майечка. Скоро мы будем на Земле.

— Да уж скорее бы, — вздохнув, сказала девушка.

Было заметно, что ситуация, в которую мы попали, угнетает Майю. Наверное, любой на её месте чувствовал бы себя неуверенно. Не каждый день приходится нелегально путешествовать в подпространстве. Возможно, она просто устала. Многочасовой перелёт в тесном, битком набитом галобусе может измотать кого угодно.

Девушка, зябко поёжившись, посмотрела мне в глаза. Я, стараясь ободрить, придать больше уверенности, обнял Майю. Она в ответ прильнула ко мне.

Прошло больше года с тех пор, как мы покинули Землю. Живы ли наши близкие? Всё ли с ними в порядке? Мы не знали, что произошло за этот год на Земле. Не знали, но надеялись на лучшее.

Мы не знали даже, какая сейчас там погода. Майя высчитала, что сейчас в том месте Земли, куда мы стремились, весна, и оделась в короткую кожаную куртку и джинсы. Я же, памятуя о том, как в последний раз мёрз на Земле, нарядился в классический костюм и длинный с автоподогревом эситофоновый плащ. Наряд мы, естественно, выбрали такого фасона, который бы не очень отличался от земной одежды. Так что выглядели мы вполне по-земному. Единственное, что могло выдать во мне гражданина Федерации, — это энергопистолет марки «Горный орёл». Оружие небольшое, но достаточно энергоёмкое. Спрятанный во внутренний карман плаща энергопистолет придавал дополнительную уверенность на случай непредвиденных опасностей.

Дверь входного шлюза с лязгом отодвинулась, и из проёма повалил густой белый газ. Все, находящиеся в терминале, с любопытством уставились, ожидая, кто сейчас появится из облаков дезинфицирующего вещества.

Я же на секунду отвлёкся, наблюдая за кривоногим. Похоже, Крот знал, кто прибыл на терминал. И не просто знал, но и был рад прибытию гостей. Он оживился. На лице коротышки опять появилось противное сальное выражение. Он вновь с вожделением взглянул на Майю. Всё это выглядело настолько омерзительно, что девушка, не выдержав, вздрогнула. Крот криво ухмыльнулся и, уже не испытывая страха, посмотрел мне в глаза.

«Похоже, приятель, ты нарвался на крупные неприятности», — подумал я, собираясь подойти к контрабандисту с тем, чтобы немного встряхнуть его. Чтобы знал, где его место, и вёл себя в следующий раз поприличней.

Я уже сделал шаг к кривоногому, когда краем глаза заметил странную, тревожную картину. Дезинфицирующий газ к тому времени почти развеялся, и из входного шлюза вышли несколько человек. Все они были в лёгкой полуброне класса «Правопорядок» и вооружены армейскими парралоидными излучателями. Широкие раструбы парализаторов смотрели прямо на нас.

Самурай также заподозрил неладное и, мгновенно выхватив молекулярный меч, ринулся к вновь прибывшим.

Самураем его прозвали не зря. Я знал этого контрабандиста много лет и не раз видел в деле. Несмотря на довольно хилое сложение при высоком росте, двигался всегда Самурай быстро, нанося при этом на удивление сильные удары. Молниеносно менял позиции, делал резкие развороты, уклонялся, делал выпады. Искусство владения холодным оружием он знал в совершенстве.

Прибывших в терминал было пятеро. И прибыли они, судя по всему, с недобрыми намерениями. Армейские парализаторы так просто на людей не направляют. Самурай, придерживаясь того же мнения, стремительно приближался к людям в полуброне. Он находился не более чем в метре от первого из вновь появившихся, когда встретил свою смерть. Не от людей в армейской полуброне. Энергозаряд попал ему в спину, разорвав в клочья плащ и бросив окровавленное тело на пол. Выхватывая оружие, я отвлёкся от наблюдения за Кротом, поэтому не успел заметить, когда кривоногий выстрелил в Самурая, но отчётливо увидел омерзительную улыбку, расплывшуюся на уродливом лице предателя.

В общем-то, было уже не до Крота. В этот момент я был занят другим. Большим пальцем правой руки снимал предохранитель с энергопистолета. Если бы я успел это сделать, то, возможно, дальнейшие события развивались бы совсем по иному сценарию. Возможно, всё сложилось бы не так. Всего доли секунды не хватило мне для того, чтобы привести мой энергопистолет в боеспособное состояние. Тысячной доли секунды.

