Ю. М. Антонян, О. Р. Афанасьева, М. В. Гончарова, В. А. Рачицкая, Е. М. Тимошина, В. И. Шиян

ЛИЧНОСТЬ ПРЕСТУПНИКА И ПРОФИЛАКТИКА ПРЕСТУПЛЕНИЙ

МОНОГРАФИЯ

Под редакцией
заслуженного деятеля науки РФ,
доктора юридических наук, профессора
Ю. М. Антоняна

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.98(075.8)

ББК 67.52я73

         Л66

Авторы:

Антонян Ю. М., заслуженный деятель науки РФ, доктор юридических наук, профессор — предисл., гл. I, § 2, 3, 5 гл. II, § 1—3 (в соавт. с В. А. Рачицкой), § 4 (в соавт. с В. И. Шиян) гл. III, § 1 гл. V; Афанасьева О. Р., доктор юридических наук, доцент — § 2—4 гл. V; Гончарова М. В., доктор юридических наук, доцент — § 4 гл. II, § 1—4 гл. IV; Рачицкая В. А., кандидат юридических наук — § 1—3 гл. III (в соавт. с Ю. М. Антоняном); Тимошина Е. М., кандидат юридических наук — § 1 гл. II, § 5 гл. IV; Шиян В. И., кандидат юридических наук, доцент — § 6 гл. II, § 4 гл. III (в соавт. с Ю. М. Антоняном), § 5 гл. V.

Рецензенты:

Эминов В. Е., доктор юридических наук, профессор; 

Плешаков В. А., доктор юридических наук, профессор.

Под редакцией заслуженного деятеля науки РФ, доктора юридических наук, профессора Ю. М. Антоняна.

Настоящая монография подводит итоги многолетних теоретических и эмпирических исследований авторского коллектива личности преступника, преступного поведения и профилактики преступлений. Авторы старались рассмотреть проблемы, ранее не освещавшиеся в криминологической литературе или изученные явно недостаточно. По уже известным вопросам, например о мотивах преступного поведения, высказаны новые суждения. Вопросы профилактики преступного поведения тесно связаны с личностью преступника и механизмами преступного поведения, профилактика, образно говоря, выведена из личности и поведения преступника.

Законодательство приведено по состоянию на ноябрь 2015 г.

Для научных и практических работников правоохранительных органов, преподавателей, докторантов, аспирантов и студентов, для всех, кто интересуется природой и причинами преступлений и мерами борьбы с ними.

Книга написана простым, доступным языком.

УДК 343.98(075.8)

ББК 67.52я73

© Коллектив авторов, 2016

© ООО «Проспект», 2016

ПРЕДИСЛОВИЕ

Преступность и меры борьбы с нею затрагивают практически все сферы бытия человека и общества. Преступление совершает человек, а поэтому именно он должен привлекать исследователя. Хотя человек и не рождается преступником, а становится им под влиянием общества, мы, не освобождая его от ответственности, именно поэтому должны сделать все от нас зависящее, чтобы не допустить его становления на преступный путь. Для этого у нас есть большие возможности, но они будут эффективными только в случае умелого и грамотного использования.

В индивидуальной профилактике преступлений есть, собственно говоря, два объекта воздействия: 1) сам преступник (или возможный преступник, т. е. лицо, представляющее общественную опасность); 2) те микросоциальные условия, которые этого человека окружают и могут толкнуть на преступный путь. Полагаем, что обе эти группы факторов должны быть объектами индивидуального предупреждения преступлений. При этом сразу же следует отметить, что личность преступника, как и любого человека, представляет существенную сложность, мы далеко не все знаем о ней и очень зависимы здесь от психологии, сексологии, психиатрии. Разумеется, и для соответствующих специалистов криминологические изыскания тоже небезразличны. Надеемся, что знания о преступнике будут возрастать.

Формула «наука без практики мертва» весьма неточна, и неясно, почему наука, породившая какую-то идею, которая может дать толчок новым научным изысканиям, еще до этого должна быть проверена на практике (или внедрена в нее), тем более что наука развивается еще и по своей логике. Некоторые научные успехи просто нельзя реализовать по моральным соображениям. Новые же знания о преступнике (после соответствующей проверки), полученные на базе эмпирического опыта, теоретически обобщенные и осмысленные, должны, наоборот, внедряться в практику борьбы с преступностью немедленно. В этом одно из важных условий успешной профилактики преступлений.

Практическим работникам нет никакой нужды вникать во все тонкости и сложности психологии преступника, чтобы предупреждать преступления и исправлять преступников. Для этого должны быть свои специалисты. Задача же науки в том и состоит, чтобы перевести знания о личности в простые и доступные для практических работников понятия и методы работы, которые они могли бы использовать в своей деятельности. Но для этого ученым необходимо иметь определенные знания, особые умения и навыки, чтобы, во-первых, выявить, определить эти тонкости и сложности, их сущность и содержание, значимость и удельный вес в детерминации преступного поведения. Во-вторых, сделать полученные знания доступными для практических нужд.

Все это похоже на ситуацию, когда физики-теоретики делают открытия, даже великие, и создают необходимую теоретическую базу для создания оружия массового уничтожения. Само использование такого оружия может и не представлять сложности для военнослужащего: он не должен знать теорию проблемы, для приведения оружия в действие ему нет нужды знать все теоретические пути к его созданию, его познания следует ограничить тем, на какие кнопки нужно нажимать и какие рычаги приводить в действие.

Сама работа ученого-криминолога весьма увлекательна. К каждому преступлению он должен подходить как к некой загадке, тайне, которую ему предстоит разгадать. Мы вовсе не хотим сказать, что в этой книге все разгадано и все тайное стало явным. Но авторы старались в меру своих знаний и способностей. О результатах их труда судить читателям.

Настоящая работа представляет собой плод многолетних исследований авторского коллектива, в первую очередь личности преступника, причин и механизмов преступного поведения.

Криминология, как известно, исходит из того, что только человек является носителем причин совершения преступлений, все остальное лишь условия, которые могут способствовать этому. Поэтому мы считаем совершенно необходимым вначале рассмотреть проблемы личности преступника, которые должны объяснять его уголовно наказуемое поведение и выступать объектом профилактического воздействия. Не зная, что такое личность преступника, ее способности, структура, типология и другие существенные ее черты, невозможно создать теорию профилактики преступного поведения и, соответственно, осуществлять эту профилактику на практике. Конечно, в процессе предупредительной деятельности необходимо воздействовать не только на самого человека, но и на какие-то факторы, образно говоря, вокруг него, которые могут способствовать его преступному поведению. В рамках названной деятельности нужно также выявлять те обстоятельства и тех людей, которые могут плодотворно повлиять на интересующее лицо, и использовать их возможности в профилактических целях.

Следует напомнить, что изучение конкретной личности и оказание на нее профилактического воздействия — чрезвычайно сложная задача, она под силу лишь специально подготовленным сотрудникам правоохранительных органов. К сожалению, ни в одном высшем юридическом учебном заведении страны и, что особенно печально, в таких заведениях правоохранительных ведомств этому не учат. Вот почему практические сотрудники этих ведомств используют только свою интуицию и накопленный опыт в индивидуальной работе с преступниками или теми, кто может встать на преступный путь, чего совершенно недостаточно. В связи с этим считаем совершенно необходимым поставить вопрос о специальной профессиональной подготовке для полиции, предварительного следствия, учреждений, исполняющих наказания, суда — одним словом для всех, чья деятельность связана с преступлениями и преступниками, с лицами, которые подозреваются в совершении преступлений или могут их совершить.

Даже в такой специфической сфере, как преступление, человек действует в качестве общественного существа. Поэтому к нему надо подходить как к носителю различных форм общественной психологии, приобретенных нравственных, правовых, этических и иных взглядов и ценностей, индивидуально-психологических особенностей. В целом это представляет собой источник преступного поведения, его субъективную причину, а поэтому должно стать объектом профилактического воздействия. Личность преступника, иными словами, выступает в качестве совокупности социально значимых негативных свойств, образовавшихся в процессе многообразных и систематических взаимодействий с другими людьми. Этими свойствами, которые к тому же могут поддаваться коррекции, личность, являющаяся субъектом деятельности, познания и общения, конечно, не исчерпывается.

Глава I.
ЛИЧНОСТЬ ПРЕСТУПНИКА

§ 1. Общее представление о личности преступника

Рассмотрим некоторые черты криминологической характеристики личности преступника, прежде всего социально-демографические. Изучение и учет криминологических особенностей личности позволит установить конкретные отличия преступников от непреступников, выявить факторы, влияющие на совершение преступлений, обрисовать преступников как определенный тип. Такой анализ необходимо осуществлять не только в масштабах страны, республики, края или области, но и в городах и районах, на отдельных участках оперативного обслуживания. Его результаты помогут определить наиболее важные направления предупредительной работы, например, среди тех групп населения, представители которых чаще совершают правонарушения.

Преступником может считаться тот, кто признан виновным судом и соответствующим образом наказан. Когда наказанный содержится в исправительном учреждении, он почти полностью находится во власти и на попечении администрации учреждения, его в любое время могут вызвать на беседу, принять те или иные предусмотренные законом меры и т. д. Иное дело тот, кто уже отбыл наказание или ведет такой образ жизни, что есть все основания считать, что он совершает преступления.

В первом случае, в местах лишения свободы, организовать предупредительное (профилактическое) воздействие достаточно просто, его субъектом должны быть администрация учреждения и ее представители. Во втором случае дело обстоит намного сложнее. Освобожденный от наказания и наказанный без изоляции от общества может попросту отказаться от профилактических мер, если это прямо не предусмотрено законом. В этом случае субъекты профилактики — следователи, участковые и оперативные уполномоченные, прокуроры, судьи — могут попасть в довольно сложное положение. Они могут попросту отказаться от профилактических действий, тем более что той работы, которую они считают основной, у них более чем достаточно. Поэтому те субъекты, которые ведут антиобщественный образ жизни и могут совершить преступление, находятся чаще всего вне всякого контроля. Исключение составляют инспекции по делам несовершеннолетних, если, конечно, они ясно представляют себе, что такое профилактика преступлений и какими методами она должна осуществляться. Что касается коррумпированных должностных лиц, то к ним попросту не подступиться, тем более что их преступная деятельность весьма законспирирована.

Подводя предварительные итоги, отметим, что за рамками назначенного наказания мы имеем дело с условной личностью преступника, т. е. лицом, скорее всего лишь способным на преступное поведение.

В целом личность преступника как криминологическая проблема есть некая идеализированная модель, которую составляют и собственно преступники, осужденные судом, и те, которые могут стать на уголовно наказуемый путь. Не все включаемые в понятие «личность преступника» в действительности обладают всеми теми особенностями, которые в массе свойственны преступникам. Личность преступника есть социальный и психологический тип. Таких типов в обществе множество (врача, учителя, студента и т. д.), но это не значит, что каждый врач, например, отвечает всем требованиям работника этого медицинского типа — он может быть и неучем с дипломом. Точно так же убийца может вызывать больше симпатии, чем его жертва. Вся названная модель является объектом криминологического познания. Криминология должна указывать, что именно в личности и тех и других подлежит корректировке, как изменить ее поведение, воздействовать на мотивы.

Сколько в России преступников, не знает никто, равно как реального количества преступлений. Мы можем говорить лишь о количестве осужденных и на основании этого судить о преступниках. Среди преступников значительно больше мужчин, чем женщин (их 10–15%). Однако в некоторых видах преступлений доля женщин выше, чем в преступности в целом, например среди виновных в хищениях чужого имущества путем присвоения, растраты или злоупотребления служебным положением и некоторых экономических преступлениях. Преступниц сравнительно больше среди работавших в системе торговли и общественного питания, легкой и пищевой промышленности; их много и среди медицинских работников.

Возрастная характеристика преступников позволяет делать выводы о криминогенной активности и особенностях преступного поведения представителей различных возрастных групп. Лица молодого возраста чаще совершают преступления агрессивного, импульсивного характера. Противоправное же поведение лиц старших возрастов менее импульсивно, более обдуманно, лучше подготовлено. Наконец, возраст во многом определяет потребности, жизненные цели людей, круг их интересов, образ жизни, что не может не сказываться на противоправных действиях.

По данным статистики и выборочных исследований, немногим более половины преступлений совершают лица в возрасте 16–29 лет, но наиболее криминогенной группой населения, выделяемой в статистике, являются лица в возрасте 30–49 лет: их доля в структуре преступности доходит до 47%. Последние совершают около 36% особо тяжких и 35% тяжких преступлений. Из числа привлеченных к уголовной ответственности лиц несовершеннолетние составляют 7–10%. Наименьшую долю среди преступников составляют лица старше 60 лет. Основную массу таких преступлений, как убийство, причинение тяжкого вреда здоровью, кража, грабеж, разбой, хулиганство, изнасилование, совершают лица в возрасте до 30 лет. Среди тех, кто совершил должностные преступления, преступления в сфере экономической деятельности или против правосудия, преобладают преступники старше 30 лет. Примерно три четверти отбывающих наказание в местах лишения свободы составляют лица в возрасте от 18 до 39 лет.

Сведения о социальном положении и роде занятий лиц, совершивших преступления, позволяют сделать выводы о том, в каких социальных слоях и группах, в каких сферах жизнедеятельности наиболее распространены те или иные преступления. Изучение этих вопросов показывает, что, например, почти половина преступников к моменту совершения преступления не состояли в браке, что вдвое выше, чем доля не состоявших в браке среди всего населения. При этом коэффициент преступности среди не состоявших в браке почти в два раза выше, чем среди состоявших. В немалой степени это объясняется тем, что среди совершивших преступления значительную долю составляют молодые люди, не успевшие обзавестись семьей. Семьи лиц, состоящих в зарегистрированном браке, прочнее, чем у тех, кто состоял в фактических брачных отношениях. С ростом числа судимостей увеличивается количество лиц, не состоящих в зарегистрированном браке.

Большинство лиц, совершающих преступления, участвовали в общественно полезном труде, однако многие из них, особенно из числа хулиганов, воров, разбойников и грабителей, часто меняли место работы, имели перерывы, иногда значительные, в своей трудовой деятельности. Среди тех, кто не работал, не учился и не получал пенсии, немало женщин, которые до осуждения занимались домашним хозяйством. Среди неработающих достаточно велика доля преступников-рецидивистов.

Большинство преступников были полностью трудоспособными, лишь примерно каждый восьмой — десятый имел ограниченную трудоспособность. Однако в практической работе важно знать не только о наличии инвалидности, но и о том, если ее нет, какими заболеваниями или расстройствами страдает тот или иной человек, попавший в сферу предупредительной деятельности правоохранительных органов. Особого внимания заслуживают в связи с этим расстройства психики, поскольку именно они, даже если вызваны соматическими («телесными») заболеваниями, оказывают значительное влияние на поведение человека, в том числе противоправное. Как показало специальное изучение, среди преступников около 20% лиц, страдающих алкоголизмом, психопатиями, олигофренией, остаточными явлениями травм черепа, органическими заболеваниями центральной нервной системы и некоторыми другими расстройствами психики, которые в подавляющем большинстве случаев не влекут за собой инвалидности. Лица с такими расстройствами зачастую вменяемы и трудоспособны. Чаще всего они совершают насильственные преступления.

В связи с трудовой занятостью необходимо отдельно рассмотреть вопрос о трудоспособности. Эта проблема должна постоянно учитываться при разработке и осуществлении предупредительных мероприятий, в работе по исправлению осужденных. Поэтому важно знать не только степень трудоспособности, но и характер заболевания, если оно есть, а в связи с этим — рекомендации медицинских учреждений.

Большинство преступников (80–90%) составляют местные жители. Сейчас возрастает количество преступников-приезжих, не являющихся гражданами России и приехавшими сюда на заработки. Они совершают главным образом корыстные и корыстно-насильственные преступления, но не следует преувеличивать их криминологическую значимость.

По имеющимся у нас репрезентативным данным, около 60% содержащихся в местах лишения свободы имели доход около 15–20 тыс. руб.

Уровень образования преступников ниже, чем других граждан, особенно низка доля лиц, имеющих высшее и среднее специальное образование. Самый низкий уровень образования у лиц, виновных в совершении насильственных, насильственно-корыстных преступлений, хулиганства, самый высокий — среди совершивших должностные преступления, преступления в сфере экономической деятельности, хищения путем присвоения, растраты или злоупотребления доверием, преступления в сфере компьютерной информации.

Среди свойств личности преступников особого внимания заслуживают такие, как характер и длительность преступного поведения, поскольку именно они зависят от человека. Больше всего рецидивистов среди воров, грабителей, разбойников, членов преступных организаций. Некоторые преступники, особенно члены организованных преступных групп и преступных организаций (преступных сообществ), длительное время, годами безнаказанно совершают преступления. Среди них могут быть и такие, которые никогда не привлекались к уголовной ответственности; формально они «чисты» перед законом.

В результате отчуждения, социального и психологического, преступники, в отличие от непреступников, хуже усваивают требования правовых и нравственных норм, которые не оказывают на них существенного влияния. Такие люди очень часто не понимают, чего от них требует общество. Существуют и другие нарушения социальной адаптации, которые называются отсутствием мотивированности к соблюдению социальных требований. В этом случае человек понимает, чего от него требует окружение, но не желает эти требования выполнять. Это порождается отчуждением личности от общества и его ценностей, от малых социальных групп (семьи, трудового коллектива и т. д.). У таких людей плохая социальная приспособляемость. Поэтому у них возникают немалые сложности при попытках адаптироваться в общественно одобряемых малых группах. Зато они неплохо, а во многих случаях просто хорошо адаптированы в антиобщественных и даже преступных группах, в том числе в местах лишения свободы.

Сравнительное психологическое изучение личности больших групп преступников и законопослушных граждан показало, что первые отличаются от вторых значительно более высоким уровнем импульсивности, т. е. склонностью действовать по первому побуждению, и агрессивностью, что сочетается у них с высокой чувствительностью и ранимостью в межличностных взаимоотношениях. Особенно заметно это среди насильственных преступников.

Для нужд криминологического анализа необходимо учитывать и структуру личности.

Можно представить следующую структуру личности преступника, каждая подструктура которой взаимодействует со всеми остальными; при этом личность преступника отличается от личности законопослушных людей не отсутствием или наличием какой-нибудь подструктуры, а содержанием каждой из них, в первую очередь нравственным (рис. 1).

Характер, темперамент, особенности мышления и другие психологические особенности	Нравственные особенности, ценностные ориентации, позиции
Навыки, умения, знания	Представление о себе, отношение к себе, «Я»-концепция
Представление об окружающем мире, отношение к нему	Социальные и психологические аспекты пола, возраста, состояния здоровья
Социальные и психологические аспекты жизненного опыта

Рис. 1. Структура личности преступника

Изъятие любой из приведенных подструктур разрушает целостность всей структуры. Ни одна из них не может существовать самостоятельно. Следовательно, все подструктуры составляют то, что является сложной, даже сложнейшей системой, именуемой личностью. Между тем следует признать, что в предлагаемой структуре некоторые подсистемы повторяют друг друга. Так, представление о себе и отношение к себе, равно как и представление об окружающем мире и отношение к нему, не могут не быть заполнены нравственным содержанием, отражают ценностные ориентации человека. Но все-таки названные отношения следует рассматривать в качестве самостоятельных подструктур, поскольку они имеют чрезвычайное значение для понимания преступника.

Предполагаемая структура личности, конечно, не единственная. В психологии имеется не один вариант структуры личности, есть они, например, у Г. Айзенка, К. Г. Юнга.

Рассмотрим отдельные составные части предложенной нами структуры личности преступника.

Характер, темперамент, особенности мышления и т. д. оказывают заметное влияние на содержание поведения человека, его реакцию на внешние воздействия, особенно если они травматичны для психики. Нравственные особенности определяют выбор жизненных ситуаций и поступки в них, линию поведения, способы решения своих жизненных проблем и достижения своих целей, общение с другими людьми и членство в малых социальных группах. Навыки, умение, знания также очень значимы для реализации преступного поведения. Некоторые преступления могут совершаться только при наличии конкретных знаний, например, преступления, связанные с высокими технологиями или просто с управлением и эксплуатацией техники. Так, преступления в сфере компьютерной информации под силу только тем, кто имеет соответствующие знания и умения.

Для понимания личности преступника (да и личности вообще) очень важно его отношение к себе и окружающему миру. Это отношение всегда заряжено огромной энергией, оно имеет базовое, фундаментальное значение для индивида, его бытия, его духовности, его жизненных перспектив. Такое отношение имеет и существенное нравственное значение. Например, человек крайне недоволен собой, своей жизнью, своим положением в обществе, но считает, что все это имеет место потому, что окружающие — подлые, нечестные, бессовестные люди, да и вообще во всем мире не найти справедливости. Высока ли вероятность того, что такой человек решится на преступные действия, чтобы достичь чего-то очень значимого для себя, поднять свой статус и самоуважение к себе?

На любое поведение людей влияют такие факторы, как пол, возраст, состояние здоровья. Женщины обычно не совершают действий, требующих большой физической силы; люди старших возрастов чаще всего оказываются не способны на поступки, когда необходимо проявить быстроту, гибкость, ловкость. Подростки очень редко совершают правонарушения, предполагающие особые знания, умение вести себя определенным образом (например, при мошенничестве) и т. д. Конечно, не только пожилой человек, но и инвалид зачастую не способен на какое-то поведение в качестве исполнителя, но и тот и другой вполне может выступать в качестве организатора преступления. Подобным образом нередко действуют преступники-рецидивисты старших возрастов.

Следует особо остановиться на криминологической роли психических аномалий, под которыми понимаются все расстройства психической деятельности, не достигшие психотического уровня (статуса психической болезни) и не исключающие вменяемость, но влекущие личностные изменения, которые могут привести к отклоняющемуся поведению. Такие аномалии затрудняют социальную адаптацию индивида и снижают его способность отдавать себе отчет в своих действиях, руководить ими. У лиц с психическими аномалиями преобладают нормальные психические явления и процессы, а потому они сохраняют в основном свои социальные связи, в подавляющем большинстве случаев трудоспособны, дееспособны и вменяемы. К числу психических аномалий следует отнести психопатии, олигофрении в степени легкой дебильности, остаточные явления травм черепа, органические поражения центральной нервной системы, алкоголизм, наркоманию.

Психические аномалии играют роль условий, способствующих преступному поведению, ведению антиобщественного образа жизни; детерминируют определенный круг, содержание и устойчивость социальных контактов и привязанностей. Такие аномалии содействуют формированию криминогенных взглядов, ориентаций, потребностей, влечений и привычек. Расстройства психики развивают такие черты характера, как раздражительность, агрессивность, жестокость, и в то же время снижают волевые процессы, повышают внушаемость, ослабляют сдерживающие контрольные механизмы. Они препятствуют нормальной социализации личности, усвоению ею общественных ценностей, установлению нормальных связей и отношений; мешают заниматься определенными видами деятельности или вообще трудиться, в связи с чем повышается вероятность совершения противоправных действий. Психические патологии могут протекать скрытно, явно не проявляясь каждый раз, и восприниматься окружающими не как патологии психики, а как странности характера, неуравновешенность, склочность, необъяснимая жестокость либо тупость.

Неотъемлемой подструктурой личности являются социальные и психологические аспекты жизненного опыта. Собственно говоря, все реакции человека на внешние воздействия, его собственные желания и влечения базируются на этом опыте. Он проявляется не только как определенные навыки, знания и привычки, в том числе антиобщественного характера, и не только выработанной всей прожитой жизнью системой отношений и оценок. Как показывают конкретные эмпирические исследования, названный опыт, даже имевший место в далеком детстве, особенно если он был эмоционально насыщен и психотравматичен, может застрять в психике и много лет спустя мотивировать преступное поведение.

Многие преступники паранойяльны, т. е. подозрительны, недоверчивы, тревожны, все время ожидают нападения. Такие лица чаще применяют насилие в различных конфликтах. Указанные черты в наибольшей степени присущи тем, кто совершает грабежи, разбойные нападения, изнасилования, убийства или наносит тяжкий вред здоровью, в наименьшей — тем, кто был признан виновным в совершении краж, а еще меньше — лицам, совершившим хищения путем растраты, присвоения или злоупотребления доверием, преступления в сфере экономической деятельности.

Именно эти признаки в совокупности с антиобщественными взглядами и ориентациями отличают преступников от непреступников, а их сочетание (не обязательно, конечно, всех) у конкретного лица становится непосредственной причиной совершения преступления. Вместе с тем нужно учитывать, что подобные черты формируются в рамках индивидуального бытия, на базе индивидуального жизненного опыта, а также биологически обусловленных особенностей. Однако такие особенности, равно как и психологические черты, носят как бы нейтральный характер и в зависимости от условий жизни и воспитания наполняются тем или иным содержанием, т. е. приобретают социально полезное или антиобщественное значение.

Каждый индивид как личность — это продукт не только существующих отношений, но также своего собственного развития и самосознания. Одно и то же по своим объективным признакам общественное положение, будучи по-разному воспринято и оценено личностью, побуждает ее к совершенно различным действиям. Система отношений человека к социальным ценностям и сторонам действительности, нормам и институтам, к самому себе и своим обязанностям, к различным общностям, группам и т. д. зависит, следовательно, как от внешних, так и от внутренних, личностных обстоятельств.

Поэтому ни в коем случае не следует освобождать от ответственности действующего субъекта, возлагая всю «вину» только на его среду. Перед ним имеется веер возможностей, но он выбирает преступный путь. Если же он не имел выбора, то не должен нести уголовной ответственности.

Недопустима чрезмерная социологизация, и психологизация личности преступника. Первая обычно выражается в преувеличении влияния среды на ее формирование и поведение, в игнорировании субъективных факторов, психологических свойств, психических состояний и процессов, сведении личности к ее социальным ролям и функциям, положению в системе общественных отношений. Вторая — в придании только психологическим факторам решающего значения без учета сформировавшей их социальной среды, тех условий, в которых развивался человек или в которых он действовал. Криминология должна исходить из диалектического единства социального и психологического и их взаимодействия.

Среди преступников немало лиц с ярко выраженной индивидуальностью, лидерскими способностями, большой предприимчивостью и инициативой. Эти качества в сочетании с негативно искаженными ценностными ориентациями, нравственными и правовыми взглядами обычно выделяют лидеров преступных групп и преступных организаций, являясь существенной характеристикой последних. Те же качества могут быть основанием для классификации преступников, показателем их общественной опасности и общественной опасности того или иного вида преступного поведения. Наряду с этим указанные качества должны с успехом использоваться в профилактике преступлений и исправлении преступников.

Зная общие характеристики контингента преступников, их отличительные особенности и типологические черты, нельзя забывать, что в любой сфере практической деятельности по борьбе с преступностью — профилактике, раскрытии, расследовании преступлений, рассмотрении уголовных дел в суде, назначении уголовного наказания, исправлении и перевоспитании преступников — сотрудник правоохранительного учреждения всегда имеет дело с живым человеком. Поэтому во всех случаях он обязан иметь в виду индивидуальную неповторимость каждого конкретного подозреваемого, обвиняемого, осужденного. В преступнике недопустимо видеть лишь носителя социального зла, ведь это личность с ее неповторимостью, страстями и сложностями, только ею прожитой жизнью, какой бы неправедной она ни была. Каждый человек (без исключения) интересен, и каждого надо понять, вникнуть в его судьбу, в условия его существования, какое бы гнусное преступление он ни совершил.

Одна из коренных проблем изучения личности преступника — соотношение социального и биологического. Эта проблема имеет научное, практическое, правовое значение. От ее решения во многом зависит объяснение причин преступности и определение главных направлений борьбы с нею. Человек имеет общественную природу, а личность может формироваться только при условии включения индивида в систему общественных отношений. Социальный характер жизнедеятельности человека — его отличительная черта. Это отнюдь не означает игнорирования биологических факторов, однако они могут носить лишь характер условия, способствующего преступному поведению, но не его причины.

В целом же названную проблему еще никак нельзя считать достаточно изученной, попытки как-то решить ее с помощью общих рассуждений с позиций философии или психологии хотя и важны, но их явно мало. Необходимы масштабные биологические исследования личности преступников, сравнение полученных данных с результатами обследования законопослушных людей с помощью тех же подходов и методов.

В подтверждение того, что биологические факторы могут сами по себе приводить к преступному поведению, что предрасположенность к такому поведению биологически детерминирована и способна передаваться наследственно, часто приводят данные о том, что среди преступников немало лиц, страдающих расстройствами психической деятельности. Однако аномалии психики не являются причиной совершения преступлений. Во-первых, среди всей массы преступников субъектов с такими аномалиями не так уж много (не более 20%). Во-вторых, даже наличие аномалий у конкретного лица далеко не всегда свидетельствует о том, что они сыграли криминогенную роль в его противоправном поведении. Такие расстройства могут быть и нейтральны. В-третьих, не сама аномалия психики предопределяет совершение преступления, а то воспитание, те неблагоприятные условия формирования индивида, которые породили его криминогенные личностные черты. Разумеется, такие аномалии могут способствовать их возникновению и развитию, как и самому противоправному поведению, но лишь в качестве условия, не определяющего содержания этих черт. В-четвертых, сами аномалии могут быть исключительно социального происхождения — например, последствия травм черепа в результате производственной аварии или преступной агрессии.

В плане соотношения биологического и социального внимание криминологов привлекали лица, обладающие хромосомными аномалиями, т. е. отклонениями от нормального строения и количества хромосом в наследственных (половых) клетках. Хромосомные аномалии встречаются примерно у 0,4% новорожденных. Криминологическое значение хромосомных аномалий обычно приписывается двум из них, связанным с наличием у мужчин добавочной 47-й хромосомы типа Х или типа У. В зарубежной литературе было высказано мнение о том, что именно эти типы хромосомных аномалий могут быть связаны с преступным поведением. Однако и в этой области не добыто достоверных данных о связи хромосомных аномалий с преступным повелением. Несовершенство методик исследования, малое число наблюдений в каждом из них — все это привело к тому, что различия в оценках разных ученых степени распространенности «лишней» хромосомы среди преступников достигают двадцатикратного размера. По существу, исследования хромосомных аномалий установили известную связь этих аномалий не столько с преступностью, сколько с психическими заболеваниями: среди обследованных значительное большинство составили именно лица, страдающие такими заболеваниями (аномалиями). Надо заметить, что приписывание лицам, имеющим хромосомные отклонения, отрицательных свойств психики, а тем более склонности к преступному поведению отнюдь не является безобидным фактом. Отнесение того или иного человека к лицам такой категории может навсегда искалечить ему жизнь. Окружающие будут склонны относиться к подобным людям с подозрением и недоверием. Вот почему правильное понимание рассматриваемой проблемы имеет и педагогическое значение.

При рассмотрении такой сложной проблемы, как соотношение социального и биологического в личности преступника, необходимо иметь в виду одно исключительно важное соображение.

Поскольку речь идет о личности, о роли этих факторов можно говорить лишь на личностном, психологическом уровне. Личность, ее психика являются, образно говоря, ареной, на которой происходит взаимодействие социальных и биологических факторов. Вне нее их соотношение понять невозможно. Поэтому научный анализ указанной проблемы может быть плодотворным только в том случае, если рассматривать действие этих факторов в структуре личности, поскольку человеческое поведение зависит от того, на какой личностной основе они функционируют. Интенсивность проявления социальных и биологических обстоятельств зависит от того, какова сама личность. Однако и здесь мы имеем в виду именно личность, т. е. субъекта и объекта общественных отношений, социальное качество человека, сформированное воспитанием, средой.

Таким образом, и социальное, и биологическое начала репрезентативны, представлены в психике человека. Поэтому и возникает необходимость их познания и криминологической оценки именно на психологическом уровне. Вообще следует отметить, что игнорирование личности преступника, по существу, означает отказ от признания преступника личностью.

§ 2. Классификации и типологии преступников

Все лица, совершившие преступления, отличаются друг от друга, с одной стороны, по демографическим, правовым, психологическим и иным признакам, а с другой — они по тем же признакам схожи между собой, образуют устойчивые группы. Поэтому возникает необходимость в классификации и типологии преступников.

В советской юридической науке эти вопросы вначале решались с позиций уголовного и исправительно-трудового права, поэтому в основе классификации лежали социально-демографические (пол, возраст, род занятий и т. д.) и правовые критерии. Последние включают в себя характер и степень тяжести совершенных преступлений, длительность преступной деятельности, повторность совершения преступлений, объект преступного посягательства, форму вины и т. д. Классификации, предлагаемые криминологами, обычно исходят из нравственных и психологических признаков личности преступника, степени общественной опасности правонарушителей, ее глубины, стойкости, содержания.

Для того чтобы правильно решить вопросы классификации и типологии преступников (что имеет большое научное и практическое значение), необходимо определить принципиальные методологические подходы научного познания. Прежде всего, отметим, что классификация и типология, при всей их схожести, не одно и то же.

Классификация, являясь более низким уровнем обобщения, представляет устойчивую группировку исследуемых объектов. По их отдельным признакам она и строится на весьма жестких критериях групп и подгрупп, каждая из которых занимает четко фиксированное место. Типология же не содержит такой жесткой дифференциации.

Классификация — это система соподчиненных понятий, классов, объектов, какой-либо области знания или деятельности человека, используемая как средство для установления связи между этими понятиями или классами объектов. Классификация содействует движению науки от эмпирического накопления знаний до ее теоретического осмысления, в частности, с помощью типологического анализа. При классификации объекты всегда разделяются по единым основаниям. Так, в одной и той же классификации нельзя делить часть преступников по признакам возраста, а часть, скажем, по повторности совершенных преступлений. Кроме того, в классификации должны быть представлены все группы классифицируемых объектов, а не только часть их. Например, классификация преступников по признаку возраста не может состоять только из несовершеннолетних преступников и лиц в возрасте 25–30 лет. Классификация по этому признаку должна быть построена следующим образом: лица до 18 лет, от 19 до 25.лет, от 26 до 30 лет, от 31 года до 40 лет, старше 41 года. Здесь представлены все возрастные группы, иных не может быть. Разумеется, могут быть образованы иные классы: лица до 18 лет, от 19 до 30 лет и т. д.

Типология — метод научного познания, в основе которого лежит расчленение систем объектов и их группировка с помощью обобщенной, идеализированной модели или типа. Типология опирается на выявление сходства и различия изучаемых объектов, стремится отобразить их строение, выявить закономерности. В теоретическом отношении типология по сравнению с классификацией — это более высокий уровень познания. При построении типологии, в отличие от классификации, не требуется вычленения всех без исключения типов, составляющих части познаваемого объекта. Так, среди преступников возможно выделение и изучение одного типа, например личности насильственного преступника. Собственно, типологический анализ личности преступника вообще допускает обращение к этой личности как к единому и самостоятельному типу. В качестве такового он может быть выделен среди других социальных типов, причем не предполагается, что при этом должна быть составлена и изучена типология всех без исключения социальных типов, существующих в обществе. Самым же важным отличием классификации от типологии является то, что первая дает описание изучаемого объекта, а вторая (наряду с другими методами) — его объяснение, т. е. с помощью типологии можно успешнее вскрыть его природу, причины, закономерности зарождения и развития, составить прогноз. Напомним, что основная функция любой науки — объяснение.

Классификация преступников может быть построена по различным основаниям, среди которых следует выделить две большие группы: социологические, в том числе социально-демографические, и правовые. К первым из них относятся: пол, возраст, уровень образования, уровень материальной обеспеченности, социальное положение, наличие семьи, социальное происхождение, занятость в общественно полезном труде, род занятий, наличие специальности, место жительства. К правовым — характер, степень тяжести содеянных преступлений, совершение преступления впервые или повторно, в группе или в одиночку, длительность преступной деятельности, объект преступного посягательства, форма вины.

По названным классификационным основаниям могут быть выделены и отдельные типы, например несовершеннолетние преступники, женщины-преступницы, насильственные преступники, преступники — городские жители и т. д. Типология представляет собой расчленение целого на отдельные группы по наиболее важным, сущностным признакам, несущим в себе возможность объяснения. Именно типология дает возможность вскрыть природу, причины, закономерности преступного поведения, создать основы его прогнозирования.

В отечественной криминологии имеется опыт создания типологий преступников по разным основаниям, но представляется, что наиболее продуктивна типология по мотивам совершенных преступлений. Почему в основу типологии был положен именно мотив?

Мотив — внутреннее побуждение к поведению, это то, ради чего оно осуществляется, в чем заключается его субъективный смысл. Поэтому можно сказать, что мотив наиболее ярко характеризует человека, и личность такова, каковы ее мотивы.

В соответствии с мотивами преступного поведения можно выделить такие типы:

– «корыстолюбивый» — его составляют лица, совершающие преступления из корысти, алчности, жадности. Корыстолюбивыми могут быть и те, кто убивает ради завладения чьим-то имуществом или деньгами;

– «престижный» — лица, совершающие преступления ради того, чтобы занять в жизни более высокое социальное место, завоевать авторитет, быть «на виду». Такие мотивы присущи прежде всего молодым людям;

– «игровой» — лица, для которых совершение преступления прежде всего игра, азарт, возможность испытать острые ощущения. Игровые мотивы присущи как корыстным, так и насильственным преступникам;

– «защищающийся» — лица, которые с помощью совершения преступления защищаются от действительных или мнимых опасностей, угрожающих их жизни, здоровью, чести, социальному положению, материальному благополучию. Они нападают ради защиты;

– «насильственный» — лица, которые испытывают удовлетворение от того, что причиняют другим боль и страдание, сеют смерть. Это те, которые совершают насилие ради насилия, это садисты и некрофилы;

– «сексуальный» — лица, которые совершают преступления ради удовлетворения сексуальной потребности, утверждения своего биологического, физиологического статуса. К ним можно отнести и педофильных преступников.

Так, среди виновных в корыстных преступлениях заметно выделяется группа лиц, совершающих такие действия из престижных мотивов, т. е. для того, чтобы занять в жизни более высокое социальное положение: неформальное положение в группе, должностное положение, авторитет среди окружающих, быть все время «на виду» и т. д. Это часто сопровождается неправильным пониманием производственных и иных нужд своего предприятия или учреждения. В этом случае корысть, понимаемая в смысле личного обогащения, если она есть, выступает в качестве дополнительного мотива. Следовательно, названных преступников можно объединить в смешанный «корыстолюбивый» и «престижный» тип.

По престижным мотивам совершаются не только так называемые корыстные преступления. Давно установлено, что иногда кражу, грабеж, разбой, хулиганство, даже убийство и изнасилование и некоторые другие преступления отдельные лица совершают для того, чтобы завоевать авторитет в группе, закрепиться в ней, если членство в группе представляется ценным. Насильственные действия нередко допускаются и для того, чтобы утвердиться в собственных глазах, доказать самому себе, что «я смог» это сделать, тем самым повысив самовосприятие. Подобные мотивы весьма характерны для преступников молодежного возраста, причем соображения личного обогащения, если, например, насилие сопровождается завладением материальными благами, не всегда являются ведущими. Стало быть, и такого рода преступников целесообразно относить к «престижному» либо к «самоутверждающемуся» типу.

«Самоутверждающимся» типом был Раскольников Достоевского, который хотел доказать себе, что он может совершить такое кошмарное преступление. Однако ни Достоевский, ни критики не смогли объяснить, почему он решился именно на такое отвратительное преступление, а не какое-нибудь другое. Вряд ли Достоевский удачно придумал выбор жертв для своего героя.

Вообще, вопрос об определении типа личности преступника, совершающего корыстно-насильственные преступления (разбои, грабежи, вымогательство), достаточно сложен. Для его решения необходимо исходить из того, какие мотивы были главными. Так, если разбой был совершен в целях обогащения, то субъект должен быть отнесен к «корыстному» типу. Среди несовершеннолетних немало тех, для кого совершение преступлений во многом игра, напоминающая игру в «казаков-разбойников». Таких лиц надо причислять к «игровому» типу.

Корыстные мотивы доминируют в действиях тех, кто совершает кражи или преступные действия, связанные с предпринимательской (финансовой) деятельностью, в том числе с использованием насилия. Несложной выглядит психолого-типологическая характеристика членов гангстерских организаций, в действиях которых можно обнаружить и престижные (включая сюда самоутверждение), и игровые, и корыстные, и насильственные мотивы.

Мотивы насильственных преступлений (убийство, нанесение вреда здоровью, изнасилование, хулиганство и др.) достаточно разнообразны. Называть насилие мотивом всех насильственных преступлений ошибочно, потому что совершение насильственных действий ради них самих можно наблюдать далеко не всегда. Понятие насилия чаще отражает внешний характер действия и не во всех случаях — его сущностное, внутреннее содержание. Преступления против личности могут совершаться по мотивам личного обогащения, поэтому виновных следует относить к «корыстному» типу. Некоторые убийства, нанесение вреда здоровью, а иногда даже изнасилования совершаются из хулиганских побуждений, по мотивам мести и ревности. Лица, действия которых направляются указанными стимулами, могут быть отнесены к «насильственному» типу, а виновные в изнасиловании и других половых преступлениях на почве сексуальных побуждений — к «сексуальному».

Сказанное позволяет сделать вывод, что есть такие преступления, которые определяются не каким-нибудь одним мотивом, а несколькими, переплетающимися друг с другом. Такие мотивации можно назвать мозаичными или сочетанными.

Не менее сложна типология по степени общественной опасности (рис. 2).

Рис. 2. Типология по степени общественной опасности

Абсолютно опасный — совершающий серийные убийства, в том числе наемные и сексуальные, а также иные множественные убийства — нескольких человек, одновременно или с перерывами, ранее знакомых или незнакомых, либо общеопасным способом (в ходе совершения террористического акта).

Особо опасный — совершающий убийства, как правило, в конфликтной ситуации, а также длительное время корыстные (с причинением большого материального ущерба) и корыстно-насильственные преступления. Сюда же следует отнести руководителей преступных организаций.

Опасный — совершающий преступления против личности, нарушающий общественный порядок и т. д., но не посягающий на жизнь.

Представляющий незначительную опасность — остальные преступники, в первую очередь те, которые совершили преступления непредумышленно или в силу неблагоприятного стечения личных обстоятельств, но не против жизни человека.

По такой же схеме может быть построена типология корыстных преступников, однако содержание каждого типа будет, конечно, иным.

Есть и другие типологии. Например, в книге «Курс советской криминологии» (М., 1985) всех лиц, совершающих преступления, разделили на две большие группы: 1) криминогенный тип и 2) случайный преступник; в свою очередь, первая состоит из таких подвидов, как последовательно-криминогенный, ситуативно-криминогенный и ситуативный.

Но такая типология несколько упрощает проблему. Существование случайных и ситуативных преступников вообще вызывает сомнение, поскольку, как показывает их специальное изучение, это, как правило, люди, которые в силу своих субъективных особенностей попадают в жесткую зависимость от внешних обстоятельств. Выбор же именно противоправного выхода из создавшихся ситуаций свидетельствует о предрасположенности к такому образу действий.

§ 3. Формирование личности преступника

Процесс формирования личности принято рассматривать как социализацию, т. е. как процесс наделения личности общественными свойствами, выбора жизненных путей, установления социальных связей, формирования самосознания и системы социальной ориентации, вхождения в социальную среду, приспособления к ней, освоения определенных социальных ролей и функций. В этот период возникают и закрепляются типичные реакции на возникающие жизненные ситуации, наиболее характерные для данного человека предпочтения.

Социализация личности как активный процесс длится не всю жизнь, а лишь период, необходимый для восприятия комплекса норм, ролей, установок и т. д., т. е. на протяжении времени, нужного для становления индивида как личности. Можно выделить первичную социализацию, или социализацию ребенка, и промежуточную, которая знаменует собой переход от юношества к зрелости, т. е. период от 17–18 до 23–25 лет.

Особенно важную роль в формировании личности играет первичная социализация, когда ребенок еще бессознательно усваивает образы, образцы и манеру поведения, типичные реакции старших на те или иные проблемы. Как показывают психологические исследования личности преступников, уже взрослым человек часто воспроизводит в своем поведении то, что запечатлелось в его психике в период детства. Например, он может с помощью грубой силы разрешить конфликт так, как это раньше делали его родители. Можно сказать, что преступное поведение в определенном смысле есть продолжение, следствие первичной социализации, но, конечно, в других формах.

Дефекты первичной, ранней социализации в родительской семье могут иметь криминогенное значение в первую очередь потому, что ребенок еще не усвоил другие положительные воздействия, он полностью зависим от старших и совершенно беззащитен по отношению к ним. Поэтому вопросы формирования личности в семье заслуживают исключительного внимания криминологов. Семья­ — главное звено той причинной цепочки, которая выводит на преступное поведение.

Сейчас накоплено значительное количество данных о семьях правонарушителей, методах их родительского воспитания, применявшихся к ним. В основном это социологические, социально-демографические данные. Однако на нынешнем этапе развития науки криминологии и запросов правоохранительной практики становится ясно, что с помощью лишь такой информации (о составе родительской семьи будущих правонарушителей, общих характеристиках отношений в ней, уровне культуры родителей, совершении ими и другими родственниками аморальных или противоправных действий и т. д.) уже нельзя в должной мере объяснить происхождение преступного поведения.

Так, при всей ценности весьма многочисленных данных о неблагополучных или неполных семьях остается непонятным, почему многие «выходцы» из таких семей никогда не совершают противоправных действий. К числу же неблагополучных семей относят только те, в которых родители совершают противоправные или аморальные действия. Отсутствие, например, отца или его аморальное поведение далеко не всегда формирует личность правонарушителя. Поэтому следует считать, что решающую роль играет не только состав семьи, не только отношения между родителями, даже не их объективно неблаговидное, пусть и противоправное, поведение, а главным образом их эмоциональное отношение к ребенку, его приятие или, напротив, отвержение. Можно обнаружить достаточное количество семей, в которых родители совершают правонарушения (например, хищения), но их эмоциональное отношение к детям отличается теплотой и сердечностью. Поэтому есть все основания считать, что именно отсутствие подобных отношений в детстве в решающей степени определяет ненадлежащее поведение человека в будущем.

Условия жизни ребенка не прямо и непосредственно определяют его психическое и нравственное развитие. В одних и тех же условиях могут формироваться разные особенности личности, прежде всего из-за того, в каких взаимоотношениях со средой находится человек, какие влияния от нее он испытывает. Средовые же влияния воспринимаются в зависимости от того, через какие ранее возникшие психологические свойства ребенка они преломляются.

Имеется множество убедительных доказательств того, что в семьях с прочными, теплыми эмоциональными контактами, уважительным отношением к детям у них активнее формируются такие качества, как коллективизм, доброжелательность, внимательность, способность к сопереживанию, самостоятельность, инициативность, умение разрешать конфликтные ситуации и др. Все это делает их коммуникабельными, обеспечивая высокий престиж в группе сверстников. Напротив, чем меньше тепла, ласки, заботы получает ребенок, тем медленнее он формируется как личность. Даже недостаточное внимание, низкая частота общения родителей и детей (гипоопека) по самым разным причинам, в том числе объективным, нередко вызывают у последних эмоциональный голод, недоразвитость высших чувств, инфантильность личности.

Дефицит общения с негативными последствиями может возникать и по таким уважительным причинам, как загруженность родителей по работе, их длительные служебные командировки, хронические болезни и т. д.

Психологическое отчуждение ребенка родителями не единственная причина формирования личности преступника. Нередко это происходит иным путем: у ребенка и подростка есть необходимые эмоциональные связи с родителями, но именно последние демонстрируют ему пренебрежительное отношение к нравственным и правовым запретам, образцы противоправного поведения (например, постоянно пьянствуют, учиняют хулиганские действия и т. д.). Поэтому подросток сравнительно легко усваивает эти образцы, соответствующие им взгляды и представления, которые вписываются в его психологию и начинают стимулировать его поступки.

Криминогенные последствия может иметь и такой недостаток семейного воспитания, когда при отсутствии теплых эмоциональных отношений и целенаправленного нравственного воспитания окружающие заботятся об удовлетворении лишь материальных потребностей ребенка, не приучая его с первых лет жизни к выполнению простейших обязанностей перед окружающими, соблюдению нравственных норм. По существу, здесь проявляется равнодушие к нему.

Необеспечение ребенка родительской заботой и попечением может иметь место в явной, открытой форме. Чаще всего это случаи, когда его бьют, издеваются над ним, иногда очень жестоко, выгоняют из дома, не кормят, никогда не проявляют заботы и т. д., нанося ему незаживающие психические травмы. Неприятие своего ребенка может быть и скрытым, связи между родителями и детьми в этих случаях как бы нейтральны, эмоционально никак не окрашены, каждый живет по-своему и мало интересуется жизнью другого. Такие отношения выявить всегда трудно, их обычно скрывают и родители, и дети, причем делают это скорее невольно, непреднамеренно.

Нередко дети предоставлены сами себе в семьях, в которых много детей или в которых родители слишком заняты работой.

В результате эмоционального отвергания родителями ребенка, его неприятия или лишения родительской ласки и попечения в его психике на бессознательном уровне формируются тревожность, беспокойство, боязнь утраты себя, своего «я», своего положения в жизни, ощущение враждебности, даже агрессивности окружающего мира. Эти качества из-за отсутствия надлежащих воспитательных воздействий или, напротив, в результате негативных влияний затем закрепляются в процессе общения в различных коллективах — в учебных, трудовых и т. п. и под влиянием субъективно значимых условий жизни индивида.

Огромное влияние на формирование личности оказывает ее неформальное социальное окружение, сверстники подростка. Неформальные группы сверстников с антиобщественным поведением чаще всего представляют собой объединение в прошлом отвергнутых семьей детей — и юношей, и девушек. Их сближение в рамках такой группы происходит обычно очень быстро, так как они представляют друг для друга социальную и психологическую ценность. Групповая сплоченность и постоянное общение позволяют им устоять перед обществом, которое воспринимается ими как нечто чуждое и враждебное.

Таким образом, существование преступных групп или групп, в которых господствуют отсталые, вредные взгляды и нравы, антиобщественные нормы поведения и которые, в свою очередь, оказывают отрицательное влияние на личность, также обусловлено социальными причинами. Существование подобных групп неизбежно в той же мере, в какой закономерно существование таких общественных структур, из которых выталкиваются отдельные люди, обрекаемые на отчуждение. Отчужденные же личности обязательно объединяются в свои группы для защиты собственных интересов и взаимной поддержки.

Под влиянием группы у ее участников формируются установки и ценностные ориентации, включающие способы разрешения возникающих жизненных ситуаций и проблем. Группа дает им то, чего не дала родительская семья, поэтому они очень преданны ей и ее ценностям, следуют, иногда слепо, ее переживаниям. Образно говоря, отвергнутые семьей дети — это, очень возможно, будущие преступники. Еще худшая судьба уготована тем, кто вытолкнут из семьи, но в силу разных причин (например, из-за умственной отсталости) не смог примкнуть к какой-нибудь неформальной малой группе сверстников. Такие лица обычно спиваются, постепенно опускаются на дно, становясь бродягами и попрошайками. Если они и совершают преступления, то, как правило, не представляющие большой общественной опасности. У них для этого нет ни сил, ни умений, ни способностей.

Влияние группы значительно, поскольку данный человек ценит свое участие в ее жизнедеятельности. Ее члены находятся в повседневном общении, между ними возникает множество отношений, основанных на чувствах, а их связи друг с другом и оценка различных социальных фактов, событий, других людей неизбежно выражаются в эмоциональной форме. Группа осуждает или одобряет, радуется или негодует, и потому общие настроения или мнения выступают ее основными социально-психологическими и духовными факторами. Настроения и мнения, господствующие в группе, неизбежно передаются ее членам.

Чрезвычайно важно отметить то, что отчуждение личности весьма затрудняет усвоение ею позитивных ценностей общества и, напротив, способствует восприятию негативных норм и представлений антиобщественных малых групп, в которых человек, как правило, «ищет» то, в чем отказало ему общество в лице семьи. В целом можно утверждать, что социально-психологическое отчуждение порождает дезадаптацию индивида как его личностную позицию и как его социальный статус в среде. И то и другое без соответствующего воспитательного воздействия может иметь существенные криминогенные последствия. Дезадаптация большинства правонарушителей отличает их от законопослушных граждан. Без всестороннего учета этого обстоятельства профилактика их преступных действий, равно как и исправление и перевоспитание, представляются малоэффективными. Формирование личности можно представить схематично (рис. 3).

Рис. 3. Формирование личности

Как видно, личность формируется не только под влиянием микросреды, ее составных элементов, но и макросреды — общества в целом, в частности, с помощью средств массовой информации. При этом макросреда может действовать на личность как напрямую, так и через отдельные сферы микросреды: семью, школу и т. д.

Глава II.
ОТДЕЛЬНЫЕ КАТЕГОРИИ ЛИЧНОСТИ ПРЕСТУПНИКА

§ 1. Личность несовершеннолетнего преступника

Изучение личности несовершеннолетнего преступника представляет научный интерес и практическую значимость в свете возможности разработки предупредительных мер индивидуального характера, в том числе воспитательной работы, а также прогнозирования будущего поведения подобного преступника. Для реализации ранней профилактики это может позволить выбрать наиболее эффективные формы коррекции личности подростков, характеризующихся асоциальным поведением, но еще не ставших преступниками.

Изучение личности несовершеннолетнего преступника в аспекте преду­преждения преступлений в целом важно и потому, что, по мнению ряда ученых, около 50–60% преступников начали свою противоправную деятельность в несовершеннолетнем возрасте. В науке также существует мнение, что чем раньше подросток начинает совершать преступления, тем больше вероятности, что он станет рецидивистом. Поэтому от эффективности предупреждения преступности несовершеннолетних зависит состояние преступности в целом.

Личность — это сложное и многогранное понятие, которое кратко можно определить как совокупность наиболее характерных свойств и особенностей, определяющих человека как социальное существо и в наибольшей мере выражающих его индивидуальность и неповторимость. Личность преступника выступает как одно из оснований индивидуализации уголовной ответственности и наказания, представляя собой один из неизменных объектов криминологического познания. Вместе с этим, «тип криминогенной личности выражает определенную целостность социально-приобретенных устойчивых личностных характеристик, определяющим в которой является несоответствие сознания и деятельности ценностно-нормативной системе, признаваемой обществом и государством, что повышает вероятность совершения такой личностью преступления в сравнении с личностью, ведущей себя в тех же условиях устойчиво правомерно».

Изучением личности несовершеннолетних правонарушителей, детей с отклоняющимся поведением в разные годы занималось большое число ученых. Поэтому в арсенале криминологии накопилось достаточно сведений об особенностях личности подростков с делинквентным поведением в целом, и в частности — несовершеннолетних преступников. Именно комплексный подход, включающий анализ социально-демографических, уголовно-правовых, иных социальных и психологических показателей, целесообразно использовать для изучения личности несовершеннолетних преступников.

В несовершеннолетнем возрасте физическое и духовное развитие несовершеннолетнего еще не завершено, активно формируются нравственные убеждения, принципы и идеалы, отношение к миру и себе, система оценочных суждений, стереотипы поведения. Вместе с тем, изучение криминологами личности несовершеннолетнего преступника позволяет констатировать наличие у нее криминальной деформации, устойчивых привычек и стереотипов антиобщественного поведения. «Случайными преступниками» становятся лишь небольшое число несовершеннолетних.

Многие специалисты придают большое значение мотивационной сфере и ценностным ориентациям человека, которые в первую очередь и характеризуют личность. Именно они определяют направленность личности как основную ее структурную особенность, складывающуюся в подростковый период развития человека. В это время направленность личности проявляется уже достаточно определенно, хоть и представляется относительно устойчивой. Множество ученых полагают, что причиной противоправного поведения несовершеннолетних является антисоциальная направленность личности. По сути, она и приводит к криминогенной деформации личности, проявляясь через систему наиболее устойчивых и доминирующих мотивов личности — внутренних побуждений, потребностей, установок, ценностей, интересов, убеждений, способствующих совершению преступлений.

Мотивационная сфера несовершеннолетних преступников характеризуется ценностями, взглядами и потребностями, которые существенно расходятся с мировоззрением и моралью общества. Анализ потребностей и интересов несовершеннолетних преступников свидетельствует о преобладании у большинства из них «элементарных органических потребностей», интереса к бесцельному времяпрепровождению, о неразвитости духовной сферы, примитивных и односторонних интересах, искаженном понимании содержания общечеловеческих ценностей, редких потребностях творческого характера, низком уровне этического и эстетического развития, отсутствии трудолюбия, нравственных мотивов или их слабой выраженности, низкой познавательной потребности и отсутствии полноценного интереса к учебе. Личность несовершеннолетнего преступника характеризуется индивидуализмом и эгоцентризмом, беспринципностью, стремлением исполнять свои желания вопреки требованиям окружающих и общества в целом, слабой мотивированностью к профессиональной деятельности, ориентацией на избегание неудач.

Но ребенок не становится преступником неожиданно, а тем более непосредственно в момент совершения преступления. Антисоциальные свойства личности формируются постепенно, приводя впоследствии к совершению уголовно наказуемого деяния.

То, что такие интересы и потребности формируются до совершения несовершеннолетним преступления, подтверждается и результатами наших исследований. В ходе анкетирования несовершеннолетних в возрасте от 9 до 13 лет были затронуты вопросы их мировоззренческой позиции и нравственности. Ста школьникам, не имеющим проблем с законом (1 группа), и ста детям, стоящим на учете в подразделениях по делам несовершеннолетних органов внутренних дел (далее — ПДН), содержащимся в центрах временной изоляции для несовершеннолетних правонарушителей (далее — ЦВИНП) (2 группа), был задан вопрос: «Какие общечеловеческие ценности и качества людей ты считаешь действительно важными?» В качестве нематериальных жизненных ценностей были отмечены: «дружба» — в 89% случаев у респондентов 1 группы и в 62% случаев у респондентов 2 группы; «честность» — 80% и 42%; «любовь» — 56% и 43%; «вера в Бога»» — в 41% и 40%; «милосердие» — 29% и 17%; «сила воли» — 65% и 51%; «смелость» — 52% и 75%; «любовь к Отечеству» — 32% и 18% соответственно. Как видно, среди детей, характеризующихся противоправным поведением, уровень развития нравственных взглядов и высоких человеческих чувств значительно ниже, чем у их благополучных сверстников, что определяет приоритетное направление укрепления нравственности в работе по раннему предупреждению преступного поведения подростков.

В результате ответа на вопрос: «Имеются ли у вас увлечения?» — среди подростков, не имеющих таковых вообще, насчитывалось 22% из числа респондентов 1 группы и 63% из 2 группы. На вопрос: «Как вы проводите свободное время?» — ответ: «Гуляю с друзьями» выбрали 63% респондентов 1 группы и 95% 2 группы; «Смотрю телевизор» — 48% 1 группы и 51% 2 группы; «Читаю книги» — 34% и 17%; «Занимаюсь спортом» — 21% и 15% соответственно. Обращает на себя внимание большая разница в ответах детей правопослушных и тех, кто нарушает закон. Кроме того, среди несовершеннолетних правонарушителей существенно преобладает число лиц, не имеющих интересов, предпочитающих проводить свое свободное время в бесцельных занятиях, стремящихся к получению простых удовольствий без определенного волевого усилия и труда; ощущающих пустоту и скуку.

По результатам опросов сотрудников ПДН, подавляющее большинство детей и подростков из числа подучетных (около 70–80%) характеризуются плохой успеваемостью, низким уровнем познавательных и общественных интересов, слабым интересом к учебе или вообще отрицательным к ней отношением. Это весьма высокие отрицательные показатели, особенно если учесть, что среди правопослушных детей вообще отсутствуют те, кто без уважительной причины не осуществляет учебную деятельность.

Безразличное отношение к учебе отражается на образовательном статусе несовершеннолетних преступников и правонарушителей, который крайне невысок. Среди несовершеннолетних преступников велика доля тех, кто не имеет даже полного среднего образования, и мало тех, кто уже имеет среднее профессиональное или высшее образование. Среди 159 795 несовершеннолетних, состоявших на учете в подразделениях по делам несовершеннолетних органов внутренних дел на конец 2014 г., начальное общее образование (4 класса) имели 43,5% подростков (69 504 человека); основное общее (9 классов) — 43,4% (69 315 человек); среднее общее (11 классов) — 10,6% (16 934 человека); вообще не имели образования 2,5% подростков (4042 человека)¹. Как правило, уровень образования у несовершеннолетних преступников ниже, чем у всего подросткового населения.

Следствием низкого уровня познавательных и общественных интересов является недостаточно сформированное правосознание личности несовершеннолетнего преступника. Для них свойственно формальное отношение к нормативным запретам, одобрение нарушений закона, впоследствии формируется враждебное, недоверчивое отношение к правоохранительным органам.

Исследователи проблем правовой социализации несовершеннолетних отмечают, что процесс усвоения правовых норм складывается из четырех аспектов²: осведомленность о нормах и понимание их содержания; отождествление своего поведения с нормой; желание следовать норме; способность реализовать норму. Как правило, личности несовершеннолетнего преступника свойственна деформация большинства из указанных аспектов.

Представление о личной безопасности также страдает под воздействием пассивной познавательной установки. В ходе анкетирования ста несовершеннолетних, не имеющих проблем с законом (1 группа), и ста детей, стоящих на учете в ПДН, а также содержащихся в ЦВИНП, в возрасте от 9 до 13 лет (2 группа), было установлено: в том, что «наркотики наносят вред здоровью», убеждены 94% респондентов 1 группы и 67% респондентов 2 группы; что «они приводят к преступлению» считают 64% и 33% соответственно; знают о том, что даже «двукратное употребление наркотиков может вызывать привыкание к ним», 46% и 21% респондентов соответственно; в том, что «они должны использоваться только в медицине», убеждены 24% и 12% соответственно; «некоторые люди не привыкают к наркотикам» — подобным образом заблуждаются соответственно 4% и 20% респондентов.

На вопрос: «Знаешь ли ты, что наркотики, алкоголь и никотин разрушают физическое здоровье, психику и интеллект человека?» — «да, знаю» — ответили 90% респондентов 1 группы и 59% респондентов 2 группы; «нет, не знал» — этот ответ выбрали 9% и 27% респондентов соответственно, категорично не согласился с утверждением (хотя намеренно было предложено только два варианта ответа) — один респондент 1 группы и 14% респондентов 2 группы.

Также личности подростка-правонарушителя может быть свойственна извращенная направленность общечеловеческих потребностей, например, потребности в самозащите, в товариществе, в общении, что приводит к искаженным представлениям о дружбе, долге, чести и прочих общечеловеческих ценностях. Поэтому даже высокие показатели значения «дружбы» среди жизненных ценностей несовершеннолетних правонарушителей, полученные в ходе анкетирования, не свидетельствуют о правильном понимании ими данного понятия. Под влиянием таких искаженных преставлений несовершеннолетние могут совершать преступления. Например, исследования ученых показали, что нередко при совершении противоправных действий подростками в качестве мотивов выступали стремление получить одобрение группы сверстников или доказать свою взрослость. Среди несовершеннолетних преступников, совершающих насильственные преступления, нередко присутствует убеждение, что агрессивное поведение помогает избежать негативного образа самого себя в глазах сверстников, способствует повышению авторитета и в целом синонимично мужеству.

