Рон Кочои

Транснациональная преступность террористических организаций

Понятие, характеристика, противодействие

Монография

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 341.4

ББК 67.412.1

К75

Автор:

Кочои Р. С., кафедра криминологии и уголовно-исполнительного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

Рецензенты:

Хунар А. Х., кандидат юридических наук, ассистент профессора (Университет Чармо, г. Сулеймания, Республика Ирак);

Кузнецов А. А., кандидат юридических наук (г. Москва, Россия).

В монографии рассматриваются актуальные вопросы противодействия транснациональной (международной) преступности террористических организаций. Содержится криминологическая характеристика геноцида, преступлений против человечности и военных преступлений, совершенных признанной террористической и запрещенной в России организацией «Исламское государство» (ИГ), а также личности субъектов и жертв этих преступлений. Описан зарубежный и российский опыт противодействия транснациональной преступности террористической организации ИГ.

Законодательство приведено по состоянию на 1 декабря 2023 г.

Рекомендована обучающимся юридических университетов и факультетов, научным и практическим работникам.

УДК 341.4

ББК 67.412.1

© Кочои Р. С., 2024

© ООО «Проспект», 2024

ВВЕДЕНИЕ

Одна из глобальных угроз современного мира — это терроризм. Опасность терроризма имеет множество граней. Она заключается, в частности, не только в том, что террористы пытаются диктовать свои условия суверенным государствам, но и в том, что их жертвами становятся ни в чем не повинные гражданские лица. Степень опасности терроризма настолько высока, что не только конкретный террористический акт (акт терроризма), но и любое иное общественно опасное поведение, так или иначе связанное с ним (содействие, пропаганда, агитация, оправдание и т. д.), в уголовном законодательстве многих государств мира, в том числе Российской Федерации, признается преступлением.

Всплеск терроризма в 2010-е годы связан с появлением и последующим утверждением в качестве главной мировой террористической силы организации под названием «Исламское государство» (далее — ИГ)1. Особенность этой организации не только в выборе критерия для членства в ней (ненависть к представителям иных конфессий, иных течений ислама и неверующим), благодаря чему в ее ряды за считанные месяцы влились десятки тысяч радикальных мусульман — суннитов из более чем 100 государств мира. Она отличается не только «классическим набором акций», типичных для деятельности других террористических организаций: взрывами, поджогами, захватами заложников и т. д. Главной особенностью ИГ, олицетворяющего собой «новый терроризм», является то, что его идеология обосновывает совершение таких преступлений, которые до его возникновения не совершали члены ни одной другой террористической организации: геноцид, преступления против человечества (человечности), военные преступления. Возможности (организационные, финансовые, кадровые и т. д.) для совершения таких преступлений ранее, как считалось, имелись только у лиц (физических и юридических), поддерживаемых отдельными государствами, но не у террористов-изгоев. Однако история появления и утверждения на мировой «террористической арене» ИГ, провозглашение им своего квазигосударства — «всемирного халифата», показали, что теперь у террористов имеются колоссальные возможности, пресечь которые можно только сообща. Очевидно, что транснациональные террористические организации требуют принятия против них транснациональных мер противодействия.

Наиболее опасная часть транснациональной преступности террористических организаций, которую в своей совокупности образуют вышеупомянутые преступления (преступление геноцида, преступления против человечества и военные преступления), представляется актуальной темой для исследования, что позволит не только составить криминологическую характеристику указанной преступности, но и обосновать меры противодействия ей.

В отечественной криминологии и в целом уголовно-правовых науках теме противодействия терроризму посвящены многочисленные исследования. Среди авторов, внесших значительный вклад в ее разработку, следует отметить Ю. М. Антоняна, С. К. Бадамшина, С. Ю. Богомолова, С. М. Бучаева, С. У. Дикаева, А. Я. Гришко, Р. Ю. Казакова, С. М. Кочои, И. В. Лебедева, А. А. Лунева, А. Петрянина, М. С. Пешкова, С. В. Помазан, В. А. Суворова, А. Ю. Шарипова и др.

Не менее активно в науке разрабатывалась тема противодействия транснациональной преступности, а среди специалистов, исследовавших ее, следует отметить П. В. Агапова, И. Н. Баранника, В. О. Бояринову, Ю. А. Воронина, И. В. Годунова, В. В. Лунеева, И. М. Мацкевича, В. А. Номоконова, В. С. Овчинского, А. Х.-А. Пихова, А. Л. Репецкую, А. Н. Сухаренко, Ю. В. Трунцевского, В. Е. Эминова, В. А. Яценко и др.

Несмотря на тот огромный вклад, который внесли отечественные ученые в разработку тем противодействия террористической деятельности и транснациональной преступности, следует признать, что работ, специально посвященных противодействию транснациональной преступности террористических организаций, по факту являющихся транснациональными, практически не было. Таким образом, настоящая работа является одним из первых в отечественной уголовно-правовой науке в целом и криминологии в частности исследований, призванных устранить указанный пробел.

Глава 1. ТРАНСНАЦИОНАЛЬНАЯ ПРЕСТУПНОСТЬ И ТЕРРОРИСТИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ КАК ЕЕ СУБЪЕКТ

§ 1. Транснациональная преступность как объект криминологического исследования: понятие, признаки, классификация

Транснациональная преступность выступает объектом исследования многих отраслей юридической науки — от международного права до криминалистики2. Между тем вопрос о том, какие именно преступления образуют указанную преступность, в научной литературе вызывает споры.

