Оглавление

Вступление.
«This Must Be the Place»

Все началось в марте 2022 года. Я оживила своим голосом слова «This Must Be The Place»[1], написанные на черной стене, небольшого кофе хауза в новом для меня городе. Обычные слова, но это был первый раз, когда я в них искренне поверила. Поверила в то, что мне почему-то надо сюда — в Тель-Авив.

Какой он, этот Тель-Авив? Все, что я увидела за неделю своего пребывания, был офис компании, которую консультировала, и отель, находящийся вдали от мест, где всё живет 24/7. И вот, рассматривая огромные фикусы, поражающие своей мощью и необычными формами на бульваре Ротшильда, я наткнулась на эту пророческую надпись. Находясь в поисках своего следующего направления и места жительства, я почувствовала, что стоит распробовать этот город получше на вкус.

И я вернулась в Тель-Авив через полтора месяца. Погода в мае по взгляду местного населения является самым благоприятным временем в Израиле. Еще не так жарит палящее южное солнце, а отважные смельчаки с русскими корнями уже уходят в заплыв в прохладные для израильтян двадцать один градус по Цельсию. Рабочий график не мешал и мне включить в дневную рутину поход на море, чтобы зарядиться позитивом. Я помню, как всего пару лет назад прописывала в своих хотелках «Начинать каждый день с купания в Средиземном Море», и вот оно стало действительностью.

Проходили недели, и я все четче понимала, что я живу не В городе, а ВМЕСТЕ с ним. Я попытаюсь объяснить. ВМЕСТЕ с городом — это когда самые невероятные события, о которых большинство знает лишь из кинофильмов либо социальных сетей, реже — из книг, происходят с тобой в реалии. ВМЕСТЕ с городом — это когда ты идешь по его улицам, находя красоту и в прелестях и в недостатках. О Тель-Авиве я рассказываю без преувеличений, что он скорее похож на старого и неопрятного деда, чем на статного молодого человека… Но несмотря на мою любовь к прекрасному и ухоженному, здесь эта тема становится не настолько актуальной. ВМЕСТЕ с городом — это когда ты не сомневаешься в том, что новые сутки тебя ждут, накрыв на стол самую лучшую скатерть, чтобы подавать на стол жизни вкуснейшие блюда…

На календаре 15 февраля 2024 года. Ровно через пять дней я лечу в Тель-Авив в новом статусе — статусе репатрианта. После знакомства с ним в марте 2022 года и непродолжительных романов в последующие два года я наконец принимаю предложение официально стать его частью. Я говорю «да» в самую непростую пору для него за последние пятьдесят лет. Идет сто тридцатый день войны. Настоящей войны, о которой западный «цивилизованный» мир только помнит или ничего не знает. Для одних это война Израиля против террористических организаций, для других — против мирного населения спорной территории Палестины. У меня нет желания пересказывать взгляды разных сторон, по большей части потому, что они противоречивы, а добраться до истины все равно не смогу.

Вслух меня называют смелой, про себя — наивной. Только это больше неважно. Теперь главным является ощущение того, где мне надо быть. Когда слышишь тот самый внутренний голос, о котором многие так грезят, происходит еще одно не менее значимое событие. Оно прописано маленьким шрифтом, и читать его мы часто не заинтересованы. Сообщаю. После того как услышал этот голос, у тебя нет возможности, да и, собственно, желания идти другим путем. Даже если путь ведет в страну, которую презирает бо́льшая часть мира, а отдельная группа пытается стереть с лица земли…

Эх, люблю поострее!

Жизнь удивительна, когда ты в нужный момент оказываешься в правильном для себя месте и готов отдаться этому состоянию, а не прятаться от реальности.

Новеллы «This Must Be The Place» этому прямое доказательство.

 Это то место.