Мощный пучок депрессирующих полей с силой ударил мне в грудь. Едва не потеряв сознание, я упал на пол, выронив при этом пистолет. Не помогли все мои антидепрессанты, вживлённые в головной мозг. Вся моя подготовка космодесантника оказалась бесполезной. Когда в упор расстреливают из четырех армейских парализаторов, ничто не спасёт и ничто не поможет. Ни сверхтренинг, ни самые хитроумные приборы.

Тем временем пятый из нападавших направил парализатор на остальных нелегалов. В тот же миг все они, словно фишки тарано, стали валиться на пол. И Майя в том числе. У меня больно сжалось сердце, видя беспомощное состояние девушки, но поделать я ничего не мог. Я сам лежал на полу без движения, способный лишь наблюдать за происходящим. Мне нужно было несколько минут. Всего несколько минут. А потом мы посмотрим, кто кого.

Энергопистолет отлетел к противоположной стене терминала. Если я успею оправиться от действия парализующего излучения до того, как напавшие на нас поймут, что я вовсе не парализован, то у меня появится шанс. Шанс повернуть всё в лучшую сторону.

Парализованная Майя, неудобно подвернув ногу, лежала неподалёку. С испуганным выражением лица, глядя на меня остекленевшими, безжизненными глазами, она словно молила о помощи. Конечно же, это было не так. Все парализованные находились сейчас в глубокой фазе гипносна и совершенно не понимали, что с ними происходит. Из всех, подвергшихся нападению, я единственный, кто мог что-то предпринять. Не сейчас — спустя несколько минут, — но всё же мог. Стараясь не выдать взглядом, что понимаю происходящее, я стал наблюдать.

Расправившись с нелегалами, люди в полуброне успокоились. Не обращая внимания на труп Самурая, они разбрелись по терминалу, занявшись каждый своим делом. Тем, ради чего сюда и прибыли.

А прибыли они сюда за рабами. Эти пятеро оказались работорговцами. И в этом не оставалось ни малейшего сомнения.

Я это понял сразу же, как только услышал, что они говорят на каре — сленге торговцев людьми. Судя по всему, наша группа была обречена с самого начала. Крот и тот здоровенный бугай — Стероид — сдали нас задолго до сегодняшнего чёрного дня.

Вообще-то, контрабандистам ни к чему всё это: работорговля, похищение людей. Они неплохо зарабатывают своим ремеслом и ценят хорошую репутацию. Если у людей такого толка может быть хоть какая-то репутация. Но определённый авторитет у них имеется, свой кодекс чести и порядка. Оно и понятно: если станет известно, что люди, воспользовавшиеся услугами контрабандистов, начнут исчезать, появляясь потом на рынках работорговли, то их бизнесу быстро придёт конец.

То, что сейчас происходило, не походило на обычную заготовку рабов. Насколько я мог судить, все в нашей группе были из Галактической Федерации. А Федерация очень не любит, когда похищают её граждан. Настолько не любит, что может вдребезги разнести целую планету ради

спасения одного-двух заложников. И это не громкие слова. Я сам участвовал в нескольких подобных операциях, когда ради спасения десятка граждан Федерации задействовались силы планетарного масштаба. Галактическая Федерация своих в обиду не даёт. Работорговцам куда легче и проще похищать людей с отсталых, развивающихся планет. Например, с Земли. Проблем, как правило, при этом бывает у них гораздо меньше.

Работорговцы принялись рассматривать свой улов.

— Темпокамер у нас только пятнадцать, так что лишних в утиль, — отдал команду один из них — на вид крепкий парень лет двадцати пяти со свирепым выражением лица и, судя по всему, главный в шайке.

— Отстой, надо было брать больше темпушек, — отозвался совсем ещё молодой работорговец, раздвигая ножом зубы одному из варнавалийцев. — Всех бы и взяли.

— На кой мне это дерьмо! — зло ответил Отстой и резко добавил: — С гнилыми зубами не брать.

