автордың кітабын онлайн тегін оқу  Выход из травмы. Исцеление души через тело

Айлен Смит

На что способна и чего не может разговорная терапия

Я хотела исцелиться задолго до того, как это произошло. Я потратила годы жизни на попытки найти способ выздороветь, но теперь понимаю, что, несмотря на все усилия, у меня не было необходимых инструментов. Как и многие другие, я верила, что разговорная терапия даст все ответы на вопросы, отчего мне так больно и почему я веду себя таким образом. Я все исправлю, и жизнь изменится. Я продолжала верить в это даже после нескольких лет регулярных сеансов, но, к сожалению, существенных изменений в моем поведении и самочувствии не произошло.

Подчеркну: я не утверждаю, что не получила никакой пользы от психотерапии. Я, в частности, многое узнала о том, как функционирую как человек. Благодаря разговорной терапии я увидела, что боюсь устанавливать границы и избегаю ситуаций, которые вызывают дискомфорт. Я то чрезмерно привязывалась к людям, то отстранялась от них, и меня бросало то в одну, то в другую крайность. Разговорная терапия дала основу, с помощью которой я теперь могла распознать, когда что-то шло не так или когда я поступала не в своих интересах. Однако она не помогла мне избавиться от этих привычек или неадекватного поведения. Она лишь помогла лучше их понять.

Осознанность в некоторых аспектах жизни действительно полезна. Например, раньше я была эмоциональным едоком с нарушенным пищевым поведением. Терапия помогла осознать, что я часто заедаю чувство одиночества. Это началось в детстве: когда я приходила домой и оказывалась там одна, то сразу спешила на кухню. Такое поведение переросло в привычку, сохранившись и во взрослом возрасте.

Благодаря психотерапии я осознала и впоследствии исправила эту модель поведения. Теперь, заходя в пустой дом, я не позволяю себе сразу отправиться на кухню, потому что знаю, что это может послужить для меня спусковым крючком. Я изменила свое поведение и теперь справляюсь с одиночеством другими способами. И все же изменение поведения не повлияло на реакцию моей нервной системы на одиночество. Оно лишь трансформировало мой способ справляться с этим состоянием. Это относится ко всем нам. Даже если нам удастся изменить под воздействием психотерапии модели своего поведения, если мы не обратимся к причинам, лежащим в глубине нашей психики (другими словами, не вовлечем свое тело), проблема проявится и в других сферах жизни.

Для меня отказ от похода на кухню не изменил того факта, что я чувствовала себя одинокой, плохо спала и пыталась найти утешение в бессмысленном просмотре телепередач. Основная проблема по-прежнему оставалась нерешенной. Из-за реакции нервной системы я продолжала ощущать себя некомфортно в собственном теле.

Другой минус разговорной терапии в том, что она требует, чтобы вы продолжали рассказывать свою историю снова и снова. Это раз за разом вызывает боль и, кроме того, еще глубже укореняет эту историю в структуре вашей личности. Наши травмы хранятся во всем теле, поэтому их нужно прорабатывать системно. Когнитивное облегчение не помогает восстановить связь с сенсорным опытом. Простое обсуждение нашего опыта, истории не даст нам ни чувства удовлетворения, ни завершенности, ни безопасности. Кроме того, пересказ событий может оживить травму.

Психотерапия позволяет понять, как ваш прошлый опыт влияет на сегодняшнюю жизнь. И это замечательно. Озвучивая эти истории, вы приходите к пониманию того, что происходит в теле и как ваш опыт отражается в нервной системе. Таким образом, разговорная терапия может послужить полезной основой для дальнейших шагов, руководством к действию или дорожной картой. Однако сама по себе она никогда не решит проблемы.

Соматическая терапия

Когда я открыла для себя метод соматического переживания (SE)[1], я все еще иногда испытывала тревогу и дискомфорт, но не знала, как справиться с этими ощущениями. Иногда мне было трудно сохранять спокойствие и сосредоточенность. В другие моменты я замечала, что реагирую на происходящее, не ощущая полного контакта с собой или окружающими, словно не присутствуя в настоящем. Я заметила, что тревога настигала меня в самые неожиданные моменты и в самых неподходящих местах. Например, сколько бы сеансов психотерапии я ни прошла, как только чувствовала, что меня не слышат, тут же прерывала общение с собеседником и уходила в себя. Я понимала, что такое поведение неэффективно, но никак не могла заставить себя его изменить.

