Смыслы метода

Как уже стало очевидным, метод носит имя своего создателя и является двигательной практикой. Занятия по этому методу проводятся в формате уроков осознавания через движение (групповые уроки) или функциональной интеграции (индивидуальные занятия с преподавателем метода, которые проводятся на столе, напоминающем массажный).

Метод может применяться как телесно-ориентированная психотерапия или форма физической реабилитации при различных травмах, последствиях инсультов и других физических недомоганиях. Ошибочным является представление о методе Фельденкрайза как эзотерическом или практике «расширения сознания» и всего подобного.

Практика метода может расслабить привычно напряженные мышцы спины или улучшить биомеханику суставов, улучшить осанку, помочь в реабилитации при детском церебральном параличе или после инсульта, улучшить качество сна или усовершенствовать технику исполнительского мастерства спортсменам, танцорам, актерам и многое другое. Но все это отчасти является побочными эффектами того, что человек занимается физической активностью с направленным на себя вниманием и в особом состоянии покоя, которое Моше связывал с установлением баланса между нервными процессами возбуждения и торможения.

Однако такое использование метода значительно ограничивает то, каким видел его сам Фельденкрайз, и является, скорее, одним из множества возможных вариантов его применения.

Главным в практике метода Фельденкрайза – тем, что предлагал сам Моше, – является улучшение эмоционального, когнитивного, физического качества жизни, достигаемое за счет раскрытия человеком своего врожденного потенциала во всей его полноте. Ключевым является то, что раскрыть предстоит именно свой потенциал, а не тот, который является идеальным и несуществующим.

«Довольны ли вы своей осанкой? Довольны ли вы своим дыханием? Довольны ли вы своей жизнью? Чувствуете ли вы, что сделали все возможное, на что способны генетически? Знаете ли, чего хотите и как этого достичь? Я верю, что наши желания – это догадка о том, какими мы можем быть в действительности. Познание себя – это самое важное, что человек может сделать для себя, сделать это можно единственным способом – отделив то, что мы делаем так, как предписано, от того, что мы хотели бы делать, следуя своему потенциалу»[8].

Обнаружить и начать реализацию своего потенциала возможно только в состоянии равновесия, которое складывается из ставшего привычным оптимального функционирования всех уровней нервной системы (особенно ее вегетативного отдела), нормального тонуса мышц и выравнивания скелета. Такое равновесие являлось для Моше состоянием «могущественного “Я”» – состоянием, из которого человек может начать движение в любом желаемом направлении своей жизни.

Метод Фельденкрайза, как бы громко это ни звучало, – о человеке и о его жизни в обществе, о взаимодействии человека с окружающей средой (социальной и физической), а также об адаптации к ней. На уроках в рамках метода человек анализирует и пересматривает привычный образ себя (эмоциональный, физический, когнитивный), сформированный под влиянием среды и жизненных обстоятельств, и учится новым, более эффективным способам действовать и проявлять себя во всех жизненных ситуациях.

Самобытность метода, его особенность состоит в том, каким смыслом Моше Фельденкрайз наделял движение.

Каждый двигательный акт, составляющий рисунок того или иного движения, для Моше был синонимом действия как акта поведения. В свою очередь, поведение – это определенный сложившийся образ взаимодействия с окружающей средой. Оно может меняться под влиянием как внутренних, так и внешних факторов, то есть имеет большое приспособительное значение, позволяя людям (и животным) избегать негативных факторов окружающей среды. Поведение человека регулируется нервной системой, но, в отличие от психики (внутренней жизни человека), доступно для непосредственного наблюдения.

Моше рассматривал движение как модель жизни, как учебный процесс, в котором человек

• определяет и анализирует свои адаптации (поведенческие, двигательные, эмоциональные);

• развивает внимание к себе и окружающему миру, а также к причинно-следственным связям взаимодействия с ним;

• вырабатывает новые способы и формы реагирования на среду;

• учится одновременно, но без потери качества действовать и, не останавливаясь, планировать свои действия, корректируя их в случае необходимости. Так человек приучает себя самостоятельно принимать и воплощать в жизнь решения.

«Мой метод в основном занимается обучением на примере тела лучшему способу действовать – так человек может учиться непосредственно, используя язык собственного тела»[9].

Исследование движения в методе – это тренинг жизни и самоуправления, песочница, где человек моделирует и пробует разные стратегии действий, тренирует навык действовать осознанно и вне рамок своих стереотипных форм поведения; учится понимать собственные преимущества и недостатки, видеть связь действий и их последствий; обучается планировать и искать решение сложных задач.

Цель метода состоит в такой работе человека над собой, где он пересмотрит набор свойственных ему связок «стимул-реакция», неосознаваемых привычек и сценариев (двигательных, эмоциональных, мыслительных) и создаст себе возможности выбирать новые – те, что не будут ему мешать жить, подчиняя себе волю и истинные желания, а если и будут, то так, чтобы это стало для человека осознаваемым выбором, который всегда может быть изменен. В таком смысле необходимо рассматривать идею свободы человека, ключевую в методе, – как свободу от привычек и стереотипов, как спонтанное, но при этом осознанное реагирование на стимулы среды. В этой свободе – действовать, зная свои сильные стороны, не отвергая слабых, – Фельденкрайз видел зрелость личности, а не в том, чтобы снова и снова находить, изучать и пестовать свои специфические особенности, которые подчас усложняют жизнь. «Встречаются люди, которые неспособны увидеть тщетность совершенства как такового. Многие будут совершенствовать себя – свои мышцы, свою память, – пока не изведут совсем живое из жизни, не замечая, что совершенство второстепенно в жизни. Сколько вообще существует совершенных людей? Сколько идеальных книг? Делает ли это существование всего остального в мире менее оправданным? Нет ничего важнее здорового поведения и понимания степени внутреннего принуждения, с которым мы действуем. Многие вещи позаботятся о себе сами: мы всегда должны есть, рожать детей, думать и учиться, независимо от того, во что мы верим. Но то, как мы это делаем, является основополагающим в здоровом или больном поведении»[10].

Моше говорил, что эмоциональное, двигательное, кинестетическое развитие многих людей останавливается на уровне подростков, несмотря на подчас значительные успехи на профессиональном поприще или в других социальных сферах. Такая остановка происходит в момент достижения человеком некоторого соответствия ожиданиям среды. На занятиях в рамках своего метода Моше предлагал «дорасти» до взрослости, которая состоит в том, что «взрослый должен уметь принимать решения и действовать независимо от ожиданий среды, одобрения и неодобрения. Однако это не означает, что мы не должны принимать во внимание влияние наших действий на других людей. Это означает только то, что старые, устоявшиеся реакции не должны заставлять нас действовать просто по привычке»[11].

Привычные реакции по Фельденкрайзу – это вынужденность: компульсивные, неосознаваемые, проходящие будто без участия разума акты поведения. Когда человек сделал что-то (тут переел, здесь накричал), о чем уже через полминуты сожалеет, произошла реакция, обусловленная привычкой. Последняя была сформирована некогда как условный рефлекс под влиянием среды или как адаптация к ситуации и, вполне вероятно, утратила свою актуальность, но продолжает быть второй натурой человека. Если отсутствует понимание того, как сложилась та или иная ситуация в жизни, или если время бежит быстро, а в памяти не остается событий, наполнявших это время, то все это следствие действий, совершенных под руководством привычек, которые являются неотъемлемой частью образа себя каждого из нас и должны быть осознаваемы тем, кто считает себя взрослым человеком. В противном случае, писал Фельденкрайз, человек обречен на жизнь и действия без какого-либо представления о том, что именно он делает. Одним из любимых образов осознавания в движении у Моше был часто приводимый им в пример образ опытного водителя автомобиля – такого, который находится одновременно и в процессе управления, и в дорожной ситуации вокруг, и может при этом обдумывать предстоящую встречу или научную статью. Метод Фельденкрайза – это метод, направленный на развитие чувства и умения быть водителем собственной жизни.

«Большинство людей ведут себя так, как будто их будущее полностью и безвозвратно утрачено из-за того, что было в их прошлом. Это убеждение настолько глубоко, что они продолжают жить прошлым, подтверждая ожидание того, что прошлое обязывает и они не могут не повторять его снова и снова. Но прошлое мы проносим в свое настоящее и будущее сами, то, что мы делаем в настоящем, является самым важным фактором для завтрашнего дня. Если мы ничего не сделаем, чтобы изменить свои эмоциональные и поведенческие модели, завтрашний день будет напоминать вчерашний во многих деталях, за исключением даты. Прошлое – это история, будущее – всего лишь догадка, и только настоящее делает их такими, какие они есть. Не пытайтесь просто забыть прошлое, его невозможно забыть, не забыв при этом самого себя»[12].

Зрелость человека Моше понимал как способность самостоятельно определить мешающее ему жизненное обстоятельство или проблему. Затем подвергнуть их анализу, разложить на элементы весь свой предыдущий опыт, с тем чтобы, выявив стереотипы действий и поведения, ставшие причиной тех или иных последствий, усовершенствовать и преобразовать элементы этих схем, отказавшись от ненужных так, чтобы каждый по отдельности и в своем единстве они служили бы удовлетворению потребностей человека больше, чем до такого анализа.

Будущее не может быть безвозвратно утрачено из-за того, что было в прошлом. Это утверждение неверно, хоть и глубоко укоренилось в нас.

Эта идея – анализ, различение частей целого, определение их по принципу петли обратной связи как подходящих или неподходящих, а затем интеграция – составляет логику нервной системы, как ее описал Карл Прибрам, пересмотревший концепцию рефлекторной дуги Павлова.

Прибрам создал единицу поведенческого анализа – модель T-O-T-E (test – operation – test – exit; в переводе на русский язык известно как «проба – операция – проба – результат»), которой объяснял в том числе процессы адаптации и привыкания. Эта схема раскрывает стратегию достижения некоего желаемого состояния или цели и представляет собой цикл, где T (test) – постановка цели или создание идеальной модели; О (operation) – действия, направленные на приближение текущего состояния к желаемому; постоянная проверка – Т (test) – происходит ли приближение к заданному, подходят ли используемые средства или нужны другие; Е (exit) – еще одна проверка, направленная на выяснение, не пора ли остановиться, если цель достигнута, или осознание, что данная цель недостижима и ее саму нужно менять.

Модель T-O-T-E была создана как отказ от представления классических бихевиористов о том, что человек – это машина, действующая только по принципу «стимул – реакция», и переход к идеям необихевиористов о кибернетической природе человека, где человек может, реагируя на стимул среды, самостоятельно подбирать и корректировать формы своих ответных действий. Фельденкрайз оформлял свой метод в годы расцвета необихевиоризма и очень высоко ценил эту модальность, подвергавшую критике подходы как Зигмунда Фрейда, так и Ивана Петровича Павлова о несвободе выбора и полной обусловленности природы человека.

Эта схема – анализ, различение частей целого, определение их и своих действий как подходящих или неподходящих, интеграция – положена в основу каждого двигательного урока по методу Фельденкрайза. Многократное исследование своего поведения в рамках этой схемы приучает человека к продуктивной (направленной) рефлексии.

Относительно движения как основного инструмента своего метода Моше писал: «Одна и та же мышца может получать двигательные импульсы от спинного мозга, ствола головного мозга, от коры головного мозга и других центров нервной системы. Однако поскольку существует только один исполнительный орган – тело – и великое множество возможных комбинаций двигательных импульсов, существует также интегративное действие нервной системы, гарантирующее, что только одна конечная алгебраическая сумма всех возбуждений достигнет мышцы»[13].

«Нервная система обладает свойством интеграции. Эта ее способность позволяет индивиду контролировать действие окружающей среды на него, отбрасывая те, с которыми он не научился и не собирается учиться справляться, и выбирать из множества возможных спонтанных или автоматических реакций ту, которая должна быть реализована. Этот процесс и есть созревание. Если были причины, помешавшие созреванию настолько, чтобы человек взял на себя ответственность за руководство собой, значит, первостепенным у него остается инфантильное, а вынужденность и компульсивность являются правилом»[14].