В том числе, ложное понятие о дружбе, чести, достоинстве можно назвать одним из объяснений присущего несовершеннолетним группового характера совершаемых преступлений. Согласно официальной статистике из 54 369 выявленных в 2014 г. несовершеннолетних, совершивших преступления, 1718 человек (3,2%) совершили преступление в составе группы, 20 954 (38,5%) — в составе группы лиц по предварительному сговору, 71 (0,1%) — в составе организованной группы или преступного сообщества³. В общей сумме выявленное участие несовершеннолетних в групповой преступной деятельности составляет 41,8%. Вместе с тем, противоправная деятельность несовершеннолетних группового характера в целом еще больше. На начало 2014 г. на учете в ПДН состояло 35 617 несовершеннолетних, входящих в число групп антиобщественной направленности, что составляло 26% от общего числа подучетных⁴.

По оценкам инспекторов ПДН, из числа всех состоящих на профилактическом учете до 80% подростков, совершивших административные правонарушения, подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, совершивших общественно опасные деяния до достижения возраста уголовной ответственности, а также антиобщественные действия (занятие проституцией, бродяжничество, попрошайничество, иные действия, нарушающие права и законные интересы граждан), совершили их в группе. Значительная часть этих несовершеннолетних освобождается от уголовной ответственности, поэтому информация о них не попадает в данные уголовной статистики, однако с точки зрения криминологического анализа их противоправная деятельность представляет несомненный интерес, в том числе в аспекте выработки мер индивидуальной профилактики преступлений.

Многие исследователи отмечают важную роль группы в жизни подростка. Но если он отторгнут от семьи, лишен эмоциональных связей с родителями, плохо учится в школе, неформальная малая группа сверстников становится для него единственной нишей и опорой в жизни, а подчас заменяет ему семью. Поэтому, если группа совершает общественно опасные или противоправные деяния, подросток чаще участвует в них, чтобы не потерять место в группе, которую он ценит. Другая причина участия в групповом преступлении состоит в том, что несовершеннолетний из-за отсутствия опыта, преступного в том числе, необходимых умений и навыков не может в одиночку совершить преступление и вынужден прибегать к помощи других. Вот почему личность несовершеннолетнего преступника, совершившего преступление в одиночку, представляет большую опасность, чем того, кто совершил преступление в составе группы⁵.

По степени своей интенсивности потребности несовершеннолетнего преступника могут существенно превосходить, так сказать, нормальные потребности, и в случае борьбы мотивов первые зачастую «берут верх», предопределяя негативный выбор целей и средств деятельности. Доминирование элементарных потребностей появляется, в том числе, как следствие низкого уровня волевого развития.

Еще одной особенностью личности несовершеннолетнего преступника является нарушение процесса предвосхищения будущего результата поступка или легкомыслие. Такие подростки совершают преступление под воздействием ситуационно-импульсных или аффектогенных мотивов, зачастую попадая под влияние провокаций, не успевая или не будучи способны спрогнозировать последствия своих деяний⁶.

Очень часто несовершеннолетним преступникам присуще отсутствие адекватных представлений о будущем. В этой связи интересными представляются ответы в ходе интервьюирования девочек-подростков, отбывающих наказание в воспитательных колониях для несовершеннолетних преступников и опрошенных нами. Немало среди них в ответ на вопрос о планах на будущее отметили, что хотели бы выйти замуж за обеспеченного мужчину, что, по их мнению, обеспечило бы им счастливую жизнь. При этом у девушек даже не возникла мысль о необходимости личного труда (учебы, работы) в строительстве своего будущего, а их самооценка была явно завышенной.

Многие ученые отмечают, что некоторая неадекватность оценочного отношения к себе и другим является одной из основных характеристик личности несовершеннолетних преступников. Их самооценка находится в противоречии с оценкой социума. Несовпадение с внешней оценкой приводит к дискомфорту и внутриличностному конфликту у подростков. Причем самооценка может быть не только завышенной, но и заниженной, что способствует формированию низкого уровня самоуважения.

Как следствие, «в сознании может возникать обида, а в поведении начинают преобладать упрямство и агрессия. Преобладание этих состояний, неадекватное отношение к себе и к окружающим, неправильное поведение закрепляются и перерастают в черты личности. Переживания настолько завладевают механизмами саморегуляции поведения, что психологический процесс постановки цели, выбора средств, правовой и нравственной оценки содеянного становится формальным, а переход к действию следует сразу же после появления желаемого объекта». При неадекватном соотношении уровня притязаний и самооценки, по мнению психологов, формируется тревожность, которая также характеризует личность несовершеннолетнего преступника.

Несовершеннолетним преступникам в большей степени по сравнению с правопослушными подростками свойственны такие аномальные потребности, как употребление алкоголя, курительных смесей, наркотиков. Употребление веществ, вызывающих изменения психической деятельности, отрицательно сказывается на нервной системе человека, дезорганизуя важнейшие психологические процессы возбуждения и торможения. Это приводит к потере самоконтроля, значительному изменению иерархии ценностей человека, уходу в иллюзорно-компенсаторную деятельность, существенной личностной деформации, десоциализации, нейтрализации морали. Все это способствует совершению преступлений.

Так, под воздействием алкогольного опьянения подростками совершается подавляющее большинство тяжких преступлений, характеризующихся жестокостью и отсутствием какой-либо мотивации⁷.

Сравнительное исследование лиц, отбывающих наказание в местах лишения свободы, которые впервые совершили преступление или административные правонарушения в несовершеннолетнем возрасте (1 группа), и лиц, не имевших судимостей (2 группа), продемонстрировало значительно большую приверженность преступников употреблению алкоголя по сравнению с правопослушными респондентами. О том, что они начали выпивать в несовершеннолетнем возрасте, заявили 30% респондентов 1 группы и лишь 19% респондентов 2 группы. Причем время начала употребления алкоголя у представителей 1 группы гораздо более раннее: встречаются ответы «с 5 лет», «с 7 лет» «с 9 лет», в то время как респонденты 2 группы в среднем указывали на возраст 15–17 лет.

Из ста школьников в возрасте от 9 до 13 лет, не имеющих проблем с законом (1 группа), и ста детей такого же возраста, стоящих на учете в ПДН, содержащихся в ЦВИНП (2 группа), знают вкус алкогольных напитков 41% детей 1 группы и 87% лиц 2 группы; иногда выпивают 3% из числа 1 группы и 25% — 2 группы; ни один из респондентов 1 группы не указал на систематическое употребление алкогольных напитков, зато среди представителей 2 группы таких оказалось 46%. Даже исходя из этих данных, криминогенное влияние алкоголя представляется очевидным.

По сведениям других исследований, связь противоправного поведения несовершеннолетних с их алкоголизаций еще более значительна. Согласно им только 10,6% несовершеннолетних преступников ответили, что на момент совершения преступления не употребляли спиртные напитки. В контрольной группе не употребляющие спиртные напитки подростки составили 67,8%. Среди подростков, совершивших преступление, 41,9% считают допустимым редкое употребление спиртных напитков, а 6,2% — допустимым систематическое их употребление⁸. В связи с этим можно говорить о тесной связи между употреблением алкогольных напитков и противоправным поведением детей и подростков. Это подтверждают данные официальной статистики.

В 2014 г. из 54 369 выявленных несовершеннолетних, совершивших преступления, 7567 (13,9%) совершили уголовно наказуемое деяние в состоянии наркотического опьянения⁹. Вместе с тем, за распитие алкогольной и спиртосодержащей продукции в общественных местах за год было доставлено в органы внутренних дел 67 731 лицо, не достигшее возраста 18 лет (или 18,9% от общего числа задержанных несовершеннолетних)¹⁰.

Сравнительное исследование лиц, отбывающих наказание в местах лишения свободы, которые впервые совершили преступление или административные правонарушения в несовершеннолетнем возрасте (1 группа), и лиц, не имевших судимостей (2 группа), также продемонстрировало значительно бóльшую связь преступников с наркотиками по сравнению с правопослушными респондентами. На то, что они попробовали наркотики в несовершеннолетнем возрасте, указали 32% респондентов 1 группы и лишь 6% респондентов 2 группы. А факт употребления наркотиков в возрасте до 18 лет (включительно) признали 20% из числа респондентов 1 группы, а среди проанкетированных респондентов 2 группы никто не указал на употребление наркотиков. Примечательно, что распределение респондентов 1 группы по возрасту начала употребления наркотиков выглядит следующим образом: до 10 лет — 5%; 11–12 лет — 6%, 14–15 лет — 35%; 16–17 лет — 30%; 18 лет — 24%.

Из ста школьников в возрасте от 9 до 13 лет, не имеющих проблем с законом (1 группа), и 98 детей такого же возраста, стоящих на учете в ПДН, содержащихся в ЦВИНП (2 группа), среди респондентов 1 группы пробовали наркотики 3%, а среди респондентов 2 группы пробовали или (и) употребляли 53%. Это также свидетельствует о криминогенности наркомании.

Ряд исследований выявляют весьма высокую взаимосвязь между потреблением наркотических средств и уголовно наказуемыми деяниями. Согласно их данным, в 91% случаев совершение преступлений лицами, употребляющими наркотические вещества, обусловлено именно «наркотическими» мотивами¹¹.

В 2014 г. из 54 369 выявленных несовершеннолетних, совершивших преступления, 596 (1,1%) совершили уголовно наказуемое деяние в состоянии наркотического опьянения¹². Вместе с тем, за употребление наркотических средств за год было доставлено в органы внутренних дел 2992 несовершеннолетних, а за употребление психотропных веществ — 2771 лицо, не достигшее возраста 18 лет¹³.

Отчасти следствием употребления алкоголя, наркотиков и психоактивных веществ является преобладание у несовершеннолетних преступников негативных эмоциональных состояний, таких как раздражительность, досада, расстройство настроения, мрачность, злобность на фоне аффективных вспышек, тревога, бессилие, отчаяние, боль, вина, агрессия и депрессия¹⁴. Вместе с тем, и «избегание отрицательных эмоций приводит подростков к употреблению психоактивных веществ. Некоторые подростки считают, что с помощью наркотика можно избавиться от негативных переживаний, достигнуть успеха или самоутвердиться, справиться с затруднениями»¹⁵. Таким образом, возникает замкнутый круг, из которого трудно выбраться и который как омут затягивает несовершеннолетнего, формируя у него стойкую противоправную установку.

Некоторые исследователи среди особенностей личности несовершеннолетнего преступника выделяют самооправдание противоправного поступка через такие психологические механизмы защиты, как вытеснение, отрицание, подавление и пр.

Ученые также отмечают отсутствие у преступников чувства вины за совершенное деяние. По мнению Ю. М. Антоняна, «чувство вины у несовершеннолетнего преступника, даже совершившего тягчайшее преступление (вроде убийства матери), может вообще не появиться, если все вокруг твердят, что он еще ребенок, его, осужденного к лишению свободы, называют не преступником, а воспитанником, по освобождении встречают иногда с цветами, как борца за свободу, освободившегося из тисков тирании, а сверстники смотрят на него как на героя»¹⁶. То есть, как видно, существующая культура, романтизирующая преступную среду, и либерализация уголовной ответственности несовершеннолетних, характерная для современного общества, не всегда способствуют истинному исправлению преступника, осознанию им своей вины и ответственности.

Выделяются и такие особенности личности несовершеннолетних преступников, как конфликтность в отношениях, агрессивность, враждебность, эмоциональная неустойчивость, низкий уровень самосознания, высокий уровень рассогласования между смыслообразующими мотивами и механизмами целеполагания, шизоидные и гипертимные акцентуации, ригидность нервной системы, что ослабляет их адаптационные возможности.

Неустойчивость целевых установок также нередко приводит к различным асоциальным формам поведения, как пьянство, наркомания, токсикомания, бродяжничество, проституция, совершение административных правонарушений.

Одной из причин делинквентного поведения, по мнению некоторых ученых, может быть наличие экстернального локуса контроля, когда несовершеннолетний снимает с себя ответственность, полагая, что за все происходящее с ним отвечает его окружение или обстоятельства. Такая установка является криминогенным фактором, в том числе, облегчает совершение правонарушения под воздействием группы или ее лидера. Поэтому и для личности несовершеннолетнего преступника может быть характерна эта особенность.

Личности несовершеннолетнего преступника также свойственна аномия. «Аномия у подростков имеет место в тех случаях, когда социальные условия не позволяют стремиться к достижению разумных целей. К числу таких условий относятся бедность или отсутствие возможности получить хорошее образование»¹⁷. Это подтверждается результатами опроса инспекторов ПДН, которые отметили, что определенная часть подростков, состоящих на профилактическом учете, совершают правонарушения, чаще имущественного характера, именно по причине невозможности удовлетворить элементарный уровень материально-бытовых, познавательных и досуговых потребностей, приобрести те блага, которые получают дети из среднестатистических, но более материально благополучных семей. В связи с этим, даже при отсутствии у семьи социально опасной окраски, ее бедность (при наличии определенных условий) может выступать криминогенным фактором, способствующим совершению подростками преступлений.

Личности несовершеннолетнего преступника может быть свойственно отсутствие способности к эмпатии (сочувствию), недостаточная глубина эмоционального сопереживания, равнодушие к чувствам других людей в сочетании с неспособностью устанавливать и поддерживать эмоционально насыщенные, стабильные отношения. Это подтверждается ростом жестокости поведения несовершеннолетних, в том числе преступного, часто мотивированного исключительно любопытством или скукой. В ходе изучения несовершеннолетних преступников, отбывающих наказание в воспитательных колониях, нами были выявлены особенно жестокие по характеру преступления, совершаемые девочками-подростками. Эта тенденция представляется нам страшным явлением современности, на которое необходимо обратить внимание и в рамках системы предупреждения преступлений, и в ходе ресоциализации несовершеннолетних преступников.

У большинства подростков, совершивших преступления, наблюдается устойчивая деформация нравственной сферы, которая характеризуется, помимо прочего, беспринципностью, распущенностью и неразвитостью чувства стыда. Так, из числа опрошенных несовершеннолетних девушек, совершивших повторные преступления, только 8,7% указали на отсутствие половых контактов в их жизни. Возраст начала ими половой жизни определяется следующими данными: до 14 лет — 37, 3%; 14–15 лет — 55,4%; 16 лет — 7,3%¹⁸. На 17-летний возраст начала половой жизни не указала ни одна из опрошенных. Как видно, из числа несовершеннолетних преступниц, имевших половые связи до момента осуждения, 92,7% начали половую жизнь в довольно раннем возрасте.

На вопрос анкеты: «Имелся ли у вас сексуальный опыт?» — в ходе анкетирования нами ста школьников в возрасте от 9 до 13 лет, не имеющих проблем с законом (1 группа), и ста детей такого же возраста, стоящих на учете в ПДН, содержащихся в ЦВИНП (2 группа), положительный ответ среди респондентов 1 группы дали 3% лиц, причем исключительно мужского пола; а среди респондентов 2 группы — 31% женского и 22% мужского пола. Даже если учитывать определенную скромность (скрытость) при ответах на этот вопрос респондентов 1 группы, что снижает степень объективности, полученные данные все же подтверждают общественную опасность и криминогенность детских «отклонений» в сексуальной сфере.

Характеристика личности преступника в криминологии невозможна без выявления в ней соотношения полов. Исследователи указывают, что среди несовершеннолетних преступников традиционно (в 92% случаев) преобладают лица мужского пола, что объясняется особенностями их психофизиологии, спецификой поведения, различными социальными ролями и жизненным опытом.

По мнению Ю. М. Антоняна, эти различия связаны главным образом не с психическими и психологическими особенностями пола, а с различием интересов, поведения, воспитания мальчиков и девочек, с большей активностью, предприимчивостью, решительностью, несдержанностью и другими общехарактерологическими свойствами лиц мужского пола, проявляющимися в определенных жизненных ситуациях, в том числе в антиобщественных поступках и преступлениях¹⁹.

По данным ФСИН России, в воспитательных колониях для несовершеннолетних преступников в 2014 г. содержалось 1888 лиц (95%) мужского и 95 (5%) — женского пола. Вместе с тем, по данным нашего опроса инспекторов ПДН, противоправная активность девочек за последние 5 лет существенно увеличилась, и сегодня на учете в подразделениях по делам несовершеннолетних органов внутренних дел за совершение правонарушений состоит около 40% несовершеннолетних лиц женского пола. Однако эта пропорция не соответствует проценту привлекаемых к уголовной ответственности, а особенно отбывающих наказание в исправительных учреждениях. Это связано с практикой более частого освобождения несовершеннолетних девочек от уголовной ответственности по сравнению с несовершеннолетними лицами мужского пола по разного рода причинам, среди которых их беременность занимает не последнее место.

Подтверждают быстрые темпы криминализации представителей женского пола в последние годы ряд исследователей. Например, Н. Н. Перетокина отмечает, что в преступном поведении несовершеннолетних девушек усиливается агрессивность, дерзость и цинизм. «Это проявляется, с одной стороны, в повышении интенсивности, многоэпизодности преступной деятельности данного контингента, с другой — в способах совершения преступлений: вооруженность, особая жестокость, садистская мотивация, выражающаяся в применении пыток, истязаний, лишении жизни жертв разбойных нападений, изнасилований и др.»²⁰.

Важное место в характеристике личности несовершеннолетнего преступника занимает возраст. Он во многом определяет физическое и психическое состояние подростка, его потребности и интересы, накладывает отпечаток на его поведение. Возрастной состав несовершеннолетних преступников характеризуется преобладанием в нем лиц 16–17 лет. Так, например, из числа отбывающих наказание в воспитательных колониях для несовершеннолетних преступников в 2014 г. доля 14–15-летних составила 5,6%, 16–17-летних — 70%, 18–20-летних включительно — 24,4% осужденных²¹.

Однако анализ возрастной характеристики только отбывающих наказание в виде лишения свободы не может продемонстрировать полную картину возрастного состава преступников. В отношении несовершеннолетних значение также имеет число лиц, не достигших возраста уголовной ответственности, но, тем не менее, совершивших общественно опасные деяния, по объективной стороне являющиеся преступлениями, так что эти лица являются первыми «кандидатами» в преступники. Среди подростков, состоящих на учете в подразделениях по делам несовершеннолетних органов внутренних дел на конец 2014 г., на долю таких лиц до 13 лет (включительно) приходилось 23,7%, 14–15 лет — 30,3%, 16–17 лет — 46%²².

О социальном положении (роде занятий) подростков, совершивших преступления, могут свидетельствовать следующие данные. Среди 54 369 несовершеннолетних, выявленных в 2014 г. за совершение преступлений, 37 597 человек (69%) были учащимися общеобразовательных учебных заведений, 905 человек (1,7%) — студентами; 10 308 человек (19%) не имели постоянного источника доходов, их них 198 человек (0,4%) считались безработными²³.

Среди 159 795 несовершеннолетних, состоявших на учете в подразделениях по делам несовершеннолетних органов внутренних дел на конец 2014 г., 108 629 (68%) составляли учащиеся общеобразовательных школ; 14 564 (9%) — учреждений начального профессионального образования; 25 065 (15,7%) — учреждений среднего профессионального образования; 837 (0,5%) — вузов; 1847 (1,2%) — других образовательных учреждений; 2197 (1,4%) — работали; 6656 (4,2%) — нигде не работали и не учились²⁴.

Интересным фактом является то, что и среди привлеченных к уголовной ответственности, и среди состоящих на учете несовершеннолетних одинаковое подавляющее большинство — 68–69% — представлено учащимися общеобразовательных школ. Причем их доля 30 лет назад была гораздо ниже. Мы полагаем, что данное обстоятельство свидетельствует о снижении воспитательной функции школ, отсутствии в их деятельности усилий по профилактике правонарушений несовершеннолетних, что входит в полное противоречие с федеральным законодательством.

Большая часть несовершеннолетних преступников — учащихся школ характеризуются, как было сказано ранее, плохой успеваемостью, являющейся следствием их нежелания трудиться, праздным времяпрепровождением. Незанятость трудоспособного молодого человека учебой или трудом имеет криминогенное значение, так как лишает его возможности добывать честным путем средства к существованию, дает много свободного времени, которое может быть использовано им вопреки интересам общества, выводит из сферы необходимого уровня социального контроля и позитивных связей в коллективе.

Семейное положение несовершеннолетних правонарушителей демонстрирует, что около 45% подростков воспитывались в полных и формально благополучных семьях, около 55% являлись выходцами из неполных или «неродных» семей, а также из государственных учреждений для детей-сирот. Так, доля воспитывавшихся: в неполных семьях составляет 44,9%; опекунами или попечителями — 5%; в приемных семьях — 0,5%; в патронажных семьях — 0,2%; в детских домах и интернатах — 3,4%; в учреждениях для детей, находящихся в социально опасном положении, — 0,6%²⁵. Среди несовершеннолетних, отбывающих наказание в воспитательных колониях в 2014 г., на долю сирот и лишенных родительского попечения приходилось 15,2%.

На долю несовершеннолетних преступников из неблагополучных семей (пьяниц, алкоголиков, проституток, лиц, ведущих преступный или иной паразитический образ жизни, психически больных и т. п.) по примерным оценкам экспертов приходится 30–35%. Поэтому проблема преступности несовершеннолетних далеко не исчерпывается неблагополучными семьями, хотя для подростков, которые выросли в них, криминальный риск возрастает в четыре — пять раз по сравнению со сверстниками из семей, где нет явных примеров каждодневного антиобщественного поведения.

Уголовно-правовая и уголовно-исполнительная характеристика несовершеннолетних преступников отчасти отображается через контингент лиц, отбывающих наказание в воспитательных колониях. Необходимо отметить, что за последние 10 лет ежегодно сокращалось число несовершеннолетних, которым в качестве уголовного наказания назначалось реальное лишение свободы. Об этом свидетельствует число отбывающих наказание в исправительных учреждениях, которое с 2005 по 2014 г. уменьшилось на 87,8% (с 14 545 до 1779 человек).

В 2014 г. в воспитательных колониях для несовершеннолетних отбывали наказание 59,9% впервые осужденных (1065 человек); ранее отбывали наказание в колониях 40,1% (714 человек). По тяжести наказания в колониях преобладают лица, осужденные на срок лишения свободы от 3 до 5 лет, на их долю приходится 31,1% (552 человека); за ними следуют осужденные к лишению свободы на срок от 2 до 3 лет, на их долю приходится 27,2% (483 человек); на срок до 2 лет включительно приходится 23,3% (415 человек); на срок свыше 5 лет — 18,4% осужденных (326 человек).

Среди отбывающих наказание в воспитательных колониях для несовершеннолетних преступников в 2014 г. осуждены за убийство 15% (282 человека, из них 20 девочек); за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью — 5% (88 человек, в том числе 14 лиц женского пола); за изнасилование — 3,5% (62 человека, в том числе 2 девочки-подростка); за разбой и грабеж — 29% (518 человек, в том числе 21 лицо женского пола); за кражу — 16,8% (300 человек, среди которых 19 девочек).

Характеристику личности преступника традиционно дополняют существующие типологии личности. Наиболее важной в теоретическом и практическом отношениях представляется та, которая строится по признаку общественной опасности личности несовершеннолетнего и содеянного им. На ее основании выделяются следующие типы:

– несовершеннолетние, совершающие мелкие кражи, хулиганские действия, реже грабежи;

– несовершеннолетние, которые решаются на грабежи, разбойные нападения и изнасилования;

– несовершеннолетние, виновные в убийствах, в особенности нескольких человек или неоднократно;

– несовершеннолетние, осужденные за террористические и экстремистские преступления с человеческими жертвами.

Применяя общую типологию личности преступника, можно выделить четыре основных типа несовершеннолетних преступников, которые совершают уголовно наказуемые деяния в результате:

– случайного стечения обстоятельств;

– попадания в соответствующую ситуацию из-за неустойчивости общей направленности личности;

– преобладания отрицательной направленности личности, не достигшей уровня устойчивого предпочтения преступного поведения другим вариантам;

– устойчивой доминирующей активной антиобщественной направленности личности.

Характеризуя личность несовершеннолетнего преступника, необходимо отметить, что подростки относятся к той социальной группе населения, которая особенно болезненно воспринимает негативные последствия экономических, социальных и духовных потрясений, а поэтому реагирует на них остро. В связи с этим важно учитывать данное обстоятельство при разработке мер предупреждения преступлений.

§ 2. Личность преступника-рецидивиста

Личность рецидивиста является частью очень важной криминологической проблемы личности преступника. Наряду с изучением причин преступности и преступного поведения, без исследования личности невозможно было бы решить теоретические вопросы предупреждения преступности.

Личность рецидивиста является одной из основных криминологических проблем: во-первых, в связи с тем, что без ее глубокого изучения невозможно построить более или менее эффективную систему индивидуальной воспитательной работы, которая, на наш взгляд, является сердцевиной всей деятельности исправительных учреждений. Во-вторых, для правоохранительных органов знание личности, особенно после ее освобождения, является фундаментом организации предупредительной работы.

В криминологии выявлены многие закономерности, позволяющие учитывать в профилактической работе те или иные особенности социально-демографического характера: пол, возраст, уровень образования, семейное положение, наличие и характер прошлых осуждений, место жительства и др.

Пол. Доля женщин в контингенте рецидивистов в целом в два — три раза меньше, чем в первичной преступности, однако у них криминогенные качества выражены острее, чем у рецидивистов-мужчин, по таким показателям, как алкоголизация, многократность судимостей, утрата социально полезных связей, бездомность, нравственная деградация, огрубление, маскулинизация. По данным А. С. Михлина, мужчин среди судимых значительно больше, чем женщин, но доля и тех и других становится примерно одинаковой при наличии семи — восьми судимостей. Показатели, характеризующие мужчин, совершающих преступления при рецидиве, практически совпадают с данными обо всех рецидивистах. Подобное распределение объясняется тем, что среди рецидивистов более 90% составляют лица мужского пола²⁶.

Совсем иначе распределяются, по данным специальной переписи, возрастные группы лиц женского пола. Больше всего оказалось тех, кто имел две и три судимости, с четырьмя и более судимостями женщин было меньше, в основном такие многократно судимые рецидивистки были обнаружены в возрасте 30–49 лет — свыше 60%. После этого возраста количество рецидивисток с четырьмя и более судимостями резко падает: в возрасте 50–59 лет — 5,5%, 60 лет и старше — 3,4%.

Характеризующие женщин показатели сильно отличаются от общего распределения рецидивистов и от распределения рецидивистов-мужчин по возрасту. Женщины несколько позже совершают повторные преступления: если средний возраст мужчин, имеющих две судимости, равняется 30,4 года, то женщин — 32,1 года. Однако женщины на 3,4 года раньше совершают преступления при особо опасном рецидиве.

Данные об относительной плотности распределения всех осужденных по возрасту также практически совпадают с аналогичными показателями, характеризующими мужчин. В соответствии с этими данными пик криминальной активности у мужчин, имеющих две — четыре судимости, приходится на 25–29 лет, пять судимостей — на 30–39 лет, шесть и более судимостей — на 40–49 лет. Старше этого возраста рецидивисты чаще всего перестают совершать преступления, но отнюдь не потому, что исправились и перевоспитались. Обычно это происходит по причине общего спада жизненной активности в связи с достижением определенного возраста, болезнями, которые не могли не обостриться в тюремные периоды жизни, усталости. Некоторые просто спиваются и способны лишь на мелкие кражи либо, в лучшем для них случае, «консультируют» тех, кто готовит совершение преступлений. У женщин, имеющих две — три судимости, по данным переписи, большинство находятся в возрасте 30–39 лет. Совершившими преступления при особо опасном рецидиве чаще признаются лица в возрасте 25–29 лет как мужского, так и женского пола. Для сравнения укажем, что среди осужденных впервые самая большая плотность отмечается в группе 18–24-летних, независимо от половых различий²⁷.

Возраст. Возрастные особенности должны интересовать криминолога прежде всего как результат накопления различных социальных изменений личности. Человек — существо социальное, поэтому с изменением возраста наступают не только биологические (физиологические) изменения его организма, изменяются его социальные функции, социальный опыт, привычки, характер, способы реагирования на конфликтные ситуации.

Возраст во многом определяет потребности, жизненные цели людей, круг их интересов, образ жизни, что не может не сказаться на противоправных действиях. С изменением возраста естественно происходит изменение самой личности, меняются ее социальные позиции, роли и функции, опыт, привычки, мотивация поступков, возможности совершения тех или других преступлений. Известно, что в определенном возрасте, чаще всего после 45–50 лет, даже весьма активные в прошлом рецидивисты прекращают совершать преступления; тем не менее внутренне они совершенно не перестраиваются и остаются, в сущности, такими же «преступниками».

Возрастная характеристика, тем не менее, позволяет делать выводы о криминологической активности и особенностях преступного поведения представителей различных возрастных групп, обусловленных психологическими особенностями их представителей²⁸. Последняя проявляется в явном виде при рассмотрении навыков выхода из конфликтных ситуаций, в адаптационных возможностях.

Вопрос о влиянии возраста на преступность давно вызывает споры в юридической науке (Ч. Лормброзо²⁹, М. Н. Гернет³⁰, 1906; В. Н. Кудрявцев³¹, 1975; О. Д. Ситковская, 1998; К. Бартол³², 2003 и др.). Так, М. Н. Гернет, не отрицая значения возраста для характера преступности, признавал, что его физиологическое влияние нейтрализуется действием более могучего фактора — социального и может быть устранено соответствующим реформированием среды преступника³³.

Характер преступлений в значительной степени обусловливается возрастными особенностями лиц. «Некоторые преступления свойственны преимущественно тому или иному возрасту», — пишут Б. Б. Казак и А. И. Ушатиков³⁴. При этом, отмечают они, это еще не значит, что возраст в этих случаях выступает как причина преступлений³⁵. В то же время возраст связан с характером преступления и криминальной активностью³⁶.

«Заключая в различных своих периодах качественное и количественное различие сил, исследование возраста и состояния дают возможность не только уяснить нам внутренний порядок преступлений, но и указать тем самым на деятельные силы и на их относительное участие в действии»³⁷, — писала Н. Неклюдова.

Возрастная характеристика рецидивистов позволяет говорить о криминальной активности их различных возрастных групп. С возрастом изменяются социальные функции, привычки, характер, способы реагирования на конкретные ситуации.

Большинство рецидивистов впервые становятся на путь преступлений в несовершеннолетнем возрасте или в первые годы после наступления совершеннолетия. Следовательно, существует зависимость между возрастным началом преступной «карьеры» и последующим поведением: чем раньше молодой человек становится на преступный путь, тем вероятнее, что и дальше он будет совершать преступления в силу прежде всего своей дезадаптации и деморализации. При этом он может принадлежать к асоциальному или антисоциальному типу, совершать разнородные или однородные, даже такие же преступления. Многократно судимые рецидивисты всегда имеют значительный тюремный опыт.

Таблица 1

Характеристика по возрасту³⁸

Возраст преступника (кол-во лет)	Распределение, %
	рецидивисты	впервые осужденные
18–19 лет вкл.	0,7	10,7
19–24 лет вкл.	1,0	36,9
25–29 лет вкл.	27,7	24,6
30–39 лет вкл.	36,4	19,1
40–49 лет вкл.	18,4	6,8
50 лет и более	6,8	2,0
Итого	100,0	100,0
Средний возраст	34,3	27,4

Из данных, приведенных в табл. 1, следует, что среди рецидивистов по сравнению с впервые осужденными превалирует доля лиц более старшего возраста. Удельный вес лиц в возрасте от 30 лет и старше равен 61,6%. В то время как этот показатель среди впервые осужденных составляет только 27,9%.

Средний возраст осужденных-рецидивистов — 34,3 года. У лиц, впервые осужденных, он равен 27,4 года. Довольно зрелый возраст данной категории можно объяснить тем, что он обусловливает определенный промежуток времени с момента отбывания наказания впервые до очередного осуждения за вновь совершенное преступление.

Основную массу обследованных нами осужденных-рецидивистов составляют лица вполне зрелого возраста — от 26 до 50 лет (около 70%). Лиц в возрасте до 26 лет было всего 14%. Однако статистическая картина резко меняется, если обратиться к данным о возрасте, в котором рецидивист был осужден впервые: более 80% были осуждены впервые в возрасте до 26 лет. Значит, именно они в этом молодом возрасте были цепко схвачены криминальной субкультурой, обстоятельствами криминогенной природы, уже были внутренне готовы продолжать совершение преступлений, ощущая в них наилучший и субъективно наиболее приемлемый способ решения своих жизненных проблем. Это одно из свойств той социальной среды, которая сформировала их личностный, нравственный облик, а они — выходцы из той среды, которая постоянно «поставляет» преступников. Это — низшие страты общества, самые необеспеченные, самые неблагополучные, наиболее бездуховные и необразованные. У них выработалась определенная идеология оправдания такой жизни. Она все более крепла под влиянием своего жизненного опыта, своих неудач и катастроф, по мере отчуждения от позитивных ценностей и социальных групп положительной ориентации. У них все время укреплялась психология «постоянного преступника» и, соответственно, оправдания этого, независимо даже от того, какие преступления они совершили, с кем общались, было ли их преступное поведение активным или они, спившись и опустившись на дно, просто плыли по течению. Последних среди них немало, алкоголизм таких людей лишает их какой-либо возможности вернуться в нормальную жизнь.

С увеличением среднего возраста увеличивается число судимостей: если средний возраст лиц, совершивших два преступления, — 31,7 года, то средний возраст лиц, имеющих восемь и более судимостей, — 46 лет. При этом женщины совершают повторные преступления несколько позже, чем мужчины. Так, по нашим данным, которые совпадают с информацией, полученной при проведении всероссийской переписи осужденных, если средний возраст мужчин, имеющих две судимости, составляет 30,4 года, то женщин — 32,1.

Однако при особо опасном рецидиве женщины на 4,7 года моложе, так как их средний возраст равен 33,1 года, а мужчин — 37,8. Следует также отметить, что пик криминальной активности у мужчин, имеющих две — четыре судимости, приходится на 25–29 лет, пять судимостей — на 30–39 лет, шесть и более судимостей — на 40–49 лет. У женщин большинство имеющих две — три судимости также составляют лица в возрасте 25–29 лет, четыре и более судимостей — 30–39 лет. Совершившими преступления при особо опасном рецидиве чаще признаются лица в возрасте 25–29 лет как мужского, так и женского пола.

С особенностями признания совершения преступления при особо опасном рецидиве связан относительно невысокий показатель среднего возраста таких лиц. Не всегда лицо должно иметь судимость за совершение двух или более преступлений. Согласно положению п. 3 ст. 18 УК РФ для этого нужны иные основания. Для совершения ряда преступлений необходимо более длительное время, и поэтому средний возраст осужденных, имеющих несколько судимостей, растет по мере увеличения их числа.

Семейное положение. Статистика из года в год свидетельствует, что те, кто имеет семью, реже совершают преступления. «Семейное положение и его изменение у лиц, совершивших преступления, воздействует на формирование личностных качеств; определенным образом оно влияет на направленность и устойчивость преступного поведения. В целом распространенность преступности среди лиц, имеющих семью, ниже, чем среди холостяков и одиноких. В большинстве случаев семья стимулирует положительное поведение, осуществляет социальный контроль»³⁹. Но, главное, семья свидетельствует о том, что человек не отчужден от общества или его отчуждение не очень значительно.

Отдельные авторы из числа криминологов в социально-демографической характеристике личности приоритет отдают семье: «Семья для большинства является значимым институтом. Некоторая вариация степени важности определяется в первую очередь тем, насколько удачно семейная жизнь сложилась у них самих. Остальные факторы — пол, возраст, уровень жизни — хотя и влияют на оценку важности, имеют меньшее значение»⁴⁰.

Исследования последних лет показывают, что семейная ситуация способна определять поведение лица во всех остальных сферах — способствовать или препятствовать трудовой активности, стимулировать тот или иной тип потребления, определять психологическое самочувствие человека и тем самым влиять на состояние его здоровья⁴¹.

Таблица 2

Характеристика по семейному положению

Семейное положение на момент совершения преступления	Распределение, %
	рецидивисты	впервые осужденные
Не состоял в зарегистрированном браке	56,5	70,5
Состоял в зарегистрированном браке	14,1	11,1
Состоял в зарегистрированном браке, семья распалась	12,9	6,2
Состоял в незарегистрированном браке, семья сохранилась	8,4	9,6
Состоял в незарегистрированном браке, семья распалась	6,4	2,8
Брак заключен во время отбывания наказания	1,7	0,8
Итого	100,0	100,0

Таким образом, в литературе распространено мнение, что на совершение преступления, как правило, идут лица, не имеющие семьи, не испытывающие ее положительного влияния, не задумывающиеся о последствиях совершенного ими для близких. Это в более значительной мере относится к лицам, являющимся объектом монографического исследования, — рецидивистам. Нами установлено, что большая часть из них не имеют детей, а те, которые имеют, не знают, где дети находятся и что с ними происходит.

Как следует из показателей, приведенных в табл. 2, доля рецидивистов, состоящих в браке на момент совершения преступления, меньше доли лиц, не состоящих в нем. Значительно меньше удельный вес таких лиц по сравнению с удельным весом впервые осужденных к лишению свободы — в 1,4 раза. Наибольший удельный вес лиц, не состоящих в браке, объясняется количеством осуждений, что отрицательно влияет на стабильность семейных отношений; кроме того, их брачный возраст совпал с пребыванием в местах лишения свободы. Вместе с тем почти 70% обследованных имели детей, однако большинство из них не поддерживали с ними связи, что также свидетельствует об их отчуждении. Но у большинства есть родственники, с которыми они эпизодически поддерживают связь: чаще всего это матери, реже — братья и сестры. Осужденные переписываются с ними, время от времени родственники приезжают к ним на свидания.

Нельзя не обратить внимания на тот факт, что семейные узы имеют корреляционную зависимость от вида брака. Если доля лиц, состоящих в зарегистрированном браке, у которых семья сохранилась, составляет 14,1%, то такой же показатель у осужденных, состоящих в незарегистрированном браке, меньше и равен 8,4%. В то же время удельный вес рецидивистов, которые состояли в незарегистрированном браке и у которых семья распалась, составил 6,4%, у осужденных с зарегистрированным браком практически столько же — 6,2%.

Следует отметить, что стремление осужденных-рецидивистов иметь семью выше, чем у осужденных впервые. Доля лиц, заключивших брак во время отбывания наказания, среди них превышает долю лиц контрольной группы более чем в два раза и составляет соответственно 1,7% и 0,8%.

Заключение браков рецидивистами является не просто следствием их общения с лицами противоположного пола. Если это общение имело место в период отбывания лишения свободы, то часто оно осуществлялось с помощью переписки. Стремление вступить в брак определяется не только физиологическими потребностями, но и желанием иметь близкого человека, что характерно не только для рецидивистов, но и для многих людей.

По выборочным данным, из общей массы отбывающих наказание в виде лишения свободы переписку осуществляют в среднем 21,6% осужденных. Путем такого вида общения почти половина из них (45,1%) установили прочные отношения, юридически оформив брак (45,1%) либо вступив в гражданский брак (59,6%). Таким образом, двое осужденных из пяти в период отбывания лишения свободы, либо освободившись, законно (юридически) регистрируют свои отношения.

Вступлению в брак предшествуют краткосрочные и длительные свидания. Закон (ч. 2 ст. 89 УИК РФ) позволяет проводить длительные свидания с супругом (супругой), родителями, детьми, усыновителями, усыновленными, родными братьями и сестрами, дедушками, бабушками, внуками), а также с иными лицами, но только с разрешения начальника исправительного учреждения. Как правило, руководители подразделений всегда предоставляют возможность осуществить длительное свидание с теми гражданами, с которыми у осужденных установились прочные знакомства, которые в последующем могут перерасти в более серьезные отношения.

В целях укрепления социально полезных связей осужденных с их родственниками и близкими можно предложить меру поощрения в виде увеличения длительности свидания. Изучение мнений практических работников, выступивших экспертами по внесению подобных изменений, позволяет полагать, что увеличение продолжительности краткосрочных свиданий не повлечет за собой каких-либо нежелательных проблем. Увеличение продолжительности свидания до 5 дней может осуществляться не везде из-за отсутствия необходимого количества комнат для их проведения. Однако в некоторых субъектах РФ такая возможность имеется. Применять ее следует в праздничные дни (новогодние, майские праздники и т. д.), а также перед предстоящим освобождением из исправительного учреждения.

Осужденные, вступившие в брак во время отбывания наказания, ведут себя лучше осужденных, у которых сохранились семьи. Такое отношение отмечается и по ряду других показателей: вступившие в брак относятся добросовестнее к труду (49,2% против 48,0% сохранивших семью), на облегченных условиях их также больше (23,0% и 20,3% соответственно). Однако, как показывают приведенные цифры, расхождения не столь значительны.

Вступившие в брак осужденные характеризуются несколько лучше за счет большего числа поощренных по сравнению с данными обо всех осужденных (47,9% и 34,3% соответственно).

Если уровень рецидива среди всех освобожденных от отбывания наказания в виде лишения свободы составляет 52%, то у лиц, сумевших обзавестись обозначенными выше социальными связями, он достигает всего 13,8%. Несмотря на соответствующую оценку высокой степени готовности в решении вопросов трудового и бытового устройства после освобождения, современный осужденный не всегда готов самостоятельно решать данные вопросы. Предпочтение в этом вопросе он отдает семье и родственникам.

Таким образом, семья и родственники осужденного могут оказывать определенную помощь как в формировании у него мотивации к исправлению, так и при подготовке его к освобождению.

«К сожалению, с учетом требований к дислокации исправительных учреждений, а также сложной экономической (в том числе и в сфере роста расходов среди населения) и демографической ситуации (в сфере распада семей и сокращения количества зарегистрированных браков), к 2005 г. активность осужденных по поддержанию социально полезных связей с семьей и родственниками не увеличится»⁴².

В целях выяснения роли семьи в формировании рецидивиста нами был проведен опрос осужденных, отбывающих лишение свободы два и более раз, с целью выяснения вопроса, какое влияние на них оказали родители в допреступный период. По итогам опроса оказалось, что большинство из них считают, что были окружены любовью со стороны своих родителей; 73,44% полагают, что их любил отец, 91,67% считают, что их любила мать. Меньшая часть не смогли определиться с ответом: 12,45% — в отношении отца, а 3,33% — в отношении матери. Незначительна доля среди осужденных-рецидивистов, которые не знали своих родителей: 9,54% не знали отца, а 2,92% — матери. И только 4,56% считают, что их не любил отец и 2,08% — мать.

Что касается отношения рецидивистов к своим родителям, то здесь мы видим заметную схожесть. Так, большинство любили и отца — 73,86%, и мать — 92,86%. Остальные либо не любили отца — 7,05% и мать — 2,52%, либо не знали отца — 9,13% и мать — 2,52%, либо не знают, любили ли своего отца — 9,96% и мать — 2,10%. 1,67% высказали отрицательное отношение к матери.

Большая часть опрошенных осужденных-рецидивистов заявили, что со стороны матери были окружены вниманием и лаской — 66,67%.

Часть (22,5%) выделили такие качества своей матери, как строгость и требовательность; 3,75% из числа опрошенных испытывали иногда со стороны матери жестокость и грубость, а 1,67% — испытывали их часто. Такие качества, как безразличие и равнодушие, ни один из опрошенных не выделил, но 2,52% из них не смогли назвать, какие же черты были характерны для матерей, а 2,92% своих матерей вообще не знали.

Что касается черт личности, характерных для отца, то большинство (48,54%) выделили такие, как строгость и требовательность; 6,28% — периодическую жестокость и грубость (4,18% испытывали их часто); 3,38% — равнодушие, 9,54% своего отца не знали, а 2,93% затруднились выделить такие черты, и только 24,27% были окружены вниманием и лаской со стороны своего отца. При этом 54,77% из числа опрошенных осужденных-рецидивистов считают, что их отец не мог бы относиться к ним лучше, поскольку уверены, что отношение и так было достаточно хорошим. Вместе с тем 26,14% уверены, что отношение могло бы быть лучше; 11,20% — не знают.

Из числа опрошенных нами осужденных-рецидивистов только 13,81% не имели братьев и сестер. Большинство (69,04%) любили своих братьев и сестер; 3,77% не любили, а 13,39% не смогли определить своего отношения к ним.

Наряду с братьями и сестрами осужденные-рецидивисты показали свое отношение и к бабушкам и дедушкам, что является немаловажным при анализе их неоднократного преступного поведения. Так, большинство (60,0%) вспоминали о них очень хорошо, 25,42% — в целом хорошо, 4,58% ничего не смогли сказать, а 7,08% дедушек и бабушек не имели, и только у 0,83% отношения были плохими.

Отношения с родителями, близкими (братьями, сестрами, дедушками и бабушками) в том числе предопределили, что 58,75% из числа опрошенных осужденных-рецидивистов считают свое детство счастливым, 11,25% не считают его таковым, а 30,0% просто ничего об этом не могут сказать, что само по себе знаменательно.

Образовательный уровень. Давно известно, что на поведение личности, сферу ее интересов, круг общения, выбор способов реализации жизненных целей влияет образование. Высокий образовательный уровень всегда проявляется как антикриминогенный фактор. Чем выше образование человека, тем менее вероятно совершение им преступления. Хотя жизнь последних лет убеждает в том, что многие мошенничества, хищения, растраты, злоупотребления доверием очень часто совершаются именно лицами с высоким образованием.

Характеристика образования лиц, совершивших преступления, имеет криминогенное значение, поскольку связана с культурой личности, ее социальным статусом, кругом интересов, жизненными планами и возможностями их реализации⁴³.

Побудить к пересмотру своих жизненных взглядов невозможно без убеждения лица, совершившего преступление, в ошибочности избранного им преступного образа жизни. «Изменение сложившихся асоциальных убеждений связано с обращением, прежде всего, к сознанию осужденного, его разуму. Важнейшим условием формирования убеждений является приобретение осужденным знаний о человеке как личности, преобразующей мир»⁴⁴.

Известно, что образовательный уровень человека тесным образом связан с формированием его ценностных ориентаций, потребностей, интересов, выработкой мировоззрения, нравственным и духовным обликом⁴⁵.

Разумеется, между теми или иными (в том числе антиобщественными) формами поведения человека и уровнем его грамотности, образования, культуры нет прямой корреляционной зависимости. Как отмечал Н. Н. Кондрашов, «уровень образования служит благоприятным или неблагоприятным условием нравственного формирования личности»⁴⁶. Тем не менее, выяснение образовательного уровня является важной составной частью криминологического изучения рецидивиста.

Таблица 3

Характеристика по образованию

Образование на момент осуждения	Распределение, %
	рецидивисты	впервые осужденные
Начальное общее (начальное)	1,4	5,1
Основное общее (неполное среднее)	28,9	26,6
Среднее полное общее (среднее)	39,9	32,3
Среднее профессиональное (среднее специальное и незаконченное высшее)	25,0	34,5
Высшее профессиональное (высшее)	4,8	1,5
Итого	100,0	100,0
Средний уровень образования (кол-во классов)	10,6	9,2

Из обследованных нами рецидивистов около 30% имеет образование в пределах 7–8 классов, примерно 40% — полное среднее образование, а 25% — даже среднее специальное. Около 5% утверждали, что они учились в высших учебных заведениях, но это вызывает большие сомнения. А вот то, что многими из них хоть какое-то школьное образование получено в самих местах лишения свободы, тем более что речь идет о рецидивистах, — вполне обоснованное предположение. Этим, по нашему мнению, объясняется то, что средний уровень образования рецидивистов выше по сравнению со средним уровнем образования впервые осужденных и составляет соответственно 10,6 и 9,2 класса. Этим во многом объясняется и то, что среди них незначительную долю составляют лица, которые на момент ареста нигде не учились (см. табл. 4).

Большинство обследованных нами рецидивистов составляют трудоспособные (85%); инвалидов всех групп всего оказалось около 10%. Большая же часть (80%) имели постоянное место жительства до ареста. Вместе с тем, каждый пятый ответил, что ожидает столкновения с трудностями в трудоустройстве после освобождения, 18,6% затруднились ответить на заданный вопрос.

Итак, большинство обследованных имели профессию, среднее образование и постоянное место жительства до лишения свободы, были трудоспособны. Однако работали, с их же слов, только 52%; следовательно, можно думать, что и это число преувеличено⁴⁷. Скорее всего они работали эпизодически, время от времени. Это значит, что они добывали средства к существованию путем совершения преступлений, случайных заработков или паразитировали за счет жены или родственников. Поэтому совершение ими нового преступления закономерно.

Сопоставление данных, приводимых в табл. 4, позволяет сделать вывод: 1) среди рецидивистов по сравнению с контрольной группой гораздо меньше учащихся — в 1,8 раза; 2) в то же время среди них больше лиц, которые до ареста не имели никакого занятия (пенсионеров, официально признанных безработными и лиц без определенных занятий — в 1,2 раза).

Многие из рецидивистов рано начинали трудиться: 91% рецидивистов приобщились к трудовой деятельности в юношеском возрасте (до 18 лет). Половине из них не исполнилось к этому моменту и 16 лет. Однако они столь же рано и прекращают трудовую деятельность (бросают работу, ссылаясь при этом на разные объективные причины). Соответственно, как правило, они имеют небольшой, часто прерывающийся общий трудовой стаж, несоразмерный возрасту. Стаж складывается из нескольких периодов между очередными осуждениями. Так, одна треть всех обследованных нами рецидивистов имели трудовой стаж, не превышающий 5 лет.

Таблица 4

Род занятий до ареста

Род занятий	Распределение по категориям, %
	рецидивисты	впервые осужденные
Рабочий	56,3	59,5
Лицо, занимающееся предпринимательской деятельностью	7,6	5,9
Лицо, имеющее основной доход в сельском хозяйстве	2,5	2,8
Учащийся ПТУ	0,3	3,5
Учащийся средней школы	0,2	3,9
Учащийся техникума, вуза	1,1	3,5
Неработающий пенсионер	1,5	1,1
Официально признан безработным	4,9	4,6
Без определенных занятий	15,9	12,4
Отбывал наказание в местах лишения свободы	3,3	–
Иное	6,4	8,8
Итого	100,0	100,0

Большинство осужденных до момента совершения преступления были рабочими (53,3%). Более глубокий анализ характера их труда показал, что в большинстве случаев он был неквалифицированным. «Со слов большинства преступников, они имеют профессию, хотя трудно сказать, что каждый из них понимает под профессией»⁴⁸.

Обращает на себя внимание то, что значительную долю среди рецидивистов составляют лица без определенных занятий и официально признанные безработными (20,8%). Можно предположить, что они добывали средства к существованию путем совершения преступлений, случайных заработков или паразитировали за счет родственников. При этом, чем более интенсивной и длительной была преступная деятельность рецидивиста, тем более рельефно проявляется его отвращение к общественно полезному труду и стремление к паразитическому образу жизни⁴⁹. При этом отмечается прямая связь между количеством судимостей у этих лиц и их упорным отказом заниматься общественно полезным трудом. Отмечая, что число неработающих рецидивистов в условиях свободы увеличивается с каждой новой судимостью, И. И. Карпец приводит следующие данные: у числа тех, кто был обследован, «неработающих в условиях свободы с двумя судимостями оказалось около 20%, с тремя — 30%, с четырьмя — более 30%, с пятью — 35%, с шестью — 35,4%, с семью — 50%»⁵⁰. «Главным образом эти показатели касаются специального рецидива. Но упорное нежелание заниматься общественно полезным трудом отмечается в ряде случае и при общем рецидиве, как, например, у лиц, систематически занимающихся кражами и другими преступлениями имущественного характера, но осужденных за другие преступления…»⁵¹.

Отношение к религии. Среди личностных свойств рецидивиста значительную роль играет его отношение к религии. Последнее во многом определяет его мировоззрение, ценностные ориентации. «Почти всегда идеологию и психологию нации… в значительной степени определяет религия»⁵², — подчеркивает Ю. М. Антонян.

В ходе исследования был осуществлен анализ на предмет корреляционной зависимости между принадлежностью рецидивиста к той или иной религиозной конфессии и совершением нового умышленного преступления.

Таблица 5

Отношение обследованных к религии

Вид религии	Распределение (в %)
	впервые осужден	рецидивист
Неверующий	42,3	50,1
Православный	32,8	30,1
Иудей	0,3	0,4
Буддист	0,0	0,2
Мусульманин	24,0	17,4
Исповедует иную религию	0,6	1.8
Итого	100,0	100,0

Из данных, приведенных в табл. 5, следует, что среди рецидивистов доля неверующих выше, чем среди лиц, осужденных впервые, — на 7,8%. Данные по видам принадлежности рецидивистов к определенной конфессии статистического значения не имеет. Этот вывод косвенно подтверждается и результатами специальной переписи осужденных 2009–2010 гг.⁵³

Таким образом, рецидив преступления наиболее характерен для мужчин; при этом женщины несколько позже совершают повторные преступления: если средний возраст мужчин, имеющих две судимости, равняется 30,4 года, то женщин — 32,1 года, однако женщины на 3,4 года раньше совершают преступления при особо опасном рецидиве.

Пик криминальной активности у мужчин, имеющих две–четыре судимости, приходится на 25–29 лет, пять судимостей — на 30–39 лет, шесть и более судимостей — на 40–49 лет. У женщин большинство имеющих две — три судимости также составляют лица в возрасте 25–29 лет, четыре и более судимостей — 30–39 лет. Совершившими преступления при особо опасном рецидиве чаще признаются лица в возрасте 25–29 лет как мужского, так и женского пола. Для сравнения, среди осужденных самая большая плотность отмечается в группе 18–24-летних, независимо от половых различий; более старший возраст по сравнению с впервые осужденными (составляет соответственно 35,5 и 32,1 года); стремление заключить брак во время отбывания наказания; средний уровень образования выше аналогичного показателя у впервые осужденных (составляет 10,6 класса); незначительная доля их на момент ареста учились в школе, ПТУ, техникуме, вузе; большинство их имеют профессию, часть ожидают трудности с трудоустройством после освобождения; трудоспособны; имеют постоянное место жительства; психически здоровы.

§ 3. Типология личности рецидивистов

Типологию рецидивистов можно осуществлять по разным признакам: по полу, возрасту, образованию, характеру совершаемых преступлений, числу привлечений к уголовной ответственности, количеству лет, проведенных в местах лишения свободы, и т. д. Так, возможная типология по характеру совершаемых преступлений могла бы включать в себя тех, кто во второй и более раз совершает главным образом насильственные преступления или корыстные, корыстно-насильственные и т. д. Очень важно выделять рецидивистов по числу судимостей: в соответствии с этим признаком можно назвать неоднократно (осужденных «лишь» вторично) и многократно (осужденных три и более раз) судимых преступников. Важным критерием типологизации рецидивистов (как и других преступников) являются мотивы их преступного поведения.

Самым распространенным и массовым типом среди рецидивистов является ситуативный. Рецидивисты этого типа совершают преступления в зависимости от конкретно сложившейся ситуации. Они обладают неярко выраженными чертами характера и поведения, им свойственны раздвоение личности, отсутствие прочных моральных принципов, преобладание отрицательных качеств над положительными, неустойчивое отношение к общечеловеческим ценностям, а с другой стороны — отсутствие привычки удовлетворять свои потребности исключительно преступным путем.

При анализе собранных нами данных о личности рецидивиста учитывались следующие параметры рецидивных преступлений: условия возникновения рецидивно-преступного поведения, особенности сопутствующей психобиологической почвы, мотивы преступления, уровень развития правосознания, особенности морально-нравственных ориентаций, психические состояния и др.

Систематический анализ различных типологий изученной категории лиц позволил вывести оптимальный ее вариант. В основе такой психологии лежит единый механизм функционирования: деструктивный (гебоидный и конституционально-аффективный), дефицитарный, дезадаптивный (социально-дисгармоничный и социально-дезадаппшвный) и смешанный⁵⁴.

Весьма важным является то обстоятельство, что типологические особенности имеют определенные историко-эволюционные предпосылки, поэтому, чтобы была понятна логика междисциплинарного синтеза и предложений по профилактике рецидивных преступлений, мы сочли целесообразным кратко изложить содержание типологии, как это сделал разработавший ее автор Г. Б. Калманов. Мы в созданную им типологию внесем конкретные данные, которые были получены нами в ходе проведенных эмпирических исследований. Эта типология вызывает положительную оценку, поскольку она основана на психологических (социально-психологических и патопсихологических) особенностях обследованных нами рецидивистов. Использование именно этой типологии отнюдь не означает отрицательного отношения к другим типологиям, которые имеются в криминологии. Некоторые из них были названы выше.

Деструктивный тип. Общей особенностью этого типа рецидивистов является подростковый возраст первого криминального эксцесса с законом (от 12 до 18 лет) и достаточно характерные отклонения в нравственно-этической и аффективно-волевой сферах. В зависимости от доминирования нравственно-этического дефекта или аффективно-волевых нарушений мы разделили этот тип на два вида: гебоидный и конституционально-агрессивный.

Гебоидный вариант в нашем исследовании занимал небольшой процент (2,6%) среди всех рецидивистов, однако его типологическая характеристика заслуживает внимания.

Мы отнесли конституционально-аффективных рецидивистов к деструктивному типу по той причине, что устойчивая агрессивность у них выступала как самоценная форма психологической зашиты, что со временем становилось инструментом взаимодействия со средой, но это имеет место при других аффективных типах, в частности дезадаптивных формах криминального поведения. Иными словами, агрессия у этого контингента рецидивистов носила враждебный характер с признаками дисфории и цинической бравады. Негативизм к общественным нормам отличался гротескностью и демонстративностью. Подобное поведение чередовалось с неадекватным аффектом ярости, который носил агрессивный и разрушительный характер.

Дефицитарный тип. При дефицитарном типе аксиологические, социально-психологические, общепсихологические особенности, помимо нравственно-этической деформации, были отягощены психическими расстройствами (психопатия, алкоголизм, токсикомания, наркомания, резидуальные органические нарушения, олигофрения и др.), которые привносили свою патопластическую картину в особенности личности рецидивистов.

У этой категории рецидивистов за самооправданием нередко стоит не только заблуждение относительно нравственно-правовых норм поведения, но и эмоциональная уплощенность, равнодушное отношение к жертве и, как правило, к людям вообще. Наиболее характерными для них были преступления из хулиганских побуждений, без четкой мотивации.

Типичными являлись аффективно-возбудимый, неустойчивый и истерический типы реагирования в структуре акцентуации, психопатии и психопатоподобного синдрома, а также резкая возбудимость со склонностью к разрушительным действиям; возбудимость по дисфорическому типу с застреванием аффекта на фоне таких характерологических особенностей, как мелочность, педантичность, вязкость, эмоциональная ригидность и жестокость; возбудимость с чертами демонстративности, театральности и утрированности во время аффекта; высокая склонность к алкогольным и другим эксцессам, к конфликтности и хулиганским действиям; для периода декомпенсации — безудержность поведения, враждебность и агрессивность, возбудимость по малейшему поводу, склонность к сверхценной негативной трактовке отношения окружающих, некритичность к своим поступкам.

Понятно, что в конфликтных ситуациях такая личность плохо себя контролирует, отличается аффективной неустойчивостью, импульсивностью поступков, склонностью к неадекватным формам реагирования и линии поведения в целом. Изучение морально-этических характеристик показало, что в отличие от первой группы у них имела место не столько их деформация, сколько незрелость, инфантильность. Мышление нередко отличалось поверхностностью суждений, завышенной или заниженной самооценкой при отсутствии четкой социальной направленности, поэтому в структуре антисоциальных форм поведения преобладали ситуационные правонарушения. Для личностных особенностей весьма характерной являлась утрированность таких черт, как властолюбие, эгоцентризм, зависть, нетерпимость, подозрительность, себялюбие, ревность и мстительность. Отсюда становится понятным и характерный для них эмоциональный фон преступных мотивов, а именно на почве ревности, мести, личных обид и т. д.

Дезадаптивный тип. Роль дезадаптивных состояний при рецидивных преступлениях весьма велика, так как они являются источником агрессивно-импульсивных или экспрессивно-насильственных поступков, аффективно-суженного сознания, реакций, неадекватных раздражителю, гетеро-агрессивных форм поведения, внешне безмотивно-насильственного поведения и др. Почвой для них могут быть психогении, психофизиологические или психоорганические нарушения. Главная негативная сторона дезадаптивно-дисфункциональных состояний состоит в том, что они снижают адаптивные механизмы саморегуляции поведения, что нередко является источником рецидивных преступлений.

Социально-дисгармоничный вариант (подтип) этого типа можно было бы обозначить и как «социально-приспособленческий», исходя из того, что адекватная социально-психологическая линия поведения для представителей этой группы возможна лишь в диапазоне той социальной среды, которая соответствует их индивидуально-психологическим ресурсам и личностным потребностям. По характеру потребностей, определявших содержание, цели их деятельности и являвшихся движущей силой их поведения, мы разделили этот подтип на две категории: с преобладанием материально-ценностных ориентаций и со стремлением к самоутверждению. Понятно, что сами по себе эти личностные ориентации не являются фатальными для формирования антисоциальных форм поведения и деформации правового сознания. Однако ложные представления о средствах реализации своих потребностей, их односторонность в системе общественно-ценностных ориентаций, а также искаженная мотивационная тактика, направленная на максимально быстрое и легкодоступное достижение цели, формировали криминальный стиль поведения. Естественно, что такое сочетание создает психологический симптомокомплекс, который не только вступает в антагонизм с реальной действительностью, но и является источником осознанного или неосознанного постоянного психологического конфликта, который сводится к противоречию между долгом и личными интересами или возможностями и стремлениями. Внутренняя несостоятельность при завышенной самооценке и низком пороге психоэмоциональной устойчивости нередко у них замещается психологическими приемами защиты. Поэтому здесь преобладали осужденные за совершение аффективно-доминантных преступлений, т. е. ситуационных и импульсивных.

Социально-дезадаптивный вариант (подтип) указанного типа. Дисгармоничная или незрелая личность может регрессировать под влиянием множества социальных и психосоциальных факторов, избирательно проявляя дезадаптивность, вплоть до тяжкого преступления.

В этом отношении личность, отягощенная нравственно-этическим дефектом, все воспринимает в плоскости своих потребностей и страстей, цель ставит выше ее смысла, что превращает их в конгломерат заблуждений и пороков. Потребности приобретают характер влечений, из них выпадают опосредованные звенья, в результате чего деятельность постепенно становится все более импульсивной. Эмоционально насыщенные переживания могут овладевать сознанием такой личности, способствуя формированию сверхценных идей, одержимых влечений, навязчивых страхов и тревожных состояний, являясь при неблагоприятных условиях почвой для преступлений на почве ревности, мести или иных побуждений. Навязчивые страхи могут стать источником аффективно-агрессивных поступков, вплоть до суицидальных.