Работорговец едва успел отвести руки от несчастного варнавалийца, как голова того взорвалась, словно перезрелый фрукт аги. Молниеносно выстрелив, Отстой сунул энергопистолет обратно в кобуру.

— Выбросишь в Пустоту, — отдал он команду.

— Куда? — не понял неопытный работорговец.

— В открытый космос, болван! Пустота тебе в рот! — выругался Отстой и громко повторил приказание для всех. — Дерьмо не брать! Кто проглядит, три шкуры спущу.

Отвратительная сцена убийства варнавалийца явно развеселила Крота. Он, криво улыбаясь во всю ширину мерзкого лица, подошёл к главарю работорговцев.

— Отстой, ты в своём амплуа. Качественный товар и никакого брака.

— А ты как думал, Крот? Надо держать марку. За это и уважают «Свинопасов». И цену за наших рабов дают самую высокую.

— Знаю, знаю. Товар у вас всегда отборный, — польстил Крот и тут же, вкрадчиво глядя в глаза главаря работорговцев, добавил: — У меня к тебе дело, Отстой.

— Чего ещё? — выпятив нижнюю губу, отчего его и так неприятное выражение лица стало совсем отвратительным, подозрительно спросилработорговец.

— Видишь, подруга на полу раскорячилась? — вкрадчиво проговорил Крот, кивнув в сторону Майи. — Уступи её мне.

— Чего? — недоумённо протянул Отстой. — Сожри меня Пустота, ты что за дерьмо несёшь, Крот?

— Да что тебе стоит, Отстой? — угодливо заглядывая в глаза работорговцу, затараторил кривоногий. — Чего тебе стоит? За неё всё равно на рынке в Пандерлоносе много не дадут. А я с тобой рассчитаюсь. Хорошо рассчитаюсь. Тебе же девочки неинтересны. Я ж тебя знаю. А у меня как раз парочка мальчиков припасена. Точно по твоему вкусу. Высокие, стройные. Я тебе их подгоню, а ты мне девчонку. Как, договорились?

— Тише ты, мелешь языком, как помелом. Пустота тебе в рот, — сквозь зубы выдавил Отстой. — Донесут Карнаву — нам обоим несдобровать.

— Кто донесёт? — не понял Крот и кивнул в сторону копошившихся с «товаром» работорговцев. — Эти, что ли? Да я их голыми руками задушу, только пикнут.

— Я и сам могу это проделать, без твоей помощи, — огрызнулся Отстой.

— Ну, так, значит, договорились? — чувствуя, что добился своего, обрадовался кривоногий.

Отстой еле заметно кивнул, и Крот вприпрыжку кинулся к лежащей Майе. Подбежав к девушке, он несколькими деловыми движениями, словно придирчивый покупатель, проверяющий товар, ощупал её. Мы и были для этих тварей лишь товаром. Вещью, продолжительность существования которой зависит от настроения хозяина. Ведь раб живёт столько, сколько пожелает его хозяин. Живёт в постоянном страхе, повинуясь малейшей прихоти своего господина.

Довольный осмотром, Крот бесцеремонно схватил девушку за чудные белокурые волосы и поволок, словно тряпичную куклу, по гладкому, полированному полу терминала. Он почти добрался до небольшой едва заметной, герметично закрытой двери, когда я настиг его.

Мой организм ещё не до конца отошёл от действия депрессирующих полей. Тело, казалось, набито ватой. Конечности оставались вялыми, малоподвижными. Глаза застилала мутная пелена. Но ждать, когда всё придёт в норму, я не мог.

Удар в спину сбил кривоногого на пол. Как только Крот, очумело мотая головой, поднялся и, недоумевая, развернулся, я изо всей силы, на которую пока был способен, впечатал кулак в грудную клетку контрабандиста. Явственно послышался хруст ломаемых рёбер. Крот, отлетев назад и сильно ударившись спиной об стену, медленно сполз на пол. Улыбка исчезла с его уродливого лица, сменившись гримасой боли.

