Оглавление

Глава 1

Двадцать первое. Ночь. Понедельник.

Очертанья столицы во мгле.

Сочинил же какой-то бездельник,

Что бывает любовь на земле.

И от лености или со скуки

Все поверили, так и живут:

Ждут свиданий, бояться разлуки

И любовные песни поют.

Но иным открывается тайна,

И почиет на них тишина…

Я на это наткнулась случайно

И с тех пор все как будто больна.

А. Ахматова

Рожденная в семье, где серебро не носили на теле, а использовали в качестве столовых принадлежностей, Ясения всегда имела странный трепет к простой жизни. Её не искушали дорогие блюда перед собой, не заставляли порхать бабочек в животе предстоящие высокооплачиваемые курорты. Её больше привлекал летний лагерь, чем-то напоминающий ещё советские времена. Она восхищалась не дорогим шелком, который, хоть она и признавала это, нежно ласкал бархатную кожу, а простой хлопчатобумажной рубашкой, которую ей удалось урвать по скидке.

Дорогие вещи касались её кожи лишь тогда, когда наступал определенный день «Х». Это могли быть благотворительные вечера, которые устраивал её отец, — владелец сети гостиниц в культурной столице и в столице закатов. Тогда собиралась вся знать: от владельцев огромных холдингов до начинающий предпринимателей, пытающихся выбиться в широкие круга.

В свои девятнадцать она твердо решила, что не хочет продолжать дело своих родителей, предоставив эту возможность своему младшему брату Георгию. Гоша был перспективным молодым человеком, который уже в свои пятнадцать лет мог предлагать очень креативные, а главное рабочие, варианты решения проблем. В прочем, за имением второго наследника её отец не сильно разозлился, хоть и не терял надежды. Мужчина видел в дочери те качества, какими обладал сам. Но вот сейчас девушку тянуло больше к истории. Краеведческие конкурсы, поток всевозможных экспозиций в музеях, — вот что вдохновляло и приводило в восторг Ясению.

Сенечка, как звала её любимая бабушка, очень любила своих родителей. Они были для неё идеалом, авторитетом в карьере и семейных отношениях.

Сергей Лукоянов, а ранее известный, как отец Сенечки, начинал свой пусть с простого работяги. Он день за днем упорно поднимался по карьерной лестнице. Бессонные ночи за учебниками, длинные смены на стройке, и спустя двадцать лет о Сергее Лукоянове знала каждая собака, ведь его отели «Лукояноф» пестрели во всех журналах и баннерах на улице.

Мать девушки, Роза Михайловна, работала учителем в школе. Она имела скверный характер, от чего домочадцы попросту выпроводили её из дома на работу. Но несмотря на недостатки каждого из них, они стояли горой друг за друга.

Солнце ярко освещало осеннее утро, когда Ясения сел в свой автомобиль, подаренный отцом на окончание школы с золотой медалью, и поехала покорять вершины высших наук. Она была в предвкушении, — новые знакомства, новые материалы, новая жизнь ждали юную студентку первокурсницу.

Черный классический костюм, пиджак которого был накинут на водолазку цвета хаки, белые кроссовки, которые, на удивление, подходили под наряд и большой кожаный рюкзак, — вот в такой образ решила облачиться девушка. Своими нарядами Ясения пыталась доказать, что стиль может быть бюджетным. Длинные пшеничные волосы она уложила в пучок, а на мочки ушей нацепила маленькие серьги-гвоздики.

Университет встретил девушку холодно. Бледно-голубые стены с черными входными дверьми, которые, не прекращаясь то открывались, то закрывались от сплошного потока студентов, вызывали в Сенечке волнение. За этими дверьми таилась кладезь новых знаний, новых возможностей и новых людей.

Первое, что попалось на глаза девушки, когда все-таки осмелилась зайти внутрь здания, — первокурсники-головастики, которые толпились около расписания занятий. Чтобы подойти к доске и узнать свое расписание, юной особе пришлось чуть-чуть протолкнуться между тремя выстроенными рядами. Один раз она ударила кого-то локтем, и тот злобно шикнул. Ясения не обратила внимания на возмущение молодого человека, в её голове была только одно, — группа «И-101», — исторический факультет, у которого сейчас должна быть философия. Она должна была начаться через пятнадцать минут в аудитории на третьем этаже, поэтому, не спеша, она выскользнула из любопытной и взволнованной толпы, и направилась к главной лестнице, на которой был расстелен длинный красный ковер.

Бредя неспешным шагом по длинному коридору, стены которого были усыпаны фотографиями, она с любопытством их разглядывала. Замечтавшись, она не заметила, как ударилась в чью-то спину. Парень выглядел старшекурсником. Он стоял с девушкой, которая хмыкнула, завидев ситуацию. Ей собеседник же обвел Ясению любопытным взглядом от головы до пят.

— Извините.

— Да ничего страшного, — он обернулся лицом к ней, загородив собой раздосадованное лицо спутницы. — Мне даже нравится, когда красивые девушки внезапно врезаются в меня. Первокурсница?

— Да.

— Позволь тебя проводить?

— Не нужно. Просто скажите, где аудитория триста одиннадцать.

— Прямо и налево. — Отозвался парень, показавшийся ей высокомерным. Он, очевидно, был старшекурсником.

— Спасибо. — Спиной Сенечка чувствовала пронзительный взгляд зеленых глаз незнакомца.

Она добралась до нужной аудитории, дверь которой была распахнута. Рядом с ней стояла компания парней, обсуждающих какие-то коды. Часть слов казалась знакомой, ведь она их слышала из уст своего брата. Решив абстрагироваться от лишнего шума, Ясения отошла к окну и стала ждать нужного часа.

Когда время пришло, и к аудитории подошел молодой преподаватель, все стали заходить внутрь, словно после выгула любопытные козы. Зайдя в кабинет, Сенечка удивилась, — преимущество было у мужской половины группы.

— Уважаемые студенты, — начал говорить преподаватель, когда все расселись за парты. — Меня зовут Станислав Михайлович Шульц. Хочу поздравить вас с первым учебным днем и пожелать удачи. Так, вы у нас группа ИТ-101.

Ясения нахмурилась. Казалось, что никого, кроме нее не возмутила ошибка преподавателя. Девушка подняла руку, и дождавшись, когда их глаза встретятся, произнесла:

— Прошу прощения. Станислав Михайлович, вероятно, вы ошиблись. Мы — И101.

На реплику первокурсницы Станислав Михайлович лишь снисходительно улыбнулся.

— Как раз-таки нет. У меня пара с ИТ-101, а И-101 сейчас находится в аудитории триста одиннадцать во втором корпусе нашего института.

Позади нее кто-то засмеялся, но стыд так сильно затмил разум юной особы, что она успела бросить лишь едва слышимое «Извините» и выбежала из аудитории. Она неслась по коридору, перепрыгивая через ступеньки, спеша к доске с расписанием, чтобы просто убедиться в своей правоте. Но, увы и ах! Сенечка неправильно прочитала, находясь в толпе, свою группу и ошибочно пришла не в то время и не в то место.

Ей удалось облегченно выдохнуть лишь тогда, когда, зайдя на этот раз в правильные двери, обнаружила, что преподаватель опаздывал. Она обвела взглядом свою группу и заметила очевидное отличие от той группы, в которую она случайно попала. Здесь было преимущество у девушек.

Оставалось только одно свободное место рядом с девушкой, цветом волос, словно крыло ворона. На ней была надеты черная футболка с кричащей надписью «AC/DC» и черные джинсы. Соседки по парте были полной противоположностью друг другу. Она кратко улыбнулась, тут же располагая к себе.

— Не торопись, — произнесла она, когда Ясения стала лихорадочно доставать все необходимые учебники и тетради. — Препод еще сам не пришел.

— Почему?

— Брат только что написал, что у них сегодня день потеряшек. — Ясения вопросительно вскинула бровь. — Я имею в виду, что к ним в группу с начала залетела девушка, а минутой позднее и преподаватель.

— Потому что не нужно было почти одинаковые наименования групп ставить в одинаковые кабинеты.

— Так это ты была потеряшкой? — Девушка широко улыбнулась и протянула руку. — Я — Лиза.

— Ясения.

— Красивое имя.

— У тебя тоже.

У обеих девушек было ощущение, что их знакомство не ограничиться простым знакомством. Им обеим было приятно находиться рядом. Они перешли на непринужденный диалог, не заметив, как со временем прибежала запыхавшаяся женщина в строгом клетчатом костюме. Они вздрогнули, когда тяжелая сумка упала на деревянный стол.

— Добрый день, уважаемые студенты! Не поверите, но сегодня и мой первый день в стенах этого института. — Она смахнула выпавшие волосы с лица, — Я наивно зашла в главном корпусе в аудиторию, разругалась с преподавателем, уверяя, что там у меня сейчас пара. А потом поняла, что в этом случае простофилей оказалась я.

— Вы такая не одна, — хохотнула Лиза, бросая косой взгляд на Сенечку. — Ясения совершила такую же роковую ошибку, и тоже поспорила с преподавателем.

Женщина рассмеялась.

— Значит, теперь не я одна красная тряпка для Станислава Михайловича?

— Слава богу, у нас нет пар по информатики.

— Слава богу. — Согласилась преподаватель и начала вести лекцию.

К концу учебного дня по институту разнеслась информация о вечеринке старшекурсников в честь начала учебного года. Кто-то ещё громко называл эту вечеринку экватором. Лиза поравнялась с Ясенией, сверля её своими карими глазами.

— Пойдешь на вечеринку?

— Не думаю, что это хорошая идея.

Ей хотелось провести время в компании новой приятельницы, но она прекрасно помнила строгие правила родителей. Словно по мотивам сказки о Золушке, девушка должна была ровно в девять вечера быть дома. Иначе её белоснежная карета превратиться в многолюдный автобус, а роскошные балы закончатся месячными заточениями в своей башне.

Ясения не могла сказать, что её эти ограничения ущемляли, но и лишний глоток воздуха иногда для молодой девушки был просто необходим. К брату Гоше родители были куда лояльнее, — парень мог допоздна засиживаться в гостях у друзей, на недели уезжать на слеты, инициируемые руководителями компьютерных клубов.

— Разве тебе не интересно?

— Интересно. Попробую отпроситься у мамы.

— Буду ждать тебя в клубе. — Девушка подмигнула Сенечке и скрылась за первым поворотом.

Позвонив своей маме и предупредив её о том, что она задержится в гостях у новоиспеченной подруги, девушка услышала строгое наставление о комендантском часе.

— Отец приедет сегодня чуть позже, чем обычно. В девять жду тебя дома, — будем ужинать.

Время было около семи вечера, — время, когда открывались двери клуба, — когда почти вся группа Ясении оказалась внутри здания. Музыка громко играла, казалось, из-за всех углов. Вокруг было много незнакомых людей, от чего первокурсница чувствовала себя не в своей тарелке и искала глазами Лизу. Диваны болотного цвета были заняты другими студентами, на первый взгляд похожими на старшекурсников. Один из них казался ей знакомым, и только когда его массивная фигура подошла на нетвердых ногах к растерянной девушке, она его узнала. Это был молодой человек, который оказался помехой в её пути к аудитории.

— У тебя красивые глаза, — запах алкоголя ударил в нос Ясении, от чего она сделала шаг назад.

— Да, я знаю.

— Голубые, как море, или как небо, где нет ни… ик… тучки, — продолжал заигрывать парень, не замечая очевидное равнодушие Сенечки.

Где же Лиза?

— Позвольте пройти, — она сделала шаг в сторону, но тот снова перегородил ей путь. Ясении пришлось оттолкнуть наглеца.

— Я запомнил тебя, красавица, — неприятная ухмылка обдала холодком тело первокурсницы. Вздрогнув, она бросила злой взгляд на пьяного нахала и поспешила присоединиться к своей группе.

Девочки — сокурсницы Ясении сидели у барной стойки, наперебой заказывая различные напитки. Лиза присоединилась к ним. Заметив свою новую подругу, она обернулась к Сенечке.

— Что ты будешь?

— Я за рулем.

— Скучно, — она надула губы, а Ясения виновато пожала плечами, — От бокала шампанского ничего не будет.

— Я все-таки воздержусь.

Лиза заказала себя коктейль, взяла под руку Сенечку и повела её в вип-ложу, где находилась компания ребят. Увидев на горизонте приближающихся девушек, парни стали лукаво улыбаться. Ясения съёжилась. Один из них, выслушав фразу друга, громко засмеялся, и этот смех ей показался очень знакомым.