Любовь под Тель-Авивом

Я много лет искала любовь. Вот так прямо конкретно искала. И я не говорю про очень популярную любовь к себе, которой все так увлечены в 2020-х, а про ту любовь, в которой прожили больше тридцати лет мои родители, их друзья и знакомые. Любовь между мужчиной и женщиной. Но, как мне казалось, на протяжении многих лет, это проявление химических реакций, привязанности или определенных чувств и эмоций, с которыми у нас ассоциируется слово «любовь», меня обходило стороной. Я помню, как в четырнадцать лет, моя американская двоюродная сестра интересовалась: «If I have a boyfriend?»[1], на что, услышав негативный ответ, выдыхала и отвечала: «Neither do I»[2]. И вот, шестнадцать лет спустя, когда она уже happily married[3], ну или, по крайней мере создает такое впечатление, я все еще нащупываю эту любовь.

Удивитесь вы или нет, но изменения в ощущении любви стали проявляться в Тель-Авиве. Я все чаще чувствовала себя желанной и ловила взгляды заинтересованных мужчин и даже мальчиков (отсылка на возраст двадцать два — двадцать пять лет). И хотя многие девушки, переехавшие в Израиль из постсоветского пространства, делятся, что такое испытывает каждая в самом начале, для меня это восприятие стало особенным и не похожим на все прошлые опыты. Самым главным изменением стало то, что во мне проснулось желание проживать эти романтические истории, а не убегать от них. Они вызывали улыбку и excitement[4] друзей, родственников и знакомых, кого я посвящала в свои приключения. Как же часто я слышала одну и ту же фразу: «Это прямо как в кино!».

И на самом деле я не перестаю удивляться тем совпадениям и встречам, которые уже произошли в Тель-Авиве и продолжают происходить, стоит мне ступить на священную землю. Если бы мне пару лет назад кто-то сказал, что я стану героиней этих событий, я бы ни за что не поверила.

Религиозные страсти. Часть 1

Март 2024 года. Я любуюсь прекрасным видом на пальмы и побережье Средиземного моря из лобби любимого отеля «Кемпински», когда приходит сообщение от знакомого из Нью-Йорка — раввина «в отставке» Юваля. Он прилетел из Штатов и привез группу молодых американских евреев, желающих поддержать Израиль. За последние две недели мы с Ювалем успели пообщаться несколько раз, и он даже приглашал присоединиться к их команде путешественников, но, по стечению разных обстоятельств, поездки на север и юг Израиля обошли меня стороной. Из сообщения я узнаю о том, что Юваль выбрал дату возвращения в Нью-Йорк и хочет подойти попрощаться.

Уже через пятнадцать минут Юваль сидит напротив меня, изливая душу о безответной симпатии к девушке, которая раньше посещала его общину на Манхэттене, а сейчас живет здесь. Еще на прошлой неделе он собирался задержаться в Израиле на неопределенный срок лишь бы расположить ее внимание. Теперь же Юваль не может найти себе места, больше не верит, что она ответит взаимностью и хочет вернуться к своим делам в Америке. На мой аргумент о том, как тридцать — сорок лет назад мужчины годами добивались женских сердец, он отвечает, что времена больше не те. И хотя я прекрасно отдаю себе отчет в том, что все ускорилось, выбора вторых половин стало в разы больше, социальные и экономические условия как будто на стороне женщин и дают шанс становится кем-то более значимым кроме как «мама троих детей и заботливая жена», все же я верю, что мужчина будет добиваться и делать все, чтобы оказаться рядом с женщиной, которая по-настоящему запала ему в душу.