SE – это телесно-ориентированный терапевтический метод, который включает в себя разговор, однако использует его как своеобразное окно внутрь, позволяющее отслеживать и осознавать телесные ощущения и переживания. Благодаря такой технике человек безопасно проходит через травмирующий опыт, высвобождая необходимую для исцеления энергию. Соматический опыт дал мне возможность исцелиться, наладить связь и отношения с собой через тело, а не через разум. Это позволило мне, наконец, по-новому взглянуть на себя, окружающий мир и свой опыт. Я начала глубже осознавать связь с другими людьми и с миром в целом, что позволило активно участвовать в общественной жизни и получать поддержку. В последующие годы, используя этот метод в работе с клиентами, я наблюдала, как они переживали аналогичные изменения, поистине трансформационные сдвиги. Изменения, которые постоянно от них ускользали, сколько бы лет они ни посвятили разговорной терапии до перехода к SE.

Способность ощущать глубокую связь с самим собой и с окружающими – это поистине удивительное переживание, и этот навык приходит довольно быстро, особенно по сравнению с традиционной разговорной терапией. Я двадцать лет посещала сеансы психотерапии, но эффект был незначительным. Обратившись к методу SE, я менее чем за полгода начала замечать серьезные сдвиги. Дело в том, что эта техника затрагивает не мозг, а то, что никогда не вовлекала в процесс разговорная терапия – нервную систему в целом. А это важно, поскольку нервная система гораздо умнее мозга. Никакая когнитивная работа не изменит то, что наша нервная система считает истиной. Например, вы можете убеждать себя, что вам комфортно общаться с людьми. Но если каждый раз во время разговора с другим человеком в вашем теле возникает тревожащий дискомфорт, насколько эффективным и приятным будет это взаимодействие? В какой степени вы будете ощущать безопасность и единение?

Раньше я была очень напряжена, и до знакомства с методом SE все вокруг казалось сплошной катастрофой. Но теперь все иначе. Я спокойно плыву по течению жизни и больше не реагирую так остро на окружающее. Я не чувствую необходимости контролировать то, что мне неподвластно, что от меня не зависит.

Разумеется, я по-прежнему всего лишь человек, и у меня возникают свои трудности. Но благодаря тому, что я научилась прислушиваться к своему телу и особенно к нервной системе, я знаю, когда уровень стресса становится слишком высоким и я больше не могу его выносить. В такие моменты я могу принять решение отстраниться, а не заниматься чем-то, что в итоге принесет больше вреда, чем пользы.

Я часто замечаю в своих клиентах такие же значительные изменения, как и в себе самой. Соматический опыт позволяет им взглянуть на свою травму под новым углом: с точки зрения своего тела, а не только разума. Даже сам процесс, когда я помогаю клиентам осознать, почему их тело и разум часто действуют наперекор друг другу, создает безопасную среду для исцеления и снижает чувство стыда. Они начинают отпускать некоторые из своих «почему»: «Почему я так поступаю?» и «Почему я застрял(а) на этом этапе?»

SE предлагает нам не осуждать себя, а наблюдать за своими чувствами. Благодаря такому подходу клиенты становятся более внимательными к себе и начинают опираться на свой дискомфорт, чтобы в конечном итоге его преодолеть. Как бы пугающе это ни звучало, но как только мы принимаем и отпускаем тревогу, которая часто возникает, когда нам срочно нужно найти решение, нервная система успокаивается. Укрепляя способность справляться со своим дискомфортом, люди одновременно становятся эмоционально более устойчивыми. Они начинают понимать, что иногда чувствовать себя плохо – нормально, и естественно, и очень по-человечески. Позволяя себе испытывать негативные эмоции, а не заглушая их с помощью пищи, наркотиков, алкоголя и другими деструктивными способами, пациенты не только становятся более продуктивными, но и обретают больше свободы и в долгосрочной перспективе улучшают свое самочувствие.

Со временем люди начинают осознавать, что эмоциональная боль и физический дискомфорт, которые они испытывают, не представляют для них смертельной угрозы. Просто принимая их и развивая устойчивость, а не пытаясь их избежать или преодолеть с помощью логики, они учатся выстраивать более глубокие отношения с собой, налаживать новые связи, иначе воспринимать окружающее пространство. Их привязанности становятся более здоровыми, а мир кажется менее опасным.

