автордың кітабын онлайн тегін оқу  Записная книжка

Игнатий Потапенко

Катастрофа, которая произошла в семье весьма важного губернского чиновника, статского советника Валериана Николаевича Касимова, была известна всему городу, но город знал только внешнюю последовательность событий. Причины же никому не были известны.

Поэтому вокруг истории с младшим сыном Касимова в городе сплетались всевозможные выдумки, пытавшиеся объяснить ее, но вместо этого только запутывавшие дело.

Самая простая из них была та, которая приходит в голову первой. Не было ничего мудрёного в том, что молодой человек, ученик 8 класса гимназии, влюбился, не нашел сочувствия и в отчаянии решился на крайность.

Но, будучи самым простым, это объяснение в то же время было и самым поверхностным. Достаточно было вспомнить, что делалось тогда в городе и в гимназии. Время было такое, когда о любви и любовных историях вовсе ничего не было слышно.

Губернский город, мирное существование которого в течение, может быть, столетия ничем не нарушалось, кроме пожаров, обвалов, грабежей и изредка — посещения высшего начальства, — вдруг, точно под влиянием какого-то возбуждающего напитка, заволновался, зашумел заозорничал. Люди начали собираться группами в домах и на улицах и на площадях и уже не для взаимного обмена старыми анекдотами, как это было прежде, а по-видимому, для чего-то важного, потому что они громко рассуждали, спорили, жестикулировали и у всех глаза горели каким-то новым, до того времени, невиданным огнем.

Местное начальство сперва несколько опешило и как будто не знало, какого направления держаться. Но эта заминка длилась всего несколько дней, а затем начальство вдруг овладело собой, зарядило все бывшие налицо ружья и даже выдвинуло две пушки, которые с давних пор без всякой надобности валялись на дворе гауптвахты и про которые все думали, что они и стрелять-то не умеют.

После этого в летописях города появились сведения о внезапных ружейных залпах на улице и даже об уличных сражениях.

Потом, то там, то здесь начались маленькие местные восстания против местных начальств. Все вдруг почувствовали, что им неудобно ходить, сидеть, лежать, всем захотелось расправить члены. Все вдруг постигли, что у каждого человека есть, хотя маленький, ограниченный, круг неотъемлемых прав и начали добиваться их.

Первые восстали духовные семинаристы которых угнетал некий монах. Потом началось брожение в земском сельскохозяйственном училище, откуда изгнали инспектора. Вслед за ними приказчики в гостином дворе отказались торговать в воскресенье, а от них уже заразились булочники, сапожники и рабочие на пристани.

И так пошло, цепляясь одно за другое, и дошло, наконец, до гимназии. И вот тут-то разыгралась история, нити которой странным образом касались своими концами казенной квартиры, обитаемой статским советником и важным губернским чиновником Касимовым, про которого все говорили, что он с этой должности прямо попадет в губернаторы.

Внешняя сторона этой истории представляется так:

Гимназия очень долго не поддавалась общему настроению города. В других городах в гимназиях уже и стекла били и инспекторов свистом и гиканьем изгоняли из классов и даже кой-где стреляли. Здесь же ходили в классы и исправно учились.

Директор, человек очень крутого нрава, знавший прекрасно, что питомцы почти все поголовно давно точат против него зубы, со дня на день ждал возмущения и даже заблаговременно переговорил об этом в полицейском участке.

Но по мере того, как шло время и город со всех концов загорался, а гимназия стояла незыблемо, — он начал приходить к мысли, что в действительности он был всегда прекрасным директором и учащиеся им очень довольны.

На самом же деле он заблуждался: он просто не видел ничего того, что происходило у него под самым носом и все прозевал.

Он проглядел, как среди гимназистов старших классов составился тайный кружок, как этот кружок собирался и совещался в подвальном этаже гимназии, где обыкновенно жили курьеры, как члены его добывали на стороне брошюры, листки и книжки, проносили их в гимназию и раздавали остальным гимназистам и все читали их на курсах латинского языка и других, столь же полезных, наук, как кружок с каждым днем вырастал и как, наконец, это уже была вся гимназия.

А заметил он все это только тогда, когда гимназисты, предъявив свои требования, однажды все, как один человек, остались дома и никто не явился в класс, так что даже полиции, которую предусмотрительный директор сейчас же известил, было нечего делать в гимназии. Для её действий не оказ