На мелодию «Линьцзянский отшельник»
Зимой того же года Су Ши провожает покидающую Хуанчжоу вслед за Сюй Цзюньюем, тоскующую по его другу наложницу-певичку Шэн и сочиняет для нее эту цы.
Зима, все сильнее мороз по ночам,
замерзает в колодце вода.
Павильон расписной,
сквозь завесы свет лунный пробился сюда.
И лампы зеленое пламя мерцает,
здесь дева рыдает о ком?
А зеленое пламя то вспыхнет, то гаснет потом,
И смывая румяна, струятся все слезы ручьем.
И давеча слезы стирала украдкой
за чашей неполной вина,
И боль расставанья
была в ее песне так ясно слышна.
И все ее чувства с мелодией вместе
тогда до конца излились…
Отчего же душа разрывается днесь,
И над балкою пыль все кружит и взвивается ввысь
На мелодию «Луна над Сицзяном»
Прибыв в Хуанчжоу, весенней ночью проезжал вдоль Цишуй, по дороге зайдя в винную лавку, выпил вина, опьянел. В лунном свете достиг моста через реку, сняв с коня седло, прилег и, пьяный, уснул, чтобы немного отдохнуть. Пробудился, уже рассветало, беспорядочно горы теснились вокруг, бегущий поток звенел, мир казался нереальным. Тогда и написал эти слова на опоре моста.
Повсюду блистала в бескрайне-безбрежных
бегущих волнах,
И высь осияла в сквозисто-слоистых
седых облаках.
Мне спешиться, снять бы попону, но рвется
ретивый рысак снова в путь,
Мне — пьяному — лишь бы в душистые травы
упасть и уснуть.
А я любовался сверкающей в речке
прекрасной луной,
Боясь потревожить бесценную яшму
волны предо мной.
Коня расседлав, лег под ивой, к седлу
свою голову тихо склоня,
Но крики кукушки, едва рассвело,
разбудили меня.
Праздник Середины Осени Чжунцю или праздник Луны — один из самых главных традиционных праздников, отмечается в 15-й день восьмой луны по китайскому лунному календарю. В этот день всей семьей собираются за столом, общаются с близкими, любуются полной луной.
На мотив песни «Солнечный перевал»
На Праздник Середины Осени[1]
В 1077 году в Сюйчжоу поэт встретился с братом Чжэ после почти 7-летней разлуки и написал эти стихи в классическом жанре семисловных ши, в форме цзюэцзюй (четверостишия).
Ввечеру облака растворились бесследно,
прохладой залит небосвод,
Млечный путь серебрится беззвучно, луна —
ясным яшмовым блюдом плывет.
Но не длится прекрасное долго, пройдет
эта встреча порою ночной,
Где с тобой любоваться на будущий год
будем мы этой полной луной?
На мелодию «Полоскание шелка в горном ручье»
Осенью 1974 года покидает Ханчжоу и Су Ши. Он прощается с Ян Хуэем (второе имя Юань-су), его другом и земляком, сменившим Чэнь Сяна на посту правителя округа.
Едва различимые пагоды в дымке
среди изумрудных гор,
Прекрасные дни и счастливые встречи
так редки с древнейших пор.
В предверье разлуки припомню былое,
и полнит печалью взор.
Ночами вотще будут ветви алеть
и луна освещать небосвод.
С годами красивей не стать человеку,
и лишь хризантема цветет…
Не ведаю, с кем доведется еще
повидаться на будущий год.
ью 1974 года покидает Ханчжоу и Су Ши. Он прощается с Ян Хуэем (второе имя Юань-су), его другом и земляком, сменившим Чэнь Сяна на посту правителя округа.
Едва различимые пагоды в дымке
среди изумрудных гор,
Прекрасные дни и счастливые встречи
так редки с древнейших пор.
В предверье разлуки припомню былое,
и полнит печалью взор.
Ночами вотще будут ветви алеть
и луна освещать небосвод.
С годами красивей не стать человеку,
и лишь хризантема цветет…
Не ведаю, с кем доведется еще
повидаться на будущий год.