Неожиданно я замечаю проходящего мимо Кевина. С Кевином мы вместе работали на израильский стартап и успели подружиться, пару раз оказывались в ситуациях, приводящих к флирту, что однажды привело к тому, что мы совсем немного нарушили границу «коллеги». Без лишних рассуждений мы пришли к выводу, что лучше просто дружить. После моего переезда в Тель-Авив мы созвонились только один раз, и я очень обрадовалась этой встрече. Я не упускаю возможности познакомить Кевина с Ювалем. Люблю сводить людей, и у меня это хорошо получается. Им было любопытно сверить списки потенциальных общих знакомых после того, как я добавила, что Кевин родился и вырос в Нью-Джерси, а Юваль, как лидер общины в Нью-Йорке, знает всех, ну или почти всех, местных евреев. Затем уже Кевин поинтересовался, как мы знакомы с Ювалем. И вправду, тот факт, что я общаюсь с очень религиозным евреем, главой общины и в принципе человеком, который может действовать как раввин, до сих пор поражает и забавляет меня саму, что там говорить об окружающих. Кевина я не стала посвящать в детали знакомства, а здесь их опишу с превеликим удовольствием.

Вернемся в май 2022 года. Это первый месяц, который я провела в Тель-Авиве в качестве гостьи. Но не той гостьи, которая остановилась в отеле и через несколько дней покинет временный дом, а той, которая предпочла остаться в Airbnb, чтобы лучше прочувствовать роль жительницы города. В тот приезд я выбрала стратегию довериться, что разберусь с жильем уже на месте, а не распланировала проживание на весь период. После десяти дней в отеле около моря я понимала, что было бы неплохо сэкономить, выбирая следующее. И, к моему счастью, моя новая знакомая Яна, с которой я связалась на Facebook[5] за неделю до приезда в Тель-Авив, была не против разделить расходы и пососедствовать. Яна родом из Питера и приехала в Израиль, чтобы завершить процесс репатриации и стать обладательницей заветных документов.

Так мы с Яной на протяжении нескольких дней сверяли картинки свободных квартир, найденных в группах на Facebook, с и их реальным видом. Какие-то мы вычеркнули из списка просто из-за локации (в Тель-Авиве много мест, где шум от ремонтных работ будет выбивать из колеи даже самых стойких), другие — из-за их непригодного вида. Очередное здание вызвало мое любопытство своим соблазнительным расположением на первой линии у моря. Попытка осмотра, которая не увенчалась успехом из-за отсутствия ее владельца, меня не испугала, и я предложила Яне попытать удачу на обратном пути. Такая комбинация — «желание что-то получить, приправленное соусом моментального действия» — стала ярче проигрываться в моей жизни именно в Израиле. Здесь возможно все! И во второй раз дверь открылась. Открыл мне ее не кто иной, как Юваль. На нем была кипа, которая сразу выдала его принадлежность к более религиозному населению Израиля. Это меня не смутило и, объяснив, что побудило меня прийти, я мило улыбнулась, и он охотно согласился провести рум-тур. Несмотря на то, что небольшая и темная квартира мне была не по нраву, разговор с Ювалем выстраивался интересно. Я узнала, что он родился и вырос в Нью-Йорке, но периодически приезжал в Израиль. Перед тем как попрощаться, Юваль попросил мой контакт на Facebook под предлогом переслать детали о вечеринке, на которую он собирался и приглашал составить компанию.

На вечеринку я не пошла, но многочисленные попытки договориться о личной встрече привели к положительному результату. Частенько факты, которыми делился Юваль, я не до конца понимала чисто из-за своих лимитированных познаний в иудаизме. Но почему-то мне было не стыдно ему сказать, что я на самом деле мало что знаю о религии, Торе и правилах кошерных мест. Он коснулся и любимой всеми религиозными евреями темы гиюра — обращения в иудаизм. А как ее опустить, когда тебе приглянулась не суперрелигиозная, но все-таки православная христианка, которая так кайфует от нахождения в Израиле?

По каким-то мне очень непонятным причинам наши различия и непохожий взгляд на мир не помешали сформироваться чувству доверия. На второй встрече я уже поделилась с Ювалем очень личным переживанием — сильными болями, которые начали мучить папу после перерыва в лечении рака поджелудочной. Юваль тогда меня познакомил с профессором и ученым, который разрабатывал новейшие методы лечения, и я помню, как вместе с родителями мы созванивались с ним по Zoom, чтобы узнать о дополнительных шансах на чудо.