Клиенты часто описывают это ощущение как более комфортное или сфокусированное восприятие жизни. Все вокруг становится менее хаотичным, и они уже не чувствуют такого напряжения. Этот подход одинаково эффективен как для тех, кто страдает от легкой депрессии и тревоги, так и для тех, кто борется с последствиями ПТСР.

Настоящее исцеление – это путь, процесс, требующий времени и усилий. Быстрого результата ждать не стоит. Однако из этой книги вы узнаете, что существуют методы и практики, которые помогут вам на пути к восстановлению. Вы повысите свою устойчивость и научитесь выстраивать гармоничные отношения с собой и окружающими. Мы вместе пройдем через несколько этапов, один за другим счищая слои боли и приближаясь к пониманию своего истинного «я».

Я призываю вас быть наблюдателем на протяжении всей книги. Не нужно рассказывать свою историю, лучше обратите внимание на то, что происходит в вашем теле здесь и сейчас. Это первый шаг к тому, чтобы выйти из состояния дискомфорта и начать жить свободнее.

Часть первая. Осознаем связь между разумом и телом

Глава первая. Мой путь к исцелению

Традиционная западная терапия предполагает наличие жестких границ между пациентом и врачом. И причины этого вполне очевидны. Однако такой подход исключает возможность двусторонней связи и не позволяет первому осознать, что доктор – тоже человек и что единственное различие между ними в том, что терапевт уже овладел инструментами и навыками, которые теперь передает клиенту.

Я считаю, что в процессе терапии основное внимание всегда должно уделяться клиенту, однако убеждена в необходимости двусторонней связи. Искренне верю, что пациентам полезно узнать, что их доктор ничем от них не отличается и что он сам сталкивался с болью и травмами. По сути, именно на основе этого эмпирического опыта терапевт и может давать советы. Я пришла к выводу, что практикующий врач способен довести своих подопечных до тех результатов, до которых дошел сам.

По этой причине я часто рассказываю клиентам одну историю, а после объясняю, как мне удалось достичь такого уровня осознания.

Вот моя история. Утро 18 июня 2016 года начиналось как обычно. Я проснулась ни свет ни заря и больше не смогла заснуть, что для меня не редкость. Отказавшись от попыток погрузиться в сон, я вылезла из постели и пошла в кабинет. Примерно через двадцать минут туда вошел мой муж Билл и с нежностью спросил: «Обнимашек кто-нибудь хочет?»

Я поспешила обратно в спальню, муж обнял меня, и через три секунды я уснула. Мы пролежали так несколько часов, пока не зазвонил будильник. Я проснулась и сказала Биллу: «Это были самые лучшие объятия в моей жизни!»

Билл встал и начал готовиться к парусной регате, в которой участвовал. Регата продолжалась уже несколько дней, и на данном этапе гонки лодка мужа лидировала. Он был возбужден и полон оптимизма, хотя последние пару дней у него болел живот.

Пока Билл готовился к отплытию, я нежно поцеловала его на прощание, и мы оба практически одновременно произнесли: «Я люблю тебя». Он ушел в ванную, а я вышла из дома и присоединилась к своей группе велосипедистов примерно из двадцати человек, чтобы отправиться с ними на прогулку.

Пару часов спустя я ехала на велосипеде, когда зазвонил телефон. Я посмотрела на экран и увидела несколько пропущенных вызовов: от парня, с которым плавал Билл, и от кого-то из его офиса. Очевидно, его знакомые пытались со мной связаться. Первым делом я подумала: «О Господи! Надеюсь, Билл не пострадал на яхте!»

«Мне придется остановиться!» – крикнула я, не обращаясь ни к кому конкретно.

Сейчас я даже не помню, кому первому перезвонила, но знаю, что кто-то сообщил мне, что Билл в то утро так и не появился на регате. Он не пришел на завтрак, который должен был посетить перед соревнованиями. Я позвонила домой, но никто не ответил. Тогда я позвонила нашему швейцару, попросила его подняться в квартиру и проверить, там ли Билл.