Впрочем, разглядывать физиономию кривоногого у меня не было времени. Разворачиваясь, я сразу атаковал двоих кинувшихся на меня работорговцев. Бить пришлось левой ногой, поскольку правая ещё плохо слушалась. Удар вышел неудачным, вялым, и работорговцы легко уклонились от него. Не достигнув цели, он лишь разозлил моих противников. Потеряв равновесие и, едва не упав, я получил от разъярённых охотников на людей целый град ударов энергостатическими дубинками. Малейшее прикосновение такой дубинки, похожей по виду на полицейскую, валит с ног любое живое существо. К примеру, паранейскому носорогу хватает даже небольшой дозы энергостатики, чтобы рухнуть, словно подрубленное дерево Ка. Обычному человеку, как правило, хватает одного удара такой дубинкой, чтобы его конечности надолго потеряли подвижность. Обычному человеку. Я же таковым не являлся. Даже спустя несколько лет после выхода в отставку я всё ещё оставался космодесантником Галактической Федерации. Вживлённые в мой организм антидепрессанты, хоть и не до конца отошли от спячки, всё же начали действовать.

Удары дубинок тупой болью сковали левую руку, которой я пытался защититься. Несколько тычков энергостатики пришлись на тело, и я едва не задохнулся. Но в целом я выдержал. Хоть и изрядно потрёпанный, с онемевшей, потерявшей чувствительность левой рукой, тяжело дышащий, но всё же остался стоять на ногах. И не просто стоять, а даже умудрился сломать нос неосторожно сунувшемуся ко мне работорговцу. Работорговец отскочил назад, истошно вопя и держась за расплющенный нос. Его лицо мгновенно залила кровь. Ещё один удар мог бы добить противника, но на это у меня уже не было сил. Я, с трудом увернувшись от размашистого удара дубинкой другого противника, отступил к стене терминала.

— Великая Пустота, ты посмотри, какой прыткий! — удивлённо воскликнул Отстой, подойдя к сгрудившимся вокруг меня работорговцам.

Охотники на людей пытались ударить взбунтовавшегося раба дубинками, но делали это крайне осторожно, то и дело отскакивая назад, памятуя о сломанном носе своего приятеля.

Я же чувствовал себя всё хуже и хуже. Огромная доза депрессирующих полей, полученных моим организмом, вкупе с многочисленными энергостатическими ударами совсем подорвали силы. Я едва держался на ногах. Перед глазами всё плыло, звуки доносились словно сквозь толстый слой ваты.

— Ну-ка, Стероид, уделай этого прыткого молодца, — скомандовал Отстой. — Ты у нас мастер успокаивать чересчур резвых рабов.

Было похоже, что сложившаяся ситуация необычайно веселит главаря работорговцев. Несмотря на то, что я довольно серьёзно покалечил кривоногого, который до сих пор безжизненным кулем валялся на полу, несмотря на то, что я сломал нос одному из его людей, Отстой не разозлился. На его свирепом лице даже на мгновение промелькнула улыбка, при виде которой кровь стыла в жилах. В жилах у рабов, которые хорошо знали, что такое Отстой.

Стероид не торопясь подошёл ко мне и вдруг стремительно, едва уловимым движением правой руки ударил. Сильно и мощно. Я, словно резиновый мяч, отлетел к стене. Ударившись спиной и затылком о стену терминала, тем не менее умудрился не потерять сознание. Во рту мгновенно появился неприятный привкус крови. Всё перед глазами поплыло, и я, стараясь развеять чёрный туман небытия, замотал головой.

Работорговцы дружно засмеялись. Удар Стероида им понравился. Бугай, ободрённый хорошим началом, продолжил избиение. Второй не менее сильный удар в голову почти выбил меня из колеи. Не ударься я вновь о стену, наверняка бы упал. Лишь чудом удержавшись на ногах, я с трудом уклонился от третьего, завершающего удара здоровяка.

