Иосиф Бродский: годы в СССР. Литературная биография
Глеб Морев

Толық оқу және тыңдау

Тегін үзінді

Кітап туралы Пікірлер17 Дәйексөздер523 Қазір оқып жатыр4.5K Сөрелерде Бұл серияда

Выезд из СССР в 1972 году разделил жизнь и литературную биографию Иосифа Бродского на две автономные части. Книга Глеба Морева посвящена советскому периоду, на который пришлось становление литературной карьеры, формирование социокультурной позиции и этических установок поэта. В центре книги оказываются несколько сюжетов — от замысла побега из СССР на самолете или знаменитого суда за тунеядство до ссылки в Архангельскую область и выезда за границу. Автор фокусируется на анализе узловых моментов творческого пути поэта и подвергает эти ключевые эпизоды детальной реконструкции и новому осмыслению. Привлекая богатый документальный материал и погружая его в широкий исторический контекст эпохи, Глеб Морев ищет ответ на главный вопрос: в чем заключается неординарность и радикальность литературного и жизненного проекта Иосифа Бродского в 1960–1970 х годах? Глеб Морев — филолог и историк культуры, автор работ по поэтике русского модернизма, книг «Диссиденты: Двадцать разговоров» (2016), «Поэт и Царь: Из истории русской культурной мифологии» (2020) и «Осип Мандельштам: Фрагменты литературной биографии (1920–1930 е годы)» (2022).

История и теория литературы Писатели Биографии и мемуары

Жас шектеулері: 18+

Түпнұсқа жарияланған күн: 2025

Басылым шыққан жыл: 2025

Баспа: Новое литературное обозрение

Серия: Критика и эссеистика

Қағаз беттер: 212

Бұл серияда

Владимир ПаперныйЗиновий Паперный. Homo ludens. Сборник воспоминаний, документов

Семен ЛаскинОдиночество контактного человека. Дневники 1953–1998 годов

Яков ГординМоя армия. В поисках утраченной судьбы

Вадим ВолобуевИоанн Павел II: поляк на Святом престоле

Александр ЖолковскийВсе свои. 60 виньеток и 2 рассказа

Александр ЛаскинБелые вороны, черные овцы. Повесть-воспоминание в пяти странах, трех театрах, а также восьми отступлениях и трех интермедиях

Николай УсковArdis: Американская мечта о русской литературе

Кирилл КобринНа пути к изоляции. Дневник предвирусных лет (+ карантинный эпилог)

18+

Владимир ЗелинскийРазговор с отцом

Ольга МатичМузеи смерти: Парижские и московские кладбища

18+

Виктор ДавыдовДевятый круг. Одиссея диссидента в психиатрическом ГУЛАГе

18+

Людмила ЧёрнаяЧудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего

Вера МильчинаКак кошка смотрела на королей и другие мемуаразмы

Яков СенькинБелые скалы Дувра

18+

Георгий КизевальтерРепортажи из-под-валов. Альтернативная история неофициальной культуры в 1970-х и 1980-х годах в СССР глазами иностранных журналистов, дополненная интервью с ее героями

18+

Вадим АлексеевИдеально другие. Художники о шестидесятых

18+

Елена ТолстаяБезгрешное сладострастие речи

Александр ЛивергантВикторианки

Сергей ЧупрининОттепель как неповиновение

Костика БрадатанУмирая за идеи. Об опасной жизни философов

Кітап туралы

Выбор Галины Юзефович

20 новинок зимней ярмарки «non/fiction-2025»

kinopoisk.ru/media/article/4012128/

Оқыдыңыз ба? Не айтасыз?

👍👎

Пікірлер17

Олег Кузнецовпікірімен бөлісті6 ай бұрын

Ожидал немного другого.

Комментарий жазу

Дарья М.пікірімен бөлісті8 ай бұрын

👍Ұсынамын

💡Танымдық

🎯Пайдалы

Тщательное погружение в биографию Иосифа Бродского через описание отношений поэта с государством (и его службами), публикациями, поэзией и языком.

Комментарий жазу

Егор Гуляевпікірімен бөлісті10 ай бұрын

👍Ұсынамын

1 Ұнайды

Комментарий жазу

Дәйексөздер523

Игорь Б.дәйексөз келтірді10 ай бұрын

Но в то же время припомним, что говорил Александр Блок о собрании произведений Аполлона Григорьева. А Блок говорил, что когда путешествуешь по России, то нередко видишь покосившийся забор, жалкие избенки, низкорослых лошадок — все это кажется жалким, нищенским, горестным. И в то же время все это величаво и торжественно до слез, потому что это —родное, близкое нам, то, без чего Россия не может быть Россией, воспроизведенной объективно и честно. И

5 Ұнайды

Комментарий жазу

Настя Иванецдәйексөз келтірді7 ай бұрын

Оттого угрюм. От сарматских холодов в беспорядке ум. Ближе Рима ты, звезда. Ближе Рима смерть. Преимущество: туда можно посмотреть. Назо к смерти не готов. Ближе (через Понт, опустевший от судов) Рима — горизонт. Ближе Рима — Орион между туч сквозит. Римом звать его? А он? Он ли возразит. Точно так свеча во тьму далеко видна. Не готов? А кто к нему ближе, чем она? Римом звать ее? Любить? Изредка взывать? Потому что в смерти быть, в Риме не бывать. Назо, Рима не тревожь. Уж не помнишь сам тех, кому ты письма шлешь. Может, мертвецам. По привычке. Уточни (здесь не до обид) адрес. Рим ты зачеркни и поставь: Аид, —

1 Ұнайды

Комментарий жазу

Софья Колонтаевадәйексөз келтірді10 ай бұрын

Последняя фраза, точно отражающая социокультурную ситуацию 1960‑х годов, указывает на важнейший элемент конструируемого Ахматовой нарратива о новом «первом поэте» России — где, с одной стороны, присутствует санкционированная авторитетом Ахматовой высшая степень поэтического признания, а с другой — резко контрастирующая с ней советская реальность, не признающая за подобным механизмом негосударственной/неофициальной канонизации никакой легитимности.

1 Ұнайды

Комментарий жазу