Смешанный тип, хотя и удивляет своей семантической неопределенностью, является довольно распространенным. В пестрой картине деструктивных мотивов, комплекса взаимодействующих, взаимопотенцируюших психических аномалий и психогенных факторов выявить соотношение психодинамических сдвигов и степень личностной деформации, определить доминирующие звенья в генезе преступления — задача довольно сложная. Так же трудно провести четкую дифференциацию между искаженной духовно-нравственной ориентацией, психосоциальной деформацией и патопсихологическим симптомокомплексом, обусловленным психобиологическими факторами.

Больше всего опасны те, кто совершает только насильственные преступления, особенно тяжкие, и в первую очередь убийства. Такие преступники составляют отдельную группу. Но надо отметить, что рецидив особо тяжких преступлений против личности в немалой степени формируется вследствие порочной судебной и пенитенциарной политики: суды за убийства и прочие опаснейшие преступления часто назначают неоправданно мягкие наказания, а администрация исправительных учреждений представляет к условно-досрочному освобождению лиц, которые несут наказания, явно не соответствующие содеянному; это рождает у освобожденных раньше окончания даже несурового срока наказания ощущение безнаказанности, убийство, изнасилование или нанесение тяжкого вреда здоровью представляется им не очень существенным нарушением закона. Раскаяние, как правило, у них отсутствует, а признание своей виновности во время следствия и суда (если, конечно, оно имеет место) носит чисто формальный, даже спекулятивный характер: они признаются только для того, чтобы смягчить наказание.

Другой тип рецидивиста — это те, которые постоянно совершают только корыстные преступления, преимущественно кражи. Беседы с ними, их изучение убеждают, что ничего кроме краж они никогда не допускали и в будущем не допустят. Это менее опасные преступники, чем представители предыдущего типа, хотя среди них немало лидеров преступного мира.

Разумеется, такого рода рецидивисты общественно опасны уже в силу того, они хотя бы один раз совершили кражу; они тем более опасны, что воровали не один раз, их наказывали, но они продолжали поступать так же. Общественная опасность преступного деяния зависит и от самого действующего субъекта. «Миролюбие» (если так можно назвать анализируемую здесь их особенность) представляет собой достаточно выраженную черту их поведения и их человеческую специфику. При этом, разумеется, не следует забывать, что они — многократно судимые рецидивисты, люди иного мира, со своими ориентациями и ценностями, со своим видением мира и себя в нем. Большая часть из них, наверное, не задумывается над тем, можно или нет убивать, и в этом они схожи с нами. Их антиобщественные установки направлены совершенно на другие вещи. Очень часто они воруют для того, чтобы получить средства на жизнь, и потому, что ничего другого они не умеют; они воруют, чтобы поддержать свой престиж среди других преступников, и даже для того, чтобы вернуться в места лишения свободы, где они обретают привычное спокойствие, даже комфорт, признание тех, кого хорошо и давно знают.

Мы предлагаем такую типологию рецидивистов.

Рецидивист с антиобщественной установкой универсального характера — самый опасный тип преступника, с ярко выраженной криминальной зараженностью, способный совершить и корыстное, и насильственное преступление. Его отличают крайняя степень индивидуализма, резко негативное отношение к труду, паразитизм, склонность к насилию, агрессивность, стремление к систематическому нарушению общепринятых норм, активный поиск, организация повода и ситуации для преступных деяний. Эти лица могут совершать тяжкие преступления под влиянием самых незначительных побудительных причин. Каждое следующее преступление совершается ими более сознательно, нередко демонстративно. Контакты с нормальной социальной средой у рецидивистов данного типа практически отсутствуют, поскольку многие из них значительную часть своей сознательной жизни провели в местах лишения свободы.

При прогнозировании преступного поведения данной категории рецидивистов следует иметь в виду реальную возможность совершения ими таких тяжких преступлений, как бандитизм, действия, дезорганизующие работу органов, исполняющих наказания, массовые беспорядки, умышленные убийства, разбои. Преступники этого типа чаще всего встречаются среди лиц, признанных особо опасными рецидивистами.

Рецидивист с антиобщественной установкой корыстной направленности отличается от рецидивистов первого типа стойкой ориентацией на совершение корыстных преступлений, которые превращаются для него в единственный или основной источник существования. В этом важнейшая особенность данной категории лиц. Кроме того, типичной их чертой является стремление поддерживать традиции профессиональной преступности, касающиеся «технологии» совершения преступных действий.

В эту группу входят в основном представители старшего поколения преступников, которые пытаются сохранить верность «воровским законам», традициям, нравам и обычаям. Они расчетливы, эгоистичны, хитры, изворотливы, стараются любую ситуацию использовать в своих интересах, преимущественно материальных.

В структуре современной рецидивной преступности первые два типа рецидивистов представляют собой стойкое криминальное ядро, через которое осуществляется преступная преемственная связь.

Рецидивист с антиобщественной установкой насильственного характера имеет ярко выраженную стойкую отрицательную ориентацию. Немалую роль в совершении им преступления играет сложившаяся в данный момент ситуация. Антисоциальные взгляды и убеждения этих лиц формируются вследствие ограниченного кругозора, низкого уровня культуры, особенно культуры эмоций. Они жестоки, злобны, мстительны, не умеют, а нередко и не хотят управлять своим поведением. В отличие от рецидивистов первых двух типов эти лица сохраняют социально полезные связи: большинство из них имеют постоянное место жительства и работы. Для данной категории рецидивистов характерен агрессивно-конфликтный тип преступного поведения.

Рецидивист асоциального типа, так же, как и предыдущие типы, отличается высокой степенью криминальной зараженности и социальной испорченности. Однако у него нет заостренного противопоставления своих индивидуалистических устремлений интересам общества, преступный образ жизни он не возводит в принцип. Рецидивисты этого типа совершают повторные преступления главным образом в силу деградации, выпадения из нормальных социальных связей, вследствие антиобщественных привычек, взглядов и т. п. Отличительные черты личности этой категории рецидивистов зачастую отягощены хроническим алкоголизмом, наркоманией, психическими аномалиями. Преступное поведение представителей этого типа характеризуется импульсивностью их действий, а способы совершения и сокрытия преступлений довольно примитивны.

Рецидивист ситуативного типа. У этих лиц не выработаны или утрачены сознательные положительные установки, нет системы твердых взглядов, прочных моральных устоев. Кражи, другие корыстные преступления они совершают главным образом из-за неспособности устоять перед соблазном поживиться за чужой счет, с целью добыть средства на выпивку и т. д. Среди факторов, обусловливающих преступное поведение рецидивистов данной категории, наряду с антиобщественными взглядами и привычками, значительную роль играет ситуация. Как правило, эти лица имеют семью, постоянное место жительства и работу. Однако эти социально полезные связи несколько ослаблены: семейные отношения не упорядочены, позитивное влияние трудового коллектива невелико.

Наличие явно выраженных антиобщественных взглядов, проявляющихся в поведении всех рассмотренных типов рецидивистов, предполагает необходимость осуществления в отношении них всего комплекса профилактических и оперативно-профилактических мероприятий. Знание указанных характеристик будет способствовать более успешной борьбе с рецидивной преступностью.

§ 4. Личность корыстного преступника

Необходимость исследования корыстного преступника определяется тем, что корыстные преступления являются наиболее распространенными в структуре преступности, значителен и удельный вес деяний, совершенных с корыстной мотивацией; с корыстных преступлений, как правило, начиналась преступная деятельность рецидивных преступников, кроме того, высок уровень рецидива именно по корыстным составам и вероятность совершения новых преступлений. Когда исследуется личность корыстного преступника, вскрываются конкретные механизмы прямой и обратной связи между лицами, совершающими корыстные преступления, и средой их обитания, специфика формирования и реализации мотива, выбора варианта и способа преступления. С точки зрения организации эффективной борьбы с указанными преступлениями мало указать, что преступники захотели совершить посягательство на чужое имущество, — надо выяснить, почему они захотели и почему кража, или мошенничество, или присвоение оказались предпочтительными по сравнению с иными, соответствующими морали и законам, способами получения материальных благ. А для этого необходимо изучение личности в связи с теми явлениями, которые привели ее к преступлению.

Личность, совершающая корыстные деяния, обладает определенной специ­фикой. Изучение ее особенностей требует обособления в отдельную классификационную группу и определения места данной группы в учении о личности преступника. Это создает предпосылки для предметного целенаправленного изучения такой личности.

Личность корыстного преступника представляет собой личность лица, совершающего противоправные деяния, в которых корыстная цель определяется законодателем в качестве основного результата преступной деятельности (кражи, мошенничества, присвоения или растраты) под воздействием негативных личностных особенностей и социальных факторов.

Социально-демографические признаки занимают важное место в криминологической характеристике личности, поскольку демографические явления и процессы общества отражаются на различных социальных группах, в том числе и на лицах, совершающих корыстные преступления. К ним относят пол, возраст, образование, социальное положение и род занятий, семейное положение, а также данные, характеризующие материальное положение и жилищные условия.

Соотношение исследованных лиц женского и мужского пола среди корыстных преступников составляет примерно 15% и 85%⁵⁵.

Возраст — качественно определенный этап становления личности, с присущими ему особенностями восприятия человеком окружающего мира. С возрастом изменяются социальные функции человека, привычки, характер, способы реагирования на конфликтные и сложные ситуации. В силу этого возрастные особенности не могут не влиять на поведение человека, в том числе отклоняющееся.

Возрастная характеристика корыстных преступников позволяет судить о криминогенной активности различных возрастных групп и об особенностях антиобщественного поведения людей различного возраста.

Исследование корыстных преступников в возрасте от 18 до 66 лет, а это основная масса, позволило выявить наиболее криминогенные возрастные группы. Ими оказались группа 26–35 лет (52%) и 18–25 лет (29,3%). Можно предположить, что большой процент исследованных лиц молодого возраста обусловлен тем, что именно этот возраст характеризует наибольшая криминальная активность среди возрастных групп лиц, совершающих преступления.

Анализ данных, представленных в табл. 6, характеризующих криминальную активность различных возрастных групп корыстных преступников, выявляет наибольшую криминогенность трех возрастных групп — 26–35 лет, 18–25 лет и 36–45 лет.

Таблица 6

Криминальная активность корыстных преступников по возрасту (в %)

	18–25 лет	26–35 лет	36–45 лет	46–55 лет	56–66 лет
Корыстные преступники	29,3	52	15,3	2,7	0,7

Криминальная активность возрастных групп 26–35 лет и 18–25 лет проявляется в совершении всех преступлений, не только корыстных (см. табл. 7).

Таблица 7

Структура криминальной активности корыстных преступников по возрасту в прошлом (в %)

	Возраст, лет
	До 18	18–25	26–35	36–45	46–55	56–66
Кража	1,1	26,4	52,5	16,1	3,1	0,8
Мошенничество	–	37,3	52,9	7,8	–	2,0
Присвоение или растрата	–	38,9	61,1	–	–	–
Причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием	–	–	4,2	–	–	–
Грабеж и разбой	2,1	18,8	72,9	6,3	–	–
Насильственные преступления	1,9	9,3	46,3	35,2	3,7	3,7
Преступления в сфере незаконного оборота наркотиков	–	40,0	40,0	20,0	–	–
Угон	–	57,1	28,6	14,3	–	–

Такая «пестрая» преступная карьера рассматриваемых возрастных групп находит проявление в количестве судимостей (см. табл. 8).

Таблица 8

Распределение количества судимостей корыстных преступников по возрасту (в %)

	До 18 лет	18–25 лет	26–35 лет	36–45 лет	46–55 лет	56–66 лет
Одна	1,0	30,9	52,6	12,4	3,1	–
Две	0,8	24,4	54,3	17,3	2,4	0,8
Три	2,5	27,5	47,5	15,0	5,0	2,5
Четыре	–	31,6	36,8	31,6	–	–
Пять	–	45,5	54,5	–	–	–
Свыше пяти	–	33,3	66,7	–	–	–

Количество судимостей связано со временем нахождения в исправительных колониях при отбывании лишения свободы. Определенные нами как наиболее криминально активные возрастные группы 18–25 и 26–35 лет, несмотря на молодые и зрелые годы, отбывали значительные сроки лишения свободы (см. табл. 9).

Таблица 9

Наказания корыстных преступников по возрасту (в %)

	Возраст, лет
	До 18	18–25	26–35	36–45	46–55	56–66
До 1 года	–	27,9	48,8	18,6	4,7	–
1–3 года	1,3	28,6	55,8	10,4	2,6	1,3
4–5 лет	–	19,5	51,2	22,0	7,3	–
5–10 лет	–	9,4	68,7	18,8	3,1	–
Свыше 10 лет	–	–	12,5	75,0	–	12,5
Условное осуждение	3,2	38,3	46,8	10,6	–	1,1
Отбывание наказаний, не связанных с изоляцией	–	36,4	52,7	10,9	–	–

Интересной характеристикой преступного поведения представляется начало противоправной деятельности. Опыт противоправного поведения в детском и подростковом возрасте у многих людей сохраняется на долгие годы, а у рассматриваемой категории преступников — часто на всю жизнь. Совершение корыстного преступления (чаще всего кражи) в подростковом возрасте является «начальной школой» преступного поведения для большинства рецидивных преступников. В нашем исследовании таких было около 10%.

При изучении возраста, с которого корыстные правонарушители начинали свою преступную деятельность, в качестве наиболее криминально активных также выделились возрастные группы 18–25 и 26–35 лет (см. табл. 10).

Таблица 10

Возраст начала преступной деятельности корыстных преступников (в %)

	Возраст, лет
	14	15	16	17	18–25	26–35	36–45	46–55
Корыстные преступники	1,7	1,3	1,7	2,7	57,3	29,3	5,7	0,3

Важной социальной характеристикой преступника является образование, которое благотворно влияет на развитие личности, формирование ее мировоззренческих и моральных установок. Конечно, нет прямой зависимости между уровнем образования и формой поведения. Однако уровень образования оказывает влияние на правосознание и на способность выбора того или иного варианта поведения. Кроме того, характеристика образования связана с общей культурой личности, ее социальным статусом, кругом контактов, жизненных планов и возможностей для их реализации. Образовательный уровень большинства корыстных преступников невысок: 71% из них имеют среднее или среднее специальное образование, 19,7% — неполное среднее. Лиц с высшим либо незаконченным высшим образованием выявлено всего лишь 7% (см. табл. 11).

Таблица 11

Уровень образования корыстных преступников (в %)

	До 5 классов	Неполное среднее	Среднее или среднее специальное	Высшее
Корыстные престуники	2,3	19,7	71	7

Хотя незанятых в трудовом отношении корыстных преступников выявлено всего 10,6%, из которых 2,3% являются нетрудоспособными, подавляющее большинство (76,7%) заняты в малоквалифицированных видах труда (подсобный рабочий, курьер, уборщик, носильщик на вокзале и т. д.). Среди занятых также имеются рабочие на производстве, строительстве (8%), мелкие предприниматели (3,3%) и учащиеся, студенты (1%).

При этом среди всех работающих корыстных преступников около 77% имеют возможность бесконтрольно отлучаться и оставлять работу. Многие часто меняли место работы, прогуливали или же фактически не работали, а формально числились, т. е. их занятость была в минимальной степени связана с твердым распорядком дня и служебной дисциплиной (см. табл. 12).

Таблица 12

Род занятий корыстных преступников (в %)

	Корыстные преступники
Не работал	8,6
Учащийся, студент	1
Умственный труд в соответствии с образованием без снижения квалификации	3,3
Умственный труд со снижением квалификации	–
Квалифицированный рабочий	8
Малоквалифицированные виды труда	76,7
Иждивенец	–
Иной род деятельности	–
Нетрудоспособный	2,3

Большинство корыстных преступников (около 80%) предпочитают вести праздный образ жизни, занимая свой досуг, как правило, употреблением спиртных напитков, наркотиков, игрой в азартные игры и т. п. Социальный паразитизм — характерная черта такой личности.

В социальном плане личность корыстного преступника характеризуют его материальное и жилищное положение, которые представляют собой проявления общественного существования индивида. Отсутствие места жительства и нормального материального обеспечения, обусловленные в первую очередь отсутствием постоянной трудовой деятельности, означают не только трудность включения таких лиц в сферу нормальных социальных связей, но и необходимость поиска способов самостоятельного решения этих проблем, порой незаконного. В нашем исследовании 4,7% корыстных преступников являлись лицами без определенного места жительства, а около 25% — приезжими из других регионов России и стран СНГ (см. табл. 13).

Таблица 13

Место жительства корыстных преступников (в %)

	Корыстные преступники
Москва	–
Московская область	70
Приезжий из другого региона	23,3
Лицо без определенного места жительства	4,7
Приезжий из стран СНГ	2

При этом материальный достаток корыстных преступников оценивался как «нужда» в 84,7% случаев и в 12,7% — как «крайняя нужда».

Опрос, проводимый среди отбывших наказание за корыстные посягательства, показал, что материально обеспеченная жизнь имеет наиболее важное значение для таких лиц, поскольку им пришлось отказаться от «романтики» получения материальных благ без приложения каких-либо усилий⁵⁶. Учитывая также то, что в большинстве случаев именно ради материальных благ они преступали закон, вряд ли можно утверждать, что такая потребность когда-либо может исчезнуть и станет для них менее значимой. К сожалению, жилищные, трудовые и материальные проблемы сложны для разрешения и у большинства законопослушных граждан.

Наличие семьи нередко помогает бывшим осужденным, в том числе корыстным, освободиться от нежелательных психических состояний, поднимает ценность собственной личности, способствует удовлетворению потребностей в любви, социально одобряемом общении и пр. В этом смысле преобладание среди корыстных преступников холостяков (73,3%), не имеющих детей (74,3%), подтверждает некоторую криминогенность отсутствия семьи и привязанностей для ранее осуждавшихся (см. табл. 14).

Таблица 14

Семейное положение корыстных преступников (в %)

	Холост	Женат	Разведен	Вдовец	Наличие детей
Корыстные преступники	73,3	13,7	12,3	0,7	24

Отсутствие семьи, преобладание холостых (незамужних) лиц, в том числе разведенных, во многом связано не только с молодым возрастом рассматриваемой категории преступников, но и с образом жизни, при котором обычны алкоголизация, безделье, случайные половые связи, т. е. все то, что не способствует созданию семьи. Кроме того, созданию и особенно сохранению семьи мешает склонность к совершению корыстных преступлений определенной части преступников.

Следует также отметить, что среди корыстных преступников употребление наркотических веществ либо медикаментов на наркотической основе нередко сочетается с алкоголизмом, что ранее не было характерным для наркоманов.

Изучение социально-демографических характеристик корыстных преступников показало, что в основном это лица мужского пола, в возрасте до 35 лет, холостые, со средним образованием, занятые малоквалифицированными видами труда, нуждающиеся, неоднократно судимые, у которых отсутствие нормального материального обеспечения обусловливает трудность включения в сферу нормальных социальных связей.

Психологические особенности выступают важными компонентами личности, поскольку формируют человека как члена коллектива, как носителя определенных общественных отношений, которому присущи общезначимые свойства и особенности. Выявление таких особенностей представляет наибольшую сложность. Трудность заключается в том, что в данном аспекте необходимо понять и познать внутреннее содержание личности, ее взгляды, убеждения, ценностные ориентации, жизненные стремления и ожидания. В этой связи необходимо отметить глубокую нравственно-психологическую запущенность обследованных лиц.

Психологическая характеристика человека включает интеллектуальные, эмоциональные и волевые особенности.

Исследование показало, что большинству корыстных преступников свойственны такие черты, как примитивность, эгоизм, цинизм, возбудимость, импульсивность, легкомысленность, раздражительность, эмоциональная холодность, пренебрежительное отношение к близким и общественным интересам.

Обращает на себя внимание преобладание конкретного мышления, ограниченность чувств и влечений, отсутствие целеустремленности, повышенная внушаемость. Прослеживается низкий культурный уровень, узкий кругозор. У многих из них бедность духовной жизни сочетается с комплексом суеверий и предрассудков и компенсируется различного рода измышлениями, слухами, нередко имеющими криминогенную сущность.

Можно также отметить имеющиеся деформированные взгляды на жизнь, инфантильность в оценке социально-экономических и политических событий, происходящих в стране, стремление к наживе, завышенный уровень самооценки и притязаний, преклонение перед грубой физической силой, неверие в закон, порядок и справедливость. У подавляющего большинства рассматриваемой категории преступников наблюдается бедность языка и мышления. Риск и опасность, связанные с систематическим совершением преступлений, служат, по их мнению, доказательством наличия «исключительных» качеств, таких как смелость, целеустремленность, организаторские способности. На этой основе у многих проявляются амбициозность, зазнайство и кичливость.

Корыстных преступников среднего и старшего возрастов отличают настороженное отношение и недоверие к окружающим, скрытность и подозрительность. С увеличением количества судимостей и сроков отбывания наказания в психологических свойствах личности корыстных преступников происходят специфические изменения, выражающиеся в:

– истощении коммуникативных характеристик, сдержанности и обособленности;

– ожесточении, снижении чувствительности, рационализме во взаимодействии с окружением;

– жестком контроле над эмоциями и поведением в межличностном общении, расчетливости;

– возрастании тревожности, снижении порога чувствительности к угрозе, депрессивности⁵⁷.

Таким образом, интеллектуальная активность личности корыстного преступника выражается в неразвитости правовых и нравственных убеждений, в низком уровне доминирующих интересов к общественно полезным формам деятельности.

Волевую активность личности корыстного преступника характеризует деформированность важнейших ее волевых свойств, что закономерно обнаруживается в недостаточно стойком, слабо организованном типе характера с низким уровнем общественно полезной деятельности. Имеют место такие личностные деформации, как подхалимство, угодничество, трусость, конформизм, бесхарактерность, пассивность.

Эмоциональную сторону личности корыстного преступника характеризует деформированность эмоционально-динамической стороны характера, что проявляется во внутренней неорганизованности чувств, настроений, эмоций, обусловленных неразвитостью и неустойчивостью положительных интересов.

Важнейшим показателем, характеризующим нравственный облик личности преступника, является его отношение и к антиценностям, и прежде всего к употреблению алкоголя и наркотических средств. Выше отмечалось, что 10,3% корыстных преступников являются хроническим алкоголиками и 2,7% — наркоманами. Криминогенное их влияние очевидно. Эти привычки не только отрицательно сказываются на нервной системе, приводят к потере самоконтроля, но и требуют постоянного поиска материальных средств для приобретения нужных веществ. Абсолютное большинство исследованных терпимо относятся к собственным алкогольным злоупотреблениям, заметно оживляются при расспросах на эту тему. Кроме того, четверть из них совершили последнее корыстное преступление в состоянии алкогольного опьянения, при этом в качестве причин преступления называли именно алкогольное опьянение либо необходимость добыть деньги на спиртные напитки или наркотики.

Таким образом, нравственные свойства корыстного преступника выражаются в неразвитости позитивных убеждений, в низком уровне доминирующих интересов к общественно полезным формам деятельности.

Некоторая часть (44,3%) корыстных преступников имеют патологические изменения в психике различной степени выраженности в рамках вменяемости, наличие которых выступает системообразующим признаком личности⁵⁸.

Наиболее криминально активными возрастными группами среди корыстных преступников, имеющих психические отклонения, так же как и среди их не имеющих, являются 26–35-летние (50%) и 18–25-летние (32,3%).

Более половины (53%) испытуемых начали свою «преступную карьеру» до достижения совершеннолетия или в молодости — от 18 до 25 лет (36%). Часть из них замечались в мелких правонарушениях в раннем детском возрасте (8–11 лет). 45% состояли на учете в подразделении по делам несовершеннолетних (за корыстные правонарушения — 23%). 54,6% из них не имеют своей семьи, детей.

В основной массе испытуемые получили неполное среднее (34%) или среднее (58,3%) образование. При этом 20,6% испытуемых учились во вспомогательных школах. Из тех, кто посещал занятия в обычной общеобразовательной школе, 19,7% учились плохо, нередко дублируя классы, 27,6% были «троечниками», лишь 3% учились с интересом и получали положительные отметки.

Корыстные преступники, обладающие патопсихологическими особенностями, отличаются высоким уровнем социальной неадаптированности. У 73,1% испытуемых обнаружились низкие умственные способности, а у некоторой части — незначительное умственное отставание, чем объясняются трудности в обучении и при трудоустройстве. 47% обследованных не работали или существовали на случайные заработки, занимались малоквалифицированными видами труда 27,7%.

Для понимания влияния психиатрических особенностей личности на характер преступного поведения большое значение имеет исследование проблем формирования этих личностей. Разрешив указанную проблему, можно установить, почему человек с отклонениями в психической сфере становится на преступный путь.

В развитии психических расстройств существенную роль играет неблагоприятная социализация. Две трети изученных преступников воспитывались в полных семьях, но лишь треть из них тепло отзываются об отношениях, сложившихся между ними и родителями. Кроме того, ситуация в семье осложнялась наличием психической патологии (чаще всего алкоголизма, а также шизофрении, эпилепсии, олигофрении и др.) у отца или матери, а в некоторых случаях — у обоих. В силу этого родители были не способны обеспечить надлежащее воспитание детей. Многие дети алкоголиков предрасположены к алкоголизму, что повышает для них риск противоправного поведения.

Родители 19,6% испытуемых беспечно относились к обязанностям по отношению к своим детям. В 1,4% случаев родители или лица, их заменяющие, били, выгоняли из дома, унижали испытуемых. Такая обстановка могла разрушающе действовать на психику, приводить к деморализации, формировать особенности характера, которые потом привели к антиобщественному поведению. Это, в свою очередь, создало благоприятные предпосылки для возникновения или развития психических аномалий, обладающих к тому же силой обратного воздействия на образ жизни и поведение.

Неблагоприятные условия нравственного формирования в семье способствуют возникновению и укреплению нежелательных связей вне семьи. Это особенно характерно для несовершеннолетних, причем связи с отрицательной средой тем крепче, чем больше подросток оторван от семьи и школы, чем неблагоприятнее семейная обстановка и значительнее трудности учебного характера. На фоне возрастной незрелости, еще не окрепшего либо искаженного нравственного сознания, небольшого жизненного опыта, легкомысленного отношения к негативным последствиям противоправного поступка, бытующего мнения о легкости и безнаказанности краж (наиболее частых преступлениях несовершеннолетних) повышается вероятность принятия подростком решения о совершении преступления.

Среди испытуемых 7% воспитывались без родителей в детских домах и интернатах. Нередко в таких условиях у детей наблюдалась задержка развития. Формирование интеллектуальной недостаточности при этом связано не только с отсутствием или недостатком внимания и ласки, суровостью и наказаниями, но и с дефицитом информации, внешней стимуляции в закрытых детских учреждениях. В результате у детей задерживается развитие речи и интеллекта, наблюдается ограниченность представлений. Задержка развития приобретает стойкий характер. Более того, помимо задержек развития формируются черты патологического развития личности — забитость, робость, вялость, отсутствие детской живости или, напротив, озлобленность, агрессивность, лживость, иные нарушения поведения. Интеллектуальное недоразвитие связано с культурным недоразвитием, с выпадением ребенка из культурного окружения. У таких детей отсутствует желание учиться, думать, быть внимательными, из-за этого их нередко причисляют к умственно отсталым, ошибочно оценивая педагогическую запущенность. Отсюда не только низкая эффективность воспитательного воздействия, но и конфликты с другими детьми и несовершеннолетними, что может обернуться самыми нежелательными последствиями.

Конфликты нередко приводят к тому, что несовершеннолетние ищут понимания, сочувствия и поддержки у других своих знакомых. Такими знакомыми иногда оказываются лица, ведущие антиобщественный образ жизни, придерживающиеся отрицательных взглядов и убеждений. Нежелательные контакты в случае неблагоприятной обстановки в семье могут иметь не только подростки, но и взрослые (разлад в семье, длительные семейные конфликты и др.), что обусловливает совершение правонарушений и преступлений. В нашем исследовании 24% будущих корыстных преступников в детстве общались с асоциальными подростками и 44,7% имели контакты с лицами, совершающими правонарушения и преступления, ведущими антиобщественный образ жизни, став взрослыми.

Треть испытуемых в детские годы любили активное времяпрепровождение, многие с интересом занимались подвижными видами спорта. Хотя они нередко характеризовались как драчливые и задиристые, о взаимоотношениях со сверстниками можно сказать, что у большинства они были доброжелательными.

Образ жизни преступника отражает существенные особенности личности. Его познание дает возможность охватить все многообразие жизнедеятельности, обеспечить системный анализ личности, ее формирования, поведения, связей.

Почти половина лиц, попавших в наше исследование, в прошлом привлекались к уголовной ответственности более трех раз, 26% — трижды, 21,3% — дважды и 8% — один раз. 97,7% были судимы за совершение краж, 10,3% — за мошенничество. Совершение корыстных преступлений, особенно ряда таких преступлений, связанное с этим активное включение в преступную среду, жизнь от одного преступления к другому, постоянная боязнь разоблачения, нахождение под судом и следствием, отбывание наказания в местах лишения свободы также влияют на личность преступника, на ее психологию, изменяя в нежелательном направлении.

Из числа испытуемых 40% злоупотребляли алкогольными напитками, 3% являлись наркоманами. Привыкание к наркотикам, влечение к ним связано со стремлением улучшить общее самочувствие и повысить настроение. Тягостные, мучительные ощущения в период абстиненции порождают антисоциальное поведение в виде краж и других незаконных способов приобретения денег для покупки наркотиков. Постепенно постоянное употребление наркотических препаратов приводит к психопатоподобным изменениям личности в сочетании с ее быстрой деградацией.

В гораздо большей степени, чем у здоровых людей, в мотивационной сфере у психических девиантов представлен бессознательный компонент, а поведение менее опосредованно. Отмечается существенное снижение или даже отсутствие критики к своему состоянию и произведенному противоправному действию как следствие нарушения сознания, памяти, восприятия, мышления, умственной работоспособности, а в конечном итоге и самой личности⁵⁹. Несмотря на то что большая часть корыстных преступников (81%) признались в преступлениях полностью, лишь 2,7% испытуемых раскаялись в них и не хотели бы в последующем следовать криминальным путем.

У корыстных преступников судебно-психиатрической экспертизой были выявлены олигофрения (30,8%), органическое поражение головного мозга (28,6%), психопатия (3%) эпилепсия (1,5%), шизофрения (0,7%) и др. Эти психические отклонения в значительной степени изменяют поведение больных, для которых характерны грубость и цинизм, развязность, пренебрежение к правилам гигиены и санитарии, безразличие к окружающим. Их потребности довольно примитивны и ограниченны, чувство коллективизма, как правило, не развито, наблюдается преобладание интересов, имеющих социально отрицательную окраску, причем эти интересы являются весьма стойкими.

Больше половины испытуемых (60%) отличались общительностью, имели широкие контакты в быту, но они также отличались и повышенной чувствительностью в межличностных отношениях. 11,3% часто конфликтовали с окружающими, нередко это происходило из-за прямолинейности, злопамятности и негибкости характера, 4,3% вели замкнутый, уединенный образ жизни.

Обследованным лицам свойственны эмоциональная неустойчивость (72,3%), нетерпеливость (43,7%), выражающаяся в слабом самоконтроле, необдуманности поступков, эмоциональной незрелости. Несмотря на низкую трудовую активность, 79,8% испытуемых были достаточно успешно адаптированы в своем социальном окружении. 31% испытуемых отличались конформностью, подчиняемостью. Они склонны изменять свое поведение в зависимости от влияния других людей с тем, чтобы оно соответствовало мнению окружающих, повышенно внушаемы. 41% испытуемых характеризовали себя как уверенных в себе, способных приспосабливаться к изменяющимся условиям среды и принимать при необходимости решения.

Такие характерологические качества, как легкая внушаемость и податливость к отрицательным средовым влияниям, конформность, чрезмерно развитое воображение и фантазия, жажда чужого внимания, стремление играть исключительную роль, выделиться, выглядеть находчивым и предприимчивым, преодолеть серость будничной жизни, аффективная логика мышления облегчают совершение асоциальных и антисоциальных поступков (групповых краж, повторных преступлений).

Психическая болезнь сама по себе является условием, на фоне которого негативно воздействующая на человека действительность, преломляясь через деформированное сознание, находит отражение в его общественно опасном реагировании на данное воздействие. Преступление таких лиц — следствие сочетания актуального психопатологического состояния, реальной жизненной ситуации и личностной установки субъекта.

Невозможно противодействовать преступности, используя одни и те же меры ко всему контингенту лиц, совершающих общественно опасные деяния, не принимая во внимания того факта, что он не однороден и требует индивидуального подхода. С этой целью производят разделение преступников и их обобщение с помощью абстрагированной модели, или типа. Основанием для отнесения конкретной личности к определенному типу является установление свойств и их чаще всего повторяющихся устойчивых сочетаний, отражающих специфику личности. Полагаем, что корыстных преступников можно типологизировать по признаку антисоциальной направленности личности на пять типов:

1. Неустойчивый тип, доля которого составила 30% корыстных преступников. К нему следует отнести корыстных преступников с достаточно выраженной антиобщественной направленностью, с учетом имеющихся в биографии фактов осуждения и привлечения к уголовной ответственности. Однако следует отметить значительную роль ситуации в механизме совершения преступлений. Основной контингент составляют лица молодого возраста, вступавшие в конфликт с законом не только в связи с совершением корыстного преступления, но и насильственного (чаще всего хулиганства и причинение вреда здоровью небольшой и средней тяжести). Рассматриваемый тип характеризуется частично зараженной криминогенной средой: его представители являются в основном выходцами из неблагополучных семей, имеют среднее образование, заняты на неквалифицированных работах, им присущи нарушения социальных норм в досуговой сфере, которая обычно связана с азартными играми и употреблением психоактивных веществ. С их стороны имеют место административные правонарушения.

Первое корыстное преступление совершается в основном в группе, из-за неспособности противостоять антиобщественному влиянию со стороны ближайшего неформального окружения, в состоянии алкогольного опьянения.

2. Устойчивый тип (64%). Тип характеризуется устойчивой антиобщественной направленностью, проявляет значительную инициативу и активность в совершении преступлений. Часто его представители выступают в роли организаторов преступлений. Чувство раскаяния и самоосуждения им не свойственно, нравственно-психологические установки определяют их внутреннюю готовность к совершению преступления в любое время и в любой ситуации, изыскивая для этого возможности. Это лица, неоднократно судимые за корыстные преступления. Для устойчивого типа в большей степени характерна криминогенно деформированная микросреда: социальное окружение представлено ранее судимыми и лицами, ведущими антиобщественный образ жизни. У них отмечается злоупотребление спиртными напитками, реже — наркотическими средствами, наличие напряженности в семейных отношениях, если они сохранены, безразличное отношение к близким, которые нередко выступают потерпевшими в преступных деяниях. В подавляющем большинстве эти лица официально не были трудоустроены.

3. Привычный тип (12%). Это лица, многократно совершавшие корыстные преступления, в том числе многоэпизодные, что позволяет констатировать наличие стойкой сформировавшейся преступной установки у такого типа личности. Привычному типу преступников соответствует полная криминогенная зараженность микросреды. Здесь представлено все — от пьющих, судимых, совершающих преступления и правонарушения родителей до аналогичного неблагополучного окружения во взрослой жизни. Преступная карьера начата в несовершеннолетнем и даже детском возрасте. Многие из них еще в раннем подростковом возрасте приобщились к спиртным напиткам и наркотикам. Нравственно-духовный и интеллектуальный уровни низкие. Положительные контакты значительно ослаблены либо отсутствуют полностью, семья утрачена.

Совершенное преступление является результатом собственной инициативы, зачастую оно тщательно подготавливается, но при возникновении удобной ситуации может быть совершено спонтанно. Наносимый ущерб, как правило, крупный. Отношения с окружающими дифференцированы. О совершенном преступлении формально сожалеют, вину признают под давлением неопровержимых доказательств.

4. Зависимый тип⁶⁰ (1%). В основном характерен для воров и мошенников. Для личности такого типа важен сам процесс совершения кражи, связанный с ситуацией, когда осуществляется внутреннее противоборство и состязание в ловкости, сообразительности, умении максимально использовать благоприятные обстоятельства и быстро принимать решения. Мотив преступной деятельности функционирует преимущественно на бессознательном уровне, при этом его реализация доставляет огромное удовлетворение. Противостоять желанию совершить преступление вор или мошенник данного типа часто не в состоянии. Наличие клептомании исключается, если речь идет об уголовном наказании.

5. Дезадаптированный (5%). Роль дезадаптивных состояний при совершении корыстных преступлений весьма велика, так как они снижают адаптивные механизмы саморегуляции поведения. По характеру потребностей, определяющих содержание и цели преступной деятельности, преобладают материально-ценностные ориентации. Сами по себе эти личностные ориентации не являются преступными, однако ложные представления о возможных средствах реализации потребностей, эгоистичность, а также искаженная мотивационная сфера, направленные на максимально быстрое достижение результата, без применения особых усилий, формируют криминальный стиль поведения.

Антиобщественная направленность личности этого типа в большей степени определяется пассивно-паразитическим образом жизни. Он особенно характерен для старшей возрастной группы. Этот тип представлен одинокими, примитивными, опустившимися алкоголизирующимися личностями без определенного места жительства, совершающими преступления для удовлетворения жизненных потребностей, для которых привлечение к уголовной ответственности и наказание в виде лишения свободы является желаемым результатом преступления, поскольку позволяет иметь хоть какую-то крышу над головой, а также лицами, имеющими психические расстройства различной степени выраженности в рамках вменяемости.

Таким образом, наиболее распространенным типом личности корыстного преступника выступает устойчивый тип, представители которого проявляют наибольшую криминальную активность и менее других подвергаются исправительному воздействию, отбывая наказания за совершенные преступления.

§ 5. Личность насильственного преступника

Многие криминологические исследования свидетельствуют о том, что преступников отличает психологическая дистанция от других людей: многие из них одиноки и замкнуты, у них мало друзей и близких знакомых, они не имеют семьи и не стремятся завести ее, долго нигде не работают и переезжают из одного населенного пункта в другой, некоторые даже ведут бездомное существование, занимаются бродяжничеством. Для них характерно стремление к уединению, еще в детстве они предпочитали игры в одиночку. Такие особенности чаще наблюдаются среди воров, реже — среди насильственных преступников.

Одиночество и отчуждение от общества и его ценностей формируют особый психологический настрой, особую позицию по отношению к окружающему миру и самому себе, нередко ощущение своей ненужности, выброшенности, неприспособленности к жизни. Такие преступники, в отличие от непреступников, хуже усвоили правовые нравственные нормы, которые не оказывают на них существенного влияния. Эти люди очень часто не понимают, чего от них требует общество. Можно предположить, что это связано с необычностью их установок и восприятия, из-за чего любые жизненные ситуации существенно искажаются. В итоге человек не может понять, чего от него ждут и почему он не должен совершать то или иное действие. Но поскольку нормативный контроль поведения нарушен, оценка ситуаций осуществляется не с позиций социальных требований, а исходя из личных переживаний, обид, проблем, влечений и инстинктов.

Нарушение социальной адаптации часто связано с отсутствием мотивированности к соблюдению социальных требований. В этом случае человек понимает, чего от него требует окружение, но не желает эти требования выполнять. У таких людей плохая социальная приспособляемость, поэтому возникают немалые сложности при попытках адаптироваться в малых группах. Отчужденность преступников проявляется, например, в том, что среди них больше, чем среди законопослушных граждан, тех, у кого невысокий уровень образования и производственной квалификации, отсутствует семья и слабы связи с родственниками, кто часто меняет место работы и жительства.

Об этом свидетельствуют истории жизни отдельных преступников и преступниц, особенно из числа рецидивистов. Многие из них никогда не были женаты (замужем), а если и были, то утратили связи с семьей и не стремятся к их восстановлению. Иногда даже женщины в результате длительного антиобщественного существования теряют контакты с родственниками, детьми. Нет сомнения в том, что у таких лиц вырабатываются особый взгляд на жизнь, свое, специфическое ее ощущение, и реагируют они на возникающие жизненные ситуации в соответствии с этим. Поэтому не должны удивлять их на первый взгляд странные, иногда нелепые, резко выходящие за рамки обычного поступки, к тому же вроде бы ничем не мотивированные. Но они лишь внешне кажутся таковыми, а на самом деле в результате глубокого анализа всегда можно обнаружить, что преступное поведение внутренне закономерно, субъективно, целесообразно и во всех случаях мотивированно.

Именно указанные признаки в совокупности с антиобщественными взглядами и ориентациями отличают преступников от непреступников, а их сочетание (не обязательно, конечно, всех) у конкретного лица выступает в качестве непосредственной причины совершения преступления.

Негативные психологические особенности личности функционируют в рамках индивидуального бытия, на базе собственного жизненного опыта, а также биологически обусловленных особенностей. Однако многие особенности, так же как и психологические черты, носят как бы нейтральный характер и в зависимости от условий жизни, воспитания наполняются тем или иным содержанием, т. е. приобретают социально полезное или антиобщественное значение.

Исследование насильственных преступников с помощью методологии Леонгарда-Шмишека, осуществленное автором совместно с Е. Г. Самовичевым в 70-х гг. прошлого века, показало, что для них типично отсутствие эмпатии, умения и желания поставить себя на место другого, идентифицироваться с ним. Это объясняет ту жестокость, часто особую, которая проявляется такими преступниками в отношении жертвы. Не только результаты тестирования, но и беседы с конкретными лицами, осужденными за убийства, изучение их жизненного пути, отношений в семье и на работе убеждают в том, что они не только крайне уязвимы и ранимы в межличностных контактах, но и не умеют строить и поддерживать такие контакты, т. е. общение для них затруднено. Эта психологическая особенность в дальнейшем была выявлена и у тех, кто совершил изнасилования: неумение устанавливать должные отношения с женщинами тесно связаны с мотивацией сексуальных нападений и является ведущей чертой практически всех так называемых маньяков, особенно тех, которые убивают жертвы своей сексуальной агрессии.

Проблемы затрудненного общения в отечественной социальной психологии интенсивно разрабатываются на протяжении последних 30 лет. Пристальное внимание ученых и практиков к этой сфере объясняется сложностью феномена затрудненного общения, многоаспектностью его форм и сфер проявления, социальной значимостью. Так, многие межнациональные и межконфессиональные конфликты были бы успешно предупреждены и разрешены, если бы были преодолены трудности в повседневном общении представителей разных этносов и религий. Излишне объяснять, насколько это важно для профилактики терроризма.

В социальной психологии затрудненного и незатрудненного межличностного общения с целью описания субъекта общения используются такие характеристики личности, как ее направленность, установки, ценностные ориентации, системы отношений, стили, стратегии взаимодействия, социально-перцептивные образования, навыки и умения в области коммуникативной деятельности, ролевые статусные позиции и соответствие поведения социокультурным и нравственным нормам. В социальной психологии предлагаются следующие характеристики субъекта затрудненного общения, которые представляют несомненный интерес для криминологии.

Приведем их в несколько сокращенном виде:

– обесценивание себя, недоверие к себе, людям, миру, поверхностные, непрочные, малоосознаваемые, противоречивые, разобщенные, направленные против людей отношения;

– внешняя мотивация одобрения, достижения, эмоционального обладания, фрустрированность собственной потребностной сферы;

– эмоциональная нестабильность, частая смена настроений, холодность, вспыльчивость, свернутость сочувствия, отчужденность, апатия, преобладание негативно окрашенных эмоций, низкий самоконтроль;

– низкий уровень развития способностей к пониманию другого человека, эмпатии, сензитивности и чувствительности, использованию и пониманию глубоких семантических значений языковых структур, прогнозированию событий;

– робость, замкнутость, неуверенность, необщительность, слабость «Я», безынициативность, беззастенчивость, невоспитанность, ригидность, подозрительность, тщеславие, гипертребовательность, самолюбие, нетерпимость;

– отсутствие умения аргументировать свои замечания, поддерживать контакт и выходить из него, выбирать адекватную форму сообщений, давать обратную связь, стремление больше говорить, чем слушать, перебивать разговор, нарушение социальной и персональной дистанции, симуляция, ложь, угрозы;

– нарушение ролевых ожиданий при нахождении на периферии группы;

– дефицит, незрелость нравственных эталонов;

– фрустрация социальных потребностей, разрыв эмоционально значимых связей, создание внутриличностного напряжения, искажение понимания себя и других, отказ от рефлексии по поводу своей представленности в других, смещение отношений и установок⁶¹.

Разумеется, это обобщенная абстрактная теоретическая модель личности, испытывающей затруднения в межличностном общении. Ее авторы отнюдь не имели в виду преступников, однако названные здесь психологические черты как нельзя более точно описывают именно преступников, главным образом насильственных. Мы не хотим сказать, что среди последних встречаются лишь отчужденные и одинокие люди, полностью выключенные из нормального общения. Даже среди убийц немало общительных людей, не испытывающих никаких затруднений в общении: это, например, те, которые совершили преступления в острых конфликтных ситуациях, при стечении тяжелых психотравмирующих обстоятельств. Преступные действия лишь эпизод в их жизни, и они чаще всего характеризуются достаточно хорошо. Но при этом следует понимать, что положительные и даже хвалебные характеристики могут даваться тем, кто испытывает самые серьезные затруднения в общении, но в целом не нарушает нравственных и правовых предписаний.

Осуществленное вместе с В. П. Голубевым и Ю. Н. Кудряковым изучение 500 преступников с помощью Методики многостороннего исследования личности (ММИЛ), представляющей собой адаптированный вариант Миннесотского многофакторного личностного опросника, показало, что для них характерны пики по таким шкалам, как изоляция (отчужденность), импульсивность и ригидность (шкалы 4, 6, 8). Удельный вес преступников, характеризующихся названными ликами, намного выше, чем среди законопослушных граждан.

Профиль ММИЛ преступников указывает прежде всего на плохую социальную приспособленность и общую неудовлетворенность своим положением в обществе. У них выражена такая черта, как импульсивность, которая проявляется в сниженном контроле своего поведения, необдуманных поступках, пренебрежении последствиями своих действий, эмоциональной незрелости.

Выраженная психологическая изоляция преступников, установленная нами, может свидетельствовать о нарушении эмоционального контакта с окружением, невозможности встать на точку зрения другого, посмотреть на себя со стороны. Это также снижает возможность адекватной ориентировки, способствует возникновению аффективно насыщенных идей, связанных с представлением о враждебности со стороны окружающих людей и общества в целом. В этом случае может создаться такое представление субъекта об обществе, с которым реальное общество не тождественно.

Одиночество и отчуждение человека может проистекать из разных источников, в связи с чем можно выделить отдельные типы соответствующих фундаментальных личностных состояний. Одиночество как состояние и потребность в нем вырабатываются в результате неблагоприятного воспитания в семье, когда родители эмоционально выталкивают сына или дочь из семьи и они, по существу, растут одинокими, в изоляции от отца и матери, что со временем становится их привычной личностной позицией. Одиночество способно возникнуть в результате длительной болезни, когда ребенок или подросток не только не общается со сверстниками, но, будучи изолирован недугом, как бы вынужден погрузиться в себя. Человек может очертить вокруг себя замкнутый круг, чтобы не делиться с другими тем, чем он обладает или думает, что обладает, либо потому, что он самодостаточен, живет только по своим внутренним канонам и ему действительно никто не нужен, особенно если он эмоционально холоден и не способен идентифицироваться с другими людьми. Такими были «великие» преступники XX в. Гитлер и Сталин, самодостаточные и действительно одинокие люди.

Сама природа в содружестве с обществом создала людей в амбивалентном единстве тяготения — отвергания друг друга, стремлении к одиночеству или обязательному объединению. Одни боятся быть отверженными больше смерти, в то время как другие могут существовать только в социально-психологической изоляции.

Э. Фромм писал, что человек по своему происхождению является стадным животным. Его действия детерминированы инстинктивным побуждением следовать за вожаком и находиться в тесном контакте с окружающими его животными. Поскольку мы похожи на овец, для нас нет большей угрозы, чем утратить этот контакт со стадом и оказаться в одиночестве. Хорошее и плохое, истинное и ложное — все это определяется стадом. Однако мы ведь не только овцы. Мы еще и люди, наделенные самосознанием и разумом, которые по своей природе независимы от стада. Наши действия могут определяться результатами нашего мышления независимо от того, разделяют нашу истину другие или нет.

Различие между нашей стадной и человеческой природой лежит в основе двух видов ориентации: стадной и разумной. Рационализация — это компромисс между нашей стадной природой и человеческой способностью мыслить. Последняя вселяет в нас уверенность в том, что все, что мы делаем, удовлетворяет требованиям разума, и именно поэтому мы стремимся показать, что наши иррациональные мнения и решения являются вполне разумными. Но поскольку мы овцы, не разум является нашим настоящим руководителем; мы руководствуемся совершенно иным принципом — принципом стадной сплоченности.

Двойственная природа мышления, дихотомия разума и рационализирующего интеллекта являются выражением основной дихотомии человека — сосуществующих потребностей в зависимости и свободе⁶².

Мысль о том, что человек является стадным животным, совсем не нова. Но в той же мере она и не точна, и не учитывает всей сложности природы человека и его отношений с обществом. Действия одних людей (и очень многих, всех людей толпы!) действительно детерминированы потребностью следовать за вожаками и находиться в тесном контакте с окружающими. Однако за свою многотысячелетнююю историю человек привык не доверять другим, даже, казалось бы, близким и преданным, поскольку он убежден, что эти другие вполне могут покуситься на его жизнь, здоровье, достоинство, имущество, на его женщину и социальный статус. Они способны сделать его несчастным и обездоленным, отсюда его эмотивность, подозрительность, недоверчивость, ранимость, агрессия как способ защиты. Поэтому в нем, как справедливо отмечал Э. Фромм, сосуществуют потребности в зависимости и свободе. Одиночество очень часто предоставляет свободу, которая может быть и иллюзорна.

Преступники не склонны доверять другим, об этом свидетельствует возрастная динамика совершения преступлений в группе: подростки до 70–75% преступлений совершают в соучастии, для лиц старше 30 лет этот показатель вдвое, даже втрое ниже. Еще меньше с возрастом правонарушители доверяют сотрудникам правоохранительных органов, поддаются их уговорам и обещаниям, а также другим преступникам, в том числе тем, с кем они отбывают наказание.

Итак, те, кто совершает преступления, — более одинокие и отчужденные личности. В силу отчуждения они не усвоили социальные нормы, регулирующие поведение людей, не выработали в себе солидарность с ними. Совершая преступления, некоторые из них тем самым защищают свое одиночество, другие — пытаются получить то, чего они лишены как раз в силу отчуждения, третьи — потому, что у них нет привязанностей, и они не ощущают ответственности перед кем-либо. Чтобы преодолеть свое одиночество, человек вполне может согласиться участвовать в совершении преступных действий группы, поддаваясь ее влиянию. Одиночество иногда начинает внушать страх, повышает тревожность, формирует стремление защитить себя от реальных или мнимых врагов путем агрессии.

Как показывают исследования, среди насильственных преступников велика доля лиц с психическими аномалиями (в пределах вменяемости). Их примерно 18–20%. Среди них особенно часто можно встретить отчужденных и дезадаптированных людей: само расстройство психической деятельности, во-первых, создает дистанцию между аномальными личностями и социальной средой; во-вторых, препятствует усвоению ими нравственных и правовых норм, что особенно заметно среди дебильных индивидов; в-третьих, аномальные правонарушители быстрее, чем «нормальные» лица, начинают совершать преступные действия. В целом их поведение намного хуже опосредовано нравственными и правовыми нормами, более спонтанно и труднее поддается саморегуляции и самоконтролю.

В жизни человека может произойти событие, которое резко меняет ее. Такое событие может привести к отчуждению личности, при том что сама она того не желает.

Изучение жизненного пути и особенно раннесемейных ситуаций преступников, в том числе их репрезентативный опрос, осуществленный с нашим участием, приводит к однозначному выводу, что неблагоприятные условия воспитания в семье, отчуждение от родителей, прежде всего от матери, по каким бы причинам это ни происходило, может иметь серьезное криминогенное значение. Но при этом надо подчеркнуть, что любые недостатки семейного воспитания, в частности, эмоциональное отвергание ребенка, не могут прямо и непосредственно приводить к совершению преступлений. Иные воздействия, в том числе специальные воспитательные, благоприятные жизненные ситуации, внимание и забота, проявленные к человеку на более поздних этапах развития, способны изменить его внутренние установки и побуждения, скорректировать тем самым его поведение. Следовательно, преступное поведение лиц, отвергнутых родителями в детстве, может быть опосредовано их последующим опытом. Важно отметить, что указанные психотравмирующие факторы на ранних этапах онтогенеза при отсутствии благоприятных обстоятельств главным образом и формируют мотивы преступного поведения дезадаптированных личностей. Однако эти факторы сами по себе не могут, конечно, рассматриваться в качестве непосредственных побудителей, детерминант такого поведения.

В целом предлагаемая нами концепция ориентирована именно на социальные условия в детстве и на последующих этапах жизни, но в ее основе лежат особенности формирования психологии возможных преступников.

Тот аспект семейных отношений, которому придается исключительное значение и который является сейчас предметом рассмотрения, связан с невключением ребенка в эмоциональные семейные контакты. Между тем, специфика и необходимость семейного воспитания, как известно, состоят прежде всего в том, что оно более эмоционально по своему характеру, чем любое другое воспитание, ибо «проводником» его являются родительская любовь к детям и ответные чувства (привязанность, доверие) детей к родителям. Ребенок, особенно в раннем возрасте, больше предрасположен к воздействию семьи, чем к любому другому воздействию. Представляя собой малую группу, своего рода социальный «микрокосм», семья наиболее соответствует требованию постепенного приобщения ребенка к социальной жизни, ее нормам и правилам, поэтапного расширения его кругозора и опыта.

Качества, привитые с детства, очень прочны и активно воздействуют на весь процесс дальнейшего формирования личности, мотивов ее поведения, участвуя в сборе и оценке тех многочисленных влияний, которым каждодневно подвергается человек. Результатом действия этого своеобразного закона психологической «инерции» является то, что воспитывать человека всегда легче, чем перевоспитывать. Поскольку качества, привитые с детства, так или иначе сказываются в течение всей жизни человека, семья не только сама воспитывает, но и «удобряет» или, наоборот, «истощает» почву для последующего общественного воспитания.

Роль отца, представляющего определенный тип поведения, а также источник уверенности и авторитета, осознается в более позднем возрасте, но существенна уже в ранние годы жизни ребенка. Если родители к ребенку не только безразличны и недостаточно внимательны, но еще и явно отвергают его, отрекаются от него, иногда даже с очевидной жестокостью, то он оказывается в эмоциональной и социальной изоляции, подвергается грубому травмированию и вовлекается в конфликты, решать которые весьма трудно.

Представляются очень интересными результаты наблюдений некоторых зарубежных психологов за привязанностью ребенка к матери. Ее он выделяет по голосу очень рано, и она, как правило, является основным объектом привязанности, которая далее распространяется на отца, брата, сестер и т. д. Таким образом, у ребенка формируется привязанность сразу к нескольким объектам. Возникает вопрос: хорошо ли это? Можно предположить, что большое количество объектов привязанности должно отрицательно влиять на интенсивность привязанности к основному объекту. Однако эмпирические исследования показали, что это не так. Чем благополучнее отношения между ребенком и матерью, тем прочнее контакт между ребенком и другими объектами привязанности. Этому дается следующее объяснение: чем менее надежной является связь с матерью, тем больше ребенок склонен подавлять свое стремление к другим социальным контактам.

Отсюда можно сделать весьма важный вывод: именно альтруистическое отношение матери к ребенку создает у него ощущение защищенности и безопасности, что становится базой для расширения его позитивных контактов с другими лицами. Отсутствие такого отношения со стороны матери заставляет предположить возникновение ощущения угрозы, исходящей от среды.

Отсутствие или значительное сужение эмоциональных контактов ребенка с матерью и отцом, отвергание его одним из них и, особенно, обоими есть психологическое отчуждение индивида, закладывающее начало дальнейшей дезадаптации. Отвергание в детстве, депривация в семье представляют собой и социальное отчуждение, порожденное конкретными отношениями, сложившимися в этой малой социальной группе. Следовательно, дезадаптация, наблюдаемая у многих преступников, имеет социальное происхождение. Здесь нужно руководствоваться одним из основных принципов психологии: каждая психическая функция, прежде чем стать интрапсихической (внутренней, присущей отдельной личности), первоначально в своем развитии всегда является функцией интерпсихической (межличностной). Этот принцип положен в основу одной из центральных гипотез данного исследования, а именно: криминологически значимые индивидуально-психологические особенности имеют свои аналоги в характере ранних внутрисемейных отношений.

Здесь мы не останавливаемся на объективных социальных причинах, влияющих на нравственно-психологические и социально-психологические отношения в семье, которые, в свою очередь, участвуют в формировании психической депривации ребенка. Однако несомненно, что такие причины существуют, поскольку семья множеством нитей связана как с иными сферами микросреды, так и с более широкими социальными процессами, находится в фокусе экономических, идеологических, нравственных и иных отношений.

Итак, нарушение первичных связей социализации, лишение ребенка необходимого эмоционального контакта с родителями предопределяет его дальнейшее социальное и психологическое отчуждение, а поэтому имеет криминогенное значение.

Такой очень важный для криминологии вывод полностью подтверждается результатами осуществленного нами эмпирического исследования. Анкетный опрос законопослушных граждан и убийц показал, что, например, степень уверенности в любви матери в десять раз меньше среди вторых по сравнению с первыми. Среди законопослушных лиц значительно больше тех, кто уверен в своей любви к матери, чем среди преступников. Среди законопослушных оказалось больше людей, которые хотели быть вместе с отцом и матерью.

Аналогичными оказались результаты изучения мною с помощью Тематического апперцептивного теста (ТАТ) лиц, совершивших убийства. Для выявления отношений с матерями и отцами были интерпретированы рассказы испытуемых по двум картинкам методики: № 6 («Пожилая женщина и молодой мужчина») и № 7 («Пожилой и молодой мужчины»). Рассказы по первой из них дают возможность охарактеризовать отношения с матерями, а по второй — с отцами.

Первый признак, отличающий человеческое существование от животного, имеет отрицательную характеристику, писал Э. Фромм. Это — относительная недостаточность инстинктивной регуляции в процессах адаптации к окружающему миру. Способ адаптации животных повсеместно один и тот же: если инстинктивное обеспечение перестает отвечать требованиям успешной адаптации к изменяющемуся миру, то соответствующий биологический вид вымирает. Животное адаптируется к изменяющимся условиям путем изменения самого себя, а не путем изменения окружающей среды. Таким образом, оно живет в полной гармонии с природой.

Происхождение же человека можно связать с тем моментом в процессе эволюции, где адаптация с помощью инстинктов достигла минимального уровня. Появление человека сопровождалось возникновением новых качеств, отличающих его от животных. Это осознание себя как отдельного, самостоятельного существа, способность помнить прошлое и предвидеть, планировать будущее, обозначить различные предметы и действия с помощью знаков и символов; способность разумного постижения и понимания мира; это его способность воображения, позволяющего ему достичь более глубокого познания, чем это возможно на уровне только чувственного восприятия. Человек — самое беспомощное из всех животных, но именно эта его биологическая беспомощность — основа его силы, главная причина развития его специфических человеческих качеств⁶³.

Среди специфических качеств человека, в том числе призванных компенсировать его биотическую беспомощность, имеется способность совершать действия защитного характера. Некоторые из таких действий впоследствии были названы преступлениями. Разумеется, в любом поведении личности, в том числе преступном, инстинкты могли играть достаточно заметную роль. Нельзя сказать, что животные всегда жили в полной гармонии с природой, даже тогда, когда создаваемые ею условия жизни для них заметно ухудшались. Человек же иногда воевал с природой, настолько она была немилостива к нему. Возможно, конечно, что человеку было необходимо отчуждение от природы, чтобы почувствовать, насколько ему важно единение с ней, а это путь к единству с самим собой и всем человеческим родом. Поэтому он так важен для воспитания.

Но человек далеко не всегда может адаптироваться к природе или социальным условиям, изменить их так, чтобы обеспечить себе комфортное и спокойное существование. Это неизбежно вызывает его тревожность и страхи, ведет к утрате смысла жизни, отчуждению от людей. Он не может принять себя таким, он должен самоутвердиться и утвердиться в глазах ближайшего окружения, что должно вселить в него уверенность и снизить тревожность.

Например, так называемые сексуальные маньяки, убивающие жертв своих сексуальных нападений, как правило, несостоявшиеся мужчины, абсолютно неуверенные в своих биологических мужских возможностях. Они ненавидят женщин, считая их своими злейшими врагами и источниками своих бед и тягостных, психотравмирующих переживаний своей непростительной слабости, ненужности, выброшенности. Отсюда — совершение особо жестоких убийств, глумление над потерпевшими.

К., 39 лет, в г. Череповце в лесополосе напал на 15-летнюю девушку, затащил ее в кусты, силой заставил выпить значительное количество водки, изнасиловал и задушил. Кроме полового акта в обычной форме, воткнул ей во влагалище искусственный предмет из дерева, выточенный им в форме мужского полового органа. Нанес ей ранение в область гениталий. После убийства закопал ее, лишь слегка прикрыв землей.

Весьма показательно, что до этого он дважды покушался на других девушек, но они смогли от него убежать.

На первых допросах К. признался в совершенном убийстве, однако потом решительно отказался признавать свою вину в чем-либо, утверждая, что все это заговор полиции. Между тем виновность именно К. подтверждается тем, что во влагалище жертвы обнаружена его сперма; его вина косвенно подтверждается и тем, что две другие девушки уверенно опознали в К. мужчину, который напал на них.

Из материалов дела следует, что обвиняемый не женат, с женщинами не встречался, половых отношений с ними не имел. Сам он поясняет, что является импотентом, но это опровергается материалами дела, и, скорее всего, он является импотентом лишь частично. По показаниям свидетелей, он физически неопрятен, нечистоплотен, часто агрессивен, склонен к созданию конфликтов.

Психологическое изучение показало, что он подозрителен, паранойялен, импульсивен. Подвержен различным страхам, из-за чего старательно запирал двери и занавешивал окна. У него резонерское мышление и склонность к рассуждательству, суждения непоследовательные, ригидные, часто паралогические и некритичные. Иногда высказывает сверхценные идеи паранойяльного содержания.

Можно высказать вполне обоснованное положение, что убийство, изнаси­лование и покушения на изнасилования совершены К. вследствие того, что он, находясь в достаточно жесткой социально-психологической изоляции и не имея контактов с женщинами, совершил указанные преступления. Ранения в область гениталий, которые он нанес потерпевшей, типичны для мужчин, которые являются сексуальными банкротами и для которых женский половой орган вы­сту­пает в качестве символа их несостоятельности и испытываемых в связи с этим страданий.

Но есть множество других социальных факторов, приводящих личность в содрогание: боязнь не состояться в жизни, происки конкурентов, несправедливое отношение властей (обычно в лице чиновников), непризнание со стороны тех, кто особенно ценим, в том числе любимой женщины (мужчины) или референтных групп, страх обеднеть, потерять работу, социальный статус, стать жертвой несчастного случая и т. д. Как мы видим, не только древний, но и современный человек имеет слишком много поводов для страха. Социальная среда — едва ли не самый важный источник его страхов в обыденное время.