На мелодию «Благородный муж из Южных земель»
Провожая Шу Гу
Су Ши, который два года прослужил помощником Чэнь Сяна, проводил друга по дороге до Линьпиншань — горы на северо-востоке неподалеку от города (пагода на ней — стала символом расставаний), и сочинил это цы.
Стена городская вдали чуть видна,
только люди на ней не видны.
Но кто-то стоит? Линьпиншаньская башня —
на круче в горах высоко,
в тоске одинокой,
Встречая скитальцев, прибывших с дороги,
и в путь провожая легко.
Домой возвращался, прохладный подул ветерок.
И холод овеял мое изголовье,
хотел я уснуть, и не мог.
Светильника пламя, в ночи затухая,
металось, то ввысь, а то вкось,
мерцало, искрилось…
И после ночного дождя прояснилось,
но не прояснилось от слез.
На мелодию «Желая счастья возлюбленному»
Летнее сияние
О певичке Сюлань
Уж ласточки всюду
кружат от светла до светла,
Безлюдно теперь во дворе,
и к вечеру тень от платана легла…
Красавица после купанья вошла.
И шелковым веером, белым и круглым,
играла, махая слегка.
И яшме подобными были
и веер ее, и рука.
Но вот утомленно склонилась,
одна, от жары засыпает теперь,
Ей кажется, кто-то приподнял завесу,
толкнулся в узорную дверь,
Беседы ее удостоил…
В чертогах нефритовых
сон растворился, как дым.
За окнами только лишь ветер
бамбуком стучал молодым…
Гранат расцветал, и бутонов шелка
распускались сильней и сильней,
Когда завершится шальное цветенье
весенних безудержных дней,
Он в уединенье останется с ней.
Рассмотрит ли кто эту пышно цветущую
яркую ветку одну:
У тысячи тонких пелен
сокровенное сердце в плену.
Боится, что ветер осенний
подует, цветов не оставив следа,
Когда наконец-то дождется она,
и прибудет любимый сюда,
В саду под цветами вина они выпьют,
касаясь друг друга рукой,
Вослед лепесткам будут сыпаться
слезы одна за другой.
О происхождении этой цы передают такую история: однажды у озера Сиху несколько чиновников собрались на пирушку. Пришли все приглашенные певички, кроме одной, смышленой красавицы Сюлань (букв. Прелестная Орхидея), которая опаздывала. Когда же она наконец явилась, один из чиновников набросился на нее с гневными обвинениями. Девушка рассказала, как после купания случайно задремала, и в качестве извинений преподнесла распустившуюся веточку граната. Поэт, чтобы разрешить неловкую ситуацию, написал эту цы и попросил красавицу исполнить песню.
На мелодию «Пьянея, падать духом»
В середине лета седьмого года под девизом правления Синин (1074 г.) Су Ши пишет о том, как отплывает из Цзинкоу, возвращаясь в Ханчжоу.
За облачной дымкой луна тускла,
Ко времени стражи второй[1] протрезвел я,
а лодка моя отплыла.
Когда оглянулся, уже городишко
в тумане пропал без следа.
И помню, как мы выпивали и пели,
вот только не помню,
вернулся на лодку когда…
Сползая с лежанки плетеной из тэна
и с шапкою наискосок,
От смутного пьяного сна пробудился,
как прежде — совсем одинок.
Когда отдохну в этой жизни, скиталец,
ветрами гоним по волнам,
Родные — на западе, я — на востоке,
в разлуке извечной
так долго не встретиться нам.
На мелодию «Бабочка, тоскующая по цветку»
Традиционные для жанра цы романтичные стихи о любовных чувствах, посвящены одинокой тоскующей в разлуке красавице.
И бабочки стихли, и иволги смолкли,
весна повернула на спад:
От ветра цветы, осыпаясь, летят,
И алым наполнены дворик и маленький сад.
К полудню пьяна, не рассеялся хмель
и на алой закатной заре…
Сгущается сумрак, завесу окна
свернул бы кто к этой поре.
Бровь тонкая, туча-прическа растрепана,
падает прядь на висок,
Настигло унынье весеннее в срок,
Кто б выслушал, скуку с тоскою прогнать бы помог.
Ужели же так тяжело обуздать
этих чувств произвольных игру,
Мятутся, кружат, словно ивовый пух
на буйном восточном ветру.