автордың кітабын онлайн тегін оқу  АННА. Близкие незнакомцы

Чон Хана

Серия «Хиты Азии. Их история»

정한아

CHUNG HAN-AH

친밀한 이방인 I

NTIMATE STRANGER

Издание осуществлено при финансовой поддержке  Корейского института литературного перевода

Перевод с корейского Февралины Королёвой, Ориэлы Снегирёвой

친밀한 이방인

INTIMATE STRANGER

Text Copyright © 2017 by Chung Han-ah

All rights reserved.

The Russian translation is published by AST PUBLISHERS LTD in 2026, by arrangement with MUNHAKDONGNE PUBLISHING Corp. through M.J INTERNATIONAL and Rightol Media in China. © Kaminary.art, иллюстрация обложки, 2026

© Февралина Королёва, Ориэла Снегирёва, перевод на русский язык, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Глава 1

Затонувшее судно

Как-то раз в марте я наткнулась на интересное объявление в газете. Заголовок гласил: «Ищу автора книги», а ниже был приведен отрывок произведения. Казалось бы, ничего необычного, но глаза сами начали бегать по строкам, и вскоре я неожиданно для себя поняла, что это мой собственный роман.

Я оторопела, надела очки и внимательно перечитала текст с самого начала. Если память не изменяет, это мой первый роман, опубликованный анонимно более десяти лет назад. В мыслях смутно всплыла черная обложка с названием «Затонувшее судно». Эта книга была написана для конкурса молодых талантов, организованного издательством. Я специально не указала на обложке имя, чтобы создать интригу, но роман остался без внимания читателей, не получив ни одного отзыва или комментария.

Даже после полноценного начала писательской карьеры я не упоминала про свой настоящий, но неофициальный дебют. Желания вернуться к роману не появлялось, а со временем я совсем забыла о его существовании. Можно сказать, он канул в небытие.

Отложив газету, я начала перебирать книги на полках кабинета, но той самой с черным переплетом нигде не было. Куда же она подевалась? Единственный, кто сейчас вспомнил бы о романе, – мой муж, но он был далеко.

Вот уже три месяца он преподавал в английском университете. Жизнь с разницей в восемь часов – наша отчаянная попытка сохранить брак. Последнее время мы даже находиться под одной крышей не могли: он в гостиную – я в комнату, он ест за столом – я ухожу с тарелкой на балкон. Решение пожить отдельно друг от друга стало оптимальным выходом из ситуации.

Когда муж сообщил об отъезде в Англию, дочка сразу сказала, что поедет с ним, но ей было всего семь лет – он не смог взять ее с собой. В аэропорту малышка плакала до изнеможения. Супруг несколько раз обошел всю зону вылета, покачивая ее на руках, а я наблюдала за ними со скамейки поодаль.

Он передал мне уснувшую дочь, развернулся и ушел. Бросив взгляд на его удаляющийся силуэт, на его взъерошенные волосы, я подумала, что, возможно, больше никогда его не увижу. Я разрушила наш десятилетний брак, и никаких оправданий у меня не было.

Муж почти ничего не забрал с собой – лишь несколько комплектов одежды, – но дом все равно заметно опустел. Строки старого романа, всплывшие будто из ниоткуда, всю ночь мучили меня и не давали уснуть. Мне показалось, что хлопнуло окно, и я пошла в комнату дочери. Она крепко спала. Бивший в стекла дождь прекратился только с рассветом.

Утром я приготовила хлопья с молоком для дочери. Она как раз принесла свежую газету на кухню, и я принялась перелистывать страницы. В том же разделе с объявлениями разместили продолжение романа. Как так, я ведь не давала согласия на публикацию своей работы? Отбросив в сторону газету, я стала звонить в редакцию.

Мне ответила женщина с бодрым голосом. Услышав мои возмущения, она спросила, являюсь ли я автором романа. Я немного замешкалась, но отрицать не стала. Тогда она сказала, что перезвонит. Долго ждать не пришлось.

Я отвела дочь в детский сад и села за книгу на английском. Это была биография нобелевского лауреата, которую я переводила. Работа шла медленно, но я все равно согласилась на этот пусть и непростой труд: развод уже не за горами, а у меня нет стабильного заработка. Не жить же на одни алименты от мужа как какой-то паразит?