— Елисей, — Лиза укоризненно уставилась на него. — Перестать смеяться.

— В чем дело? — Не понимая неожиданного веселья, спросила Ясения на ухо Лизы. — Со мной что-то не так?

— С тобой все в порядке. Просто эти придурки вспомнили, как ты ошиблась аудиторией.

— Так это была их группа? — Сенечка на глазах краснела. Она выпучила свои голубые глаза, готовая пропасть сквозь землю.

Она перевела взгляд на парня, который смеялся над ней в стенах института и сейчас. Он был высок. Под неоновыми лучами его волосы блестели и казались иссиня-черными, как и глаза. У него были схожие черты лица с Лизой, от чего она поняла, что Елисей был братом её новой подруги. Поняв, что Ясения любуется Елисеем, она приложила усилия, чтобы оторвать от него взгляд.

— А как тебя зовут? — Спросил рядом, стоящий с братом Лизы парень. Он был на голову его ниже, волосы смешно взъерошены, от чего появилась на лице Ясении улыбка.

— Ясения.

Молодой человек, поинтересовавшийся именем девушки, широко улыбнулся и толкнул локтем Елисея. Тот лишь устало закатил глаза.

— В чем дело?

— Они весь день пристают к нему из-за имени, — пояснила сидящая позади ребят на диванчике девушка с розовыми волосами.

— А теперь пытаются подобрать созвучное имя для его девушки. — Продолжила Лиза, мотая головой. — Дети… Вы и в школе были придурками.

— Вы давно знакомы? — Спросила Сенечка.

— Я, Леша и Слава, — одноклассники. Лясик на два года старше меня, но долгое время пробыл за границей, поэтому стал одногруппником этих оболтусов. — Ясения слушала рассказ Лизы, но раз за разом возвращала свой взгляд на стоявшего прямо напротив неё парня. Он тоже с любопытством разглядывал девушку, и даже не стеснялся этого. — Мы с детства в одной компании, и шутки про его имя, поверь мне, звучат не впервые. У этих ребят одна цель, — найти брату девушку с созвучным именем. Странная маниакальная мысль какая-то.

— Как так получилось, что вы все учитесь на информационных технологиях?

— Они всегда интересовались информатикой, а я, как видишь, оказалась белой вороной.

— Ты просто пошла в папу, — Елисей дернул Лизу прядь волос, на что она игриво шлепнула его по руке.

Ребята болтали так долго, что Ясения совсем забыла про время и нависший над её головой комендантский час. Время было уже давно за девять часов, когда телефон девушки не переставая трезвонил в сумке Сенечки. Её мать, — Роза Михайловна, — была вне себя от злости. Случайно заглянув в телефон, девушка увидела многочисленные пропущенные звонки от мамы и сообщение от младшего брата. Кровь сошла с лица Ясении. Гошка писал, что папа вернулся домой и теперь интересуется, где пропадает его любимая дочка. Положив телефон на кофейный столик при диванчиках, она наспех выпила стакан воды, отлучилась на пару минут в туалетную комнату, а по возвращению рывком схватила сумку с диванчика и выскочила из клуба, забыв про оставленный телефон на столике.

Прохладный осенний воздух ворвался в тело разгоряченной девушки. Она, обнимая себя за плечи и дрожа от холода, бежала к припаркованной машине. Так получилось, что мест рядом с клубом не было, поэтому ей пришлось оставить автомобиль за три дома от заведения. Спеша к месту назначения, в голове Ясении клубились мысли о том, какой скандал сейчас ждал её дома. Из размышлений её выдернул возникший из ниоткуда пьяный парень из клуба.

— Привет, ещё раз, красотка.

Не обратив внимания на ещё более охмелевшего парня, Ясения продолжила свой путь, но тут не унимался, — он стал следовать по пятам за первокурсницей. Когда его терпение лопнуло, зеленоглазый незнакомец ускорился, нагнал девушку и больно схватил за локоть, разворачивая её лицом к себе. Она пыталась выдернуть свою руку из его хватки, но все оказалось безрезультатно.

— Куда ты так спешишь? — Едва волоча языком, спросил он. — Давай поболтаем.

— Отпусти, — выплюнула Ясения, в очередной раз пытаясь высвободиться.

— Мы с начала по-бол-та-ем, — прошептал наглец.

— Я не горю желанием вести с тобой диалог, — дергаясь, словно рыба на крючке, шипела то ли от боли, то ли от злости Сенечка.

— Что ты ломаешься?

— Тебе сказали: отпусти. — Позади пьяного парня показалась широкоплечая фигура Елисея.

Увидев едва знакомого парня, она почувствовала облегчение. Улыбка тронула лицо девушки. Елисей подмигнул ей в ответ и освободил Ясению в один миг. Наглец вскрикнул, когда сильные руки Елисея заломили кисти его рук. Оттолкнув подальше от себя и пострадавшей девушки нарушителя спокойствия, Елисей обернулся к Сенечке.

— Ты в порядке?

— Да, — потирая ушибленное место, произнесла Ясения. На нежной коже Лукояновой, наверное, останутся синяки.

— Ублюдок, — выплюнул зло парень, осторожно касаясь руки девушки.

— Пацан перепил, — вздохнула Сенечка. — А как ты тут оказался?

— Ты забыла телефон, вышел следом за тобой и услышал это.

— Спасибо тебе.

Елисей смущенно улыбнулся. Его черные волосы немного закрывали глаза, от чего он одним движением руки уложил их обратно. Оставлять после такого случая девушку в одиночестве он не мог, поэтому подставив свой локоть, спаситель любезно предложил ей проводить до машины.

Бег одинокой испуганной девушки превратился в неспешный размеренный шаг. Она даже на мгновение забыла, что её дома ожидает взбучка. По дороге за непринужденным разговором, она услышала рингтон своего звонка. Альтернативный рок привлек внимание Елисея. На экране высветилось «папочка», от чего девушка обреченно взвыла и подняла трубку. Она зажмурила глаза, слыша грозные крики родителя. Зная своего отца, девушка понимала, что собака лает, но не кусает, но почему-то в этот момент ей показалось, что сегодня настанет первый день, когда его угрозы отлупить ремнем все-таки станут реальностью. Когда крики отца прекратились, он бросил трубку, оставляя потерянную Ясению таращить свои голубые глаза-блюдца на спутника. Елисей лишь коротко улыбнулся.

— Красивая мелодия.

— Одна из моих любимых песен. — Призналась девушка, чувствуя, как начинают гореть не только уши, но и щеки.

— Значит, твоя тема — альтернативный рок?

— Можно сказать и так. — Улыбка тронула ее губы. — А что ты слушаешь?

— Ты сочтешь это за подкат. — Хмыкнул Елисей, сунув руки в карманы и пиная попадавшиеся под его ноги камушки.

— Неужели?

— Ага.

— Нет ничего плохого в том, что ты слушаешь K-POP, — подшутила над ним Сенечка. Собеседник рассмеялся, а Ясения в очередной раз заострила внимание на том, что ей было приятно слышать этот звук.

— Обожаю молодых корейских мальчиков, — он поиграл бровями, вызывая смех у Ясении. — У тебя красивый смех.

— У тебя тоже.

Их глаза встретились, и они оба ощутили неловкость. Сами не заметив как, ребята дошли до белоснежной машины Ясении. Расставаться не хотелось, но расправа над непослушной дочерью ждать больше не могла.

— Спасибо еще раз, — произнесла Ясения, пряча глаза. Она теребила ручку своей сумки, пытаясь унять нахлынувшее на нее смущение.

— Теперь мне придется провожать тебя каждый день, — заявил защитник. Он сказал это не подумав, и теперь боялся, что его фраза будет воспринята в штыки, но этого не произошло. Девушка лишь улыбнулась.

— Пока.

Машина тронулась с места, разрывая их зрительный контакт. Первый учебный день начался насыщено. Она даже не ожидала, что начало её взрослой жизни примет такие повороты. Она чувствовала, как горело её лицо. Дома её встретил обозленный отец, который кричал так громко, что стены дрожали в особняке, а купленные на аукционе портреты нахмуренно качали головами. По крайней мере, Ясения думала именно так. Гошка и мама были выгнаны из кабинета отца. Он хлопал руками по столу, ругаясь на дочь из-за собственного волнения.

— У нас есть негласные правила, — громкий бас Сергея разносился по комнате, заставляя и без того напуганную дочку, вжать голову в плечи. — Ты должна быть дома в девять вечера!

— Прости, пап, — только и повторяла девушка. Она чувствовала свою вину перед любящим отцом.

— Что ты заладила, как попугай! Ночью что угодно может произойти! Ты — молодая красивая девушка! Мне что, приставить к тебе охрану?

— Не нужно. Такого больше не повториться.

— Значит так, Ясения Лукоянова, — успокоившись, устало упал на свой стул отец. — Месяц под домашним арестом. Строго из дома в институт и обратно. А если ты и дальше будешь проявлять такое неуважение к нашим правилам, поедешь учиться в Англию, ясно?

— Я не поеду учиться на управленца, папа. — Её голос был тихим, но уверенным.

— Если мы идем на уступки, соглашаясь с твоим отказом принимать мои дела в будущем, то и ты, будь добра принимать наши условия. Ты не простой ребенок, Ясения. За тобой стоит многомиллионная компания. Наша фамилия на слуху, и я не позволю, чтобы ты связалась с какими-нибудь недостойными людьми.

— Ты мне не доверяешь?

— Я тебе доверяю, я не доверяю тем, кто находится вне стен этого дома.

Следом за отцом с дочерью решила пообщаться и мама. Роза Михайловна была более сдержана, но повторяла почти все тоже самое, что и минутами ранее отец. Заезженная пластинка на пятой минуте разговора надоела девушку, и Ясения взбрыкнула, хлопнула дверью своей комнаты, прячась в берлоге младшего брата.

— Я тебя предупреждал, — бросил Георгий, не отрываясь от своего компьютера, произнес брат. — Сказала бы мне хотя бы.

— И что бы ты сделал?

— Что-нибудь бы придумал. Не брошу же я свою сестренку.

Ясения обняла брата со спины. У них были типичные отношения брата и сестры. Они могли драться, ругаться, подшучивать друг над другом, но спустя мгновение ребята уже счастливо улыбались, обнимались и таскали наперегонки вкусности с кухни. И вот сейчас, Ясения почувствовала, что её младший брат был куда умнее старшей сестры. Он показывал свое волнение и поддержку.

— Только ты мне сегодня не высказал свои угрозы.

— А надо? — Улыбнулся брат.

— Не надо. — Она крепче его обняла, пожелала спокойной ночи и ушла в свою комнату.

Сегодня её мысли были заняты выразительным взглядом исподлобья Елисея. Эти глаза и улыбка преследовали девушку во сне. Смех парня эхом раздавался в голове, от чего она, переживая раз за разом сегодняшний вечер, смотрела в потолок и улыбалась.

Глава 2

Время быстротечно стекает по ладоням,

Оставляя влажные следы.

Пусть счастье радостно заслонит

Место, где есть только ты.

Osolio

«Забудь дорогу всяк сюда входящий», — табличка, которую повесила себе на дверь Ясения, когда ей было ровно столько же, сколько её брату Георгию, не имела глубокой истины. Ей попросту нравилась циатат из «Божественной комедии» Данте Алигьери. Но сегодня, прикоснувшись к дверной ручке, она впервые заострила внимание на смысле фразы. Она сняла бумагу с деревянного покрытия и зашла внутрь по-настоящему девчачьей розовой комнаты. Большая двуспальная кровать с балдахином в пыльном розовом цвете смотрелась ложей для принцессы на фоне былых стен. Впрочем, в этом замке Ясения и была принцессой.

Прошла неделя с первого учебного дня. Пары казались занимательными, и она внимала каждый новый материал. Лукоянова была открытой и общительной девушкой, от чего сдружилась практически со всеми одногруппниками. Исключением была Виктория, — красивая брюнетка с острым, как кинжал, взглядом. Она была возлюбленной того самого Стаса, — парня, который осмелился вести себя грубо по отношению к Сенечке.

После выговора отца Ясения оказалась под недельным домашним арестом. Дом-учеба-дом, — такой был распорядок дня юной, жаждущей приключений девушки. Она обижалась на отца, — злилась, что отношение к детям у главы семейства было отличимым. Гошка разрешались многое. Он мог вернуться поздно домой или же вообще остаться на ночь у друга, часто ездил в поездки с группой, а вот Ясения довольствовалась домом. Она находилась в каменной клетке, который снаружи напоминал дворец.