В отечественной уголовно-правовой доктрине отдельные исследователи рассматриваемую категорию преступлений ограничивают только «конвенционными» (запрет на совершение которых предусмотрен международно-правовыми конвенциями) или, как еще их называют, «преступлениями международного характера»3. Другие к ним добавляют «международные уголовные преступления»4 (или «международные преступления»), третьи в категорию «транснациональные преступления» включают не только «преступления международного характера» и «международные преступления»5, но и «преступления с иностранным элементом»6.

Говоря о «преступлениях с иностранным элементом», В. А. Номоконов отмечает, что подобные преступления «либо совершают иностранцы, либо посягательства направлены на них самих или связаны с перемещением товаров, предметов, людей через государственные границы и т. п.»7. Полагаем, что считать данную группу преступлений «транснациональной» нет достаточных оснований. Фактически в ней речь идет об обычных общеуголовных преступлениях, в которых уголовно-правовое значение законодатель придает одному из признаков: потерпевшему, гражданству субъекта, месту совершения преступления и др.

Согласно еще одной классификации все транснациональные преступления, «в зависимости от юридического факта наступления общественно опасных последствий», предлагают разделить на:

— простые международные преступления;

— преступления международного характера;

— общественно опасные деяния против иностранцев.

К «простым международным преступлениям» относят преступления против мира и безопасности человечества (геноцид, апартеид, фашизм, терроризм, использование химического или ядерного оружия), к преступлениям международного характера — те, которые «причиняют вред союзным государствам» при обеспечении международных отношений (пиратство, торговля людьми и иные), а к преступлениям, связанным с иностранцами, относят те деяния, которые совершаются «особым субъектом» — иностранцем или же, наоборот, против иностранца8.

Полагаем, что, даже если за основу приведенной классификации преступлений брать «юридический факт наступления общественно опасных последствий» (которые, как известно, не имеют какого-либо юридического значения для преступлений с «формальным» составом), называть геноцид «простым» преступлением весьма спорно (не говоря уже о фашизме, состав которого вовсе не известен действующему уголовному законодательству РФ).

По мнению Е. А. Астаховой, «главный признак, в соответствии с которым преступление должно быть признано транснациональным, — нарушение уголовно-правовых норм двух или более государств»9. Соглашаясь в целом с таким утверждением, отметим, что названный признак с очевидностью следует из того обстоятельства, что транснациональные преступления признаны таковыми на основании международных договоров, подписанных и ратифицированных двумя или более государствами.

П. В. Тепляшин и Е. А. Федорова выделяют следующие признаки транснациональных преступлений:

— транснациональное преступление совершается в двух или более государствах;

— субъекты преступления могут обладать гражданством различных государств;

— преступные последствия при совершении транснационального преступления наносят ущерб интересам нескольких государств;

— транснациональные преступления обладают высокоорганизованным и латентным (то есть скрытным) характером10.

Последний из вышеперечисленных признаков нам не представляется обязательным, поскольку он может иметь место при совершении не только транснациональных преступлений.

По мнению А. В. Козаченко и Н. В. Клеван, «транснациональные преступления — это деяния, предусмотренные национальным уголовным законодательством, наносящие ущерб двум или более государствам либо интересам юридических или физических лиц двух и более государств»11. Данные авторы считают «транснациональные преступления» и «преступления международного характера» не совпадающими категориями. В частности, по их мнению, «ответственность за транснациональные преступления наступает исключительно по национальному уголовному законодательству стран, к юрисдикции которых они отнесены, тогда как за международные преступления и преступления международного характера ответственность предусмотрена международными договорами»12. Однако то обстоятельство, что за международные преступления и преступления международного характера «ответственность предусмотрена международными договорами», вовсе не означает, что она не наступает по национальному уголовному законодательству конкретных государств. Точно так же если ответственность за транснациональные преступления наступает «исключительно» по национальному уголовному законодательству конкретного государства, то это не означает, что она не предусмотрена международными договорами.

По мнению И. В. Годунова, «под транснациональными преступлениями следует понимать преступления, посягающие на общественные отношения, интересы или блага, охраняемые уголовными законодательствами двух или более государств, и субъектами составов которых являются иностранные граждане, имеющие целью, как правило, получение финансовой прибыли или приобретение власти»13. В данном определении нам представляется спорным признание субъектами транснациональных преступлений только иностранных граждан.

Резюмируя приведенные позиции, взяв за основу законодательное определение преступления (ст. 14 УК РФ), полагаем, что транснациональное преступление можно определять как виновно совершенное общественное опасное деяние, запрещенное на основании международного договора Российской Федерации или иного документа международного характера, содержащего обязательства, признаваемые Российской Федерацией, Уголовным кодексом Российской Федерации под угрозой наказания.

В литературе не прекращаются попытки дать определение и самой транснациональной преступности. Так, А. Х.-А. Пихов определяет транснациональную преступность как «сложное, исторически изменчивое, негативное, социально-правовое явление, образуемое совокупностью уголовно наказуемых деяний, предусмотренных либо не предусмотренных международными нормативными правовыми актами, но во всех случаях, затрагивающих правоохраняемые интересы двух или более государств вследствие специфики внешнего проявления и (или) особенностей нарушаемых общественных отношений»14.

По мнению Ю. В. Трунцевского, под транснациональной преступностью понимают преступную деятельность, которая выходит за границы одного государства15.