«Сознательный контроль эффективно становится главным сервомеханизмом нервной системы. Зрелость в этом смысле – идеальное состояние, в котором уникальность человека, его способность формировать новые реакции или учиться достигли своего окончательного совершенства»[15].

Примечательно, что Моше Фельденкрайз, отвечая на вопрос журналиста, как он работает с людьми, говорил среди прочего так: «Я обнаружил, что можно представить теоретическую, несуществующую модель – такую, в которой каждая кость настолько совершенна, насколько это возможно в анатомическом совершенстве. Мышцы имеют самое лучшее развитие, какое когда-либо видел мир, и они самым прекрасным образом соединены с этими костями.

Наконец, нервную систему, которая обладает величайшими способностями. Итак, я представляю себе идеальную среду – не такую, где было велико влияние твоих родителей или моих, про которых каждый психоаналитик скажет, что именно они причина всех моих запретов и комплексов, вводя в такое дурацкое состояние, когда якобы всех, у кого есть мать и отец, нужно анализировать, пока они не выяснят, что не так с этим отцом и этой матерью. Конечно, у человека должны быть родители, и он должен жить с ними, и должен любить их, и должен ненавидеть их, но он должен быть способен сделать свою собственную жизнь интересной, полной, богатой и удовлетворяющей.

Обычно новое явление неразвитое сознание старается поместить в знакомый шаблон или схему.

Так вот, я представляю идеальную среду и то, каким был бы человек, будь у него такая идеальная среда и идеальный процесс развития. Каким бы он был, если бы жил в идеальном мире. Представив, я думаю, как этого достичь»[16].

Очень важно, практикуя уроки осознавания, разделять понятия «осознание» и «осознавание». Для Моше осознание – это конечное и завершенное понимание того, что уже не может быть изменено, касающееся, например, прошлого. Тогда как осознавание – это процесс, служащий фоном для всего, что составляет ткань жизни: любви, труда, творчества, саморазвития и многого другого. Осознанность и осознавание не являются в методе целью сами по себе – они должны куда-то вести, служить развитию чувства исполненности жизни, способствовать реализации потребностей человека.

Фельденкрайз отмечал, что «осознание большинства людей настолько неразвито, настолько бедно, что в тот момент, когда человек видит новое явление, он сразу пытается поместить его в шаблон или схему, как машина. Он соотносит это и сравнивает с уже известными чертами и качествами, как будто отказывается смотреть на это, как на что-то новое. То есть он не занимается наблюдением, которое заключается именно в способности смотреть на что-то, не подготавливая определенную заранее обратную связь. Вместо этого можно высветить для себя и заметить это новое без какого-либо предварительного суждения»[17]. Уроки осознавания через движение направлены в том числе на то, чтобы развить это качество и умение – замечать непривычное в привычном, понимая, что «объективной истины не существует, и мы сами более или менее субъективны»[18].

Движение в уроках по методу Фельденкрайза – это аналог жизни, непрерывного процесса, который человек тренируется не просто испытывать на себе, оставаясь его объектом и не присутствуя в нем мыслями и чувствами, но быть включенным, в состоянии «здесь и теперь», не выпадая из действия.

«На моих уроках люди учатся одновременно слушать инструкции и делать движение, внося в него необходимые поправки, не останавливаясь. Так они учатся действовать, думая, и думать, действуя. Это шаг вперед для среднестатистического человека, который, действуя, перестает думать, и останавливает действие, когда думает»[19].

Один из самых распространенных комментариев тех, кто занимается уроками осознавания, таков: очень сложно, не выпадая из процесса, уследить за всем – и за движением, и за своими ощущениями. Однако это именно тот навык, развитие которого Моше имел в виду, создавая свой метод, потому что этот навык и есть осознанность в понимании Фельденкрайза. С его формированием самым тесным образом связана кора головного мозга – неокортекс – самая молодая структура мозга, которая дает человеку уникальные возможности: наряду с двигательным контролем произвольных движений (такие движения – инструмент метода) личностные способности к самоорганизации и концентрации внимания, сознательному решению задач, образованию чувств.

Огромное количество страниц книг, написанных Моше, посвящено описанию структур нервной системы человека, их функциям и роли, которая отведена каждой из них при работе с образом себя в методе. Поскольку объем этой книги и задумка автора не состояли в переводе книг Фельденкрайза, было решено предложить читателю список рекомендованной литературы, которая или не противоречит идеям Моше, или может его дополнительно объяснить. Однако лучше всего знакомиться с методом в первоисточнике, читая книги самого Фельденкрайза, список которых также приведен.

При всей грандиозности и научной обоснованности метода Моше не хотел, чтобы люди, которые им занимаются, относились к этому слишком серьезно, скорее наоборот, сохраняли бы (или учились заново испытывать) детскую непосредственность и любопытство к исследованию движения, которое – вспомним – синоним жизни для Фельденкрайза. «Я не лечу людей. И не учу людей. Я рассказываю им истории. Очень часто я останавливаю урок, потому что многие ученики выглядят так, будто делают что-то ужасно трудное и неприятное, но если так, то это значит, что у человека нет понимания того, что он делает, следовательно, он ничему не учится. Тогда я рассказываю истории, чтобы увидеть, наконец, блеск их глаз и улыбки на лицах»[20].

Фельденкрайз хотел, чтобы занятия по его методу были для взрослых людей тем же, чем игра является для ребенка: вызывающим восторг, включенность, азарт, любопытство, желание продолжать процесс. Без любопытства, считал Моше, не может быть живости ума и его конечного продукта – осознанности.

Часто можно слышать, что игра – это отсутствие вовлеченности. Такой подход является, по сути, формой психологической защиты, изолирующей от полноты жизни. При всех возможных трактовках термина «игра» ключевым для понимания метода является та из них, согласно которой «игра» – это одна из ведущих форм развития человека, способ реального познания мира, всегда реализуемый без заданной цели и результата. Игра – это инстинктивный способ получения и развития навыков людьми (и животными) в момент отсутствия непосредственной угрозы жизни, то есть в безопасности. Чувство безопасности, а также воспитание этого чувства составляют фундамент занятий по методу Моше. Он предлагал его развивать через обучение умению достигать состояния баланса (гомеостаза) симпатического и парасимпатического отелов вегетативной нервной системы, мышечного тонуса и выравнивания скелета. Такое состояние баланса (или нейтрали) Фельденкрайз называл «сильным или могущественным “Я”». И опять в основу своей идеи достижения чувства покоя Моше положил исследования Карла Прибрама о лимбической системе и о том, что ее образования (в том числе «висцеральный мозг», тонус блуждающего нерва) обеспечивают такой гомеостаз организма, который может служить базисом для построения реакций на неожиданные стимулы среды, так как создает чувство равновесия и покоя.

Моше Фельденкрайз говорил, что автономная или вегетативная нервная система играет важную роль в регуляции поведения, и «чтобы получить какие-либо изменения в поведении, которые послужат началом для дальнейшего развития, необходимо сначала устранить все те источники раздражения, которые приводят к нестабильному эмоциональному тону и затрудняют управление собой любыми способами, кроме привычных»[21]. «Подождите, пока вы не научитесь приводить свое тело и ум в состояние, в котором их легче контролировать. Это состояние наступит, когда вы научитесь контролировать симпатико-парасимпатический баланс»[22]. Фельденкрайз реализовал гипотезу Карла Прибрама, создав огромное количество уроков, направленных на оттачивание состояния такого баланса; к ним относятся уроки, связанные с движениями глаз, дыханием, сгибанием-разгибанием кисти руки.

Тренируемое на уроках качество можно назвать также бдительностью. Толковый словарь Владимира Даля определяет бдительность как способность человека «не спать, не дремать, быть в яви, на яву, не во сне, бодрствовать, не смыкать глаз». Бдительность – это такое состояние, в котором человек готов быстро, но с пониманием ситуации отреагировать как на ожидаемые, так и на неожиданные события.

Игра – это одна из ведущих форм развития человека, способ реального познания мира.

Чтобы точнее представить себе этот смысл метода, сравните состояния бдительности и тревожности. Последнему часто свойственно чувство необъяснимого страха, беспокойства, парализующее ощущение неопределенности, ожидание отрицательных событий при отсутствии средств реагирования на них. Телесным и физиологическим синонимом состояния бдительности для Моше также являлось контролируемое человеком равновесие между симпатическим и парасимпатическим отделами вегетативной нервной системы.

Занятия по этому методу Моше направлены на формирование «привычки к особому чувству единения разума и тела; именно это чувство делает возможным достойное – быстрое и эффективное – реагирование на самые непредвиденные неожиданности»[23].

Множество опасностей, встреченных на жизненном пути, повлияло на личность Моше и привело его к осознанию необходимости уметь сохранять включенность в жизнь и внешнюю среду при том, чтобы не упускать из фокуса внимания себя. Каждый урок осознавания через движение, разработанный Моше, построен на принципе сохранения общего (генерализованного) внимания к происходящему при одновременном удержании фокуса внимания человека на себе.

Смысловое отличие уроков по этому методу Моше от привычной медитации в статичном положении тела состоит в динамике перемещения и одновременного удержания фокуса внимания человека и на самом себе, и на внешней среде во время произвольных движений. Трудно представить себе Моше – человека, умевшего полноценно жить своей жизнью, какой бы трудной она ни была, – замершим в статичном равновесии. «Это <метод> не просто для того, чтобы расслабиться, потому что, если вы расслабитесь, вы ничего не сможете сделать. Действительно расслабленный человек с трудом соберется, чтобы произвести действие. То, чего мы хотим, – это эвтония, которая означает не отсутствие напряжения, но направленное и контролируемое напряжение без чрезмерности»[24].

Последние слова цитаты являются основным правилом выполнения уроков осознавания через движение – «направленное и контролируемое напряжение без чрезмерности».

Такое напряжение Моше называл еще тоническим, однако этот буквальный перевод не отражает сути. Смысл определения Фельденкрайза может быть передан как «нормальное распределение мышечного тонуса», которое он описывал как «физиологическое явление, связанное с парасимпатическим и симпатическим балансом. В тоническом состоянии мышцы не вялые и не напряженные, тело чувствуется легким, сосуды не расширены и не сужены, а человек настроен не на ожесточенные усилия, а на плавные, легкие действия, такие как ясное мышление или танец»[25].

Идею осознавания процесса жизни без выпадения из него можно проиллюстрировать примером из книги Фельденкрайза «Elusive Obvious», пока не изданной на русском языке. Моше и Фредерик Жолио-Кюри, в лаборатории которого работал Фельденкрайз, завершали рабочий день. Фредерик, окинув взглядом лабораторию, проверяя, все ли в порядке и ворча на нерадивых сотрудников, которые не прибрали за собой лабораторные столы, положил металлическую пластинку на место – в камеру физического прибора (весов). Надев пальто, уже в дверях, Жолио-Кюри остановился, словно пронзенный молнией, и обратился к Фельденкрайзу с вопросом, слышит ли тот необычный ритм звуков, доносящихся из прибора. Прошла еще неделя наблюдений за этими звуками, и оказалось, что они были характерны для индуцированных (искусственных) радиоактивных элементов, – это открытие впоследствии сделало Жолио-Кюри Нобелевским лауреатом.

Моше привел эту ситуацию в своей книге как пример того, что такое осознавание – качество, которое он предлагал развить каждому, кто хотел бы улучшить качество своей жизни, и слово, которое дало название его двигательным урокам. Представим себе: Париж 1930-х гг., конец рабочего дня, за окном какое-то из времен года, из окон доносится шум города, один из двоих мужчин наводит порядок в лаборатории, может быть, они беседуют и шутят, обмениваются мыслями, и среди этого процесса, окрашенного множеством ощущений (зрительных, вербальных, тактильных), ухо Жолио-Кюри вдруг выхватывает необычный ритм звуков там, где наверняка не раз наблюдали за привычным. Сложно предположить, сколько времени Жолио-Кюри отделяло бы от открытия и состоялось ли бы оно вообще, если бы не такая его чувствительность к окружающему.