Их дом был трехэтажным. Белый камень и коричневая крыша кричали о богатстве, к этому добавлялись такие же белые колонны в греческом стиле и огромный двухметровый кирпичный забор. Напротив вхожа в особняк стоял круглый фонтан в виде греческой статуи, струи воды с которой стекали в кристально чистый бассейн с зелеными декоративными листьями. У Лукояновых не было прихожей, — фойе, где по центру стояла внушительная фируга Мадонны. Она так нравилась маме, что заставляла бедную служанку Альбину до дыр тереть статую. Впрочем, Роза была до одури педантична, от чего мраморная плитка на полу скрипела от каждого движения каблуков. Сергей не скупился на хозяйство, он нанимал лучших дизайнеров. По правде говоря, этот же дизайнер проектировал интерьер во всех отелях Лукоянова. Не стоит долго гадать, как могли выглядеть его отели, — они все были копией любимого дома Сергея.

Но заточение в замке не омрачало ее дни. Их мог разукрасить парень с черными, как перо ворона, волосами. Елисей, который ляпнул, не подумав, обещание провожать ежедневно девушку от машины до двери аудитории и наоборот, теперь исправно выполнял свое слово. Ясения не противилась этому. Ей нравился парень. Он был весел и прямолинеен. Иногда выбрасывал острые шуточки, которые могли бы обидеть Сенечку, но она не обижалась, потому что сама любила для красного словца бросить несколько громких и отрезвляющих слов.

Сегодня пары закончились раньше обычного. Выходя из главного корпуса института, Ясения не обнаружила на улице своего друга. Это расстроило девушку. Она разочарованно вздохнула, пиная носом ботинка камушек. Сенечка последний раз взглянула на незакрывающуюся дверь облезлого зеленого цвета, па после побрела в сторону припаркованной машине. Сегодня ей пришлось оставить свой автомобиль на подземной парковке, — все места возле института были заняты другими машинами. Скорее всего, на каком-то факультете был открытый семинар.

Уже подходя к круглому бетонному зданию, напоминающему издалека шайбу, она краем глаза заметила движение сбоку. Подумав, что Елисей все-ж-таки успел на встречу, она обрадовалась. Но девушку ожидало разочарование, — буквально дыша ей в затылок, приближался не Елисей, а тот самый наглец. Она сжала челюсть от злости. Сердце застучало быстрее. Стас поравнялся с девушкой, оценивающе рассматривая ее внешний вид. Потом его зеленые глаза остановились на голубых глазах Сенечки. Он улыбнулся. Ясения продолжала молчать. Радости парня она не разделяла.

— Снова здравствуй, красавица, — низкий голос парня спазмом отозвался внизу живота девушки. — А я все гадал, когда же мне удастся поболтать с тобой без твоего охранника.

— Советую тебе забыть о такой возможности, — она вперила свой острый взгляд на него, подмечая, что Стас был хорош собой, очевидно, он этим пользовался. У него было спортивное телосложение, высокий рост, каштановые волосы, которые были немного взъерошены, но эта небрежность шла Стасу. — Потому что такой никогда не будет.

— Да ладно, — протянул парень, преграждая дорогу Ясении. — Чего ты сразу выпускаешь когти? Может, тебе понравится мое общество.

— Я так не думаю, — она хотела обойти парня, но безрезультатно. — Что тебе нужно?

— Хотел с тобой подружиться. Ты не похожа на избалованную богатенькую сучку.

— Пропусти меня к машине, и мы спокойно разойдемся, — она подняла на Стаса усталый взгляд.

— Ну уж нет, — настаивал он, сунув курки в карманы джинс. Он сделал шаг настречу Ясении, и запах табачного дыма врезался в нос. — Я хочу узнать тебя.

Стас попытался остановить девушку, хватая за локоть, но оступился. Ясения не ожидала его действий, и, не удержавшись, упала на парня. Его теплые ладони коснулись плеч Сенечки, и она вздрогнула. Ясения была так близко, что услышала аромат его парфюма, напоминающий сбор трав, чувствовала его горячее дыхание на своем лице, смогла разглядеть черные крапинки на его глазах. Стас ухмыльнулся, облизывая губы. Она попыталась вырваться из его рук, но парень крепко держал ее в своих объятиях.

— Отпусти, — прошипела она.

— Не противься, — прошептал Стас, чуть наклоняя голову, чтобы коснуться ее губ.

Но поцеловать Ясению ему не удалось, — позади Ясении выросла фигура ее охранника. Лицо Стаса скривилось в пренебрежении, и он немного грубо оттолкнул от себя Ясению. Она тут же ощутила знакомый мускусный аромат парфюма, и ее дыхание выравнилось. Осторожно отодвинув девушку в сторону, Елисей приблизился к Стасу. Его руки были сжаты в кулаки, и оппонент это заметил. Он ухмыльнулся.

— Что, бить будешь? — Хмыкнул Стас и получил кулаком в лицо. Он захохотал, а Елисей обозлился. Его черные глаза налились кровью. Он повалил парня на лопатки и бил, пока истеричный крик Ясении не заставил его поднять голову.

Сенечка была напугана, Стас смеялся, харкая кровью на бетонный пол, а Елисей тяжело дышал, пытаясь прийти в себя. Парень зажмурился, отбросил от себя соперника и медленно подошел к девушке. Он ругал себя за свою не сдержанность.

— Прости, что напугал, — прошептал Елисей. Лукоянова взглянула мельком на Стаса и только покачала головой.

— Все в порядке, — сдавленно произнесла она. — Но насилием не решишь проблемы.

В этот день Ясении больше не хотелось ни с кем разговаривать. Она молча села в свою машину, оставляя двух странных парней внутри каменных джунглей. Дома ее ждали, как обычно, вечно ворчливая мать и озабоченный информатикой брат. Отец работал до поздна, ужин перенесли на восемь вечера, а после ее ждала гора книг по античной культуре.

На следующее утро Елисей стоял около входа в институт. Он послушно ждал Ясению, проматывая в голове очередные слова с извинениями. Когда девушка вышла из своего автомобиля и приблизилась к растерянному парню, все слова смешались в голове, и он глупо улыбнулся.

— Привет, — произнес Елисей, почесав затылок. — Прости меня еще раз.

— Будешь теперь до конца жизни извиняться? — Хмыкнула Ясения, встречая Лизу глазами. Она помахала ей рукой, девушка ответила тем же. — Может, пойдем?

Ребята вошли внутрь здания, сбрасывая со своих плеч верхнюю одежду. Высокие сапоги казаки Сенечки эхом отзывались по полупустым коридорам. Елисей молчал, Ясению это тяготило. Она все еще была раздосадована грубым поведением нового друга, но все равно легко нашла этому объяснение. Он же защищал девушку, верно? Уже возле аудитории, девушка тяжело вздохнула, поднимая свой голубой взгляд на парня.

— Пойдем после пар в кафе, — предложила она. Ей не хотелось, чтобы Смирнов мучился чувством вины. Лицо Елисея разгладилось, губы растянулись в улыбке.

— Согласен. Только плачу я.

Ребята расстались на несколько часов. Пары были длинными и скучными, — предметы, которые поставил деканат студентам, не были профильными, от этого тоска на лицах учащихся была видна каждому. Но скука в миг растворилась, когда Ясения вышла из стен института, замечая на лавочке сидящего Елисея. Парень вытянул ноги, облокотился на спинку скамьи и запрокинул голову, разглядывая что-то на небе. Он выглядел таким безмятежным и расслабленным, его губы растягивались в едва заметной улыбке, словно в голове парня вихрем метались разные мечты и планы. Она сама была мечтательницей. Это улыбнуло девушку. Она подошла чуть ближе, наблюдая за безмятежностью Смирнова. Громкий крик сестры встрепенул парня и заставил вздрогнуть Сеньку.

— Елисей, я домой! — Крикнула Лиза, не собираясь приближаться к ребятам. Она отсалютовала подруге, выразительным взглядом одарила своего старшего брата, который, как бы Смирнова не допытывалась до него по поводу Сенечки, не раскололся, и скрылась за остановкой.

Глаза Елисея нашли Сенечку. Он улыбнулся, согревая своей улыбкой сердце Лукояновой. Девушка переминалась с ноги на ногу, нервничая. Она пригласила Елисея на свидание, а поняла это только в середине дня. Девушка стояла в туалетной комнате института, приводила себя в порядок, как вдруг ее большие голубые глаза-блюдца стали еще больше, а из горла вырвался невольный вскрик. Лиза, которая в этот момент спокойно мыла руки, вздрогнула и посмотрела на девушку.

— Ты чего?

— Я сотворила глупость, кажется, — она хихикнула один раз, затем второй, а следом понеслась река непрекращающегося смеха.

— Может, тебе в медпункт надо?

Из кабинки вышла Виктория. Её длинные каштановые волосы разметались на плечах, а подведенные черным карандашом глаза зло зыркнули на заливающуюся смехом Ясению.

— Не поможет ей врач, — в пренебрежении фыркнула она, наклоняясь над раковиной. — У всех богачей не в порядке с головой. Так что, будь осторожна.

— Я, кажется, Елисея позвала на свидание, — наконец вымолвила Сенечка, встречаясь взглядом с подругой. Вика лишь покачала головой, а Лиза разразилась хохотом.

— И держи подальше от нее своего братца, — снова произнесла Захарова. — А не глядишь, таким же станет.

— Засунь свой язык, — Лиза приблизилась к Вике, тыча на нее своим указательным пальцем. Ясения выросла между девушками, разрывая из зрительную борьбу.

— Лиза, не надо. — Она посмотрела на ухмыляющуюся Викторию. — Тебе какое до нас дело? Иди своей дорогой.

— Знаешь, Смирнова, на улице тебя бы за твои слова могли бы и поколотить. — Стоило это произнесли девушке, как Смирнова посмотрела на ее ладони. Костяшки были сбиты.

— Сейчас не девяностые. Не надо меня пугать.

— Скучные вы, девочки, — Вика хмыкнула и вышла из туалета. Оставшись наедине, Лиза обвела взглядом Лукоянову, а после скривила губы в знак одобрения.

— Ты всегда одеваешься неплохо, так что, даже если это ваше свидание, то… Вполне неплохо.

Парень поднялся с лавки, поравнялся с Ясенией и взял из её рук тяжелую сумку, набитую учебниками.

— Здесь неподалеку есть кафе с видом на реку. — Елисей протянул ладонь. — Пойдем?

Ребята приехали на место, заняли небольшой уютный столик рядом с панорамным окном. Атмосфера была расслабленной. Ясения кротко улыбалась на пристальные взгляды Елисея. Она была смущена. Внутри Сенечки бушевали эмоции, которые она испытывала впервые. Живот сводило от волнения, ладошки вспотели, а глаза находили новые орнаменты в скатерти. Открытый заинтересованный взгляд Елисея поблуждал ее невольно сжиматься, заставляя щеки на бледном лице становится пунцовыми.

Елисея же привлекали небесно-голубые глаза Сенечки, которые скрывались за полуопущенными ресницами. Его завораживали ее движения: как она поправляла волосы, как прикусывала губу, мучаясь в сложности выбора в меню, как ее сосредоточенный взгляд цеплялся за новые блюда. Его веселила эта сосредоточнность. То, как она пытливо потирала лоб, словно это могло ей помочь. У нее был маленький курносый нос, чуть раскосые глаза и аккуратные губы. Длинные белокурые волосы едва доходили до поясницы. На солнце они отливали золотом, словно рожь в поле.

— Вы выбрали? — К ребятам подошла девушка официант с блоктоном в руках.

— Да, — вздохнула девушка, вымученно улыбаясь парню. — Мне капучино на кокосовом молоке и чизкейк Нью-Йорк.

— А мне черный американо и пару шоколадных маффинов.

Записав заказ, официанка удалилась с их поля зрения. Ясения с легкой улыбкой на лице смотрела в окно, а парень любовался ею. Порой не нужны слова, чтобы понимать друг друга. Елисею казалось, что он понимал, что творилось в голове девушки. Очевидно, там была учеба, родители и он сам. И сегодня Смирнов оказался прав. Елисей смотрел на румяные щеки девушки и улыбался, понимая, что в его сердце случилась революция. Ему захотелось протянуть к ней ладонь и коснуться ее мягких, как шелк, волос. Он так и поступил. Ясения вздрогнула, поднимая на него встревоженный взгляд. Открытость взгляда Лукояновой и легкая надежда дали ему понять очевидную вещь. Елисей влюбился в эту крохотную особу с первого взгляда. Она была очаровательной, и смогла очаровать даже такого сухого и неприступного парня, как он.