Неосознаваемое ощущение своей неполноценности и ущемленности, угрозы своему бытию могут мотивировать многие преступления, обычно относимые к тем, которые совершаются из ревности. Подобное ощущение связано с тем, что лицо, вызывающее ревность, демонстрирует другому его неполноценность, недостаточность как мужчины (женщины), поскольку предпочитает ему какого-либо иного человека. Эта демонстрация может быть чрезвычайно травматичной и невыносимой; по-видимому, в моменты, когда тревожность достигает наивысшего уровня, а насильственные действия представляют собой попытку как бы защитить себя, нравственные и иные запреты теряют силу.

Так, мотивом действий Карандышева («Бесприданница» А. Н. Островского) является, на наш взгляд, не ревность, а стремление защитить свой социальный и биологический статус. Он убивает Ларису не просто потому, что она ушла к другому, а потому, что этим она показала его ничтожность как мужчины и мелкого чиновника, предпочтя блестящего Паратова. В его преступлении нет ни безмерного эгоизма, ни просто стремления во что бы то ни стало обладать любимым существом, поскольку мы не знаем, действительно ли он любил Ларису. Это скорее месть судьбе, реакция на тяжкое унижение, когда смертельной опасности подвергается все то, что составляет основу жизни. Именно под влиянием такой опасности зреют ненависть и злоба.

Но человек не всегда способен защитить свое достоинство и может обратить гнев против самых беззащитных и ни в чем не повинных.

П., 26 лет, обвинялся в убийстве двух своих дочерей в возрасте 2 и 3 лет.

П. в браке состоял уже 5 лет. Последние полгода до взятия его под стражу он стал замечать, что жена изменяет ему с его отчимом, который старше обвиняемого на 9 лет. Жена вначале категорически отрицала какую-либо связь с отчимом, однако в конце концов призналась, что изменяла ему. Об этом сказал и сам отчим. П. неоднократно просил жену и отчима прекратить любовные отношения, но в конечном итоге они отказались это сделать. В состоянии опьянения П. нанес ножевое ранение жене, а когда она выбежала из дома, вошел в комнату, где спали дети, и ударами ножа убил их.

О жизни П. известно, что в семье он был старшим из трех детей. Дети были от разных отцов, младшая — от того самого отчима, который стал любовником его жены. Все они жили в совхозе, в небольшой деревне, мать работала дояркой, жена — телятницей, а П. — трактористом. Он закончил 8 классов, причем дублировал 3-й класс. Два года служил в армии. Употреблял спиртные напитки регулярно. Вел в основном замкнутый образ жизни, друзей практически не имел, любил одиночество, и даже в лес по грибы ходил всегда один.

Для понимания мотивов совершенных П. убийств необходимо учесть психологические особенности его личности и место, которое занимала жена в его жизни. Как показывает клиническая беседа, он представляет собой замкнутую, отчужденную, дезадаптированную личность с высоким уровнем тревожности. Бессознательно находится в страдательной, униженной позиции по отношению к среде в целом, ко всему миру, ощущая свою беспомощность, зависимость, бессилие. По его словам, его часто обижали в детстве сверстники, но он постоять за себя не мог и надеялся только на защиту матери, которая не всегда могла это сделать. Он вообще никогда не надеется на самого себя в защите своего социального и биологического статуса.

П. не мог убить жену, поскольку находился в жесткой психологической зависимости от нее, она была для него сверхценностью. По этой же причине не был в состоянии отказаться от нее и уйти; даже сейчас, когда он под стражей, не может разлюбить ее. Между тем жена, по его же словам, весьма недостойный и нехороший человек: она ведь, как он говорит, через несколько дней после гибели детей уже смеялась. «Я ее еще люблю. Для меня имеет значение, с кем и где она в настоящее время. Она самый близкий человек для меня». Сказанное позволяет сделать вывод, что П. является ригидной личностью.

Страдательная позиция П. выражается и в том, что он отчиму не угрожал и не требовал, он только униженно просил, чтобы тот вернул ему жену. Он ощущает в отчиме ту самую силу и значимость, которыми не обладает сам. По этой причине он не может позволить себе какую-либо агрессию по отношению к нему, попросту боится его.

Хотя П. и агрессивен, но эта агрессивность какая-то пассивная. Возможно, она образовалась вследствие того, что у него никогда не было отца, он даже не знает, как его звать. Второго отчима он тоже не помнит, поскольку тот бросил его мать, когда П. был совсем маленьким. Практически всю жизнь он формировался под материнским влиянием, и скорее всего мать является источником появления у него женского радикала, что, в частности, подтверждается и тем, что П. практически беспрерывно плачет и занимает в целом страдательную, подчиненную позицию по отношению к миру.

Оказалось, таким образом, что единственное, на что способен этот человек, было убийство собственных детей, но не как собственных детей, а как психологическое продолжение жены, которая принесла ему так много страданий. Нанесение ей ножевого ранения носит скорее символический характер, особая связь с ней не позволяет ему причинить обожаемому объекту более серьезный урон.

Поведение П. доказывает, что он искренне сожалеет о случившемся и полон раскаяния. Когда заходит речь о содеянном, тут же начинает плакать. Высказывает суицидальные мысли и утверждает, что таких, как он, надо расстреливать.

Личность нуждается в самоутверждении. Без этого она может не состояться. Среди прочих смыслов, самоутверждение помогает человеку защитить себя от враждебных проявлений среды, поскольку он теперь имеет для этого возможность в самом себе, он становится для этого достаточен.

В самом общем виде под самоутверждением личности можно понимать желание достичь высокой оценки и самооценки, повысить самоуважение и уровень собственного достоинства. Однако это часто реализуется не путем требуемых оценок со стороны других групп или общества, а изменением отношения к себе благодаря совершению определенных поступков, направленных на преодоление своих внутренних психологических проблем: неуверенности, субъективно ощущаемой слабости, низкой самооценки. Причем все это чаще всего происходит бессознательно. К самоутверждению стремятся насильственные преступники.

Самоутверждение связано со стремлением к приобретению или сохранению определенного социального статуса любым путем, в том числе преступным. Недостижение такого статуса, равно как и «падение», для них катастрофа. Можно предположить, что ведущим, глубинным мотивом, личностным смыслом их преступлений является опасение, даже страх быть подавленным, униженным, возможно даже уничтоженным средой, а отсюда — неосознанное стремление занять такое место в жизни, которое позволило бы оказать среде необходимое сопротивление.

Из названных уровней утверждения личности именно самоутверждение, по всей вероятности, имеет первостепенное значение, стимулируя жажду признания на социальном и социально-психологическом уровнях. Самоутверждаясь, человек чувствует себя все более независимым, раздвигает психологические рамки своего бытия, сам становится источником изменений в окружающем мире, делая его более безопасным для себя. Это дает ему возможность показаться в должном свете и в глазах ценимой им группы, и в главах общества. Эти признания, взаимно дополняя друг друга, обеспечивают индивиду внутренний психологический комфорт и ощущение безопасности.

Индивид, желая самоутвердиться, постоянно соотносит себя со своей средой, и вне среды его социальное существование невозможно. При этом среду следует понимать исключительно как среду данной личности, «мою среду», «мое жизненное пространство», «мою территорию». Вот почему «моя» жизнь будет лучше и «мои» психологические проблемы будут успешнее решены, если это пространство будет значительно улучшено, освоено, укреплено, защищено. Можно сказать, что это одно из условий, причем наиболее существенное, бытия личности. Поэтому удивительно ли, что многие расхитители в личную территорию включают и место работы, особенно если они занимают руководящее кресло? Поскольку на этой территории решаются жизненно важные задачи, они не жалеют для нее сил и используют даже противозаконные средства для достижения производственных успехов. При этом лично для себя они могут не иметь весомых материальных выгод. Здесь улучшение производства означает не что иное, как улучшение своей психологической территории, условие формирования необходимого представления о самом себе, своей ценности, а значит лучшей защищенности и получения возможности снизить уровень тревожности.

У разных категорий преступников уровень тревожности разный, к тому же у них разное содержание тревожности. Так, исследования В. В. Кулинича, осуществленные им в 1990-х гг., показали, что наиболее высок ее уровень среди убийц, ниже — среди воров. При этом у убийц тревожность носит скачкообразный характер, резко повышаясь в острых ситуациях, что мешает им достаточно хорошо контролировать свое поведение. Отсюда и относительно высокий уровень раскрываемости убийств, часто совершаемых в условиях очевидности. Тревожность среди воров, хотя и ниже по сравнению с убийцами, все-таки выше нормы. Однако она носит ровный характер, что позволяет им хорошо контролировать свое поведение, следить за изменениями ситуации, приспосабливаться к ним. Отсюда очень плохая раскрываемость краж, причем во всем мире.

Характерная психологическая черта насильственных преступников и особенно убийц заключается в том, что они постоянно ожидают агрессии, действительной или чаще мнимой: эта черта типична примерно для 60% обследованных нами убийц. Она особенно явственно обнаруживается среди тех, кто совершил убийство в семейно-бытовой и досуговой сферах, в результате внезапно возникших конфликтов. Это дает основание считать подобных людей паранойяльными личностями.

Так, Х., проходя днем мимо кинотеатра, увидел около него группу подростков, один из которых, как ему показалось, что-то сказал о нем. Ничего не выясняя, Х. подошел к нему и нанес удар ножом в сердце, от чего тот сразу скончался. Убийца никак не мог пояснить, что сказал пострадавший, который к тому же стоял к нему спиной. Очень важно отметить, что Х. держал в правом кармане брюк раскрытый перочинный нож большого размера, который сразу «пустил в дело»; иными словами, он был постоянно готов к агрессии и защите от нее. Его паранойяльность не должна вызывать сомнений.

Страх перед окружающим миром может преодолеваться с помощью утверждения в ближайшем окружении. Это утверждение на социально-психологическом уровне, оно может осуществляться и вне зависимости от социального признания в широком смысле, от карьеры, профессиональных достижений и т. д. Для многих людей, особенно молодых, признание в глазах ценимой группы сверстников является вполне достаточной гарантией защиты.

Для индивида принадлежность к группе очень важна, поскольку такая принадлежность становится одним из аспектов его личности. В то же время он должен иметь возможность для межгруппового сравнения, но многим людям такая возможность не предоставляется, что особенно характерно для членов тех групп, которые отгорожены от других сообществ языковыми, религиозными и иными жесткими культурными барьерами. Люди в таких группах, как правило, зашорены и подвержены групповому нарциссизму, они не желают видеть и признавать никого, кроме представителей своей же группы, находя признание лишь в общем реве. Именно подобные люди становятся питательной почвой этнорелигиозного терроризма, из их числа вербуются и террористы-смертники. Поэтому за всех них нравственно-психологическую (а в некоторых случаях и юридическую) ответственность должны нести все члены их национальной или конфессиональной группы, в том числе и матери, которые воспитывают своих детей в убеждении, что только их нация и религия являются единственно достойными и уважаемыми, а представители всех других обязаны смириться с долей людей второсортных.

В этой связи необходимо отметить два взаимосвязанных обстоятельства.

1. В названном отношении к другим группам явственно проявляется первобытный страх — к людям другого племени или рода, к любому чужаку, поскольку неизвестно, кто он такой, что он задумал и чего можно ждать от него. Поэтому надо быть готовым к защите, в том числе путем нападения.

2. В мировосприятии и современных представителей некоторых этнорелигиозных групп, даже очень больших, присутствует страх — не состояться, не выдержать конкуренции с другими группами, быть раздавленными ими. Так, исламский мир, построенный на культуре самой молодой из мировых религий, еще не обрел, по ощущениям его населения, в частности элиты, должного места в мире, не самоидентифицировался, он еще не знает, каким стратегическим путем ему идти. Поэтому его представители, испытывая высокую тревожность, постоянно нападают, защищаясь, но при этом все время допускают стратегические ошибки, восстанавливая против себя другие страны.

Э. Фромм отмечал, что аспектом процесса индивидуализации (отделения от окружающего мира) является возрастающее одиночество. Первичные связи гарантируют фундаментальное единство с окружающим миром и ощущение безопасности. По мере того как растет обособленность ребенка от окружающего мира, он начинает осознавать свое одиночество, свою обособленность от людей. Эта отдаленность от мира, который в сравнении с человеком представляется несоразмерно громадным и всемогущим, а порой и очень опасным, наводит на него страх, чувство тревоги и беззащитности. Пока человек был неотъемлемой частью мира и не осознавал возможностей и последствий индивидуальных самостоятельных действий, он не испытывал никакого страха. А после того, как человек становится самостоятельным индивидуумом, он вынужден находиться один на один с ошеломляюще огромным миром⁶⁴.

Взрослея, овладевая различными навыками, знаниями и умениями, социальными ролями и реализуя предписанные ими функции, человек стремится преодолеть свою инфантильную робость, нерешительность, неуверенность перед этим миром и в большинстве случаев органически вписывается в него. Но так получается не всегда, многие жизненные ситуации оказываются неожиданными или несут в себе угрозу, или представляются таковыми, на иные обстоятельства субъект не знает, как реагировать, и уже поэтому они воспринимаются в качестве опасных. Ощущение среды как опасной для индивида, несущей угрозу его бытию, чаще всего четко не осознается, в первую очередь потому, что оно слишком травматично и поэтому «переводится» в сферу бессознательного. В то же время зависимость тревожной личности от неблагоприятной среды весьма велика, поскольку эта личность постоянно и жестко привязана к внешним условиям. В данном смысле она не свободна в целом и по отношению к конкретным жизненным ситуациям, так как еще недостаточно выделила сама себя из среды. Соответственно низок у нее уровень осознания сущности и смысла действий, их субъективной значимости.

Многие преступники почти не способны «подняться» над возникшей жизненной ситуацией, взглянуть на нее со стороны, избрать иной, кроме противоправного и разрушительного, способ ее разрешения. Психологически это происходит в первую очередь потому, что они без остатка растворяются в происходящем, намертво связаны с определенными внешними условиями, действиями других лиц, что исключает или, во всяком случае, серьезно затрудняет анализ и оценку этих условий и действий, а следовательно, и принятие автономных решений. То, что значительное большинство преступников не способны к анализу и оценке, доказывают имеющиеся эмпирические данные о том, что они отличаются по сравнению с законопослушными гражданами повышенной эмоциональностью и застреваемостью эмоций и переживаний.

Страх, ощущение угрозы, причем неясной и непонятной, что еще больше увеличивает страх, могут вызвать люди, воспринимаемые в качестве символа такой угрозы. Эти люди могут стать жертвой агрессии, при этом сам нападающий не в состоянии объяснить, почему решился на насилие.

В 2003 г. в одной из областей центральной части России было совершено два убийства, чрезвычайно, до невероятности похожих друг на друга. В одном случае преступник У. нанес женщине не менее 46 ножевых ранений, в том числе в область гениталий, в другом — С. нанес отвертками, напильником, ножницами, лемехом плуга женщине около 40 ранений, тоже в том числе в область гениталий. Оба убийцы были в нетрезвом состоянии, обе жертвы тоже были сильно пьяны. Такое большое количество ранений в каждом случае свидетельствует о том, что преступники были в неистовстве, они хотели не просто убить, а стереть жертвы с лица земли. Между тем, никаких конфликтов у У. и С. с убитыми ими женщинами не было, они практически их не знали.

У. показал, что не может ничего объяснить, помнит только, что стоял над окровавленным трупом. Очень возможно, что убийство совершил не он, он такого никогда бы не сделал. Но потерпевшая раздражала его своим пьяным видом.

С. рассказал, что когда он начал бить потерпевшую, она как-то ужасно, неестественно, страшно завизжала, лицо ее исказилось, стало огромным и синим. От «этого вида и неземного, потустороннего ведьминого крика стало жутко, страшно, почувствовал себя дурно, затошнило». Как и У., не верит, что убийство совершил он. Как и У., потерпевшая раздражала его своим пьяным видом.

Оба преступника наносили удары и в область гениталий. Это может означать, что они символизировали для них источник психотравмирующих переживаний, их мужскую несостоятельность.

То, что личность страшится социальной среды, может привести к совершению как корыстных, так и насильственных преступлений, а также сексуальных — насильственных и ненасильственных.

Корыстные преступления могут совершаться ради того, чтобы, приобретя имущественные блага, упрочив материальное положение, укрепив свой социальный статус и добившись признания со стороны окружающих, в первую очередь самоутвердиться и защитить себя от враждебных проявлений социальной среды. Корыстные преступления часто совершаются под влиянием антиобщественного микроокружения, при том что сам виновный не стремится обогатиться незаконным путем. Он в таких ситуациях подчиняется малой социальной группе, хочет завоевать ее признание и доверие или сохранить свой статус в ней, поскольку утрата статуса может восприниматься им как личная катастрофа. Конечно, корыстные преступления нередко совершаются в силу материальной нужды, иногда острой угрозы голода, но эти неблагоприятные условия, как правило, связаны с социальными конфликтами, войнами, безработицей, злоупотреблением государства и иными причинами общественного характера. Корыстные посягательства имеют место со стороны отчужденных личностей, бродяг и бездомных, обычно страдающих различными психическими аномалиями, прежде всего алкоголизмом. Но само отчуждение носит социальный характер. Таковыми по происхождению могут быть и их болезни.

Корыстные установки реализуются и с помощью насилия. Проявляемая при этом жестокость может выступать в качестве мести окружающему миру за собственные неудачи, бедность, неустроенность, обделенность благами и т. д. Как установлено нашими эмпирическими изысканиями, агрессивные преступления, в том числе убийства, часто детерминируются ощущением угрозы со стороны других людей, причем реальной опасности может совсем и не быть.

Почему некоторые люди испытывают неприязнь и вражду к лицам, достигшим каких-то успехов или положения в обществе?

Конечно, одних эти успехи и достижения совсем не волнуют, других — лишь отчасти, а третьи — именно они нас и интересуют — почувствуют острую и непроходящую зависть, беспокойство и неуверенность в себе и своем существовании, поскольку не они владеют вожделенными ценностями. Вот если бы эти ценности были в их руках, тревожность и беспокойство значительно снизились бы или вообще исчезли, они перестали бы ощущать эту травмирующую угрозу своему бытию, неясный и глубоко лежащий страх за себя. Но такие надежды напрасны, поскольку повышенная тревожность как фундаментальная черта их личности вновь будет порождать зависть, ревность и страх. Да, страх — как желание удержать достигнутое и одному наслаждаться им, пользоваться вниманием, расположением и приязнью другого лица. Поэтому ревность и зависть можно понимать как вид страха при стремлении обладать какой-то ценностью и удержать ее. Ревность всегда питается боязнью потерять эту ценность, причем для ее возникновения не имеет значения, вызвано это чувство действительными или ложными причинами.

Как видим, не сама ревность или зависть является мотивом поведения, а то, что лежит в их глубине и их в определенной мере порождает, — стремление утвердить себя, подтвердить свое социальное бытие путем овладения новыми благами, которые есть у других. Этот мотив может порождать имущественные преступления, особенно кражи. В еще большей степени он характерен для преступных действий, в которых четко проявляется насилие, прежде всего для грабежей, разбоев и вымогательств. Можно полагать, что здесь насилие выступает в качестве инструмента мести тому, кто демонстрировал до этого несостоятельность, незначительность, несущественность виновного, поскольку не он, а «обладатель» имел ту самую ценность и распоряжался ею. Тем самым преступник утверждает себя, и в первую очередь в собственных глазах.

Такой мотив имеет значительно большее распространение при совершении преступлений, чем нам представляется. Очевидно, что его достаточно часто можно обнаружить в уголовно наказуемых действиях молодых людей, завидующих чужому достатку, общественному положению или признанию тех, кто имеет престижную одежду, автомобиль, мотоцикл или магнитофон либо пользуется расположением девушек и т. д. Именно этим во многом можно объяснить особую жестокость, цинизм и разрушительность действий преступников при совершении некоторых разбойных нападений, когда, например, потерпевший подвергается бессмысленному избиению, уничтожаются его вещи и т. д.

Можно выдвинуть такие гипотезы:

1. Самый высокий уровень тревожности, когда ощущается угроза (реальная или мнимая) жизни или здоровью, может порождать совершение насильственных преступных действий, психологически носящих характер защиты. Паранойяльные черты (подозрительность, мнительность, ригидность) в сочетании с отчужденностью наблюдаются, как показали конкретные исследования, именно среди насильственных преступников.

2. Более низкий уровень тревожности, в основном относительно своих социальных статусов, социальных состояний, получения удовольствия, а также связанных с переживаниями угрозы острой материальной нужды и бедности, способен приводить к совершению корыстных преступлений.

Рассмотрим свойственное насильственным преступникам особое отношение к смерти.

Отношение человека к смерти играет исключительную роль в преступном поведении, и в этом отношении надо особо выделить страх перед ней. Этот страх присущ всем живым существам, является атрибутом их психики, но у человека он осмысленный. Высокий уровень страха у него может появиться, в частности, вследствие неблагоприятных социальных воздействий, например, эмоционального отвергания ребенка родителями, в первую очередь матерью, т. е. в период, когда он особенно нуждается в защите. Ее отсутствие рождает постоянно растущую тревожность и страхи, которые носят спонтанный, смутный, размытый характер боязни всего и в особо неблагоприятных случаях достигают страха смерти. Вместе с тем хотелось бы особо подчеркнуть, что названный страх ни в коем случае не выступает в качестве единственной причины даже убийства, но среди причин преступного поведения страх смерти занимает заметное место. Ведущей чертой его природы является особая близость к смерти и постоянное влечение к ней. Выскажем внешне противоречивое суждение: необычайная близость смерти и особое отношение к ней включают в себя и страх смерти, который переплетается и постоянно взаимодействует с влечением к ней. Влечение и страх составляют единое амбивалентное (двойственное) целое, которое должно стать предметом специального научного анализа.

Один из парадоксов влечения к смерти состоит в том, что конкретный человек может не только стремиться к ней, но одновременно и бояться ее. Поэтому утверждаем, что у таких людей складывается по отношению к ней амбивалентное отношение типа «тяготение — отвергание». Думаем, это свойственно многим некрофилам, в том числе державным, например, Сталину. Они страшились смерти, поэтому везде видели врагов, были мнительны, подозрительны, злопамятны и очень жестоки, в то время как истые некрофилы стремились к ней, превращая все живое в мертвое. Не лишено оснований предположение, что, уничтожая других, человек тем самым подавляет в себе страх смерти, поскольку делает ее понятной и близкой, а себя начинает ощущать могучим вершителем чужих жизней. Это неизбежно снижает свойственную подобным людям неуверенность в себе и высокую тревожность, отодвигая смерть, точнее — предощущение ее, подальше от себя, куда-то в неведомую даль.

Для насильственных преступников, в первую очередь некрофильских личностей, а их много среди убийц и террористов, отношение к смерти может выступать результатом глобального личностного изменения в самости, в ощущении, кем они являются, к чему «присоединяются», в предощущении своей бренности. Смерть может превращаться для нас из пугающего врага, неудачи, роковой ошибки в мироздании в еще одно преображение, которому мы подвергаемся, в приключение приключений, в раскрытие, заключительный момент роста, в свершение. Становятся убийцами в результате неблагоприятной социализации и воспитания. В благополучных случаях некрофилия может привести к работе в морге, на кладбище или патологоанатомом. Но часто убивают не потому, что у преступников выработано какое-то особенное отношение к смерти, пусть и бессознательное, а потому, что они никак не ценят человеческую жизнь. Даже рожденный некрофилом, т. е. с повышенным интересом и влечением к смерти, вовсе не обязательно будет агрессивным преступником. Антисоциальная некрофилия выступает в форме преступного насилия.

Как можно предположить, мотив смерти для некрофильских личностей постоянен; особенно остро он дает о себе знать в периоды их критических состояний. В этом мотиве нет ничего мистического, так как он ограничен ощущением самого себя, своего окружения, самой жизни и ее завершения. Такие ощущения и соответствующие им взгляды (а они не так часто сформулированы) весьма субъективны, они могут грубо искажать и себя, и среду, но для индивида они таковы, каковыми он их видит, и вполне реальны. Взгляд и оценка со временем могут перерастать во что-то другое и трансформироваться. В аномальных состояниях, когда являются видения и слышатся голоса, человек иногда чувствует, что перенесен во владения смерти и живет среди духов умерших или активно общается с ними. Однако и тот, кто не страдает расстройствами психической деятельности, под влиянием своего особого отношения к смерти, влечения к ней не способен отказаться от многих прежних ожиданий и начинает перестраивать свою жизнь. Не исключено, что тот привычный мир, который ему известен с детства, начинает разрушаться, ценности и эмоциональные проявления жизни словно сталкиваются со своими противоположностями, от чего могут потерпеть поражение.

По причине непознаваемости смерть тем более способна внушать страх, а не только и не столько потому, что мы руководствуемся в жизни принципом обладания.

Один из обследованных мною серийных убийц Е. сказал, что убийство — это плата за собственную жизнь, он вообще часто мыслил афоризмами. Так, он объяснил, что смерть — это то, когда теряется фактор времени. Иными словами, преступник убивает, чтобы жить, и в убийстве, следовательно, видит важное условие собственного существования. Плата, быть может, и высока, но ценность своей жизни несравненно выше, поэтому с субъективных позиций убийство более чем оправданно. Серийные убийцы-некрофилы, больше других страшась смерти, все время делают «взносы», чтобы продлить свою жизнь.

Мысль о том, что убийство — это плата за собственную жизнь, как ни удивительно, во многом совпадает с концепцией З. Фрейда: инстинкт смерти непременно уничтожил бы личность, если бы не разворачивался в сторону внешних объектов. Следовательно, человек, уничтожая объекты внешнего мира, спасает собственную жизнь. «Инстинкт смерти становится инструментом деструктивности, когда он направлен вовне, на объекты — с помощью специальных органов, — писал З. Фрейд, — живое существо, так сказать, сохраняет свою жизнь, разрушая чужую»⁶⁵.

Одна из форм встреч со смертью — это конфронтация со своей собственной смертностью. Как верно замечают С. и К. Грофы, тот, кто избегает тем, связанных со смертью, будет скорее всего иметь трудности в приобретении глубокого внутреннего опыта, который показывает человеку, что жизнь является преходящей и что смерть неизбежна. Многие люди бессознательно сохраняют детское представление о том, что они бессмертны, и, когда сталкиваются с трагедиями жизни, отвергают их с обычным утверждением: «Это случается с другими людьми. Со мной этого не произойдет».

Некрофилы, среди которых немало убийц, — это индивиды у которых раздвоен весь жизненный опыт в силу психологической принадлежности различным мирам. У них нет удовлетворительной связи с человеческим обществом, а иногда, при наличии психического заболевания, разрушена и связь с самим собой. Уход в небытие, особенно если он совершается с помощью убийства (хотя это и не единственный способ), показывает, что их личность находится в постоянном бегстве от обычной реальности, которую они воспринимают в качестве неприемлемой. В результате большинство из них ведут неполноценное существование, характеризуемое одиночеством и чувством изолированности. Но далеко не все ощущают свою нереальность и оторванность от мира здравого смысла.

Ошибочно думать, что страх смерти порождает только насильственные преступления и особенно убийства, этот страх может детерминировать и корыстные преступления, когда человек, страшащийся неизбежного конца, стремится приобрести максимально возможное количество материальных благ и доставить себе как можно больше удовольствий, не считаясь с законом и моралью. То же самое он способен сделать для своих детей и внуков. В других случаях индивид, которого социальные бедствия, во многом преувеличенные, приводят в содрогание, может решиться на противоправное приобретение денег и ценностей, чтобы с их помощью защитить свою жизнь. Этими же целями, невзирая на аморальность способов их достижения, руководствуются те мнительные люди, которые подозревают у себя разные опасные болезни и постоянно боятся смерти.

Особо следует сказать о некрофилах из числа террористов: чаще всего это организаторы террористических убийств и их исполнители — террористы-самоубийцы. Между ними и смертью нет преград, смерть отпечатывает на них свой образ, начинает говорить с ними на своем языке, и они его понимают. Террорист не защищен от смерти задачей выживания, часто он и не ставит таковой перед собой, поскольку сам стремится к ней. Раз приблизившись к смерти, такой человек начинает приобретать опыт, который либо осознается и становится основой внутреннего развития, либо не осознается и на уровне личностного смысла определяет поведение, в том числе через потребность вновь и вновь испытать дрожь соприкосновения с тем, что находится за гранью. Для них атмосфера близости к смерти может толкать на совершение самоубийственных террористических актов, но также и других убийств, не обязательно террористических, например, при участии в разных военных конфликтах.

Террористы, которые видят в смерти, своей или чужой, единственный путь решения вставших перед ними проблем, естественно, не испытывают страха перед возможной гибелью. Поэтому профилактический эффект неотвратимости уголовного наказания в отношении таких людей практически ничтожен. Они не боятся смерти, а перспективы длительного, даже пожизненного лишения свободы обычно не принимаются ими во внимание, они просто не думают об этом. Только после вынесения приговора такие люди начинают осознавать, что им всю жизнь, или значительную ее часть, предстоит провести в местах лишения свободы. Их страдания, связанные с наказанием, начинаются с этого момента.

§ 6. Личность женщины-преступницы

Изучение личности преступника имеет существенное значение для решения криминологических проблем, поскольку через личность преступника происходит взаимодействие причин, условий преступлений и мер, направленных на предупреждение их отрицательного влияния.

Изучать личность женщин-преступниц, как и личность вообще, нельзя без применения системно-структурного подхода. Признавая личность единой системой, в которой все элементы взаимосвязаны и взаимозависимы, мы не можем не использовать условное выделение определенных групп характеристик личности преступника с целью их анализа и объяснения.

При рассмотрении особенностей личности женщин-преступниц остановимся на анализе их социально-демографических, уголовно-правовых и нравственно-психологических признаков.

Одним из основных элементов социально-демографической характеристики личности является возраст, который, будучи существенным психофизическим свойством человека, оказывает влияние на поведение и формирование личности. Результаты проведенного исследования⁶⁶ свидетельствуют, что чаще всего женщины совершают преступления в возрасте 30–39 лет (37%). Эта же возрастная категория самая многочисленна и в местах лишения свободы (35%). Кроме того, в исправительных учреждениях значительную долю составляют женщины и в возрасте 25–29 лет (24%), поскольку возраст 25–39 лет больше всего связан с высокой социальной активностью, в том числе и негативной.

В зависимости от совершенного преступного деяния возраст может нивелироваться. В частности, при совершении умышленного причинения вреда здоровью наибольшей криминальной активностью обладают лица женского пола в возрасте 25–29 лет), хулиганства — 16–24 года.

Образовательный уровень является существенной характеристикой личности человека вообще и преступника в особенности. Высокий образовательный уровень проявляется как антикриминогенный фактор. Чем выше образование человека, тем менее вероятно совершение им преступления. Однако следует отметить, что сам по себе образовательный уровень не может служить достаточной основой для воздержания от совершения противоправных деяний. Образовательный уровень оказывает позитивное влияние на личность только в комплексе с другими положительное свойствами.

Согласно результатам специальной переписи осужденных образовательный уровень осужденных женщин примерно такой же, как и у осужденных мужчин (см. табл. 15)⁶⁷.

Таблица 15

Распределение осужденных в зависимости от образовательного уровня (%)

Образование	Женщины	Мужчины
Не имеет образования	3,3	1,2
Начальное общее (начальное)	4,8	4,9
Основное общее (неполное среднее)	25,0	28,3
Среднее полное общее (среднее)	36,0	37,6
Среднее профессиональное (среднее специальное и незаконченное высшее)	27,3	25,4
Высшее профессиональное (высшее)	3,6	2,6
Итого	100	100

Наряду с приведенными в таблице показателями заметим, что возраст тесным образом связан с преступной деятельностью женщины. Например, доля мошенниц (37%), имеющих высшее образование, заметно больше доли тех, кто совершил присвоение или растрату (18%), насильственные преступления против личности (4%), кражу (1%).

Для сравнения отметим, что доля лиц с высшим образованием в численности населения России в возрасте 25–64 года достигла 21%, со средним профессиональным — 34%, в США — 30% и 9%, во Франции — 15% и 10% соответственно⁶⁸.

Важной социальной характеристикой личности являются сведения о трудовой деятельности и об отношении к труду. Эти данные необходимо использовать в первую очередь с целью исправления преступницы, а также в управленческой деятельности, если женщина направлена для отбывания наказания в исправительное учреждение.

Род занятий позволяет судить об интересах осужденной, а также об имеющихся у нее навыках. Существенное значение имеют данные о лицах, не работающих и не имеющих постоянного источника дохода. Как известно, это наиболее криминогенный контингент.

Результаты анализа рода занятий свидетельствуют о сложившейся неблагоприятной тенденции, поскольку более 60% осужденных не имели постоянного источника дохода. У преступников-мужчин этот показатель значительно ниже — 49%. Подобная разница по гендерному признаку обусловлена тем, что трудоустройство женщин, в отличие от мужчин, является более проблематичным: по официальным данным Росстата женщина затрачивает на поиски работы больше времени, чем мужчина. Большинство безработных принадлежит к возрастной группе 30–49 лет (50%), с учетом последнего места труда — это сфера обслуживания, жилищно-коммунального хозяйства, торговли и родственных видов деятельности — 20%, т. е. та деятельность, которая больше свойственна женщинам, чем мужчинам.

Однако проблема трудоустройства женщин связана не только с решением работодателя, но и с личностными особенностями преступниц, в частности воровок, среди которых наибольшая доля неработающих. Так, часть женщин не желают менять праздный образ жизни на «скучный, монотонный, грязный», недостаточно оплачиваемый труд, который не удовлетворяет «страсть к нарядам и украшениям».

В период экономического кризиса и международных санкций, роста потребительских цен на товары и услуги, увеличения просроченной задолженности по заработной плате, высокого прожиточного уровня, соответствующих нравственно-психологических характеристик преступниц и других неблагоприятных обстоятельств, делать благоприятные прогнозы не приходится. Обозначенные обстоятельства будут способствовать дальнейшему снижению числа работающих и увеличению числа женщин без постоянного источника дохода, поиску забвения в пьянстве и наркотиках, возникновению эмоционально насыщенных психологических состояний, приводящих к отчаянию, агрессии, раздражительности, конфликтности, жестокости и т. п.

Существенное значение для индивидуального предупреждения преступлений имеет изучение состояния здоровья, которое накладывает отпечаток на психику, влияет на настроение, на материальное состояние, так как лечение требует денег, на микроклимат в семье, а следовательно, на поведение человека. Зная об этом, отчасти можно объяснить поведение преступницы.

Особую тревогу вызывает состояние здоровья женщин, совершивших насильственные преступления против личности, поскольку 32% из них до осуждения состояли на медицинском учете с заболеваниями, требующими наблюдения врача. Наиболее распространены из них психоневрологические расстройства.

Анализ материалов специальных переписей осужденных 1989, 1999 и 2009 гг. позволяет констатировать, что резко увеличилось число ВИЧ-инфицированных женщин, находящихся в местах лишения свободы. В настоящее время их доля составляет 11% от общего числа осужденных женщин, что в 2,5 раза выше аналогичного показателя у осужденных мужчин.

Как известно, одной из основных причин смертности людей, живущих с ВИЧ, является туберкулез. Доля больных туберкулезом женщин, но выздоровевших в местах лишения свободы, составляет 2,7%, открытая форма туберкулеза зафиксирована в 0,9% случаев, закрытая — в 1,7% случаев. У мужчин менее благополучная картина с заболеванием туберкулезом. Аналогичные показатели распределяются соответственно — 5,7%, 1,8%, 4,7%.

Доля женщин, потреблявших наркотики (27,3%), выше аналогичного показателя у мужчин (14,7%). Это объясняется тем, что более трети женщин (34%) отбывают наказание за преступления в сфере незаконного оборота наркотиков, что в три раза превышает долю осужденных за эти преступления мужчин.

Общеизвестно, что семейное положение оказывает одно из самых значительных влияний на личность преступника. С одной стороны, семья обычно и чаще всего играет роль сдерживающего фактора, препятствующего противоправному поведению, кроме того, от семьи исходит моральная, а нередко и материальная поддержка. Осужденные, семьи которых сохранилась, испытывают меньше затруднений, связанных с вопросами устройства своей жизни на свободе, реже совершают правонарушения.

В то же время угнетающая конфликтная обстановка в семье и особенно распад семьи нередко являются прямым поводом к совершению противоправных деяний.

Если рассматривать семью как основной сдерживающий фактор, то в первую очередь нужно иметь в виду детей и супруга.

Среди женщин-преступниц довольно высока доля не состоявших в браке и тех, чья семья распалась (73%). Причем самый высокий показатель свойственен женщинам, осужденным за кражу (81%) и хулиганство (86%). Можно обоснованно предположить, что это очень часто связано с антиобщественным образом жизни, а в отношении последней категории — и со сравнительно молодым возрастом.

Иную картину мы наблюдаем, исследуя семейное положение женщин, совершивших присвоение или растрату. Из данной категории лиц в браке не состояли 44%.

Более трети женщин-преступниц имели детей, как правило, одного. Вместе с тем в поле нашего зрения попали многодетные матери, количество детей у которых превышало четыре человека (5%). Отношение к детям у женщин-преступниц было разное. Практически образцовыми матерями являлись женщины, совершившие присвоение или растрату. По сути, это те, кого можно отнести к семейному типу личности. Наиболее безразличными к своим детям оказались женщины-воровки. Это объясняется главным образом наличием у них социально-негативных ценностных ориентаций и, в связи с этим, нежеланием в чем-то ограничивать свою жизнь, прекращать асоциальный образ жизни, выражающийся чаще всего в пьянстве, наркомании и проституции.

Часть детей стали жертвами собственных матерей, которые довольно часто, находясь в состоянии алкогольного опьянения, унижали их, истязали, причиняли вред здоровью. Проиллюстрируем изложенное следующим примером из следственно-судебной практики.

С., 28 лет, среднее специальное образование, не замужем, ранее не судима, в течение длительного периода времени систематически избивала свою дочь, причиняя телесные повреждения; неоднократно угрожала убийством при помощи кухонного ножа, которым намеревалась нанести удар в область шеи или груди. Свои преступные действия прекращала после вмешательства третьих лиц.

Местом совершения преступления в основном была квартира, в которой проживала С. Несмотря на то что квартира была двухкомнатная, С. разместила свою дочь в кладовке, где отсутствовали освещение, доступ воздуха и место для приготовления уроков. Кроме того, кладовка была завалена старыми ненужными вещами. Отсутствие контроля за соблюдением дочерью правил гигиены повлекло заболевание педикулезом. В 12 лет у дочери диагностирован хронический гиперпластический гастродоунеит. Согласно заключению судебно-медицинского эксперта общепризнанными причинами, способствующими развитию данного заболевания, являются: длительное нарушение режима питания, употребление недоброкачественных продуктов, функциональные нарушения желудка, связанные со стрессовыми воздействиями.

В процессе судебного разбирательства С. свою вину в совершении инкриминируемых ей преступлений не признала и пояснила, что отношения с дочерью всегда были хорошие, телесных повреждений дочери она никогда не причиняла. Кладовку в качестве детской комнаты дочь выбрала по собственному желанию. Свет в кладовку был проведен, но когда приходили проверять условия жизни дочери представители из лицея, свет «ломался». Откуда у дочери появился педикулез, объяснить не может. Телесные повреждения, в том числе и переломы челюсти, руки, дочь получила, занимаясь в спортивной секции. Заболевания желудка и двенадцатиперстной кишки возникли из-за некачественных продуктов, которые сплошь и рядом лежат на прилавках магазинов.

По мнению психологов, раны, нанесенные ребенку в первые годы жизни, как правило, остаются у него навсегда. Такие дети чувствуют себя незащищенными, одинокими и беспомощными. Став взрослыми, они зачастую жестоко обращаются с собственными детьми, совершают насильственные преступления, начинают злоупотреблять наркотическими средствами и спиртными напитками. Многие из них страдают от психических расстройств, не могут установить с окружающими полноценные взаимоотношения⁶⁹.

Действительно, семья составляет сердцевину всей жизнедеятельности человека. Именно от семьи в первую очередь зависит, каким вырастет ребенок, какое место в обществе он займет. Тип семьи, в которой рождается ребенок, может самым серьезным образом повлиять на его ожидания, установки, набор ролей, систему взглядов и взаимоотношения с другими людьми. Семья влияет также на когнитивное, эмоциональное, социальное и физическое развитие человека в течение всего жизненного пути.

Таким образом, в ходе раннего предупреждения преступности правоохранительным органам, органам государственной власти, местного самоуправления, общественным организациям в первую очередь следует обращать внимание не только на численный состав семьи, но и на микроклимат в семье.

Уголовно-правовая характеристика личности имеет важное значение для изучения, поскольку дает представление именно о тех чертах личности преступницы, существование которых привело ее к совершению преступления. Эти особенности необходимо знать практическим работникам с целью эффективного применения мер исправления.

С этих позиций значительный интерес представляют сведения о видах преступной деятельности. Традиционно, женщины чаще всего совершают корыстные преступления⁷⁰, среди которых доминируют кража (в среднем 50–54%), мошенничество (15–17%), присвоение или растрата (9–11%)⁷¹.

Доля лиц, совершающих убийства, по сравнению с корыстными преступными деяниями, незначительна и не превышала 2,2%. Подобные показатели свойственны и мужчинам.

Результаты анализа статистических данных ФКУ «ГИАЦ МВД России» свидетельствуют, что гендерная специфика проявляется в отношении лиц, осужденных за убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны либо при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление (ст. 108 УК РФ), поскольку доля женщин в два–три раза превышает аналогичный показатель у мужчин.

Отчасти подобное соотношение можно объяснить психофизиологическими особенностями женщин, которые в отличие от мужчин обладают повышенной уязвимостью, так называемой групповой виктимностью. Поводом для совершения такого преступления чаще, чем у мужчин, является противоправное или аморальное поведение потерпевшего. Тем более что в основном все убийства, совершенные женщинами, носят семейно-бытовой характер.

В то же время на современном этапе зафиксирована тенденция привлечения в качестве наемных убийц женщин, поскольку они более тщательны в выполнении «заказа». Кроме того, им легче уйти незамеченными с места преступления, так как имеет место нацеленность на поиск прежде всего убийцы-мужчины.

Обращает на себя внимание тот факт, что в большинстве случаев (68%) местом совершения преступления являлась квартира знакомого потерпевшего. В то же время женщины умудряются совершать преступления и на улице, лестничной площадке, в ночном клубе, на работе, в поликлинике, банке, бассейне и т. п.

Согласно данным проведенного выборочного исследования больше половины женщин (72%) совершили преступления в дневное (с 10 до 18 часов) и ночное (с 22 до 6 часов) время, в рабочие дни. Думается, что эти показатели отчасти обусловлены тем, что довольно значительная доля женщин ведет асоциальный образ жизни: не имеет постоянного места жительства и работы, а также источника дохода, злоупотребляет спиртными напитками, допускает немедицинское потребление наркотиков и др.

Выяснение способов совершения преступления имеет значение не только для разработки эффективной методики и тактики раскрытия и расследования преступления, но и в криминологическом плане. В частности, позволяет судить об особенностях личности преступницы, уровне ее профессионализма, степени подготовки.

В процессе изучения следственно-судебной практики мы выделили следующие основные способы совершения корыстных преступлений: свободный доступ, через окно, при помощи заранее похищенного ключа, обман, злоупотребление доверием, присвоение, растрата. Перечисленные способы совершения преступления не требуют применения физической силы, и доминирующее их применение объясняется физиологическими особенностями женщин, их природной слабостью по сравнению с мужчинами. О разнообразии орудий и средств преступления в данном случае говорить не приходится.

При сравнении с корыстными преступницами у женщин, осужденных за насильственные преступления, отмечается более высокая активность и возбудимость, что в сочетании с импульсивностью определяет специфику не только их агрессивного поведения, но и используемых ими орудий и средств совершения преступления.

Проведенное выборочное исследование показало, что за рассматриваемый период в процессе совершения женщиной насильственных преступных деяний средства и орудия совершения преступления носят случайный характер и являются в основном предметами домашнего обихода. В большинстве (55%) случаев доминирует обычный кухонный нож.

Обращает на себя внимание тот факт, что после совершения насильственного преступления, в абсолютном большинстве случаев, женщина тщательно моет нож (для мужских насильственных преступлений это обстоятельство не характерно), послуживший орудием преступного деяния. Это происходит даже тогда, когда она его выбрасывает. Отчасти данный факт можно объяснить стереотипизацией поведения.

Думается, что на такой выбор орудий и средств преступления повлиял внезапно возникший умысел при совершении женщинами большинства насильственных преступлений (86%). Лишь в 14% случаев преступление было заранее обдумано.

Общеизвестно, что преступление, совершенное в соучастии (групповое преступление), представляет большую общественную опасность. Как правило, групповые преступления приводят к более тяжким последствиям, их легче скрыть и труднее раскрывать.

По мнению психологов, для женщин характерна склонность к групповому поведению. Это положение находит подтверждение при характеристике женской преступности. Например, 64% женщин совершили в соучастии самое распространенное преступление — кражу.

Женщины, осужденные за насильственные преступления, являются исключением, так как среди них удельный вес лиц, совершивших преступление в группе, не превышает 30%. Максимальную долю составляют исполнители. Авторитет женщины как организатора проявляется в группах чисто женского состава. Самая распространенная форма соучастия — группа лиц по предварительному сговору.

Заслуживают внимания данные о половом составе групп. Если для групп корыстных преступниц характерен смешанный состав (например, 66% женщин совершили тайное хищение вместе с мужчинами), то для насильственных преступниц — однородный. Так, в 62% случаев преступная группа состояла только из женщин.

Об общественной опасности и степени социальной запущенности личности свидетельствует число ее предыдущих судимостей. Это обусловлено тем, что личность рецидивиста выделяет наличие в ней стабильного комплекса негативных признаков, свойств, черт, которые отражают однотипность и ограниченность ценностных ориентаций, особенность ее социальных ролей, ожиданий и личностных установок.

С этих позиций наличие рецидива является одним из важных показателей, характеризующим личность виновной. Оно в значительной степени предопределяет степень ее общественной опасности, уровень правоограничений, меру пресечения.

Насильственная женская преступность отличается от корыстной невысоким уровнем рецидива (13%). Рецидив корыстной женской преступности составляет в среднем 44%. Рецидив женщин, осужденных за корыстные преступления, чаще специальный, чем общий. Особенно это характерно для воровок, каждая вторая из которых имеет специальный рецидив преступлений. Убийство, как правило, оказывается первым и последним нарушением уголовного закона в жизни женщины.

Нравственно-психологическая характеристика. Важнейшим показателем, характеризующим нравственный облик личности женщины-преступницы, является ее отношение к антиценностям, прежде всего к алкоголизму и наркомании. Распространенность этих явлений способствует переходу антиобщественных свойств в преступное поведение. По данным нашего исследования более 60% женщин в момент совершения преступления находились в состоянии алкогольного опьянения, а 7% — наркотического. Кроме того, в последнее время женщины стали чаще совершать преступления с целью приобретения спиртных напитков или наркотиков.

Еще не так давно женская половина населения приобщалась к алкоголю и наркотикам в заметно более позднем возрасте, нежели мужчины. В последние же годы лица женского и мужского пола начинают принимать спиртные напитки и наркотические средства в 9–11 лет. Как показало проведенное исследование, систематическое употребление спиртных напитков у осужденных женщин начинается в 11–14 лет.

Полинаркомания⁷² у женщин в пять раз выше, чем у мужчин. Женщины более подвержены злокачественному течению данной болезни: у них в более сжатые сроки формируются основные синдромы психической и физической зависимости. В отличие от лиц мужского пола, женщины практически сразу после первичного приобщения к наркотикам переходят на их систематический прием. Так, у женщин с первой инъекцией формируется психическая зависимость от героина в 82% случаев, в то время как у мужчин этот показатель равен 55%.

Таким образом, в настоящее время процесс алкогольной и наркотической деградации у женщин происходит быстрее, чем у мужчин, и носит более тяжелый характер. Женщины раньше становятся алкоголиками, наркоманками или психопатическими личностями.

Употребление алкоголя отрицательно сказывается на нервной системе женщины, дезорганизует важнейшие психологические процессы возбуждения и торможения. Это приводит к потере самоконтроля. Процесс алкогольной деградации у женщин происходит быстрее, чем у мужчин (женщины спиваются за 3–4 года), и носит более яркий и тяжелый характер. Пьянство и алкоголизм у женщин протекают значительно более цинично и грубо, чем у мужчин. Алкоголь растормаживает центры коры головного мозга, увеселяет, развязывает язык, снимает запреты, скованность, неуверенность в себе, притупляет совесть, стыд и даже чувство собственной безопасности.

У алкоголичек притупляется материнское чувство, затем вовсе угасает инстинкт материнства, утрачивается потребность заботиться о детях. Естественная и важная потребность заботиться о своих детях вытесняется болезненным влечением к спиртным напиткам, сменяется безразличием, равнодушием, эгоизмом.

Особого внимания заслуживает проблема потребления женщинами наркотических средств, которые оказывают деморализующее воздействие, ведут к формированию личности, потенциально готовой к совершению преступлений. Так, у лиц, употребляющих наркотические средства, заметны снижение интеллектуального и волевого развития, быстрая физическая и психическая утомляемость, отсутствие осмысленности в действиях, трудность сосредоточиться на чем-либо. У них наблюдается потеря интереса, а впоследствии и неспособность к учебе и труду. Социально полезные связи у них рвутся, что ведет к сужению круга общения. Быстро прогрессирующее интеллектуальное и волевое падение делает их болезненно внушаемыми, легко подверженными воздействию более сильных личностей.

С привыканием к алкоголизму и наркотикам, наступлением физической и психической зависимости от них заметно меняется состояние и направленность ценностно-нормативной системы женщин, связанное с переплетением нравственно-психологической деградации психических девиаций и соматических изменений. Женщины становятся лживы и безответственны. Все, что мешает им вести избранный образ жизни, вызывает раздражение, поступки свои они контролируют хуже, обнаруживают склонность к конфликтам, неприятию авторитетов, враждебно относятся к окружающим. У большинства женщин, совершивших преступления, установка на лечение отсутствует. Систематическое употребление спиртных напитков и наркотических средств постепенно начинает разрушать эмоциональную сферу. Все перечисленное способствует усилению антиобщественной направленности личности женщины, внутренних преград для совершения преступлений уже не существует. Женщины начинают менять уклад жизни, бросают работу, разрывают отношения с семьей и близкими, некоторые из них перестают соблюдать правила личной гигиены, пользоваться постельными принадлежностями, становятся неряшливыми, а впоследствии и лицами без определенного места жительства, увлекаются бродяжничеством.

О более глубокой и резко выраженной деформации нравственно-психологических черт личности женщин, совершивших преступные деяния, говорит еще одна из форм социальной патологии в их поведении — сексуальная распущенность, отсутствие нравственно-этической избирательности в сфере интимных отношений. Как утверждал Зигмунд Фрейд, «кто, в каком бы то ни было отношении, душевно ненормален в смысле социальном, этическом, тот, согласно моему опыту, всегда является таким же в своей сексуальной жизни»⁷³.

Проведенное исследование показало, что для женщин-преступниц характерно раннее начало половой жизни. В заключениях судебно-психиатрической экспертизы довольно часто можно встретить следующие характеристики: «…с 13 лет стала сожительствовать с мужчинами, вне брака родила двух детей, которые в настоящее время находятся у родителей подэкспертной… постоянного места жительства не имела… не работала…».

Думается, что сексуальные отношения в этот период оказывают лишь негативное воздействие на физическое и нравственное становление личности.

Целесообразно обратить внимание на такое женское качество, как способность к самопожертвованию, проявляющееся у преступниц деформированно. Так, достаточно часто (37% случаев) женщина совершает преступное деяние с желанием помочь любимому человеку или под его влиянием. Женщина, идя на преступление ради мужчины или вместе с ним, обнаруживает большую зависимость от него и надеется таким способом сохранить его привязанность, иногда даже забывая о своих обязательствах по отношению к своим малолетним детям или нетрудоспособным родителям.

Занимаясь индивидуальным предупреждением преступлений, совершаемых женщинами, практическим работникам следует знать, что общим отличием жен­щин-преступниц от преступников-мужчин является большая эмоциональная неустойчивость, эмоциональная зависимость от сложившихся ситуаций, более бурное реагирование на действительность, большая углубленность в свой внут­ренний мир и сознание вины. Эти качества, хотя и делают женщин-преступниц более сложными в общении, в то же время способствуют их большей восприимчивости к исправительному воздействию, при условии что будут найдены верные меры предупреждения.

Учитывая, что женщины чаще совершают корыстные, а не насильственные преступления, обратимся к психологической характеристике корыстных преступниц, которым свойственны следующие психологические особенности: социальная адаптированность (демонстрируют свою социабельность); самостоятельность в принятии решений; способность к интеллектуальной деятельности, а также к пространственному решению и гибкости мыслительных процессов на уровне выше среднего. Например, лица женского пола, совершающие мошенничество, присвоение или растрату, психоэмоционально устойчивы, общительны, коммуникабельны, трудолюбивы, большинство из них испытывают трудности в адаптации в условиях жесткого регламента (не выполняя возложенные на них законом обязанности при осуществлении профессиональной деятельности), в основном склонны к избеганию ситуаций финансового (экономического) неуспеха⁷⁴.

Сравнение нравственно-психологических признаков женщин, осужденных за корыстные преступные деяния, с другими категориями преступников, в том числе мужского пола, позволяет выделить такие личностные свойства, как:

– хорошая ориентация в социальных нормах, но их внутреннее неприятие и сознательное нарушение;

– самый низкий уровень тревоги и наименьшая степень агрессии;

– гибкость поведения и способность ориентироваться в складывающейся ситуации;

– менее выраженная импульсивность;

– умение быстро приспосабливаться к современным условиям жизни (в частности, использовать в корыстных целях те или иные изменения в сфере обслуживания населения, в зависимости от этого разрабатывать новые способы совершения преступлений);

– лживость, лицемерие, наглость и грубость;

– раскрепощенность поведения;

– способность к ролевому перевоплощению и импровизации;

– умение понять психологию другого человека, вызвать к себе доверие и расположение;

– наблюдательность;

– готовность использовать обман и изобретательность в его применении.

Отметим, что женщины в гораздо большей степени, чем мужчины, подвержены стрессу и нервным перегрузкам. Психические травмы женщин, связанные с производственными и семейными конфликтами, разводами, неустроенностью личной жизни, обычно носят более глубокий, затяжной характер и являются источником невротических срывов.

Уровень неврозов и психопатий у женщин значительно превышает соответствующие показатели у мужчин. Психопатическим личностям свойственны определенные характерологические черты, которые обусловливают специфику эмоциональных проявлений личности, ее мышления и поведения. Для таких личностей характерна конфликтность, повышенная возбудимость, вспыльчивость, агрессивность, импульсивность, раздражительность в сочетании с несдержанностью и т. д.

Необходимо принимать во внимание, что в определенные, физиологически обусловленные периоды (менструальный цикл, беременность, роды, послеродовой период, климакс) неустойчивость психических процессов у женщин может усиливаться, что оказывает существенное влияние на формирование мотивации преступлений.

Однако подавляющее большинство женщин и при наличии острых психо­травмирующих ситуаций и аномалий психопатического типа не совершают преступлений. Даже в сочетании с негативным социальным воздействием психопатии далеко не всегда становятся условием преступного поведения. Решающее значение здесь принадлежит антиобщественной направленности личности, ее системе ценностных ориентаций, потребностей и т. д.

Таким образом, психофизиологические особенности женщин имеют криминогенное значение лишь при наличии негативной ориентации личности. Са­ми по себе такие особенности не криминогенны и относятся к естественным проявлениям всякого женского организма.

Отметим определенную противоречивость мировоззрения основной массы преступниц, которая выражается в том, что наряду с системой отрицательных понятий в их сознании присутствует и целый ряд положительных взглядов. В частности, можно говорить об относительно развитом в них чувстве патриотизма, об элементах уважения к целому ряду общественных интересов и интересов других людей. По многим вопросам их взгляды соответствуют взглядам основного населения. Так, они весьма негативно относятся к преступлениям, совершенным с особой жестокостью, к действиям, носящим характер мучений и истязаний. Интересно их отношение к смертной казни. Так, 62% преступниц, совершивших корыстные преступные деяния (в основном кражи), высказались за применение смертной казни в качестве меры наказания за государственную измену, убийство, изнасилование и незаконный оборот наркотических средств.

С учетом изложенного, можно констатировать, что личность женщины-преступницы представляет собой чрезвычайно сложное социальное явление, а также самостоятельную научную проблему; обладает целым рядом социально-демографических, уголовно-правовых и нравственно-психологических особенностей. Их знание необходимо для успешного предупреждения преступлений, совершаемых женщинами, исправительного воздействия на них, прежде всего индивидуального.

Глава III.
ПРЕСТУПНОЕ ПОВЕДЕНИЕ

§ 1. Механизм преступного поведения и роль конкретной ситуации (общие положения)

Одним из важнейших аспектов в исследовании преступности в целом, отдельных ее видов или конкретных преступлений является изучение механизма преступного поведения. Любой акт преступного поведения представляет собой развертывающийся во времени и пространстве процесс, включающий внешние объективные действия, образующие состав преступления, и предшествующие им психологические явления и процессы, которые детерминируют их проявление. Преступление является проявлением в поведении субъекта его свойств, с присущими ему особенностями, потребностями, с их возможной деформацией или дисгармонией, ценностными ориентациями и др., результатом взаимодействия с внешней средой, в которой функционирует личность. При изучении очень важным для исследователя является понимание механизма конкретного преступления, объясняющего то, как оно зарождается и реализуется.

Механизм — это «система, устройство, определяющее порядок какого-либо вида деятельности; последовательность состояний, процессов, определяющих собой какое-нибудь действие, явление»⁷⁵. В научных исследованиях термин «механизм» является средством описания действий некоторой структуры, элементы которой взаимодействуют между собой, обеспечивая тем самым необходимый результат.

Механизм преступного поведения представляет собой определенную последовательность развития преступных действий, которая в зависимости от вида преступления может состоять из элементов, начиная от возникновения преступных намерений до совершения преступления, включая принятие решения о его совершении, планирование своих поступков, прогнозирование последствий от преступных действий. Механизм — это взаимодействие всех подструктур личности между собой и личности с организмом.

Личность преступника всегда находится во взаимодействии с внешней средой, с присущими ей обстоятельствами, с той действительностью, которая оказывает влияние на формирование поведения человека, в том числе преступного, и его реализацию в дальнейшем.

Анализ механизма преступного поведения показывает, что поведение становится антиобщественным и противоправным не только в одной какой-то точке причинной цепочки, ведущей к преступному деянию, а чаще постепенно, начиная от незначительных отклонений личности от социальных норм.

Для изучения механизма совершения преступления можно использовать результаты исследования криминологических аспектов вины. Мы считаем, целесообразно ее рассматривать на внутриличностном уровне (индивид и его особенности, черты и свойства личности, ее установка), и на межличностном уровне (с учетом этих отношений, закономерностей процесса взаимодействия людей)⁷⁶. Здесь, таким образом, утверждается, что преступник взаимодействует с внешней средой, социумом, оказывающими воздействие, иногда направленное, на ее формирование и поведение, и в то же время это поведение детерминируется и им самим.

Можно выделить механизм преступного поведения, связанный с деформацией потребностей и интересов личности; с противоречием между потребностями и возможностями субъекта; с деформацией нравственных и правовых представлений, ценностных ориентаций и социальных установок личности; с дефектами процесса принятия и осуществления решения. Эти противоречия могут быть и у одного человека, затрудняя его понимание и понимание причин его преступных действий.

Слово «ситуация» происходит от латинского situs (положение, расположение) и означает совокупность, сочетание обстоятельств и условий, создающих те или иные отношения, определенную обстановку и положение. Под ситуацией понимается также расстановка и соотношение сил.

Для криминологии наибольший интерес представляет выработанное психологической и юридическими науками понятие конкретной жизненной ситуации как определенного сочетания обстоятельств жизни человека, непосредственно влияющих на его поведение в данный момент. Это обстановка, условия жизни, отношения лишь данного субъекта, а не какой-либо группы, общества и т. д. Именно этим конкретная жизненная ситуация личности отличается, например, от ситуации в экономике или политике. Конкретная жизненная ситуация является как бы каналом связи между человеком и остальным миром, своеобразной коммуникацией, благодаря которой происходит взаимодействие личности с окружающей средой, присвоение ею тех или иных социальных ценностей.

Применительно к рассматриваемому нами вопросу конкретная жизненная ситуация представляет собой совокупность обстоятельств жизни данного лица перед совершением преступления, которые влияют на его уголовно наказуемые действия, но к этому надо добавить еще ситуацию совершения преступления. Без учета особенностей обеих ситуаций подчас невозможно понять причины и механизм совершения преступления.

В каждой жизненной ситуации следует различать объективное содержание, определяемое произошедшими в действительности событиями, и субъективное значение, которое придается ей субъектом в зависимости от его взглядов, опыта, наклонностей, характера и т. д. Одно и то же объективное событие, например, невозможность удовлетворения какого-нибудь стремления, может иметь для одного и того же лица в разные моменты времени или в одно и то же время для разных лиц весьма различные значения. Объективное содержание и субъективное значение могут сильно расходиться; при этом человек поступает в соответствии со своим представлением о ситуации, с тем субъективным значением, которое он придает ей. Субъективное значение ситуации тесно связано с мотивационной сферой личности и определенными ею целями.

Ситуации могут не только вызывать временные изменения в поведении, но и стимулировать перестройку личности. «К таким ситуациям мы относим эмоционально насыщенные события, затрагивающие интересы или совесть личности. К таким ситуациям мы относим эмоционально насыщенные события, затрагивающие интересы или совесть личности. К ним мы относим ситуации общественного выражения гнева, презрения, восхищения, опасные для жизни ситуации, ситуации крушения надежд или, наоборот, порождающие веру в грядущее счастье и т. д.».

Человек ведет себя различно в обыденной обстановке и в экстремальных, необычных условиях. Поэтому, оценивая его действия, приведшие к преступному результату, следует выяснить, предвидел ли он заранее такое стечение обстоятельств или оно явилось для него неожиданностью. Это необходимо, прежде всего, для правильного понимания нравственного облика личности, выяснения ее моральной и эмоциональной устойчивости. Давая оценку неправомерным поступкам, следует также учитывать, что поведение человека вообще, а тем более в сложной ситуации, зависит не только и не столько от природных особенностей нервной системы, но и от его нравственных качеств, убеждений, наклонностей индивидуального опыта, тренированности в преодолении трудностей, влияния социальных установок и навыков общественного поведения.