Осознавание – это в каком-то смысле чувствительность к окружающему.

Такой пример, кажется, ярче иллюстрирует смысл осознанности, чем тот, который часто приводится в связи с методом Фельденкрайза, – что мало кто из нас знает количество ступеней лестницы в доме или на работе, по которой мы поднимаемся и спускаемся минимум дважды в день. А вы знаете?

Другой прекрасный пример осознанности: «Сидя за своим письменным столом, я знаю, где я нахожусь. Я вижу перед собой окно, за ним – несколько деревьев, дальше – красные крыши зданий Стэнфордского университета, затем деревья и верхушки крыш – это город Пало Альто, а еще дальше – голые золотистые вершины горного хребта Гамильтон. Но знаю я больше, чем вижу. Я знаю, что за моей спиной тоже есть окно, хоть и не смотрю в этом направлении. За этим окном расположен маленький городок Фордовского центра по изучению наук о поведении, далее – прибрежная горная гряда, а еще дальше – Тихий океан»[26].

Если подходить к практике уроков с той мыслью, что это тренинг жизни, то требования, которые Моше предъявлял к качеству движения на своих уроках, раскроются с новым смыслом.

По его мнению, хорошо организованное движение (равно жизнь) – это такое, в котором

• есть реверсивность или обратимость как возможность сознательно остановить задуманное действие, не доводить его до конца, продолжить после паузы или вовсе отказаться от завершения; или, наоборот, продолжить, преобразовав его в подходящее моменту. Реверсивность – это чувство наличия выбора в любой момент времени и это, пожалуй, ключевой навык, на необходимость формирования которого у своих учеников обращал внимание Моше. Каждый созданный Моше урок, какой бы области тела он ни касался, каких бы простых или сложных движений ни предлагал, всегда направлен на развитие этого чувства;

• нет запредельных усилий и проявления силы воли, но есть легкость исполнения;

• нет внутреннего сопротивления и конфликта (Моше называл эти чувства перекрестной мотивацией), которые возникают, когда движение не совпадает с намерением или желанием человека.

Наконец, хорошее движение – это такое, которое не мешает дышать.

Квалифицированный преподаватель метода Фельденкрайза не станет говорить или показывать ученику, как именно делать то или иное движение, чтобы оно было правильным, но подскажет, как можно было бы его хорошо организовать, чтобы оно стало эффективным. В этом состоит прелесть метода – нет правильного и неправильного в смысле нормы. Неправильным может быть только то, что мешает человеку двигаться, даже если со стороны это выглядит правильным.

«Я никогда никого не заставляю принимать мое ви́дение. И я никогда никому не скажу: “Это неправильно!” – потому что для меня ничто не правильно… Однако если человек что-то делает, но не осознает, а значит, не знает, что он делает, – значит, это неправильно для него. Но если вы знаете, осознаете, что вы делаете, тогда чтÓ бы вы ни делали – это правильно для вас. Так складывается свобода выбора»[27].

Выбор движения в качестве инструмента метода Моше Фельденкрайз объяснял тем, что «никто не может изменить образ своих мыслей просто потому, что никто не знает, как именно проходит процесс мышления. Единственное, что поддается нашему влиянию, – это то, как вы действуете, но при условии, что вы точно знаете, как именно вы действуете. Движения – это ваш почерк, и вы можете легко менять их. Для этого у нас и существует нервная система»[28]. «Двигательная кора является общей осью, на которой сосредоточены как сознательные, так и рефлекторные реакции, и нельзя ожидать никакой переменной реакции на стимулы среды без реорганизации мышечного тонуса»[29]. Объяснений этому он приводил достаточно – и в книгах, и на лекциях, суть которых состоит в том, что

• движение является средством взаимодействия каждого из нас со средой и реакцией человека на нее, поэтому, если человека не устраивают привычные способы и результаты его взаимодействия с окружающим миром, имеет смысл улучшить движение как инструмент влияния на среду;

• до того как произведен двигательный акт (действие), мы можем только догадываться о мыслях и чувствах человека. Даже собственные мысли и чувства не всегда могут быть понятны человеку, но когда начинается движение, то по его качеству и тому, как оно организовано, всегда можно сделать вывод об эффективности работы нервной системы человека, потому что движение – одна из ее функций;

• движение – это легко и объективно наблюдаемое, вызываемое произвольно, осязаемое проявление деятельности нервной системы, которое человек может менять сознательно, руководствуясь своим намерением.

Важно понимать, что Фельденкрайз не призывал становиться другим человеком, полностью изменяя и перекраивая себя, отрекаясь от своей природы и жизненного опыта. Образно он говорил об этом так: «Возьмите золото. Вы можете сделать из него серьги или часы, вы можете покрыть им купол храма, сделать миллион вещей, миллион изменений, но золото все равно останется золотом»[30].

В основу своего метода Моше закладывал идею раскрытия человеком всей присущей ему полноты личности, неосознаваемого потенциала, спрятанного под слоем интроекций и проекций, привычек и стереотипных форм поведения, неизбежно сопровождающих каждого из нас на жизненном пути.

Необходимость такой работы с собой Моше особенно подчеркивал при наличии эмоционального дискомфорта, конфликта с внешней средой, непринятия себя, чувства неуверенности, повышенной тревожности и страхов.

Навык жить уверенно и с чувством, что всегда можно найти решение той или иной задачи, оперевшись на самого себя, Моше считал возможным отработать на уроках через телесный опыт, сначала дав человеку определить, в каком состоянии он находится (для этого проводится сканирование тела, причем как отдельным уроком, так и коротко в начале каждого), а затем проводя его через разнообразные последовательности движений, связанных с самыми разными областями тела.

Выбор уроков на начальном уровне работы должен соответствовать протоколу переобучения, который в разрозненном виде приведен Фельденкрайзом в книге «Тело и зрелое поведение». В основу протокола положены этапы двигательного развития человека от момента рождения до начала уверенной ходьбы.

По мере продвижения в практике метода и выработки навыка двигаться легко, эффективно и без усилий, можно переходить к урокам повышенной сложности и даже к стойке на голове (при отсутствии медицинских противопоказаний), которая ярко иллюстрирует подход Моше к жизни: «сделать невозможное возможным, трудное – легким, а легкое – приятным»[31].

В работе Моше предлагал придерживаться следующих правил.

1. Последовательность всей работы в методе Фельденкрайза разворачивать в соответствии с этапами двигательного развития человека: от положения лежа на спине до положения стоя и ходьбы.

2. Научиться управлять балансом симпатического и парасимпатического отделов вегетативной нервной системы, а также понимать динамику нервных процессов возбуждения и торможения. В самом начале работы достаточно осознавания ощущений, возникающих при активности этих процессов.

3. Двигательными уроками соответствующей тематики нормализовать взаимную (реципрокную) работу тонической (постуральной) мускулатуры (сгибателей и разгибателей), ответственной за удержание вертикальной позы тела человека в условиях действия гравитации.

4. Максимально улучшить двигательными уроками посадку головы и подвижность таза как единственных структур тела, определяющих свободу и симметричность движений человека.

5. До реализации второго, третьего и четвертого пунктов протокола все двигательные уроки по этому методу Моше проводить в положении, исключающем необходимость рефлекторно и постурально взаимодействовать с гравитацией, то есть в положении лежа.

6. До реализации пункта пятого протокола двигательные уроки, имеющие своим предметом фазические движения, не применять вовсе.

Часть 1

Теория метода Фельденкрайза

В своих книгах Моше Фельденкрайз писал: «Я постарался написать только то, что необходимо для того, чтобы вы поняли, как работают мои техники. Я намеренно избегал отвечать на вопрос, почему это работает. Я знаю, как жить и как пользоваться электричеством, но мне будет трудно ответить на вопрос, почему я живу и почему есть электричество. В науке мы действительно знаем только “как”»[32].

Толковый словарь Ожегова определяет метод как способ теоретического исследования или практического осуществления чего-нибудь или как способ действовать, поступать каким-нибудь образом для достижения какого-либо определенного результата. Методом являются также выработанные тем или иным автором подходы к решению задач.

Метод Фельденкрайза – это авторский подход к достижению цели улучшения качества жизни любого заинтересованного в этом человека посредством преобразования его отношения к самому себе и миру вокруг. В основе такого преобразования лежит процесс адаптации к среде.

Теория метода Фельденкрайза изложена им со ссылками на первоисточники в книгах «Body and Mature Behavior» («Тело и зрелое поведение»), а также «Teh Potent Self» («Могущественное “Я”»). В основе метода лежат

• исследования американского нейропсихолога Карла Прибрама о мозговых основах поведения животных и человека;

• теория необихевиоризма и когнитивной психологии;

• теория когнитивного развития человека Жана Пиаже;

• труды А. Д. Сперанского о роли нервной системы в формировании как положительных, так и отрицательных особенностей поведения человека;

• теория Чарльза Дарвина о том, что эмоции у живых существ являются жизненно важными приспособительными механизмами, способствующими адаптации к разнообразным условиям и ситуациям жизни организма;

• психоаналитическая теория возникновения неврозов и базальной тревоги;

• рефлекторная теория Павлова (формирование условных рефлексов, а также учение о возбуждении и торможении и значении торможения для перестройки поведения и рефлекторной деятельности);

• теория о вестибулярной сенсорной системе и рефлексах, с ней связанных (статических и статокинетических);

• теория Рудольфа Магнуса о шейных тонических рефлексах положения;

• основные законы физики о гравитации и механике.

Каждое слово – и Моше подчеркивал это – несет в себе некий образ, причем образы одних и тех же слов часто у разных людей не совпадают, что приводит к непониманию. «Обучение» чаще всего представляется как процесс заучивания, обретения знаний под руководством учителя, который в условиях учебной аудитории демонстрирует или объясняет ученикам словами новый материал, а затем проводит контроль полученных ими знаний, выставляя оценку.

Однако есть и другой способ овладения знаниями или умениями, – когда на практике, пробуя что-то делать большое количество раз, совершая при этом ошибки, которые анализируются и исправляются, человек осваивает сначала ходьбу, чуть позже – умение играть на музыкальном инструменте или кататься на велосипеде, а затем – социальные навыки в виде, например, определенной профессии или умения достойно держаться в обществе.

Такой способ обучения Моше называл органическим или естественным.

В целом такой подход к обучению можно сравнить с подбором связей между элементами одного процесса. Например, есть семь нот и двадцать четыре тональности, которые, как мозаика калейдоскопа, дают возможность по-разному их складывать и творить музыку. Музыка как целое всегда состоит из элементов – нот, соединенных тем или иным рисунком, который может меняться. Так и адаптации человека как результат взаимодействия с окружающим миром являются элементами того, что являет собой образ каждого из нас.

Фельденкрайз, как уже говорилось, формировал свой метод на волне популярности идей необихевиоризма и зарождения когнитивной психологии – таких подходов к объяснению поведения человека, согласно которым его определяет мозг как «биокомпьютер», который действует гораздо сложнее, чем связка «стимул – реакция», созданная Иваном Павловым и воспринятая бихевиористами. Необихевиористы утверждали, что человек может и должен осмыслить стимулы среды, отнести их к известным ему категориям или сформировать новые. Таким образом, Фельденкрайза интересовало, как практически можно избавиться от реактивности, обусловленной прежним опытом, натренировать умение осмысливать и выбирать.

Адаптация к среде. Образ себя в методе Фельденкрайза

В основе бихевиоризма любого поколения лежит рефлекторная теория Павлова, а принцип формирования адаптивных ответов абсолютно идентичен механизмам выработки условных рефлексов. Последние являются достаточно устойчивыми реакциями организма на определенные стимулы окружающей среды. Сложность устройства центральной нервной системы каждого человека позволяет ему выработать огромное и очень разнообразное множество таких адаптаций (адаптивных ответов) к среде, которые представляют собой всевозможные навыки и умения, сформировавшиеся как результат жизненного опыта. К ним можно отнести: соблюдение требований гигиены и ухода за собой;

умение ходить, не падая; играть на музыкальном инструменте; управлять автомобилем и самолетом; танцевать самые сложные танцы; играть в шахматы или бридж; программировать или писать романы; решать математические задачи или читать; умение успокоить плачущего ребенка; построить гармоничные любовные, дружеские, профессиональные отношения.