По мнению В. А. Номоконова, преступная деятельность становится транснациональной в случае, если она: связана с незаконными операциями по перемещению материальных и нематериальных средств через государственные границы, которые приносят существенную экономическую выгоду; при ее осуществлении используются благоприятная рыночная конъюнктура других государств, значительные различия в системах уголовного правосудия разных стран, а также проникновение в их легальную экономику с помощью коррупции и насилия16.

А. Л. Репецкая дает следующее определение рассматриваемого понятия: «Транснациональная преступность — это общественно опасное (уголовно-наказуемое) явление, выражающееся в функционировании преступных групп (сообществ), имеющих сложную структуру, проявляющих себя на территории нескольких государств, использующих благоприятную рыночную конъюнктуру для получения незаконных доходов и сверхприбыли»17.

По мнению С. В. Максимова, транснациональная преступность — это совокупность преступлений, наносящих ущерб двум или более государствам либо интересам юридических (физических) лиц таких государств, ответственность за которые предусмотрена международными актами или национальным уголовным законодательством18.

А. В. Козаченко и Н. В. Клеван дают следующее определение: «Транснациональная преступность — одна из форм преступности; негативное, относительно массовое, исторически изменяющееся социально-правовое явление, складывающееся из совокупности совершенных за определенный период преступлений, наносящих ущерб двум или более государствам либо интересам юридических или физических лиц двух и более государств, ответственность за которые предусмотрена в нормах национального уголовного законодательства, а также лиц, их совершивших»19.

«Транснациональную преступность, — пишет В. Б. Рыжов, — обобщенно можно определить как особый вид преступности, выходящий за пределы границ одного государства. Это — собирательное понятие, включающее в себя: международные преступления, совершаемые по воле высших должностных или официальных лиц отдельных государств; преступления международного характера, совершаемые как преступными группами, так и отдельными лицами, направленные против отдельных государств; преступления, совершаемые иностранцами или связанные с иностранцами»20.

Как следует из приведенных определений, фактически можно говорить о транснациональной преступности в «узком» и «широком» смыслах. В первом случае имеются в виду только образующие ее «преступления международного характера» («конвенционные преступления»), а во втором — также «международные преступления». Мы придерживаемся позиции тех исследователей, которые определяют транснациональные преступления в «широком» смысле. Для нас определяющим является то обстоятельство, что как преступления международного характера, так и международные преступления, посягают на интересы международного сообщества (двух или более государств) или создают угрозу для них.

Вместе с тем считаем целесообразной замену термина «международная преступность» («международные преступления» и «преступления международного характера») на «транснациональную преступность». Мы исходим из того, что термин «международный» используется применительно к официально признаваемым отношениям и их субъектам, в частности государствам21. Точно так же не может быть «международной» преступная организация. Соответственно, правильнее такую организацию называть транснациональной, подразумевая не национальность (или транснациональность) ее участников, а направленность совершенного им преступления против интересов двух или более национальных государств (международного сообщества).

Полагаем, что определение транснациональной преступности должно базироваться на определении общего понятия преступности. Взяв за основу определение преступности как «социально-правовое, исторически изменчивое, негативное, массовое явление, представляющее собой совокупность преступлений, совершенных лицами на определенной территории (в мире, в стране, в регионе) в определенный период времени, обладающее количественными и качественными характеристиками»22, полагаем возможным предложить следующее определение транснациональной преступности.

Под транснациональной преступностью следует понимать совокупность преступлений, запрещенных на основании международного договора Российской Федерации или иного документа международного характера, содержащего обязательства, признаваемые Российской Федерацией, Уголовным кодексом РФ, а также лиц, их совершивших, на определенной территории за определенный период времени.

Транснациональная преступность, как и любая другая, может быть организованной и неорганизованной. В этом смысле не вызывают споров выводы о том, что «транснациональная преступность представляет собой самостоятельное понятие, объем которого лишь частично пересекается с объемом понятия организованной преступности»23; транснациональная организованная преступность совпадает с общими характеристиками организованной преступности лишь «по ряду признаков»24 и т. д. Бесспорно, понятие «транснациональная организованная преступность» у́же понятия «транснациональная преступность». Отличие между ними — в субъектном составе, ибо в первом случае ее субъектом могут быть только организованные группы.

Отсутствие в российском законодательстве определения понятия «транснациональная организованная преступность» не препятствует специалистам предлагать собственные ее определения. Вот некоторые из них.

И. М. Мацкевич транснациональную организованную преступность определяет как «функционирование преступных формирований различной степени организованности, иерархичности и структурирования, состоящих из граждан двух или более государств или лиц без гражданства, характеризующееся сложными видами организованной преступной деятельности, осуществляемой с использованием транснациональных связей, включая коррумпированные связи, и заключающейся в распространяющихся на территории двух или более государств планировании, совершении или последствиях совершения преступных деяний, в целях получения экономической выгоды, а также создания условий, позволяющих получать максимальную прибыль, в виде сверхприбыли»25.

И. В. Щеблыкина и В. В. Звягинцев определяют транснациональную организованную преступность «как функционирование преступных формирований различной степени организованности, состоящих из граждан двух и более государств или лиц без гражданства, характеризующееся сложными видами организованной преступной деятельности, осуществляемой с использованием транснациональных связей и заключающейся в распространяющихся на территории двух и более государств планировании, совершении или последствиях совершения преступных деяний, в целях получения экономической выгоды, а также создания условий, позволяющих получать еще большую прибыль»26.