Я получила степень магистра литературы в Англии, опубликовала три романа, но постоянной работы все равно не нашла. Раньше меня это и не беспокоило: муж удачно устроился в университет, его карьера шла в гору. Однако чем дальше продвигался он, тем беспомощнее чувствовала себя я. Но есть ли разница, когда хозяйство у вас общее?

Звонок застал меня за чтением биографии блестящего ученого, прошедшего путь от Массачусетского технологического университета и Калифорнийского технологического института до НАСА. Я ответила, не выпуская из рук толстый словарь. Женщина спросила напрямую:

– Вы автор того романа?

– Какого?

– Я про «Затонувшее судно». Со мной связались сотрудники газеты и сказали, что вы автор.

– Да, это я… – я нахмурилась, отложила словарь в сторону и взяла телефон, который прижимала плечом к уху, в руку. – Не знаю, откуда у вас рукопись, но я бы попросила не публиковать больше ничего без моего разрешения.

– Это правда были вы? – с некоторым сомнением спросила женщина. – Это может подтвердить кто-нибудь, например издательство?

Я не сдержала смешок.

– Было бы издательство. Я напечатала двадцать экземпляров в типографии возле университета. Кажется, я назвала свое издательство «Эпоха».

Звонившая замолчала.

– Если это все, то я кладу трубку.

– Муж сказал, что это он автор книги.

– Что?..

– Он пропал полгода назад, – второпях сообщила собеседница. – Не могли бы мы встретиться? Мне нужно вам кое-что рассказать.

Незнакомка назвала адрес кафе в центре города и повесила трубку. Я не успела ни согласиться на встречу, ни отказаться от нее. Какое-то время я молча смотрела в телефон. Мне хотелось перезвонить и сказать, что нам не о чем разговаривать лично, но номера звонившей не сохранилось. Весь день я мучилась, не зная, идти ли на встречу, и не могла сосредоточиться на работе. Я писала и стирала одно и то же предложение и в итоге окончательно отложила перевод.

Наша первая встреча состоялась в кафе «Второй этаж» на площади Кванхвамун[1]. Последние лучи заходящего солнца длинными полосами падали через окно. Я зашла в кафе и начала искать глазами незнакомку. Она заметила меня и встала. На девушке было черное платье ниже колена. Рост у нее невысокий, лицо юное: оно казалось еще более детским от густо нанесенных серых теней – словно ребенок притворяется взрослым. На вид девушке было чуть больше двадцати. Она весьма красива – черты лица у нее точеные.

– Спасибо, что пришли.

Она протянула мне руку. Я вздрогнула от прикосновения маленьких холодных пальцев. Мы представились – оказалось, ее звали Сону Чжин – и сели.

– Объявление разместила моя мама. Сейчас она в больнице. Мы уже почти потеряли надежду найти вас. Я весь месяц даю объявления в разных газетах.

Чжин нерешительно посмотрела на меня и спросила:

– А когда вы написали «Затонувшее судно»?

– На последнем курсе, значит, примерно в 2003 году.

Мой голос звучал приглушенно, во рту пересохло.

– Вы сказали, что книга никогда не публиковалась официально.

– Так и есть.

Девушка с невозмутимым выражением лица протянула мне книгу. Я замерла, увидев незнакомое имя на обложке.

– Что это?

– Ваша книга, только под другим именем.

Черная обложка с белой воронкой водоворота осталась прежней. Однако теперь на ней значился другой автор: «Ли Юсан».

– Муж говорил, что эта книга – главное его достижение. Он всегда носил ее с собой.

Чжин достала лежащую меж страниц фотографию.

– Вот он.

На снимке кучкой стояли мужчина, женщина и милый мальчик. Они улыбались, словно увидели что-то забавное, и все же на лице супруга была заметна тень усталости. Между передними зубами виднелась щербинка, волосы прикрывали уши. В целом его лицо было довольно непримечательным, если бы не выразительные миндалевидные глаза глубокого черного цвета.

– Вы никого не узнаете?

Я покачала головой:

– Впервые вижу.

– Приглядитесь еще раз. Может, вы видели похожую на него женщину?

Я подняла глаза на собеседницу.

– Но вы сказали, что ищете мужа…

– Все так.

– Тогда я не понимаю.