Адаптация – это буквально все, чему человек выучивается в процессе своей жизни, придя в нее крохотным беспомощным младенцем и приспосабливаясь к среде.

Для Моше обучение было процессом «формирования новых умений из множества элементов опыта в том или ином вопросе, какой бы сферы жизни он ни касался»[33]. «Приспособление – это успешно завершившийся акт обучения, достижение подходящего результата, ответа на стимул. Важный вопрос состоит в том, что такое подходящий ответ. Принято считать хорошим некий усредненный, даже просто вполне подходящий результат»[34].

Стимулом для начала формирования адаптации является потребность человека в чем-либо, которую может удовлетворить среда. Фельденкрайз уточнял, что у человека большая часть адаптивных ответов, которые формируют его представления о самом себе, складываются в период, когда тот был зависим от среды. Главной потребностью в таком случае будет являться, прежде всего, потребность человека в безопасности (и физической, и эмоциональной), а подкреплением – ответ среды на стимул.

«Многие люди становятся «хорошими» не потому, что учатся жить в хороших отношениях с другими, а потому, что не могут делать ничего, что требует постоять за себя. Они не могут отказать ни в чем, о чем их просят. Таким образом, их доброта – это вынужденность, и они немедленно испытывают негодование по поводу своего собственного поведения.

Такая «доброта» полностью состоит из действий, которые они заставляют себя делать (или не делать, в зависимости от обстоятельств) просто потому, что они не могут противоречить другому, независимо от того, насколько оправданным может быть противоречие. Доброта такого рода является симптомом и результатом подавленной агрессии»[35].

Закрепление адаптации произойдет только тогда, когда человек – неважно, насколько в полной мере и независимо от того, так ли, как ожидал, – испытал чувство безопасности. Моше приводил огромное количество примеров таких жизненных ситуаций.

Адаптация – это способность человека изменять свое поведение, состояние или отношение к чему-либо в зависимости от изменения условий жизнедеятельности. «Поведение человека, по сути, является продуктом личного опыта каждого индивида, последовательности раздражений[36]. Человеческое поведение культивируется. Некоторые люди, кажется, думают, что нормальный человек – это тот, кто всегда счастлив, но жизнь имеет мало общего со счастьем. Здоровое поведение отличается от другого поведения только тем, как мы реагируем на приятные или неприятные события, независимо от того, явились ли мы их причиной или они произошли сами по себе. Такое отношение ко всему формируется в результате обусловленности опыта человека и того, как он этому опыту подчинился»[37].

Относительно человека понятие адаптации может рассматриваться как явление физиологическое (способность подстраиваться под меняющиеся внешние условия – смену сезонов и климат, уровень света и показатели давления окружающей среды), психологическое (процесс подстройки личности под требования окружающих людей с учетом своих потребностей и интересов), социальное (усвоение норм и ценностей, актуальных для сообщества, в котором человек оказался, причем не только крупной общности людей, но и микрогрупп, например, семьи).

Механизмы адаптации, являясь результатом проживания каждым человеком своего уникального жизненного опыта, способствуют формированию личности.

Фельденкрайз считал, что все, несвойственное человеку, но нужное среде, ею же и формируется, являясь вынужденным для человека. «В отсутствие зависимости невозможно выработать какие-либо рефлексы у собаки, точно так же, как мы не можем научить ребенка говорить или хорошо вести себя. Образование, формирование привычек и обучение в целом невозможны без первоначального использования силы зависимости.

Среднестатистический человек избегает любых перемен, подчас даже необходимых.

Так, жизненная необходимость присутствия взрослого в жизни ребенка оказывает решающее влияние на формирование тех моделей поведения, которые требуются в отношениях с другими людьми. Беспомощность, испытываемая ребенком, воспроизводит снова и снова привычные модели поведения. Потребность во внимании, привязанности, одобрении, вознаграждении и наказании культивируется благодаря зависимости. Потребность в безопасности напрямую связана с зависимостью»[38].

Процесс формирования нервной системой человека адаптивных ответов не заканчивается никогда, так как никогда не останавливается изменение условий среды – как в частной жизни неизбежно происходят изменения, которые могут кардинально изменить привычный уклад, так и на макроуровне происходят перемены развития – все это диктует человеку требование быть адаптивным. Фельденкрайз был убежден, что именно так, как были созданы все имеющиеся представления человека о самом себе, способах взаимодействия со средой и реагирования на нее, так же человек может создать набор новых реакций и адаптивных ответов, и тоже не окончательный, а способный меняться с течением жизни и переменой требований среды.

Однако среднестатистический человек, как считал Моше, избегает любых перемен, подчас уже и необходимых, пребывая в состоянии иллюзорного стабильного равновесия, и «пока ему удается избегать потрясений, ему кажется, что он и здоров, и счастлив, но стоит произойти непредвиденным событиям, масштаб которых вовсе не обязательно катастрофический, и человек станет невротиком, не сумев приспособиться к условиям»[39].

Важным признаком гармонично сформированного адаптивного ответа является, по мнению Моше, такая адаптация, которая не вызывает у человека ощущения внутреннего дискомфорта, а также не является причиной конфликта со средой. Иными словами, адаптивный ответ только тогда хорош, когда сохраняется способность по-разному и динамически реагировать на меняющуюся среду и самому оставаться в равновесии.

Равновесие – важнейшее понятие метода, на которое опирался Моше и которое он использовал относительно человека одновременно в смыслах физики, физиологии, психологии. Мастер аллюзий и проведения аналогий, Моше раскрывал тему равновесия так: «Эффективность динамического равновесия заключается в том, насколько велико потрясение, которое может выдержать система, прежде чем ее восстановление станет невозможным. Чем больше число меньших систем, составляющих бо́льшую, тем выше вероятность восстановления и выживания»[40].

Яркой особенностью уроков по методу Моше является бесконечное количество вариаций движения, смысл которых состоит в том, чтобы выработать у человека привычку создавать самому себе возможности, выбирая лучшие из них. На уроках осознавания через движение человек тренирует чувство возможности действовать не одним или двумя способами, а несколькими, адаптируясь так к требованиям среды.

Моше Фельденкрайз, говоря о человеке, имел в виду (как физик) неустойчивое равновесие – такое, в котором при отклонении от состояния равновесия возникают силы, еще больше увеличивающие это отклонение.

По типу неустойчивого равновесия устроен и скелет человека: его центр тяжести высоко поднят (на уровень примерно второго крестцового позвонка) и проецируется на очень малую площадь опоры (очерченную наружными краями стоп). Подробнее о механике тела будет сказано дальше, а сейчас это важно знать, потому что Моше настаивал: человек никогда не будет себя чувствовать в безопасности, пока его скелет не будет выровнен по направлению линии гравитации, «застывшее» падение нервная система рефлекторно (а значит, неосознаваемо для человека) будет пытаться выровнять, оставаясь занятой этим, повышая уровень внутренней тревоги и не давая возможности человеку плодотворно заняться чем-то другим, более интересным и важным.

«Импульсы, влияющие на позу тела, поступают из нескольких источников.

1. Лабиринт с отолитами и полукружными каналами.

2. Проприоцептивные органы чувств.

3. Экстероцептивные нервные окончания.

4. Интероцептивная или висцероцептивная иннервация.

4. Телецепторы»[41].

Последнее и определяет, с чем и для чего посредством движения происходит работа этим методом:

• с вестибулярным анализатором человека, с оттачиванием мышечно-суставного чувства (проприоцепции), с настройкой баланса работы вегетативного отдела нервной системы;

• для достижения чувства эмоционального благополучия и привычки к нему, так как «тревожность, в какой бы форме она ни присутствовала, обусловлена врожденными рефлексами-реакциями на “падение”, ощущаемое вестибулярной ветвью слухового нерва»[42].

Моше Фельденкрайз считал критически важным поиск нейтрали и разрешение неосознаваемого стресса от пребывания нервной системы в состоянии потери равновесия.

Нейтраль – это та точка, в которой сохраняется неустойчивое равновесие и из которой возможно движение в любом доступном направлении. Говоря о том, что хорошо организованное движение – это такое, которое может быть сделано без дополнительной подготовки, Моше имел в виду движение из нейтрали. На уроках осознавания через движение на очень простых, понятных каждому примерах Моше показывал человеку неудобство движения по привычке. Например, если плечи, грудная клетка, таз человека находятся в привычном повороте, скажем, влево, то ему еще проще будет повернуться влево и посмотреть через левое плечо. Поворот же вправо будет ограничен, потому что для того, чтобы сделать это движение, нужно сначала из привычного поворота влево дойти до нейтрали и только потом повернуться вправо. Вполне вероятно, что посмотреть через правое плечо человеку будет совсем трудно, потому что «любое движение, изменение, улучшение, исправление привычки может ощущаться как кинестетически, так и эмоционально как ошибка в противоположном направлении»[43].

Состояние равновесия – это тот личностный потенциал, поиску и осознаванию которого через движение посвящен метод Фельденкрайза.

«Нейтраль» часто воспринимают как отсутствие настроения, окраски, движения, определенности. Однако в нашем методе это слово наполнено совершенно другим смыслом – оно о приведении нервной системы к равномерному тонусу, балансу возбуждения и торможения. Моше говорил, что его метод «приводит моторную кору головного мозга, которая развилась без соответствующих занятий, в равномерное состояние возбуждения. Например, если из всех возможностей выбран только один из семидесяти возможных языков, то где все остальные? Это все фиксированные связи нейронов и шаблоны, которые ограничивают другие доступные возможности. Нейтраль нужна для того, чтобы освободить вас от этой “специализации”»[44].

Нейтраль или равновесие для Фельденкрайза – это состояние высочайшего потенциала, который при этом полностью доступен человеку. Это возможность по своему усмотрению начать, если в смысле тела, движение в любом из шести основных направлений – вверх, вниз, вперед, назад, вправо и влево, причем начать движение эффективно, то есть без дополнительных затрат силы и энергии по подготовке к нему. «Наше сознание допускает очень малую часть возможностей в ориентации тела. Большинство людей, например, смотрят только вперед и по сторонам, но очень редко смотрят вверх и вниз. Большинство из нас вообще ни на что не обращают внимания: мы не смотрим на себя, не обращаем внимания на других»[45].

Обратить внимание, заметить существующее различие означало для Фельденкрайза возможность на основе этого сделать выбор дальнейших действий.

Равновесие в его методе – это оптимальная нервная, мышечная, скелетная организация человека, найти которую возможно через исследование и анализ человеком набора своих адаптаций; определение тех из них, которые не подходят для текущей жизненной ситуации или задачи; выбор или создание нужных адаптивных ответов. Действуя по такому алгоритму, Моше Фельденкрайз приглашал человека от компульсивности, реактивности и неосознанности прийти к свободе выбора реакций и поведения.

Механизмы поддержания равновесия. Мышечный тонус. Вестибулярный анализатор

Тело – инструмент, с помощью которого человек живет в мире. Без тела невозможно было бы воплощение ничего из того, до чего может дотянуться мозг. «Я работаю не с телом, а с личностью. Мне неизвестно, что такое тело без личности»[46]. Человек реализует все свои творческие замыслы телом: пишет картины, сочиняет музыку, летает в космос и многое другое, что можно вообразить. В связи с этим идея Моше Фельденкрайза о поиске равновесия и эффективной организации жизни через тело кажется гениальной. В ее основу он положил тонкую настройку рефлекторного удержания вертикальной позы человека.

Любая поза тела, за исключением положения лежа, является результатом непрерывного противостояния систем, выпрямляющих тело, и силы земного притяжения. Такими «антигравитационными» системами Моше называл совокупность рефлексов, связанных с вестибулярным аппаратом, нормальное распределение мышечного тонуса, непосредственно позу тела[47].