А. Е. Шалагин под транснациональной организованной преступностью понимает «деятельность трансграничных криминальных корпораций (групп, организаций, сообществ), проявляющих свою преступную активность в двух и более государствах»27.

По мнению Д. М. Валеева, транснациональная организованная преступность — «структурно сложное, социальное, антиправовое явление, представляющее собой последовательную целенаправленную систему преступных деяний (активных действий) одной или нескольких преступных группировок, организованных на основе национальных, религиозных, этнических, родственных, профессиональных или иных связей, действующих на территории двух и более государств в целях совершения правонарушений и извлечения прибыли или иного запрещенного дохода»28.

С точки зрения И. В. Годунова, транснациональная организованная преступность — «это негативное социальное явление, характеризующееся сложными видами преступной деятельности, осуществляемой в широких масштабах и посягающей на общественные отношения, интересы или блага, охраняемые уголовными законодательствами двух и более государств, имеющей целью, как правило, получение финансовой прибыли или приобретение власти»29.

А. В. Яценко утверждает, что транснациональной организованной преступностью можно называть «деятельность транснациональных криминальных корпораций (нескольких национальных организованных групп, организаций, сообществ), распространяющуюся, как правило, на территории нескольких государств»30.

Авторы одного из учебников по «Криминологии» определяют транснациональную организованную преступность как «деятельность крупных преступных сообществ, осуществляющих трансграничные операции с целью оперативного реагирования на изменения конъюнктуры рынка “криминальных услуг”, а также с целью более эффективного ухода от контроля правоохранительных органов»31.

Ряд авторов вместо определения понятия транснациональной организованной преступности выделяют ее признаки. Так, по утверждению В. И. Третьякова, типовые признаки транснациональной организованной преступности характеризуются тем, что деятельность таких преступных сообществ или ее результаты проявляются в нескольких государствах; происходит ее сближение со структурами международного терроризма; усиливается стремление к монополизации различных сфер в мировой криминальной экономике и разделу сфер влияния с другими криминальными сообществами; активизируется разработка и проведение трансграничных финансовых операций и других сделок, направленных на легализацию криминальных доходов на территории нескольких стран32.

В свою очередь, И. В. Щеблыкина и В. В. Звягинцев полагают возможным выделить следующие признаки транснациональной организованной преступности:

1. Наличие преступных формирований различной степени организованности, включающих в себя граждан двух и более государств или лиц без гражданства.

2. Распространение, планирование, совершение или последствия преступной деятельности на территории двух и более государств.

3. Широкое использование транснациональных связей в организованной преступной деятельности.

4. Проявление преступной деятельности как в незаконных, так и в легальных сферах.

5. Применение коррупционного или насильственного механизмов для достижения поставленных целей.

6. Использование различий систем уголовного правосудия иностранных государств для формирования условий обеспечения преступной деятельности и др.33

А. Х.-А. Пихов полагает, что среди характерных признаков транснациональной организованной преступности можно выделить устойчивость и обширность транснациональных преступных организаций; наличие их четкой иерархической системы; стремление к получению сверхприбылей; связи с государственными служащими и работниками правоохранительных органов, порождающие коррупцию в высших сферах власти того или иного государства; деятельность в основном в сфере экономики; охват системой преступных деяний практически всех сфер общества; умение приспосабливаться к изменениям экономической политики государства, а зачастую — и диктовать ее стремление к влиянию на общенациональную политику; проведение крупномасштабных акций, затрагивающих многие регионы; использование значительных финансовых средств для контроля за СМИ; тесные контакты международных преступных группировок между собой34.

На наш взгляд, в вопросе об определении транснациональной организованной преступности следует исходить из положений, установленных в соответствующем международном договоре (конвенции), ратифицированном большинством государств мира, в том числе РФ. В частности, согласно Конвенции Организации Объединенных Наций против транснациональной организованной преступности от 15 ноября 2000 года (далее — Конвенция ООН 2000 года)35 преступление носит транснациональный характер, если:

a) оно совершено в более чем одном государстве;

b) оно совершено в одном государстве, но существенная часть его подготовки, планирования, руководства или контроля имеет место в другом государстве;

c) оно совершено в одном государстве, но при участии организованной преступной группы, которая осуществляет преступную деятельность в более чем одном государстве; или

d) оно совершено в одном государстве, но его существенные последствия имеют место в другом государстве.

Данное определение, согласно Конвенции ООН 2000 г., применяется к предупреждению, расследованию и уголовному преследованию в связи с:

a) участием в организованной преступной группе, отмыванием доходов от преступлений, коррупцией, воспрепятствованием осуществлению правосудия (Дополнительные протоколы к Конвенции детально раскрывают криминальный характер торговли людьми, незаконной миграции, незаконного оборота огнестрельного оружия36);

b) серьезными преступлениями37, если эти преступления носят транснациональный характер и совершены при участии организованной преступной группы.