После отъезда Юваля в Нью-Йорк мы поддерживали общение на Facebook, и я держала его в курсе дел о состоянии папы Гены. Я до сих пор помню разговор по телефону с Ювалем, когда папы не стало. Юваль подошел к ситуации очень по-философски и предложил смотреть на его смерть как на новый этап, к которому я готова, ведь я могу использовать все те знания и мудрость, которые мне дал любимый отец. А еще благодаря Ювалю в те последние дни, которые папа провел в больнице, я пригласила местного раввина прочитать молитву. Будучи человеком далеким от религии, я не ожидала, что Геннадий согласится, но оказалось, что это было очень нужно. Папа плакал. Я была рядом.

«I asked the Rabbi to come to the hospital to speak with dad. He’s coming today. I think you really inspired me and it felt like the right thing. Thank you, Yuval»[6], — написала я.

Юваль все еще ждет тот час, когда я захочу принять гиюр или хотя бы перестану заявлять, как горда тем, что являюсь наполовину еврейкой и наполовину русской. А наша встреча в марте этого года лишь напомнила мне, что нельзя религиозному еврею в кошерном ресторане чокнуться кошерным вином с человеком, не соблюдающим кашрут.

Религиозные страсти. Часть 2

Написать об этой истории именно в сегодняшний день (3 апреля 2024 года) поспособствовал сеанс массажа, с которого я медленным шагом принесла себя домой. Виновником воспоминаний стал не сам массаж, а квартира, в которой мне его делала Лиза. Это место было моим очередным пристанищем в период первого долгосрочного пребывания в Тель-Авиве в мае 2022 года. Направляясь к выходу после массажа, я засмотрелась на знакомый ультрамариново-синий диван, на котором один религиозный еврей (без кипы и не Юваль) тогда сообщил мне досадную новость, что не может строить со мной отношения, потому что я не чистокровная еврейка. Для читателей, которые не совсем знакомы с правилами иудаизма, хочу пояснить, что еврейство передается по материнской линии. И даже тот факт, что мой папа чистокровный еврей с религиозной точки зрения неважен.

За пару недель до этого судьбоносного разговора на диване Кевин позвал меня загулять по барам Ротшильда в компании своего друга. В тот вечер я возвращалась домой после ужина с командой, и решение продолжить было принято быстро. Чего только не сделаешь ради приключений в новой компании, да еще, где присутствует загадка в виде незнакомца. Я сразу заметила Кевина в толпе готовящихся к выходным израильтянам и направилась в его сторону. Мы поздоровались, и он познакомил меня с Ори, худеньким, но хорошо сложенным, светловолосым и похожим на Джастина Тимберлейка времен N-Sync другом. Ори тепло меня поприветствовал, и мы втроем отправились изучать комнаты андеграундного бара с необычными декорациями. В ближайшие пару часов мы сменили несколько танцевальных заведений, пытаясь найти вайб, который бы подошел по настроению. Последней точкой стал хип-хоп клуб, понравившийся нам больше остальных. Здесь мы прямо раскрылись в танцах и хорошо провели время. Мы не пили алкоголь, а просто ловили позитив от спонтанного вечера и общения. В час ночи было принято решение расходиться, и Кевин под предлогом того, что у него был с собой велосипед, нас покинул. Ори предложил задержаться и прогуляться к морю, и я согласилась.

После философских рассуждений Ори о мире, многие из которых откликнулись мне, я была абсолютно обескуражена, когда он сообщил, что ему двадцать четыре года. Я была уверена в том, что он ровесник Кевина, которому чуть больше тридцати, а тут такой сюрприз. Ори рассказал, что увлекается музыкой и записывается на студии, что тоже привлекло мое внимание. Сидя на камнях и разглядывая темноту на фоне легких волн, мы увлекательно беседовали. Ори проводил меня до дома и попросил номер телефона, изъявив желание показать Флорентин (район, где находилась квартира Лизы) в его полной красе. Ори мне