Стояние и сохранение равновесия возможны только в том случае, если правильно распределен мышечный тонус постуральных (тонических или антигравитационных) мышц. Должны быть напряжены мышцы ног, препятствующие тыльному сгибанию стопы, сгибанию в коленных и тазобедренных суставах, а также разгибатели спины, удерживающие туловище в выпрямленном состоянии, и разгибатели шеи, препятствующие «падению» головы вперед. Сила тяжести стремится все эти мышцы растянуть, буквально прижав человека к поверхности Земли.

Моше, говоря о правильном распределении мышечного тонуса, следуя постулатам физиологии, отмечает, что им невозможно сознательно управлять, но на уроках осознавания можно сознательно скорректировать свое скелетное выравнивание и, как следствие, распределение мышечного тонуса, затем перевести его в привычку и снова отдать контроль над ним рефлексам.

«Плохая осанка не так проста, как может показаться тем, кто думает, что ее можно исправить, заменив лучшей. Неправильное распределение мышечного тонуса – это следствие нереализованной возможности свободно выбирать что-то или принимать собственные решения. Когда сознательный контроль над осанкой преобладает, происходит искажение нормального мышечного тонуса, так со временем искажается и весь образ тела. Когда ощущения тела ненадежны, это компенсируется избыточным напряжением глаз для дополнения и исправления неправильного положения тела в пространстве. Это неправильное использование своего тела»[48].

Все, что в этом методе наблюдаемо (движения на уроках), направлено на развитие чувства тела через проприоцепцию, опираясь на которое, человек бессознательно станет двигаться и действовать самым эффективным образом из всех, доступных лично ему. О проприоцепции подробнее будет сказано позже.

Внимание, которое Фельденкрайз уделял выравниванию скелета и его правильной организации, может быть объяснено механизмами работы рефлексов удержания позы.

Так, при потере равновесия происходит изменение положения центра тяжести тела, и для восстановления баланса проекция центра тяжести должна быть возвращена в прежнее положение. Для этого нервная система без участия сознания производит автоматическое перераспределение тонуса мышц. Например, если человек поскользнулся и начал падать, у него рефлекторно повышается тонус разгибателей на стороне падения. Таким образом фиксируется вытянутое в сторону падения (смещения центра тяжести) положение ноги, превращение ее в опору, помогающую сохранить равновесие. В дополнение, также рефлекторно, подключаются мышцы-сгибатели с противоположной стороны, которые «вытянут» тело из падения. Еще более сложными оказываются условия сохранения равновесия при выполнении двигательных актов.

В группе рефлексов, направленных на поддержание равновесия, выделяют статические и статокинетические: в зависимости от того, статична ли поза человека или он находится в движении, нервная система так или иначе реагирует на это.

Активация рефлексов осуществляется на основе ощущений, поставляемых вестибулярными рецепторами и рецепторами скелетных мышц, сухожилий и связок. Особое значение Фельденкрайз придавал в своей работе рефлексам, которые носят название шейных тонических рефлексов положения или рефлексов Магнуса, рецепторы активации которых расположены в мышцах, коже и фасции области шейного отдела позвоночника. Их действие таково, что при изменении положения головы (наклонах и поворотах) или шеи происходит раздражение соответствующих рецепторов, вследствие которого перераспределяется тонус мышц шеи и вовлекаются в активность мышцы туловища и конечностей:

• симметрично, когда при наклоне головы вперед возрастает тонус сгибателей, а тонус разгибателей падает (и наоборот);

• асимметрично, когда при повороте головы возрастает тонус разгибателей на той же стороне и возрастает тонус сгибателей на противоположной.

В любом случае положение головы относительно туловища и раздражение проприорецепторов мышц шеи будет оказывать решающее влияние на рефлекторное удержание равновесия и распределенность мышечного тонуса. Моше Фельденкрайз, опираясь на эти базовые понятия физиологии нервной системы, пришел к выводу, что для нормальной адаптации к гравитации в простой позе стояния необходима симметричная афферентация (поток импульсов) от проприорецепторов шеи.

«Положение и движение головы имеют большое значение в наших отношениях с внешним миром. Весь сенсорный опыт связан с движениями головы или отсутствием такового: ее поворот или наклон напрямую стимулирует вестибулярный аппарат, который является решающим фактором в регуляции вегетативной иннервации»[49].

Вестибулярный аппарат Моше называл дирижером оркестра, имея в виду, что именно он синтезирует ощущения иных сенсорных систем в целостную картину восприятия образа тела и его положения в пространстве. «Мы не сможем осознать себя, не учитывая положения нашего тела по отношению к внешнему миру. Невозможно дать оценку никакому сенсорному опыту или эмоциям, не осознавая своей вертикальной оси. Открытые глаза и зрительное восприятие сразу могут дать нам ориентацию в пространстве, но без возбуждения вестибулярного аппарата зрительной информации недостаточно»[50]. Однако и зрительная информация имеет колоссальное значение для налаживания рефлекторного удержания позы, поэтому уроки осознавания через движение предполагают открытые глаза. Моше говорил об этом так: «Глаза постоянно корректируют наше восприятие пространства, сложившееся на основе кинестетического восприятия. Без глаз восприятие горизонтали и вертикали очень субъективно. Оно в таком случае привязано к тонусу, который имеет место в том или ином сегменте тела и не совпадает с истинной вертикалью и горизонталью»[51].

Ориентация в пространстве – это тоже адаптация, которая, как считал Моше, не должна вызывать у человека никакого дискомфорта, а если такое происходит, то необходимо переобучение. «Ориентация в пространстве – важнейшая функция любого живого организма. Неустойчивое равновесие достигается сложной игрой мышц, которые удерживают наше постоянно перемещающееся тело в вертикальном положении»[52]. Вертикаль возможна только одна: это линия, совпадающая с направлением действия силы земного притяжения (гравитации), строго перпендикулярная поверхности Земли. Для истинно ровного выравнивания относительно нее необходимо, чтобы она проходила через центры гравитации тела человека – общий и каждого сегмента тела в частности (головы, грудной клетки, таза). Однако эти понятия и то, как Фельденкрайз видел тело человека с точки зрения физики, будут рассмотрены далее.

Не только симметричному раздражению рецепторов шеи, но и симметричной стимуляции «телецепторов» придавал значение Фельденкрайз. Имея в своем научном опыте работу с подводными лодками, он использовал образ систем наведения или телецепторов для глаз, ушей, ноздрей человека, которые являются органами чувств и могут выявлять в окружающем мире интересующие человека объекты, направляя его действия. «Направление определяется этими двойными органами: глаз, ухо, ноздря должны одинаково стимулироваться, поэтому положение и движение головы имеют большое значение в наших отношениях с внешним миром. Вообще, весь сенсорный опыт связан с движениями и положением головы»[53].

«То, как организованы телецепторы (слух, зрение, обоняние), требует особых движений головы[54]. Голова служит своего рода перископом центральной нервной системы для того, чтобы передавать сенсорную информацию в мозг. Единственной структурой, которая поддерживает связь с внешним миром, является нервная система, а тело служит средством для действий и сбора информации. Посадка головы – важнейший компонент нашего представления о себе. Голова, опору которой составляют позвоночник и таз, участвует в каждом действии, которое связывает нас с внешним миром»[55].

Посадка головы, симметричная стимуляция «телецепторов» – это такие функции, влияние которых может определить и структуру: «Вот этого человека будут лечить так, как будто у него проблемы с позвоночником, в то время как его проблема в том, что голова и глаза не выровнены. Это создаст ему в будущем проблемы, и никто не сможет его вылечить. Его будут лечить от спондилеза, сколиоза или грыжи межпозвоночного диска»[56]. Если осознанность – это умение заметить, обратить внимание на неочевидное, то в приведенном примере осознавание человеком отсутствия симметрии в функции парных органов чувств и его выбор решить эту проблему мог бы избавить его в дальнейшем от структурных изменений тела.

Любое одновременное взаимодействие гравитации и необходимости удерживать вертикальное положение тела рефлекторно включает привычные паттерны мышечного тонуса и соответствующее напряжение, поэтому протокол работы в нашем методе и предполагает проведение уроков осознавания через движение в положении лежа, по крайней мере до тех пор, пока у человека не возникнет образ истинной вертикали. «Занятия проводятся в положении лежа, чтобы облегчить выход из привычных мышечных паттернов. В таком положении отсутствует давление на подошвы ног, и нервная система не получает привычных афферентных гравитационных стимулов. Однако после урока, снова получив привычные раздражители, человек с удивлением обнаруживает измененную реакцию на них»[57].

Тревожность

В случае если тонус мышц шеи асимметричен и положение головы привычно отклонено от вертикали, возникает неравномерная стимуляция вестибулярного аппарата.

Последняя, как утверждал Фельденкрайз, может приводить не только к привычному асимметричному мышечному напряжению, но и вызывать головокружения, а также чувство повышенной тревожности как бессознательной реакции на потерю равновесия и «падение» тела. Большой объем исследований Моше был посвящен изучению феномена чувства повышенной тревожности и даже панических атак. С одной стороны, он отмечает, что чувство тревоги может быть позитивным и полезным, поскольку оно служит безопасности человека, исключая риски того, что может поставить под угрозу само существование организма. С другой стороны, тревога, по его мнению, появляется, когда у человека нет альтернативного способа действовать, а доступный вариант действия по каким-то причинам его не устраивает. «Животное при испуге либо замирает, либо убегает. В обоих случаях сначала происходит «застывание» – это первая реакция на пугающий стимул, которая проявляется в сокращении всех мышц-сгибателей, особенно в области живота, задержке дыхания, а затем следует целая серия вазомоторных нарушений, таких как учащенный пульс, потоотделение»[58]. В связи с тем, что человек не всегда может убежать, такая поза тела закрепляется как адаптация, обеспечивающая чувство безопасности, как условный рефлекс, который может быть переработан на уроках осознавания через движение. Примечательно, что Моше, рассматривая вопрос тревоги, обращал также внимание на то, что свой вклад в ее бессознательное возникновение вносят и интероцептивные, то есть поступающие от внутренних органов, ощущения. «Есть основания рассматривать все эмоции как следствие стимулирования вегетативной нервной системы и рецепторов органов и мышц, которые она иннервирует. Поступление таких импульсов в высшие центры центральной нервной системы воспринимается как эмоции»[59]. В этой связи особый интерес представляет то, как Моше описывал механизм закрепления «паттерна тревожности в теле». Так, отсутствие выравнивания относительно линии гравитации является стимулом, который вызывает рефлекторный выпрямительный ответ на «падение» тела, при этом активирует врожденный страх падения и, как следствие, «замирание» и нарушение работы диафрагмы и сердечного ритма. Сокращение же сгибателей способствует (только в указанной ситуации) нормализации дыхания и сердечных сокращений, то есть вызывает чувство безопасности.

«“Ложная вертикаль” запускает рефлекторное выпрямление в свою сторону и еще больше выводит тело из равновесия. Когда человек падает, то, чтобы уберечь голову от удара или защитить наиболее уязвимые части тела, автоматически происходит группирование за счет сжатия сгибателей и округления спины. В «застывшем» падении, которое возникает в отсутствие выровненности головы и шеи, такая же реакция заставляет человека неосознанно поднимать плечи, округлять спину и задерживать дыхание. Этот же паттерн активируется каждый раз, когда человек вынужден находиться в пассивной защите, когда у него нет средств к активному действию или он сомневается в своей силе. С течением времени такое положение тела становится неосознаваемой привычкой, продолжающей исподволь влиять на характер. На уровне тела осанка оказывается такой: заторможенные разгибатели становятся слабыми, спина – сутулой, тазобедренные суставы теряют свою подвижность, голова выдвигается вперед и вниз, заставляя шею укорачиваться»[60].

Моше настоятельно возвращал своих учеников к работе по настройке того, как выровнена голова относительно вертикали, снова и снова подчеркивая, что «сильные импульсы от вестибулярной ветви распространяются к верхней оливе (структура мозга) и вызывают нарушение дыхательного и сердечного ритма. Именно это нарушение в сердечной и диафрагмальной областях ощущается как тревога и беспокойство. Некоторые люди описывают это как ощущение упавшего сердца или как пустоту и холод в области под грудиной. Необоснованное никакими объективными причинами ощущение тревоги возникает при стимуляции вестибулярной ветви VIII пары черепных нервов»[61].