– Все не так просто.

Похоже, ее переполняли эмоции. Она замолчала, отпила воды и продолжила:

– Его настоящее имя – Ли Юми, и он женщина тридцати шести лет. Мне муж представился как Ли Юсан, а до этого жил под псевдонимом Ли Анна. Но мы почти ничего не знаем наверняка, все слишком запутанно. Раз она уже притворилась мужчиной, чего ей стоило соврать и об имени или возрасте? Она успела перемерить десятки масок. И вот полгода назад мой муж исчез, оставив мне эту книгу и дневник.

Посмотрев на лежащий на столе роман, она продолжила:

– Все мне говорят, что он, скорее всего, мертв. Что я должна смириться и забыть. Но я не могу. Все не так просто.

Чжин выглядела такой уставшей, словно не спала с тех пор, как мужчина пропал. Она смотрела на меня покрасневшими от слез глазами, как утопающий смотрит на спасательный круг. Я помню, что это был последний вторник марта. На вечернем небе после прошедшего дождя не осталось ни облачка.

У мужа было много секретов. Он запирался в кабинете и что-то писал, не позволяя никому входить без разрешения, даже моему сыну. А тот был очень привязан к нему. И хотя муж не был ему биологическим отцом, он относился к ребенку как к родному.

Я родила в шестнадцать лет. Родной отец малыша был из той категории мужчин, встречаться с которыми мать мне никогда бы не позволила. Но во мне играло бунтарство, и я никого не слушала. Лишь бы матери насолить. Мои родители развелись еще до моего рождения – отца я никогда не видела. Сначала скучала по нему, а потом возненавидела. Я решила, что никогда не стану такой, как они. Но вот у меня родился свой ребенок, и я поняла, что все не так просто. Серьезных отношений после тех в шестнадцать у меня не было – все попытки заканчивались неудачно. Я ждала своего человека.

И вот позапрошлой зимой я наконец его встретила. Мы увиделись в церкви, и так сложилось, что он какое-то время жил у нас. Он был очень обходителен с моей сварливой матерью и добр к ребенку. Он такой утонченный, у него очаровательная улыбка… Наверное, я уже тогда должна была заметить что-то неладное. Например, его необычно изящные пальцы и светлую кожу. В отличие от большинства мужчин он умел вести беседу и чутко улавливал настроение собеседника. Он был писателем, поэтому многое знал, даже в астрологии разбирался. Сказал, что он Скорпион, а я Близнецы, и у нас хорошая совместимость. Да, знаю, звучит глупо, но тогда мне это все было очень важно.

Вам, наверное, любопытно, как я могла не заметить, что передо мной женщина, хотя мы жили вместе, даже сыграли свадьбу? А насколько вы уверены, что знаете своих близких? Пожалуй, стоит сказать про физическую близость… У нас ее не было. Еще на этапе отношений мы не заходили далеко. Однажды он сам поднял эту тему. С трудом объяснил, что не испытывает особого интереса к этой стороне жизни. Сказал он мало, но чувствовалось, что за словами кроется непростая история. Я не придала им особого значения. А, может, даже боялась над ними задумываться. Мы были друзьями, я могла все ему рассказать, мне еще ни с кем не было так легко. Не терять же такого особенного человека из-за одного секса? Тем более страсть у всех через пару лет угасает.

Даже без физической близости мы были ближе друг другу, чем кто-либо мог подумать. Вообще, сложно описать одним словом отношения между мужчиной и женщиной. Они бывают разные, и понятие счастья тоже для каждого уникально. По ночам он поворачивался ко мне и рассказывал о прошедшем дне. В свободное время мы ездили втроем в горы или к морю. Когда мне ни с того ни с сего становилось грустно, он садился за пианино и играл прекрасные мелодии Шопена – умел наполнять даже самые обыденные моменты смыслом.

Когда зашла речь о свадьбе, я без раздумий согласилась. Возможно, на мое решение повлияло и то, как к нему привязался сын. Я сама выросла в неполной семье и не хотела, чтобы он повторил мою судьбу. Я верила, что брак пойдет нам всем на пользу. Моя мать думала иначе – бедный писатель, у которого, кроме одной малоизвестной книги, ничего за душой. Узнав о наших отношениях, она выгнала его. И имела полное на это право: все-таки это был ее дом. Я ушла вместе с ним. Мы почти месяц скрывались от матери. Денег не было, жилось нам нелегко. Но я еще никогда не чувствовала себя такой живой. В конце концов, мать сдалась, смирилась и благословила брак.