В этот момент я уже знала, что муж мертв. Не могу объяснить, откуда взялась у меня эта уверенность; я просто знала. В течение предыдущих шести месяцев у меня было повторяющееся предчувствие, что он умрет, хотя никаких логических причин так думать не было. Более того, я твердо знала, что Билл умрет в нашей квартире в Чикаго и что, когда это произойдет, меня не будет рядом. В последние несколько недель эти предчувствия становились все более интенсивными и частыми. Последнее возникло накануне вечером, когда мы с супругом шли на ужин. Я случайно оглянулась и посмотрела на Билла, который шел позади меня. В его глазах я увидела смерть. Не знаю, как это объяснить. В тот вечер, когда мы шли по улице, на которой бывали не менее пятидесяти раз, Билл указал на здание, где он жил с папой после колледжа. Он редко рассказывал о своем отце и уж точно никогда не показывал мне это здание.

Когда швейцар вошел в нашу квартиру, он обнаружил Билла на полу в ванной; тот лежал без признаков жизни. Мы не стали проводить вскрытие по религиозным причинам, но, учитывая все обстоятельства, я абсолютно уверена, что муж умер от разрыва аневризмы брюшной аорты.

Возвращение в Чикаго заняло больше часа, но я даже не помню, как ехала в такси, если не считать звонка родителям. Меня охватил ужас при мысли о том, что придется сообщить им эту новость; они очень любили Билла.

Как я справилась со смертью Билла

Билл был любовью всей моей жизни. Мы поженились поздно – всего за шесть лет до его смерти в возрасте 65 лет. Я всегда думала, что у нас будет гораздо больше времени, но вышло иначе.

Тем не менее смерть мужа не выбила меня из колеи. Я объясняю это тем, что до его ухода я уже проделала огромную работу над собой, а также вместе с Биллом. За период нашей совместной жизни мы сообща прошли мощный путь роста, который включал в себя и SE (и я благодарна за это Богу!). И теперь мы продолжаем этот путь вместе; просто путешествие выглядит не так, как мы себе представляли.

Раньше я бы никогда не подумала, что сумею пережить боль и страдания от потери Билла, не утратив связи с окружающим миром. Для меня это был новый, удивительный опыт. Я привыкла не искать поддержки в людях и долгое время отказывалась от их помощи. Вероятно, именно благодаря новой способности поддерживать связь, даже в самые трудные моменты, я смогла преодолеть свою старую модель поведения. Кроме того, я ни на минуту не забывала, что, какой бы болезненной ни была потеря Билла, в долгосрочной перспективе со мной все будет в порядке.

Я очень любила Билла, однако наши отношения были далеки от идеальных. У нас были проблемы, в том числе из-за резких перепадов его настроения. По этой причине я иногда чувствовала себя в отношениях небезопасно. К тому же я пришла к этому союзу со своим багажом тревог. До знакомства с Биллом я провела пятнадцать лет в работе с психотерапевтами, пытаясь решить одну проблему: огромное количество страха и тревожности, которые я носила в себе из-за потери родителей. Но несмотря на все сеансы я так и не преодолела страх, не вышла за его пределы. А когда мы с Биллом поженились, мой страх передался ему. Однако мы оба были готовы работать над собой и нашими отношениями, чтобы они процветали.

Хотя у каждого из нас свои страхи, я считаю, что все мы в той или иной степени ждем, часто подсознательно, что человек, с которым мы заключаем брак, исцелит все наши внутренние раны. Разумеется, этого не происходит, наступает разочарование, за которым следует цикл попыток преодолеть его и, возможно, даже повторение травм.

Первые годы отношений мы с Биллом то и дело травмировали друг друга. Каждый из нас винил другого в том, что он не дал нам необходимого. Затем, наконец, мы оба научились брать ответственность на себя. После этого удалось создать новый, гораздо более прочный фундамент для отношений, чем тот, что был у нас изначально. Мы создали для себя безопасную среду. Не поймите меня неправильно, это было нелегко. Но самое прекрасное – то, что мы оба справились с этой работой как сообща, так и по отдельности.

Удивительно, но именно благодаря этой работе я взяла себя в руки и справилась, когда в моей жизни произошло то, чего я боялась больше всего на свете. Я могла бы обвинять Билла в том, что он меня бросил. Могла бы отгородиться от окружающих, от себя и своих болезненных чувств. Я могла бы погрязнуть в тревоге, вернуться к прежним разрушительным привычкам. Раньше я бы так и посту