Фельденкрайз, помимо собственных наблюдений, в основу рассуждений о взаимной обусловленности положения головы и эмоционального состояния положил также исследования физиолога и отоларинголога Роберта Барани, лауреата Нобелевской премии. Им была создана модель вестибулярно-эмоционального рефлекса, который представляет собой зависимость свободного трехмерного движения головы (человека или позвоночного животного) при поддержании вертикального равновесия от эмоционального и психофизиологического состояния. Моше подчеркивал: постоянная активация рефлекторного удержания тела от падения активирует симпатический отдел вегетативной нервной системы, который готовит человека к преодолению угрожающей ситуации и исключает шанс зарождения чувства безопасности, спокойствия и удовлетворения. Описывая механику равновесия головы, Моше отмечает, что ее «центр тяжести находится немного впереди опоры. При опускании или поднятии подбородка он ведет себя, как рычаг первого порядка»[62].

Между положением головы и эмоциональным состоянием есть взаимообусловленность.

Самым распространенным примером такого рычага являются детские качели в виде длинной доски, центр которой закреплен на опоре. Опорой головы анатомически служит первый шейный позвонок (атлант), образующий с черепом атлантозатылочный сустав, в котором возможны движения кивания головы, а также боковые наклоны. Движения шейных позвонков как оси вращения головы часто становятся предметом исследования на уроках осознавания через движение, направленных на обучение человека равновесию. Один из таких уроков приведен во второй части нашей книги.

Вопрос достижения чувства эмоционального благополучия и разрешения паттерна тревожности очень занимал Фельденкрайза. Множество страниц его книг посвящено анализу влияния работы вестибулярного аппарата на возникновение неврозов или уже имеющегося невроза – на функционирование вестибулярного аппарата. Моше анализировал работы психоаналитиков Зигмунда Фрейда и Пауля Шильдера, находя подтверждение своим предположениям о том, что дисфункция вестибулярного аппарата и головокружение часто являются выражением внутреннего конфликта – наличия противоположных психологических убеждений, желаний, импульсов или чувств. «Головокружение возникает, когда двигательные и мышечные импульсы больше не могут быть объединены с желаниями и стремлениями»[63].

Три системы мозга человека. Значение баланса симпатического и парасимпатического отделов при работе этим методом

Фельденкрайз, описывая последовательность работы своим методом, говорил, что ее нужно проводить, «учитывая организационные уровни центральной нервной системы (ринический, который контролирует внутреннюю среду организма; лимбический, который контролирует внешнее выражение внутренних потребностей; и супралимбический, который позволяет нам не только действовать и говорить, но и знать, что мы делаем и говорим)»[64].

Моше опирался на теорию американского нейрохирурга и нейропсихолога австрийского происхождения Карла Прибрама, но схожий подход примерно в то же время получил развитие в советской науке и известен как теория функциональных систем П. К. Анохина, а также теория функциональных блоков мозга Р. А. Лурии.

К первой системе относятся структуры нервной системы, обеспечивающие непроизвольную саморегуляцию человека, то есть баланс жизненного тонуса – возбуждения и торможения. «У каждого живого организма есть структуры нервной системы, функция которых состоит в поддержании химического или теплового баланса (температуры тела), обеспечивающих таким образом элементарное сохранение жизни. Эти структуры симметричны и наследуются во всех своих деталях строения и функционирования»[65]. Моше называл сначала эту систему «Rhinic» (такой термин иногда встречается в зарубежной научной литературе), а затем – ретикулярной, приближаясь к современным терминам.

Лимбическая система, или «вторая группа», занимается всем, что касается действия и внешнего выражения жизненно важных внутренних потребностей. Потребность поддерживать тело (вертикально) создается в первой системе, а выражение этой потребности осуществляется второй. Все потребности первой системы выражаются вовне лимбической системой – группой структур, которые обеспечивают все, что касается выражения и движения человека во внешней среде (в поле земного притяжения) и удовлетворения всех внутренних побуждений, таких как голод, жажда и других»[66].

Говоря о бессознательных тревоге и волнении, возникающих при отсутствии выровненного положения головы и равномерного распределения мышечного тонуса, Моше Фельденкрайз имел в виду реакцию этих двух систем, влияние которых на эмоциональное и вегетативное состояние огромно, но не осознается человеком.

Эти две системы «гармонично взаимодействуют друг с другом у большинства людей. Они могут удовлетворять основные потребности человека и выполнять все необходимые действия человека, в том числе и те, которые мы приписываем интеллекту и которые включают в себя большинство основных функций человеческого общества: заботу о подрастающем поколении, защиту своей территории и другие совместные действия»[67].

Однако есть третья группа структур мозга, «связанная с такой деятельностью, которая отличает человека от животных. Это супралимбическая система, гораздо более развитая у человека, чем у любого из высших животных. Именно эта система превращает человеческую руку в инструмент, способный воспроизводить музыку, рисовать, писать. Она же делает возможным то количество различных звуковых паттернов, которые обусловливают существование сотен языков. Структура и ткани этой нервной системы наследуются, но их функция во многом зависит от индивидуального опыта. Личный опыт индивида фактически становится фактором, определяющим ее структурное развитие в неменьшей степени, чем наследственные факторы. Это уникальная особенность человека».[68]

Составляя общую картину, Моше отмечает, что «активность в третьей системе асимметрична – правая сторона отличается от левой, – в отличие от симметрии, которая является правилом в двух других системах»[69], имея в виду асимметрию полушарий головного мозга, описывая при этом, например, что у правшей формирование центра речи происходит в левом полушарии.

«Какая структура отвечает за сознание? Это передний мозг, который асимметричен и отличается от всех других частей мозга. Ретикулярная и лимбическая системы полностью симметричны и гораздо более быстродействующие, чем передний мозг. Они не только симметричны и быстры, но еще и очень тесно связаны с таламусом, то есть с чувствами, с настроениями, с отношением (реакциями)»[70].

«Связь с центрами эмоций в третьей системе значительно слабее по сравнению с более сильными связями двух предыдущих. Сильные эмоции, такие как гнев или ревность, мешают работе этой тонкой системы и сбивают с толку мышление. Нервные пути в третьей мозговой системе длиннее и сложнее, чем в двух более старых системах. БÓльшая часть действий третьей системы осуществляется посредством двух других, то есть косвенно. Любой косвенный процесс связан с некоторой задержкой между мыслительным процессом и его воплощением в действие. Эта задержка дает возможность сначала создать образ действия, а затем отложить, затормозить или совсем отменить действие (реакцию), ограничив скорость двух других систем. Возможность паузы между созданием мысленного образа для любого конкретного действия и выполнением этого действия является физической (телесной) основой осознания. Пауза позволяет рассмотреть, что происходит внутри нас в тот момент, когда формируется намерение действовать, а также когда оно осуществляется. Возможность отсрочки действия – продления периода между намерением и его исполнением – позволяет человеку научиться познавать самого себя. А познать можно многое, поскольку системы, исполняющие внутренние побуждения, действуют автоматически, как и у остальных высших животных. Только мысль и интеллект могут обуздать автоматическое и привычное»[71]. В отличие от коры, две другие системы мозга человека не дают возможности человеку различать тонкостей стимулов среды и делать осознанные выборы, поскольку являются бессознательными, образно говоря, мозгом автоматизмов, инстинктов, привычек.

По задумке Моше, в медленном осознаваемом движении (как на его уроках), когда человек постоянно отслеживает свои ощущения, сравнивает их, ищет различия, придумывает варианты, задает себе вопросы по поводу движения, анализирует его, устраняя несовершенства, должно происходить главное: активация коры больших полушарий головного мозга (точнее – префронтальной их зоны).

Кора больших полушарий – это отдел мозга, представляющий собой то, что мы называем рассудком. Именно она, как писал Моше, «делает возможным осознавание, то есть распознавание органических потребностей и выбор средств для их удовлетворения, а также способность к суждению, дифференциации, обобщению, способность к абстрактному мышлению, воображению и многому другому»[72].

Моше, следуя своей идее преодоления автоматизмов, реактивности и компульсивного воспроизведения нежелательных адаптивных ответов (паттернов поведения и эмоций, с ними связанных), опирается на отсрочку исполнения задуманного, которая, как было сказано выше, дает возможность не только полного отказа от нежелательного действия, но и выбора действия, в наибольшей степени отвечающего стимулу, которым является намерение.

«Лимбическая система серийна и последовательна, как и синапсы, и аксоны. В переднем же мозге большинство соединений параллельны, и они медленные – примерно в десять раз медленнее, чем во всех других частях нервной системы. Они асимметричны. У них очень плохая интеграция с таламусом. Эта асимметрия позволяет распознать разницу между правым и левым. Она может отменять бессознательные, примитивные реакции».[73]

В медленно осознаваемом движении должна происходить активация коры больших полушарий головного мозга.

По задумке Моше, активация коры на уроках осознавания через движение происходила за счет не только контролируемых медленных движений, но и потому, что процесс движения сопровождается тем, что человек задает себе вопросы и ищет на них ответы. Вопросы при этом могут быть самыми простыми. Например: «Что я ощущаю во время движения? Как мое тело контактирует с полом?

Что я чувствую во время движения? Какое действие оказало это движение на то, каким я себя чувствую? Насколько широким я ощущаю пространство между плечевыми суставами?»

Активация коры при работе с движением важна, потому что это является средством разъединения эмоционально-сенсорно-мышечных паттернов, несущих память о подчас забытых событиях жизни человека и оказывающих влияние на его самочувствие. «У зрелого взрослого человека, способного взять на себя ответственность за свою собственную жизнь, есть одна вещь, которой он научился, – это умение отделить эмоции от шаблонов, сформированных в условиях стресса зависимости, и направить побуждение к действию на то, что он считает целесообразным»[74].

«Поза тела (осанка) всегда выражает то эмоциональное напряжение, которое было ответственно за ее формирование, – неуверенность, страх, сомнение в своих силах, необходимость беспрекословного подчинения, а также полные противоположности этих чувств»[75]. В любом случае, «каждая эмоция так или иначе ассоциирована в коре c определенным мышечным паттерном или позой тела, которые могут вызывать эмоциональный, сенсорный, вегетативный образ ситуации, в которой они были запечатлены»[76].

«Если мы понаблюдаем за движениями совершенно случайных прохожих, то увидим: вот мужчина идет так, будто он не имеет права дышать без чьего-либо разрешения, будто он должен оправдать свое существование тем, что он хороший, и заслужить свое право дышать. Все его движения, поведение, манера говорить – все показывает на конфликт между его желанием жить и внутренним убеждением в своей неспособности к этому. Конфликт, который принят им за норму. А вот прошла женщина, она идет с такой прямой спиной, будто проглотила палку, и все ее движения кричат: «Я в порядке!» Когда-то она выжила благодаря такой прямой спине, но она испытывает такое же чувство смятения и неуверенности, как и первый мужчина. Совершенно ошибочно думать, как это делают некоторые учителя движения, что у всех людей в мире есть какие-то нарушения осанки и что именно плохое выравнивание тела является причиной недомоганий, сопровождающих такую позу тела. Неправильная поза была в какой-то момент их жизни лучшим из доступных (или вообще единственным) способов, с помощью которого человек смог тогда выполнить то, чего от него ожидали. Это было лучшей организацией тела тогда – и она до сих пор лучшая, если только он не узнал о других своих возможностях»[77].