В его двадцать один год отношения никак не складывались. Он всегда был закрытым, необщительным, а если в его окружении и появлялись потенциальные девушки, так спустя короткое время, они исчезали. В чем дело он понять не мог. Возможно, его лишняя прямолинейность, а возможно и сложный характер играли свою роль.

— Ты мне нравишься, — выпалил Елисей. Ясения сжала салфетку, теряясь в его глазах. — Я смутил тебя?

— А ты прямолинейный, — хмыкнула Ясения, чувствуя, как горят ее легкие. Он тоже нравился девушке, но бросаться словами она не хотела.

— Ты, вроде бы тоже, — ответил Елисей, перемещая свою ладонь на ее руку. Его большой палец выводил узоры на тыльной стороне ее ладони, а по телу девушки побежали мурашки.

— Да, но… — Елисей рассмеялся. — Расскажи, о чем ты думаешь?

— Я хочу узнать тебя.

Бесспорно, девушка немного знала парня. Знала, что он любил альтернативный рок, потому что признался в этом в первый день их знакомства, любил абстракционизм и историю, несмотря на то, что пошел учиться на программиста. Об этом ей рассказала Лиза, когда они по привычке щебетали на кожаном диване в перерыве между парами. Она знала, что его любимый напиток, — черный кофе, что он в восторге от хоккея, и много раз уже пересматривал «Острые козырьки». Это, кстати, Ясения узнала из его социальных сетей.

— Тогда сыграем с тобой в игру, — улыбнулся Елисей. — Я буду отвечать тебе двумя предложениями, а ты угадывать, какое из них правдивое. Угадаешь, я буду должен тебе желание, нет, — ты мне.

— Какое у тебя хобби? — Спросила Ясения, делая глоток горячего кофе, которое только что принесла официантка.

— Я люблю лошадей. Стараюсь каждые выходные посещать конюшнню. — Елисей откусил свой маффин. — Или я занимаюсь волонтерством.

— Второе?

— Угадала, — улыбка снова тронула его губы. — Каждый вечер я с семьей выезжаю на пункты выдачи еды бездомным, а в выходные мы посещаем приюты для животных. Последнее время стали еще и пятницу захватывать.

— Это очень благородное дело! — Восхитилась Ясения. — Если представиться возможность, возьмешь меня с собой?

— Конечно. Давай второй вопрос.

— Кто твои родители?

— Они профессоры. Мама — преподаватель в соседнем институте по экономике, а отец — кандидат наук в области биологии.

— Я так понимаю, тебе достались мамины гены? — Спросила Ясения, не обращая внимание, чо ей не предоставили второго варианта ответа.

— Определенно, — кивнул Елисей. — И внешность тоже. Хотя по всем отцовским прогнозам я должен был быть копией папы. А у тебя есть младшие брат или сестра?

— Брат. — Вспомнив о Гошке, Ясения ухмыльнулась. — Иногда мне кажется, что он старший. Или приемный, — она захихикала. — Гоша очень умный мальчик. Ему пятнадцать, а он уже во всю помогает отцу. Возможно, это еще потому что папа терпеть не может компьютеры.

— Как тебя занесло в историю? — Удивился парень. — У тебя же прямая дорога в бизнес.

— Моя бабушка была историком, — пожала плечами девушка. — Она работала до преклонного возраста, пока с почетом не ушла на пенсию. Я все детство, пока родители пропадали на работе, жила у нее. Мы тогда жили в небольшой двушке в спальном районе вместе с ней. — на взглянула на вид из окна, замечая, как лениво шли теплоходы по Волге. — У нее в комнате была огромная библиотека. И почти все книги исторические. — Ее голубые глаза нашли глубокую ночь Елисея. — Отсюда и проявилась моя краеведческая жилка. Мне тогда было лет десять, мы только вернулись из Норвегии, где папа осваивал новую сторону своего бизнеса и параллельно повышал квалификацию. А потом все завертелось, — переезд в свой дом, новая школа, где меня не особо хорошо принимали, так что мне ничего не оставалось, как только прятаться в бабушкиной библиотеке за книгами. Но я не была против этого.

— А ты интересная девушка, Ясения. — Парень не сводил взгляда от смущенного лица Лукояновой. — Видимо, это тебя и отличает от остальной массы. А еще ты куда милее моей сестры. — Он хитро заулыбался, словно Лизка могла его услышать.

Ясения рассмеялась.

— Почему ты так смотришь на меня? — Не выдержала девушка. Лукоянова и без того уже была красная, как помидор.

— Ты красивая, и мне нравится на тебя смотреть, — просто ответил Елисей. Девушка хмыкнула.

— Порой твоя прямолинейность меня обескураживает, — буркнула она, отводя взгляд на реку. Она не могла выдержать такой настойчивости.

— Но это куда лучше, чем хранить все в себе.

— Ты говоришь, как мой папа. — Снова захихикала Лукоянова. — Сколько тебе лет?

— Двадцать один. — Ответил Елисей, и Ясения нахмурилась. Двадцать один год, а он только еще на первом курсе.

— Ты пропустил год?

— Да. — Елисей отпил немного кофе. — Улетал во Францию к бабушке. А почему ты поступила позже?

— Мы часто переезжали, когда я училась в школе, я тебе об этом рассказывала. Жили не только в России. Поэтому, так вышло, что пришлось поступить на год позже.

— Будут еще вопросы? — Ясения лишь покачала головой в знак отрицания. Время было уже много, и ей нужно было возвращаться домой. Второго домашнего ареста ее сердце не выдержит.

— И за кем победа? — Вспомнив об игре, спросила Сенька.

— Твоя победа, — его рука снова накрыла руку девушки. — Победа всегда будет за тобой.

«Она входила в калитку один раз, а биение сердца до этого я испытывал не менее десяти…», — черные буквы на белоснежной бумаге были напечатаны чернилами и выплюнуты принтером. Девушка изучающе всматривалась в надпись, словно пыталась найти что-то между срок. И, казалось, она находила.

Когда Елисей смотрел на новую студентку, начиналась аритмия. Ей нравилось в нем все: улыбка, запах, голос. Ей нравилось наблюдать за эмоциями на лице Смирнова, нравилось то, как уверенно он вел её автомобиль. Она растворялась в парне, чувствуя нехватку их разговоров в разлуке. Это удивляло, ведь момента их знакомства прошло не больше двух недель.

Она боролась с желанием набрать его номер, который могла бы с легкостью узнать у Лизы. Нет, пусть Елисей сам звонит. Первый шаг она уже сегодня сделала. Грызя ластик на кончике карандаша, ей в голову пришла интересная мысль.

Она нашла в своих закромах небольшой листок бумаги, напоминающий пергамент, взяла перьевую ручку, ощутив себя леди из девятнадцатого века, которая строчила письма возлюбленному. Она писала о том, что хотелось сказать сейчас Елисею. Например, что она была рада познакомиться с ним, узнать его, или что ее до мурашек интересует та благородная часть его жизни, или что ей катастрофически мало времени, проведенного вместе.

Когда девушка закончила писать, она оставила небольшую кляксу в правом углу письма, завернула пергамент конвертиком, припечатывая расплавленным воском и небольшой печатью. На душе был легко и тепло. Улыбка не сходила с лица до позднего вечера. Ужиная за большим круглым столом, где каждый вечер всегда собиралась вся семья, Ясения не слышала ни слова из разговоров родителей. Её мысли были далеки от дома.

— Дочка, ты нас слушаешь? — Громко спросил отец, теряя свое терпение.

— Прости, папа, — потупила взгляд девушка. — Что ты спрашивал?

— Я спрашивал, как ты смотришь на то, чтобы перед новым годом поехать в Альпы, а сам новый год отпраздновать в ресторане?

— Ты же знаешь, что я поддержу любое твое решение.

— Папина дочка, — закатил глаза брат. — Или подлиза.

— А ты приемный, — девушка по-детски высунула язык. Гошка бросил в сестру салфеткой.

— Дети, — понизив голос, прошипел недовольно отец.

— То, что лежит на столе, — ворчала мать, — неприкосновенно! Это богохульство, — разбрасываться предметами со стола. Вас что, не воспитывали?

— Прости, мам, — хором ответили дети, опустив глаза в тарелки.

— Кстати, к нам присоединиться семья моего парнера по бизнесу. У Милославских есть сын, он на пять лет старше тебя и учиться в том же институте. Может, ты слышала про него? Стас Милославский.

— Нет, — подумав, ответила Сенечка. — Не слышала о таком.

— Их семья приедет к нам в гости в эти выходные на ужин. Тут и познакомитесь. Парень не плохой, но немного избалованный.

— Семья Лукояновых и семья Милославских, — жгучая смесь. — Хмыкнула мать. — Надеюсь, вы найдете общий язык и не убьете друг друга.

— А с кем я не находила общий язык? — Удивилась Сенька.

— Со мной, например, — вмешался брат. Из-за переходного возраста он жутко раздражал сестру, правда меньше она его любить не начала.

Ужин закончился, и девушка упала на кровать. Она взяла в руки телефон, строча сообщение Лизке. Девушки неплохо стружились за эти недели. Сидели всегда вместе, находя общие темы для разговоров. Несмотря на то, что у Елисея и Лизы была разница в два года, они были очень похожи.

«Как ты?» — прислала Ясения подруге и получила быстрый ответ.

«В каше», — ответила она со смеющимся смайлом. — «Мой брат придурок».

«Все братья придурки», — прислала Сенечка. — «Мой считает меня папиной подлизой, а у тебя что?»

«Мой из-за шутки про тебя и него облил меня кашей! Не специально, конечно. Наверное. Хотя по его взгляду, я все-таки уверенна, что он сделал это намеренно!» — Лиза прислала злой смайлик, а Ясения громко рассмеялась. — «А сейчас он показывает мне язык».

«Вы милые», — заметила девушка.

«Ох, нет! Я пойду смывать с себя манные комочки!», — Лукоянова продолжала заливаться смехом. — «Придурок!»

Ясения закрыла глаза и утонула в сладком сне. Они были во Франции, посреди фиолетового поля. Счастливые и свободные. Шляпка с пшеничной головы слетела, но Лукояновой было все равно, — она пряталась в кольце рук высокого парня, чьи волосы были чернее ночи.

Это был первый сон, в котором фигурировал Елисей. С этого дня он больше оставлял ее даже ночью.

Глава 3

И даже если сплю, твой образ дивный

Чарует взор и сердце непрерывно.

У. Шекспир

Начало октября показалась Ясении новой страницей в её толстой книге жизни. Она, только распахнув глаза, чувствовала, что холодное осеннее солнце почему-то грело, и его лучики приветственно махали стрелами. Розовый цвет комнаты перестал раздражать по утрам, и даже недовольное бормотание матери, которое сопровождалась громкими хлопками дверью в комнату, хозяином которой был её младший брат, совершенно не беспокоили её. Улыбка тронула чувственные губы девушки, а в голове снова возник образ из прекрасного сна.

— Доброе утро, — промурлыкала она, потягиваясь, словно рядом с ней был тот, о ком все её мысли.

За завтраком девушка была окрыленной. Улыбалась родным, хоть раньше она могла только безразлично что-то мычать, так как утро было для неё самым ужасным временем дня. Она могла выдавить из себя слова лишь когда ее организм наполнялся кофе. Она любила капучино с небольшим количеством молока и без сахара. Завтраки для Ясении были сродне пытки. Родители уже давно привыкли к тому, что их дочь могла съесть от силы пару листьев салата. Но сегодня она рассмотрела начало дня новой возможностью скорее увидеть своего друга, ее словесный поток было невозможно остановить.

— Сенька наша странная какая-то, — жуя бутерброд, пробормотал Гошка. — Смотрите, даже ни разу язык мне не показала.

В ответ на реплику брата, девушка лишь поднялась со стула, медленно подходя к мальчику, внушая в его окрепшее тело страх, по-доброму потрепала по шевелюре такого же цвета, как и у неё самой, а потом поцеловала в щеку. Гоша поперхнулся, удивленно наблюдая за странной сестрой.

— Мам, — протянул брат, не моргая смотря на сестру. — Может, её врачу показать?