Комментируя определение, содержащееся в Конвенции ООН 2000 года, М. Г. Решняк утверждает, что «данная характеристика не в полной мере отвечает современным реалиям, связанным с цифровизацией преступной деятельности, а также потребностям правоохранительных органов, осуществляющих противодействие транснациональной преступности»38. Так, транснациональное преступление может быть совершено одним лицом, а равно группой лиц или группой лиц по предварительному сговору; на территории другого государства может быть осуществлено не только приготовление к преступлению, но и покушение на преступление; в рассматриваемом международно-правовом определении не учтены особенности материального и формального составов преступлений. То же самое утверждает А. Пихов: «…изучение уголовных дел и экспертный опрос показали, что транснациональную преступную деятельность могут осуществлять не только организованные группы и преступные сообщества (преступные организации), но и группы лиц по предварительному сговору, а равно отдельные лица». Исходя из этого, он полагает, что «название и содержание Конвенции оставляют без внимания значительный пласт преступлений транснационального характера»39.

Критика подобного рода, как нам представляется, является спорной по той причине, что аргументы ее авторов вытекают из особенностей российского уголовного законодательства (понятия организованной группы, видов неоконченного преступления, видов составов преступления по особенностям конструкции их объективной стороны), тогда как дефиниция транснациональной преступности, предложенная в Конвенции ООН, никак не учитывает специфику национального законодательства государств, ее подписавших. Многими авторами прямо признается, что рассматриваемое определение «не в полной мере соответствует сопоставимым дефинициям организованной преступной группы», используемым в уголовном законодательстве России и ряда других государств40.

На наш взгляд, предлагаемая Конвенцией ООН дефиниция может быть лишь ориентиром для национального законодателя, намеренного предложить собственную дефиницию транснационального преступления. Однако, как известно, российский законодатель так и не предложил его определения (что делает сомнительной критику с позиций российского законодательства международно-правовой дефиниции рассматриваемого понятия). В частности, для выработки единых понятий можно было бы УК РФ, по примеру УК Республики Казахстан, дополнить:

— нормами, определяющими, в каких случаях преступление признается совершенным транснациональной организованной группой и транснациональным преступным сообществом (транснациональной преступной организацией);

— статьей, предусматривающей ответственность за создание транснациональной организованной группы и руководство ею в целях совершения одного или нескольких преступлений, а равно участие в ней;

— статьей, устанавливающей ответственность за создание транснационального преступного сообщества (транснациональной преступной организации) и руководство ею, а равно за участие в ней41.

Итак, Конвенция ООН 2000 года непосредственно не содержит определения транснациональной организованной преступности, но дает определение транснационального преступления, совершенного «организованной преступной группой». На наш взгляд, транснациональная организованная преступность так, как она определена в указанной Конвенции, обладает следующими признаками.

Во-первых, транснациональная организованная преступность — один из видов организованной преступности. Не любая организованная преступность является транснациональной (она может быть и национальной), однако любая транснациональная организованная преступность является разновидностью организованной преступности.

Во-вторых, транснациональная организованная преступность является интернациональной. Правда, по утверждению И. М. Мацкевича, «транснациональная преступность имеет не столько интернациональный, сколько наднациональный характер»42. Безусловно, транснациональная преступность наднациональна в том смысле, что лица, совершающие преступления, образующие эту преступность, не считаются с национальным правом ни одного государства, ставя себя выше этого права. Вместе с тем, не споря с авторитетным выводом данного автора в принципе, мы бы его перефразировали следующим образом: «транснациональная преступность имеет не столько наднациональный, сколько интернациональный характер».

Следующий, третий, признак транснациональной преступности — это ее глобальный характер. Она относится к одной из проблем, от решения которой зависит решение проблем прогресса, развития и сохранения цивилизации.

В-четвертых, запрещенность образующих ее преступлений нормами международного уголовного права (сюда входят как «международные преступления», так и «преступления международного характера») и национального уголовного права.

В-пятых, корысть, материальная выгода не обязательна для транснациональной преступности. По мнению А. И. Репецкой, «мотивацию организаторов и участников транснациональных организованных преступных формирований обусловливает высокая прибыль и постоянное увеличение доходов. Другая мотивация, включая политическую, носит второстепенный характер»43. Однако данное мнение правильно в отношении, например, транснациональной экономической преступности или наркопреступности. Но оно не столь бесспорно, например, при оценке транснациональной террористической преступности. Самый яркий пример, подтверждающий наш вывод, — ИГ, члены которого, совершая преступления (теракты или акты геноцида), руководствуются не столько или не только корыстными мотивами, сколько мотивами религиозной ненависти или религиозного фанатизма.

В литературе выказано мнение о том, что «более правильно давать определение не понятия “транснациональная организованная преступность”, а понятия “транснациональная организованная преступная деятельность”, поскольку анализ деятельности преступной организации может свидетельствовать об ее транснациональном характере»44. На наш взгляд, о транснациональном характере деятельности преступной организации должен свидетельствовать не анализ этой деятельности, а, прежде всего, ее запрещенность соответствующими международными конвенциями (международным правом).

Таким образом, поскольку мы разделяем позицию о транснациональной преступности в «широком» смысле, то полагаем, что под транснациональной организованной преступностью следует понимать совокупность преступлений, запрещенных на основании международного договора Российской Федерации или иного документа международного характера, содержащего обязательства, признаваемые Российской Федерацией, Уголовным кодексом РФ, а также организованных групп лиц, их совершивших, на определенной территории за определенный период времени.

В литературе, помимо понятия «транснациональная организованная преступность», выделяют понятие «трансграничная организованная преступность»45. О соотношении этих двух понятий имеются разные мнения. Одни их отождествляют46, другие — считают трансграничную преступность частью транснациональной преступности47. Есть предложение и иного характера — о замене термина «трансграничная преступность» на термин «транснациональная преступность», под которой «следует понимать совокупность общеуголовных преступлений, имеющих организационный характер международного уровня и подпадающих под юрисдикцию двух и более государств»48.