Сталкиваясь перед совершением преступления с уже известной ему ситуацией, человек получает возможность не только для внешнего дублирования прошлых поступков, но и для воспроизведения их целевого содержания. Прошлые ситуации отражаются, закрепляются в чертах личности и уже через нее как бы входят в ситуацию на момент совершения преступления. В «готовых» реакциях человека закреплен опыт решения тех задач, которые возникают перед личностью с момента включения ее в общественную жизнь. Значение субъективного фактора обычно возрастает в нетипичных ситуациях. Это связано прежде всего с общим расширением доли информации, поступающей к индивиду от окружающей его непривычной обстановки, а также с тем, что специфичность ситуации может отражать ее необычность не только для данного лица, но и нетипичность на фоне более широких отношений.

Р. Акофф и Ф. Эмери, конструируя модели ситуаций, считают, что индивид строит свою модель ситуации выбора на основе своих убеждений относительно: 1) доступных для него способов действия; 2) возможных результатов этих способов действия; 3) возможных состояний окружения выбора; 4) вероятностей того, что каждое возможное состояние окружения выбора окажется истинным; 5) эффективностей каждого доступного способа действий по каждому возможному результату в каждом возможном состоянии окружения выбора; 6) удельной ценности каждого возможного результата⁷⁷.

Ситуация не во всех случаях предоставляет человеку вариант решения, образно говоря, лежащий на поверхности. Эксперименты показали, что для решения сложной проблемы специфичны периоды, когда человек вообще лишен очевидного варианта решения. В таких случаях он должен формировать новый. Этот процесс формирования новой стратегии в условиях проблемной задачи и составляет содержание эвристической деятельности человека.

Конечно, не каждая ситуация требует такого реагирования на нее, при котором перед лицом стоит задача осмыслить ситуацию и найти решение. Часто это делается автоматически. В большинстве случаев решения составляют прозаическую рутину повседневной жизни и настолько входят в привычку, что сознательный элемент, ассоциируемый с идеей выбора, исчезает. Только новая или редко возникающая ситуация наиболее очевидно заставляет действовать волю и вынуждает человека сопоставлять различные возможные реакции, вызываемые данной жизненной ситуацией, выбирая ту из них, которая представляется в этот момент наиболее подходящей.

Таким образом, в одном случае побуждение личности к определенному поведению включает в себя сознательную оценку ситуации и выбор на этой основе варианта поведения, в другом — побуждение функционирует без предварительного анализа последствий и оценки поведения. В последнем случае поиск решения отсутствует, и в качестве мотива поступка выступает поведение в аналогичной ситуации.

Важным свойством любой ситуации является ее конкретность, выражающаяся в том, что она существует в определенных пространственно-временных рамках. Ситуации могут охватывать большие территории и сохраняться в течение длительного времени либо, наоборот, ограничиваться небольшими пространствами в течение нескольких мгновений, например, при автотранспортном происшествии. Пространственно-временные масштабы ситуации во многом зависят от характера преступной деятельности конкретных лиц, от их возможностей нанесения ущерба обществу.

Другим свойством ситуаций является их систематичность и повторяемость, что создает необходимые гносеологические и логические основания для предвидения их появления в будущем, хотя полного повторения ни в природе, ни в обществе не бывает. Старые ситуации не повторяются в их прежнем виде, повторение их возможно лишь в общих чертах, на качественно изменившейся основе и в иной обстановке.

Большая часть ситуаций в жизни человека возникает под влиянием различных социальных факторов, порождается общественными отношениями. Поэтому ситуации можно рассматривать как одно из проявлений социальной среды, играющей важную роль в формировании личности и ее поведения. Влияние социальной среды в форме ситуации носит актуализированный характер, поскольку личность взаимодействует с ней в данный момент, перед совершением данного поступка. Конечно, социальная среда влияет на человека не только непосредственно перед каким-либо его действием. Она непрерывно влияла на него и в прошлом, формируя его и как личность. Именно в этом и состоит различие между конкретной жизненной ситуацией (настоящее) и условиями нравственного формирования личности (прошлое).

Жизненные ситуации могут складываться не только под воздействием социальных факторов, но и в результате действия сил природы, например, стихийного бедствия или болезни. Однако в этих случаях силы природы неизбежно вторгаются в социальные условия жизни человека. В целом ситуации перед совершением преступления (в том числе и те, которые нисколько не благоприятствуют достижению преступного результата) возникают под воздействием преимущественно социальных факторов.

Появление ситуаций часто обуславливается социальными причинами, не зависящими не только от личности и ее микросреды, но и от общества в целом на современном уровне его развития. Таковы, например, ситуации, связанные с материальными затруднениями, обусловленными уровнем экономического развития страны, объективными историческими закономерностями. Ситуации, порожденные этими факторами, иногда способствуют совершению краж и хищений государственного, общественного и личного имущества, спекуляций и других корыстных преступлений.

Конкретные ситуации данной личности перед совершением преступления в значительной мере определяются ее социальной ролью, принадлежностью к социальной группе (этнической, профессиональной и т. д.), образом жизни. В зависимости от этого для субъекта складываются определенные ситуации, что дает возможность в вероятностном аспекте предсказать события в жизни человека и предположить определенный вариант его поведения. Например, одни ситуации, связанные с профессиональной принадлежностью, возникают у инкассаторов, другие — у официанта, третьи — у врача и т. д. Их поведение в наиболее типичных и важных ситуациях определяется законами или служебными инструкциями, либо неписаными нормами, выработанными в данной профессии, и, конечно, общепринятыми правилами поведения. Ситуации определенного типа постоянно складываются и в жизни лица, которое систематически совершает преступление, скрывается от органов следствия, ведет бездомное паразитическое существование.

Ситуации зависят и от направленности взглядов, интересов и наклонностей личности, ее идеалов. Поэтому, например, лица с антиобщественными наклонностями стремятся попасть в такие ситуации, в которых они могут рассчитывать на удовлетворение своих общественно вредных потребностей, либо сами создают их. В значительной степени ситуации обусловливаются и интеллектом человека, во много определяющим его социальную позицию, уровень и объем притязаний.

Ситуация не обязательно оказывает определяющее влияние на совершение преступления; человек может поступать даже вопреки складывающейся жизненной ситуации. Поэтому надо различать ситуации мотивационно безразличные и мотивирующие. Ситуация называется мотивационно безразличной, если состояние и изменение элементов, ее составляющих, не влияют на деятельность субъекта. Ситуация является мотивирующей, если что-либо в состоянии элементов или изменение одного из них оказывает влияние на деятельность данного лица⁷⁸.

Мотивирующая ситуация связана с личностью прежде всего поводом, т. е. теми содержащимися в ней обстоятельствами, которые порождают у человека решимость совершить тот или иной поступок (в том числе и преступление). На личность перед совершением преступления в течение длительного времени могут влиять не одно, а несколько таких обстоятельств. Однако поводом к совершению преступления следует считать наиболее важные, определяющие обстоятельства или их совокупность. Не случайно в широком смысле поводом иногда называют всю ту конкретную ситуацию, которая вызвала у человека решимость совершить данный поступок. Разумеется, повод часто взаимодействует с мотивами и целями человека.

Исключительно важное значение для понимания мыслительных процессов перед совершением преступления, механизма индивидуального преступного проведения, возникновения волевого акта совершить преступление имеет уяснение понятия так называемой проблемной ситуации.

Проблемная ситуация — эта такая ситуация, в рамках которой существует преграда, препятствие на пути поставленной субъектом цели. Каждая проблемная ситуация может быть разрешена лишь определенными средствами, выработанными человечеством в процессе практики.

Ситуации такого рода часто предшествуют умышленным преступлениям, которые в этом случае являются результатом преодоления содержащихся в них препятствий. Это преодоление, конечно, сопровождается мыслительной деятельностью субъекта.

Велика роль проблемной ситуации и в совершении неосторожных преступлений. Например, желая обогнать идущий впереди автомобиль (который в данной ситуации представляет собой преграду), водитель, легкомысленно надеясь на свое умение водить машину, не принимает во внимание высокую скорость и скользкий грунт. Вследствие чего управляемая им автомашина при обгоне опрокидывается, а пассажиры получают телесные повреждения.

Проблемные ситуации могут вызываться различными обстоятельствами, в частности, совокупностью экстремальных, необычных условий выполнения действия. Такие условия часто связаны с резким повышением скорости выполнения действия и уменьшением времени для его обдумывания. В этих случаях могут нарушаться или полностью расстраиваться даже элементарные действия человека. Ситуации, порожденные такими условиями, предшествуют огромной массе неосторожных, а также тех умышленных преступлений, которые совершаются внезапно, без предварительной подготовки, когда у субъекта не хватает времени для обдумывания всех своих действий. Это особенно характерно, например, для преступлений, совершенных с превышением пределов необходимой обороны.

Опоздание с принятием решений в ситуации, когда нужно найти пути ее разрешения в течение ограниченного отрезка времени, часто бывает равносильно ошибке и может привести к еще большему усложнению проблемной ситуации. В этой связи большой интерес (в особенности для понимания многих неосторожных преступлений) представляет понятие практического, или оперативного, мышления. Под оперативным мышлением понимается такой процесс решения практических задач, «в результате которого формируется модель предполагаемой совокупности действий (планов операций), обеспечивающей достижение поставленной цели. Оно включает выявление проблемной ситуации и систему ее преобразований — как мысленных, так и практических»⁷⁹.

Во многих случаях оперативное мышление связано с глубоким переживанием ответственности за принимаемое решение и требует, следовательно, большого эмоционально-волевого напряжения. Такие переживания могут быть у лиц, от решений которых во многом зависит судьба других людей или выполнение какой-либо важной работы. Они не чужды, например, и многим лицам, совершившим неосторожные преступления.

Проблемные ситуации, связанные с экстремальными, необычными условиями, помимо изменения лимитов времени, «могут быть вызваны и целым рядом личностных условий деятельности, которые приводят к эмоциональной напряженности. Они могут включать и условия человеческой коммуникации, и межличностные отношения, возникающие в результате разделения функций между различными людьми, выполняющими общую деятельность…»⁸⁰. Это также может привести к неосторожному преступлению. Таким образом, экстремальные условия играют заметную роль в совершении преступлений.

Для правильного понимания причин совершения конкретных преступлений необходимо рассмотреть такую важную разновидность проблемной ситуации, как конфликтная ситуация.

Под конфликтной ситуацией понимается такая, в которой разногласия сторон влекут за собой сложные формы борьбы. В ситуациях, связанных с нарушением моральных норм, обнаруживается резкое расхождение ценностных ориентаций, и определяющую роль начинают играть нравственные позиции сторон. Бесконфликтная ситуация, напротив, характеризуется полным или частичным совпадением интересов (во всяком случае, главных интересов) участников ситуации, отсутствием противоречий как в целях, так и в выборе средств для их достижения.

Конфликтную основу проблемной ситуации, по мнению В. В. Заботина, составляют следующие конфликты: 1) конфликт потребностный, выражающий состояние неудовлетворенной потребности и служащий энергетической основой активности субъекта; 2) конфликт функциональный, возникающий вслед за потребностным и представляющий собой рассогласование между целью действия и его эффектом; 3) конфликт информационно-смысловой, возникающий в итоге функционального конфликта. Эти соотношения знаний негативны с точки зрения затрудненной цели действия. Так, в итоге неадекватного действия субъект обнаруживает новые свойства объекта, мешающие осуществлению действия.

Конфликт перед совершением преступления может возникнуть между представителем органов юстиции, иных государственных органов и общественных организаций и будущим преступником, между будущим потерпевшим и будущим преступником и т. д. Например, совершению насильственных преступлений на бытовой почве очень часто предшествуют конфликты между членами семьи.

Конфликтные ситуации могут быть двух видов: со строгим соперничеством, когда интересы участников диаметрально противоположны и выигрыш одной стороны означает проигрыш другой, и нестрогим соперничеством, когда скрещиваются интересы не столь диаметрально противоположные друг другу⁸¹.

Стороны в конфликтной ситуации — это люди, группы людей, коллективы, деятельность которых так или иначе связана с постановкой и решением задач, прогнозированием и принятием решений, а также планированием целенаправленных действий. Те ситуации, в которых хотя бы одной стороной выступают силы природы, должны быть отнесены, как нам представляется, не к конфликтным, а к проблемным.

Участники конфликтной ситуации стремятся к противоположным целям и учитывают возможные действия противной стороны (отдельной личности, микросреды или общества в целом), закрепленные в определенных общественных отношениях, в том числе и в правоотношениях.

Конфликтные ситуации не всегда влекут за собой противоправное или аморальное поведение, даже если возникают при решении нравственных проблем. Конфликты следует различать по характеру их влияния на отдельного человека, группы людей, общественные отношения, в частности, выделять те из них, которые могут играть роль стимулятора социально полезной активности человека и способствовать его воспитанию.

Формы проявления конфликтов весьма разнообразны: от скрытых состояний неудовлетворенности, которые могут быть очень длительными, до открытых столкновений интересов, мнений, взглядов, сопровождающихся даже применением силы.

Каждый конфликт в своем развитии проходит несколько стадий, основными из которых являются: 1) начальная стадия — возникновение противоположных чувств, интересов, мнений, вкусов; 2) формирование конфликтных отношений; 3) апогей — открытое столкновение конфликтующих сторон; 4) заключительная стадия — разрешение возникших противоречий⁸².

Главное в конфликте заключается в решении вопросов: что, как и какой ценой может быть достигнуто той или другой конфликтующей стороной. Это требует анализа нравственных идеалов, этической «вооруженности» сторон, принимающих решения, поскольку во многих ситуациях этические концепции участников конфликта входят в противоречие с поставленными перед ними утилитарными задачами. Характер решения в каждом случае зависит от направленности взглядов и ориентации личности. Поэтому один человек стремится разрешить конфликт законным путем, а другой — противоправным. Так, при материальных затруднениях лицо с положительной социальной направленностью не станет совершать хищения, а улучшит свое материальное положение путем повышения квалификации, уровня образования и т. д.

Разрешение конфликта связано с нейтрализацией его мотива (например, выбор правомерного образа действий и т. д.). Оно происходит либо в пользу одной из сторон, либо компромиссно (нейтрально). Важным путем ликвидации конфликта является осознание его участниками общественных потребностей и подлинных интересов личности.

В зависимости от причин возникновения конфликтов можно выделять основные группы конфликтных ситуаций, которые, конечно, могут предшествовать и совершению преступлений. В. В. Мироненко и В. Т. Носатов, например, полагали, что существует шесть таких групп: 1) конфликты, возникающие на основе неадекватности социальных представлений личности и реальной действительности. В этом случае появление конфликта может быть, в частности, связано с тем, что лицо поступает в соответствии с нормами поведения, принятыми в группе (общности), к которой оно принадлежит, но неприемлемыми для той группы (общности), где оно вынуждено в данное время действовать; 2) конфликты как результат переоценки своих возможностей или недооценки их другими людьми; 3) конфликты, возникающие на почве сугубо интимных отношений; 4) конфликты, возникающие из-за недостаточности информации; 5) конфликты как результат неадекватности социальных стремлений личности и социальных убеждений окружающих людей, мнением которых человек дорожит⁸³.

Различаются две стороны конфликтов — внешняя и внутренняя. С внешней стороны конфликт является соперничеством и противодействием двух или более сил. С внутренней стороны это, «во-первых, соотношение различных информационных систем как определенная взаимосвязь субъектов, принимающих, сообщающих и использующих информацию друг о друге, и, во-вторых, как двустороннее решение взаимосвязанных и взаимоопределяющих мыслительных задач, лежащих в основе поведения “противников” и направляющих ход реальной борьбы».

В конфликтной ситуации противоборствующие стороны, чтобы найти приемлемый выход из нее, проделывает мыслительную работу, которая называется рефлексией и представляет собой размышление, связанное с имитацией мыслей и действий «противника» и анализом собственных рассуждений и выводов⁸⁴. Поэтому каждый из участников конфликта рассматривает полученную информацию не только со своей точки зрения, но и с точки зрения «противника». Преимущество в рефлексивных рассуждениях позволяет участнику конфликта предвидеть действия конкурента, влиять на его рассуждения, формировать у него выгодные для себя решения. Выигрывает тот, кто правильнее понимает складывающуюся реальную обстановку, глубоко и всесторонне оценивает поступившую информацию, кто лучше изучил своего соперника, ход и результаты его рассуждений.

Принципы, на которых основаны действия «противника», могут быть известны другой стороне лишь в определенных пределах. Для выработки целесообразной системы действий приходится оперировать комплексом тех сведений о возможных ответных действиях противной стороны, которые во многих случаях могут быть спрогнозированы лишь со значительной степенью вероятности. Следовательно, объем и качество информации о сопернике имеет в конфликтной ситуации огромное значение.

Учет и изучение рефлексивных процессов поможет проникнуть в механизм совершения многих преступлений против личности, хищений, грабежей, разбоев, мошенничества и других, в которых «успешное» совершение преступлений в значительной мере зависит от действий потерпевших и свидетелей. Лица, намеревающиеся совершить преступление, часто стараются предугадать возможные действия сотрудников органов внутренних дел, прокуратуры, представителей общественности, отдельных граждан и в зависимости от этого предпринимают те или иные действия, планируют свою преступную деятельность в целом.

В теории управления конфликтные ситуации, участники которых стремятся к противоположным целям, называют состязательными. В зависимости от объема информации о возможном поведении соперника, различают три типа таких ситуаций: 1) ситуации, когда с полной определенностью можно считать действия противной стороны известными, т. е. можно полагать, что заранее достоверно известен действительно сделанный ею выбор; 2) ситуации, в которых выбор, сделанный конкурентом, точно не известен, но его можно предсказать с некоторой неточностью, следовательно, есть риск ошибиться; 3) ситуации, когда заранее ничего не известно о действительном или вероятном поведении соперника; 4) ситуации, в которых о противной стороне что-то известно точно, но лишь частично.

Для криминологии немалое значение имеет исследование фронтальных ситуаций, т. е. таких, одной из сторон в которых является группа. В таких ситуациях, предшествующих многим преступлениям, на поведение лица, характер оценки им обстановки и принятие решения могут оказать сильное, подчас определяющее влияние другие участники группы. Степень этого влияния зависит как от взглядов и черт характера субъекта, его волевых особенностей и степени внушаемости, так и от распределения ролей в группе. Группа может оказывать на индивидуальное преступное поведение значительное воздействие даже тогда, когда преступление совершено в одиночку, например, из приспособительных к группе соображений. Следовательно, необходимо различать уголовно-правовой и криминологический аспекты группового влияния. Воздействие группы в условиях фронтальной ситуации может рассматриваться как социальный контроль, при совершении преступлений — антиобщественный.

Каждый из участников фронтальной ситуации воспринимает ее по-своему, и поведение каждого из них как реакция на внешнее раздражение различно. В то же время коллективное воздействие на личность вносит существенные изменения в индивидуальное поведение. В этих условиях трусливый может проявить храбрость, а слабовольный, легко поддающийся внушению субъект, — совершить неблаговидный поступок. С другой стороны, лица, проявившие самостоятельность, способность отстаивать свое мнение, как правило, не только занимают хорошее положение в группе, пользуются ее поддержкой, но и участвуют в формировании общественного мнения.

Как показывают исследования, реакция группы на ухудшение ситуации, появление существенных помех в ее деятельности и т. д. в значительной мере зависит от единства целей и мотивов деятельности группы, ее организованности, от психической коммуникативности ее членов по признакам интеллектуального и волевого единства. Усложнение ситуации может вызывать у группы активное сопротивление внешним воздействиям и повышение групповой сплоченности.

§ 2. Конкретная жизненная ситуация и личность

Проблемы детерминированности поведения человека, свободы, воли и ответственности, значение внешних факторов и внутренних процессов в совершении преступлений занимают важное место в криминологии.

Роль ситуации в совершении преступления может быть правильно понята лишь с позиции детерминистической концепции человеческого поведения. Согласно этой концепции поведение личности формируется под влиянием сознательного и (или) бессознательного намерения, и достижению желаемой цели, которая определяет способ и характер действия человека, он подчиняет свою волю.

При одних и тех же объективных обстоятельствах люди поступают, так или иначе, в зависимости от своих нравственных установок, формирующихся и развивающихся в течение всей жизни человека под воздействием окружающей среды и самовоспитания. Диалектическая концепция личности не отрицает, а, наоборот, предполагает необходимость анализа различных обстоятельств, образующих конкретную социальную среду, конкретную духовную атмосферу, в которой развертывается деятельность людей, для правильного понимания подлинных мотивов их действий.

Криминологический анализ ситуации в совершении преступления должен включать в себя исследование не только психологических, но и этических аспектов взаимодействия личности и ситуации. Ситуация перед совершением преступления обычно дает возможность морального выбора, неразрывно связана с мировоззренческой, моральной определенностью решения человека, с изнутри идущей детерминацией поступка. Разная по масштабу, характеру и значимости ситуация морального выбора требует от человека ответственного и самостоятельного решения и действий, в которых реализуются его моральный долг, убеждения, представления о нравственном и безнравственном. Предпочтение одного поступка другому обязывает соотнести выбор с правилами, слить целесообразность с моральной принципиальностью и гуманностью, выбрать необходимые средства, обеспечивающие не только достижение цели, но и органическое единство мотива и последствий поступка.

Детерминация морального выбора совершается благодаря индивидуальному решению. В ситуации выбора объективные обстоятельства и личное решение взаимообусловлены как элементы единой системы объективных и субъективных сторон свободы. Признание объективной обусловленности ситуации выбора не означает, что решение предопределяется обстоятельствами помимо человека. Моральный выбор совершает общественный субъект, в выборе которого индивидуализированы общественные отношения.

Все воздействия окружающей обстановки активно перерабатываются личностью в соответствии с накопленным индивидуальным опытом, культурными тенденциями, личными склонностями, целями, которые ставит перед собой человек, и т. д. Другими словами, признание того, что человек приобретает личностные характеристики лишь в процессе активной «внешней» деятельности, необходимо предполагает признание его внутренней субъективной активности, в ходе которой человек сам конструирует себя.

Объективная действительность влияет на преступное поведение непосредственно (влияние социальной среды в форме ситуации в настоящее время, перед совершением поступка) и опосредованно (неблагоприятное влияние социальной среды на предыдущее формирование личности). Если представить, что абсолютно тот же человек, с теми же социальными и психофизическими особенностями вновь попал в абсолютно такую же ситуацию, в какой он находился прежде, его поведение скорее всего было бы точно таким же, как и в первый раз. Для того чтобы человек поступил иначе, необходимо изменение внутренних и внешних детерминант, в частности, жизненной ситуации.

Ситуации постоянно влияют на личность, «предлагая» ей те или иные варианты поведения. Однако поступки людей не являются простой реакцией на воздействия ситуаций, равно как и вся деятельность человека не является лишь реализацией предоставленных ему возможностей. Человек «отбирает» многочисленные воздействия действительности, сохраняет и закрепляет одни, устраняет и вытесняет другие. Беспрерывно реагируя на влияния внешней среды, разновидностью которой является ситуация, он, в свою очередь, активно воздействует на нее, создавая благоприятные для себя ситуации, поступая так, как ему представляется полезным или правильным, выгодным или должным. «Люди не пассивные существа, находящиеся во власти внешних стимулов; они в значительной мере создают мир, в котором сами живут и действуют. Гибкость поведения объясняется тем, что, взаимодействуя с окружением, человек осуществляет последовательный ряд приспособлений, все более уточняя особенности ситуации»⁸⁵.

Чувствительность к внешним воздействиям, влиянию других людей, способность аккумулировать это влияние и воплощать его в своем поведении — весьма ценное качество человека. Но не менее ценным является и способность личности избирательно относиться к внешним влияниям, сопоставить мнения и поступки других людей, а также свои собственные, с усвоенными нравственными критериями и в соответствии с ними осуществлять определенную линию поведения. Способность человека сохранять и реализовывать свои нравственные позиции в различных ситуациях, преодолевая при этом внешние и внутренние трудности, составляет суть нравственной устойчивости личности. Человек, характеризующийся нравственной устойчивостью, приобретает относительную независимость от непосредственных воздействий ситуации, получает возможность преобразовывать как окружающие обстоятельства, так и собственное поведение. Формирование такой устойчивости — важная задача индивидуальной профилактики правонарушений.

Устойчивость личности имеет место в тех случаях, когда определенные нравственные инварианты становятся фактором самоорганизации и саморегуляции поведения. Важной стороной этого фактора является ее опережающая функция, ориентирующая на отсроченный результат в деятельности человека. Умение «навести мост» между сиюминутной ситуацией и целью действия, способность относиться к «текущему моменту» как к элементу, этапу на пути к цели, видеть и знать, как «сиюминутность» ведет к отдаленному результату, — все это способствует устойчивости поведения… Именно ориентация на отдаленный результат, воплощенный в цели деятельности, ведет к устойчивости. Неумение или нежелание видеть конечные результаты своей деятельности, стремление к немедленному удовлетворению сиюминутных потребностей и влечений, часто порожденных возможностями данной ситуации, предшествует большинству преступлений.

Ситуация вызывает тот или иной поступок, лишь преломляясь через психику человека, взаимодействуя с такими его личностными качествами, как стремления и ориентации, порождая новые потребности и мотивы. Чем сложнее характер ситуации, тем сложнее механизм такого взаимодействия. В то же время разнообразие условий человеческой деятельности предопределяет множество типов взаимодействия человека с окружающей средой, в том числе с ситуацией.

Возможности, которые складывающаяся обстановка предоставляет лицу для выбора образа действия, имеют определяющее значение при решении вопроса о его ответственности за свои поступки. «Ясно, что, если человек не властен сам наметить линию своего поведения, если она определяется помимо него, он не может нести ответственности за то, что делает, значит, “все дозволено”»⁸⁶. Следовательно, свобода поступков заключается в возможности выбора вариантов поведения, поскольку без выбора нет свободы. Применительно к уголовному праву поведение лица при отсутствии свободы выбора означает, что нет преступления. «Лицо не может подлежать уголовной ответственности, если оно действует против собственной воли, под влиянием физического принуждения или непреодолимой силы. Деяние, совершенное лицом при этих условиях, не является его поступком, его действием или бездействием и, таким образом, не есть преступление — оно всегда волевое действие или бездействие.

Поведение каждого лица, в том числе и противоправное, является результатом взаимодействия внешних факторов и внутренних, личностных качеств и свойств человека, в свою очередь детерминированных прошлым влиянием социальной среды. К внешним факторам, обусловливающим совершение преступления, относятся неблагоприятные условия нравственного формирования личности преступника, а также те особенности ситуации, которые способствуют возникновению преступного намерения, заключая в себе объективные возможности для совершения преступления. Внутренние факторы — это социально отрицательные взгляды, интересы, отношения, ориентации, проявленные в соответствующих мотивах. Только эти факторы в конечном итоге являются причиной совершения преступления.

Поэтому трудно согласиться с мнением В. Н. Кудрявцева о том, что в тех случаях, когда решающую роль играет ситуация, ее нужно считать причиной преступного поведения: антиобщественная направленность личности лишь иногда является причиной преступления⁸⁷. Если разделить эту точку зрения, то следует прийти к выводу, что ситуация, поскольку она является причиной преступления, иногда действует помимо воли и сознания субъекта и даже вопреки его желанию; человек в этом случае не может нести ответственность за наступившие вредные последствия.

Если причиной преступления считать не личность, а ситуацию, то выходит, что к числу причин можно отнести и неправильное поведение потерпевшего, насилие с его стороны. Если преступление — общественно опасное виновное поведение человека, то это означает, что никакая ситуация не может быть причиной преступления. Если человек действовал виновно — значит, даже неблагоприятная ситуация давала ему возможность выбора варианта поведения, но в силу своих социальных качеств он выбрал преступный путь разрешения этой ситуации из всех возможных. Ситуацию нельзя считать причиной преступления еще и потому, что одна и та же ситуация по-разному отражается, воспринимается и расценивается различными субъектами в силу их нравственных качеств. Такие качества личности как легкомыслие, невнимательность, безразличие к чужим интересам, нежелание объективно и по существу оценивать свои способности и возможности и т. д., являются причинами неосторожных преступлений. Неблагоприятные факторы ситуации (неисправность машин и механизмов, плохая освещенность, плохие погодные условия и т. д.) могут, на наш взгляд, быть отнесены лишь к условиям, которые способствовали преступлению.

В разных случаях роль ситуации различна. Иногда можно констатировать сильное влияние жизненной ситуации на преступное поведение, в других случаях она не имеет сколько-нибудь существенного значения. «Между этими крайними точками расположен ряд переходных случаев, когда взаимодействуют более или менее развитые антиобщественные качества личности»⁸⁸.

Многие преступления совершаются без предварительной договоренности и распределения ролей среди соучастников, с использованием случайных орудий, в том числе найденных на месте преступления, в «невыгодных», «неподходящих» условиях. Иногда, наоборот, преступник использует сложившуюся обстановку и совершает преступление, о котором он до появления такой обстановки и не думал. Это так называемые непредумышленные преступления, носящие ярко выраженный ситуационный характер, связанный с внезапным возникновением преступного умысла⁸⁹. Выборочный анализ структуры преступности за последние годы дает основания полагать, что в нашей стране доля таких преступлений будет расти, и это окажет существенное влияние на характер преступности в целом.

Конкретные условия, предшествующие совершению преступления, могут оказывать существенное влияние на противоправные действия, направлять их, во многом обусловливать характер и степень тяжести наступивших вредных последствий. Преступление, как любой другой акт человеческого поведения, совершается не в пустоте; оно не может быть совершено, если в реальной действительности нет для этого подходящих условий. Антиобщественные взгляды, наклонности, стремления, привычки и т. д., являясь причиной совершения конкретного преступления, начинают действовать лишь тогда, когда имеются благоприятные или нейтральные условия.

Жизненные ситуации включают в себя условия как препятствующие, так и нейтральные, и способствующие преступлениям (например, различные недостатки в деятельности государственных и общественных организаций). Ситуации могут включать в себя и повод к совершению преступления, в частности оскорбления, насилие, угрозы, обман, подстрекательство, провокации, грубое обращение и другие отрицательные обстоятельства, воздействующие на волю и сознание лица и вызывающие у него решимость совершить преступное деяние. Повод играет роль «катализатора», сталкиваясь с личностными качествами субъекта, его сознанием, т. е. с причиной, определяющей поведение человека. При отсутствии этого столкновения причина не стала бы действовать; следовательно, повод создал необходимые условия для действия причины.

Ситуация играет важную роль и в формировании мотива преступления. Как известно, мотив всегда лежит в плоскости причин, побудивших лицо к действию, являясь осознанным побуждением, опосредствованным желанием достижения определенной цели. Мотив, как правило, предшествует поводу, который в таком случае играет роль непосредственно «толчка» к совершению преступления. Он может сформироваться задолго до преступления и существовать не проявляясь, пока нет соответствующих условий. Так, корыстный мотив получать взятки или заниматься хищениями может возникнуть еще до того, как субъект займет соответствующее должностное положение, которое позволит ему совершать такие действия. В то же время обстоятельства, породившие желание достичь определенной цели, часто бывают связаны с конкретной ситуацией. Например, иногда возникновению мотива корысти могут способствовать упущения в деятельности администрации учреждения и предприятия, порождающие обстановку, благоприятствующую совершению хищений.

Антиобщественный мотив может породить преступный умысел, который представляет собой психическое явление, проходящее в своем развитии несколько этапов.

Умысел может измениться до совершения преступления как под влиянием личностных факторов (например, в результате добровольного отказа от намерения совершать преступление), так и в связи с изменением ситуации, которая может трансформироваться таким образом, что сделает преступление невозможным. Он может измениться также в сторону намерения совершить более тяжкое или менее тяжкое преступление. Наконец, данный умысел может вообще отпасть, либо замениться новым, либо к нему может присоединиться новый умысел, разумеется, если мотивы и цели замышляемых преступлений не исключают друг друга.

Уяснение лицом последствий своего поступка и возможного развития событий формируется не только под воздействием интересов и прошлого опыта, но и на основании тех фактических данных, в том числе обстоятельств, могущих способствовать достижению преступления, оказавшихся в распоряжении субъекта. Другими словами, эта линия причинной связи есть продукт взаимодействия личностных качеств и ситуации.

Значение ситуации не исчерпывается ее ролью в совершении уголовно наказуемого действия. Оно проявляется и в преступном бездействии, поскольку последнее также является поступком, выражающим волю личности. «Поскольку определяющим в поступке, — писал С. Л. Рубинштеин, — является его идеологическое содержание, поступок до такой степени не сводится к внешнему действованию, что в некоторых случаях воздержание от участия в каком-нибудь действии само может быть поступком со значительным резонансом, если оно выявляет позицию, отношение человека к окружающему»⁹⁰. Насчет идеологического содержания С. Л. Рубинштейн преувеличил, но воздержание от совершения каких-либо действий (бездействие), как и действие, находится в причинной зависимости от личностных качеств субъекта и той конкретной обстановки, с которой он взаимодействует в данный момент.

Таким образом, в аспекте уяснения ее роли в совершении преступлений на­до исходить из того, что ситуация предшествует преступлению и ее криминологическое значение проявляется как раз в том, что она, являясь сочетанием обстоятельств жизни человека, влияет на его поведение, способствуя или препятствуя выработке решимости совершить преступление. При этом не имеет значения, исчерпывается ли объективная сторона преступления совершением определенного действия или бездействием, или для наличия состава преступления необходимо еще наступление определенного преступного результата. Когда преступные действия уже начались, криминогенная роль ситуации может исчерпываться, но личность, конечно, продолжает взаимодействовать со средой и после того, как преступление начало совершаться. В его ходе ситуация может оставаться прежней, ухудшаться или улучшаться.

Ситуация — это влияющая на поведение человека в данный момент совокупность обстоятельств, в которую входят факторы как способствующие преступлению, так и препятствующие ему, либо нейтральные. Роль ситуации в преступлении в значительной мере зависит от того, какая группа факторов определяет «лицо» данной ситуации, превалирует в ней. В связи с этим ситуации следует, по нашему мнению, классифицировать на два основных вида: криминогенные и некриминогенные.

Криминогенные ситуации — это те, которые в силу фактического содержания влияют на формирование преступного замысла, цели совершить преступление, являются благоприятными для достижения преступного результата. Такие ситуации часто являются мотивирующими и содержат в себе «провоцирующие» моменты. По источнику формирования криминогенные ситуации можно разделить на три группы: 1) связанные с личностью субъекта и его деятельностью; 2) складывающиеся независимо от субъекта и связанные с предметом преступного посягательства; 3) смешанные, т. е. возникшие в результате как действия лица, так и других обстоятельств.

Ситуации первой группы складываются чаще всего вследствие целеустремленных поступков субъекта, специально направленных на создание условий, наиболее благоприятных для осуществления его преступных намерений. Они могут быть созданы такими действиями лица, которые первоначально были направлены на совершение другого преступления, либо на достижение совсем другой цели, а также антиобщественным, аморальным, но не преступным поведением. Ситуации второй группы часто возникают из-за упущений и недостатков в деятельности государственных органов, собственников хозяйственных и общественных организаций, отдельных лиц. Они могут порождаться также аморальными, противоправными или неосторожными действиями потерпевших и свидетелей, возникать под влиянием предрассудков, отсталых взглядов, традиций и представлений, бытующих среди некоторых микрогрупп и общностей. Существование таких ситуаций может быть связано с несчастным случаем или с действием стихийных сил природы. Наиболее распространены ситуации третьей группы. В каждой конкретной ситуации может преобладать та или иная группа таких обстоятельств.

Криминогенные ситуации не могут существовать в «чистом» виде, т. е. состоять только из криминогенных факторов. В каждой из них в том или ином виде, в разных формах и долях действуют и антикриминогенные факторы, потому что в обществе всегда существуют положительные начала и влияния коллектива, микросреды, общества в целом, государственных и общественных организаций. Так, отрицательному влиянию микросреды могут препятствовать общечеловеческие ценности, эгоистическим, антиобщественным стремлениям одного лица или группы лиц могут противостоять высокая сознательность других людей, уважение ими интересов общества и т. д.

Криминогенные ситуации могут создаваться противоправными, аморальными и неосторожными действиями потерпевших. Результаты нашего выборочного исследования показывают, что, например, беспомощное положение потерпевшего, порожденное его нетрезвым состоянием, способствовало совершению 11,6% грабежей и разбоев и 14,3% изнасилований; провокационные действия потерпевших (оскорбления, насилие, угрозы, издевательства и т. д.) — 22,5% убийств и 31,3% телесных повреждений. Во время совершения насильственных преступлений большая часть потерпевших, провоцировавших преступление, сами были в нетрезвом состоянии или в состоянии наркотического опьянения.

Как и будущий преступник, будущий потерпевший часто оценивает складывающуюся ситуацию с точки зрения своих интересов, в зависимости от своих нравственных и психологических особенностей, возможностей и т. д. Он может взаимодействовать не только с будущим преступником, но и с другими элементами ситуации, быть весьма активным и в предпреступной ситуации, и в период совершения самого преступления.

Исходя из поведения потерпевшего, ситуации, предшествующие преступлению, можно, по нашему мнению, разделить на три группы:

1. Ситуации, в которых действия потерпевших носят «провоцирующий» характер, содержат в себе повод к совершению преступления (и т. д.). Это противоправное или (и) аморальное поведение.

2. Ситуации, в которых действия потерпевших носят неосторожный характер, создавая тем самым благоприятные условия для совершения преступления (например, оставление без присмотра личных вещей в таких местах, где относительно велика возможность их похищения).

3. Ситуации, в которых действия потерпевшего являются правомерными, но вызывают противоправное поведение преступника (например, правильная критика в адрес человека, нетактично ведущего себя в общественном месте, порождает с его стороны насилие по отношению к сделавшему замечание лицу).

Разумеется, следует учитывать, что во многих ситуациях поступки потерпевших — и правомерные, и аморальные, и противоправные, и неосторожные — практически не влияют на действия преступника, не препятствуют и не способствуют им. Это как раз те случаи, когда ситуация не играет какой-либо существенной роли в генезисе преступления.

К некриминогенным ситуациям относятся такие, которые либо не благоприятствуют совершению преступления, либо существенно препятствуют ему, либо вообще исключают возможность совершения данного преступления. Для субъекта, замыслившего преступление, такая ситуация в ряде случаев является проблемной, поскольку в ее рамках существуют препятствия для достижения целей. Препятствия могут выражаться в действиях других лиц, в том числе и должностных, существовать в виде физических преград, специальных правил, охраняющих объект преступного посягательства. Препятствовать достижению цели может незнание субъектом путей преодоления преграды, неумение выбрать способ достижения цели, а также отсутствие достаточно полной информации о фактах или явлениях, связанных с предметом преступного посягательства. К числу некриминогенных относятся и ситуации, являющиеся нейтральными, т. е. и не препятствующие, и не благоприятствующие совершению преступления⁹¹.

В обществе подавляющее большинство ситуаций являются некриминогенными, они чаще нейтральны. Это обусловлено самим существом общества, которое является местом совместного труда, отдыха и т. д. самых разных людей.

Общество и органы государственной власти могут влиять на создание благоприятных ситуаций непосредственно, в том числе путем издания различных нормативных актов, но чаще всего это происходит опосредствованно — через микросреду, школу и т. д. Сказанное позволяет сделать вывод, что ситуации находятся под определяющим влиянием макросреды, т. е. общества в целом. Но они могут изменяться в результате действий отдельных людей, личность которых, в свою очередь, формируется макросредой и находящейся под ее воздействием микросредой.

В жизни отдельных людей возможен антагонистический конфликт между жизненными целями и средствами их достижения. «У конкретного лица в силу особенностей его жизни и воспитания может сложиться конфликтная жизненная ситуация. Индивидуальные особенности человеческой судьбы не всегда совпадают с общими закономерностями функционирования общества»⁹². В таких случаях важно установить, как и почему сформулировались антиобщественные потребности и цели, при каких условиях лицо прибегает к запрещенным средствам достижения даже таких целей, которые не являются ни противоправными, ни аморальными.

Исходя из перечня основных целей противоправного поведения, предложенного В. Н. Кудрявцевым⁹³, ситуации могут способствовать, препятствовать или быть нейтральными для: а) непосредственного удовлетворения какой-либо потребности; б) реализации более отдаленных жизненных планов, лишь в конечном счете направленных на удовлетворение какой-то потребности; в) разрешения личных конфликтов и устранения препятствий к удовлетворению актуальных или потенциальных потребностей; г) ухода от социально активного поведения, связанного с исполнением своих юридических обязанностей.

Необходимо различать роль ситуации в совершении преступлений в зависимости от того, является ли преступление длительным поведением или отдельным поведенческим актом. Последний обычно более ограничен во времени и может быть нехарактерен для данной личности. Длительное поведение, в том числе преступное, больше выражает внутренний мир человека, его ценностные ориентации и потребности, чем отдельный поступок. Конфликтные экстремальные ситуации чаще играют важную криминогенную роль именно в генезисе отдельных актов поведения (поступков). Весьма значителен их удельный вес в неосторожных и аффективных преступлениях, во всех преступных деяниях, совершенных в необычных, сложных условиях. Чем выше роль ситуации, тем больше она обычно «сигнализирует человеку о возможности причинения им вреда обществу. Представляется вместе с тем, что в случаях очень сильного влияния ситуации на преступное поведение она может рассматриваться как смягчающее ответственность обстоятельство.

Восприятие и оценка ситуации, как и поведение в ней, зависят от значительного множества взаимодействующих факторов, относящихся и к человеку, и к самой ситуации. Наиболее важные факторы, порождающие преступное поведение, давно и успешно исследуются криминологией, другие же лишь недавно стали объектом научного изучения. Можно предположить, что имеется ряд социальных и особенно психологических факторов, о которых еще вообще ничего не известно или известно ничтожно мало. Видимо, это играет не последнюю роль в том, что мы не всегда в состоянии до конца понять действительные причины преступления, проникнуть в его глубинные механизмы. Несомненно, эти «белые пятна», отражающие современный уровень научного знания, влияют на содержание и эффективность предупредительной деятельности.

Чтобы понять логику поведения человека в какой-либо жизненной ситуации, нужно рассматривать его субъективный духовный мир в трех измерениях прошлого, настоящего и будущего, а выбор им решения — как продукт прошлого опыта и предвосхищаемых ориентаций на будущее. Формирование субъективного мира личности представляет собой динамический процесс, идущий от прошлого через настоящее в будущее. В ходе этого процесса, взаимодействуя со средой, одни компоненты духовного мира появляются вновь, другие изменяются, третьи отрицаются и т. д.

Компоненты структуры личности играют различную роль в регуляции деятельности и поведения человека на каждом этапе его настоящего. Потребности, интересы, чувства, эмоции выступают преимущественно в качестве непосредственных мотивов деятельности. Мечты, желания, идеалы, цели, планы ориентируют личность на будущее. Знания, способности, умения, навыки, привычки, характерологические свойства являются своеобразными средствами осуществления целей.

Реакция личности на ситуацию во многом зависит от ее социальной установки, под которой в социологии понимается предрасположение к восприятию социальных явлений в определенном направлении и с определенных позиций, стремление к достижению определенных целей и идеалов, ориентация на те или иные ценности. Это тот компонент структуры личности, который представляет собой некоторую ось сознания, вокруг которой вращаются помыслы и чувства человека, с точки зрения которой решаются многие жизненные вопросы. Наличие устоявшихся ценностных ориентаций характеризует зрелость человека.

Тенденция действовать определенным образом и воспринимать социальную действительность с тех или иных позиций чаще всего проявляется по отношению к какой-либо конкретной ситуации и позволяет выявить направленность личности. Однако установка не сводится только к тенденции, потому что при определенных условиях «переходит» в действие. Поэтому в социальной психологии различается установка действительная, выражающаяся в поведении, и вербальная, проявляющаяся во взглядах и мнениях лица.

Исходя из сказанного, антиобщественную установку личности можно определить как готовность в соответствии со своими взглядами, потребностями и интересами действовать против интересов общества. Такая установка складывается в результате отрицательного социального опыта, антиобщественных взглядов и наклонностей личности, вредных влияний на нее отдельных лиц или различных групп с антисоциальной направленностью. Она не является вечной, поскольку под влиянием различных социальных раздражителей изменяется, разрушается и т. д. Лица с антиобщественной установкой действуют против интересов общества не только в тех случаях, когда имеются поводы к совершению преступления, но и когда ситуация объективно не содержит никаких «провоцирующих» моментов, а лишь искаженно воспринимается ими в соответствии со своими сугубо субъективными представлениями. Следовательно, в самом восприятии и оценке ситуации заложена тенденция действовать определенным образом.

Антиобщественная установка свойственна не всем преступникам, а лишь наиболее опасным, в силу чего выражает степень их общественной опасности. Многие преступления, особенно неосторожные и аффективные, не являются результатом антиобщественной установки.

В зависимости от субъективных и объективных показателей можно выделить ситуативную и личностную установки на преступную деятельность. Ситуативная представляет собой антиобщественную форму реагирования личности на ситуацию. Субъект оказывается внутренне подготовленным к такому реагированию, но часто недостаточно глубоко сознает это, и его действия в ситуации как способ обоснования этих действий носят поверхностный характер. Основным доминирующим элементом такой установки является эмоциональное состояние, готовность реагировать определенным образом на сложившиеся обстоятельства. Личностная установка представляет собой такую готовность и предрасположенность к преступлению, которая основывается на твердо занятой антисоциальной позиции. Личность с такой установкой считает наиболее предпочтительным для себя антиобщественный образ жизни, наиболее приемлемыми — противоправные формы поведения. Подобная личность активно стремится к ситуации, в которой бы реализовалась установка на преступную деятельность. Преступная деятельность во всех случаях есть форма объективизации установки личности на преступную деятельность: в большинстве случаев — ситуативная, реже — личностная.

Понятие социальной установки тесно связано с более широким понятием социальной ориентации. Социальная ориентация есть «избранное на основании многих факторов направление общественного поведения личности. Установка же — лишь одно из оснований выбора этого направления. Это совокупность тех собственных жизненных ценностей личности, из которых исходит личность, реагируя на ту или иную конкретную жизненную ситуацию. Выбор направленности поведения, его индивидуальная программа, включая идеальную модель поступков и их последствий, предполагает мысленное сравнение своих действий с существующими социальными нормами, идеалами и принципами. Именно последние выступают в качестве эталонов, позволяющих человеку определить правильность выбора варианта поведения с точки зрения его социальности.

В системе факторов, влияющих на выбор поведения в допреступной ситуации, важное место занимают интересы личности, представляющие собой диалектическое единство, обусловленное потребностями, как вызванными принадлежностью к той или иной общности, так и относящимися к личному существованию индивида. От того, какой интерес или какая взаимообусловленность интересов станут доминирующими при выборе поведения в той или иной ситуации, и зависит его направленность. Поступки лица в данной обстановке, приведшие к преступному результату, позволяют судить о его взглядах и мировоззрении, о направленности личности, которая характеризуется наличием устойчиво доминирующих мотивов, подчиняющих и организующих всю мотивационную сферу человека. В зависимости от их содержания складывается и поведение личности.

Но не всегда реакция человека на ситуацию является выражением его устойчивых навыков, четких ориентаций и стремлений. Нередко его поведение, даже преступное, является неустойчивым временным состоянием, а мотивация поступков — нехарактерной для данной личности и не выражающей социальной позиции. Кроме того, в нетипичных ситуациях человек неизбежно испытывает затруднения в выборе цели и определении конкретных путей ее достижения. Эти затруднения иногда преодолеваются путем увеличения возможных вариантов разрешения ситуации, в том числе и таких, которые запрещены уголовным законом.

Существенное влияние на поведение человека в ситуации перед совершением преступления оказывает его принадлежность к социальным группам (к семье, сверстников и т. д.); важное значение имеет и принадлежность его к группам с антиобщественной направленностью. Членство в группе детерминирует лицо, оказывает влияние на формирование мотивов деятельности, выбор цели и способов ее достижения. Психологическая зависимость человека от группы является мотивом для принятия им норм, общих для группы. Группа предписывает своему члену определенное поведение в целом и в конкретных ситуациях, в сложных, экстремальных случаях. Образно говоря, она, защищая свои интересы, требует от человека придерживаться установленных стандартов поведения, в том числе в нестандартных ситуациях. Ее предписания — это чаще всего обычаи и традиции, т. е. устойчивые формы регулирования поведения, базирующиеся на уровнях общественной и индивидуальной психологии и являющиеся проявлением субкультуры группы. Требования группы могут выражаться в форме прямых запретов совершать те или иные поступки в определенной ситуации (пассивная форма), либо носить активный характер, указывать на то, как лицу надлежит вести себя в конкретных случаях, таким-то образом. Умение оправдать ожидания группы, действовать в согласии с ее предписаниями является необходимым способом поддержания престижа в глазах других членов группы. Под влиянием ее одобрения или осуждения изменяется поведение человека. Групповое воздействие на психику индивида обладает достаточно большой силой, поскольку любой человек склонен в той или иной мере переживать нерасположение или отрицательное отношение к себе со стороны других людей, особенно тех, мнением которых он дорожит. Вот почему значительное число преступлений, особенно среди подростков, совершается из престижных, приспособительных соображений.

Поощрение со стороны группы является средством формирования конформного поведения, важного для существования группы, совершающей или намеревающейся совершать преступления, выступая, таким образом, как механизм функции контроля группы над ее членами. Так же обстоит дело и с наказанием, с помощью которого группа выражает свое неодобрение неконформному поведению. При этом наказание — по крайней мере по замыслу — несет двойную функцию: оно должно при определенных обстоятельствах вернуть виновного к надлежащему поведению, с другой стороны, оно служит и укреплению существующих норм поведения.

Влияние микрогруппы, равно как и социальной среды в целом, на совершение лицом преступления не является односторонним. Оно тесно переплетается с «внутренней позицией» человека, с его нравственной ориентацией. Сознание личности формируется не просто под воздействием группы и других факторов окружающей среды, а во взаимодействии с ними. Именно поэтому человек не всегда поступает в соответствии с ожиданиями группы или непосредственно бытового окружения. Он следует групповым предписаниям, как правило, лишь тогда, когда эти предписания «переходят» в его индивидуальное сознание, осознаются им как необходимые, целесообразные и полезные. Обычно человек одновременно входит в различные группы, т. е. имеет так называемую множественную принадлежность к группам, функциональное значение которой изменяется с ситуацией. Стало быть, на поведение личности в ситуации может оказывать влияние не одна, а несколько групп.

Во влиянии группы всегда выделяются два направления. Во-первых, предписания на будущее, на возможные случаи жизни. Во-вторых, воздействие группы в данное время, в данной обстановке на каждого из ее членов, что, в свою очередь, влияет на действия группы в целом. Другими словами, это влияние в условиях фронтальной ситуации, когда совместная деятельность с участниками группы и даже сам факт их присутствия влияет на поступки личности. Воздействие группы на ее члена перед принятием решения усиливается, если она является референтной.

При совершении преступления в группе на поведение ее участников значительное влияние оказывает лидер группы. Он не только выполняет роль планирующего лица, не только подает «идею» преступления и решает достигнуть желаемых результатов, но и убеждает колеблющихся и привлекает новых лиц, в нужных случаях прибегая даже к угрозам и насилию. Субъект может решиться на совершение преступления из боязни перед лидером, из боязни физической расправы, насмешек, упреков в трусости и т. д. Воздействие лидера может быть решающим не только перед совершением преступления, но и в период всей преступной деятельности, в частности, при совершении длящихся и продолжаемых преступлений. Лидер группы может препятствовать внешним положительным влияниям на группу (контроль за внутренними и внешними связями группы является одной из функций лидера), способным склонить ее участников к отказу от преступной деятельности. Тесные межличностные отношения в группе, общность взглядов и представлений ее участников и, как следствие этого, сходство в определении и оценке ситуации обеспечивают высокую степень координации действий лиц, участвующих в совершении преступления, и в случае, когда не проходит дополнительного согласования, что кому делать.

Совершая преступление в группе, человек в известной мере «теряет» присущие ему индивидуальные черты, и его поведение больше определяется психическим комплексом, свойственным группе в целом. Особенно ярко это проявляется в поведении несовершеннолетних. Примерно 70–75% преступлений совершается ими в группе (чаще всего кражи, грабежи, разбои и хулиганство), что, несомненно, указывает на ситуационный характер многих преступлений.

Оценка несовершеннолетними ситуации и выбор ими образа действий часто складываются под влиянием наиболее деморализованных участников группы. Для того чтобы получить их признание, другие подростки стремятся отличиться дерзостью, цинизмом, храбростью и ловкостью при совершении антиобщественных поступков, показать пренебрежение к окружающим, старшим. Здесь, очевидно, велика роль подражания, которое особенно заметно у молодых людей, но уменьшается с возрастом.

Совместная преступная деятельность несовершеннолетних приводит к тому, что каждый из них перестает достаточно правильно и самостоятельно оценивать свои поступки и воспринимать ситуацию с точки зрения общественных интересов. В этих условиях уменьшается страх перед возможными последствиями: при совместном совершении преступлений каждый его участник (а тем более несовершеннолетний), рассчитывая на помощь другого, действует более уверенно и решительно, что, конечно, повышает интенсивность преступных действий всех соучастников.

Фронтальная ситуация перед совершением преступления является типичным случаем социального взаимодействия людей, детерминируя их мышление, настроение и поступки. В рамках таких ситуаций каждый воспринимает другого в качестве субъекта, способного изменить свое поведение в зависимости от влияний на него. Окружающие субъекта люди составляют важный элемент ситуации, а условия, в которых он вступает с ними во взаимодействие, «присваиваются» личностью, переходят в ее индивидуальность. Это особенно важно учитывать в конфликтной обстановке, влияющей на совершение многих насильственных преступлений против личности.

§ 3. Мотивы и цели преступного поведения

Особенности внешней среды, в которых функционирует личность, а также внутренние ее потребности определяют формирование мотива и мотивации поведения субъекта, реализацию целей и задач преступного поведения.

Мотив определяется как обусловленные определенными потребностями внутренние побуждения к поведению, внутренняя причина совершения преступления, смысл совершенных действий, то, ради чего совершается преступление, то, в чем есть внутренний смысл поведения субъекта. В мотивах как бы отражается прежде всего развитие раннесемейных отношений, а затем и последующие события жизни человека.

Условия, которые образуют внешнюю сторону и влияют на возникновение криминогенной мотивации, взаимодействуют с личностными особенностями и в итоге вызывают намерение и решимость совершить преступление. Формирование мотивов происходит всю жизнь, и поэтому можно сказать, что это есть формирование самой личности. Изучение мотивационной иерархии субъекта необходимо, оно характеризует личность и отвечает на вопрос, почему человек поступает так или иначе.

Мотив является устойчивым личностным свойством, побуждающим к совершению определенных действий и являющимся звеном механизма преступного поведения. Свойство устойчивости приобретается по причине того, что формируется с детства и развивается, отражая жизненные события в дальнейшем. Следует заметить, что именно неблагоприятные жизненные условия приводят к формированию личности преступника.

Мотивация человеческого поведения относится к числу центральных проблем психологии. Понятия мотивации и мотивов разрабатываются именно психологией и никакой другой наукой. Как бы важны ни были вопросы мотивации и мотивов для других наук, юридических в частности, они должны пользоваться теми понятиями и определениями, которые имеются в психологии, потому что это область психологического познания.

Мотивы и мотивация — постоянные объекты научных психологических исследований. Что касается криминологии, призванной объяснять преступное поведение, то она мало знает, каковы последние достижения психологии в этой области, а поэтому не выходит из круга обыденных представлений, основанных прежде всего на здравом смысле, а не на результатах научных исследований. Вообще, юристы полагают (и их этому учили), что преступления совершаются главным образом из корысти, мести, ревности, хулиганских побуждений, не очень задумываясь над тем, какие глубинные психологические и внешние социальные реалии они отражают. В юридической практике все непонятные по своему характеру преступления обычно квалифицируют как совершенные из хулиганских побуждений.

Мотив — один из важнейших компонентов личности. Это внутренний стимул поведения, и совершенно правильно высказывание: «Каков мотив, такова и личность». Для того чтобы подчеркнуть и важность изучения мотивов, и сложность соответствующих вопросов, нужно отметить, что одно и то же действие может быть детерминировано различными мотивами.

Мотив — это внутренний, субъективный смысл поведения, то, ради чего оно реализуется. Это не цель, не задача, которую ставит перед собою человек, это смысл поведения. Мотив следует отличать от мотивации. Это не одно и то же. Мотивация — это динамика мотивов, это процесс возникновения, формирования, развития, изменения, корректировки мотивов, постановки целей и принятия решения. Мотивы и мотивации теснейшим образом связаны между собой. Кроме них, есть еще понятие мотивировки.

Под мотивацией в науке часто понимают всю совокупность проблем мотивов.

Мотивировка — это попытка рационального объяснения мотива, зачастую не имеющая ничего общего с подлинными мотивами.

Цель ж можно определить следующим образом: это представление о результатах деятельности — не сам результат, а только представление о результате. Цель, ее постановка входят в мотивацию, но цель не является мотивом, хотя и тесно взаимодействует с ним.

Если мотивация является процессом возникновения, развития и корректировки мотивов, то возникает вопрос: когда начинают формироваться мотивы? Этот процесс возникает с началом формирования личности, вне нее нет мотива, то есть мотивы возникают еще в детстве как основа личности. Другое дело, что мотивы могут изменяться, корректироваться, дополняться, но очень часто они постоянны для данного человека, пронизывая всю его жизнь. Поэтому человек ведет себя последовательно и в плохом, и в хорошем, в совершении и преступлений, и благородных поступков. Это обстоятельство говорит о том, что у конкретной личности могут быть постоянные, не изменяющиеся или мало изменяющиеся, мало корректируемые субъективные стимулы.

Если же не связывать мотивы со всей жизнью индивида, то можно прийти к абсурдному выводу, что любой мотив возникает мгновенно под воздействием актуальной ситуации, то есть мотивы не имеют личностных корней.

Существуют главный, генеральный мотив, и наряду с ним — дополнительные, второстепенные. Именно первый определяет поступки и функционирует долгое время, иногда всю жизнь, подчиняя себе дополнительные. Например, главным может быть мотив самоутверждения, который во многом определяет способы собственной реализации, следовательно, мощно регулирует поведение и образ жизни.

Можно отметить два уровня мотивации: рациональный, внешний и глубинный, смысловой. Второй в наибольшей степени определяет поведение вообще и преступное в частности. Так, похищение чужого имущества внешне может мотивироваться корыстью, желанием человека обеспечить себе материальный достаток, а на глубинном уровне — снизить психотравмирующую тревожность по поводу того, что необеспеченному, нуждающемуся субъекту отовсюду грозят опасности. Следовательно, вполне возможно переплетение мотивов разного уровня.

Развести рациональный и смысловой уровни мотивации преступного поведения бывает очень трудно, особенно в случаях совершения преступлений сложного характера, плохо поддающихся объяснению. Однако, только поняв глубинный смысл подобных преступлений, можно успешно сформулировать следственные версии и найти виновных. К сожалению, практические работники пенитенциарных органов редко владеют необходимыми знаниями.

Например, бывает трудно понять, почему некоторые преступники совершают изуверские действия в отношении детей. Обычно пытаются объяснить это тем, что у них какие-то психические расстройства, к тому же иногда связанные с сексуальной сферой. Но ведь такого рода расстройства могут быть и у людей, которые детей очень любят и никогда пальцем их не тронут. Следовательно, возникает вопрос, почему именно этот человек совершает подобные действия. Чаще всего выясняется, что преступники сами в детстве были жертвами жестокого обращения. Внутренний смысл их действий заключался в том, чтобы уничтожить эти психотравмирующие воспоминания из собственного детства, и он носит характер самоубийства, но лишь на психологическом уровне. Этот невспоминаемый клубок детских травм внезапно актуализируется — обычно в состоянии опьянения, когда снимается внутренний контроль над поведением.

Для того чтобы полностью представить себе, что такое мотивация преступного поведения, необходимо обратиться к психологии бессознательного. Бессознательное — это особая сфера психики, она существует наряду с сознанием. Эти две сферы психики находятся между собой в достаточно сложных отношениях, иногда конкурируют, но чаще сотрудничают, дополняя друг друга, корректируя и т. д. Сейчас существование бессознательного практически не оспаривается, является аксиомой. Так же как человек не может существовать, скажем, без сердца или без какого-либо иного жизненно важного органа, так он не может существовать без сферы бессознательного, которое играет чрезвычайно важную роль в поведении.

Во-первых, необходимо уточнить, что воспоминания не могут пребывать в бессознательном. Воспоминания потому и воспоминания, что они всегда осознанны. В бессознательном хранится информация о переживаниях, ощущениях, влечениях, которые по разным причинам, например нравственным, не представлены в сознании. Поэтому человеку так страшно идти вглубь самого себя, где его могут ожидать лично ему принадлежащие дьяволы и монстры, им же порожденные. Это является одной из самых главных причин того, что преступники столь не склонны к действительному покаянию, которое всегда связано со встречей с чудовищами, таящимися в глубинах их души. Но при этом бессознательное не является, конечно, хранилищем всего дурного и отталкивающего. Там можно найти и светлые, радостные переживания, вытесненные туда в силу их неактуальности.

Во-вторых, представления также не находятся в бессознательном, поскольку они всегда осознаваемы. В бессознательном имеют место некие механизмы и мотивы, приводящие в действие представления, претворяющие их в действия.

Итак, бессознательная психическая деятельность — это такая деятельность человека, которая осознается им смутно или даже не осознается вовсе. Однако это не означает, что она не может быть осознана индивидом. Репрезентация в сознании бессознательного часто приводит к изменению поведения человека, его отношения к внешнему миру и к себе. Бессознательное может быть выявлено и осмыслено другим человеком, например исследователем, имеющим специальные методы выявления тех психических явлений и процессов, которые не открыты сознанию самого субъекта.

Бессознательное оказывает немалое влияние на образ жизни и поведение личности, активно участвует и в формировании мотивов. Соответственно, сами мотивы поведения могут не осознаваться личностью, то есть являются бессознательными. У лиц, отличающихся низким уровнем сознания, слабыми тормозными процессами, эмоционально насыщенное неосознаваемое переживание при провоцирующих или хотя бы способствующих обстоятельствах может реализовываться в неожиданное для самого субъекта импульсивное действие, например убийство. В других случаях названное переживание, будучи по своему характеру неприемлемым для сознательных установок, может модифицировать сознание, выступая в нем под маской мотивов иного рода, субъективно оцениваемых позитивно и приемлемых для человека, но объективно толкающих его на противоправные действия. Вот почему многие цели воспитателей изменить представления осужденного оказываются безрезультатными: они ведь держатся на бессознательных механизмах и мотивах. Как раз о них воспитатель ничего не знает.

Игнорирование бессознательных явлений и процессов не позволяет глубоко проникнуть в психику преступников и построить воспитательную работу с ними с учетом их психических особенностей. Особенно заметно это в отношении неоднократно судимых рецидивистов, которые продолжают преступную деятельность, хотя к ним применялись различные меры воспитания, принуждения и помощи. Их исправлению мешают многие стереотипы образа жизни и поведения, закрепленные в их психике на уровне бессознательного. Как показали проведенные нами исследования, немалая часть преступников-рецидивистов, длительное время ведущих антиобщественный образ жизни, не осознают мотивы такого существования.