— Здесь врач не поможет, — мама мечтательно улыбнулась, бросая заговорщицкий взгляд на нахмурившегося отца. — Сенечка, как зовут твое «доброе утро»?

— А? — Заняв обратно свое место за столом, переспросила девушка, не слушая разговоры родных.

— Как мальчика зовут, спрашиваю тебя. — Она подперла подбородок рукой, продолжая улыбаться.

— Какие ещё мальчики? — Подал голос папа, который, между прочим, с утра был в отличном настроении. — С начала пусть выучиться!

— Сереж, — мама усмехнулась, — вспомни себя.

— Вот поэтому я и говорю, — неприлично громко хлебнув кофе, он поднялся со стола, по обычаю чмокнул всех членов семьи в щеку, а после вышел из дома. Мама покачала головой, прекрасно понимая, что смена настроения мужа была вызвана ревностным чувством отцовства. Он носил свою дочку на руках, и никому больше не позволено было так поступать.

— Не обращай внимания, — мама коснулась ладони Ясении. — Твой папа просто очень любит свою дочь. Но мне, как любимой мамочке, расскажешь же о нем?

— Так, все! — Не выдержал брат, лицо которого была цвета листка салата, покоящегося на тарелке. — Я пошел. Всем пока!

— Сын, возьми обед с собой! — Крикнула вслед ему мать, но тот что-то невнятное пробормотал и хлопнув дверью, вторя за отцом.

— Да нет у меня никого, мамочка, — улыбнулась Ясения, пытаясь успокоить свои на глазах розовеющие щеки. — Просто сегодня меня Лиза, — моя одногруппница, — позвала после занятий в приют для животных. Она с семьей каждый день ездит помогать родителям заниматься волонтерством.

— Какая хорошая девочка!

— Ты меня отпустишь? — Тихо спросила девушка у мамы, в надежде, что у нее будет свободный вечер, чтобы потратить его на Елисея.

— Поезжай, но обязательно напиши папе, хорошо?

— Хорошо.

Ясения приехала в университет раньше, чем обычно. Она сидела в своей машине, бросая частые взгляды на зеркало заднего вида, тое дело поправляя свою прическу и легкий макияж. Ей хотелось сегодня быть ещё более красивой, нежели чем вчера.

Около главного входа она заметила свою подругу, которая что-то бурно обсуждала со знакомой ей неприятной личностью. Виктория не давала Лизе зайти в здание. Захарова переминалась с ноги на ногу, забаррикадировав подруге путь, с издевкой выплевывая слова. Лиза же в свою очередь, размахивала сумкой, в такой же манере отвечая. Девушки конфликтовали. Недолго думая, Ясения вышла из машины и направилась к месту ссоры девушек.

— Я тебе ещё раз повторяю, — злилась подруга, — уйди с дороги, иначе я тебя подвину!

— Каким образом? — Усмехнулась ядовитая змея. — Так, как тебя научили твои дружки бездомные? — Вика выставила указательный палец и легонько толкнула в плечо Лизу, — только суньтесь еще к заречным, я тебя сама по стенке размажу.

— Лиза? — Девушки обернулись. — Проблемы?

— Привет, — бросила подруга, снова переводя взгляд на противника. — Послушай-ка меня, девочка, исчезни отсюда. Я понятия не имею, почему ты во мне и в Ясении увидела врагов.

— Ты слишком мелкая сошка, чтобы стать моим врагом, — ответила Вика, обращаясь теперь ко мне. — А вот ты… Держись подальше от Стаса!

— Господи, да кто это? — Вспылила Ясения. — Если ты говоришь про своего дружка-идиота, так сама держи его на поводке. Меня он не интересует.

В ответ Виктория лишь демонстративно развернулась и зашла в университет. Ясения же с подругой постояли пару минут на улице, чтобы в очередной раз не столкнуться с ней в коридоре.

— Что она к тебе прицепилась? — Спросила девушка Лизу.

— Просто она из неблагополучной семьи, — пожала плечами одногруппница. — Держится за карман этого Стаса, боясь потерять. Вот и бесится.

— А ты откуда знаешь, что она небогатая?

— Видели вчера её родителей в очереди. Они тихие люди, молча ждали своей еды, как вдруг из ниоткуда вылетела эта бестия, схватила их по обе рученьки и уволокла. — Лиза села на скамейку, вытянув ноги. — Я увидела, что они сидели рядом с пунктом нашим, наложила в контейнер поесть, принесла им, пока Вика куда-то отошла. Они неплохие. Пьющие, да, но не плохие. Очень слезливо благодарили меня, а потом появилась она.

— Теперь она боится, что ты все расскажешь, что стервочка Вика — дочь пьяниц? Бред полный. Ты же не такая.

— Ей не объяснишь. — Девушка подняла глаза на Ясению и прищурилась. — Я все еще с тобой не разговариваю.

Ясения вскинула брови от удивления, а потом ахнула, почувствовав прикосновение горячей ладони к своему плечу. Обернувшись назад, она встретилась с теплыми карими глазами Елисея и улыбнулась. Осень в этом году была ярче, чем все предыдущие.

— Сенечка, ты идешь? — Но Ясения уже не слышала Лизу. Она никак не могла оторваться от владельца этих выразительный глаз с длинными ресницами. Девушка не двигалась, а Елисей обошел её, заставляя найти его взгляд лишь тогда, когда ей пришлось поднять голову. — Все понятно. Я займу нам место.

— Ага, — пробормотала она, глупо улыбаясь на открытую улыбку парня.

— Я скоро стану врагом собственной сестры, — девушка усмехнулась реплике парня, чувствуя, что за одну ночь она успела соскучиться по его голосу.

— Какие у вас планы на вечер?

Елисей немного съежился под холодным октябрьским ветром. Его пальто иссиня-черного цвета, в точности, как и волосы владельца одежды, застегнутое на все пуговицы, кроме верхней, едва прикрывало бедра парня. Черная водолазка с высоким горлом и грубые ботинки воплощали в нем европейский образ. На его фоне Ясения казалась куклой в своем костюме с рисунком гусиных лапок.

— Сегодня пятница, а значит, мы едем в приют для животных. Хочешь поехать с нами?

— Очень. — Искренность растопила сердце парня. Забрав из рук девушки весомую сумку, он повел её внутрь здания.

Расставшись у аудитории, где должна была проходить пара, Елисей нежно коснулся кончиков волос Ясении, вызывая на её лице смущенную улыбку. Всё оставшееся время она не могла найти себе место. Единственным отвлечением для девушки была Лиза, которая полдня изображала влюбленное выражение лица Ясении. Её не обижали издевки подруги, наоборот даже веселили.

Во время перерыва между парами к девушкам снова подошел тот самый Стас, который словно липучка, несмотря на все угрозы Елисея, несмотря на очевидную ревность со стороны его девушки, не боялся заводить разговор. Он по-хозяйски плюхнулся между подругами, в мгновение прерывая их веселый диалог.

— Что ты тут делаешь? — Выплюнула, скривившись Ясения, пытаясь столкнуть его с дивана.

— Пытаюсь с вами подружиться, разве не понятно?

Стас подмигнул Сенечке, на что она закатила глаза, увеличивая между ними дистанцию. Ей не нравился Стас. Как минимум, из-за его хамского поведения.

— Вот это-то и непонятно. — Сморщилась Лиза, поднимая глаза поверх парня, встречаясь с ошарашенными глазами Вики. — Твоя девушка на тебя смотрит, вали отсюда!

— Пусть смотрит. Влюбилась в меня дурнушка.

— Как ты можешь так говорить? — Ясения резко обернулась на ревнивицу, замечая, что девушка стоит к ним близко и прекрасно слышит его слова. Она выразительным взглядом одарила Захарову, мол какие проблемы у ее парня? Вика лишь цокнула языком и на высоких каблуках побрела в противоположную сторону.

— Я говорю правду. — Пожал плечами парень, воруя из упаковки с печеньем, который принадлежал Сенечке, крекер, — Она — простушка, и она влюблена в меня. Я ей ничего не обещал.

— Ты мерзкий! — Лиза оттолкнула парня и поднялась с дивана, уводя за собой подругу. Уже будучи на далеком расстоянии, Лиза развернулась резко лицом к Ясении, громко заявляя, — вот же мерзавец! Как он смеет так говорить о девушке?

— А ты чему-то удивлена? Он недавно приставал ко мне, сегодня снова пришел, влез в наш разговор. Ему плевать на угрозы и моральные принципы.

— Он к тебе приставал, а ты так спокойно об этом говоришь?

— А как мне говорить? — Вспылила Ясения. — Размахивать руками и колотить его при остальных студентах?

— Ты права. — Вздохнула подруга. — Но ты была очень спокойна.

Могла ли Ясения свое спокойствие ссылать на где-то рядом сидящего Елисея? Или же она просто перестала его бояться в тот момент, когда за неё заступился новый друг? Почему-то после произошедшего, Ясения была уверена в том, что этот негодяй больше не тронет её.

— Я всегда спокойна, Лизка. — Подмигнула Сенечка подруге. — Тебе тоже не помешает быть поспокойнее.

— Это не в моей природе.

Солнце ушло за горизонт, когда компания ребят из брата и сестры и их новой подруги вышли из университета. Девушка была окрыленной, чувствуя предвкушение предстоящей встречи с мохнатыми друзьями. А ещё её очень привлекала возможность побыть в компании Елисея.

— Ветер холодный, — поежилась Лиза. — Отсюда поедем?

— Можем на моей машине, — предложила Ясения. — Она здесь через дорогу.

— Отлично! Родители встретят нас на месте. — Лиза чуть опередила пару и стала набирать номер мамы.

— Мне тоже надо предупредить папу, — сказала Ясения. Она полезла в сумочку за телефоном. Горячая ладонь коснулась пальцев Сенечки, и она вздрогнула. Елисей снова забрал её сумку, а свободной ладонью сжал хрупкую ладошку Ясении. Исходящее тепло от Смирнова согревало, ей было комфортно, но не так, как описывали авторы в ее любимых романах.

Они шли по брусчатке, держась за руки, и оба улыбались. Их улыбки были едва заметными, напористый строптивый ветер бил в лицо, но в душе теплился огонек, такой же уютный, как свет от свечи в лампадке в холодную дождливую осень.

Лиза широко шагала перед ребятами, а они, в свою очередь, совсем не торопились. Неспешными шагами они брели к машине, прикасаясь друг другу плечами, не разжимая рук. Разойтись им пришлось в тот момент, когда они приблизились к машине. Лизок успела сесть на переднее сиденье, от чего Елисею ничего не оставалось, как пыхтя что-то себе под нос, залезть на заднее сидение автомобиля.

— Лиза, я всегда сижу спереди, — он шутливо толкнул сестру в плечо.

— Но рядом с МОЕЙ подругой буду сидеть я, — она четко обозначила принадлежность Ясении. Лукоянова посмеивалась, заводя двигатель, а вот справа сидящую девушку одолела ревность.

— А ничего, что я все еще тут? И что мне подвластно высадить вас обоих прямо сейчас?

— Ты этого не сделаешь, — усмехнулись брат и сестра.

— Посмотри на нас, — Лиза начала строить глазки, — мы же прелестные.

Ясения подняла глаза на Елисея в зеркало заднего вида, обращая внимание, что он сидел и пародировал сестру, смешно моргая. Она рассмеялась, поймав себя на мысли, что знала она их будто бы всю жизнь.

— Нам далеко ехать?

— Здесь поворот направо, и мы приехали. — Елисей вытянул руку между сиденьями машины, второй рукой касаясь плеча Сенечки. Он аккуратно убирал волосы, оголяя шею. Аромат его парфюма вонзился в нос, но пальцы, касающиеся ее тыльной стороны шеи, заставляли тело напрягаться. Это была табуированная зона. Она ненавидела, когда кто-то прикасался к её шее. По дыханию парня, Сенечка понимала, — он буквально дышал ей в затылок.

— Мы приехали, — пискнула Ясения, заглушив машину.

У подъезда ребят уже ждали родители. Они были одеты в джинсовые комбинезоны, а поверх теплых толстовок накинуты надувные жилеты, и выглядели они, как фермеры. В этом стиле девушка находила определенный шарм. Ребята вышли из машины. Шагая рядом с Елисеем, у Ясении сперло дыхание. То ли присутствие парня, то ли ожидающие их родители тучей нависали над головой девушки. Елисей приветственно махнул ожидающим, пытаясь взять Ясению за руку, но та лишь распахнула свои глаза блюдца.