Видя моё беспомощное состояние, Стероид решил, что уже покончил с противником и остаётся лишь добить меня. Поэтому третий раз ударил не так резко, больше полагаясь на силу, чем на скорость. Никогда не стоит недооценивать противника, в каком бы беспомощном состоянии он ни находился. По всей вероятности, Стероид об этом не знал, иначе действовал бы более осторожно. Чуть заметным движением я отклонил голову, и кулак Стероида со всей мощи впечатался в пластобетон. Вопль боли пронёсся по терминалу. Бугай ещё не успел отдёрнуть искалеченную руку, как я уже закрепил свою небольшую победу. Из неудобного положения, правой рукой, поскольку левая почти не слушалась, коротко, но довольно сильно ударил Стероида в корпус. Удар пришёлся как раз в область солнечного сплетения здоровяка, и он, посиневший, разом ставший на голову меньше, сломался пополам. Бугай развернулся, то ли намереваясь покинуть поле боя, то ли ему просто невмоготу было смотреть на меня. Я же, увидев обширную спину Стероида, который даже сейчас выглядел минимум на две головы выше меня, резко ударил рукой два раза. Первый раз — в область поясницы, второй чуть повыше, целясь в позвоночник. Здоровяк, так и не успевший уйти с места схватки, внезапно рухнул на колени. Рухнул в два этапа. Сначала неожиданно присел, так, словно из его обширного тела выдернули незримый стержень. Потом со стуком приземлился на колени, являя нелепое зрелище. Стероид словно молился перед смертью. Я же, недолго думая, добил здоровяка. Мгновенно. Одним ударом в шею. Сверху вниз. Послышался неприятный хруст, и Стероид замертво свалился на пол. Лицом вперед, не подставив рук.

Несколько секунд стояла гробовая тишина, потом опомнившиеся торговцы людьми всем скопом кинулись на меня. Они, более не заботясь о своей безопасности, принялись беспорядочно избивать меня. Я же, утомлённый схваткой со Стероидом, не мог дать достойный отпор. Несколько прямых попаданий энергостатической дубинкой в голову совсем выбили меня из колеи, я уже с трудом понимал, что делаю. Кажется, мне всё же удалось выбить зубы одному из охотников на людей и сломать руку другому, но это было последнее, что я смог. Работорговцы градом ударов сбили меня на пол и принялись злобно пинать. Я, почти ничего не чувствуя от бесчисленных тычков энергостатики, лишь прикрывал рукой голову. Не знаю, долго ли меня били, мне показалось — целую вечность, но наконец работорговцы успокоились. Отступили. Я, с трудом опираясь на единственную действующую руку, приподнялся на четвереньки и сквозь кровавую пелену увидел стоящего прямо передо мной Отстоя. И без того свирепое выражение его лица сейчас стало поистине демоническим.

— Знаешь ли ты, свинья, что убил одного из моих лучших друзей? — глядя на меня сверху вниз, надменно цедя слова, проговорил он. — С этого момента, урод, твоя жизнь превратится в ад. Ты очень пожалеешь, что вообще родился на свет, и тысячекратно пожалеешь, что так поступил с моим другом.

— Ты хотел сказать, с куском дерьма? — выплюнув сгусток крови, с трудом проговорил я.

Лицо Отстоя перекосилось злобой, и он изо всей силы пнул меня в голову. Я отлетел в сторону и, попытавшись подняться, вновь получил сильнейший удар по голове. Чувствуя, что проваливаюсь в небытие, успел лишь подумать: «Майя», — и забылся в обступившей темноте.

Глава 2

Неприятный запах резанул, словно крепкая настойка тефирного спирта. Я пришёл в себя. Полежал несколько секунд, не открывая глаз, прислушиваясь к звукам извне и ощущениям собственного тела. Звуки не радовали, ощущения тоже. Всё говорило о том, что я опять вляпался в какое-то дерьмо. В прямом и переносном смысле. Кстати, запах этого вещества как раз и раздражал органы обоняния. С трудом превозмогая боль, я открыл глаза. Поначалу никак не мог сориентироваться, где нахожусь. Перед глазами всё плыло, сами глаза затекли, остались лишь узкие щёлочки. Во рту пылал пожар, я попытался облизнуть распухшие губы. Лучше бы этого не делал. Кровь струёй брызнула из разбитых губ, но, как ни странно, это помогло окончательно прийти в себя. Я резко, одним движением сел.

Когда спустя минуту отошёл от пронзившей тело боли, смог наконец хорошенько осмотреться.

Это был барак. Темный, затхлый барак. С потолка свисала столетней давности паутина, от пола несло промозглой сыростью. Длинные ряды трёхъярусных кроватей уходили вдаль, и не было им конца и края.

Мимо с омерзительным писком пробежали крысы, и я поторопился встать с пола. Дорогого с подогревом плаща на мне уже не было, а классический костюм оказался разорван в клочья. Впрочем, в тот момент мне было не до костюма. Одна мысль терзала меня. Мысль о моей милой, единственной девочке, о Майе. Я не знал, что с ней, даже не мог предположить, где она сейчас.