В некоторых случаях неосознаваемые переживания, когда они аномальны и при этом особенно эмоционально насыщены, а подавляющие их силы сознания почему-либо ослаблены, могут вступать в конфликтные отношения с осознанными установками индивида. Чаще всего такие конфликты между бессознательным и сознанием вызывают болезни неврозов, сопровождающиеся субъективно тягостными ощущениями и переживаниями, требующими лечения.

Проблема бессознательного в криминологии — это проблема объяснения преступного поведения, его внутренних, личностных механизмов, и особенно мотивов, личностного смысла преступных действий. Обращение к бессознательному дает возможность выяснить ряд вопросов первостепенной важности: 1) почему и ради чего совершаются те преступления, мотивы которых неясны или неочевидны; 2) почему данный человек в конкретной ситуации совершил именно эти преступные действия, а не какие-либо иные, то есть изучение бессознательного помогает обнаружить генезис мотивов уголовно наказуемого поведения; 3) каково влияние бессознательного на формирование сознательных мотивов преступного поведения; 4) какова роль автоматизмов или (и) других аналогичных элементов бессознательного в совершении неосторожных преступлений.

Вернемся к бессознательному. О нем было известно еще до З. Фрейда в отдельных высказываниях античных ученых и богословских трудах, но это были именно отдельные, несистематизированные фрагменты, совсем не связанные друг с другом. Но именно З. Фрейд его всесторонне и глубоко исследовал, дифференцировал, классифицировал, систематизировал, показал его роль в современной жизни человечества. Открытия Фрейда оказали огромное влияние на искусство, литературу, науку, политику, медицину. З. Фрейд и великое множество его последователей по-разному определяют бессознательное. Предлагаю понимать его так:

– во-первых, это невспоминаемые переживания детства и ранней юности, сохранившиеся в глубинах психики, не переживаемых актуально, в данное время в силу травматичности, тягостности, неактуальности, ненужности. Они могут существовать самостоятельно, глубоко и неприкосновенно, не изменяясь под внешними актуальными влияниями. Вот почему человек обычно не хочет «идти» внутрь своей психики, боясь встретить там демонов и мерзкую грязь;

– во-вторых, врожденные инстинкты, например, материнства, заботы о детях, самозащиты, необходимой осторожности и т. д. Сюда же можно отнести и социально приобретенные инстинкты, еще с древности, например, инстинкт защиты женщины. Он проявляется как зов древнего, даже первобытного человека, озабоченного сохранением потомства. Этот зов приобрел вполне современные черты, удачно закрепившись, например, в рыцарской поэзии и в нашем повседневном поведении. Эти врожденные издревле инстинкты могут, надо полагать, передаваться по наследству, в том числе социальному;

– в-третьих, автоматизмы, простейший из них — ходьба.

Это все — индивидуальное бессознательное. Все три перечисленные формы переплетены друг с другом, и подчас их трудно отделить друг от друга, тем более что уголовно наказуемое поведение чрезвычайно разнообразно. «Безмерно древнее психическое начало, — писал К. Г. Юнг, — образует основу нашего разума точно так же, как строение нашего тела восходит к общей анатомической структуре млекопитающих. Опытный взгляд анатома или биолога обнаруживает много следов этой исходной структуры в наших телах»⁹⁴.

В бесконечно древней человеческой психике начало образовываться и так называемое коллективное бессознательное, открытое К. Г. Юнгом, которое он считал более глубоким уровнем бессознательного, чем индивидуальное бессознательное З. Фрейда. Коллективное бессознательное — это бессознательное безмерного числа поколений, постепенно накапливающийся и обогащающийся опыт, полезный и вредный, добрый и злой; это бессознательное тоже отодвинуто вглубь общечеловеческой психики, оно таится там и в подходящие для него годы (войн, революций, переворотов) мощно проявляет себя, как правило, в негативном плане, откатывая назад общество на несколько веков в хорошо знакомое ему прошлое. Коллективное бессознательное напоминает обществу (но он его далеко не всегда слышит), что плохое им совсем не изжито и при благоприятных для себя условиях всегда готово выйти на первый план и повелевать им, обществом и государством.

Ни сам К. Г. Юнг, ни многие его последователи не смогли прийти к однозначному выводу, наследуется или нет генетическим путем коллективное бессознательное (единицами его являются архетипы) каждым человеком. Думается, что ответ должен быть отрицательным, но каждый человек генетически наследует способность усваивать архетипы, эти изначальные образы, с глубочайшей древности переходящие из поколения в поколение. Поэтому с детства человек усваивает хорошую (или не очень) маму, заботливого или грубого, нелюбящего отца, умного, защищающего брата и т. д., а затем архетипы злодея, учителя, друга и очень много иных архетипических фигур.

Таким образом, психика человека состоит из сознания (главная ее часть), индивидуального бессознательного и усвоенных архетипов коллективного бессознательного. Все они участвуют в преступном поведении.

Мотивация является динамичным процессом, она тесно связана со всеми элементами механизма преступного поведения: актуализацией потребности, возникновением решимости действовать, целеобразованием, выбором путей достижения цели, прогнозированием возможных результатов, принятием решения, контролем и коррекцией действий, анализом наступивших, промежуточных и конечных последствий, раскаянием или выработкой защитного мотива. В психологическом механизме преступного поведения определение субъектом конечной цели зависит от мотива. Мотив отражает то, ради чего субъект совершает действия, в то время как цель, с участием мотива, предопределяет способ и непосредственно результат действий.

Формирование мотивов происходит в процессе индивидуального развития на основе субъективной жизни активирующих воздействий внешней среды. Возникают индивидуальные различия в мотивах, и люди различаются по индивидуальным проявлениям тех или иных мотивов, у разных людей возможны различные иерархии мотивов.

Х. Хекхаузен⁹⁵ отмечает, что существует столько различных мотивов, сколько есть содержательно эквивалентных типов отношений «индивид — среда». Поведение человека в определенный момент времени мотивируется не любыми или всеми возможными его мотивами, а тем из самых высоких мотивов в иерархии (т. е. из самых сильных), который при данных условиях ближе всех связан с перспективой достижения соответствующего целевого состояния или с перспективой активизации поведения в соответствии с ситуационными условиями. Мотив активируется, остается действенным, т. е. участвует в мотивации поведения, до тех пор, пока либо не достигнется целевое состояние соответствующего отношения «индивид — среда», либо целевое состояние не перестанет угрожающе отдаляться, либо изменившиеся условия ситуации не сделают другой мотив более насущным, в результате чего последний активируется и становится доминирующим. В этом случае процесс мотивации мыслится как процесс выбора между различными возможными действиями, но не в случаях мотивационного конфликта между различными целями, ею объясняется интенсивность и упорство в осуществлении выбранного действия и достижении его результатов.

Все преступления совершаются по каким-либо мотивам, и эти мотивы весьма разнообразны. Преступления могут совершаться преимущественно по мотивам корысти, с целью получения выгоды или материальной пользы, ради участия в игре (со смертью, судьбой или с полицией, жертвой и т. д.), утверждения и самоутверждения и др.

Корыстные мотивы личности сопрягаются со смыслом ее поступков. Мотив представляет собой особый специфический стимул поведения и раскрывает соотношение между потребностями личности и возможностями удовлетворения их, являясь именно личностной детерминацией преступного поведения, смыслом поступков личности.

Потребности человека и их удовлетворение преступным путем всегда связаны с тем, что личность конфликтует со средой, с обществом. Потребности могут быть самыми различными, многие из них входят в те же группы, что и нормальные, но отличаются от них по содержанию или интенсивности.

В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве» в п. 11 рассматривается убийство из корыстных побуждений. Указывается, что такое преступление совершается в целях получения материальной выгоды для виновного или других лиц (денег, имущества или права на его получение, прав на жилплощадь и т. п.) или избавления от материальных затрат (возврата имущества, долга, услуг, выполнения имущественных обязательств, уплаты алиментов и др.)⁹⁶.

Относительно преступности несовершеннолетних анализ материалов уголовных дел показал, что нужда, постоянный материальный недостаток в семье часто заставляют детей и подростков совершать корыстные преступления.

Иногда личность исходит из соображения, что если можно обеспечить безнаказанность преступления, то можно его совершить, т. е. ожидаемый выигрыш и шансы на него превосходят ожидаемое наказание и угрозу такового⁹⁷. Отсюда множество социально-психологических проблем и корыстного преступника, будь то убийца или насильник, привлекает то, что является источником обогащения⁹⁸.

При оценке криминологического значения корысти как мотива необходимо учитывать те существенные изменения форм, в которых этот мотив может проявляться, так как корысть видоизменяется под влиянием различных обстоятельств. Например, влияние могут оказывать этапы развития страны. В таком случае при совершении преступления целью преступника может быть не только удовлетворение своих материальных потребностей, — он может действовать, например, по престижным соображениям.

Желание утвердиться в глазах ближайшего окружения, а то и всего мира, является решающим при совершении преступления преимущественно по мотивам самоутверждения. Данный мотив может затрагивать широкий диапазон социальных и общественных отношений. Преступники этого типа, как правило, преодолевают внутренние психологические проблемы и неуверенность в себе. При совершении таких преступлений в иерархии мотивов личности мотив самоутверждения может являться и главным или вовсе не главным, а сопутствующим.

Преступления могут совершаться по мотиву защиты, и он может носить как неосознаваемый характер и являться средством защиты преступника от внешней угрозы, которой в действительности может и не быть, так и побуждать к совершению действий с целью защиты от реальной угрозы (например, убийство потерпевшего при превышении пределов необходимой обороны). Одним из главных элементов мотивов психологической защиты является желание преступника заглушить собственный страх перед смертью, который преследует виновного на протяжении всей жизни.

В основе национальной, расовой и религиозной вражды лежит воспитанная неприязнь к людям другой национальности, расы, религии, и члены религиозных объединений, например, часто совершают преступления в связи с исполнением религиозных предписаний при безоговорочном подчинении их реализации. Целью в таких преступлениях может выступать стремление виновного учинить физическую расправу с потерпевшим в связи с его национальной, расовой принадлежностью или вероисповеданием и тем самым унизить честь и достоинство определенной нации, расы или конфессии или желание спровоцировать национальную, расовую или религиозную вражду⁹⁹.

Преступления совершаются по некрофильским мотивам, которые могут являться мотивами психологической защиты виновного. Причинами, их активизирующими, могут являться особое отношение к смерти, влечение к смерти или стремление сделать смерть понятной, страх смерти и др. Совершенно очевидно, что, совершая такие преступления, субъект осознанно или подсознательно с помощью смерти другого пытается решить свои проблемы.

Преступления часто совершаются по мотивам мести. В таких случаях целью виновного скорее всего является избавление от беспокойного и тревожного состояния, самоутверждение. Основанием противоправных действий может служить отсутствие чувства самодостаточности, отношение к человеку и его имуществу как к средству для достижения желаемого результата.

Месть относится к числу тех побуждений, оценка социально-психологического содержания которых зависит от конкретных обстоятельств и действий других лиц, стимулирующих формирование данного мотива. Поступки потерпевшего, явившиеся причиной совершения преступления по мотивам мести, могут быть совершены как непосредственно перед преступлением, так и когда-то в прошлом, в том числе очень давно.

Многие преступления против личности совершаются из ревности, которая представляет собой комплекс переживаний, состоящий из недоверчивости, тягостных сомнений в чьей-то верности, преданности и любви, и характеризующийся сложной психологической структурой, эмоциональными реакциями и состояниями. Такие преступления трудно объяснить причинами материального порядка, так как их главными детерминантами выступают социально-психологические и нравственные явления.

Мотив ревности в некоторых преступлениях может тесно переплетаться с мотивом самоутверждения, и можно поспорить, является ли главным при совершении убийства мотив ревности, а не самоутверждения.

Кровная месть — один из мотивов, стимулирующих человека к совершению преступления, однако виновный в таком преступлении, посягая на личность, может стремиться не столько получить удовлетворение, сколько соблюсти обычай.

Кровная месть как древний обычай представляет собой месть убийством или причинением тяжкого вреда здоровью за обиду, убийство, ранение виновного, членов его семьи или рода. Специфика общественной опасности преступления, совершенного по мотиву кровной мести, заключается в более широком круге лиц — потенциальных жертв, являющихся лишь родственниками обидчика, и в том, что наступление последствий от такого вида преступлений может продолжаться до бесконечности. Действующее уголовное законодательство России признает кровную месть отягчающим обстоятельством убийства (п. «е» ч. 2 ст. 105 УК РФ)¹⁰⁰.

Еще одна группа преступлений, совершаемых преимущественно из хулиганских побуждений, интересна для науки, криминологии в частности. Особенность хулиганских побуждений заключается в том, что они формируются под воздействием непосредственной ситуации.

«Хулиганские побуждения» являются общей характеристикой целой группы различных мотивов, которым может быть свойственно стремление проявить жестокость или показать свое превосходство и силу, противопоставить себя обществу и другим людям, стремление к самоутверждению, самовыражению личности. Преступник оценивает ситуацию только с позиции своего «я» и чаще всего является человеком с низкой культурой и целым комплексом низменных потребностей. При совершении действий на основе хулиганских побуждений индивидуально-психологические особенности личности могут сыграть решающую роль в выборе и совершении общественно опасных действий.

Преступления из хулиганских побуждений часто не имеют существенной причины и нередко характеризуются отсутствием видимых поводов к их совершению и тем, что виновный не преследует какой-либо цели. Не всегда легко наперед назвать признаки, которые бы указывали на совершение определенной категории такого преступления как хулиганство, однако особенности их совершения существуют.

Следует отметить, что потерпевшими от преступлений данного вида могут быть как знакомые виновного, так и посторонние лица.

Следует рассмотреть и преступления, совершаемые по мотиву сострадания. Такой мотив может быть реализован, например, при лишении жизни неизлечимо больного врачом или иным лицом с согласия больного или с согласия его близких, либо по личной инициативе лечащего врача или иного лица из чувства сострадания с целью избавить больного от непрекращающихся мучительных страданий, вызванных неизлечимой болезнью (эвтаназия), или это может быть сострадание, проявляющееся в стремлении спасти жизнь близкого человека (и даже жизнь постороннего лица) за счет лишения жизни другого.

К такому преступлению можно отнести и убийство, совершенное хотя и из сострадания, но в целях использования органов или тканей убиваемого для другого человека (п. «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ). Т. В. Кондрашова называет при таком убийстве мотив жалости, выражающийся в стремлении помочь близкому или тяжело страдающему человеку¹⁰¹.

Мотив сострадания оценивается законодателем как смягчающее обстоятельство (п. «д» ст. 61 УК РФ). Но он не может ничего смягчить, если иметь в виду сострадание в нашем последнем примере.

Совокупности характерных черт, свойственных преступлениям, совершенным по тому или иному мотиву, дают основания для разработки соответствующих предупредительных концепций.

§ 4. Психические аномалии в преступном поведении

По данным Всемирной организации здравоохранения во всем мире происходит рост числа психически больных людей. Причем в России показатели хуже, чем среднемировые. Если в мире около 15% нуждаются в психиатрической помощи, то в России их число достигает 25%. Эксперты отмечают, что по сравнению с 90-ми гг. ХХ в. количество клиентов психиатрических клиник в современной России увеличилось почти в два раза.

Исследования, проведенные в 1987 г. ВНИИ МВД России вместе с Государственным научным центром социальной и судебной психиатрии им. В. П. Сербского, и в 2014 г. — совместно с Российским государственным социальным университетом об отношении населения к психически нездоровым людям, позволяют констатировать: доля респондентов, испытывающих опасность от противоправных действий со стороны людей с явными психическими отклонениями, достаточно высока — 52%, особенно среди женщин (60%). 56% респондентов в России опасаются стать жертвой наркоманов, 48% — алкоголиков.

Результаты проведенного исследования показали, что аномалии психики в пределах вменяемости весьма распространенное явление среди преступников. В частности, они выявлены у 50% осужденных за насильственные преступления; у 50% несовершеннолетних, отбывающих наказание в воспитательной колонии; у каждой шестой женщины, осужденной за совершение корыстного преступления. В этой связи изучение влияния психических аномалий на преступное поведение представляет особую значимость.

В научной литературе понятие «психические аномалии» относится к числу наиболее дискутируемых. Оно трактуется либо чрезвычайно пространно, либо ограниченно, в результате сведения об удельном весе психических аномалий среди лиц, совершивших преступления, в целом варьируются в весьма широком диапазоне (10–85%). Наверное, по той причине, что в число аномалий помимо расстройств включают и акцентуации личности.

Не вдаваясь в подробности обозначенной дискуссии, отметим, что под психическими аномалиями будем понимать врожденные или приобретенные расстройства психической деятельности, не достигшие психотического уровня и не исключающие вменяемости, но приводящие, в совокупности с нравственной деградацией, социальной дезадаптацией и иными негативными свойствами, к криминогенным изменениям личности.

В настоящее время к числу психических аномалий относят олигофрению в степени дебильности, психопатии, органическое поражение головного мозга, эпилепсию, шизофрению в стадии стойкой ремиссии, реактивные состояния, остаточные явления черепно-мозговых травм, алкоголизм, наркоманию и др.

В настоящей работе попытаемся доказать следующие важные положения, формирование которых отражает методологическую и теоретическую позицию исследователей. Они в основном сводятся к следующему:

1) преступность лиц с психическими аномалиями и вопросы уголовной ответственности таких лиц представляют собой крупную научную (и практическую) проблему;

2) психические аномалии играют роль условий, способствующих совершению преступлений, ведению антиобщественного образа жизни, детерминируют определенный круг, содержание и устойчивость социальных контактов и привязанностей;

3) психические аномалии способствуют формированию криминогенных взглядов, стремлений, ориентаций, потребностей, влечений и привычек, мотивации преступного поведения в целом;

4) психические аномалии наиболее значимы для импульсивных, сексуальных и дезадаптивных преступлений;

5) между отдельными видами психических аномалий и отдельными видами противоправного поведения, его интенсивностью и устойчивостью могут существовать взаимосвязи;

6) между демографическими, психологическими, нравственными и уголовно-правовыми характеристиками личности, с одной стороны, и психиатрическими — с другой, могут существовать взаимосвязи, имеющие криминогенное значение;

7) психические аномалии имеют уголовно-правовое значение и должны получить соответствующий правовой статус в уголовном законе;

8) в уголовном судопроизводстве должна быть усилена консультативная роль врачей-психиатров;

9) преступники с психическими аномалиями в период отбывания наказания оказывают негативное влияние на других, что препятствует исправлению и перевоспитанию последних и может явиться источником криминогенных ситуаций, затрудняя процесс собственной ресоциализации;

10) без знания и учета психических аномалий невозможно понять действительные причины и механизм совершения значительного числа преступлений, а следовательно, эффективно предупреждать их и перевоспитывать преступников.

Прежде всего рассмотрим понятие психических аномалий как одно из исходных для дальнейшего анализа преступного поведения лиц, у которых имеются такие расстройства.

По мнению Р. И. Михеева и А. В. Михеевой, «психические аномалии есть такое врожденное или приобретенное функциональное или органическое изменение головного мозга, которое, отражаясь на разных сторонах психической деятельности субъекта, влияет на содержание и характер его социально значимого поведения, в том числе и общественно опасного поведения».

В психиатрической литературе иногда по-другому определяется круг психических аномалий. Так, западногерманский психиатр Г. Биндер считал, что к числу этих аномалий следует отнести те формы функциональных аномалий, при которых дезинтеграция выражается преимущественно в психической сфере, где психические факторы — ведущие в общей системе болезненных явлений. Эти нарушения являются в основном количественными отклонениями от нормы.

Мы полагаем, что приведенные определения недостаточно полно характеризуют такое сложное и многогранное явление, как психические аномалии. При попытке их определения необходимо учитывать следующие обстоятельства.

К психическим аномалиям можно отнести прежде всего структурные или функциональные отклонения стабильного характера, обусловленные нарушениями дородового развития, например олигофрении и ядерные, или конституционные, психопатии. Далее, к таким аномалиям могут быть отнесены краевые психопатии, патохарактерологические развития, остаточные явления органического поражения центральной нервной системы травматической этиологии и т. д. Строго говоря, психические аномалии на этом исчерпываются. Вместе с тем среди преступников большой удельный вес занимают алкоголики, встречаются, хотя и значительно реже, наркоманы, эпилептики, еще реже — шизофреники в стадии стойкой ремиссии, лица, на момент обследования страдающие реактивными состояниями и другими расстройствами психической деятельности. Эти нарушения могут приводить к стабильным личностным изменениям, не носящим психотического характера. Поэтому все указанные расстройства можно условно объединить в единую группу психических аномалий в целях специального научного изучения, профилактического и иного воздействия. С учетом сказанного под психическими аномалиями следует понимать все расстройства психической деятельности, не достигшие психотического уровня и не исключающие вменяемости, но влекущие личностные изменения, которые могут привести к отклоняющемуся поведению. Такие аномалии затрудняют социальную адаптацию индивида и снижают его способность отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими.

Это определение психических аномалий позволяет выделить преступников с подобными аномалиями как тип, поскольку оно содержит перечень признаков последнего. Однако этот перечень, включающий в себя лишь психолого-психиатрические атрибуты, не исчерпывает типологических характеристик указанных лиц, так как не включает в себя нравственные и социологические черты, без которых полная криминологическая картина невозможна. К последним следует отнести, например, социально-демографические данные, ролевые особенности и т. д.

У лиц с психическими аномалиями преобладают нормальные психические явления и процессы, а потому такие лица сохраняют в основном свои социальные связи, в подавляющем большинстве случаев они трудоспособны, дееспособны и вменяемы.

Психические аномалии способствуют возникновению и развитию таких черт характера, как раздражительность, агрессивность, жестокость, и в то же время — снижению волевых процессов, повышению внушаемости, ослаблению сдерживающих контрольных механизмов. Они препятствуют нормальной социализации личности, усвоению ею общественных ценностей, установлению нормальных связей и отношений; мешают заниматься определенными видами деятельности или вообще участвовать в труде, в связи с чем повышается вероятность совершения противоправных действий, ведения антиобщественного образа жизни. Они могут протекать скрытно, явно не проявляясь каждый раз, и восприниматься окружающими не как психические расстройства, а как странности характера, неуравновешенность, склочность, необъяснимая жестокость либо тупость и т. д.

В литературе справедливо отмечалось, что психические аномалии в определенных условиях снижают сопротивляемость к воздействию ситуаций, в том числе конфликтных; создают препятствия для развития социально полезных черт личности, особенно для ее адаптации к внешней среде; ослабляют механизмы внутреннего контроля; сужают возможности выбора решений и вариантов поведения; облегчают реализацию импульсивных, случайных, непродуманных, в том числе противоправных, поступков. Все это отрицательно сказывается на развитии личности и может привести к преступному поведению.

Данные о распространенности расстройств психической деятельности среди всех преступников и их отдельных категорий у различных исследователей разные и колеблются в значительных пределах — от 20% до 50–60%. Не останавливаясь сейчас на этом вопросе специально, отметим в первую очередь тот несомненный факт, что лиц с дефектной психикой среди правонарушителей немало. Этот факт требует своего научного осмысления и оценки, а в практическом плане — разработки и применения специальных мер предупреждения преступлений, в том числе повторных, со стороны указанных лиц.

Когда речь идет о преступном поведении лиц с психическими нарушениями, как в психиатрической, так и в юридической литературе наряду с «психическими аномалиями» используются также понятия «пограничные состояния», «психические недостатки». Общим для всех этих понятий является то, что они охватывают психические состояния, находящиеся на грани психического здоровья и психической болезни, но не исключающие вменяемость.

С одной стороны, многие психические аномалии находятся в рамках пограничных состояний, которых большинство среди психических болезней. По свидетельству Г. Е. Ушакова, пограничные формы нервно-психической патологии составляет 80%¹⁰².

Я. П. Фрумкин и С. М. Лившиц считали, что пограничные состояния, помимо психопатии и неврозов, включают также психические нарушения, связанные с соматическими расстройствами. К пограничным состояниям могут быть отнесены те психические нарушения, которые ограничиваются определенным уровнем, качеством симптомов и синдромов. Качество определяется тем, что при пограничных состояниях нарушаются лишь высшие уровни психической деятельности и развиваются психопатологические синдромы незначительной тяжести.

С другой стороны, по своей нозологической структуре психические аномалии шире пограничных состояний; они охватывают не только различные психические расстройства из числа пограничных состояний, но и включают в себя, например, алкоголизм и наркоманию.

Пограничные состояния и психические аномалии могут быть охарактеризованы в широком смысле как психические недостатки личности. Однако это понятие имеет специальное значение, когда речь идет о праве обвиняемого на защиту в уголовном судопроизводстве. Имеются в виду психические недостатки, в силу которых он не может самостоятельно осуществить свое право на защиту (ст. 16 УПК РФ).

Интерес криминологии к психическим аномалиям обусловлен тем, что в числе лиц, совершивших преступления, немало тех, у которых имеются такие аномалии. Их криминологическое изучение и правовая оценка во многом облегчаются тем обстоятельством, что они привлекают к себе все большее внимание психиатрии. О. В. Кербиков писал, что в ХХ столетии жизнь поставила перед психиатрами задачу исследования невыраженных, нерезких нарушений психики — неврозов, психогенных реакций и патологических развитий личности (психопатий). «От сравнительно элементарных и грубых проявлений психической патологии к находящимся на грани нормы, нерезко выраженным отклонениям в реакции на внешние раздражители — таков путь развития психиатрии на протяжении полутора столетий ее существования»¹⁰³.

Традиционной для многих работ по психиатрии стала оценка нервно-психических заболеваний и аномалий как «проблемы века», «болезни цивилизации» и т. д. Многими исследователями отмечается рост зарегистрированных нервно-психических расстройств, что связывается с негативными последствиями научно-технического прогресса, урбанизацией, общей психической напряженностью.

Подобные утверждения вызывают некоторые сомнения, во всяком случае, не позволяют безоговорочно принять все из них.

Отвечая на вопрос, несет ли цивилизация «психическую угрозу», О. В. Кербиков писал: «Если говорить об истинной цивилизации, ведущей к повышению материальной и духовной культуры общества, которая распространяется на все население, то такая цивилизация ведет к снижению психической заболеваемости. Психопатическое вырождение не угрожает человечеству. Социальный прогресс не увеличивает, а уменьшает количество психически больных»¹⁰⁴. Он утверждал, что «точное количество больных никому не известно. Понятно, что особенно трудно устанавливать количество невротиков и личностей с патологическим характером: границы между нормой и патологией здесь неразличимы»¹⁰⁵.

Научный анализ затронутых вопросов следует проводить не только в количественном, но и в качественном аспекте, не только с феноменологическим, но и с каузальным и историческим к нему подходом и, разумеется, с учетом социально-экономической структуры общества. Важно помнить, что в эпоху научно-технической революции преобразуется и сам человек. Необходимо иметь в виду и резервы человека, неизмеримые потенциальные возможности присущей ему активной адаптации, развития и тренировки механизмов последней в приспособлении к новым условиям жизни.

Диагностика психического расстройства у конкретного лица создает для него новую объективную и субъективную ситуацию. Ее содержанием является многосторонняя перестройка позиций и отношений между личностью и ее окружением. Могут усиливаться эгоистические мотивы и тенденции, что наносит ущерб социальному престижу данного субъекта и его коммуникативным механизмам во всем их функциональном многообразии. Конфликтные переживания могут порождаться чувством отличия и зависимости от других людей. При этом чем более осознается психотравмирующее действие какого-либо фактора, тем негативнее его последствия, в том числе и в криминогенном аспекте. Психические аномалии изменяют характер и содержание реакций на внешние и внутренние стимулы и ограничивают возможности выполнения некоторых социальных функций.

Необходимость всестороннего учета социальных факторов в генезисе, течении и лечении расстройств психической деятельности стимулировала в последние годы значительное развитие социально-психиатрических исследований. В социальной психиатрии преломилось генеральной значение факторов социально-психологического порядка, особенно влияние гуманистических, деонтологических и просветительских идей, изменение этической ценности труда, появление чувства ответственности за судьбу нетрудоспособных граждан, за моральные проблемы больших городов и проблему окружающей среды. Номенклатура психических расстройств как объект научно-практических забот социальной психиатрии была расширена за счет больных с вялотекущими эндогенными процессами и пограничными нервно-психическими заболеваниями.

В настоящем исследовании расстройства психической деятельности, влияющие на преступное поведение и условно объединенные под названием «психические аномалии», включают в себя психопатию, олигофрению в форме дебильности, алкоголизм, наркоманию, остаточные явления черепно-мозговых травм, органическое заболевание центральной нервной системы, эпилепсию, сосудистые заболевания с психическими изменениями, шизофрению в состоянии стойкой ремиссии и некоторые другие психические расстройства и болезни. К числу наиболее распространенных относятся алкоголизм, психопатия, олигофрения в форме дебильности, остаточные явления черепно-мозговых травм, органическое заболевание центральной нервной системы.

По имеющимся у нас выборочным данным, среди лиц, совершивших убийства, хулиганства, изнасилования, кражи, грабежи и разбои, систематически занимающихся бродяжничеством, а также причинивших тяжкий вред здоровью, более половины имеют не лишающие их вменяемости расстройства психики. Исследование, проведенное с нашим участием ранее среди виновных в совершении тяжких преступлений против личности, показало, что доля лиц с аномалиями психики составляет 68%. Аналогичные данные в конце ХХ в. получены А. П. Закалюком, А. И. Коротченко и Л. Н. Москалюком. По результатам проведенного ими выборочного исследования оказалось, что среди правонарушителей удельный вес лиц, страдающих расстройствами психики, равен 68,8%.

Все эти данные свидетельствуют о серьезности и масштабности проблемы, необходимости осуществления специальных профилактических, принудительных, медицинских и иных мероприятий по борьбе с преступностью лиц, страдающих психическими аномалиями. Вместе с тем нужно отметить, что в числе лиц, имеющих психические аномалии, учитываются и лица, страдающие алкоголизмом. Без последних удельный вес преступников с психической патологией составляет около 30%.

Наличие психических аномалий само по себе не предполагает неизбежности совершения преступления, но наряду с другими негативными факторами усиливает его вероятность. Следовательно, можно говорить только о возможности совершения преступления лицами с такими отклонениями. Негативное влияние указанных аномалий на развитие и поведение личности может быть скорректировано под воздействием социальной среды, лечения и мер индивидуальной профилактики.

В криминологическом аспекте психические аномалии оказывают существенное влияние на формирование личности преступника, восприятие им ситуации, мотивы и цели преступного поведения и, соответственно, на вид преступной деятельности, а также систему профилактических мер.

Проанализируем влияние на формирование преступного поведения некоторых из распространенных психических аномалий.

Олигофрения . степени дебильности — это врожденное или рано приобретенное (до 3 лет) слабоумие. Дебильность — легкая степень олигофрении, отличающаяся характерными чертами интеллектуальной недостаточности. В частности, конкретным, отчасти примитивным мышлением, средним уровнем абстрактных понятий. Это не позволяет учесть условия возникающих ситуаций, возможные последствия и правильно оценивать свое поведение. В результате олигофрены нередко выступают в качестве исполнителей преступлений, так как внутренние блокирующие факторы не выполняют своего предназначения.

Несмотря на достаточно большой словарный запас, речь дебилов однообразна и бедна. Суждения легковесные. Круг интересов ограничен.

В отличие от интеллектуальной, эмоциональная и волевая сфера дебилов поражена незначительно, что накладывает отпечаток на их поведение. В числе особенностей поведения олигофренов следует назвать: дисфорию, повышенную раздражительность, внушаемость, аффективную возбудимость со склонностью к агрессии, высокий уровень тревожности, страх контактов, стремление к уеди­нению, повышенную ранимость, склонность к наибольшей выраженности агрессивных способов поведения при самозащитных реакциях и др.

Анализ заключений судебно-психиатрических экспертиз показал, что для олигофренов свойственны следующие акцентуации: демонстративность, экзальтированность, эмотивность, застревание. Олигофрены лживы, изворотливы, стараются вызвать к себе сочувствие, предстать в более выгодном свете, без видимых причин начинают плакать; эмоционально неустойчивы.

Приведенные обстоятельства свидетельствуют о том, что социальные нормы (в том числе и правовые) не оказывают существенного влияния на поведение олигофренов, поскольку оценка ситуаций осуществляется не с позиций социальных требований, а исходя из специфики аномалий психики.

Психопатии — это стойкие врожденные или приобретенные характерологические расстройства при общей сохранности интеллекта, приводящие к нарушениям межличностных отношений и адаптации к окружающему. В судебно-психиатрической практике преобладают психопатии истерического и возбудимого круга (75%).

Дисгармоничность при психопатии обусловлена недоразвитием одних психических свойств и чрезмерной выраженностью других. Например, при слабости волевого контроля за поведением и реакциями, психопатам свойственны сильная эмоциональная возбудимость в сочетании со взрывчатостью злобного аффекта, колебаниями настроения. Причем бурные проявления эмоций возникают у них по самым незначительным поводам.

Психопатия является второй по распространенности (после алкоголизма) психической аномалией среди преступников. По нашим выборочным данным, среди всех, в том числе здоровых, лиц, совершивших названные выше преступления, психопатов было около 10%, а без учета здоровых — около 20%. По данным чешских исследователей, подавляющая часть насильственных, имущественных и половых преступлений совершается психопатами. Среди рецидивистов от 40% до 90% психопатических личностей. Эти и другие расхождения в определении удельного веса лиц с психическими аномалиями среди преступников можно, по-видимому, объяснить различными подходами к диагностике психических расстройств, различными критериями установления последних, действительной долей лиц с дефектной психикой среди правонарушителей и другими причинами.

Для психопатии характерно сочетание аномальной дисгармонии (несоразмерности) эмоционально-волевых свойств и относительной сохранности познавательных способностей личности. Неустойчивость эмоционально-волевого реагирования на среду нарушает приспособительные возможности человека, что находит выражение в его поведении.

Большой вклад в исследования психопатии в отечественной науке внес выдающийся советский психиатр П. Б. Ганнушкин. По его словам, психопатии — это аномалии характера, которые «определяют весь психический облик индивидуума, накладывая на его душевный склад свой властный отпечаток», «в течение жизни… не подвергаются сколько-нибудь резким изменениям» и «мешают… приспособиться к окружающей среде» ¹⁰⁶. Патологический склад личности при психопатиях возникает на основе взаимодействия двух факторов — врожденной или рано приобретенной биологической неполноценности нервной системы и влияния внешней среды. Однако же влияния последней для образования психопатии недостаточно.

Для психического облика человека при психопатии характерны тотальность (дисгармония охватывает все личностные проявления), стабильность (признаки дисгармонии могут быть более или менее выражены, но они есть всегда) и нарушения социальной адаптации, когда психопатические свойства находят свое выражение в изломах жизненного пути больных. Обнаружение отдельных характерологических проявлений недостаточно для постановки диагноза заболевания. Поскольку уже в подростково-юношеском возрасте происходит интенсивный процесс формирования личности, диагноз психопатии обычно ставится до достижения 21–25 лет. Диагностируется психопатия в том случае, если нарушена адаптация личности в среде, а психопатические свойства тотальны и малообратимы.

Психопатические личности тревожны, подозрительны, злопамятны, мстительны. Они не выносят противоречий, нетерпимы к чужому мнению. Подобные проявления сочетаются с эгоцентризмом, переоценкой своей значимости, обидчивостью, придирчивостью, застреваемостью на отрицательно окрашенных переживаниях, что нередко приводит к конфликтным ситуациям и совершению правонарушений. В качестве ведущих мотивов выступают месть, ревность.

Переоценка своей значимости способствует возникновению склонности ко лжи, фантазированию, хвастовству, театральности в эмоциональных проявлениях.

Психопатические особенности пронизывают всю личность, определяют ее тип и обычно препятствуют приспособлению к среде.

Если среди психопатов истерического типа преобладают лица, осужденные за корыстные преступления, то возбудимые психопаты склонны к совершению насильственных преступных деяний. Причем в силу специфики своих психических свойств они применяют насилие неожиданно. При изнасиловании и насильственных действиях сексуального характера имеют место проявления садизма.

В тех случаях, когда к характерным для них психопатоподобным расстройствам присоединяются последствия черепно-мозговой травмы и алкоголизация, сексуальный садизм принимает более тяжелые формы и сочетается с гетеро- и гомосексуальной педофилией и гомосексуализмом.

Результаты изучения интенсивности рецидива показали, что именно психопаты и олигофрены чаще других совершают повторные преступления в течение первых двух лет после освобождения.

Эпилепсия — прогрессирующее, хроническое эндогенно-органическое заболевание, протекающее с повторяющимися пароксизмальными расстройствами (судорожными и бессудорожными) и формированием слабоумия.

Изменения личности формируются уже на начальных этапах заболевания и идут параллельно его развитию. Проявляются астенической, неврозо- и психопатоподобной симптоматикой. С формированием эпилептического процесса происходит замена экзогенных черт эпилептическими. При небольшой длительности заболевания (до 1 года) они могут быть слабо выражены или вообще отсутствовать. По мере прогрессирования болезни степень их выраженности нарастает. При своевременном диагностировании заболевания, эффективной противоэпилептической терапии и купировании приступов может наступать стабилизация болезненного процесса с последующим регрессом изменений личности.

Мышление обстоятельное, замедленное и тугоподвижное (вязкое). Больные не способны выделить главный факт, с трудом переключаются с одной темы на другую, акцентируют внимание на несущественных деталях, используют уменьшительно-ласкательные слова; речь витиеватая.

Тенденция к многословию, обстоятельности проявляется в письме и рисунках, изобилующих мельчайшими подробностями.

Эпилептическим личностям свойственны склонность к сверхценным образованиям, неадекватной прямолинейности, фанатической преданности какой-либо идее (религиозной, реформаторской), а также подозрительность, тревожность, ипохондричность, истерические и депрессивные реакции, нетерпимость к мнению окружающих, инфантилизм. Последнее свойство выражается в незрелости и легковесности суждений и умозаключений наряду с пассивной подчиняемостью, что проявляется не только в отдельных поступках, но и в поведении в целом. Способность к прогнозированию последствий своих поступков снижена.

Одна из основных особенностей эпилептического характера — полярность аффекта, т. е., с одной стороны, злобность, мстительность, выраженный эгоцентризм, злопамятность, жестокость, агрессивность, утрированная обидчивость, эмоциональная взрывчатость, повышенная возбудимость, с другой — вежливость, угодливость, льстивость, впечатлительность, повышенная аккуратность, пунктуальность и т. п.

Безусловно, степень выраженности обозначенных специфических свойств личности зависит не только от времени начала заболевания, роли экзогенных факторов в происхождении эпилепсии, интенсивности течения заболевания, компенсаторных возможностей организма, результатов лечения, но и от микроокружения, воспитания, образования, характера трудовой деятельности, отношения к больному в обществе.

Присущие эпилептическим личностям свойства проявляются в процессе совершения преступления. Например, осужденные по ст. 131 (изнасилование) и ст. 132 (насильственные действия сексуального характера) УК РФ лица, страдающие эпилепсией и признанные вменяемыми, в начале знакомства с будущими потерпевшими проявляли вежливость, угодливость, чрезвычайную предупредительность и внимательность. Были очень изобретательны в выборе средств для завлечения жертвы в безлюдное место. Однако в случае неповиновения их поведение становилось крайне разрушительным, сочетало в себе элементы физической и вербальной агрессии, в некоторых случаях приводило к садизму и убийству жертвы, причем локализация повреждений приходилась на область половых органов.

Алкоголизм — прогредиентное заболевание, характеризующееся патологическим влечением к спиртным напиткам, развитием абстинентного (похмельного) синдрома при прекращении употребления алкоголя, а в сильно запущенных случаях — стойкими соматическими, неврологическими расстройствами и психической деградацией¹⁰⁷.

Алкоголизм — самая распространенная психическая аномалия, криминогенное значение которой общеизвестно. Остальные аномалии по мере убывания распределяются среди обследованных следующим образом: психопатия, остаточные явления черепно-мозговых травм, органические заболевания центральной нервной системы, олигофрения в степени легкой дебильности, наркомания, сосудистые заболевания с психическими изменениями, реактивные состояния, шизофрения в стадии стойкой ремиссии и эпилепсия.

Алкоголизм — нарастающее заболевание, определяющееся патологическим влечением к спиртным напиткам (психическая и физическая зависимость), раз­витием дисфункционального состояния, абстинентного синдрома при прекращении употребления алкоголя, а в далеко зашедших случаях — стойкими соматоневрологическими расстройствами и психической деградацией. Алкоголизм всегда сопровождается многообразными социальными последствиями, неблагоприятными как для самого больного, так и для общества. Алкоголизм как болезнь является составной частью более широкой социально-медицинской проблемы самых различных психических и соматических заболеваний, связанных со злоупотреблением алкоголем.

Криминологическое значение алкоголизма проявляется и в том, что он способствует развитию психических аномалий, в свою очередь, имеющих криминогенное значение, в частности психопатий и психопатических черт характера, а следовательно, совершению преступных действий лицами, страдающими такими аномалиями. По нашим выборочным данным, алкоголикам, совершившим насильственные преступления, свойственны такие криминологически значимые черты, как повышенная раздражительность и агрессивность (в 95% случаев наблю­дения), конфликтность (70%), подозрительность и мнительность (27%), рев­ность, сутяжничество (23%), садизм (9%).

Тесная связь пьянства, алкоголизма и преступности в значительной мере обусловлена, во-первых, тем, что они детерминированы многими общими причинами: еще низким культурным уровнем отдельных групп населения, недостатками в воспитательной работе, организации досуга и т. п. Во-вторых, алкоголизм и преступность взаимно влияют друг на друга: как алкоголизм является важным условием, способствующим преступности, так и преступное поведение способствует алкоголизму. Лица, длительное время ведущие антиобщественный образ жизни и совершающие преступления, а стало быть, выключенные из нормальных связей и отношений, в большинстве случаев являются пьяницами или алкоголиками, что особенно характерно для дезадаптивных преступников и многократно судимых рецидивистов. Постоянное пьянство соответствует тому уровню культуры и потребностей, которые типичны для преступников-рецидивистов; в свою очередь, пьянство и алкоголизм определяют содержание и уровень их потребностей, содержание и круг их социальных контактов, времяпрепровождение. Вот почему предупреждение алкоголизма имеет огромное значение для успешной борьбы с преступностью, и наоборот.

Привыкание к алкоголю, наступление физической и психической зависимости от него сопровождается разнообразными вегетативными и функциональными соматическими расстройствами. Употребление алкоголя отрицательно сказывается на нервной системе, дезорганизует важнейшие психологические процессы возбуждения и торможения. Это приводит к потере самоконтроля. Кроме того, систематическое употребление алкоголя (бытовое пьянство) изменяет характер материальных и духовных потребностей, уродуя их, в связи с чем формируются низменные мотивы, неразборчивость в средствах их реализации. Под влиянием пьянства происходит изменение личности в морально-этическом плане, появляется и углубляется ее антиобщественная установка: притупляется чувство долга и ответственности, возникает неуважение к дисциплине, нежелание учиться, трудиться, склонность к бродяжничеству. У алкоголиков отмечается усиление эгоцентризма, повышение раздражительности, нетерпимости, эмоциональной неустойчивости, обидчивости и агрессивности. Это приводит, как правило, к совершению насильственных преступлений против личности.

Противоправные деяния, совершаемые в период алкогольных психозов, характеризуются неожиданностью, цинизмом, особой жестокостью. Они направлены на конкретных лиц, чаще всего из ближнего окружения, имеют психопатологическую мотивацию.

Анализ материалов уголовных дел, рассмотренных Московским областным судом, и статистических карточек Управления Судебного департамента Верховного Суда РФ по Московской области позволил сделать вывод, что 78% лиц, осужденных за насильственные преступления, и 21,7% — за корыстные, в момент их совершения находились в состоянии алкогольного опьянения.

Наркомания — это хроническое заболевание, выражающееся в том, что жизнедеятельность организма поддерживается на определенном уровне только при условии постоянного приема наркотиков, что ведет к глубокому истощению физических и психических функций. Резкое прекращение приема наркотика вызывает нарушение многих функций организма — абстиненцию.

Наркотики оказывают деморализующее воздействие на человека, ведут к деградации и формированию личности, потенциально готовой к совершению преступлений. У лиц, употребляющих наркотические средства, заметны снижение интеллектуального и волевого развития, быстрая физическая и психическая утомляемость, отсутствие осмысленности в действиях, трудность сосредоточиться на чем-либо. Они не способны учиться и работать.

Слабость интересов, малая способность предвидения (в том числе последствий собственных поступков) делают невозможным целеполагание, планирование будущего. Социально полезные связи рвутся, что ведет к сужению круга общения. Быстро прогрессирующее интеллектуальное и волевое падение делает их болезненно внушаемыми, легко подверженными воздействию более сильных личностей.

Эмоциональная сфера характеризуется обедненной гаммой чувств, преобладанием архаичных чувствований, гневливости, агрессивности и аутоагрессии, которая проявляется самопорезами (на запястьях, груди). Эмоциональная неразвитость в сочетании с упомянутым высоким порогом психофизиологического восприятия проявляется гомосексуальностью, промискуитетом, обезличенностью межличностных отношений.

Мы разделяем точку зрения К. Бартола, который отметил, что никакая другая группа наркотиков не связана с преступностью так тесно, как опиаты, особенно героин. Широко распространен образ отчаянного «наркомана», который озабочен поисками дозы. Кроме того, из-за неблагоприятных побочных эффектов наркотика считается, что потребители героина капризны, непредсказуемы и поэтому опасны. Однако высокие дозы героина вызывают скорее сон, а не психотические или параноидальные панические состояния. Поэтому потребители героина редко становятся агрессивными. Исследования постоянно свидетельствуют, что потребители героина чаще всего добывают деньги на наркотик, совершая корыстные преступления. Наркоманы, как правило, не совершают изнасилований или убийств¹⁰⁸.

Данная позиция подтверждается и результатами анализа материалов следственно-судебной практики, согласно которым 78% лиц, осужденных за насильственные преступления, и 21,7% — за корыстные, в момент их совершения находились в состоянии алкогольного опьянения. Почти 30% корыстных рецидивистов, не являясь официально признанными хроническими наркоманами, систематически употребляли наркотики. Среди насильственных рецидивистов выявлено лишь 3,3% хронических наркоманов.

Изнасилования, в том числе групповые, характерны для начальных этапов формирования болезни. При первых приемах наркотика обостряется половое влечение, блокируются этические и интеллектуальные свойства личности. В дальнейшем половое влечение гаснет, переходя в импотенцию, а насильственные действия приобретают целевой, корыстный характер: добыча денег на растущее влечение к наркотику, которого требуется все больше и больше.

Думается, что преступления, совершенные наркотизированной личностью, только условно можно связать с наркотизацией и видом преступной деятельности, поскольку и вне связи с наркотиком девиантная личность криминогенна. Употребление наркотиков лишь ускоряет и облегчает криминогенное проявление, заложенное в самой личности.

Глава IV.
СУБЪЕКТЫ ИНДИВИДУАЛЬНОЙ ПРОФИЛАКТИКИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ И ИХ ОБЯЗАННОСТИ

§ 1. Участковые уполномоченные полиции

Служба участковых уполномоченных полиции фактически была создана 17 ноября 1923 г. приказом начальника милиции Республики Советов, утвердившим Инструкцию участковому надзирателю.

12 января 1924 г. введена в действие Инструкция волостному милиционеру, определяющая, что волостной милиционер должен обязательно проживать в своем районе, осуществлять профилактику преступлений, поддерживать правопорядок на территории обслуживания. Наименование «участковый инспектор милиции» надзиратели городской милиции и сельские милиционеры районных административных отделений получили в феврале 1930 г.

В 70-х гг. XX в. началось укрепление службы участковых инспекторов. 29 июля 1970 г. приказом МВД СССР была введена в действие Инструкция по службе участкового инспектора милиции, в средних школах милиции были организованы отделения по подготовке участковых инспекторов¹⁰⁹.

Сегодня эта служба составляет лишь около 10% от личного состава полиции общественной безопасности, однако сохраняет ведущие позиции по результативности профилактической работы. Решая поставленные задачи, участковый уполномоченный осуществляет практически все функции органов внутренних дел: профилактические, организационные, административно-надзорные, оперативно-розыскные, процессуальные и др.

Роль участковых уполномоченных полиции в осуществлении индивидуальной профилактики преступлений трудно переоценить: именно они являются центральным звеном и на районном уровне выполняют задачи по защите жизни, здоровья, прав и свобод граждан, противодействию преступности, охране общественного порядка, собственности и обеспечению общественной безопасности. Их повседневная работа напрямую отражается на состоянии правопорядка административного участка, влияет на состояние уровня безопасности в обществе в целом и отдельной личности.

В настоящее время участковыми уполномоченными полиции индивидуальная профилактика осуществляется в отношении 3 млн лиц, ранее совершивших преступления, и других правонарушителей¹¹⁰.

Непосредственная деятельность подразделений участковых уполномоченных полиции регулируется Наставлением по организации деятельности участковых уполномоченных полиции¹¹¹, которое было принято в целях совершенствования организации их деятельности по профилактике правонарушений, повышению их роли в защите основных прав граждан и обеспечении правопорядка на административных участках. Для поддержания правопорядка в сельских поселениях 19 ноября 2013 г. приказом МВД России № 919 была утверждена целевая программа «Сельский участковый», реализуемая в 2014–2015 гг.

Статья 63 Наставления закрепляет за участковыми функцию проведения индивидуальной профилактической работы с лицами, состоящими на профилактическом учете. К таким лицам относятся:

– освобожденные из мест лишения свободы и имеющие непогашенную или неснятую судимость за совершение тяжкого или особо тяжкого преступления, рецидивного преступления, умышленного преступления в отношении несовершеннолетнего, в отношении которых судом установлены временные ограничения прав и свобод и обязанности, предусмотренные федеральными законами, т. е. поднадзорными лицами;

– больные алкоголизмом или наркоманией, состоящие на учете в медицинской организации и представляющие опасность для окружающих;

– совершившие правонарушения в сфере семейно-бытовых отношений и представляющие опасность для окружающих;

– совершившие административные правонарушения против порядка управ­ления и (или) административные правонарушения, посягающие на об­щественный порядок и общественную безопасность при проведении общественно-политических, спортивно-массовых, культурно-массовых, религиозных и иных общественно значимых мероприятий;

– входящие в неформальные молодежные объединения противоправной направленности, совершившие административные правонарушения против порядка управления и (или) административные правонарушения, посягающие на общественный порядок и общественную безопасность;

– которым назначено административное наказание за незаконный оборот наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, а также за их потребление без назначения врача.

Кроме того, в пределах своей компетенции представители рассматриваемой службы органов внутренних дел участвуют в осуществлении контроля за поведением:

– осужденных, которым назначено наказание, не связанное с лишением свободы, или наказание в виде лишения свободы условно;

– несовершеннолетних, состоящих на учете в подразделении по делам несовершеннолетних.

Целям индивидуальной профилактики служат и другие мероприятия, к которым привлекаются участковые уполномоченные полиции:

– обеспечение правопорядка в общественных местах;

– розыск подозреваемых и обвиняемых в преступлениях, а также лиц, скрывающихся от органов предварительного расследования и суда;

– розыск пропавших без вести;

– идентификация лиц, которые по состоянию здоровья, возрасту или иным причинам не могут сообщить сведения о себе;

– идентификация неопознанных трупов;

– розыск сбежавших из дома или специализированных учреждений несовершеннолетних, а также нуждающихся в социальной реабилитации;

– розыск несовершеннолетних, уклоняющихся от принудительной госпитализации, назначенной судом в связи с наличием психического расстройства;

– деятельность по контролю за соблюдением законодательства в сфере оборота оружия;

– обеспечение безопасности дорожного движения.

Важное значение имеют формы и методы практической реализации возложенных на участковых уполномоченных полиции обязанностей в сфере индивидуальной профилактики.

Основными формами осуществления индивидуальной профилактики преступлений участковыми уполномоченными полиции выступают:

1. Ежедневный профилактический обход административного участка. В процессе обхода участковый:

– ведет разъяснительную работу с гражданами о наиболее эффективных мерах предупреждения преступлений и административных правонарушений, направленных на обеспечение их личной безопасности и собственности;

– выявляет подозрительных лиц, бесхозный авто- и мототранспорт;

– собирает информацию о помещениях, сдаваемых в аренду, о лицах, их сдающих без соответствующего оформления; о лицах, потребляющих наркотические средства или психотропные вещества без назначения врача, участвующих в их нелегальном обороте и содержащих притоны; о лицах, занимающихся экстремистской деятельностью и ее популяризацией; о жалобах на противоправное поведение в семейно-бытовой сфере.

Последнее является одним из наиболее важных направлений службы участковых уполномоченных полиции. Преступления в семейно-бытовой сфере, как правило, являются следствием длительных конфликтных ситуаций, постепенно обостряющихся и требующих постоянного совершенствования работы по их профилактике. Эта работа начинается на ранней стадии. Поскольку основанием для привлечения лица к ответственности (административной, уголовной) выступает совершение мелкого правонарушения либо преступления, применимы методы убеждения, использование профессионально-педагогических умений и навыков, направленных на недопущение правонарушений и перестройку поведения личности.

Специфика деятельности участкового уполномоченного полиции заключается в проведении упреждающих мероприятий по выявлению «проблемных» семей, острых бытовых конфликтов, чреватых перерастанием в преступления, а также в осуществлении воспитательной работы с лицами, являющимися потенциальными правонарушителями. Значимо установление психологического контакта с конфликтующими сторонами в процессе проведения профилактических бесед. Другими методами выступают:

– наблюдение за поведением профилактируемых, их образом жизни и кругом общения;

– опрос родственников, друзей и соседей;

– применение мер административного принуждения в случае нарушения законодательства Российской Федерации.

Применение перечисленных методов осложнено отсутствием четкой нормативной правовой базы профилактики семейного насилия. Практически отсутствует возможность привлечения к административной ответственности семейных и домашних дебоширов без заявления потерпевших, до тех пор, пока конфликт не выходит за рамки жилища и не начинает нарушать общественный порядок и ущемлять права других граждан.

Результативность профилактической работы в семейно-бытовой сфере участкового уполномоченного во многом зависит от налаженности взаимодействия с сотрудниками других служб органов внутренних дел, прежде всего в информационном плане. Большая часть информации о семейно-бытовых конфликтах и правонарушениях поступает в дежурные части органов внутренних дел, их сотрудники нередко сами принимают меры к неотложному вмешательству в бытовые скандалы, получают из медицинских учреждений информацию о лицах, доставленных с травмами и повреждениями. Максимально используя такого рода информацию, участковый уполномоченный полиции может определить возможные объекты профилактического воздействия.

Нередко принимаемые меры убеждения оказываются слабыми и неэффективными, и в ряде случаев их применение необходимо сочетать не только с более глубоким воспитательным воздействием, но и с осуществлением индивидуально-предупредительных мероприятий по оказанию помощи в социальной адаптации, устранением неблагоприятного влияния на других лиц, что нередко бывает не под силу участковому в силу отсутствия необходимых ресурсов.

Вместе с тем отметим, что участковые уполномоченные полиции формально применяют стандартный набор профилактических мер, а их деятельность сводится к составлению рапортов о выездах на семейные конфликты¹¹².

2. Индивидуальная профилактическая работа с лицами, ведущими антиобщественный образ жизни и ранее совершавшими противоправные деяния. Эта деятельность складывается из определенных методов, способов и приемов, которые в совокупности призваны контролировать и корректировать поведение лиц, состоящих на учете. Основной формой здесь выступает административный надзор, включающий:

– определение и постановку на учет всех лиц, подлежащих административному надзору (профилактическому воздействию), предусмотренному Федеральным законом от 6 апреля 2011 г. № 64-ФЗ «Об административном надзоре за лицами, освобожденными из мест лишения свободы»¹¹³. К ним относят освобожденных из мест лишения свободы и имеющих неснятую и (или) непогашенную судимость за совершение:

• тяжкого или особо тяжкого преступления;

• рецидивного преступления;

• умышленного преступления в отношении несовершеннолетнего;

• преступления против половой неприкосновенности и половой свободы несовершеннолетнего;

• преступления при опасном или особо опасном рецидиве преступ­лений;

• преступления против половой неприкосновенности и половой свободы несовершеннолетнего, не достигшего 14-летнего возраста и страдающих расстройством сексуального предпочтения (педофилией), не исключающим вменяемости.

Представляется, что перечень поднадзорных лиц не полон и следует поддержать исследователей, придерживающихся точки зрения о необходимости его расширить¹¹⁴. Так, следует предусмотреть в качестве основания установления административного надзора совершение правонарушения в области дорожного движения, тогда под его действие подпадут лица, совершающие правонарушения в области дорожного движения в состоянии алкогольного опьянения. Кроме того, перечень необходимо дополнить не только по признаку «криминального состояния» лица, но и по признаку состояния здоровья, например, освободившееся лицо уклоняется от лечения социально значимых заболеваний (активные формы туберкулеза, ВИЧ-инфекция, алкоголизм, наркомания, психические аномалии). При отсутствии должного лечения, социальной помощи по отбытии лишения свободы, наличии трудностей социальной адаптации представители перечисленных «групп риска» первыми совершают повторные преступления.

Однако, по мнению практических сотрудников полиции, постановка на профилактический учет лиц, больных алкоголизмом или наркоманией и представляющих опасность для окружающих, нецелесообразна. Основанием для такого утверждения выступают многочисленные отказы медицинских организаций в предоставлении информации по запросам о лицах, состоящих у них на учете. В соответствии с действующим законодательством подобная информация в органы внутренних дел предоставляется только в случае возбуждения уголовного дела¹¹⁵. Полагаем, что исключение таких лиц из профилактических учетов ошибочно, и решение проблемы видится в корректировке соответствующих законодательных дефиниций;

– наблюдение за образом жизни поднадзорных. Осуществляя административный надзор, участковый ежемесячно докладывает начальнику отдела полиции о соблюдении поднадзорным установленных ограничений и соблюдении возложенных на него обязанностей, а также вероятности совершения противоправных действий, в том числе связанных с уклонением от административного надзора;

– осуществление индивидуально-профилактического воздействия. Одновременно с мероприятиями, направленными на предупреждение правонарушений поднадзорными, участковый применяет меры по созданию условий, препятствующих негативному воздействию на профилактируемых лиц со стороны их окружения.

В обязанности участкового входит выявление притонов для незаконного потребления наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов; лиц, потребляющих наркотические средства без назначения врача; участвующих в незаконном обороте наркотиков, а также сбор информации, полученной в отношении этой категории лиц.

Эффективность этого направления работы участкового определяется уровнем взаимодействия с учреждениями здравоохранения, которые он обязан уведомлять о наркоманах, а равно иметь возможность получать соответствующие сведения.

Основными формами взаимодействия участковых уполномоченных полиции с органами здравоохранения выступают:

– предоставление сведений о лицах, больных алкоголизмом, наркоманией и представляющих опасность для окружающих;

– взаимный обмен информацией о противоправных действиях больных наркоманией; о лицах, представляющих опасность для общества; о приметах разыскиваемых преступников, возможно, укрывающихся в медицинских организациях;

– проведение совместных мероприятий по проверке мест концентрации наркоманов и выявлению наркопритонов;

– участие в совместных семинарах, конференциях по вопросам предупреждения и противодействия распространению наркомании, психических расстройств и т. п.¹¹⁶

К сожалению, действующим федеральным законодательством не регламентируется порядок такого взаимодействия по наблюдению за больными наркоманией.

Нельзя не отметить, что существующая редакция Федерального закона базируется на архаичных представлениях о характере правового воздействия на поднадзорное лицо, тормозящих развитие современного понимания административного надзора, не учитывает достижений и возможностей научно-технического прогресса. Представляется, что институт административного надзора нуждается в коррекции с тем, чтобы при его назначении учитывалась специфика преступной деятельности лица, индивидуальные особенности личности, а также сочетание надзорных и социализирующих функций. Последние должны предусматривать меры, обеспечивающие лечение от алкоголизма и наркомании, получение профессии и образования.

3. Работа с обращениями граждан и их личный прием.

4. Содействие в охране общественного порядка и проведении профилактической работы с правонарушителями и лицами, находящимися в социально-негативной среде.

5. Информирование общественности о совершенных правонарушениях.

6. Поощрение членов общественных объединений правоохранительной направленности, внештатных сотрудников полиции и граждан, отличившихся в охране общественного порядка.

7. Профилактика фоновых явлений преступности (алкоголизма, наркомании, токсикомании, проституции).

8. Отчет участкового уполномоченного полиции перед населением в установленном порядке в целях его информирования о состоянии оперативной обстановки, результатах работы, а также получения оценки своей деятельности на закрепленном участке¹¹⁷.

Подготавливая отчет, участковый обобщает информацию о:

– работе по выявлению и раскрытию преступлений и правонарушений;

– деятельности по профилактике преступлений и правонарушений;

– состоянии и результатах участия населения и общественных организаций в охране общественного порядка;

– результатах рассмотрения обращений граждан и т. д.

Источниками такой информации выступают:

– официальная статистическая отчетность;

– анализ обращений граждан;

– информация, полученная путем наблюдения, общения с населением;

– сведения, полученные из других подразделений органов внутренних дел.

Методы индивидуальной профилактики преступлений, осуществляемые участковыми уполномоченными полиции, представляют собой конкретные способы, приемы практической реализации возложенных на них повседневных обязанностей и практического решения поставленных задач в сфере осуществления профилактики преступлений и иных правонарушений в пределах компетенции и в соответствующих формах¹¹⁸. К ним относятся:

– профилактическая беседа;

– сбор и направление информации о причинах и условиях антиобщественного поведения;

– постановка на профилактически учет;

– официальное предостережение;

– установление наблюдения за ходом социальной реабилитации;

– оказание социальной помощи;

– привлечение к административной или уголовной ответственности.

Эффективность их применения зависит от сочетания прошлого опыта и новых разработок в этой сфере, учета изменений, происходящих в криминальной ситуации и личности правонарушителей, исключая заимствование не оправдавших себя, отживших элементов — имеются в виду излишняя централизация профилактической деятельности; использование единых для всей страны форм и методов; формализм, увлеченность количественными показателями и т. п.

§ 2. Иные службы органов внутренних дел

Органы внутренних дел являются основными участниками непосредственного профилактического воздействия, оказываемого на потенциальных преступников, и располагают почти всеми его видами и формами. Их профилактическая деятельность распространяется или может распространиться на любые факторы преступности.

Профилактика преступлений, в том числе индивидуальная, присуща практически любому виду деятельности органов внутренних дел и отличается многоплановостью¹¹⁹. Профилактическая функция реализуется в деятельности различных служб и подразделений органов внутренних дел, являясь для одних основной, для других — одной из главных, для третьих же характерно осуществление лишь отдельных мер индивидуальной профилактики преступлений.