Он рассказывал, что родился и вырос в России. Его родители были миссионерами и недавно скончались. На свадьбу не пришло ни одного родственника с его стороны. Единственный дядя позвонил из России, поздравил по телефону и отправил почтой подарок – матрешку, инкрустированную рубинами. Вещь недешевая, сразу видно.

На свадьбу и он, и сын пришли в одинаковых костюмах. Мужчина так волновался, что не проронил за всю церемонию ни слова. Даже на шутку священника, что жених прекраснее невесты, он не улыбнулся. Свадьба в церкви была скромной и красивой, как я всегда и мечтала. От отца мне досталось небольшое наследство. Я должна была вступить в право владения после свадьбы. Мы планировали уехать в Россию и открыть небольшую гостиницу в тихой деревушке на берегу Байкала. Я доверила деньги мужу, но вскоре после свадьбы он исчез, не забрав ни монеты. Просто испарился и оставил меня одну.

Тем утром я проснулась от непривычного озноба. Рядом его не было. Я пошла в кабинет и увидела – дверь открыта настежь, на столе стопка бумаг. Я села на его рабочее место и принялась читать. Сначала я подумала, что это новый роман. Сюжет весьма занимательный: главная героиня сменила несколько ролей, то выдавая себя за учительницу фортепиано, то за университетского преподавателя и даже врача, и обманула трех мужчин. В конце она сама становится мужчиной и притворяется писателем. До этого момента я воспринимала написанное как чистую выдумку, но тут в душу начали закрадываться смутные сомнения. Жена главной героини, которая ни о чем не догадывалась, маленький сын, сварливая свекровь, – бывшая учительница… Все про нас. Муж писал про события, которые происходили с нами, упоминал знакомые места и людей. Все ровно, как и было на самом деле, вот только в романе он был женщиной.

Меня словно молнией пронзило. Она пробежала по телу, разрезав его пополам от макушки до пят. Я зажмурилась, ожидая, что сердце вот-вот остановится, и я перестану дышать. Но вместо смерти пришло прозрение: я поняла, почему он избегал разговоров о прошлом, почему вздрагивал от моего приближения, почему внезапно сбежал. Все кусочки пазла собрались воедино.

С тех пор я, как одержимая, стала исследовать его прошлое. Хотя имена, профессии, места и даты, указанные в дневнике, не находили реальных совпадений, все это выглядело как хроника его жизни. Вот, что он, оказывается, писал, пока мы с сыном спали за стенкой, одурманенные его ложью. Поначалу я пришла в ярость – не могла поверить в случившиеся – но затем наступило опустошение. Остался один-единственный вопрос. Меня не интересовало, куда он бежал, почему выбрал меня в качестве жертвы. Это не так важно. Но зачем он оставил мне дневник? Над этим я ломала голову. Он запросто мог его уничтожить, шансов было предостаточно. Вместо этого он выложил его на стол, словно экспонат, будто хотел, чтобы я его прочитала. Интересно, это очередная уловка или проявление раскаяния?

Потрать он мое наследство, хоть сколько-нибудь, было бы ясно – мошенник. Я бы смогла забыть его. Но ведь он ничего не взял. Вы же сами писатель, лучше понимаете людей. Почему он стал таким? Значило ли что-нибудь время, которое мы провели вместе? И главное: зачем он мне все это оставил?

Сын каждую ночь пишет ему письма, умоляет вернуться. Иногда мне кажется, что это все сон. Что я уснула и живу последние полгода в нескончаемом кошмаре. Порой по ночам в темноте я чувствую, что муж рядом. Протягиваю руку, чтобы схватить его, но в пальцах остается только пустота – его нигде нет, и только ветер доносит прекрасную музыку. Эти звуки фортепиано доводят меня каждую ночь до безумия.