Карл Прибрам описывал лимбическую систему как генератор эмоций и хранилище памяти: лимбическая система отвечает за эмоциональные ответы на ощущения, дифференцированные корой, но при этом проекции коры в лимбические области облегчают нисходящий контроль за выполнением целенаправленного поведения. Фельденкрайз, опираясь на это знание, а также на то, что выпрямление тела в поле гравитации осуществляет первая «система мозга» – ретикулярная формация и некоторые другие, – сформулировал гипотезу о том, что привычная поза тела и совокупность его движений означают то, как мы готовимся встретить повторение жизненного опыта, и предположил, что привлечение на помощь функций коры головного мозга (неокортекса) может помочь разъединить эти связи. «Будучи более медленным, передний мозг может модулировать задний мозг, создавая больше оттенков чувств, больше дифференциации, более медленного понимания и более тонкого восприятия. Все это делает наше сознание. В связи с тем, что передний мозг работает медленнее, он может осознать, что происходит в организме, и остановить это или усилить»[78].

От состояния лимбико-ретикулярного комплекса зависит эффективность двигательных функций.

Разумеется, на практике очень сложно, почти невозможно из состояния тревоги, рассеянности, нервозности или стресса, которые свойственны нам в обычной жизни, достичь на двигательном уроке такого состояния концентрации и внимания, о котором говорил Моше, поэтому он на начальных этапах предлагал своим ученикам научиться приводить себя в состояние покоя, которое обеспечивают системы древнего мозга – лимбико-ретикулярного. К его функциям относятся определение эмоционального фона, вегетативно-висцеральная регуляция, поддержание относительного постоянства внутренней среды. «Возбуждение симпатической системы происходит в состоянии самоутверждения, как в борьбе или в результате насильственных усилий. Парасимпатическая система обеспечивает покой и способствует восстановлению функций»[79]. Сбалансированность функционирования обеих ветвей вегетативной нервной системы важна потому, что она «играет важную роль в регулировании поведения»[80].

От состояния лимбико-ретикулярного комплекса зависит эффективность психических и двигательных функций, способность к ориентировке, а также многое другое, что брал во внимание Фельденкрайз, говоря о вегетативной нервной системе и предлагая уроки, связанные с закрыванием ладонями глаз и погружением в темноту, дыханием в разных ритмах (например, по квадрату), сочетанными движениями глаз, языка и нижней челюсти. Некоторые из этих уроков приведены во второй части нашей книги.

«Отношения человека и мира осуществляются через набор сенсорных, двигательных и вегетативных реакций. Паттерны таких реакций часто неразделимы. Каждый элемент такого набора обладает способностью восстановить всю ситуацию, в которой был запечатлен»[81].

Лимбическая система, имеющая непосредственное отношение к формированию различных проявлений эмоционального поведения, тесно связана со структурами неокортекса, который взаимодействует с ней, как сервомеханизм на основе множественных связей.

На уроках осознавания человек, занятый исследованием ощущений, движений, положений тела, некогда, вероятно, связанных с самыми тяжелыми эмоциями, анализирует их, находясь вне ситуации необходимости реагировать, и осознает свой опыт, не ассоциируя себя с историей, которая была связана с ним, получая новое представление о себе. «Способность контролировать связанность эмоций и действия. Поведение тогда становится спонтанным, а компульсивность проходит за счет освобождения от навязанного эмоционального содержания»[82]. «Только освобождение аффекта (чувств), связанного с присущим ему паттерном тела, будет иметь какое-либо реальное значение в изменении способа действия. В таком случае больше не будет необходимости исправлять отдельные черты образа себя, сознательно расправляя плечи или выпрямляя спину»[83].

Выход на уровень функционирования коры головного мозга очень важен в занятиях по методу Фельденкрайза: именно для ее активации на уроках звучит много направляющих внимание вопросов; движения не повторяются бездумно, позволяя мыслям разлетаться, но преимущественно делаются медленно и так, чтобы каждое было отдельным от других; предлагается много пауз – не для отдыха, а для осознавания и различения ощущений. Все это – постоянный синтез и анализ – является функциями коры головного мозга: размышление, умозаключения, познавательные процессы, исследование, воображение, постановка целей и составление плана, принятие или отвержение решений. Связь коры и лимбической системы, по задумке Моше, должна стать ключом к реализации человеком своего личностного потенциала.

Обратимость (реверсивность)

Пожалуй, главным качеством хорошо организованного действия Моше Фельденкрайз считал реверсивность или обратимость («reversibility»). Этот термин был заимствован им у Жана Пиаже, которым была разработана концепция когнитивного развития, центральное понятие которой – операция как часть схемы действия, сложившейся в результате взаимодействия со средой. Схема не должна быть ригидной, она может пересматриваться человеком и – самое главное – обладать реверсивностью, то есть операции, ее составляющие, могут быть возвращены в исходное состояние.

Фельденкрайз уточнял понятие реверсивности, говоря о нем как о возможности «в любой момент или на каждом этапе исполнения без усилий остановить действие, воздержаться от его продолжения или обратить вспять»[84]. Чтобы дать почувствовать смысл этого слова, Моше приводил в качестве примера движения век, которые необратимо и без устали осуществляются при рефлексе моргания глаз, но могут быть совершенно другими, когда человек произвольно намерен закрыть и открыть глаза. Рефлекторное, выученное, компульсивное действие или произвольное и свободное – разницу в окраске действий Моше описывал понятием реверсивности. «Все произвольные движения имеют одну общую черту: они реверсивны, то есть в любой момент, следуя траектории движения, можно остановиться и пойти в обратном направлении или сделать что-то совсем другое. Там, где нет полного представления об образе себя, такая обратимость невозможна»[85].

Среди всего, чему учится человек на уроках осознавания через движение, реверсивность занимает особое место, поскольку напрямую связана с умением замечать и понимать тот момент, когда следовало бы остановиться, чтобы поискать более комфортные и эффективные способы действовать.

Наличие у движения контролируемой обратимости для Моше являлось синонимом эмоциональной зрелости и устойчивости человека, не ригидности, но способности восстанавливать равновесие, отказываться от неудобного в пользу комфортного. «Ригидность, физическая или умственная, приверженность схеме до полного исключения иных вариантов противоречит законам жизни»[86]. Прекрасной иллюстрацией работы на уроках осознавания через движение, когда задается некое условие, положение, ограничение, в котором человеку предлагается найти возможность легко двигаться, являются эти слова Моше: «Человек, принужденный к следованию жесткому моральному кодексу, не знает, что такое мастерство самообладания, и подобен тому, чей позвоночник прям потому, что не может согнуться. Мораль должна быть такой же, как здоровый позвоночник, который при сохранении всех своих изгибов способен к бесконечному разнообразию движений, становясь жестким, когда нужно. Только так можно быть сдержанным без принуждения и достичь свободы в необходимости»[87].

Реверсивность – это проявление осуществленного выбора реагирования на стимул: «Там, где речь идет об осознанности, большинство процессов могут быть так же легко обратимы, как и необратимы. Даже небольшая пауза между мыслью и ее переводом в действие достаточно велика, чтобы можно было препятствовать ее исполнению телом»[88]. Однако «во всех случаях эмоционального напряжения наши действия не всегда становятся нашими, и тогда обратимость настолько нарушена, что вопрос о правильности действия больше не имеет никакого значения»[89].

Фельденкрайз отмечал, что «важность реверсивности заключается в том, что она возможна только при точном контроле возбуждения и торможения, а также при нормальных приливах и отливах между парасимпатическим и симпатическим отделами»[90]. Соответственно, тренировать этот навык можно, установив, а затем развивая контроль над процессами возбуждения и торможения нервной системы – сначала на уровне симпатического и парасимпатического отделов нервной системы (через дыхание, обретение контроля над мышцами живота), а затем переходя к развитию контроля над взаимодействием мышц агонистов и антагонистов (преимущественно сгибателей и разгибателей).

В основу развития контроля Моше положил физиологический принцип реципрокности – такого взаимодействия противоположных (агонистов и антагонистов) структур организма, при котором возбуждение одной из них сопровождается и полноценно возможно только на фоне торможения другой.

Например, процесс вдоха тормозит активацию выдоха; действие мышц-сгибателей тела при нормальной организации работы исключает полный объем движения мышц-разгибателей; возбуждение симпатического отдела вегетативной нервной системы блокирует возможность одновременной активации парасимпатического отдела.

Деятельность симпатического отдела необходима для адаптации к стрессу и вызывает в нервной системе реакции напряжения «борись или беги», но может оказывать разрушительное действие на организм при отсутствии своевременного переключения на работу парасимпатического отдела, который активен в спокойном состоянии и чувстве безопасности.

«Всю деятельность нервной системы можно условно разделить на три категории: сознательная деятельность, рефлекторная (автоматическая) деятельность и вегетативная деятельность. Понятно, что эти действия соответствуют новому мозгу, старому мозгу и вегетативной системе.

Действие вегетативной нервной системы распространяется на все иные отделы нервной системы. Вегетативная нервная система играет важную роль в регулировании поведения»[91]. Начинать работу по своим урокам Моше настоятельно требовал с выработки у человека привычки к спокойному состоянию равновесия симпатической и парасимпатической ветвей автономной нервной системы, а также с умения человека успокаивать себя, приходя в такое состояние. Состояние покоя, которое означает сбалансированное функционирование вегетативной нервной системы, Моше ценил еще и потому, что в нем нет необходимости «защищать» себя, а это создает условия для обучения новому.

«Не пытайтесь исправить свои ошибки усилием воли. Подождите, пока вы не научитесь приводить свои тело и ум в состояние, в котором их легче контролировать и они более способны выполнять любые ваши четкие намерения и желания. Это состояние наступит, когда вы научитесь контролировать симпатико-парасимпатический баланс»[92].

Для работы с балансом симпатического и парасимпатического отделов нервной системы Моше предлагал множество уроков, один из которых, направленный на снятие привычного напряжения области живота как проявления стресса, приведен во второй части этой книги.

«Методичное и тщательное применение концепции реверсивности со временем приведет к следующим результатам:

• одновременно снизит и выровняет мышечный тонус;

• позволит уменьшить количество усилий, затрачиваемых на все, что мы делаем;

• упростит то, как мы прикладываем себя к тем или иным действиям;

• повысит чувствительность, позволив нам замечать даже небольшие отклонения от нормы;

• улучшит способность ориентироваться в пространстве;

• добавит живости ума;

• будет способствовать уменьшению усталости, повышая одновременно нашу работоспособность и выносливость;

• улучшит осанку и дыхание, тем самым омолаживая организм;

• улучшит способность к действию и координацию во всем, что мы делаем;

• сделает легким любое обучение, умственное или физическое;

• наконец, приведет к более глубокому самосознанию»[93].

Нейтраль. Возбуждение. Торможение

Для Моше понятие нейтрали означало равновесие как достаточный и необходимый тонус тела, мышц, нервной системы.

«Сбалансировать функционирование коры головного мозга – значит привести все точки ее возбуждения к нормальному и ровному уровню. Уменьшая возбуждение, вы также воздействуете на процессы торможения. Когда очаги возбуждения и торможения коры головного мозга выровнены, вы приводите ее в то состояние, которое некоторые люди называют нирваной, а мы называем его эвтонией. Внезапно ваш мозг успокаивается, и вы видите то, чего никогда раньше не видели. Восстанавливается возможность создания новых комбинаций, которые ранее были подавлены» [94].

Моше, описывая технику своей работы на уроках осознавания через движение, говорит об уравновешивании процессов возбуждения и торможения в коре головного мозга, которое на уроках осознавания через движение происходит в результате реакции нейронов на «входящую» от рецепторов кинестетическую информацию. По задумке Фельденкрайза, необходимо выровнять сам поток такой информации, сделав его настолько равномерным, насколько это возможно, чтобы он не содержал эпизодов возбуждения и торможения.

Закон Вебера-Фехнера. Усилие и сопротивление

Реализуя свою задумку, Моше руководствовался основным психофизическим законом Вебера-Фехнера о соотношении между фактическим изменением стимула и воспринимаемым нервной системой изменением, чтобы намеренно снизить стимуляцию рецепторов. Суть этого закона состоит в том, что интенсивность ощущений изменяется медленнее, чем прирост силы раздражителя, что означает, например, следующее: чем меньший вес вы держите, тем меньшее его увеличение вы ощутите; чем меньше освещенность, тем заметнее будет ее минимальный рост; чем больше денег, тем больше их нужно, чтобы ощутить разницу в доходах; чем меньше кофе вы пьете, тем интенсивнее его воздействие на организм.