В органы внутренних дел стекается основной объем оперативной информации о преступлениях и лицах, их совершающих, которая в дальнейшем, в соответствии с кругом решаемых задач, поступает к другим субъектам профилактики. Эта информация касается:

– состояния, динамики, уровня, структуры и прогноза состояния преступности и ее отдельных составляющих;

– территорий, объектов и владельцев собственности, наиболее привлекательных для совершения преступлений;

– лиц, совершавших преступления, склонных к их повторению, имеющих неснятую и непогашенную судимость, отбывающих наказания, не связанные с изоляцией от общества, находящихся под административным надзором, условно осужденных и имеющих отсрочку исполнения приговора;

– ранее судимых, проживающих на территории, не занятых, а также ведущих антиобщественный и паразитический образ жизни;

– несовершеннолетних, совершавших неоднократные деяния до достижения возраста уголовной ответственности, а также в отношении которых применялись меры воспитательного воздействия;

– уровня латентности преступлений;

– социальных последствиях преступлений;

– наиболее эффективных способах и мерах предупреждения преступлений;

– факторах, детерминирующих совершение преступлений.

Под иными службами органов внутренних дел, применительно к целям настоящего исследования, понимается совокупность подразделений полиции, решающих возложенные на них общие внутриполитические задачи по охране общественного порядка, обеспечению общественной безопасности, раскрытию, расследованию и предупреждению преступлений.

Состав субъектов индивидуальной профилактики органов внутренних дел столь разнообразен, что невозможно определить их полный перечень. Методы и формы их профилактической работы во многом совпадают. Вместе с тем каждое подразделение имеет свою сферу профилактической деятельности, типичные только для нее объекты воздействия.

Подразделения и службы полиции образуют систему субъектов предупреждения преступности, между элементами которой существуют определенные функциональные отношения или отношения взаимодействия. Общими условиями эффективности предупредительного воздействия для них при осуществлении индивидуальной профилактики выступает использование превентивных возможностей действующего законодательства (обеспечение неотвратимости наказания за преступления двойной превенции; адекватное реагирование на административные правонарушения, которые могут перерасти в преступления; применение административно-правовых средств воздействия на криминогенные факторы и мер по выявлению и устранению причин и условий, способствующих совершению преступлений), виктимологической профилактики.

Основным ведомственным нормативным актом, регулирующим деятельность подразделений органов внутренних дел по индивидуальной профилактике преступлений, является приказ МВД России от 17 января 2006 г. № 19 «О деятельности органов внутренних дел по предупреждению преступлений», утверждающий Инструкцию о деятельности органов внутренних дел по предупреждению преступлений¹²⁰. Приказ определяет основные направления, формы и методы предупредительной работы, порядок организационного и методического обеспечения этой деятельности.

Сотрудники подразделений и служб органов внутренних дел в целях индивидуальной профилактики преступлений, с учетом своей компетенции, осуществляют следующие функции:

– обеспечение защиты жизни, здоровья, прав и свобод гражданина, собственности от преступных и иных противоправных посягательств, охраны правопорядка и общественной безопасности;

– выявление и анализ причин и условий, детерминирующих преступления, принятие мер по их устранению, блокированию или ограничению действия;

– привлечение к работе по предупреждению преступлений общественности, информирование населения о средствах и способах правомерной защиты своего имущества от преступных посягательств;

– установление лиц, подготавливающихся к совершению преступления, осуществление мер по склонению этих лиц к отказу от преступной деятельности и мер по пресечению преступления;

– выявление лиц, в отношении которых необходимо применять соответствующие меры предупредительного воздействия, с целью недопущения со стороны либо в отношении таких лиц совершения преступлений.

Одним из важнейших направлений предупреждения преступлений выступает оперативно-розыскная профилактика, которая включает предупреждение замышляемых и подготавливаемых преступлений, расследование и раскрытие противоправных посягательств.

Оперативно-розыскная профилактика — «процесс опережающего противодействия преступности, субъектом которого являются оперативные аппараты ОВД, осуществляющие в рамках своей компетенции гласные и негласные оперативно-розыскные мероприятия поискового, проверочного и нейтрализующего характера с целью своевременного выявления лиц, вынашивающих преступные намерения, и оказания на них позитивного формирующего влияния, потенциальных жертв преступлений и обеспечения их безопасности, криминогенно-виктимогенных ситуаций и их устранение»¹²¹.

Осуществление оперативно-розыскной профилактики преступлений возможно в двух формах. Первая — проведение гласных и негласных оперативно-розыскных мероприятий, направленных на выявление, предупреждение, пресечение и раскрытие преступлений, а также выявление и установление лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших. Вторая — обеспечение информацией о результатах оперативно-розыскной деятельности дознавателя, органа дознания, следователя, прокурора или суда при наличии данных, указывающих на признаки преступления, а также в порядке выполнения их поручения, указания или требования¹²².

Значительная часть преступлений, особенно имеющих отношение к организованной преступности, совершается в условиях латентности, поэтому их предупреждение является сложным и трудоемким процессом, требующим привлечения сил, средств и методов оперативно-розыскной деятельности. «Практика убедительно подтверждает, что во многих случаях оперативно-розыскная деятельность является, в сущности, единственным средством эффективного воздействия на криминальные явления, процессы и конкретные допреступные противоправные действия, нейтрализация и предотвращение которых с помощью гласных мер административно-служебного, уголовно-процессуального либо воспитательно-профилактического характера невозможна»¹²³.

Характерной чертой оперативно-розыскной деятельности в рассматриваемом аспекте является ее разведывательно-поисковая сущность, особенность которой — преимущественно негласный характер мероприятий и направленность на получение информации, использующейся в предупреждении преступлений, выявлении и установлении лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших, а также в розыске лиц, скрывшихся от органов дознания, следствия и суда, уклоняющихся от отбывания уголовного наказания и без вести пропавших.

В этой связи необходимо остановиться на особенностях осуществления индивидуальной профилактики преступлений подразделениями органов внутренних дел — субъектами оперативно-розыскной деятельности, прежде всего уголовного розыска и по борьбе с экономическими преступлениями.

Субъекты оперативно-розыскной деятельности реализуют систему мер (процедур) в интересах создания необходимых и достаточных условий для принятия своевременного упреждающего решения по предотвращению, пресечению и профилактике криминального проявления. Основными элементами этого процесса являются:

1) оперативно-розыскное предотвращение замышляемых или подготавливаемых преступлений;

2) оперативно-розыскное пресечение начатых преступлений (на стадии покушения на них или оконченного преступления; пресечение длящихся и серийных преступлений сразу после их совершения)¹²⁴.

Основанием для проведения профилактических мероприятий служат сведения о подготовке лицом (лицами) совершения преступления. В этом процессе значима роль конфиденциальных источников информации, особенно внедренных в преступные группы.

В органах внутренних дел основной груз предупредительной работы по индивидуальной профилактике преступлений осуществляется оперативными подразделениями:

– при проведении оперативно-розыскных мероприятий выявляют и устраняют в пределах своей компетенции причины и условия преступлений, а также лиц, подготавливающих преступления;

– взаимодействуют с подразделениями участковых уполномоченных полиции и по делам несовершеннолетних в целях выявления преступлений, совершаемых несовершеннолетними, ранее судимыми за преступления, и лицами, ведущими аморальный образ жизни, а также проведения комплексных оперативно-розыскных мероприятий;

– участвуют в осуществлении мер по предупреждению преступлений подростков;

– на основе оперативно-розыскной информации проводят работу по выявлению и разобщению преступных групп различной направленности;

– информируют подразделения по делам несовершеннолетних о преступлениях, совершенных несовершеннолетними либо при их участии, для принятия к ним профилактических мер воздействия;

– осуществляют розыск преступников, совершивших преступления, скрывшихся от органов предварительного расследования и суда;

– в рамках своей компетенции осуществляют проведение оперативно-розыскных мероприятий по контролю за лицами, находящимися под административным надзором, а также осужденными к наказаниям, не связанным с изоляцией, с целью предупреждения с их стороны повторных преступлений.

Важным аспектом осуществления индивидуальной профилактики преступлений выступает взаимодействие оперативных аппаратов с участковыми. Так, служба уголовного розыска, помимо сбора информации о лицах, склонных к преступлениям на семейно-бытовой почве, в целях индивидуальной профилактики преступлений осуществляет наблюдение за образом жизни поднадзорных лиц и принимает к ним комплекс предупредительных мер, соответствующих компетенции уголовного розыска для склонения таких правонарушителей к отказу от преступных намерений, а также в необходимых случаях принимает меры к пресечению противоправных действий конфликтующих.

На эффективность деятельности оперативных подразделений органов внутренних дел по индивидуальной профилактике преступлений влияет ряд факторов, зависящих от сложившейся практики их функционирования. Они не являются абсолютными и характерными для всех регионов Российской Федерации, но в той или иной степени оказывают влияние на деятельность практически любого оперативного подразделения. К ним относятся:

1. Неопределенность критериев оценочных показателей деятельности субъектов оперативно-розыскной деятельности, влияя на объективность оценки результативности, снижает заинтересованность исполнителей в конечной цели индивидуальной профилактики.

Специфике работы сотрудников оперативных подразделений в определенной мере присущ творческий характер, суть которого заключается в том, что не всегда объем и интенсивность осуществляемых усилий и затрат приводят к ощутимым результатам. Однако в то же время проведение оперативно-розыскных мероприятий позволяет, сузив круг подозреваемых в совершении того или иного преступления и выделив наиболее значимые направления оперативного поиска, четче определить объекты индивидуальной профилактики преступлений, а также выявить мало- или неэффективных конфидентов и пр., что также в конечном итоге служит целям такой деятельности.

2. Привлечение оперуполномоченных к выполнению не свойственных им функций.

Оперуполномоченные нередко привлекаются к охране общественного порядка при проведении спортивных и других массовых мероприятий, при этом с них не снимается обязанность по выполнению повседневных задач. Исследования фиксируют, что ежемесячно до 10–15% личного состава оперативных сотрудников один или два раза в неделю задействуются в охране общественного порядка при проведении различных массовых мероприятий, митингов и пикетов граждан, охране должностных лиц органов исполнительной власти, находящихся в командировках, и т. д.¹²⁵ Участие в охране общественного порядка занимает значительную часть рабочего времени, в результате чего осуществление оперативно-розыскных мероприятий затягивается либо откладывается, утрачивается инициатива, возможность своевременного и качественного влияния на изменение оперативной обстановки.

3. Слабая профессиональная подготовка оперуполномоченных.

Произошедшее в последние годы неоправданное расширение числа субъектов оперативно-розыскной деятельности привело не только к снижению уровня подготовки сотрудников-оперативников и, соответственно, агентуры, но и к проблемам конспирации, размыванию границ ответственности, нарушению взаимодействия оперативно-розыскных аппаратов между собой, использованию зачастую одних и тех же информаторов, расшифровывающих интересы субъектов профилактики.

Кроме того, каждый виток реформы системы МВД России приводит к увольнению до четверти подготовленных квалифицированных оперативных сотрудников, за которыми стоит потеря оперативных позиций в криминальной среде. При этом, чтобы вырастить настоящего оперативного сотрудника, нужны годы, грамотные педагоги и опытные наставники¹²⁶.

4. Недостатки в организации взаимодействия следователей, органов дознания, субъектов оперативно-розыскной деятельности, в том числе связанные с обменом оперативной и доказательственной информацией между ними, значимой для эффективности индивидуальной профилактики¹²⁷.

В результате профилактическая деятельность носит формальный характер, силы и средства предупреждения преступлений используются не в комплексе, а фрагментарно; недооценивается эффективность в предупреждении преступлений борьбы с «фоновыми» явлениями преступности — алкоголизмом, наркоманией, проституцией, бродяжничеством¹²⁸.

Индивидуальная профилактическая работа подразделений Государственной инспекции безопасности дорожного движения (ГИБДД) направлена на предупреждение как дорожно-транспортных происшествий, так и дорожно-транспортных преступлений, поскольку грань между преступлением и происшествием в рассматриваемой сфере дорожного движения весьма зыбка. В самом общем виде эта работа представляет собой воздействие на криминогенные факторы, способные спровоцировать совершение дорожно-транспортных происшествий и преступлений определенным лицом, либо уже совершавшим подобные правонарушения, либо предрасположенным к их совершению.

Достижение цели индивидуальной профилактики невозможно без мероприятий по формированию менталитета водителей в духе неукоснительного соблюдения правил дорожного движения, гражданской сознательности, повышению уровня правосознания, являющихся залогом ответственности и дисциплинированности¹²⁹.

Объектами индивидуальной профилактики автодорожных преступлений выступают:

– водители транспортных средств (легковых, грузовых, мото-, общественного транспорта);

– велосипедисты;

– пешеходы;

– лица, способные своими действиями и поступками создавать условия дорожно-транспортной аварийности;

– технические средства, обеспечивающие снижение уровня травматизма при дорожно-транспортных авариях;

– социальные процессы и явления, определяющие тенденции автодорожной преступности.

Деятельность сотрудников ГИБДД по индивидуальной профилактике дорожно-транспортных преступлений складывается из мероприятий по выполнению обязанности по надзору за соблюдением Правил дорожного движения РФ и влиянию на поведение участников дорожного движения¹³⁰.

Одним из субъектов индивидуальной профилактики преступлений являются органы внутренних дел на транспорте, которые, организуя и осуществляя меры индивидуального предупреждения преступлений, информируют население, а также руководителей предприятий, учреждений и организаций о формах и методах защиты от преступных посягательств на транспорте, изучают передовой отечественный и зарубежный опыт предупреждения преступлений и обеспечивают его внедрение в свою практику, организуют и осуществляют взаимодействие с иными органами и организациями, привлекают общественность, в том числе общественные объединения правоохранительной направленности, частные охранные структуры, к работе по предупреждению преступлений, формируют справочно-информационные фонды и учеты, статистическую отчетность.

Специфика функционирования транспорта определяет организацию сопровождения пассажирских поездов нарядами полиции; расстановку патрульно-постовых нарядов полиции; принятие мер, направленных на создание безопасных условий пребывания пассажиров на вокзалах, станциях и т. д. в целях решения задач индивидуального предупреждения преступлений на транспорте.

На выбор форм и методов индивидуальной профилактики преступлений на транспорте накладывает отпечаток определенная его «привлекательность» для преступников, обусловленная:

– повышенной технологической опасностью транспорта;

– непрерывной, круглосуточной деятельностью практически всех основных служб и звеньев предприятий транспорта;

– большой концентрацией людей на относительно небольших и замкнутых по размеру объектах, а также постоянная и интенсивная их миграция;

– сосредоточением на объектах транспорта (станциях, грузовых дворах, контейнерных площадках и т. д.) значительного количества товарно-материальных ценностей;

– возможностями быстро скрыться с места преступления.

Свой вклад в индивидуальное предупреждение преступлений вносят сотрудники патрульно-постовой службы полиции:

– проверяют на маршрутах патрулирования места наиболее вероятного совершения преступлений, укрытия лиц, склонных к совершению преступлений, с целью оказания профилактического воздействия;

– пресекают распитие спиртных напитков и употребление наркотических средств в общественных местах;

– выявляют и применяют меры к несовершеннолетним, находящимся в состоянии опьянения;

– выявляют и задерживают лиц, находящихся в розыске за совершение преступлений, скрывающихся от органов предварительного следствия и суда;

– взаимодействуют с другими подразделениями органов внутренних дел по вопросам предупреждения и раскрытия преступлений;

– контролируют в общественных местах соблюдение лицами, освобожденными из мест лишения свободы, возложенных на них запретов и ограничений.

Сотрудники подразделений вневедомственной охраны также задействованы в индивидуальной профилактике преступлений. Они:

– охраняют на договорной основе имущество граждан и организаций;

– обеспечивают оперативное реагирование на сообщения о срабатывании охранной сигнализации на объектах, охраняемых с помощью технических средств;

– взаимодействуют с сотрудниками других подразделений органов внутренних дел в предупреждении посягательств на охраняемое имущество;

– проводят информационно-разъяснительную работу по вопросам обеспечения сохранности имущества граждан и организаций.

Сотрудники подразделений информации и общественных связей осуществляют индивидуальную профилактическую работу в просветительской сфере:

– организуют распространение информации в средствах массовой информации по вопросам предупреждения преступлений;

– подготавливают и проводят встречи с представителями средств массовой информации с участием руководства органов внутренних дел по вопросам профилактики преступлений;

– проводят мероприятия, направленные на повышение уровня доверия населения к полиции и формирование достойного образа сотрудников органов внутренних дел¹³¹.

§ 3. Взаимодействие с общественными организациями и религиозными объединениями

В соответствии со ст. 10 Федерального закона от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции»¹³² полиция при осуществлении своей деятельности взаимодействует с общественными объединениями, организациями и гражданами.

Налаженное взаимодействие между органами внутренних дел при осуществлении индивидуальной профилактики и общественностью — одно из важнейших условий обеспечения управления в государстве.

Идея привлечения общественности к решению задач противодействия преступности имеет давнюю историю. Первые добровольные народные дружины возникли в Москве в 1881 г., позже, в советский период, они получили широкое распространение и поддержку со стороны населения.

Так, участковый надзиратель в своей повседневной деятельности по охране правопорядка пользовался помощью дворников и сторожей домов. Основы такого взаимодействия определялись Положением о дворниках и ночных сторожах, принятым НКВД РСФСР в 1925 г., которое предписывало обязанности по поддержанию санитарного порядка и охране объектов. Дворники и сторожа нередко «брали на заметку» подозрительных лиц.

В правоприменительной практике советских лет привлечение общественности к охране общественного порядка и профилактике преступлений было одним из приоритетных направлений правоохранительной деятельности. Однако в 90-х гг. XX в. оно практически перестало существовать. В результате исключения граждан и общественных объединений из деятельности по поддержанию правопорядка произошли негативные деформации общественно-правового сознания, что во многом способствовало снижению гражданской активности населения, уровня правосознания и доверия к правоохранительным органам.

Под воздействием современных криминальных вызовов, состояния криминальной ситуации и недостаточной результативности правоохранительной деятельности сегодня осознана необходимость поддержки со стороны общественности и институтов гражданского общества правоохранительных органов. Наиболее действенной формой участия институтов гражданского общества и населения в профилактической деятельности является непосредственное участие граждан, общественных организаций и религиозных объединений.

Взаимодействие представляет собой процесс воздействия, влияния различных объектов друг на друга, их взаимосвязь, взаимообусловленность. Оно носит объективный и универсальный характер. Происходит на основании «общественного договора», в соответствии с которым субъекты объединяют усилия по обеспечению правопорядка и защите конституционных прав при непосредственном участии органов внутренних дел. Взаимодействие полиции с институтами гражданского общества определяется составом познавательно-информационных и предметно-деятельных действий.

С принятием 2 июля 2014 г. Федерального закона № 44-ФЗ «Об участии граждан в охране общественного порядка» были созданы правовые рамки участия граждан в охране общественного порядка, а значит и в индивидуальной профилактике преступлений. Закон регламентирует порядок создания и организации народных дружин, общественных формирований правоохранительной направленности, взаимодействия их с органами внутренних дел.

Законодателем определены сферы возможного участия граждан в охране общественного порядка и индивидуальной профилактике преступлений:

– информирование правоохранительных органов о правонарушениях и об угрозах общественному порядку;

– участие в мероприятиях по охране общественного порядка по приглашению правоохранительных органов;

– участие в охране общественного порядка при проведении спортивных, культурно-зрелищных и иных массовых мероприятий по приглашению их организаторов;

– участие в работе координационных, консультативных, экспертных и совещательных органов (советов, комиссий) по вопросам охраны общественного порядка, создаваемых в правоохранительных органах, по их приглашению;

– участие в поиске лиц, пропавших без вести;

– оказание иного содействия правоохранительным органам.

В целях совершенствования взаимодействия полиции РФ с общественными объединениями, в том числе по вопросам индивидуальной профилактики преступлений, была принята Концепция совершенствования взаимодействия подразделений системы Министерства внутренних дел РФ со средствами массовой информации и общественными объединениями на 2009–2014 гг.¹³³ Она определяла цели, задачи и основные направления совершенствования взаимодействия органов внутренних дел со средствами массовой информации, политическими партиями, общественными и религиозными объединениями.

Взаимодействие полиции при осуществлении индивидуальной профилактики с общественными объединениями и религиозными организациями происходит в сферах:

– воспитания и образования подрастающего поколения;

– профессиональной деятельности, включая усиление трудовой мотивации, преодоление иждивенчества и девиантного поведения на рынке труда и в общественной жизни;

– социальной жизнедеятельности, включая обеспечение безопасности, фор­мирование здорового образа жизни, духовно-нравственное развитие общества, гармоничное развитие личности;

– оказания материальной и психологической помощи различным категориям населения (несовершеннолетним, малоимущим, больным, потерпевшим от преступлений, осужденным и др.).

При взаимодействии служб и подразделений органов внутренних дел с общественностью при осуществлении индивидуальной профилактики преступлений ее представители могут быть привлечены к осуществлению мероприятий по:

– защите прав и свобод гражданина;

– охране общественного порядка;

– организации безопасности дорожного движения;

– контролю за миграционными процессами;

– благоустройству, содержанию и эксплуатации жилых домов, близлежащих территорий (в части организации охраны, оповещения и т. д.);

– правовой пропаганде и пропаганде безопасного поведения;

– формированию правовой культуры;

– профилактике наркомании и алкоголизма;

– профилактике беспризорности и безнадзорности несовершеннолетних;

– воспитанию граждан в духе уважения к закону и созданию атмосферы нетерпимости к антиобщественным проявлениям;¹³⁴

– координации деятельности граждан и организаций по профилактике преступлений;

– организации общих собраний и координирующих совещаний, инструктажей субъектов профилактики;

– обобщению опыта предупреждения преступности, подготовке информационных сообщений для граждан в области профилактики преступлений и правонарушений;

– проведению совместных занятий в рамках служебной подготовки сотрудников полиции по совершенствованию профилактической деятельности¹³⁵.

Общественные объединения и граждан, участвующих в индивидуальной профилактике преступлений, условно можно разделить на шесть групп:

1. Общественные организации правоохранительной направленности.

Востребованность и эффективность совместной работы органов внутренних дел с общественными организациями правоохранительной направленности в части патрулирования улиц и общественных мест, обеспечения охраны общественного порядка при проведении публичных и массовых мероприятий, участия в совместных с полицией профилактических мероприятиях подтверждена практическими результатами — снижением показателей преступлений и наиболее распространенных административных правонарушений в этой сфере.

На 2014 г. на территории Российской Федерации функционировало свыше 42 тыс. общественных формирований правоохранительной направленности, насчитывающих более 410 тыс. человек:

– добровольные народные дружины по охране общественного порядка (насчитывают 13,7 тыс. численностью свыше 188 тыс. человек);

– казачьи дружины (969 дружин, около 70 тыс. человек). Все большее распространение получает их взаимодействие с полицией.

Казачьи дружины в основном формируются из представителей казачьих обществ, и их деятельность, в том числе в сфере профилактики преступлений, регламентируется нормативными правовыми актами по вопросам казачества (Федеральный закон от 5 декабря 2005 г. № 154-ФЗ «О государственной службе российского казачества»¹³⁶, Указ Президента РФ от 7 октября 2009 г. № 1124 «Об утверждении Положения о порядке принятия гражданами Российской Федерации, являющимися членами казачьих обществ, обязательств по несению государственной или иной службы» и др.). Они оказывают содействие органам внутренних дел в 66 субъектах Российской Федерации. Наиболее отлажено взаимодействие с казачьими дружинами Краснодарского края (а именно с Кубанским войсковым казачьим обществом), которые появились в сентябре 2012 г.;¹³⁷

– общественные пункты охраны порядка;

– внештатные сотрудники (32 547 сотрудников).

Внештатное сотрудничество с органами внутренних дел представляет собой деятельность граждан, изъявивших желание оказывать помощь полиции и привлекаемых к сотрудничеству на добровольной, гласной и безвозмездной основе.

Порядок привлечения граждан к сотрудничеству с полицией определен Инструкцией по организации деятельности внештатных сотрудников полиции, утвержденной приказом МВД России от 10 января 2012 г. № 8.

2. Молодежные формирования правоохранительной направленности сосредоточены на деятельности по профилактике правонарушений среди детей и молодежи. Работа по их созданию и организации ведется управлениями по образованию и делам молодежи субъектов РФ.

Можно выделить несколько групп молодежных формирований правоохранительной направленности:

1) молодежные организации, функционирующие в учебных заведениях. Например, добровольные студенческие дружины (отряды), которые осуществляют:

– профилактику правонарушений среди учащихся учебного заведения;

– охрану общественного порядка на его территории в учебное и внеучебное время, а также в период проведения массовых и зрелищных мероприятий (дискотеки, спортивные соревнования, «Татьянин день», «посвящение в студенты», дни «открытых дверей», дни работы приемных комиссий и др.);

– поддержание общественного порядка в общежитиях учебного заведения.

Взаимодействие органов внутренних дел с такими объединениями проходит в традиционных формах:

– совместные рейды;

– обмен значимой информацией;

– инструктирование членов объединения сотрудниками полиции;

– участие сотрудников полиции в учебных и внеучебных профилактических мероприятиях;

– формирование традиций молодежного формирования, атрибутики и преемственности поколений;

– совместные координационные совещания;

– обучающие игры и учения;

2) молодежные объединения по охране общественного порядка и пропаганды правовых ценностей.

Членство в указанных организациях является открытым и не ограничивается сроком обучения где бы то ни было. Территория их деятельности — населенный пункт, муниципальное образование, округ. Как правило, инициатором создания такого объединения выступает политическая партия, и деятельность таких объединений носит несколько «рекламный» характер — в целях популяризации политической партии. В рамках данного объединения складывается группа постоянных членов, связывающих свое будущее с членством в этой партии, и группа их сторонников. В связи с этим взаимодействие органов внутренних дел с ними носит не систематический характер, а эпизодический.

Наиболее приемлемой формой взаимодействия является получение различного рода информации и пропаганда правовых знаний;

3) молодежные объединения по охране общественного порядка, повышению уровня правовой культуры населения и пропаганде правовых знаний (юридические клиники и консультации при учебных заведениях, юридические научные сообщества молодежи и др.).

Формами взаимодействия выступают:

– пропагандистская работа;

– профилактика правонарушений среди несовершеннолетних;

– просвещение детей и подростков по правовым вопросам;

– работа по проектам правовых актов, общественной экспертизе;

– виктимологическая профилактика среди несовершеннолетних;

– бесплатные консультации по юридическим вопросам;

– проведение санкционированных акций публичного характера.

3. Трудовые коллективы предприятий, учреждений и организаций и создаваемые ими органы общественной самодеятельности:

– комиссии;

– секции;

– советы;

– социально-профилактические центры;

– общественные инспекции по предупреждению правонарушений несовершеннолетних и др.

4. Граждане и создаваемые ими органы общественной самодеятельности по месту жительства:

– советы и комитеты микрорайонов, жилищных комплексов;

– домовые, уличные, квартальные комитеты;

– родительские комитеты;

– ассоциации родителей и учителей (по профилактике преступлений несовершеннолетних и против них);

– общественные воспитатели;

– объединения представителей мелкого бизнеса;

– союзы автовладельцев (против краж и угонов автотранспорта) и т. п.¹³⁸

Данная форма, к сожалению, имеет небольшое распространение, что во многом определяется невысоким уровнем доверия к органам внутренних дел в целом. Так, по данным социологических исследований в случае совершения противоправных посягательств только 46% россиян обращаются в полицию, и этот показатель за последние 5 лет последовательно снижался. Если рассматривать практическую установку на помощь полиции, то можно констатировать, что сообщить информацию о подозрительных лицах или событиях готовы всего 44% опрошенных; дать свидетельские показания согласны 32%; оказывать содействие в задержании преступника и пресечении правонарушений выразили желание 9%; лично участвовать в охране общественного порядка и проведении иных полицейских мероприятий — всего 8%¹³⁹.

5. Общественные юрисдикционные органы:

– административные комиссии;

– комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав.

6. Общественные объединения, пропагандирующие правовые ценности, ведущие разъяснительную работу, осуществляющие бесплатное юридическое консультирование, производство общественных экспертиз проектов нормативных правовых актов, общественный контроль за деятельностью правоохранительных органов¹⁴⁰.

В субъектах Российской Федерации представлены и такие формы, как общественные советы профилактики правонарушений, центры охраны общественного порядка, самодеятельные группы граждан, социально-профилактические центры, общественные пункты охраны порядка и др. Их многообразие и сравнительно небольшой срок функционирования не позволяют дать оценку эффективности участия в профилактической деятельности.

Конституция РФ, закрепляя права каждого гражданина на свободу совести и вероисповедания, дает возможность религиозным организациям вести миссионерскую деятельность во всех направлениях социальной жизни: образовании, здравоохранении, культуре, спорте, в работе с молодежью, а также в правоохранительной сфере. Поэтому участие религиозных организаций в индивидуальной профилактике преступлений не составляет исключения.

Социологические исследования, проводимые НИИ ФСИН России, показывают, что большинство осужденных, т. е. лиц, совершивших преступления, на которых необходимо оказывать профилактическое воздействие, считают себя людьми верующими. В связи с этим привлечение к осуществлению мер индивидуальной профилактики в отношении таких преступников религиозных организаций вполне оправданно (см. табл. 16).

Таблица 16

Религиозная принадлежность осужденных, отбывающих лишение свободы в исправительных колониях ФСИН России (%)¹⁴¹

Конфессия	Осужденные мужчины	Осужденные женщины	Несовершеннолетние осужденные
Православие	73,9	72	67
Иная христианская конфессия	3,2	8,7	–
Ислам	6,3	4,2	4,2
Буддизм	1,8	0,2	–
Иная	1,0	3,1	3,9
Атеизм	13,8	11,5	24

Взаимодействие органов внутренних дел с религиозными объединениями в сфере индивидуальной профилактики преступлений осуществляется в двух основных формах — непосредственной совместной деятельности и информационном обмене, которые реализуются в следующем:

– информирование представителями религиозных объединений сотрудников органов внутренних дел о готовящихся, совершаемых или совершенных преступлениях;

– выступления представителей религиозных объединений в средствах массовой информации о состоянии правонарушаемости и ее последствий, а также оценка происходящего с духовно-нравственных позиций;

– выявление сотрудниками полиции с помощью представителей религиозных объединений свидетелей и потерпевших от преступлений;

– привлечение представителей религиозных конфессий к участию в производстве следственных действий в качестве специалистов и для консультирования;

– консультации по религиозным вопросам подозреваемых (обвиняемых), потерпевших, свидетелей, сотрудников полиции и осужденных;

– обучение сотрудников полиции основам религиозных знаний в целях выработки навыков общения с носителями различных религий и культур¹⁴²;

– привлечение внимания общественности к деятельности по ресоциализации осужденных;

– выдвижение кандидатур священнослужителей в региональные наблюдательные комиссии и общественные советы;

– участие в деятельности общественных организаций правоохранительной направленности;

– участие в работе комиссий по «социальным лифтам»;

– участие в рассмотрении вопросов помилования и условно-досрочного освобождения¹⁴³.

Подводя итоги оценки взаимодействия органов внутренних дел с институтами гражданского общества, необходимо выделить существующие проблемы, препятствующие этому взаимодействию и сказывающиеся на эффективности индивидуальной профилактики преступлений.

Достаточная степень отчуждения населения по отношению к полиции может быть объяснена существованием длительного, если не сказать перманентного, игнорирования федеральными и местными органами власти, к которым относится и полиция, интересов населения и социальных, национальных и религиозных групп; протестными настроениями; деятельностью средств массовой информации, продолжающих формировать негативный образ сотрудника полиции в массовом сознании, а также деструктивной деятельностью политических организаций, в том числе зарубежных, экстремистов, террористических организаций.

Кроме того, особенностью настоящего периода является то обстоятельство, что существовавшие некогда фундаментальные установки деятельности органов внутренних дел закономерно изжиты (искоренение преступности и ее причин, оправданность исключительно карательного начала в противодействии преступности и обеспечении общественной безопасности и т. д.), а актуальные формулируются, либо пока не получили однозначной поддержки со стороны российского общества. Это обусловливает определенную неустойчивость во взаимодействии полиции и институтов гражданского общества, трудности в поиске новых направлений, форм и методов работы¹⁴⁴.

Другими причинами, препятствующими взаимодействию органов внутренних дел с институтами гражданского общества, являются:

– низкий уровень правовой культуры граждан;

– пассивная жизненная позиция граждан;

– динамично меняющийся состав общественного объединения;

– трудности планирования мероприятий из-за эпизодичности участия добровольцев;

– не всегда социально позитивные мотивы вступления в общественные объединения правоохранительной направленности;

– ограниченность территории действия и отсутствие заинтересованности в профилактических мероприятиях на других территориях;

– социальные конфликты между членами объединения;

– стадия формирования практики взаимодействия органов внутренних дел и общественных объединений¹⁴⁵;

– отсутствие четкой правовой регламентации деятельности добровольных общественных молодежных организаций и формирований и взаимодействия с органами внутренних дел снижает их привлекательность для молодежи и оказывает негативное влияние на результаты их работы;

Перспективы развития взаимодействия полиции и институтов гражданского общества зависят от стремления полиции к привлечению общественности; готовности граждан к подобному взаимодействию; авторитета самой полиции, эффективности ее работы; правовой культуры; состояния общественного мнения; расширяющейся практики общественной правоохранительной деятельности и ее результатов; стимулирования государством этой деятельности и т. п.¹⁴⁶

При этом навязывание готовых и известных форм участия общественности в индивидуальной профилактике преступлений не принесет ощутимого эффекта. Необходимо стимулировать и развивать гражданскую активность, основанную на естественном стремлении людей объединиться в целях защиты себя и собственности от преступных посягательств.

§ 4. Взаимодействие с органами и учреждениями, исполняющими наказания

Одним из приоритетных направлений индивидуальной профилактики преступлений органы внутренних дел считают такую деятельность в отношении «групп риска», т. е. реализацию мер по оказанию правовой, социальной, психологической, медицинской и иной помощи лицам, освободившимся из мест лишения свободы. Очевидно, что без объединения усилий с другими субъектами профилактики правонарушений, прежде всего органами и учреждениями, исполняющими наказания, решить данную проблему сложно.

Под взаимодействием подразделений понимается комплекс совместных, согласованных по времени, месту и целям мероприятий не менее двух органов, служб, отделов и др., направленных на решение задач по выявлению, предупреждению и раскрытию преступлений, требующих совместных усилий¹⁴⁷. Такие качественные характеристики, как согласованность цели, места и времени, сочетание приемов и методов, присущих участникам взаимодействия, являются основополагающими и ключевыми в познании сущности взаимодействия субъектов предупреждения преступлений.

Взаимодействие органов внутренних дел с органами и учреждениями, исполняющими наказания, при проведении индивидуальной профилактики преступлений представляет собой совместную деятельность конкретных служб и подразделений МВД России и ФСИН России, направленную на решение общих задач, связанных с недопущением совершения преступлений определенным кругом лиц, при которой они оказывают взаимное влияние друг на друга и на соответствующую сферу деятельности.

Из представленного определения следуют, что признаками такого взаимодействия выступает наличие:

– субъектов предупредительной деятельности со стороны МВД России и ФСИН России;

– единой цели — недопущение совершения преступлений определенным кругом лиц;

– совместных профилактических мероприятий;

– компетенции;

– взаимного информирования в допустимых и достаточных рамках;

– ведомственных нормативных актов по профилактике преступлений;

– нормативной регламентации основ взаимодействия при осуществлении индивидуальной профилактики.

Основными субъектами взаимодействия выступают со стороны органов внутренних дел сотрудники патрульно-постовой службы, подразделений по делам несовершеннолетних, участковые уполномоченные полиции, со стороны ФСИН России — уголовно-исполнительных инспекций.

Роль взаимодействия с органами и учреждениями, исполняющими наказания, в индивидуальной профилактике преступлений определяется:

– во-первых, межведомственное взаимодействие — одно из важнейших условий профилактики повторной преступности, эффективной социальной реабилитации и адаптации лиц, отбывших и отбывающих уголовные наказания;

– во-вторых, только в случае слаженной работы субъектов индивидуальной профилактики можно говорить о системе профилактики, о ее комплексности;

– в-третьих, межведомственное взаимодействие дает возможность разрабатывать комплексные программы социальной работы, готовить и своевременно корректировать планы профилактических мероприятий;

– в-четвертых, четко выстроенное взаимодействие позволяет избежать дублирования профилактических мероприятий, функций, т. е. того, что снижает их эффективность, желание участвовать в них;

– в-пятых, подобное сотрудничество позволяет получать, систематизировать и использовать значимую информацию, а также избирать наиболее эффективные формы и методы профилактической работы.

Взаимодействие органов внутренних дел с ФСИН России осуществляется по вопросам:

– контроля за лицами, освободившимися из мест лишения свободы (со службой участковых уполномоченных полиции, с подразделениями по делам несовершеннолетних, дежурными частями отделов полиции);

– контроля за лицами, отбывающими уголовные наказания, не связанные с лишением свободы (со службой участковых уполномоченных полиции, с подразделениями по делам несовершеннолетних);

– контроля за осужденными, отбывающими краткосрочный отпуск по месту жительства (со службой участковых уполномоченных полиции, с подразделениями по делам несовершеннолетних, патрульно-постовой службы);

– проведения оперативно-розыскных мероприятий (с оперативными подразделениями полиции);

– расследования уголовных дел;

– трудоустройства и социальной адаптации лиц, отбывших лишение свободы и др.¹⁴⁸

Обобщив, можно сказать, что совместные усилия рассматриваемых субъектов индивидуальной профилактики преступлений сводятся к деятельности, направленной на осуществление контроля за лицами, совершавшими преступления, и предупреждение повторных преступлений. Однако, несмотря на то что перед субъектами профилактики стоят хотя и разноуровневые, но общие задачи, в чем-то пересекающиеся, организационная составляющая проведения совместной профилактической работы не отработана, отсутствует и достаточное нормативное регулирование.

Сегодня нормативным актом, предусматривающим взаимодействие ФСИН России и МВД России, является совместный приказ Минюста РФ № 190 и МВД РФ № 912 от 4 октября 2012 г. «Об утверждении регламента взаимодействия ФСИН России и МВД России по предупреждению совершения лицами, состоящими на учете уголовно-исполнительных инспекций, преступлений и других правонарушений». Этот приказ довольно подробно регламентирует особенности совместной деятельности по предупреждению преступлений со стороны лиц, осужденных к наказаниям, не связанным с лишением свободы, либо осужденным к лишению свободы условно. Однако другие необходимые направления взаимодействия двух ведомств, являющихся основными субъектами предупреждения преступлений, остались за рамками правового регулирования.

Утвержденное Указом Президента РФ № 567 от 18 апреля 1996 г. Положение о координации деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью органы ФСИН даже не упоминает. Предполагается, что участие этих органов в своевременном выявлении, раскрытии, пресечении и предупреждении преступлений, устранении причин и условий, способствующих их совершению, предусмотрено лишь формулировкой «другие правоохранительные органы».

Не лишним будет отметить, что в соответствии со ст. 13 Федерального закона от 12 июля 1995 г. № 114-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности»¹⁴⁹ работники уголовно-исполнительной системы могут участвовать в совместных оперативно-розыскных мероприятиях с другими субъектами этой деятельности только в следственных изоляторах уголовно-исполнительной системы.

Кроме того, обмен оперативно-розыскной информацией между органами МВД и ФСИН России, ее осуществляющими, также не предусмотрен. Такая информация может быть предоставлена дознавателю, органу дознания, следователю, прокурору или в суд¹⁵⁰.

Между тем исправительные учреждения обладают значимой информацией для деятельности по индивидуальной профилактике, осуществляемой органами внутренних дел.

В исправительных учреждениях в целях предупреждения рецидива преступлений используются приемы оперативно-розыскной профилактики преступлений. Данные приемы применяются в отношении злостных нарушителей режима отбывания наказания, лидеров и осужденных, входящих в группировки антиобщественной направленности, противопоставляющих себя администрации, путем их разложения, развенчания авторитета лидера, перевода членов в другие исправительные учреждения и т. п.

Другим объектом оперативно-розыскной профилактики выступает недопущение распространения криминальной субкультуры и «криминального заражения» путем выявления и изолирования ее активных приверженцев от вновь прибывших осужденных, а также осужденных, пытающихся встать на путь исправления.

К особенностям оперативно-розыскной профилактики в исправительных учреждениях по предупреждению преступлений относятся:

– территория проведения профилактических мероприятий ограничена границами исправительного учреждения;

– использование актуальной оперативной информации, обеспечивая максимальную конфиденциальность источника, ведение специальных дел;

– проведение мероприятий в отношении осужденных, неоднократно отбывавших наказания в местах лишения свободы за совершение преступлений;

– использование в основном негласных мероприятий, специфичность их организации и проведения;

– выявление группировок осужденных, их разобщение, устранение негативного воздействия осужденных друг на друга;

– особый контроль за деятельностью преступных авторитетов;

– выявление лиц, от которых можно ожидать совершения преступлений, и проведение в отношении них работы по недопущению совершения преступлений, ведение оперативно-профилактического учета таких осужденных;

– выявление и устранение причин и условий, способствующих совершению преступлений;

– выявление будущих истинных намерений лиц, освобождающихся из мест лишения свободы.

Сложности такой деятельности связаны с отсутствием четких критериев определения осужденных, в отношении которых необходима профилактическая работа. Организация оперативно-профилактической работы зависит от субъективного восприятия оперативным работником полученной объективной информации.

Разобщенность и отсутствие преемственности в работе между исправительными учреждениями и полицией — еще один фактор неэффективного взаимодействия ФСИН и МВД России.

Эта проблема порождает дополнительные сложности при:

– розыске лиц, подозреваемых (обвиняемых) в совершении преступлений, и похищенного имущества, а также осужденных;

– назначении и исполнении уголовных наказаний, особенно не связанных с изоляцией от общества, а также принудительных мер медицинского характера;

– осуществлении профилактических мероприятий;

– осуществлении административного надзора;

– обмене оперативно-розыскной и иной значимой для раскрытия и предупреждения преступности информации;

– привлечении к уголовной ответственности за преступления иностранных граждан, лиц без гражданства, лиц, установление личности которых представляет сложности вследствие отсутствия документов;

– обучении и трудоустройстве лиц, освободившихся из мест лишения свободы и отбывающих наказания, не связанные с лишением свободы;

– оказании медицинской помощи, в том числе психиатрической;

– принудительном лечении от алкоголизма и наркомании;

– решении иных социальных проблем;

– духовно-нравственной пропаганде.

Контроль за поведением осужденных к наказаниям, не связанным с изоляцией от общества, осуществляют уголовно-исполнительные инспекции по месту жительства. В связи с организационными трудностями они способны осуществлять контроль за поведением осужденных лишь выборочно, в некоторой степени даже формально.

По данным опроса, проведенного Я. Г. Ищук среди сотрудников органов внутренних дел, касающегося факторов, затрудняющих взаимодействие с уголовно-исполнительными инспекциями, были выделены:

– несовершенство нормативно-правовой базы, регламентирующей предупреждение преступности, — 38,8%;

– недостатки материально-технического обеспечения — 30,8%;

– недостатки кадрового обеспечения — 25,4%¹⁵¹;

– другие — 5%, к которым относят:

• шаблонность и формализм работы с условно осужденными;

• отсутствие индивидуального подхода при осуществлении контроля за поведением осужденных;

• игнорирование особенностей криминологической характеристики личности условно осужденного;

• низкий уровень психолого-педагогической подготовки сотрудников ФСИН РФ;

• отсутствие эффективной методики индивидуального прогнозирования преступного поведения условно осужденных;

• «манипуляции» с показателями рецидивной преступности подучетных лиц¹⁵².

Стремясь к общей цели, субъекты межведомственного взаимодействия выполняют закрепленные за ними задачи, не совпадающие с задачами другой стороны взаимодействия. Так, например, устремления оперативных подразделений ФСИН России направлены на обеспечение режима содержания под стражей, а оперативных подразделений органов внутренних дел — на раскрытие преступлений и выявление лиц виновных и причастных к ним. При этом задачи, поставленные в рамках взаимодействия оперативных подразделений, обоими ведомствами воспринимаются как второстепенные.

Отдельная проблема взаимодействия при осуществлении индивидуальной профилактики преступлений касается информационной сферы. Информационное взаимодействие представляет собой непрерывный, совместный или согласованный процесс сбора, анализа, передачи, обработки, хранения и использования информации, значимой для действенного механизма деятельности по индивидуальной профилактике преступлений¹⁵³. Здесь выделяются следующие трудности:

1. Полная автономность информационных учетов МВД и ФСИН России. ФСИН России использует собственный информационный массив — информационно-регистрационный архивный фонд (ИРАФ), данные которого несопоставимы с данными ГИАЦ (ИЦ) МВД России, вследствие чего имеет место дублирование и рассогласованность информационных ресурсов и профилактических мероприятий.

2. Использование современных информационных технологий открывает новые возможности взаимодействия органов внутренних дел и ФСИН в сфере профилактики правонарушений. В настоящее время действует Соглашение ФСИН и МВД РФ об обмене информацией в электронном виде на основании заключения протоколов в области информационного, технического взаимодействия и безопасности информации. Однако данное направление пока не получило достаточно широкого распространения. Так, по данным ФСИН России, проверка лиц, стоящих на учете в уголовно-исполнительных инспекциях, с использованием удаленного доступа к региональным базам данных МВД России осуществляется только в 27 регионах страны¹⁵⁴.

3. Информационное пространство МВД и ФСИН России составляют различные информационные системы (ведомственные, региональные), которые слабо связаны между собой и малодоступны заинтересованным пользователям даже внутри одного ведомства. Существующее положение приводит к дублированию работы, к избыточности в сборе информации, упущениям в оперативном плане, сложностям эксплуатации информационных систем (прием, передача данных и др.).

Несмотря на то что взаимодействие представляет собой совместную согласованную деятельность, при оценке эффективности совместных мероприятий вне поля зрения остаются самостоятельные в рамках общей цели действия, являющиеся основой всего комплекса мероприятий. Между тем объективная оценка взаимодействия субъектов МВД России и ФСИН России, осуществляющих индивидуальную профилактику преступлений, позволяет решить ряд значимых задач:

– выявить подразделения, действующие в напряженной обстановке, неэффективно осуществляющие взаимодействие, включая объективные факторы, и определить направления и меры по их устранению;

– выявленные недостатки взаимодействия, подлежащие коррекции, в дальнейшем использовать для оптимизации управленческих решений по повышению эффективности других взаимодействующих субъектов;

– выявить, обобщить и распространить полезный опыт взаимодействия;

– определить наиболее актуальные методы и приемы профилактики;

– стимулировать интерес участвующих сотрудников к осуществляемой ими деятельности.

Выявленные проблемы оценки межведомственного взаимодействия МВД и ФСИН России позволяют в качестве критериев оценки использовать такие показатели, как:

1. Раскрываемость преступлений. Критерий, включающий не только количественное выражение, но и качественные показатели преступлений:

– степень тяжести предотвращенного, пресеченного, раскрытого преступления;

– число выявленных, задержанных, привлеченных к уголовной ответственности и осужденных участников преступления;

– ущерб, в том числе возмещенный;

– количество изъятого и т. д.

2. Полнота планирования мероприятий и качество их выполнения. В критерии находят отражение:

– объем запланированных и проведенных профилактических мероприятий в целом и с распределением между субъектами;

– уровень результативности отдельных мероприятий;

– трудовые и иные затраты;

– потери;

– промежуточные и конечные результаты.

Этот критерий значим, когда проведена значительная работа, но ожидаемый результат в силу объективных причин не получен, что нередко случается, например, в оперативно-розыскной деятельности.

3. Комплексность использования сил и средств:

– численность и качественный состав задействованного конфиденциального аппарата;

– активность в осуществлении оперативно-технических мероприятий;

– качество и возможность использования полученных от них сведений, в том числе подтвержденных и неподтвержденных;

– количество проведенных оперативно-технических мероприятий и их результативность и пр.¹⁵⁵

§ 5. Субъекты индивидуального предупреждения правонарушений несовершеннолетних

Начало государственной деятельности по предупреждению правонарушений несовершеннолетних было положено во времена правления Екатерины II Указом 1765 г. «О производстве дел уголовных, учиненных несовершеннолетними, и о различии наказания по степени возраста преступников», в котором предусматривались запрет на применение пыток к детям до 10 лет и передача их для исполнения наказания родителям или помещику¹⁵⁶. Эта деятельность была направлена одновременно на предупреждение преступных действий несовершеннолетних и охрану детей от влияния тюрьмы, организацию их обучения и воспитания, создание специальных учреждений для несовершеннолетних осужденных¹⁵⁷. В некоторых городах России были учреждены специализированные заведения для содержания малолетних правонарушителей. В соответствии с Уставом благочиния, или Полицейским уставом 1782 г.¹⁵⁸ на полицию была возложена функция контроля за общественными организациями, в которых дети находились на воспитании или перевоспитании.

Предупреждение правонарушений несовершеннолетних становится одним из основных направлений деятельности государства и общества начиная со второй половины XIX в., ознаменованной проведением коренных преобразований в судебной системе. В этот период активно развиваются правовые основы превентивной политики, важная роль в которой отводилась не только государственным органам, но и общественным формированиям.

Среди принятых в конце столетия целого перечня законодательных актов, направленных на гуманизацию уголовной ответственности подростков и решение проблемы борьбы с беспризорностью и преступностью несовершеннолетних, можно отметить Устав «О предупреждении и пресечении преступлений» 1876 г., возлагавший обязанности по предупреждению безнадзорности и предотвращению правонарушений среди подростков в основном на полицию и, частично, на руководителей учебных заведений, педагогов, владельцев домов и дворников¹⁵⁹.

Большое внимание предупреждению правонарушений и преступлений несовершеннолетних уделялось в постреволюционном социалистическом обществе. Так, в 1918 г. был опубликован Декрет Совета Народных Комиссаров РСФСР «О комиссиях для несовершеннолетних»¹⁶⁰, который упразднял суды и тюремное заключение для лиц, не достигших совершеннолетия, и предусматривал рассмотрение дел о несовершеннолетних до 17 лет, совершивших антиобщественные и противоправные проступки, в специальных комиссиях.

В 1935 г. в структуре Главного управления Рабоче-крестьянской милиции были созданы детские комнаты милиции как специализированные органы правопорядка по борьбе с преступлениями несовершеннолетних, а комиссии по делам несовершеннолетних ликвидировались¹⁶¹. В дальнейшем комиссии по делам несовершеннолетних вновь возрождаются с иными функциями и продолжают действовать в качестве центрального субъекта профилактики правонарушений несовершеннолетних до настоящего времени.

В 1967 г. на основании указа Президиума Верховного Совета РСФСР «Об утверждении Положения о комиссиях по делам несовершеннолетних»¹⁶² их основными задачами стали организация работы по предупреждению безнадзорности, правонарушений несовершеннолетних; охрана их прав; рассмотрение дел об их правонарушениях.

В современной России важной вехой в комплексной деятельности по профилактике асоциального поведения, безнадзорности, правонарушений и преступлений лиц, не достигших 18 лет, стало принятие Указа Президента Российской Федерации от 6 сентября 1993 г. № 1338 «О профилактике безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних»¹⁶³. Данный нормативный акт, утративший в настоящее время юридическую силу, заложил основу законодательства о профилактике правонарушений и защите прав несовершеннолетних и предусматривал создание государственной системы профилактики безнадзорности и правонарушений лиц, не достигших совершеннолетия.

Дальнейшее развитие законодательства в рассматриваемой сфере связано с принятием Федерального закона от 24 июня 1999 г. № 120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних»¹⁶⁴. Понимание необходимости последующих преобразований в этой сфере подчеркнуто в Национальной стратегии действий в интересах детей на 2012–2017 гг., утвержденной Указом Президента РФ от 1 июня 2012 г № 761, в которой к основным задачам в сфере создания системы защиты и обеспечения прав и интересов детей относится создание эффективной системы профилактики правонарушений несовершеннолетних.

В соответствии с Федеральным законом «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних»¹⁶⁵ в систему субъектов профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних входят комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав, органы управления социальной защитой населения, федеральные органы государственной власти и органы государственной власти субъектов Российской Федерации, осуществляющие государственное управление в сфере образования, органы местного самоуправления, осуществляющие управление в сфере образования¹⁶⁶, органы опеки и попечительства, органы по делам молодежи, органы управления здравоохранением, органы службы занятости, органы внутренних дел, органы по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждения уголовно-исполнительной системы (следственные изоляторы, воспитательные колонии и уголовно-исполнительные инспекции). Предусматривается также участие в деятельности по профилактике безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних Уполномоченного при Президенте Российской Федерации по правам ребенка, уполномоченных по правам ребенка в субъектах Российской Федерации, других органов, учреждений и организаций в пределах их компетенции и в порядке, установленном законодательством.

Перечисленные органы и учреждения проводят индивидуальную профилактическую работу в отношении следующих групп несовершеннолетних:

– безнадзорных или беспризорных;

– занимающихся бродяжничеством или попрошайничеством;

– содержащихся в социально-реабилитационных центрах для несовершеннолетних, социальных приютах, центрах помощи детям, оставшимся без попечения родителей, специальных учебно-воспитательных и других учреждениях для несовершеннолетних, нуждающихся в социальной помощи и (или) реабилитации;

– употребляющих наркотические средства или психотропные вещества без назначения врача либо употребляющих одурманивающие вещества, алкогольную и спиртосодержащую продукцию;

– совершивших правонарушение, повлекшее применение меры административного взыскания;

– совершивших правонарушение до достижения возраста, с которого наступает административная ответственность;

– освобожденных от уголовной ответственности вследствие акта об амнистии или в связи с изменением обстановки, а также в случаях, когда признано, что исправление несовершеннолетнего может быть достигнуто путем применения принудительных мер воспитательного воздействия;

– совершивших общественно опасное деяние и не подлежащих уголовной ответственности в связи с недостижением возраста, с которого наступает уголовная ответственность, или вследствие отставания в психическом развитии, не связанного с психическим расстройством;

– обвиняемых или подозреваемых в совершении преступлений, в отношении которых избраны меры пресечения, предусмотренные Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации; отбывающих наказание в виде лишения свободы в воспитательных колониях;

– условно-досрочно освобожденных от отбывания наказания, освобожденных от наказания вследствие акта об амнистии или в связи с помилованием;

– которым предоставлена отсрочка отбывания наказания или отсрочка исполнения приговора;

– освобожденных из учреждений уголовно-исполнительной системы, вернувшихся из специальных учебно-воспитательных учреждений закрытого типа, если они в период пребывания в указанных учреждениях допускали нарушения режима, совершали противоправные деяния и (или) после освобождения (выпуска) находятся в социально опасном положении и (или) нуждаются в социальной помощи и (или) реабилитации;

– осужденных за совершение преступления небольшой или средней тяжести и освобожденных судом от наказания с применением принудительных мер воспитательного воздействия;

– осужденных условно, осужденных к обязательным работам, исправительным работам или иным мерам наказания, не связанным с лишением свободы¹⁶⁷.

Индивидуальная профилактическая работа может проводиться с иными категориями несовершеннолетних в случае необходимости предупреждения правонарушений либо для оказания им социальной помощи и (или) реабилитации с согласия руководителя органа или учреждения системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних.

На первом месте в системе субъектов профилактики стоят комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав¹⁶⁸, поскольку именно они представляют специализированный орган государственной власти, координирующий и контролирующий деятельность всех других участников системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних. Однако на практике КДНиЗП не являются в полной мере координирующим органом, а лишь выполняют функцию контроля.

Кодекс об административных правонарушениях Российской Федерации¹⁶⁹ предусматривает три вида КДНиЗП муниципального уровня: районные, городские, районные в городах.

В рамках индивидуальной профилактики правонарушений несовершеннолетних КДНиЗП¹⁷⁰ выполняют следующие задачи:

– выявляют и устраняют конкретные причины и условия, способствующие безнадзорности и совершению правонарушений несовершеннолетних. Реализация данной задачи направлена на проведение анализа причин и условий безнадзорности и преступности несовершеннолетних, что позволяет выявить предпосылки совершения рассматриваемым кругом лиц противоправных деяний, а также лишения их семейного воспитания. В рамках выполнения рассматриваемой задачи предполагается своевременное устранение причин и условий, в том числе, посредством изъятия ребенка из неблагополучной семьи.

Так, например, с целью выявления семейного неблагополучия в образовательных учреждениях Тихорецкого района Краснодарского края была организована работа по обследованию жилищно-бытовых условий учащихся 1-х, 5-х и 10-х классов с оформлением акта обследования, с проведением дальнейшего анализа ситуации и планирования работы, направленной на оздоровление обстановки в семье. В результате семьям, находящимся в социально опасном положении, были оказаны соответствующие услуги (консультативная, психолого-педагогическая помощь; содействие в оформлении социальных выплат и в сборе документов для трудоустройства; натуральная помощь предметами одежды и обуви, продуктами питания; содействие в обеспечении топливом, в прохождении лечения от алкогольной и наркотической зависимости)¹⁷¹;

– выявление и пресечение случаев вовлечения несовершеннолетних в совершение преступлений и антиобщественных действий. В этой связи роль полномочных органов сводится к предупреждению и пресечению преступных действий, в том числе изъятию несовершеннолетнего из преступной среды, исключению воздействия со стороны лиц, осуществляющих противоправную деятельность. Реализация указанного направления деятельности в большинстве своем носит формальный характер, поскольку требует от комиссии не только постоянного контроля за указанными лицами, но и решения задач обеспечения досуга несовершеннолетнего в целях исключения повторного привлечения к противоправной деятельности. В то же время комиссия не имеет необходимых средств (в том числе финансовых) и возможностей для обеспечения досуга несовершеннолетних, а также реализации иных действий;

– совместно с соответствующими органами или учреждениями подготавливают материалы, представляемые в суд, по вопросам, связанным с содержанием несовершеннолетних в специальных учебно-воспитательных учреждениях закрытого типа, а также по иным вопросам, предусмотренным законодательством Российской Федерации;

– социально-педагогическая реабилитация несовершеннолетних, находящихся в социально опасном положении. В большинстве своем данное направление реализуется в отношении несовершеннолетних, осужденных к наказанию в виде лишения свободы. Однако социально опасное положение не ограничивается исключительно фактами противоправного поведения. Отсутствие необходимого и должного родительского контроля и внимания также создает потенциальную опасность для личности несовершеннолетнего.

Кроме этого, в рамках данной задачи КДНиЗП обеспечивают оказание помощи в трудовом и бытовом устройстве несовершеннолетних, освобожденных из учреждений уголовно-исполнительной системы либо вернувшихся из специальных учебно-воспитательных учреждений. Сущность социально-педагогической реабилитации может заключаться и в решении острых социальных проблем детских суицидов, наркомании, алкоголизации, игромании и др.;

– применяют меры воздействия в отношении несовершеннолетних, их родителей или иных законных представителей.

Исследования свидетельствуют, что существует объективная необходимость коренного изменения подходов к индивидуальной профилактике, в первую очередь в вопросах социальной адаптации детей из неблагополучных семей. Имеющиеся в настоящее время полномочия КДНиЗП не позволяют в полной мере проводить эффективную профилактическую работу и способствовать формированию полноценной личности несовершеннолетних.

Во многом выделенные проблемы в деятельности КДНиЗП связаны с отсутствием федерального закона, регламентирующего их деятельность в современных условиях. Нарушена целостность системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних, что приводит в конечном итоге к тому, что оказавшийся под угрозой ребенок остается незащищенным¹⁷².

Основную функцию по индивидуальной профилактике правонарушений несовершеннолетних выполняют органы внутренних дел.

Подразделения органов внутренних дел в рамках своей компетенции¹⁷³:

– выявляют, предупреждают, пресекают и раскрывают преступления несовершеннолетних, а также устанавливают лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших;

– выявляют несовершеннолетних правонарушителей, группы таких лиц, а также несовершеннолетних, входящих в организованные преступные группы или в преступные сообщества (преступные организации), и принимают меры по предупреждению совершения ими преступлений;

– осуществляют меры, противодействующие участию несовершеннолетних в незаконном обороте наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров;

– выявляют лиц, вовлекающих несовершеннолетних в совершение преступлений, антиобщественных действий и (или) в преступную группу, и применяют к ним меры воздействия, предусмотренные законодательством Российской Федерации;

– принимают участие в розыске несовершеннолетних, без вести пропавших, скрывшихся от органов дознания, следствия или суда, уклоняющихся от отбывания наказания или принудительных мер воспитательного воздействия, совершивших побеги из учреждений уголовно-исполнительной системы или самовольно ушедших из семей, специальных учебно-воспитательных учреждений или центров временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей органов внутренних дел.

Существенную нагрузку в профилактической работе этого субъекта выполняют подразделения по делам несовершеннолетних органов внутренних дел¹⁷⁴, которые проводят ее в отношении следующих категорий лиц, не достигших 18 лет¹⁷⁵:

– употребляющих наркотические средства или психотропные вещества без назначения врача либо употребляющих одурманивающие вещества, алкогольную и спиртосодержащую продукцию;

– совершивших правонарушение, повлекшее применение мер административного взыскания;

– совершивших правонарушение до достижения возраста, с которого наступает административная ответственность;

– освобожденных от уголовной ответственности вследствие акта об амнистии или в связи с изменением обстановки, а также в случаях, когда признано, что исправление несовершеннолетнего может быть достигнуто путем применения принудительных мер воспитательного воздействия;

– совершивших общественно опасное деяние и не подлежащих уголовной ответственности в связи с недостижением возраста, с которого наступает уголовная ответственность, или вследствие отставания в психическом развитии, не связанного с психическим расстройством;

– обвиняемых или подозреваемых в совершении преступлений, в отношении которых избраны меры пресечения;

– отбывающих наказание в виде лишения свободы в воспитательных колониях;

– условно-досрочно освобожденных от отбывания наказания, освобожденных от наказания вследствие акта об амнистии или в связи с помилованием;

– которым предоставлена отсрочка отбывания наказания или отсрочка исполнения приговора;

– освобожденных из учреждений уголовно-исполнительной системы, вернувшихся из специальных учебно-воспитательных учреждений закрытого типа, если они в период пребывания в указанных учреждениях допускали нарушения режима, совершали противоправные деяния и (или) после освобождения (выпуска) находятся в социально опасном положении и (или) нуждаются в социальной помощи и (или) реабилитации;

– осужденных за совершение преступления небольшой или средней тяжести и освобожденных судом от наказания с применением принудительных мер воспитательного воздействия;

– осужденных условно, осужденных к обязательным работам, исправительным работам или иным мерам наказания, не связанным с лишением свободы.

– других несовершеннолетних, при необходимости предупреждения совершения ими правонарушений и с согласия начальника органа внутренних дел или его заместителя.

Кроме того, объектом их воздействия могут выступать родители или иные законные представители перечисленных категорий несовершеннолетних, если они не исполняют своих обязанностей по воспитанию, обучению и (или) содержанию несовершеннолетних и (или) отрицательно влияют на их поведение либо жестоко обращаются с ними.