— Привет, ребята, — низкий голос отца семейства разнесся по сумрачному пространству. Он кивнул Ясении, по-дружески улыбаясь. — Вижу, в нашем полку пополнение. Дети представят нам свою подругу?

— Мам, пап, — Елисей прочистил горло, от чего-то тоже нервничая. — Это Ясения, — потом он повернул голову к Ясении и нежным голосом, чувствуя волнение особы, продолжил, — Сенечка, а это наши родители. Это Дмитрий Александрович — уникум в биологии, а это Екатерина Петровна — гений в экономике.

— А это Елисей, — сестра ладошками указала на своего брата, — льстец и подлиза.

Родители рассмеялись, и атмосфера расслабилась. Ребята подхватили ведра, которые стояли у ног отца и поспешили в след за парой бальзаковского возраста. Лиза задиристо подталкивала брата, и в конечном итоге терпение парня лопнуло. Он передал Ясении пустое ведро, а сам погнался за хохочущей сестрой, которая только этого и добивалась.

Дмитрий Александрович поравнялся с новоиспеченной помощницей, забрал её ведро, сложив их один в другой, а после с легкой улыбкой посмотрел на резвящихся детей. Собаки гавкали и виляли хвостами, желая так же поиграться.

— Сколько бы им не было, они всегда останутся детьми.

— Мы тоже с братом ведем себя, как дети, стоит нам сойтись. — Губы девушки дрогнули в чувственной улыбке. Несмотря на всю серьезность и зрелость не по годам младшего брата, они всегда дурачились в присутствии друг друга.

— Дорожите этим. — Папа друзей похлопал по плечу Ясению. — А ну-ка, прекратите!

Глаза мужчины смеялись, несмотря на то, что его голос внушал страх. Он отчитывал своих детей, хотя сам был бы рад так же побегать по скошенным дорожкам.

До позднего вечера команда чистила собачьи вольеры, знакомилась и заботилась о маленьких друзьях, сами не заметив как, сближались. Ясения почувствовала себя своей в их семье, и ей очень нравилось бегать наперегонки по территории, видеть хвостатых с грустными глазами, но задиристо виляющими хвостами, общаться на разные темы с Екатериной Петровной, которая оказалась очень разносторонней девушкой. Но больше всего ей нравилось наблюдать за умиротворением Елисея, когда он ухаживал за младшими друзьями.

За непринужденной болтовней девушка узнала, что Дмитрий Александрович, мужчина ростом около ста восьмидесяти, с чёрными волосами, которые проредила проседь, — фанат хоккея, как и его сын, что они часто ездят на выездные игры своей любимой команды. А вот Екатерина Петровна, с виду светская львица с яркими зелеными глазами, оказалась поклонницей Таркана, и мечтала о поездке на его концерт. Помимо этого женщина обожала турецкие сериалы. Они быстро нашли общий язык, и так вышло, что у Ясении было много точек соприкосновения как с отцом, так и с матерью ребят.

— Это был хороший вечер, — едва волоча ногами, девушка и её компания вышли за территорию приюта. Она устала, но чувствовала себя при этом очень легко. Благие дела придают силы. — Спасибо, что разрешили поучаствовать.

— Присоединяйся почаще, Ясения, — Дмитрий Александрович протяну ладонь новобранцу и пожал её.

— Обязательно! — Широкая улыбка украсило её лицо. — Была рада с вами познакомиться.

— И мы, — Екатерина Петровна коснулась плеча Сенечки. — Ждем тебя в гости. Посмотрим с тобой «Черную любовь», а то мои домочадцы вечно отказываются.

— Потому что ты её уже сто раз смотрела. — Закатила глаза Лиза.

— А я с тобой от начала до конца смотрел. — Искоса глядя на жену, признался глава семейства. — И второй раз я уже не осилю.

— Ты — настоящий герой, пап, — Елисей похлопал отца по плечу. — Я провожу тебя?

Ясения показала ключи от машины, улыбнувшись. Она прекрасно провела время в компании своего друга, и не хотела расставаться, но заставлять парня потом самостоятельно добираться домой было непростительным для неё шагом.

— Я могу подбросить тебя, если хочешь.

— О, времена! О, нравы! — Трагичный голос разразился в воздухе, а в след за ним послышался смех. Лиза похвально погладила себя по груди.

— В современном мире женщины слишком много на себя берут, — Елисей отобрал ключи от машины у подруги и легонько подтолкнул её к транспортному средству. — Я провожу тебя до своего дома.

— Оригинально.

— Но когда-нибудь мне все-таки представиться возможность довести тебя до дверей твоего дома.

— Главное до безумства не доведи, и тогда все успеешь. — Она изобразила улыбку на своем лице, пытаясь скрыть смущение за глупыши шутками.

Хлопнув дверью на переднем сидении и пристегнув себя ремнями безопасности, молодые люди помахали стоявшим улыбающимся провожающим рукой и тронулись с места. На фоне играли драконы, рассказывающие о своих мечтах, а в голове Ясении роем клубились мысли. Она пыталась запомнить каждый момент в сегодняшнем вечере. И слишком глубоко погрузившись, Сенечка стала улыбаться, что заметил и рядом сидящий парень.

— Чему ты улыбаешься? — Спросил он, бросая короткие взгляды на девушку.

— Вспомнила, как лайка Лекса тебя уронила, пытаясь облизать.

— Эта девочка любит поцелуи, — усмехнулся Елисей.

— Жаль, что глаза не умеют фотографировать. — Вздохнула Ясения. — Я бы весь сегодняшний вечер, не переставая, фотографировала.

— Все твои фотографии сохранились в памяти. Я, например, навсегда запомню, как ты, мадам белоручка, позеленела от собачих какашек. Или как завизжала, когда Шерлок тебя обрызгал.

— Тогда я напомню тебе, что кое-кто случайно наступил на шланг.

— И облил сестру ледяной водой. — Подхватил Елисей, весело хохоча. Девушка повернулась корпусом к нему, чувствуя виском прохладу кожаного салона.

— Хорошо, что Лизка тебя не поколотила.

— Мне не привыкать. — Машина с ребятами повернула в сторону элитного поселка, где жила Ясения.

— Мне казалось, что едем тебя провожать. — Она указала пальцем на двухэтажные дома по обе стороны от них.

— Так и есть. Здесь маленькая Рублевка, а через пару километров наш поселок.

— Маленькая Рублевка? — Она впервые слышала о таком произволе своего района. — Почему так?

— В Москве — Рублевка, а у нас её мини-версия. — Пожал плечами парень, сворачивая к поселку и проезжая знак. — А моя семья живет в Семёнках. Третий дом от начала.

Девушка с интересом выглянула в окно. Первые два дома были картонными копиями друг друга, но вот третий, — олицетворение дома мечты. Двухэтажный коттедж белого цвета, оббитый сайдингом, по стенам которого разместился настоящий сад. Хозяйка этого дома бережно относилась к своему жилищу. Большие клумбы стоят почти по всему периметру, лишь один небольшой участок был предназначен для машины. Вьюны по углам и море роз, хризантем, ромашек и других цветов, названия которых юная девушка не знала.

— Вот это мой дом. — Блестящие восторженные глаза Ясении встретились с парнем. — Чувствую, если ты с таким восторгом смотришь на фасад дома, то внутри просто потеряешь сознание. — Он постучал пальцами по рулю, заглушив машину. — А уж моя-то комната тебе, как я понимаю, не понравится.

— Интересные ты прогнозы составил, мистер всезнайка. — Ясения вышла из машины, чтобы воочию разглядеть произведение искусства.

— Просто моя комната — единственное место, которого не касалась мамина рука. И она совсем отличается от всего этого. — Елисей вышел следом за Сенечкой, с ключами от машины.

Облокотившись на дверцу, точно так же, как и хозяйка авто, он покосился на Ясению, наблюдая за ней. Ему нравилась смотреть на неё, любоваться аккуратными чертами лица, замечать эмоции. Девушка казалась для него головоломкой. И несмотря на её не всегда тактичную прямолинейность, он много не мог подметить. А вот так, стоять рядом с девушкой, аромат которой напоминал Новый год из-за ноток мандарина в парфюме, он мог угадывать её. Предугадывать черты характера, манеру поведения и даже статус по её незаметным движениям.

— Ты любуешься мной? — Поймав в свой капкан взгляд карих глаз, спросила с улыбкой Ясения.

— Да. — Фраза, сказанная в шутку была парирована серьезным ответом, от которого щеки девушки в мгновение стали пунцовыми. — Мне нравится твое смущение.

— Мне пора, — окончательно смутившись, потому что после своего ответа Елисей лишь ещё больше стал пялиться на Сенечку, ведь его веселила эта милая её сторона. — До встречи.

— До завтра, — пальцами он коснулся кончиков волос девушки.

По приезду домой Ясения услышала разговор в столовой, — время было около девяти, а в её семье садились ужинать строго в шесть, лишь только если отец задерживался, то задерживалось и начало ужина. Когда уставшая, но счастливая красавица зашла в столовую, она увидела маму и папу, мирно беседующих о своем, временами улыбаясь. Заметив старшего ребёнка, папа протянул руку, подзывая подойти ближе.

— Добрый вечер, — девушка с начала поцеловала папу, потом маму, а после села на рядом стоящий стул.

— Добрый, дочка. Рассказывай, как тебе занятие волонтерством?

— Мне понравилось, — Ясения немного вжала голову в плечи, чувствуя, что она лыбится во все свои тридцать два зуба. — Познакомилась с родителями Лизы. Очень достойные люди.

— Вижу, что вся сияешь, — теплая ладонь матери коснулась тыльной стороны ладони девушки. — Если ты так сдружились с Лизой, то пригласи девочку и её родителей к нам.

— Розочка, — папа ласковым взглядом прошелся на своим женщинам, — я не против. Вижу, в каком приподнятом настроении вернулась наша дочь, но на этой неделе не удастся.

— Да, я помню. Олег и Марина придут к нам завтра.

— Олег и Марина? — Переспросила Ясения.

— Милославские. — Пояснила мать. — Те самые, с кем на каникулах мы полетим в Альпы.

— А, — промычала Ясения. — А у нас есть что-нибудь перекусить?

Глава 4

Вчера писала я стихи,

Сегодня разорвала их в клочья.

Добавила последние штрихи,

Убирая точки. Ставлю двоеточия.

Эти строки были о тебе.

О цвете глаз, о сладостных губах,

Улыбающихся птице в небе.

Как жаль! Явление твое приносит крах.

Ты разбиваешь моё сердце,

Чтобы снова склеить раны.

Ты запираешь на ночь дверцы,

Чтобы никто не увидал обмана.

Osolio

«Вчера я была в восторге от того, каким большим сердцем ты обладаешь. Твои большие глаза смотрят с любовью на каждого ушастого проказника, лишенного любви хозяина. Глядя на тебя и твою семью, я понимаю, — эти животные не обделены, ведь их любят такие прекрасные люди, как ты, твоя мама и папа, а так же волшебная Лиза.

Сегодня ты мне снова приснился. Мы плавали на рыбацкой лодке по Волге. Вокруг нас беспорядочно галдели на перебой чайки. Ты держал весла, словно штурвал, неся ответственность не только за себя, но и за меня. Мы плыли долго, не замечая времени.

Мне было спокойно и хорошо. Я чувствовала себя счастливой.

Спасибо тебе».

Ясения отложила шариковую ручку, на кончике которой улыбалась страшная мордочка верблюда. Это был шутливый подарок братика, который она с радостью прикрепляла к каждой ручке. В её мыслях было сложно разобраться: через три недели начнутся первые экзамены, и она уже во всю готовилась, но это так сильно раздражало её, ведь этот факт не позволял ей полностью раствориться в друзьях и своей новой жизни.

Сегодня была суббота. Дождь непрерывно барабанил по карнизу, оставляя неприятный осадок внутри. Прислуга на кухне во всю готовилась к предстоящему ужину, мама копошилась вместе с ними, а отец с братом закрылись в его кабинете. Ясениии ничего не оставалось, как беспомощно бродить по холодным коридорам, в поисках пристанища.

Ожидание тяготило. Оно всегда приносит неудобства. Узел в животе с каждой минутой стягивался все сильнее, заставляя беспомощное сердце колотиться, протестуя ему. Ясения не знала, чего боялась, но страх застыл в её жилах.

— Дочка! — Роза Михайловна вышла из кухни, вытирая вафельным полотенцем руки. — У нас артишоки закончились.