Фельденкрайз применял этот закон для того, чтобы на уроках осознавания дать возможность своим ученикам научиться ощущать, когда вместо эффективной организации своего действия они начали прилагать усилие.

«Все ощущения, в которых участвует мышечная активность, в значительной степени зависят от тонуса мускулатуры. Когда тонус минимален, вы ощущаете самое незначительное увеличение усилий. Чем меньше присутствующий стимул, тем меньше изменение, которое мы воспринимаем или способны обнаружить»[95]. В его методе таким стимулом (раздражителем) является движение. Моше буквально требовал от учеников двигаться на уроках медленно, легко, сбавляя интенсивность, скорость, амплитуды движения. Такой подход дает возможность почувствовать даже самые небольшие изменения в усилии, чтобы пересмотреть и усовершенствовать стратегию действия.

«Уроки проводятся как можно медленнее и приятнее, без напряжения и боли. Главная цель состоит в том, чтобы обнаружить в себе неизвестные реакции и тем самым научиться лучшему, более подходящему способу действия. Движения такие легкие, чтобы после пятнадцати или двадцати повторений любое первоначальное усилие было сведено к ощущению просто мысли о движении. Это обеспечивает максимальную чувствительность человеку и позволяет ему обнаруживать мельчайшие изменения в эфферентном тонусе и выравнивании тела»[96].

Отсутствие усилия и сопротивления движению – качества эффективной самоорганизации человека, которая отражает единство намерения и действия, возможное тогда, когда человек делает именно то, что хочет и выбрал сам.

Критерий эффективности Моше определял, проводя аналогию с коэффициентом полезного действия в физике, где «эффективный механизм – это тот, все части которого безупречно подогнаны друг к другу, смазаны, а между их поверхностями нет посторонних частиц; в котором все топливо максимально преобразуется в кинетическую энергию; в котором нет никаких посторонних шумов и вибраций – вот что значит отсутствие потери энергии на бесполезное движение, которое резко сокращает эффективную рабочую мощность механизма»[97].

Фельденкрайз полагал, что причиной возникновения сопротивления в движении является «кросс-мотивация» или конфликт мотиваций. Выбрав в качестве инструмента работы с нервной системой человека движения тела, он считал, что на этом уровне сопротивление и возникающее вследствие него усилие «создаются противоречивыми импульсами, поступающими в мышцы. Произвольное движение диктует одно их состояние, в то время как выравнивание тела несовместимо с планируемым действием» [98].

«Обычно мы пытаемся исправить ситуацию усилием воли, но всякий раз, когда оно требуется, возникает внутренний конфликт, а это чрезвычайно расточительный метод получения результатов. Только незрелым людям нужно усилие воли, чтобы действовать. Зрелый человек устраняет все, что противоречит действию, используя вместо усилия интерес к действию, его необходимость и свое личное мастерство»[99].

Говоря об отсутствии необходимости применять силу воли там, где объективно нет сверхчеловеческой сложности действия, Фельденкрайз вовсе не имел в виду простой отказ от трудного движения как противоречащего желанию человека. Мысль его состояла в том, чтобы объединить желание, волю, намерение и движение – так, чтобы внутри акта действия не было противоречий. Отсутствие такого единства ведет к тому, что движение не может быть легким и ловким, скоординированным и эффективным, а все его недостатки человек будет стремиться скрыть, в том числе от себя, проявляя силу воли, действуя через сопротивление и с усилием. Таким образом, осознавание мотивации – движителя действий – сначала на уровне тела и движений, как на уроках по этому методу, необходимо прежде, чем человек начнет каким-то образом менять то, как мыслит, чувствует и действует в реальной жизни.

Большое значение Моше придавал воспитанию в учениках умения двигаться без усилий, потому что игнорирование сопротивления движению укореняет привычку человека действовать против самого себя, причем сопровождать это мыслью о том, что он преодолевает объективные трудности, хотя, вероятно, другие способы действовать просто не попали в поле его зрения и осознания.

Привычка игнорировать усилия приводит к тому, что, «когда мы видим, как другие люди преуспевают там, где мы терпим неудачу, даже несмотря на то, что сделали все возможное, мы приписываем себе личную несостоятельность и начинаем избегать действовать. Все новые повторения такого опыта, являясь плодом неумения представить себе другие возможности, подрывают жизненную силу и имеют мало общего с объективной реальностью»[100].

Тренинг жизни, который проходит на каждом уроке осознавания через движение, приучает человека искать возможности и быть успешным благодаря правильно организованным действиям, а не за счет избегания или преодоления того, что поначалу кажется трудным.

На уроках осознавания человек учится действовать, связывая качества обратимости движения и отсутствия усилия: почувствовав самое минимальное сопротивление движению, человек останавливает действие, обращает его вспять, возвращаясь к исходной точке, и начинает снова, но по-другому, подыскивая таким образом наиболее подходящий и ситуации, и своим личным возможностям способ действовать.

Фельденкрайз предлагал достигать успеха за счет правильно организованных действий, а не только преодоления трудностей.

Повторим, что причиной необходимости преодолевать себя в движении Фельденкрайз считал не только неравномерность распределения тонуса мышц, но и возможную неэффективность использования человеком доступного ему для движения средства – своего тела, которое он призывал привести в такое срединное, тоническое состояние равновесия между напряжением и полной расслабленностью, когда усилий и тонуса ровно столько, сколько необходимо, – не больше, но и не меньше.

Работая с собой на уроках осознавания через движение в такой манере, человек находится «в оптимальном состоянии для обучения, то есть для приобретения новых реакций. Тоническое состояние больше подходит для управления собой. Его невозможно достичь сразу, но можно постепенно научиться»[101].

Реципрокность. Стретч-рефлекс

В качестве одного из средств обучения тоническому состоянию Фельденкрайз предлагал уроки, где сочетаются движения мышц-антагонистов, например, сгибателей (флексоров) и разгибателей (экстензоров). Отношения этих групп мышц взаимны, то есть обладают свойством реципрокности. Моше полагал, что, используя индукцию реципрокных отношений мышц, можно достичь тонического состояния. Выше уже говорилось о том, что реципрокность – это такое взаимодействие противоположных (агонистов и антагонистов) функций в организме, при котором возбуждение одной из них сопровождается и полноценно возможно только на фоне торможения другой.

И возбуждение, и торможение являются нервными процессами, а индукция – это закономерность взаимоотношений между ними. Индукция выражается в том, что возникновение одного из них вызывает развитие другого, противоположного. Индукция возможна как в высших отделах нервной системы (вспомните, когда Фельденкрайз говорил о чувстве эвтонии и нирваны на уроках осознавания как результате уравновешивания процессов возбуждения и торможения), так и в низших ее отделах, где она проявляется в виде реципрокных отношений мышц-антагонистов: возбуждение мышц-сгибателей сопровождается торможением мышц-разгибателей.

«Взаимные (реципрокные) качели отношений групп-антагонистов – это частный случай индукции»[102].

Одним из базовых, классических уроков по методу Фельденкрайза является урок, направленный на координацию флексоров и экстензоров. Основным движением этого урока является движение, похожее на упражнения для укрепления пресса с той особенностью, что в фокус внимания нужно взять не только мышцы живота, но и ощущения спины, представляя себе, как скручивание происходит за счет агонистов – мышц пресса, совершающих действие, но возможно оно потому, что их антагонисты – мышцы спины – уступают действию флексоров, не противоречат и не сопротивляются им. Так возникает единство намерения и действия, которое Моше считал базисом такого движения, в котором нет ни усилий, ни внутреннего сопротивления. Очень важно, чтобы удлинение экстензоров происходило не как растягивание в обычном нашем представлении (с настойчивостью), но как отпускание напряжения и сопротивления, позволение движению произойти.

Умение «отпустить» мышцы-разгибатели – не такая простая задача, как может показаться, поскольку это выносливые антигравитационные (тонические) мышцы, которые на протяжении всей жизни человека справляются с силой земного притяжения и удерживают тело в вертикальном положении. Очень трудно ощутить и оценить, насколько нормален или избыточен их тонус, но именно с обучения нервной системы реципрокности в управлении тоническими мышцами Моше предлагает начинать работу по своему методу (см. протокол работы по его методу). «Улучшение фазических движений лучше отложить, пока не будет получен адекватный ответ на действие гравитации. Расслабление и укрепление соответствующих мышечных групп должно достигаться не напрямую, но через работу с их антагонистами – именно так, как это происходит в нормальном двигательном развитии. До тех пор, пока не произойдет обучение спонтанному постуральному контролю, все упражнения будут лишь укреплять имеющуюся неправильную организацию тела»[103].

В каждом уроке осознавания, на какую бы область тела он ни был направлен, легкость движения, отсутствие усилия и сопротивления достигаются в том числе за счет того, что мышца-антагонист не противоречит, но уступает мышце-агонисту. В таком умении устранять сопротивление в движении состоит обучение жизни без ненужных усилий, без внутреннего конфликта.

«Весь человек в своей целостности должен двигаться в одном направлении. Все трудности в исполнении нужно разрешать не путем наращивания усилий и воли для достижения запланированного, а с помощью процесса торможения, который делает заметными ошибки в организации движения. Внутреннее противоречие в действии снимается обучением равномерно распределять тонус мышц: меньше использовать привычно напряженные и уметь вовлекать в действие пассивные. Однажды научившись этому навыку, нервная система навсегда интегрирует его в нормальное поведение без необходимости специального внимания»[104].

Урок, направленный на балансирование тонуса флексоров и экстензоров, на уровне позы тела будет способствовать улучшению осанки и организации вертикальной позы тела как состояния равновесия между действием противоположных по своим функциям групп мышц.

Когда Фельденкрайз видел необходимость найти нейтраль и равновесие (как, например, в процессах возбуждения и торможения), он прибегал к идее его установления через реципрокность и ее колебания, а также стретч-рефлекс, суть которого состоит в том, что при растяжении мышц рефлекторно происходят коррекция их длины и возвращение, во избежание травм, к нормальной длине.

Например, Фельденкрайз предположил, что для приведения в нормальный тонус мышц-разгибателей, пассивных и удлиненных в паттерне тревоги, о котором говорилось выше, не нужно заставлять человека держать спину прямо или стоять у стены, запоминая это положение тела, но стоит пойти по пути, уже знакомому нервной системе: еще больше удлинить разгибатели так, чтобы она сама рефлекторно восстановила их длину. «Закон природы таков, что сильное сокращение флексоров вызывает последующее взрывное сокращение экстензоров как антагонистов сгибания»[105].

Помимо отвечающего исполняемому действию рисунка мышечного тонуса, за легкость движения отвечает то, как человек организует свое тело в целом. Тут Моше Фельденкрайз также дает подсказку: «Мышцы, запускающие движение, расположены вокруг таза. Мышцы конечностей служат тому, чтобы выстроить кости так, чтобы они служили передаче этой силы, движущей тело. Они в основном направляют передачу сил, но не являются основным источником энергии.

При правильном действии, независимо от того, в каком движении оно выражено – сидение, стояние, толкание или тяга, – сила передается от таза и тазобедренных суставов через позвоночник к голове. Сокращения мышц спины носят характер синергии, они удерживают позвоночник в таком положении, которое наиболее эффективно для передачи сил, распространяющихся от таза. При этом нет никакого напряжения в области шеи, если только оно не является вашей задачей. Ощущение сопротивления возникает, когда конечности, грудная клетка, плечи или другая часть тела выполняют работу мышц таза и живота»[106]. Вопросы организации движения с точки зрения законов физики будут дополнительно рассмотрены дальше, но в любом случае «все правильные действия начинаются с движения таза, который, смещаясь, переносит позвоночник и голову в пространстве, обеспечивая голове полную свободу движений. Поэтому умение контролировать движения головы и таза является основой основ всех правильных действий»[107].

За легкость движения отвечает то, как человек организует свое тело в целом.