При оценке высказанных мнений следует исходить из того, что определение понятия «трансграничная организованная преступность» содержится в Модельном законе о пограничной безопасности. Согласно данному закону «трансграничная организованная преступность — вид организованной преступности, осуществляемый в пограничных пространствах двух и более государств и сопряженный с систематическим (регулярным) противоправным пересечением государственной границы»49.

Таким образом, мнение о том, что понятие «транснациональная преступность» шире понятия «трансграничная преступность» представляется правильным50. Как отмечают в литературе, «трансграничная преступность концентрируется на локальных площадях внутри таможенных и приграничных территорий и связана с незаконным перемещением через государственные границы предметов и транспортировкой людей»51. Отсюда мы приходим к выводу об отсутствии оснований для замены термина «трансграничная преступность» на «транснациональную преступность».

В литературе предлагаются различные классификации транснациональной организованной преступности. Так, Д. М. Валеев предлагает следующую классификацию преступлений, совершаемых транснациональными преступными группами:

1. Легализация денег и иного имущества, добытых преступным путем («отмывание средств»).

2. Кражи объектов интеллектуальной собственности:

— присвоение товарных знаков, кражи знаков обслуживания, фирменных наименований, элементов промышленного дизайна;

— кражи и контрабанда произведений искусства и предметов культуры.

3. Незаконная торговля огнестрельным оружием.

4. Незаконная транспортировка, сбыт ядерных боеприпасов и компонентов.

5. Коррупция.

6. Кражи автотранспорта.

7. Мошенничества в сфере страхования.

8. Компьютерная преступность:

— мошенничества с кредитными карточками;

— мошенничества, связанные с выманиванием денег через игры, бонусы и т. п. формы вымогательства с помощью сети Интернет.

9. Экологические преступления.

10. Торговля людьми:

— контрабанда людей;

— рабство;

— сексуальное насилие.

11. Торговля человеческими органами.

12. Незаконный оборот и торговля наркотиками, психотропными и сильнодействующими веществами52.

Несложно видеть, что в данной классификации смешаны преступления и преступность. Однако главный ее недостаток, на наш взгляд, заключается в том, что автор не относит к транснациональным преступлениям терроризм (террористические преступления).

А. В. Козаченко и Н. В. Клеван, ссылаясь на документы ООН, приводят перечень «из 19 видов (форм) транснациональной преступной деятельности», среди них: международный терроризм, торговля людьми, особенно женщинами и детьми, торговля человеческими органами, незаконный оборот химических и ядерных материалов, незаконная торговля оружием, незаконный оборот наркотиков, угон и контрабанда автомобилей, нелегальная миграция (незаконная переправка мигрантов), коррупция, хищение и незаконный экспорт культурных ценностей, незаконная торговля объектами флоры и фауны, компьютерные преступления, хищение интеллектуальной собственности, пиратство, легализация доходов, полученных преступным путем, фальшивомонетничество, подделка ценных бумаг и др.53

Если вышеназванные авторы используют термины «формы» и «виды» транснациональной преступной деятельности как синонимы54, то И. М. Мацкевич говорит о «видах» такой деятельности, что, на наш взгляд, правильнее55. По его мнению, «наиболее распространенными видами деятельности транснациональной организованной преступности» являются: 1) наркобизнес; 2) работорговля; 3) торговля оружием; 4) параллельное предпринимательство (контрафактная продукция и другие способы подделки товаров); 5) незаконный бизнес, связанный с незаконным оказанием погребальных услуг и незаконной трансплантологией; 6) криминальные сферы услуг (рэкет, похищения людей, оказание псевдоохранных услуг, выбивание долгов); 7) пиратство; 8) незаконная торговля животными и их животными материалами; 9) незаконная торговля природными ресурсами; 10) незаконная фармацевтика; 11) подпольная торговля культурными ценностями; 12) интеллектуальное воровство (нарушения авторских прав, прав патентообладателей, незаконное использование товарных знаков и т. п.); 13) финансовая преступность (легализация (отмывание) денежных средств, фиктивное банкротство, финансовое обеспечение офшоров и т. п.); 14) международные миграционные потоки; 15) криминальное сопровождение шоу-бизнеса; 16) криминальное воздействие на профессиональный спорт, включая подкуп судей и организацию соревнований с заранее спланированным результатом; 17) незаконная политическая борьба, включая финансирование и организационную поддержку фундаменталистских и других радикальных политических течений; 18) противоправная деятельность, связанная с сопровождением бизнеса по оказанию сексуальных услуг; 19) насилие в отношении конкурентов и других неугодных лиц, включая убийства, совершенные в других странах гражданами не этих стран; 20) международный терроризм56.

В целом, поддерживая последнюю классификацию видов транснациональной преступной деятельности (а по сути — видов транснациональной преступности), подчеркнем, что ни в международном праве, ни в российском праве нет легальной дефиниции понятия «международный терроризм». По нашему мнению, под ним следует подразумевать исключительно те террористические преступления, наказуемость которых установлена в национальном законодательстве на основании их запрета конкретными международными договорами (конвенциями) ООН (о бомбовом терроризме, захвате заложников и т. д.). Соответственно, эти преступления в своей совокупности и образуют тот вид транснациональной организованной преступности, которую мы предлагаем называть транснациональной террористической преступностью.