— Пошли Альбину.

— Она занята. — Женщина порылась в сумке, что видела в так называемой прихожей по правую руку от неё, достала оттуда банковскую карту и вручила Сенечке. — Съезди, прошу тебя.

— На улице ливень, — запротестовала она, на что Роза сняла её пальто с вешалки и бросила в дочь.

— Не сахарная, иди!

Девушка с грустью взглянула на погоду за окном, обреченно вздохнула и, нацепив на себя пальто, вышла из дома. Дождь усиливался, а до магазина нужно было ехать минут десять. Ясения зашла в гараж, открыла дверцу машины и обомлела. В салоне остался приятный аромат парфюма Елисея. Казалось, что кожа сидения запомнила даже то, как он располагался в нём. Девушка села за руль, оказавшись в коконе. Она хотела ещё больше укутаться, вернуться во вчерашний вечер, когда она любовалась его сосредоточенным лицом, за его красивыми руками, которые потом преследовали её во сне. Она смотрела на Елисея, как на произведение искусства. Ему оставалось повесить только табличку «Руками не трогать».

Машина выехала с подъездной дорожки, немного вязнув в земле. Из колонок играл альтернативный рок. Постукивая тонкими пальцами по деревянному покрытию руля, Ясения подпевала солисту, чувствуя умиротворение. На мгновение она выбросила из головы всех, даже непрошеного и не покидающего её гостя. Сенечка всегда растворялась в песнях, представляла себя на сцене. Все внимают каждое её слово, аплодируют, — есть только она.

Продуктовый магазин, в который отправила её мама, находился в торговом центре на первом этаже. Оставив авто на подземной парковке, Ясения забежала внутрь магазина. Артишоки прятались в нижнем ящике, от чего девушке пришлось нагнуться, чтобы выбрать продукты посвежее. Набрав целый целлофановый пакет, Сенечка резко вытянулась, ударяя чью-то руку, которая держала апельсины. Пакет выпал из руки, а апельсины посыпались на голову Ясении. Закричав от неожиданности, она развернулась цепляясь взглядом с ошарашенными зелеными глазами Стаса. Парень был в растерянности, но узнав Ясению, он едва мог сдержать улыбку.

— Вот так встреча! — Не удосужившись собрать рассыпанные им фрукты, Стас развернулся и пошел вдоль стеллажей с пряностями.

И без того отвратительный день был дополнен еще одной причиной плохого настроения. Стас, как она заметила, имел свойство появляться из ни откуда. И это её, признаться, пугало.

— Вот же ж гад! — Выплюнула девушка, собирая апельсины.

— Девушка, — женщина лет сорока выросла перед Сенечкой. — Вам придется купить товар.

— Простите? — Она застыла с немного мятым апельсином в руках. — Но не я их уронила.

— Кроме вас здесь никого нет.

— Сейчас нет, но минутой ранее был!

Это было несправедливо. Она буквально слышала ехидный смех недруга между стеллажами. Не было проблемы в том, чтобы купить эти апельсины, но уступать в этому негодяю она не желала. Ссориться с администратором времени не было, от чего она просто отдала пакет с этими злосчастными цитрусами женщине.

— Оставьте на кассе, я сейчас подойду.

Около мясного отдела стоял Стас. Он наблюдал за раздосадованной Ясенией с легкой улыбкой. Милославский, завороженно, любовался девушкой, хоть и не хотел. Он не искал с ней встреч, но почему-то всегда натыкался на нее. То в институте решит пойти короткой дорогой и увидит Сенечку за разговором со Смирновыми, то поедет домой и на одном и том же светофоре схлестнется с ней взглядами, то листая ленту в социальной сети увидит невзначай ее профиль. И сегодня, застав её в интересной позе, он просто на мгновение завис. Потом стал набирать первые попавшиеся фрукты, впервые чувствуя потерянность. И он никак не ожидал, что Ясения резко разогнется, сшибая его вытянутую руку. Но Стаса позабавила эта ситуация, особенно в тот момент, когда девушку пыталась пристыдить администратор магазина. Ему понравилась её злость. И он с нетерпением ждал скорой встречи.

Пока Стас исподтишка наблюдал за Ясенией, девушка неспешно прошла к кассе, послушно встала в очередь к той женщине, куда положили её апельсины. Вернее, не её, а чокнутого Стаса, который непонятно по каким причинам оказался с ней в одном месте и в одно время. Она разглядывала полки возле кассы с разными вкусностями, удерживая себя, чтобы не купить отраву для её кожи, — у девушки с детства была битва с шоколадом. Она его поглощала, а тот, в свою очередь, оставлял белые бляшки на её теле. Кто-то втиснулся между ней и мужчиной с наполненной до краев корзиной, который стоял впереди.

— Молодой человек! — Возмущённо произнесла она. Почему этот день был таким скверным с самого утра? — Имейте совесть.

— У меня её нет, — знакомый голос распалил спящих бабочек в животе девушки. — Как, в прочем, и сердца.

Парень обернулся, сверкнув зубами и оголяя белоснежные зубы. Елисей набрал целую кучу сладостей, по всей видимости, не оставив остальным покупателем ни конфетки. Ясения прищурилась, хватая его за курку, чуть двигая к себе ближе.

— Ты — борец с аллергией?

— А? — Его взгляд скользнул по сухим приоткрытым губам девушки, снова находя её глаза. Подошла его очередь, но вместо того, чтобы выложить продукты на кассу, он сделал шаг назад и грациозно взмахнув руками, заставил зардеться девушку. — Мадам белоручка, прошу вас.

— Что ты делаешь?

— Иди, со мной долго будут возиться.

Ясения оплатила товар, запихивая артишоки в сумку шоппер. Когда карта коснулась терминала, кассирша вдруг опомнилась. Она потянулась за апельсинами, заставляя девушку сжать челюсть.

— Это тоже ваше.

— Не моё. — Насупилась названная мадам белоручка. — Но вы мне их присвоили.

— Я оплачу, — вступился Елисей. — Пробейте их в мой чек.

— Не надо, мистер всезнайка, — прошептала она. — Один придурок из рассыпал, а все спихнули на меня.

— Я покупаю шоколадки соседским детям. Захвачу и апельсины.

— Но…

Елисей больше не стал слушать препирательства подруги. Он оплатил свои продукты и с большими пакетами подошел к ожидающей его Ясении. Девушка прислонилась к холодной стене, прижимая к груди шоппер. Она злым взглядом буровила ни в чем неповинного друга.

— Зачем ты купил их? — Немного грубо спросила Сенечка. — Я не из-за отсутствия денег отказывалась это делать. Из принципа.

— Ты из принципа начала бы конфликтовать с персоналом, а я просто сгладил углы. В чем проблема?

И в самом деле, чего это она взъелась на Елисея, который хотел просто поступить как лучше? Она же с самого утра только о нём и думала, а встретившись с ним воочию лицом к лицу, начала нападать.

— Прости, — вздохнула Ясения, пряча глаза. — Сама не знаю, что на меня нашло.

— Мадам белоручка оказалась борцом за справедливость? — Он чуть подтолкнул её к выходу. — Как ты здесь оказалась?

— Мама отправила за артишоками. Сегодня к нам на ужин придут важные гости.

— Ты где-то поблизости живешь? — Несмотря на пакеты, Елисей толкнул спиной дверь торгового центра, выпуская девушку навстречу холодному воздуху.

— На малой Рублевке, — просто ответила она, вспомнив, как её поселок прозвал парень. Елисей не удивился, не погрустнел, он остался таким же, каким и был до её вопроса. Это обрадовало Ясению, ведь обычно после этого на неё обрушивались вопросы, касающиеся заработка её родителей.

— Я так и думал.

— И что меня выдало? — Поинтересовалась девушка, из-за плеча бросая на него быстрый взгляд.

— Машина, твоя вчерашняя брезгливость, взгляд.

— Первый пункт допускаем, брезгливость — дело привычки. Взгляд?

— Да, взгляд. Ты смотришь на всех немного с высока.

— Неправда.

— Правда.

— Нет!

— Ага.

— Между прочим, все, что ты перечислил, не имеет никакого отношения к социальному статусу.

Ясения расставила руки в боки, с вызовом глядя на собеседника. Елисей подшучивал над ней, а та легко велась на провокации. Положив в багажник родительской машины пакеты, парень развернулся к девушке, щелкнул костяшками пальцев на её курносому носу и улыбнулся.

— Лиза рассказала мне. — Сдался он. — Я просто подтрунивал над тобой.

— Не смешно. — Словно от назойливой мухи отмахнулась Ясения. Её обидели слова парня. Ясения никогда не считала себя выше других. Ну, может, только если эти люди не заставляли её саму чувствовать себя глупой. — Мне пора. Мама ждёт.

— Ясения, — от тихого ласкового голоса девушка остановилась. Она обернулась корпусом к парню, глядя на него распахнутыми глазами. — Не обижайся. Я не со зла.

— Ты, я смотрю, не особо фильтруешь свою речь.

— Согласен. Но мне нравится узнавать тебя.

— Ты всегда ставишь меня в неловкое положение. — Укоризна скользнула в голосе девушки. Она не хотела пристыдить его, но и отмалчиваться не могла.

— Беги домой, — его пальцы снова коснулись волос Ясении, давая ей понять, что ему нравится касаться их. — Увидимся.

По приезду домой Сенечка передала артишоки маме, а сама, чувствуя себя тряпичной куклой, поднялась к себе в комнату и закрылась там, в надежде, что у неё получится сосредоточиться на подготовке к экзаменам. Но голова не могла взять верх над сердцем. Её беспокоило все: от неприятной ситуации в магазине с выскочкой Стасом до непонятной вспышке гнева и беспочвенных обвинений в сторону Елисея. Она не хотела обидеть его, но чувствовала, что оставила неприятный осадок от короткого разговора. Хотела бы она вернуться назад и взять свои слова обратно.

Вечер скоротечно приближался, а вместе с ним и стали громче слышны взволнованные возгласы матери, которая была до чертиков педантична. Посуда и столовые приборы обязаны были блестеть на обеденном столе, скатерть должны быть выглажена, а еда представлять из себя произведение искусства. В этом была мама Ясении, она создала из дома своеобразный музей, где столовая — царские палаты.

Деньги меняют людей. Девушка не признавала такой склонности к роскоши, от этого она и пыталась действовать наперекор маме. Вместо белого золота она покупала серебро, вместо элегантных дорогих дизайнерских платьев предпочитала носить простые вещи из местного магазина. Так она показывала свое «я», свою аутентичную личность.

Около шести часов вечера к дверям подъехала черная тонированная машина, из неё первым вышел водитель, спешивший открыть заднюю дверцу. Показались изящные ноги в черных, как ночь, туфлях, а следом появилась и сама женщина. Слово дорого было для неё неприемлемым. Она выглядела запредельно дорого. Следом вышел мужчина с небольшой седой бородкой и злыми знакомыми её глазами. Третий человек уже был одной ногой на улице, но Ясения не смогла разглядеть его, — в комнату ворвалась Альбина.

— Гости приехали, Роза Михайловна вас ждёт.

— Уже иду. — Девушка поправила свой легкий макияж, прошлась ладонью по фигуре, облаченной в шелковое платье цвета неба. Оно прекрасно подходило к ее глазам и совсем немного не доходило до колен. Сегодня был один из тех случаев, когда Ясении приходилось надевать фирменные вещи, купленные за бешеные деньги. Она выглядела выше, чем обычно, и все это из-за босоножек на высоком каблуке.

Сенечка спустилась вниз, встречаясь с недобрым взглядом светской львицы. Милославские были надменными личностями на первый взгляд. Мама ворковала вокруг них, а Ясения ощутила нехватку воздуха. Она схватилась за кованные перила лестницы, чтобы не упасть, ведь за широкой спиной главы семьи Милославских стоял самый противный человек, которого она когда-либо видела. Стас Милославский, сын партнера по бизнесу отца, — тот самый наглец, не дающий прохода девушке.

Кровь отхлынула от лица. На место шока пришел гнев. Ясения так сильно сжала челюсть, что слышала скрежет своих зубов. Она неотрывно смотрела на мерзавца, имеющего наглость прийти в её дом и сверлить девушку взглядом, нацепив на свое лицо широкую нахальную улыбку. Сенечке же наоборот было не до смеха, — она боролась с чувством несправедливости. Девушка вежливо поприветствовала родителей Стаса, намеренно игнорируя парня.