* * *

Когда я вернулась домой из кафе, дочь уже спала. Няня, этническая кореянка из Китая лет сорока, встретила меня и монотонным голосом сообщила об увольнении, попросив выдать зарплату за отработанные дни. Я разозлилась: нельзя же так нас подвести, но она начала плакать и оправдываться внезапной смертью матери. Ложь неприглядная, но разве возразишь что? Я даже добавила сверху немного, в утешение. Выпроводив няню, я повалилась на диван, даже не раздевшись. Голова трещала. Завтра после обеда нужно забрать дочь из садика, а некому.

Раньше я бы сразу позвонила маме. Однако, после того, как в прошлом году у отца обнаружили рак желудка четвертой стадии, в родительском доме все шло наперекосяк. Еще не завяли цветы, которые подарили папе по случаю выхода на пенсию, как нам сообщили о смертельном диагнозе. Врач предупредил, чтобы мы подготовились морально. Услышав приговор, родители молча вышли из больницы.

– Давай разведемся, – произнесла мать, остановившись у клумбы, вокруг которой на солнце грелись пациенты в больничных халатах.

Самое время для абсурдной шутки. Отец рассмеялся, держась за живот, по щеке стекла слеза. Когда он успокоился и выпрямился, то почувствовал, будто с души упал камень. Страх и печаль ненадолго утихли. Отец посмотрел на мать, которая была рядом всю жизнь, и взял ее за руку.

– Я не шучу, давай разведемся, – она отстранилась и выдернула руку в подтверждение серьезности своих намерений.

Мама скоро собрала вещи и ушла из дома. Причина развода, как сообщил адвокат, – «несовместимость характеров». У родителей был общий счет, так что она потребовала половину от стоимости квартиры в малоэтажке в Инчхоне. «Несовместимость характеров»? Звучит как оправдание, чтобы бросить своего никчемного больного мужа. Отец кричал и яростно бил себя в грудь.

Он преподавал Ветхий Завет в духовной семинарии и добился больших успехов еще до пришедших со старостью печалей: выхода на пенсию, рака и развода. Он был как Иов, чья жизнь разбилась в одно мгновение. Мать отправилась в путешествие по Европе, а вернувшись, остановилась в доме своей тети. Она не поднимала трубку, а на сообщения отвечала лишь спустя какое-то время. Однажды ожидание растянулось на целый месяц.

На следующее утро мы с дочкой решили навестить моего отца. Я хотела попросить его побыть с внучкой хотя бы день. Несколько раз в неделю он вызывал сиделку и заказывал себе здоровую еду с наклейкой «без ГМО». Он даже похвастался, что справляется с этим одним касанием на смартфоне. «Не дождетесь!» – добавил он, сказав, что результаты анализов после химиотерапии заметно улучшились. В тот день отец был полон энергии и решимости. Мама сказала, что за это время уже несколько раз успела подать заявление на развод. Папа чувствовал к ней неприязнь, которая постепенно переходила в ненависть. Когда он спросил, могу ли я выступить свидетелем, если дело дойдет до суда, я попыталась уклониться от ответа и поспешно ушла.

Два раза в неделю я вела лекции в университете в пригороде Сеула. Предмет назывался «Академическое чтение и креативное письмо». Для многих это было время послеобеденного отдыха: некоторые студенты попросту спали на лекции, уткнувшись лицом в парту. Неудивительно, что у них не возникало абсолютно никакого интереса ни к письму, ни к чтению. Обстановка, в которой проходили занятия, напоминала провинциальный автовокзал с полусонными пассажирами.

Литературные произведения, которые я использовала в качестве материала для лекций, были для меня все равно, что священное писание – помогли когда-то сформировать мои жизненные ориентиры. Раньше я даже верила, что роман может убить или спасти человека. Но так ли это на самом деле? За эти семь лет я так и не смогла прочитать или написать что-либо стоящее, но все еще не умерла. Я должна была заниматься воспитанием ребенка. Весь этот процесс казался мне чередой препятствий. Я спотыкалась о каждое из них и падала, отчаивалась, собирала себя по кусочкам, снова падала, ломалась – мне потребовалось слишком много времени, чтобы прийти в себя. Конечно, это не оправдание. Ни одна женщина не сможет вписать воспитание ребенка в резюме.

Весной на всей территории кампуса цвела магнолия. После занятий, когда все студенты покинули аудитории, я смотрела в окно на огромные белоснежные цветы и думала о той женщине. Ли Юсан, Ли Юми… какие еще