§ 2. Террористическая организация как субъект транснациональной преступности

Для обозначения субъекта транснациональной организованной преступности используются разные термины: «транснациональные преступные корпорации»57, «транснациональные организованные преступные группы»58, «транснациональные преступные организации»59 и др. Последнее название, следует признать, является наиболее распространенным, при этом ряд авторов считает «транснациональные преступные организации» (ТПО) синонимом названию «транснациональные преступные сообщества»60, а другие — нет61.

На наш взгляд, если основываться на нормах Конвенции ООН 2000 года, то правильнее говорить об организованной преступной группе (ОПГ), совершившей транснациональное преступление, или транснациональной организованной преступной группе (ТОПГ). Однако полагаем возможным присоединиться к мнению большинства, объединяющего подобные криминальные структуры общим названием «транснациональные преступные организации» (ТПО).

По мнению А. В. Козаченко и Н. В. Клеван, всех субъектов транснациональной преступности можно разделить на три группы:

1) транснациональные организованные преступные формирования — организованные группы, преступные организации, преступные сообщества;

2) транснациональные группы обычных преступников — простые без признаков организованности группы лиц, совместно совершивших транснациональные преступления;

3) одиночные преступники, совершившие транснациональные преступления62.

С такой классификацией, полагаем, можно согласиться. Однако поскольку ее авторы под «обычными преступниками», очевидно, понимают группу лиц без предварительного сговора, то данную группу так и следует называть: транснациональные группы лиц, действующие без предварительного сговора.

Эти же авторы дают следующее определение ТПО. «Транснациональные преступные организации — это структурно оформленные преступные группы, объектом деятельности которых является совершение конвенционных преступлений и которые осуществляют свою криминальную деятельность на территории одного или нескольких зарубежных государств»63. Они выделяют следующие признаки ТПО:

— организованность (наличие определенной структуры и единого строго регламентированного управления преступной деятельностью со стороны лидера (лидеров));

— сплоченность (высокая степень единения, связности членов преступной организации на этнической или родственной основе, корыстных, личностных интересов и потребностей, а также побудительных мотивов членов преступной организации, отраженные в ее уставе, программе и целях);

— устойчивость (длительная и стойкая преступная связь в преступной организации или сообществе);

— защищенность (наличие специальных блоков защиты и прикрытия — ведомственный контроль, коррупционные связи с должностными лицами государственных органов, специальный аппарат психического воздействия и психического насилия, вплоть до совершения убийств)64.

Ю. В. Трунцевский полагает, что транснациональный характер организованных преступных групп обусловливается «следующими характеристиками»:

— осуществление преступной деятельности, выходящей за пределы национальных границ;

— перемещение из одной страны в другую самой группы, а также товаров, предметов преступления, материальных ценностей;

— создание разветвленной организационной структуры на территории нескольких стран;

— наличие устойчивых каналов сбыта преступных доходов, имущества и т. п.;

— вхождение в состав группы иностранных граждан и лиц без гражданства65.

Оба последних мнения, очевидно, следует относить к определению ТПО — субъектов транснациональной преступности в «узком смысле».

По нашему мнению, необходимости перечисления всех признаков, которыми обладает любая организованная группа или преступная организация (преступное сообщество), нет никакой, поскольку они и так установлены в национальном законодательстве. Соответственно, если основываться на положениях ст. 35 УК РФ, то можно предложить следующее определение ТПО. Транснациональная преступная организация — это организованная группа (не структурированная, структурированная или объединение таких групп), созданная для совершения транснациональных преступлений.

В литературе разными авторами предлагаются не только названия или определения, но и классификации ТПО66. Так, А. Е. Шалагин выделяет следующие виды транснациональных преступных организаций:

— основная группа транснациональных преступных формирований (отличается глобальным характером своей криминальной активности: итальянская мафия, китайские триады, японская якудза, колумбийские наркокартели, мексиканские и африканские преступные сообщества);

— группа малых транснациональных преступных формирований (от первой группы отличается меньшей численностью и масштабами криминального влияния: преступные группы в Панаме, Пуэрто-Рико, Доминиканской Республике, Ямайке и проч.);

— транснациональные террористические группы («Аль-Каида», Революционные вооруженные силы Колумбии, «Хизб ут-Тахрир аль-Ислами», северокавказские преступные формирования)67.

Представляется, что данная классификация не имеет единого критерия: если первые две организации выделены по масштабу деятельности (глобальные и не глобальные), то третья — по виду преступной деятельности (терроризм).

А. Е. Шалагин, помимо этого, выделяет такие «модели» транснациональных преступных организаций, как:

а) корпоративная (сложная иерархия, многоступенчатое распределение задач и функций, учет квалификации и специализации участников, минимальные контакты верхушки с низовыми звеньями);

б) сетевая (создание более гибких и мобильных структур, децентрализованная система управления, высокая адаптация к политическим, экономическим и социальным изменениям)68;

в) этнические группы и сообщества (ограниченное членство, основанное на родстве или принадлежности к той или иной нации, религии)69.