— Прошу, проходите в столовую, — мама любезно указала на открытую дверь, ведущую в большую комнату, где уже ждал накрытый стол. Сама мама выглядела копией молодой королевы Елизаветы. Её тонкая фигура была предметом зависти многих женщин её возраста.

— Такое ощущение, Розочка, будто мы попали во дворец, — мама Стаса обладала низким властным голосом. Она обвела взглядом холл и столовую, невзначай вздернув бровь. Женщина хвалила чужое жилище, которое очевидно было ей не по вкусу.

Гости и хозяева дома расселись по своим местам, и так вышло, что хитрые зеленые глаза оказались прямо напротив Ясении. Носа ботинок игриво пинали её босоножки, заставляя девушку злиться на Стаса ещё сильнее. Она итак не могла простить ему вопиющее поведение на территории института, да и утренние происшедшие очень досадно свербило в груди. В ответ на легкие подталкивание ногой, Сенечка больно ударила его острым каблуком по икре. Стас дернулся и улыбнулся, делая вид, что слушает разговор мужчин.

Гоша пришел позднее, когда на стол подали горячее. Его безразличный взгляд скользнул по присутствующим в комнате, останавливаясь на молодом парне. Ему не понравилось то, с каким интересом он разглядывал его сестру. Так же юноша обратил внимание на нервозность Ясении и её колючий взгляд.

— Добрый вечер! — Гошка поприветствовал гостей и родителей, демонстративно садясь рядом с Сенечкой.

— Друг, ты помнишь моего сына? Уникум.

— Классное имя, — хохотнул Стас.

— Стас, — низкий с хрипотцой голос отца их семейства заставил сына замолчать. Сенечка усмехнулась, радуясь, что хоть один человек мог приструнить Милославского.

Все неспешна трапезничали, но Ясении кусок в горло не лез. Она чувствовала себя не в своей тарелке под пристальным взглядом этого негодяя. И самое для неё обидное было, что родители этого словно не замечали. Только Гоша, нацепив на себя невидимую броню защитника, стал отвлекать слишком внимательного гостя.

— Ты студент? — спросил Георгий.

Стас же, не отрывая взгляда с лица итак уже красной Ясении, ему ответил небрежно. Будто бы отмахнулся от назойливой мухи.

— Ага.

— На каком факультете?

— Вы знаете, — вмешалась его мать, воодушевлено заговорив, — наш Стасик хватается за любую возможность. Он учится параллельно на двух факультетах. Заочно изучает для себя экономику и на дневной программе полностью погружается в информатику. Так же он учился в Англии.

— И планирую повышать квалификацию там же, — вставил свои пять копеек Милославский, подмигивая Ясении. Сергей прищурился и взглянул на дочь впервые за весе время, пока гости находились в их доме. Ясения покачала головой и закатила глаза.

— Молодчина, — похвалил парня хозяин дома. — В наше время первенство стоит за информационными технологиями.

— А наша девочка влюблена в историю.

Мама тоже хотела похвастаться своей дочерью, но выглядело это так, словно она пыталась не казаться униженной. Стас изогнул губы в улыбке, в точности такой же, с какой сидела за столом его мать. Девушка сразу догадалась от кого ему достался такой скверный характер.

— Сколько тебе лет, милая? — Спросила приторно-елейным голосом женщина.

— Девятнадцать.

— Почему же ты только на первом курсе?

— Пошла в школу в восемь лет.

— Не поздно ли, Роза? — С едва уловимым упреком просила гостья мать девушки.

— Мы часто переезжали, и не все школы были готовы принять ребёнка посреди учебного года. Сенечке было семь лет, когда Сережа решил пожить какое-то время за границей. К тому же, она успела захватить программу норвежской школы, когда училась в младшей школе.

— Норвегия, Голландия, Франция, — подтверждал отец Ясении. — Нужно было развивать сети гостиниц в разных странах и на это время мы часто мотались по свету.

— Что ж, не желаешь после учебы в России поехать за границу? — Спросила Марина. Стас делал вид, что дно его тарелки интереснее, чем разговор. На самом деле, он вслушивался в каждое ее слово, ждал ответа и наслаждался покрасневшим лицом девушки. Он вызывал в ней эмоции, и это льстило парню.

— Только если обяжет судьба, — Сенечка посмотрела на своего отца. — Но надеюсь, ты все-таки подождешь и передашь права Гоше.

— Но они по праву твои, — невозмутимо ответил глава семейства. — Ты старший ребенок, и тебе вступать в руководящей роли.

— Права наши с Гошей в одинаковом размере. — Цокнула языком девушка, и почувствовала, как брат взял её за руку. Младший братишка всегда поддерживал сестру, когда начиналось давление родителей. — И если я к тому времени созрею, то разделю их с ним.

— А как же твоя любовь к истории? — Ясения вздрогнула от его голоса. Девушка на мгновение забыла о его присутствии.

— Любовь не может помешать работе.

— Не может, если вы из одного мира. Разные миры иногда становятся камнем преткновения.

— О чем вы, дети?

— О любви, мама. — Ответил на вопрос своей матери Стас. Он намеренно провоцировал Ясению, зная об её дружбе с Елисеем.

— Обязательно об этом говорить за столом? — Гоша скривился, как сморщенный огурец.

— Сын, ты просто ещё не созрел для такого. — Мама ласково улыбнулась сыну, а Ясения уже подначивала брата, хохоча над ним.

— Если вы не против, я бы удалился. — Сказал Гоша, не дождавшись разрешения выйти из-за стола, он вскочил и пулей вышел из столовой. Младший брат ненавидел разговоры о любви. Ясения ждала того времени, когда он будет носится писаной торбой по всему городу с букетом в руках.

— Мамочка, ужин прекрасный. — Сказала Ясения. — Если позволите, я тоже пойду. В понедельник экзамен, мне нужно подготовиться.

— Иди. — Ответил отец, но мама бросила вдогонку.

— Покажи Стасу дом, а то я гляжу, он тоже заскучал со стариками.

— Ты опрометчиво называешь нас стариками, — возразил отец.

— Так я не нас, — она пальцем оказала на себя и маму Стаса, а потом её изящные пальцы нацелились на мужчин, — а вас. Только и говорите, что про работу.

Девушка уже поднималась по лестнице, как её сзади нагнал парень. От него пахло табаком и травами. Девушка сжала челюсть, не удосужившись развернуться к нему. И как Милославскому не стыдно?

— Ты, как я погляжу, не особо гостеприимная, да? — Он облокотился на стену цвета топленого молока. Ясения даже не взглянула на него.

— Как и ты не особо вежливый.

— И остра на язык.

Лукоянова начала спешно размахивать руками, не открывая двери, на которые она показывала. Её голос был раздражительным и не имел никакого энтузиазма. Стас шел за ней и посмеивался.

— Здесь комната Гоши, родительская спальня, гостиная, ванная, моя комната. Тут гостевая.

— Покажешь мне свою комнату?

— С какой это радости? — на резко развернулась к нему, встречаясь с яркими зелеными глазами. Стас смотрел на ее исподлобья и улыбался. Она прищурилась, чувствуя, что вот-вот взорвется.

— Я твой гость.

— Ты не мой гость, а прилипала своих родителей. — Не выдержала наглости Стаса, зашипела Ясения, время от времени посматривая по сторонам. — То, что ты в этом доме, не значит, что мы можем с тобой подружиться. Дружи с такими же, как ты.

— А может, мы с тобой похожи?

— Ой ли. — Она снова закатила глаза. Оставив Стаса одного, Ясения зашла внутрь своей комнаты.

— Вот стерва, — прошептал Милославский, ухмыляясь. Он облизнул губы и приблизился к двери в комнату Ясении.

Парень уже держался за дверную ручку, как из своей спальни вышел Гоша. Его возмутила фривольность гостя, но он не позволил эмоциям взять вверх. Его отец с самого раннего возраста учил держаться достойно и холодно. Он окликнул Стаса, приглашая в свою комнату, чтобы тот якобы помог ему с набором кодов. Парню ничего не оставалось, как оставить в покое взволнованную Ясению и последовать за её братом. Он чувствовал раздражение. Младший брат Ясении его мало интересовал.

В отличие от его старшей сестры.

Глава 5

Прошли года, а мы мечтали

Сгорать до тла день ото дня.

И мимолетно пролетали

Часы, лишенные тепла.

И нет отчаяния страшнее,

Когда она в руках чужих.

Когда цвет глаз её роднее,

Ты не находишь у других.

Она с другим, и это больно.

Ты смотришь лишь со стороны.

Сам себе чудишься молью,

Когда её глаза любви полны.

И время сыпется песком

Сквозь пальцы, оставляя шрамы.

Он прижимается плечом

К любимой тобою даме.

Osolio

Неделю спустя

Началась череда нескончаемых экзаменов. Ясения чувствовал себя выжатым лимоном, и единственной радостью помимо отличных оценок были уютные вечера в компании Елисея. Парень каждый день ждал девушку у входа в институт, бережно брал её руку в свою ладонь и уводил в одно из самых красивых мест на горе, с которой открывался вид на огни и реку. Они много говорили, не считая часы. Иногда к их компании присоединялась Лиза, иногда они втроем отправлялись на помощь родителям.

Сенечке даже выпала возможность побывать в гостях у Елисея. Екатерина Петровна воодушевленно рассказывала о своих цветах, о том, какие идеи посещали её голову касательно интерьера, угощала девушку разными сладостями, одним из которых был ягодный пирог по рецепту их бабушки из Франции. Ясения влюбилась в каждый уголок этого дома и в каждого его жителя.

Отец ребят травил разные научные байки, и они звучали из его уст так смешно, что к вечеру у молодой особы уже болел живот от смеха. В эту семью было невозможно не влюбиться, — каждый член семьи был кладезем сокровищ. Они были творческими личностями, каждый хранил в себе свой неповторимый талант, и она каждому завидовала белой завистью. Здесь любовью пропитан был каждый сантиметр дома: от немного обветшалой лестницы на крыльце до разбитого на веранде второго этажа саде.

Нельзя было сказать, что в семье Ясении любви не было. Отнюдь нет. В доме, где жила Сенечка любовь была главной взаимодействующей чертой, но их жилище казалось большим и холодным, мама пыталась выказать свое богатство в каждой купленной на аукционе за бешеные деньги вазе, а здесь… Ясения поняла, что она могла только мечтать о таком доме и такой семье.

Сегодня вечером Елисей ждал Ясению как всегда у входа. Он сунул руки в карманы, и наблюдал за садящимся холодным солнцем. В его сердце царил покой. Давно такое состояние не сопровождало парня, и он прекрасно понимал, кто был причиной.

Родители Елисея начали практиковать занятия волонтерством не столько из-за большой отзывчивости, сколько для того, чтобы отвлечь своего старшего сына от приступов агрессии. Никто не знал, в какой момент в их благополучной семье наступила черная полоса. Просто в один из холодных зимних вечеров отцу ученика старшей школы позвонил полицейский, рассказывая несусветную чушь о его прекрасном сыне. И какое было их разочарование, когда это оказалось правдой.

В тот вечер Елисей и его друзья отправились на прогулку. Подростки громко смеялись, проказничали и дрались. Поначалу их драки были шуточными, но в какой-то момент Елисей перестал контролировать себя. Он бил сильно и долго. Ему даже понравилось ощущать саднящие ощущения на тыльной стороне ладони, где была содрана кожа. По итогу его друг попал в больницу с сотрясением мозга и сломанным носом.

После случившегося от парня отвернулись друзья, что стало только отправной точкой в нескончаемых драках, реках крови и тихих слез его матери. Когда парень был уже одной ногой в тюрьме, родители решились на отчаянный шаг: молодого парня, который только-только стал совершеннолетним, отправили за тысячи километров от дома во Францию. Дядя Роберт, — родной брат мамы, — и бабушка Изольда встретили парня в аэропорту. Долгая дорога через поля привела его к одинокому ветхому домику, в котором никто не жил. Они оставили Елисея наедине с собой, заставили его заботиться о себе самостоятельно. Долгие десять месяцев Елисей жил отшельником. Ночами мальчик плакал, злился, просил у бога прощения, и однажды, когда он уже начал свыкаться с одинокой жизнью, приехали родители и Лиза.

Раньше Елисей считал самым счастливым днем в своей жизни, — это когда родители отвезли его на море в возрасте пятнадцати лет, и тогда юноша мог прокатиться на гидроскутере на огромной скорости.