То, что я нахожусь в бараке, в котором держат рабов, не оставляло никакого сомнения. То, что люди, наблюдавшие за мной с верхних и нижних ярусов кроватей, были рабами, тоже было бесспорно. Энергоошейники и энергобраслеты у них на руках и ногах говорили о том, что эти несчастные собрались здесь не по своей воле.

— Новенький, тебя как зовут? — спросил один из внимательно разглядывавших меня людей — молоденький парнишка, на вид не больше восемнадцати лет, лежавший на среднем ярусе.

— Джаггер, — с трудом разлепив губы, ответил я.

— А правда, что ты завалил здоровяка Стероида? — задал парнишка новый вопрос.

— Поменьше мели помелом, Пустота тебе в рот, — шикнул на него лежавший по соседству с пареньком бородатый мужичок. — Не дай боже, надзиратели услышат, что ты распускаешь сплетни, будет нам всем Кацеунова камера.

— Ничего я не распускаю, и не сплетни это, а чистая правда. Мне Тоскан шепнул на ушко, а он никогда не врёт.

— Может, и не врёт, но преувеличить может, — не сдавался мужичок. — Ты сравни этого доходягу и Стероида. Памтас и Герета! Да этому доходяге тарибской лягушки не замочить, не то, что здоровяка Стероида.

— Джакирана, — неожиданно вступил в разговор старичок-варнавалиец, другой сосед паренька. — Молком говорит правду. Этот новичок с разбитым лицом и в разорванном костюме действительно убил большого человека с именем Стероид.

По всему видно, старик пользовался в группе определённым авторитетом, поэтому бородатый тотчас прекратил спор. С испугом взглянув на меня, он отполз к другому краю лежанки, тихонько бормоча под нос: «Надо держаться подальше от таких типов, а то схлопочешь Кацеунову камеру».

Я хотел кое о чём порасспросить обитателей этого мрачного места, но не успел. Где-то далеко, в самом начале барака, вдруг послышалась истошная команда-приказ: «Отбой, свиньи!» Эхо команды пронеслось с первых рядов до последних, и всех праздношатающихся между рядами как ветром сдуло.

Я стоял, беспомощно озираясь, не зная, что делать.

— Джаггер — убийца Стероида, залазь к нам на второй ярус, — послышался призыв парнишки Молкома, — иначе действительно схлопочешь Кацеунову камеру.

Ещё раз оглянувшись и заметив, что в проходах уже никого нет, а с верхних ярусов не свешивается ни одной головы, я последовал приглашению. Превозмогая толчки боли, отдающиеся волнами по всему телу, осторожно забрался на второй ярус и расположился между стариком-варнавалийцем и Молкомом. В тот же миг и без того тусклый свет окончательно погас.

Молком тотчас включил еле светящийся неоновый фонарик и, деловито покопавшись, вытащил откуда-то замызганное, дырявое одеяло. «Возьми, Джаггер. По ночам здесь холодно», — предложил парнишка.

— Спасибо, Молком, за помощь — меня тронула забота нового друга. — Если можешь, помоги ещё. Объясни, что это за место?

— Кавар, потише, — негромко предупредил старичок, устраиваясь поудобней на ночлег, и мы тут же перешли на шёпот.

— Как, ты не знаешь? Тебя что, не обработали? Это же Пандерлонос! А ты сейчас раб господина Карнава. Великого и Всемогущего. Солнца в небесах — и всё такое прочее.

Я растерянно посмотрел на энергобраслеты, опоясывающие запястья, и с ужасом подумал: «Пандерлонос — хуже, пожалуй, ничего придумать нельзя».

В том, что я не помнил, как меня переправили на другой конец Галактики, не было ничего удивительного. Впрыснули какой-нибудь сильнодействующий нейтрализатор, и я спокойненько пролежал в темпокамере нужное время. Может, сутки, может, и гораздо больше. Лежал себе, ничего не чувствовал, пока меня тащили через всю Галактику. Через множество ретрансляционных подпространственных кабин. Через сеть подпространственных туннелей. Тащили темпокамеру с бесчувственным телом, пока, наконец, не доставили на одну из самых ужасных планет в Галактике. О том, куда могла попасть Майя, я старался не думать. Я мог лишь надеяться, что её переправили сюда же. Несмотря на то, что Пандерлонос — самое отвратительное место в Галактике, в этом случае у меня появлялся реальный шанс спасти мою милую девочку.