В данной классификации сомнения вызывает отнесение к «этническим группам и сообществам» структур, основанных на родстве и религии. Очевидно, ни тот ни другой признак непосредственного отношения к этнической (национальной) принадлежности преступников не имеют. Более того, достаточно сомнительно вообще выделять «этнические» преступные группы и сообщества (и тем более «транснациональную организованную этническую преступность»70), поскольку ни одна такая группа и дня не продержится без поддержки преступников других национальностей, в частности, так называемой «титульной нации»: коррупционеров-чиновников, правоохранителей и др. Организованная преступность — интернациональна по своей сути. Национализм в ней не приветствуется71. Полагаем, что если и выделять третью (помимо корпоративной и сетевой) модель ТПО, то ею следует признавать организации (группы), членство в которых основано на религиозном фанатизме или идее национального (расового) превосходства.

По мнению А. Л. Репецкой, имеются две разновидности субъектов ТПО:

— преступные организации и сообщества, опирающиеся на сети своих филиалов в разных странах;

— криминально-государственные организации, т. е. симбиоз преступных организаций и государственных органов или их отдельных представителей, которые используют преступные средства и способы для выполнения тех или иных задач72.

С таким мнением не согласен Д. М. Валеев, который считает, что субъектами преступности не могут быть «государства как участники международных отношений»73. Полагаем, что он не совсем прав, поскольку путает понятия «субъект преступления» и «субъект преступности». Однако и без этого уточнения, следует признать, в криминологии отдельные авторы считают, что субъектом, например, терроризма может быть также государство74.

Что касается в целом организации как субъекта преступлений, то нормы, легализующие такое положение, как известно, содержатся в законодательстве многих государств (в России также имеются предложения об установлении уголовной ответственности, например, юридических лиц75).

Следует отметить, что как в вышеприведенных классификациях, так и в других к одним из субъектов ТПО относят террористические организации. Безусловно, не каждая террористическая организация может быть субъектом транснациональной преступности. Однако террористическая организация (в лице своих членов), деятельность которой охватывает совершение транснационального преступления, по нашему мнению, должна быть классифицирована как транснациональная. В литературе, да и в судебной практике, такие организации, правда, называются чаще всего по-другому — «международная террористическая организация» (далее — МТО). Именно так были определены в решениях Верховного Суда РФ, например, «Джунд аш-Шам» («Вой­ско Великой Сирии») и «Исламский джихад — Джамаат моджахедов» (в другом месте того же решения они именовались как «международная террористическая группировка»)76, а также «Аль-Каида»77.

Даже из приведенного перечня МТО становится очевидным, что транснациональной организацией может быть только организация, объединяющая своих членов и сторонников на основании идеологии, в частности, религии. Как сама религия не знает границ, так и организация, использующая религию и религиозные доктрины в своих интересах, не замечает этих границ.

Наиболее известная транснациональная («международная») террористическая организация (ТТО) современности, вне всякого сомнения, даже после поражения на поле боя в Сирии и Ираке, — это «Исламское государство». На ее примере можно показать, какими признаками характеризуются террористические организации, претендующие на лидерство в мире терроризма и использующие с этой целью религию (религиозные доктрины).

Во-первых, это мотивы религиозного фанатизма и (или) религиозной ненависти, на которых основано членство в этой организации78.

Во-вторых, выбор жертв, в роли которых определены лица, исповедующие иную, чем террористы, религию или иное ее течение (например, шиизм в исламе) или не исповедующие какую-либо религию (атеисты). Сюда же следует относить лиц, которых идеологи террористов произвольно определяют как «язычники» (например, езиды).

В-третьих, организованность, характеризующаяся наличием лидера (например, «халифа» в ИГ), а также строго определенной структурой, представляющей собой объединение организованных групп (филиалов) по географическому (национальному) признаку, члены которых присягнули на верность лидеру организации. Так, нигерийская исламистская террористическая организация «Боко харам» в марте 2015 года присягнула на верность ИГ, после чего провела своеобразный «ребрендинг» и стала называться «Западноафриканской провинцией “Исламского государства”»79.

В-четвертых, деятельность, не признающая каких-либо государственных границ. ИГ, например, первоначально (2006 год) называлось «Исламское государство Ирака» (ИГИ), поскольку действовало только на территории Ирака. Затем (2013 год) организация стала называться «Исламское государство Ирака и Леванта» (ИГИЛ), заявляя, что теперь территория ее деятельности — не только Ирак, но и Сирия, Ливан, а также другие государства восточного Средиземноморья (древний «Левант»80). И только после провозглашения образования «всемирного халифата» (2014 год) организация взяла нынешнее свое название «Исламское государство», дав понять своим врагам, что теперь территория ее деятельности — весь мир.

В-пятых, наличие крупнейших спонсоров, связанных с рядом государств. Например, ведущие мировые политики и специалисты в области борьбы с терроризмом не раз аргументированно заявляли о том, что источник финансового могущества ИГ — самой богатой в мировой истории террористической организации — «пожертвования» различных фондов, связанных с правителями Катара. До этого такие же обвинения выдвигались в адрес правящего королевского дома Саудовской Аравии, якобы стоящих за финансовым могуществом конкурента ИГ — «Аль-Каиды». То есть борьба двух богатейших королевских семей за влияние на мусульман региона вылилась в жестокую войну двух крупнейших террористических организаций мира, ими же финансируемых. Целые государства (Сирия и Ирак), народы и религиозные группы (езиды, христиане, шииты), таким образом, были принесены в жертву этой войне.

В-шестых, при сохранении терроризма в качестве «основного» вида деятельности дополнение «классического» ар

...