Через несколько лет после смерти Бенна Ханс Магнус Энценсбергер посвятил уважаемому поэту следующие строки: «Оставьте господина доктора Бенна в покое! / Бель-Альянс-штрассе*, все виды страховок. / Его пациенты никогда на него не жаловались» [14]. Очевидно, они были предназначены тем критикам, которых задевало, что Бенн долгое время действовал на стороне нацистов. От национал-социализма Бенн, страдающий из-за «презренных материалистических взглядов человека современной цивилизации», ожидал правильного ответа на разрастающийся нигилизм [15]. В его глазах фашистскому режиму выпала задача продемонстрировать «формирующие, конструктивные принципы» против продуцируемого буржуазным обществом хаоса:
Дисциплина и порядок, способ проявления творческой власти. Вместе с тем это были принципы искусства, великого трагического искусства, которые, как он надеялся, теперь возникнет из власти. Этим венчалось его ви́дение: рождение искусства из власти, одухотворение власти в искусстве [16].
Пожалуй, можно сказать, что изначально Бенн представлял национал-социализм как инструмент желаемого им, в том числе в эстетическом плане, обновления Германии. Фашистское государство он рассматривал как коллективный «гезамткунстверк», синтез искусств, в создании которого он со своей волей к форме хотел участвовать и на котором как художник слова надеялся оставить отпечаток. В год прихода нацистов к власти он опубликовал тринадцать эссе, текстов и речей, в которых присягал на верность формирующему духу нового времени, которое «живет словно один отряд, марширующий в колонне коричневых батальонов» [17]. Вечером 24 апреля 1933 года на берлинской радиостанции Funk-Stunde можно было услышать такие слова Бенна: «Не разменивайся на возражения и болтовню, не примиряйся, закрой врата, строй государство!» [18]
Сближение с правителями-коричневорубашечниками вовсе не было временным заблуждением эстета, в политическом смысле сбившегося с пути [19]. В большей степени оно основывалось на убеждениях, которые он разделял с другими радикально настроенными правыми своего времени. «Революция справа», предсказанная в 1931 году Хансом Фрайером, казалось, наконец произошла. «Это новая эпоха исторического бытия, — писал Бенн другу 27 февраля 1933 года, — говорить о его достоинствах и недостатках глупо — она уже наступила» [20]. Поэт не только принял «национальный подъем», который рассматривал как «неизбежный итог изменившейся политической обстановки» [21], но и безоговорочно его приветствовал. Бенн не собирался оставаться в стороне, а хотел участвовать, когда представлялась для этого возможность. 29 марта 1934 года на банкете Союза национальных писателей в Берлине он выступил с приветственной речью в адрес итальянского поэта Филиппо Томмазо Маринетти, чей футуризм, как подчеркнул упоенный восторгом Бенн, «участвовал в создании фашизма» [22]. «Новый немецкий образ мыслей» [23] призван, по мнению Бенна, «содей