Пандерлонос — самый известный центр работорговли в третьих мирах Галактики — пользовался дурной репутацией. Эта планета находится на территории, не подконтрольной ни Федерации, ни Терам. О том, что здесь творится, ходили самые ужасные слухи. Говорили, что вся поверхность планеты покрыта лагерями для рабов, что ежедневно в эти лагеря прибывают десятки тысяч новых пленников, что с рабами здесь обращаются хуже, чем со скотом. Говорили также, что за долгие годы в недоступных горах планеты скопилось немалое количество беглых рабов. Будто они тайно существуют в недрах древних гор, создав собственную субкультуру. Много ещё чего говорили об этой мрачной планете.

Пандерлонос является крупнейшей перевалочной базой работорговцев, откуда рабы растекаются по всей освоенной Вселенной. Но не только этим славится эта планета. Здесь добывают не менее десяти процентов всех изорениумных руд Галактики. Это и стало причиной того, что некогда прекрасная планета со временем превратилась во всемирный центр рабства. Первым работорговцам, освоившим Пандерлонос, была необходима дешёвая рабочая сила для добычи изорениума. Бесплатная рабочая сила, которой было бы не жалко пожертвовать, поскольку добыча этого ценнейшего минерала сопряжена с риском для здоровья. Точнее сказать, больше двух-трёх лет на приисках Пандерлоноса никто не выдерживал — умирали от лучевой болезни. Изорениума же, здесь на Пандерлоносе, громадные запасы, и рабов с каждым годом требовалось всё больше. Несчастные со всех уголков Галактики свозились сюда. Излишки рабов продавались на другие планеты, где тоже требовалась дешёвая рабочая сила. На ежедневно устраиваемых торгах совершались крупные сделки, за день продавали тысячи рабов. Наконец, добыча изорениума отошла на второй план, а работорговля вышла на первое место по прибыльности.

Федерация не раз пыталась навести порядок в этой части Галактики. За последние годы силами Содружества проведено несколько рейдов по уничтожению работорговцев на планетах третьего мира. Многие подобные операции завершались успехом, но в целом Федерации не удавалось одержать верх над работорговлей. Невозможно воевать с десятками цивилизаций, не уничтожив их при этом. Но тогда пропадал сам смысл подобных операций. Поэтому было решено не вести активных боевых действий против планет, культивирующих рабство, а перейти к точечным ударам по базам работорговцев, сделав тем самым невыгодным это отвратительное ремесло. И такие операции проводились силами Федерации во множестве. Я сам не раз участвовал в подобных рейдах. Надо признать, эта практика оказалась гораздо действенней тотальной войны. Работорговцам становилось с каждым годом всё труднее заниматься грязным ремеслом. За несколько лет Федерации удалось уничтожить многие казавшиеся неприступными центры работорговли.

Но только не Пандерлонос. Эта чудовищная планета пока оставалась недосягаемой. Здесь Федерация столкнулась с очень высоким уровнем военной техники. Система обороны, применяемая на Пандерлоносе, превратила планету в неприступную крепость. Настолько неприступную, что с одним флотом Федерации нечего даже думать штурмовать Пандерлонос. С таким, например, как седьмой Галактический, в состав которого входит более трёх тысяч боевых кораблей класса «Возмездие», около тысячи линкоров серии «Неистребимые», не менее сотни суперкрейсеров типа «Корона», с бесчисленным количеством вспомогательных судов и судёнышек. Это не считая трёх дивизий космодесанта. А не считать их, конечно, было бы легкомыслием. При захвате планет космические десантники — основная ударная сила.

Седьмой Галактический — это невероятная мощь, и всё-таки пытаться захватить Пандерлонос силами одного флота не стоит. Потому что уже пробовали, потеряв при этом не менее полутысячи кораблей и несколько полков космодесанта. Сам я не участвовал в той мясорубке, но ребята-сослуживцы рассказывали, что зрелище было жуткое. Флот начали расстреливать ещё на подходе к Нерону, крайней планете в системе Голосса, где Пандерлонос — четвёртая планета из тринадцати. Эти тринадцать планет Федерация запомнит надолго. Корабли вспыхивали, как спички, один за другим. Было абсолютно непонятно, какая сила уничтожает их. Подобного оружия Галактическое сообщество, объединяющее двести

двадцать тысяч цивилизаций — некоторые из которых существуют уже миллионы лет, — ещё не знало.

Когда нападавшие поняли, что ни одна защита, ни одно силовое поле не в состоянии противостоять неведомому оружию, пока догадались повернуть обратно, успели потерять значительную часть Седьмого Галактического. Долго потом безутешные вдовы и убитые горем матери получали контейнеры с прахом солдат вместо своих мужей и сыновей. Надолго запомнило Содружество битву у Пандерлоноса.

Совет Федерации оказался вынужден констатировать высокий военный и научный потенциал планеты работорговцев и принял решение отложить попытки усмирения Пандерлоноса. Отложить на неопределённое время. Объяснения же столь небывалому научному прорыву работорговцев Пандерлоноса совет не дал.

…Задумавшись, я не сразу разобрал новый вопрос Молкома.

— Есть будешь, Джаггер? — переспросил он.

Вспомнив, что не притрагивался к еде после нашего с Майей прощального ужина в одном из лучших ресторанов Дарана, я молча кивнул. Тотчас парнишка выудил откуда-то бутерброд — большой кусок твёрдого чёрного хлеба с узкими, тонко нарезанными ломтиками мяса. Бутерброд, хоть и выглядел не очень симпатично, оказался вполне съедобным. Можно даже сказать, очень вкусным и питательным. Осторожно, поскольку при малейшем неловком движении из потрескавшихся губ начинала сочиться кровь, откусывая пришедшийся кстати ужин, я поинтересовался, что это за деликатес. Такого вкусного мяса я не ел, кажется, уже сто лет.

Лучше бы не спрашивал.

Молком недоумённо пожал плечами и наивно ответил:

— Мясо? Да его тут полно! Главное, научиться его ловить. Мы со стариком Харой смастерили несколько ловушек на крыс, так что мясо у нас сейчас есть всегда. А хлеб нам достаёт Тоскан. Он из обслуги и имеет доступ к кухонным объедкам.

Услышав ответ Молкома, я едва не подавился. Аппетит у меня как-то сразу пропал, но, пересилив отвращение, я всё же доел остатки ужина. Ужина, достойного раба. Жизнь продолжается, и если уж вляпался в дерьмо, то надо привыкать жить в нём. Иначе долго не протянешь. Брезгливые и слабонервные в таких местах, как правило, не выживают. Я же должен выжить, чтобы спасти Майю. И я её спасу. Чего бы мне это ни стоило. И никто не сможет меня остановить. Никому никогда прежде не удавалось этого сделать, не удастся и сейчас. Пусть на пути у меня стоит весь чудовищный Пандерлонос, хоть все работорговцы Галактики, я найду мою девочку.

— Парнавоколо, — взглянув на мои растрескавшиеся губы, сказал Хара и протянул кожаный мешочек с каким-то снадобьем. — Возьми, человек в разорванном костюме, жующий хлеб с крысой, эту мазь и смажь лицо. К утру, когда поведут на работу, губы у тебя заживут.

— Вар, — поблагодарил я старика по-варнавалийски и взял мешочек.

Из чего сделано снадобье, я уточнять не стал.

— Ты что, понимаешь их птичий язык? — удивился Молком. — Мне всегда казалось, что варнавалийцы сами себя с трудом понимают.

— Понимаю немного, — ответил я, дожёвывая остатки бутерброда. — Могу произносить звуки первого и второго уровня. Этого вполне хватает для простого общения.

— А где ты научился их щебетанию? — не унимался парнишка.

В своё время наш разведполк космодесанта из третьей элитной дивизии «Непобедимых» провёл шесть месяцев на Кракатане, колонии варнавалийцев. Там я познакомился с одной очень даже симпатичной варнавалийкой. Она и помогла мне освоить трудный язык.

Я хотел рассказать об этом Молкому, но меня грубо перебили.

— Вы будете с