Индивидуально-профилактическая деятельность по профилактике правонарушений несовершеннолетних ПДН реализуется посредством:

– индивидуальных бесед с несовершеннолетними и их родителями;

– ведения учета несовершеннолетних правонарушителей, а также их родителей или иных законных представителей, не исполняющих своих обязанностей по воспитанию, обучению и (или) содержанию детей и (или) отрицательно влияющих на их поведение либо жестоко обращающихся с ними;

– участия в подготовке материалов для рассмотрения возможности помещения несовершеннолетних в центры временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей органов внутренних дел;

– внесения в уголовно-исполнительные инспекции предложений о применении к несовершеннолетним, контроль за поведением которых осуществляют указанные учреждения, мер воздействия, предусмотренных законодательством;

– выявления лиц, вовлекающих несовершеннолетних в совершение преступлений и антиобщественных действий, и т. д.

Сотрудники подразделений по делам несовершеннолетних органов внутренних дел проводят регулярные профилактические межведомственные мероприятия, направленные на выявление неблагополучных семей и детей, находящихся в социально опасном положении.

При участии органов внутренних дел организуется трудоустройство несовершеннолетних, их досуг и отдых, «трудные» подростки вовлекаются в деятельность военно-патриотических клубов, направляются в загородные военно-патриотические лагеря.

Центры временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей органов внутренних дел¹⁷⁶ проводят индивидуальную профилактическую работу с доставленными несовершеннолетними, выявляют среди них лиц, причастных к совершению преступлений и общественно опасных деяний, а также устанавливают обстоятельства, причины и условия, способствующие их совершению, и информируют об этом соответствующие органы внутренних дел и другие заинтересованные органы и учреждения.

Существенную лепту в индивидуальную профилактическую деятельность по профилактике правонарушений несовершеннолетних вносят специальные учебно-воспитательные учреждения открытого и закрытого типов органов управления образованием.

Специальные учебно-воспитательные учреждения открытого типа принимают для содержания, воспитания и обучения лиц в возрасте от 8 до 18 лет, требующих специального педагогического подхода, проводят индивидуальную профилактическую работу с ними в пределах своей компетенции, в том числе организуют их психолого-медико-педагогическую реабилитацию¹⁷⁷.

В специальные учебно-воспитательные учреждения закрытого типа могут быть помещены несовершеннолетние в возрасте от 11 до 18 лет, нуждающиеся в особых условиях воспитания, обучения и требующие специального педагогического подхода в случаях, если они:

1) не подлежат уголовной ответственности в связи с тем, что к моменту совершения общественно опасного деяния не достигли возраста, с которого наступает уголовная ответственность;

2) достигли возраста уголовной ответственности, но не подлежат уголовной ответственности в связи с тем, что вследствие отставания в психическом развитии, не связанного с психическим расстройством, во время совершения общественно опасного деяния не могли в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих деяний либо руководить ими;

3) осуждены за совершение преступления средней тяжести или тяжкого преступления и освобождены судом от наказания¹⁷⁸.

Организации, осуществляющие образовательную деятельность, в сфере профилактики правонарушений должны оказывать социально-психологическую и педагогическую помощь детям с отклонениями в поведении либо имеющим проблемы в обучении; способствовать формированию законопослушного поведения несовершеннолетних; выявлять детей, находящихся в социально опасном положении, не посещающих, систематически пропускающих занятия в образовательных организациях по неуважительным причинам, принимать меры по их воспитанию и получению ими общего образования; выявлять семьи, находящиеся в социально опасном положении, и оказывают им помощь в обучении и воспитании детей¹⁷⁹.

Некоторые мероприятия в сфере индивидуальной профилактики правонарушений должны проводиться также организациями для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей¹⁸⁰.

В целом органы, осуществляющие управление в сфере образования, и организации, осуществляющие образовательную деятельность, ведут учет несовершеннолетних, не посещающих или систематически пропускающих по неуважительным причинам занятия в образовательных организациях; обеспечивают выявление незаконного потребления наркотических средств и психотропных веществ обучающимися¹⁸¹.

Еще одним субъектом профилактики являются органы управления социальной защитой населения, организующие индивидуальную профилактическую работу в отношении безнадзорных и беспризорных несовершеннолетних, их родителей или иных законных представителей, не исполняющих своих обязанностей по воспитанию, содержанию несовершеннолетних и (или) отрицательно влияющих на их поведение либо жестоко обращающихся с ними¹⁸².

Учреждения социального обслуживания, к которым относятся территориальные центры социальной помощи семье и детям, центры психолого-педагогической помощи населению, центры экстренной психологической помощи и иные учреждения в рамках индивидуальной профилактики правонарушений реализуют индивидуальные программы социальной реабилитации несовершеннолетних, находящихся в социально опасном положении, а также членов их семей; в пределах своей компетенции работают с безнадзорными несовершеннолетними, в том числе путем организации их досуга, развития творческих способностей детей в кружках и клубах по интересам¹⁸³.

Специализированные учреждения для несовершеннолетних, нуждающихся в социальной реабилитации, призваны выполнять важную роль в индивидуальной профилактике правонарушений несовершеннолетних. Среди них можно отметить социально-реабилитационные центры для несовершеннолетних, осуществляющие профилактику безнадзорности и социальную реабилитацию несовершеннолетних, оказавшихся в трудной жизненной ситуации¹⁸⁴.

Вместе с тем, сегодня учреждения социального обслуживания не задействованы в достаточном объеме в индивидуально-профилактических мероприятиях, проводимых в отношении детей. Это связано с проблемой отсутствия в большинстве субъектов Российской Федерации даже минимально необходимого числа таких учреждений для несовершеннолетних. Из-за этого во многих регионах России сложилась критическая ситуация с устройством детей, задержанных органами внутренних дел на вокзалах, рынках, изъятых из подвалов, чердаков, канализационных люков, бродяжничающих, не имеющих средств к существованию¹⁸⁵.

Важный аспект индивидуального предупреждения правонарушений несовершеннолетних реализуют органы управления здравоохранением и медицинские организации. Они осуществляют выявление, учет, обследование при наличии показаний медицинского характера и лечение несовершеннолетних, употребляющих алкогольную и спиртосодержащую продукцию, наркотические средства, психотропные или одурманивающие вещества, а также осуществление других входящих в их компетенцию мер по профилактике алкоголизма, незаконного потребления наркотических средств, психотропных веществ, наркомании и токсикомании и связанных с этим нарушений в поведении детей.

Эти организации ведут круглосуточный прием несовершеннолетних, находящихся в состоянии алкогольного или наркотического опьянения, для предоставления им медицинской помощи; оказывают наркологическую и психиатрическую помощь, а также специализированную медицинскую помощь детям с отклонениями в поведении¹⁸⁶.

Однако следует отметить, что в настоящее время даже в рамках межведомственного взаимодействия сотрудникам полиции не предоставляются персональные сведения о лицах, состоящих на учете в наркологических диспансерах, что снижает эффективность профилактических мер подразделений по делам несовершеннолетних органов внутренних дел. В связи с этим органы внутренних дел вынуждены осуществлять индивидуальную профилактику только в отношении несовершеннолетних, употребляющих алкоголь и наркотики, которых сами же выявили. Учитывая, что профилактика, проводимая в диспансерах, и профилактика в органах внутренних дел существенно отличаются, они должны дополнять друг друга. Полагаем, что существует необходимость устранить этот пробел на нормативно-правовом уровне.

Органы опеки и попечительства как субъекты индивидуальной профилактики в целях предупреждения безнадзорности, беспризорности, правонарушений, а также антиобщественных действий несовершеннолетних в пределах своей компетенции участвуют в проведении индивидуальной профилактической работы с перечисленными ранее группами несовершеннолетних, если они являются сиротами либо остались без попечения родителей или иных законных представителей¹⁸⁷.

Активно участвуют в индивидуальной профилактике правонарушений несовершеннолетних учреждения уголовно-исполнительной системы, среди которых выделяются следственные изоляторы, воспитательные колонии, уголовно-исполнительные инспекции. Широкий спектр их индивидуальной профилактической деятельности прописан в законодательстве. Сюда входят профилактические беседы, оказание социальной, психологической и медицинской помощи, помощь в социальной адаптации и трудоустройстве, а также иные мероприятия по предупреждению правонарушений в соответствии с законодательством Российской Федерации¹⁸⁸.

Иные органы и учреждения профилактики в вопросах непосредственно индивидуальной работы с несовершеннолетними выполняют скорее вспомогательную функцию. Например, органы и учреждения культуры, досуга, спорта и туризма способствуют приобщению несовершеннолетних правонарушителей, детей с отклоняющимся поведением, к ценностям отечественной и мировой культуры; оказывают содействие специализированным учреждениям для несовершеннолетних, нуждающихся в социальной реабилитации, специальным учебно-воспитательным учреждениям и центрам временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей органов внутренних дел в организации спортивной и культурно-воспитательной работы с несовершеннолетними, помещенными в указанные учреждения¹⁸⁹.

Органы по делам молодежи оказывают содействие детским и молодежным общественным объединениям, социальным учреждениям, фондам и иным учреждениям и организациям, деятельность которых связана с осуществлением мер по профилактике безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних; участвуют в организации отдыха, досуга и занятости несовершеннолетних¹⁹⁰.

Несомненно, важную роль в формировании правосознания подрастающего поколения играет патриотическое воспитание молодежи. Подростковые клубы в настоящее время остаются реальной возможностью решить проблемы воспитания трудных подростков, призваны объединить детей, развивать их положительные установки.

Организация клубной работы оказывает определенное положительное воздействие на молодежную среду, состояние криминогенной обстановки. Подростки, занимающиеся в этих клубах, как правило, не совершают правонарушений и преступлений. В районах, где активно используются данные формы, методы работы, наблюдается снижение преступности несовершеннолетних.

Изложенное позволяет сделать вывод о необходимости совершенствования системы профилактики правонарушений несовершеннолетних в целом, и особенно индивидуальной работы с ними.

Глава V.
МЕТОДЫ ИНДИВИДУАЛЬНОЙ ПРОФИЛАКТИКИ ПРЕСТУПНОГО ПОВЕДЕНИЯ

§ 1. Беседа

В центре работы по профилактике преступного поведения должно быть общение с соответствующим лицом. А для того, чтобы оно было эффективным, нужно помнить, что каждый человек — это чрезвычайно сложно организованная система, со своей структурой, глубинными процессами и направленностью. Каждый человек определяется как своими генетическими задатками, так и, в еще большей мере, воздействием на него других людей, в целом микро- и макросреды. Кроме того, каждая личность развивается по своим внутренним законам, и человек сам делает себя социальным существом с определенными мотивами и стремлением к определенным целям. Отношение к человеку как к чему-то примитивному и не заслуживающему внимательного анализа заранее обрекает всю профилактическую работу на провал. Все это, повторяем, относимо к любому человеку, внешне как бы не представляющему особого интереса.

В работе с конкретным лицом необходимо помнить о том, что сотрудник полиции не всегда в состоянии понять данного человека, вынести о нем обоснованное суждение, понять его и оказать необходимое воздействие или помощь. Поэтому в сложных случаях следует обращаться за помощью к другим специалистам, в первую очередь к психиатрам, психологам, сексологам, но работать с ними вместе.

Самое главное в индивидуальной профилактике состоит в общении с конкретным лицом. Это прежде всего беседа.

Беседа — один из самых важных и эффективных методов профилактики преступлений, но это, конечно, не просто диалог, разговор между сотрудниками правоохранительных органов и лицом, которое может встать на путь совершения преступления. Такой диалог может быть и очень непродолжительным по времени, и он тем более не должен рассматриваться в качестве беседы. Она предполагает длительное, в ряде случаев в течение нескольких дней, общение.

Беседа — это длительный, заранее спланированный и подготовленный акт общения между названными выше людьми. Она должна преследовать строго определенную цель: не допускать преступное поведение и должна быть рассчитана на проникновение в мотивационные глубины личности. Именно это и только это дает некоторые гарантии успеха в профилактическом воздействии, но и такие гарантии весьма условны, потому что никто не может заранее обещать безусловного успеха в таком архисложном деле, как воздействие на человека.

Следует обратить внимание на то, что в психологии и психиатрии беседы являются самым главным методом, и они называются клиническими. Наверное, не стоит их называть так же в правоохранительной практике, поскольку проводить беседу не всегда будет специально подготовленный специалист-психотерапевт, а сотрудник правоохранительного учреждения (или органа). Он, к сожалению, очень редко обучен психотерапии должным образом, однако обязан знать хотя бы некоторые особенности проведения бесед, действовать в соответствии с определенным порядком. Для этого крайне желательно, чтобы те сотрудники правоохранительных органов, которые по долгу службы будут обязаны вести подобные беседы, прошли некоторое специальное обучение, хотя бы короткое, и не воспринимали такое профилактическое мероприятие как нечто очень легкое и простое. Ведь речь идет не о примитивном обмене словами с угрозами, просьбами, грозными предупреждениями, уговорами и т. д., а о длительном и доверительном общении с лицом, могущим стать преступником, с тем, чтобы этого не случилось.

Беседы с интересующим лицом применяются не только в деле борьбы с преступностью, но и в психологии, особенно в психотерапии и психиатрии. Там этому специально обучают как способу получить весьма ценную информацию о пациенте, информацию, которая затем будет использована для его же пользы — для его лечения. В процессе обучения сотрудников (особенно будущих) правоохранительных органов проведению бесед не только не обучают, но даже и не упоминают о них. В местах лишения свободы, где есть прекрасные возможности для реализации подобного мероприятия, тоже не знают о нем. Ни в местах лишения свободы, ни на свободе не нужно объяснять профилактируемому лицу или человеку, отбывающему наказание, что нехорошо пить, воровать, грабить, убивать, — они и без нас это знают. Но что же нужно? Ответ на такой вопрос и хотелось бы представить в этой работе.

Необходимо отметить, что, к сожалению, ведомственные нормативные правовые акты, регламентирующие рассматриваемую сферу деятельности органов внутренних дел, ничего не говорят о порядке, целях, методике осуществления такой профилактической меры, как индивидуальная беседа.

Индивидуальная профилактика преступлений — очень сложная деятельность в отношении конкретного лица, но это означает воздействие не только на него, но и его микроокружение и условия его жизни. Они вполне могут способствовать его преступным действиям. Поэтому перед беседой надо их знать, а уже в ходе ее выяснить, как он к ним относится.

При проведении беседы необходимо иметь в своем распоряжении сведения о самой личности профилактируемого. О нем необходимо собирать сведения:

– если это несовершеннолетний, то информация может быть получена в подразделении по делам несовершеннолетних, школах, в его семье и от его знакомых и друзей, из имеющихся оперативных источников. Если подросток ранее был судим, желательно ознакомиться с приговором по уголовному делу, а если есть такая возможность, то и с самим делом. Много сведений могут дать родители и другие родственники этого несовершеннолетнего, а также другие сотрудники правоохранительных органов;

– если это лицо, освободившееся из мест лишения свободы, то необходимые сведения могут быть получены из учреждения, где оно отбывало наказание, из приговора по его делу и из самого дела, если есть такая возможность. Конечно, если у него имеются родственники, знакомые и друзья, их помощь может быть существенна;

– если профилактические мероприятия необходимо осуществить в отношении иных лиц, сведения также могут быть получены от соседей, родственников, из материалов проверок, от самого профилактируемого лица, его знакомых, из оперативных источников.

Сведения обо всех лицах названных трех групп могут быть также почерпнуты из социальных сетей и личных предварительных бесед.

Профилактическое воздействие должно быть общим фоном при проведении бесед с лицом, которое может встать на путь совершения преступлений, с одновременным проведением следующих мероприятий:

– оказание помощи в трудовом и бытовом устройстве, а также медицинской помощи (если она нужна). Трудовое устройство должно (по возможности) учитывать профессиональные интересы данного лица, его желание заняться именно этим трудом. Особенно сложно подобрать такую работу молодому человеку, если у него нет семьи;

– воздействие на ближайшее микроокружение с тем, чтобы блокировать его негативное воздействие на данного человека;

– осуществление административного надзора и контроля за выполнением всех установленных требований и ограничений;

– улаживание конфликтов профилактируемого лица в родительской или собственной семье, оказание в необходимых случаях помощи другим членам семьи и данному лицу;

– выявление и оказание воздействия на неформальные группы (главным образом они оказываются молодежными) отрицательной направленности. Речь в первую очередь идет о разложении таких групп или, в другом случае, об их переориентации. Если воздействие на эти группы включает в себя их разложение и распад, это можно сделать, в том числе, путем дискредитации лидера, при условии, разумеется, соблюдения законности;

– проведение мероприятий по лечению алкоголизма и наркомании конкретного лица, что обязательно должно сопровождаться его социальной реабилитацией, восстановлением его связей и отношений, социальных ролей.

В ряде ситуаций появляется потребность в оказании помощи тем, кто раньше совершал преступления, а теперь оказался, образно говоря, за пределами жизни. Имеются в виду инвалиды, люди пожилого возраста, больные, особенно хронически. Недопустимо бросать их на произвол судьбы.

Оказание помощи в любом случае устанавливает определенные отношения между названным лицом и сотрудником органов внутренних дел. Это должно быть доверие со стороны первого, его вера в то, что он не брошен на произвол судьбы и может всегда опереться на помощь и совет того, кто старается удержать его от уголовно наказуемого шага, образно говоря, спасти.

В ходе беседы с профилактируемым лицом необходимо выяснить:

– что представляет собой это лицо как человек, получить о нем общее знание;

– какую он прожил жизнь, по какой причине в ней имели место те или иные события, в какой мере они зависели от него самого и в какой — он сам от внешних для него обстоятельств;

– какова была или есть его родительская семья, как к нему относились или относятся родители, как он относится к ним (к каждому из них), можно ли считать, что семья приняла его или, напротив, отторгла от себя и он был или остался отчужденным от нее; в каких отношениях он находился или находится в другими членами семьи: дедушкой (дедушками), бабушкой (бабушками), братьями, сестрами; рассказывали ли родители в детстве сказки, играли ли с ним, водили ли в театр, на елку, давали ли возможность заниматься спортом, разными видами искусств, учить языки и т. д. Одним словом, был ли он включен в семью или отчужден от нее и в этом смысле;

– как он учился в школе, в каких отношениях был с товарищами и учителями, как учился, легко ли давалась учеба, помогали ли в этом родители и кто именно; как хотел жить после окончания школы, если были определенные планы и они оказались не реализованными, то, по его мнению, по какой причине;

– искал ли он понимания и поддержки вне семьи и школы, с кем или среди кого, входил ли в какие-либо неформальные группы, чем эти группы занимались, совершали ли они мелкие правонарушения или преступления. Как показывает изучение, эти группы представляют собой объединение вытолкнутых из семьи детей. Для них они есть коллективный отец;

– если такой человек ранее привлекался к уголовной ответственности и был осужден, то какие мотивы стимулировали его преступное поведение. Мотивы не следует искать на поверхности и тем более приписывать их, нужно извлекать их из его психологии путем выяснения всех названных выше обстоятельств, помня, что основные (генеральные) мотивы поведения начинают формироваться еще в детстве, даже в раннем детстве.

Знать возможные мотивы поведения, в первую очередь противоправного, совершенно необходимо. Мотив можно сравнить с диагнозом болезни: ни один уважающий себя врач не станет лечить, если не знает диагноз. Точно так же нельзя осуществлять индивидуальную профилактику, если не знаешь мотива.

Упрощение в поисках мотивов может состоять в том, что, например, кража обычно объясняется корыстью, что далеко не всегда соответствует действительности: она может быть объяснена стремлением к игре, желанием испытать острые ощущения, соответствовать требованиям группы и утвердиться в ней. Но возможна и полимотивация, когда, например, корысть переплетается с утверждением себя в группе. Убийство отнюдь не во всех случаях мотивируется местью, ревностью или хулиганскими побуждениями, как принято считать; оно может стимулироваться стремлением защитить свой биологический статус (мужчины или женщины), если женщина (или мужчина) предпочитает другого (другую). Тем самым она (он) не признает «меня», отвергает как мужчину (женщину), тем самым унижает, сомневается в «моей» полноценности, даже отвергает ее. Здесь тоже возможна полимотивация.

Еще сложнее выявить подлинные мотивы сексуальных преступлений — они лежат в интимных глубинах личности, даже ее трагедиях. В этих случаях желательно проконсультироваться у сексолога или сексопатолога. Вместе с тем нужно иметь в виду, что такого рода преступления совершаются не только по мотивам удовлетворения сексуальных потребностей, но и сексуальных неудач. Следует помнить, что серийные сексуальные преступники чаще всего сексуальные банкроты. Это можно доказать на примере множества серийных сексуальных убийств.

Мотивы надо знать для того, чтобы воздействовать на них, образно говоря, снимать их, придавая им другую направленность, а если эти мотивы связаны с расстройствами психики, оказывать помощь в лечении. Например, если молодой человек совершает правонарушения по игровым мотивам, то следует настоятельно убеждать его в необходимости занятий спортом и помочь ему с соответствующим устройством. Если речь идет об индивиде, у которого имеются глубинные переживания, приводящие к сексуальным правонарушениям, следует обратиться к помощи сексопатологии и получить лечение. То же можно рекомендовать в отношении лица, освободившегося из мест лишения свободы, где он отбывал наказание за сексуальное преступление.

Не нужно спрашивать у осуждавшегося ранее, по каким мотивам он совершал преступления или может совершить в будущем. Дело в том, что очень многие люди не знают мотивов своего поведения и уж тем более не способны точно формулировать их. В равной мере нельзя расценивать мотивировки в качестве мотивов. Мотивировка есть попытка человека в пределах своего разумения назвать причины своего поведения, но при этом в соответствующих формулировках обязательно присутствует элемент самооправдания. С другой стороны, мотивировка, кому бы она ни принадлежала, может служить отправным пунктом для анализа и размышлений о подлинных мотивах. О них надо знать следующее: мотив есть смысл поведения, то, ради чего оно реализуется, но это не цель, и поэтому нельзя их смешивать. Цель — это представление субъекта об итогах своей деятельности, своего поведения. Она может отсутствовать у конкретного человека или быть осознана им лишь после того, как он начнет определенным образом действовать.

Мотив — очень сложная психологическая категория. Мало того, что она не лежит на поверхности, она еще и многослойна. Подлинный мотив может лежать в глубинах психики, куда самому субъекту невозможно проникнуть, его там могут ждать демоны и другие злые силы, общение с которыми для него травматично.

К каждой беседе нужно тщательно готовиться и составлять план ее проведения — письменно или про себя. План должен предусматривать вначале выяснение общих вопросов с переходом на какие-то детали. Определение наиболее важных событий или обстоятельств жизни или воспоминаний данного человека, сосредоточение на них позволяет более подробно выяснить и взвесить, какую они сыграли роль в делах и поведении этого человека.

В ходе беседы, особенно если она носит длительный характер, желательно встать на позицию своего «контрагента», как бы влезть в его шкуру и жить его жизнью. Рассуждения должностного лица при этом должны быть не такие, как «я бы поступил иначе», «нужно было бы поступить по-другому», а оценивать и объяснять поступки с позиции этого человека. Ему не всегда нужно рассказывать о выводах о нем, которые получены в итоге беседы. Но если он настаивает на этом, то в лучшем случае надо высказать ему отдельные выводы и заключения. Дело в том, что подобные выводы и заключения могут рассматриваться профилактируемым лицом в качестве обидных или даже оскорбительных, чего следует избегать. Одним из итогов такой беседы является установление доверительных отношений.

Нужно избегать пустого морализирования, тем более по вопросам, которые профилактируемому без этого понятны и известны. Лучше говорить о том, какую выгоду может приносить честная жизнь, приводя конкретные примеры. При этом не иметь в виду только материальные блага.

В беседе не нужно прибегать к фамильярностям и панибратству. За исключением случаев, когда приходится общаться с несовершеннолетним или молодым взрослым, которых сотрудник полиции знает с детства, желательно всегда обращаться к профилактируемому лицу на «вы», а не на «ты». Это позволит придать беседе необходимую солидность и в то же время психологически несколько отодвинет от подозреваемого в совершении преступления, не позволяя ему чувствовать себя на «одной доске» с сотрудником полиции.

Особое место в человеке занимают различные расстройства психической деятельности. Они могут быть в различных формах и различной степени тяжести. Их выявление и диагностика есть исключительная прерогатива специалистов-психиатров. Вот почему, если сотрудник полиции заподозрит или каким-то путем ему станет известно о таком расстройстве у человека, который его интересует, он должен использовать помощь психиатра и дальнейшую работу осуществлять с ним. Следует напомнить, что полиция несет ответственность за совершение общественно опасных действий даже невменяемыми лицами, причем насильственные действия последних могут носить особенно брутальный характер.

Подводить итоги всей проделанной работы, в том числе в рамках бесед, можно лишь в случае убежденности полиции в том, что названный выше подозреваемый уже больше не будет совершать преступлений. Это он доказал своим образом жизни, работой, созданием семьи, отношением к ней и т. д. Но во всех случаях, если речь идет об освобожденном из мест лишения свободы, испытательный срок должен быть минимум 3 года. Как показывает практика, первые 3 года после освобождения являются критическими для 50–60% освободившихся после наказания.

§ 2. Коррекция образа жизни

Преобразования, наблюдаемые во всех сферах жизни нашего общества, оказывают заметное воздействие на нравственное поведение людей. Разрушение традиционных моральных стереотипов иногда ведет к увеличению различного рода негативных поведенческих явлений. Наблюдается «взрыв» подростковой деструктивности, явившийся результатом конфронтации подрастающего поколения с институтами государственной власти и управления на фоне сложного и противоречивого процесса их социализации в новых социально-экономических и политических условиях.

Отсюда интерес исследователей к изучению деструктивных форм поведения лиц, с одной стороны, и поиск более совершенных мер индивидуальной профилактики преступлений и, соответственно, коррекции их образа жизни, с другой. Сказанное подтверждается результатами достаточно разноплановых исследований, представленными в современной криминологической и психолого-педагогической литературе¹⁹¹.

Одной из задач индивидуальной профилактики преступлений является определение круга лиц, требующих коррекционного воздействия.

Целью индивидуальной профилактики является позитивная коррекция личности, изменяющая ее поведение, образ жизни — от антиобщественного и противоправного к законопослушному.

Эффективность коррекции образа жизни личности может быть обеспечена при условии соблюдения ряда требований: своевременности, достаточности и доступности ресурсов, соответствия применяемых мер состоянию объекта профилактического воздействия, последовательности, системности, комплексности, реальности¹⁹².

Личность правонарушителя отличается от законопослушного лица характерными для него антиобщественными взглядами, отрицательным отношением к общественным интересам и, в целом, негативным содержанием ценностно-нормативной системы, а также устойчивыми психологическими особенностями, сочетание которых имеет криминогенное значение, предопределяющим его криминогенную направленность¹⁹³.

Направленность личности как ее ведущая характеристика предопределяет целостность ее структуры, оказывает влияние на ее нравственную характеристику, отражает зависимости характера и эффективности деятельности, поведения и поступков, определяет избирательность поведения, а также место человека в жизни общества в зависимости от уровня развития и характера направленности его потребностей¹⁹⁴.

Отклоняющееся поведение личности — это виды и формы индивидуального и группового поведения, связанного с нарушением социальных норм, установленных в обществе, характеризующееся совокупностью следующих признаков:

1. Это поведение, не соответствующее социальным нормам, установленным в обществе.

2. Это социально не одобряемое поведение.

3. Это общественно опасное поведение, т. е. наносящее ущерб или создающее угрозу причинения ущерба как самой личности, так и окружающим людям.

4. Это зачастую стойко повторяющееся, т. е. многократное или длительное поведение.

5. Оно соответствует асоциальной направленности личности.

6. Оно сопровождается различными проявлениями социальной дезадаптации личности.

Таким образом, под криминогенной направленностью личности с отклоняющимся поведением следует понимать качественную и динамическую характеристику личности, содержательную основу которой образует совокупность криминогенных качеств человека и асоциальных мотивов, предопределяющая его склонность к выбору противоправных средств и способов удовлетворения своих потребностей.

Следовательно, объектами индивидуальной профилактики преступлений выступают взаимодействующие между собой личность, характеризующаяся криминогенной направленностью, и криминогенная среда, к которой эта личность принадлежит. Основным же объектом воздействия является личность, через которую преломляются внешние факторы окружающей неблагоприятной среды.

Объектами коррекционного воздействия системы индивидуального предупреждения преступлений должны выступать:

– лица, выросшие среди людей с явно выраженными деформациями образа жизни, а также внутри девиантных групп и общностей;

– лица, находящиеся в социально опасном положении («группы риска»), т. е. попавшие в ситуацию жизненного неблагополучия, в которой они постоянно или периодически недополучают необходимых благ для своего развития, оказываясь под воздействием негативных эффектов от контактов с внешним миром (дети из проблемных семей; дети, плохо успевающие в школе и характеризующиеся различными проявлениями девиантного поведения, т. е. отклоняющегося от общепринятых социальных норм)¹⁹⁵;

– беспризорные и бездомные несовершеннолетние и бездомные взрослые;

– лица, страдающие наркоманией или алкоголизмом;

– несовершеннолетние, не достигшие возраста уголовной ответственности, состоящие на учете в подразделениях по делам несовершеннолетних органов внутренних дел;

– несовершеннолетние, совершавшие преступления, к которым применялись меры воспитательного воздействия;

– лица, ранее осуждавшиеся за совершение преступлений, имеющие неснятую или непогашенную судимость;

– лица, неоднократно привлекавшиеся к уголовной ответственности за совершение преступлений;

– лица, освободившиеся из мест лишения свободы, отбывавшие наказания за преступления;

– лица, осужденные за преступления к наказаниям, не связанным с изоляцией от общества;

– лица, условно осужденные за преступления или имеющие отсрочку исполнения приговора;

– лица, совершавшие преступления и находящиеся под административным надзором;

– лица, страдающие алкоголизмом, наркоманией, психическими аномалиями, от которых можно ожидать совершения преступлений;

– лица не судимые, но систематически нарушающие общественный порядок и совершающие иные деяния, наказуемые в административном порядке, а также ведущие иной антиобщественный образ жизни¹⁹⁶;

– семьи лиц с неустойчивой психикой и негативными установками¹⁹⁷;

– причины и условия, детерминирующие совершение преступлений и их рецидив.

Сегодня субъектами системы социальной адаптации (коррекции образа жизни) являются:

– органы законодательной власти, осуществляющие функции в области правового регулирования деятельности в сфере предупреждения преступности и правонарушений;

– органы исполнительной власти, организующие работу по исполнению законодательства, регулирующего вопросы предупреждения преступности и правонарушений;

– межведомственные комиссии по предупреждению преступлений, координирующие деятельность субъектов предупреждения преступлений;

– суды, органы прокуратуры, органы юстиции, осуществляющие в пределах своих полномочий меры по предупреждению преступности;

– органы внутренних дел, органы и учреждения, исполняющие наказания, их должностные лица, непосредственно осуществляющие в пределах своей компетенции предупреждение преступлений и правонарушений;

– органы местного самоуправления, учреждения здравоохранения, образования, службы занятости, социальной защиты, средства массовой информации;

– общественные и религиозные объединения и формирования, благотворительные организации, участвующие в предупреждении преступлений и правонарушений в рамках своей компетенции;

– Совет при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека;

– Общественная палата РФ;

– общественные палаты регионов;

– общественные наблюдательные комиссии;

– комиссии по вопросам помилования на территориях субъектов Российской Федерации;

– Центр содействия реформе уголовного правосудия и др.

Основными принципами организации работы субъектов социальной адаптации являются¹⁹⁸:

– направленность на осуществление профилактики преступлений и правонарушений как нормативно закрепленной функции;

– способность накапливать, воспринимать и использовать накопленный опыт системы предупреждения преступности;

– взаимосвязь с другими элементами системы «по горизонтали» (взаимодействие) и «по вертикали» (подчинение);

– подчинение управляющему воздействию системы, контроль и самоконт­роль;

– вариативность линий поведения и методов воздействия, обусловленных состоянием объекта воздействия и пределами компетенции, определяемыми законодательством.

Деятельность характеризуемой системы осуществляется на уровне воздействия на общество и отдельные личности.

Первый уровень связан с применением комплексных скоординированных мер субъектов профилактики, направленных на формирование в общественном сознании идеалов правопослушного поведения, уважения и соблюдения законов, способствование противодействию преступности.

Второй уровень превентивного воздействия направлен на снижение первичной преступности и правонарушений, исправление преступников.

В соответствии с каждым уровнем должны быть дифференцированы задачи, через решение которых достигается конечная цель системы предупреждения преступлений.

Таким образом, коррекция образа жизни (от лат. correсtio — поправка, частичное исправление или изменение) — это процесс и деятельность специально уполномоченных органов в рамках компетенции по реализации совокупности мероприятий и воздействий на объекты коррекционного воздействия и факторы социальной действительности, определяющие показатели преступлений, индивидуальное преступное поведение и влияющие на личность преступника, правонарушителя или иного лица в целях позитивного качественного изменения состояния преступности и недопущения совершения преступлений.

Следует отметить, что относительно лиц, отбывающих или отбывших наказание, в научной литературе учеными-пенитенциаристами для отражения коррекционной деятельности принято использовать термины «социальная адап­тация», «ресоциализация», «социальная реабилитация», «социализация», «закрепление результатов исправительного воздействия», «подготовка осужденных к освобождению», отражающие особенности коррекционной работы, реализуемой в отношении ранее судимых лиц и лиц, находящихся в исправительном учреждении. Но в уголовно-исполнительном законодательстве нашло отражение только понятие «социальной адаптации», под которой понимается создание благоприятных условий и проведение комплекса мероприятий, обеспечивающих приспособление (приобщение) осужденных в период отбывания наказания вплоть до освобождения к жизни на свободе¹⁹⁹.

В научном обороте также достаточно широко используется понятие «ресоциализация», под которым понимается длительный процесс реализации комплекса психолого-педагогических, экономических, медицинских, юридических и организационных мер, направленных на восстановление, усвоение и дальнейшее развитие индивидом трудовых навыков, знаний, норм, ценностей, традиций, накапливаемых и передаваемых от поколения к поколению, а также включение индивида в систему общественных отношений, восстановление и формирование у него социально значимых свойств и качеств²⁰⁰.

Не будем останавливаться на анализе этимологического значения выше­указанных понятий, поскольку несмотря на то, что приводимые термины имеют разное значение, ученые преимущественно вкладывают в них один смысл — оказание помощи лицам, отбывающим наказание и освобожденным от наказания, в установлении социально полезных связей.

Полагаем, что целесообразно социальную адаптацию понимать как процесс, деятельность или социально-психологическое явление, обеспечивающее реализацию механизма взаимодействия личности с микросредой путем определенного приспособления к ней через общение, поведение, деятельность; усвоение личностью норм, моральных ценностей, традиций позитивного ближайшего социального окружения; достижение состояния адаптированности личности путем установления динамического равновесия между ее личностными установками и ожиданиями социальной среды при наличии контроля с ее стороны²⁰¹.

Решению вопросов социальной адаптации и ресоциализации лиц, отбывших наказание в виде лишения свободы, посвящено множество исследований. Они имеют весьма важное практическое значение в деятельности по борьбе с преступностью, поскольку выполняют задачи снижения уровня преступности, сокращения ее рецидива, требуют комплексного подхода к изучению форм, методов и средств, призванных оказывать влияние на индивидуальное предупреждение преступлений. Между тем в системе мер, направленных на решение этой проблемы, сравнительно недавно стала отводиться важная роль проблемам социальной адаптации.

Также, несмотря на достаточно пристальное внимание к проблеме социальной адаптации, в юридической литературе отсутствует единство мнений по поводу понятия социальной адаптации, ее содержания, элементов и механизма реализации²⁰².

В отношении коррекции образа жизни личности в научной литературе выделяются социологический и психолого-педагогический подходы.

Суть социологического подхода заключается в том, что каждое общество, будучи заинтересованным в поддержании определенного уровня комфортности в соответствии с общепринятыми в данной системе социальными нормами, образует собственные механизмы контроля, превентивные механизмы и механизмы корректировки отклоняющегося поведения личности²⁰³.

При этом выделяется множество возможных форм социального контроля (самоконтроль, общественное мнение, государственные и муниципальные органы, институты гражданского общества, церковь и иные социальные институты и организации и т. д.), его инструментов (изоляция, ограничение контактов, реабилитация и т. д.) и способов воздействия²⁰⁴.

Государственные и муниципальные органы, институты гражданского общества и общественные организации, осуществляя социальный контроль посредством уголовно-правовых, административно-правовых, гражданско-правовых и иных механизмов сдерживающего характера, реализуют коррекционное воздействие относительно соответствующих объектов в целях коррекции асоциального поведения личности. Целью данного контроля является снижение всякого антисоциального влияния на личность и предупреждение совершения преступлений как лицами, не совершавшими преступления, но склонными к их совершению, так и освобожденными из исправительного учреждения. Соответствующее влияние реализуется как посредством снижения влияния преступной субкультуры, так и духовного, нравственного, эстетического и правового формирования личности²⁰⁵. Правила осуществления контроля должны создавать условия для коррекции всякого отклоняющегося поведения личности.

В рамках психолого-педагогического подхода приводятся различные формулировки определения психологической коррекции, однако все они сводятся к тому, что под ней понимают процесс или деятельность, представляющую собой систему последовательных, целенаправленных мероприятий, направленных на исправление недостатков психологии или поведения с помощью специальных средств психологического воздействия²⁰⁶.

Неоспоримо, что эффективное предупреждение преступлений требует использования последних научных достижений в различных сферах, особенно в психологии, которая способна дать ответ на вопрос, почему люди совершают преступления, тем самым определив факторы, воздействуя на которые можно достичь наибольшей результативности профилактической деятельности²⁰⁷.

Между тем при коррекции криминогенной направленности личности с отклоняющимся поведением не в полной мере используются психолого-педагогические возможности. Несмотря на заявляемую необходимость активизации работы с личностью, отсутствие научно обоснованной модели коррекции ее криминогенной направленности и недостаточное взаимодействие субъектов коррекционного процесса не позволяют в полной мере реализовать имеющиеся профилактические механизмы.

Представляется, что заявленные подходы не в полной мере отражают характер комплекса мероприятий, требуемых для коррекции образа жизни или социальной адаптации лиц криминогенной направленности. Думается, что деятельность, реализуемую специальными субъектами коррекционного воздействия, в зависимости от содержания оказываемых социальных услуг целесообразно подразделить по следующим направлениям (элементам):

– социальная помощь;

– социальная медицинская помощь;

– социальная психологическая помощь;

– психолого-педагогическая помощь;

– социальная трудовая помощь;

– социальная бытовая помощь;

– социальная правовая помощь.

Социальная помощь — это комплексная профессиональная деятельность социальных работников по оказанию социальных услуг нуждающимся и незащищенным лицам, группе лиц или семье с использованием организационных, экономических, правовых, информационных и иных средств, содействующая укреплению их способности к самостоятельному существованию в соответствии с требованиями общества, а также обеспечивающая определенный культурный, социальный и материальный уровень жизни.

В широком смысле социальная помощь понимается как помощь в решении социально полезных задач, стоящих перед нуждающимся лицом. В узком смысле социальная помощь ограничивается деятельностью института социальных работников, помогающих нуждающимся лицам избрать и реализовать оптимальный путь достижения своих социально полезных целей.

Социальная медицинская помощь — это комплекс мер медицинского характера, направленных на оказание первой доврачебной помощи, медицинской помощи в объеме базовой программы обязательного медицинского страхования, прохождение освидетельствования в учреждениях медико-социальной экспертизы, обеспечение нуждающихся средствами реабилитации, а также проведение реабилитационных мероприятий социально-медицинского характера, направленных на социальную адаптацию личности.

Социальная психологическая помощь разнопланова, и ее содержание зависит от объектов коррекционного воздействия. Специалистами оказываются как срочная психологическая помощь, морально-психологическая поддержка, так и комплекс мероприятий, направленных на коррекцию личности. Деятельность психолога подразделяется на психодиагностический блок, предполагающий установление и осознание перечня негативных отклонений, трудностей, конфликтов, с которыми сталкивается объект коррекционной деятельности, и психокоррекционный блок, предполагающий предоставление непосредственно психологической помощи, т. е. индивидуальное консультирование и психологические тренинги. На данном этапе также оказывается помощь в разрешении семейных конфликтов, восстановлении воспитательного потенциала семьи, повышении психологической грамотности как объектов коррекционной деятельности, так и иных специальных субъектов, задействованных в процессе социальной адаптации правонарушителей.

Психолого-педагогическая помощь заключается в реализации психологами и иными субъектами коррекционного процесса комплекса психолого-педагогических условий, обеспечивающих коррекцию криминогенной направленности личности. Специалисты, изучив социально-психологические и индивидуально-личностные характеристики лиц, а также проанализировав существующие, проектируемые и реализуемые недостающие условия коррекции криминогенной направленности личности, проводят раннюю профилактическую работу, реализуют программы, направленные на мобилизацию нейтрализующей негативный потенциал семейной среды, организуют досуг, привлекают лиц к общественно полезному труду, профессиональному обучению и восстановлению профессиональных навыков, а также применяют в работе методы, как тормозящие развитие негативных качеств личности (относительно криминогенных качеств подростков), так и стимулирующие положительные.

Не менее важной является психолого-педагогическая деятельность в исправительных учреждениях. В тех случаях, когда процесс социальной адаптации в исправительном учреждении проходит стихийно, без целенаправленного психолого-педагогического руководства со стороны воспитателей, психологов, начальников отрядов, он может привести к нежелательным последствиям. Осужденные часто становятся злобными, мстительными, мнительными, подозрительными, называют себя жертвой несправедливости, в результате чего полагают, что вправе проявлять агрессию по отношению к другим осужденным, родственникам, сотрудникам исправительного учреждения.

В соответствии с действующим уголовно-исполнительным законодательством осужденные имеют право на психологическую помощь, оказываемую сотрудниками психологической службы исправительного учреждения и иными лицами, имеющими право на оказание такой помощи.

Социальная трудовая помощь — это совокупность мер, направленных на содействие трудоустройству объектов коррекционного воздействия государственными и муниципальными органами, институтами гражданского общества, общественными организациями, а также проведение ими мероприятий социально-трудовой адаптации нуждающихся лиц и реабилитации лиц с криминальным прошлым.

Социальная бытовая помощь — это совокупность мер, направленных на материально-бытовое обеспечение нуждающейся личности, предоставление ей питания, вещевой помощи, содействие в проезде к прежнему месту жительства, реализуемых государственными и муниципальными органами, институтами гражданского общества, общественными организациями и отдельными лицами.

Социальная правовая помощь — это различные формы содействия и поддержки, оказываемые социальными службами государственных и муниципальных структур, общественными организациями по консультированию по социально-правовым вопросам, содействию получению квалифицированной юридической помощи в целях защиты прав и законных интересов личности, оказанию помощи по вопросам пенсионного обеспечения и получения других социальных выплат.

Представленный перечень видов оказываемой помощи нуждающимся лицам не является исчерпывающим.

Сложившаяся ситуация, связанная с негативными показателями бродяжничества взрослых и несовершеннолетних, социальной дезадаптацией, взаимо­связью с другими формами девиантного поведения, а также формирующиеся расстройства личности предопределяют необходимость оказания разных видов помощи таким людям, при этом коррекционно-реабилитационные мероприя­тия должны начинаться как можно раньше. Процесс социальной адаптации различен в зависимости от категорий лиц, возраста, наказания, длительности отбытого наказания.

Государство же, следуя мировым стандартам и правилам обращения с заключенными и бывшими осужденными, изменило направления уголовной и социальной политики. В результате этого министерства и ведомства, имеющие социальные службы, опираясь на государственные органы субъектов Российской Федерации и органы местного самоуправления, предпринимают меры по развитию социальных учреждений, оказывающих услуги наиболее социально уязвимым группам населения, испытывающим трудности в повседневной жизни²⁰⁸. Также центры социальной адаптации и многопрофильные центры социальной помощи организуются общественными и религиозными организациями. Начали действовать и приносить результаты региональные программы по ресоциализации и социальной адаптации бывших заключенных, работают горячие линии и телефоны доверия. Между тем, количество таких учреждений нельзя признать достаточным. Слабо развиваются центры психолого-педагогической, экстренной психологической помощи, а специализированных комплексных центров социально-трудовой реабилитации в России в настоящее время создано крайне мало. Причин, препятствующих развитию сети учреждений социальной помощи, множество: слабая правовая основа системы социальной помощи, ограниченность и дефицит финансовых ресурсов²⁰⁹, отсутствие целевого финансирования из областного и местных бюджетов в рамках целевых программ по ресоциализации граждан, освобожденных из мест лишения свободы, отсутствие координации их деятельности, нехватка персонала, обладающего профессиональной подготовкой в сфере социальной адаптации, низкий социальный статус и неадекватная заработная плата работников социально-трудовых и реабилитационных центров, недостаточное использование финансовых, экономических и интеллектуальных возможностей неправительственных учреждений.

Значимой причиной, препятствующей развитию в России системы социальной помощи нуждающимся лицам, признается слабая правовая база. Действительно, отдельные положения, касающиеся реализации мер социальной помощи, содержатся во множестве федеральных законов²¹⁰ и иных нормативных правовых актов Российской Федерации²¹¹, а также законов и иных нормативных правовых актов субъектов Российской Федерации²¹². Однако существует потребность в федеральном законе, регламентирующем основы социальной адаптации как лиц, отбывших уголовное наказание, так и находящихся в «группе риска». Иначе сложившаяся ситуация кардинально не изменится, так как отсутствуют единые стандарты и регламенты реализации мер по социальной адаптации.

§ 3. Оказание социальной и медицинской помощи

Актуальность вопросов социальной помощи лицам, склонным к совершению преступлений, и лицам, ранее совершавшим преступления, обусловлена, с одной стороны, высоким уровнем первичной преступности и устойчивой тенденцией увеличения рецидива преступлений, с другой — необходимостью реализации социальной политики, обеспечивающей высокий уровень ресоциализации указанных категорий граждан, их социальную адаптацию и интеграцию в семью и общество.

Остается трудно решаемой проблема лиц без определенного места жительства и занятий, не имеющих средств к существованию, в том числе отбывших наказание в местах лишения свободы, достигших пенсионного возраста, а также ставших инвалидами. Создание сети социально-трудовых учреждений (специальных домов-интернатов, домов ночного пребывания и т. д.) не в полной мере снимает проблему их криминальной активности, поскольку речь идет о взрослых людях с устоявшимся менталитетом, традициями и зачастую с негативной мотивацией поведения²¹³.

Социальная помощь (социальная реабилитация) — это комплексная профессиональная деятельность социальных работников по оказанию социальных услуг нуждающимся и незащищенным лицам, группе лиц или семье с использованием организационных, экономических, правовых, информационных и иных средств, содействующая восстановлению разрушенных или утраченных индивидом общественных связей и отношений вследствие изменения социального статуса, девиантного поведения личности (освободившихся из мест заключения и т. п.); укреплению их способности к самостоятельному существованию в соответствии с требованиями общества, а также обеспечивающая определенный культурный, социальный и материальный уровень жизни²¹⁴.

В научной литературе и законодательстве отсутствует единство понимания понятия «социальная помощь». Существует широкое и узкое понимание социальной помощи. В широком смысле социальная помощь отождествляется с понятиями социального обслуживания и коррекцией образа жизни, при этом данное понятие охватывает деятельность социальных служб по социальной поддержке, оказанию социально-бытовых, социально-медицинских, психолого-педагогических, социально-правовых услуг и материальной помощи, проведению социальной адаптации и реабилитации граждан, находящихся в трудной жизненной ситуации²¹⁵.

В узком смысле в содержание понятия «социальная помощь» включается гарантированный перечень социальных услуг человеку, связанный с удовлетворением его минимальных потребностей и оказанием благотворительной помощи, находящимся за чертой бедности. Однако в данном случае социальная работа не должна сводиться лишь к актам благотворительности. Предполагается, что она начинает реализовываться в тот момент, когда объекты коррекционной деятельности включаются в самостоятельное решение своих проблем, а социальный работник несет лишь ответственность за то, что данные лица не будут исключены из процесса социального развития. В данном случае оказываемая помощь не должна выступать самоцелью, она является исключительно средством достижения поставленной цели.

Как указано выше, необходимо дифференцировать меры социальной помощи, реализуемые в отношении осужденных, находящихся в исправительных учреждениях, и иных лиц, не подвергавшихся изоляции от общества.

Относительно осужденных лиц, отбывающих наказание, основными задачами социальной работы в исправительных учреждениях России признаются:

– развитие и укрепление социально полезных связей между осужденными и внешним миром;

– повышение и развитие социального статуса подследственного по месту предварительного заключения или отбытия наказания;

– помощь в установлении социально позитивных горизонтальных связей с другими лицами;

– помощь в изменении социального статуса;

– помощь в построении такого типа горизонтальных и вертикальных отношений, которые, с одной стороны, соответствовали бы целям предварительного заключения под стражу или исполнения уголовного наказания, а с другой — влекли бы наименьшие физиологические, психологические, этические и социальные издержки для наказуемого;

– помощь в социальном развитии осужденного, включая повышение его социальной культуры, развитие социальных потребностей, изменение нормативно-ценностной ориентации, повышение уровня социального самоконтроля; содействие осужденным в получении помощи специалистов, в частности, в области психологии, психиатрии и т. д.;

– организация и обеспечение социальной защиты тех категорий осужденных, которые нуждаются в ней (пенсионеры, инвалиды и т. д.);

– помощь в разрешении и предупреждении конфликтных ситуаций и т. д.²¹⁶

Что касается процесса оказания социальной помощи освободившимся осужденным, то представляется необходимой реализация процесса управления их социальной адаптацией в первые месяцы после освобождения. В этих целях предусматриваются такие мероприятия по их сопровождению, как завершение решения вопросов по их трудовому и бытовому устройству, оказание помощи в налаживании семейных отношений, предоставление материальной помощи, оказание помощи в профессиональной ориентации, получении или переучивании специальности и других мероприятий²¹⁷.

Социальная медицинская помощь — это комплекс мер медицинского характера, направленных на оказание первой доврачебной помощи, медицинской помощи в объеме базовой программы обязательного медицинского страхования, прохождение освидетельствования в учреждениях медико-социальной экспертизы, обеспечение нуждающихся средствами реабилитации, а также проведение реабилитационных мероприятий социально-медицинского характера, направленных на социальную адаптацию личности.

Социальная медицинская помощь оказывается согласно принципам организации здравоохранения в России (государственный характер, профилактическая направленность, общедоступность и бесплатность квалифицированной медицинской помощи) и международных и национальных правовых, экономических и организационных основ медицинского обеспечения как осужденных, находящихся в местах лишения свободы, так и иных нуждающихся лиц.

Медицинским управлением ФСИН РФ, с учетом социальной значимости проблемы медицинской и социальной реабилитации осужденных, вносились предложения в проект постановления Правительства РФ о реформировании ФГУП УИС, предусматривающие создание лечебно-производственных мастерских (ЛПМ), в которых в целях лечебного воздействия на больного, улучшения его психического и физического состояния, создания благоприятных условий для достижения стойких результатов лечения будет реализовано трудоустройство осужденных инвалидов и лиц с ограниченной трудоспособностью с применением различных видов дозированного труда. В целях их подготовки к жизни в обществе медицинское управление совместно с другими службами ФСИН России проводит целенаправленную работу по их трудовой адаптации и социальной реабилитации.

Поскольку инвалиды — это одна из самых социально уязвимых категорий среди осужденных, отбывающих уголовные наказания в местах лишения свободы, ФСИН РФ предлагается активизировать и целенаправленно проводить работу по совершенствованию медико-социальной экспертизы. Учитывая создавшееся положение с трудоустройством инвалидов и лиц, ограниченно годных к труду, находящихся в исправительных учреждениях, а также необходимость повышения уровня их социальной защищенности, следует определить систему мер, направленных на увеличение числа реабилитированных инвалидов и лиц с ограниченной трудоспособностью, что будет соответствовать решению задачи их социальной адаптации.

Не менее актуальной является проблема оказания медицинской помощи профилактируемым лицам с аномальной психикой. Согласно результатам исследования, проведенного Н. Д. Гомоновым, в 87,2% всех случаев представители органов внутренних дел неудовлетворительно выполняли профилактические функции в отношении данной категории лиц. Детальное ознакомление с этой стороной работы показывает, что в значительной мере такое положение обусловлено отсутствием специальных знаний по психиатрии, необходимого понимания сотрудниками органов внутренних дел стоящих перед ними задач, а также недостаточной регламентацией объема и характера необходимых мероприятий. Более того, изучение личностных особенностей сопряжено с определенными трудностями и требует специальных психолого-психиатрических познаний. Следовательно, многое в индивидуальной профилактической работе зависит от тесного взаимодействия заинтересованных служб правоохранительных органов с медицинскими работниками. Последние могут оказать непосредственную помощь в изучении личностных особенностей преступников, обнаруживающих психические аномалии²¹⁸.

Социальная адаптация осужденных к требованиям режима содержания может быть затруднена различными нервно-психическими заболеваниями и аномалиями, поэтому недостаточно применения мер психолого-педагогической коррекции — возникает потребность медицинского вмешательства, а именно невропатологов, психиатров, психотерапевтов, которые, помимо мер воспитательного характера, могут осуществить медицинскую коррекцию поведения как самого осужденного, так и провести социальные консультации для сотрудников исправительного учреждения. Основные направления психокоррекционной помощи осужденным должны сопровождаться специальными методами²¹⁹. Недоучет практической роли биологического фактора приводит к бесполезности воспитательных мероприятий в отношении психически неполноценных, совершивших преступления, поскольку неправильными методами воспитательного характера пытаются исправить того, кто прежде всего нуждается в медицинской помощи и чье поведение в большой степени детерминировано аномалией психики²²⁰.

Помимо медицинской помощи, оказываемой лицам, осужденным к лишению свободы, можно выделить:

– социально-психиатрическую профилактику антиобщественного поведения несовершеннолетних;

– медицинскую помощь ранее судимым лицам, страдающим психическими аномалиями, алкоголизмом, наркоманией, нуждающимся в ресоциализации;

– социально-психиатрическую профилактику дезадаптивных правонарушений (бродяжничество и др.).

Трудности социальной адаптации ранее судимых лиц достаточно часто усугубляются наличием у них психических аномалий. Предупреждение преступлений с их стороны является важнейшей проблемой. Деятельность же по предупреждению с их стороны повторных посягательств имеет определенную специфику. Хотя накоплена обширная литература, посвященная различным аспектам этой деятельности, остаются вопросы, нуждающиеся в дальнейшем уточнении и разработке.

Эффективное предупреждение рецидива преступлений требует использования последних научных достижений в различных сферах, особенно в сфере психологии, которая способна дать ответ на вопрос, почему люди совершают преступления, тем самым определив факторы, воздействуя на которые можно достичь наибольшей результативности профилактической деятельности²²¹.

Вопросы профилактики преступлений, совершаемых лицами с психическими аномалиями, решаются правоохранительными органами с помощью психиатрических учреждений. Однако, поскольку взаимодействие между ними не всегда отлажено, а медицинские достижения используются органами внутренних дел слабо, все это снижает эффективность предпринимаемых профилактических мероприятий.

Выявление психических отклонений среди ранее судимых и лиц, состоящих на учете в органах внутренних дел, возможно путем использования данных учета психоневрологических диспансеров. При этом первоочередное внимание необходимо уделять психиатрическому диагнозу, наличию возрастных особенностей, судимости и некоторым другим²²².

Сотрудники органов внутренних дел для выявления лиц с психическими аномалиями, которые могут совершить преступления, в числе прочих должны ориентироваться на признаки, дающие основание подозревать наличие таких аномалий. К ним можно отнести:

– наличие в семье душевнобольных, родителей-алкоголиков или наркоманов;

– безнадзорность в детском и подростковом возрасте, употребление алкогольных напитков или наркотических средств, бродяжничество, попрошайничество;

– совершение в детском или раннем подростковом возрасте краж и других правонарушений;

– эмоциональная тупость, слабоумие, значительная педагогическая запущенность, существенно препятствующая установлению нормальных социальных связей и отношений и т. д.

Полнота выявления правонарушителей с психическими аномалиями и успешная предупредительная работа с ними в немалой степени зависят от соответствующих источников информации, к которым можно отнести:

– материалы «прошлых» уголовных дел о преступлениях;

– материалы, поступившие на освобожденного из мест лишения свободы, особенно в той части, которая относится к наличию нарушений психики;

– материалы дел о лишении родительских прав, состоящих на учете лиц;

– об отказе в возбуждении уголовного дела по фактам преступлений и оперативно-розыскные данные;

– данные общественных пунктов охраны порядка, подразделений органов внутренних дел по делам несовершеннолетних, общественных организаций;

– характеристики по месту жительства, работы, учебы, проведения досуга и отдыха;

– материалы медицинских учреждений, в том числе акты психолого-психиатрических экспертиз, освидетельствований, истории болезни, данные диспансерных наблюдений, бесед с психиатрами, невропатологами;

– непосредственное наблюдение сотрудников органов внутренних дел за конкретными лицами.

Один из важнейших вопросов, возникающих на предварительном этапе социально-психиатрической профилактики рецидивных преступлений, — выявление несовершеннолетних с аномалиями психики, могущих совершить правонарушения. От успешности выявления и учета подростков-правонарушителей зависят масштабы ранней профилактики, а значит, во многом и эффективность профилактики правонарушений в целом²²³.

В нормативных актах предусматривается возможность принудительного медицинского освидетельствования на дому, в учреждениях и предприятиях, общественных местах в случае, если поведение лица, не состоящего на психиатрическом учете, вызывает у окружающих подозрение о наличии у него острых психических расстройств, способных угрожать жизни и безопасности этого лица или других людей, а также привести к нарушениям общественного порядка, а сам он от посещения психиатра отказывается²²⁴.

Принудительная госпитализация лиц с психическими аномалиями и болезнями также возможна в случаях, когда их поведение опасно для общества или их самих, выражается в совершении правонарушений, нарушениях общественного порядка. При этом многие из таких поступков не являются преступлениями, но часто свидетельствуют о возможности перерастания в таковые.

Учет лиц с психическими аномалиями, способных совершать преступления, — центральная организационная проблема в сфере социально-психиатрической профилактики преступлений. Она должна решаться в зависимости от контингента правонарушителей, характера аномалий и возможностей правоохранительных органов и медицинских учреждений.

Профилактические меры могут включать в себя:

– диагностирование психических аномалий;

– определение наиболее эффективных мер медицинской помощи и реабилитационной программы, дополнение медикаментозной терапии психотерапией, культтерапией, трудотерапией, психокоррекционными мероприятиями, т. е. воздействиями, модифицирующими личность на базе углубленного ее изучения с использованием криминологических, психиатрических и патопсихологических знаний;

– оздоровление социальной среды, устранение психотравмирующих факторов, разрешение конфликтов. Эффективность предупреждения преступлений со стороны лиц с психическими девиациями во многом зависит от нейтрализации негативных воздействий на личность в семье и на производстве. Неправильное воспитание в семье часто связано с антисоциальным поведением родителей, которое сочеталось с наличием психической дефектности у последних. Поэтому в предупредительной работе необходимо предусмотреть меры, охватывающие как родителей несовершеннолетних правонарушителей, так и их самих²²⁵;

– применение принудительных мер медицинского характера.

В настоящее время основы взаимодействия органов внутренних дел с психиатрическими учреждениями при предупреждении преступлений урегулированы совместным приказом Минздрава РФ и МВД РФ от 30 апреля 1997 г. № 133/269 «О мерах по предупреждению общественно опасных действий лиц, страдающих психическими расстройствами». Однако требуются дополнительные практические рекомендации, специальные инструкции, детально регламентирующие порядок применения профилактических мероприятий и уточняющие функции, права и обязанности органов внутренних дел и органов здравоохранения. Необходима разработка соответствующих методик и рекомендаций по проведению расследования и судебного разбирательства в отношении лиц с патопсихологическими особенностями, более широкое участие психологов и психиатров на всех стадиях уголовного процесса²²⁶.

Необходимость взаимодействия этих органов объясняется тем, что функция органов внутренних дел — предупреждение преступности психически неполноценных лиц — должна включать в себя и профилактику с медицинской точки зрения (медикаментозную терапию, психотерапию и др.), осуществление которой невозможно без участия специалистов соответствующего профиля.

Среди других специфических мероприятий, которые необходимо осуществлять органам внутренних дел во взаимодействии с психиатрами, можно назвать:

– формирование у рецидивистов установки на лечение (наблюдение) у психиатра;

– установление периодичности психиатрического освидетельствования, стационарного лечения или амбулаторного наблюдения у специалиста;

– принудительное освидетельствование всех несовершеннолетних, совершивших преступления;

– осуществление мероприятий социальной помощи, в необходимых случаях — оформление группы инвалидности для лиц, утративших трудоспособность, оформление опеки или попечительства, направление не имеющих определенного места жительства в специальные общежития для лиц, страдающих психическими расстройствами и утративших социальные связи;

– помощь психиатру в выполнении его рекомендаций;

– выявление психического неблагополучия в семье правонарушителя и других неформальных группах, членом которых является профилактируемый, мероприятия по устранению такого неблагополучия;

– изменение характера труда по медицинским показателям, оказание помощи в трудоустройстве и профессиональном обучении²²⁷.

Вместе с тем вне поля зрения органов внутренних дел довольно часто остаются правонарушители с разнообразными психическими отклонениями, не достигающими степени душевной болезни, или психическими расстройствами, протекающими скрытно, особенно для неспециалистов в области психиатрии. В результате чего крайне необходимая индивидуально-воспитательная работа организуется без их учета. Указанное обстоятельство в значительной мере сказывается на всей профилактической работе и снижает ее эффективность.

Необходимо уделять внимание не только внешне активным и инициативным правонарушителям с аномалиями психики, нередко играющим роль неформальных лидеров, но и пассивным, малозаметным личностям, особенно тем из них, которые подвержены влиянию других лиц.

В исправительных учреждениях медицинским подразделениям следует своевременно представлять информацию о необходимости постановки на профилактический учет лиц, имеющих психические расстройства, осуществлять меры медицинского характера по предотвращению с их стороны противоправного поведения; выявлять лиц с признаками психических заболеваний, осуществлять их комплексное наблюдение и лечение.

Так же остро стоит проблема устранения причин и условий совершения новых преступлений лицами, страдающими алкоголизмом, наркоманией. Поскольку проблема освобождения от существующей зависимости носит не социальный, а медицинский характер, соответственно требуются и аналогичные методы воздействия. При этом эффективность воздействия определяется не объемом предпринятых репрессий, а тем, насколько данному лицу помогут избавиться от зависимости, которая выступает в качестве первопричины совершения деяния. Между тем законодатель в 2003 г. совершенно необоснованно исключил специально созданное и длительное время применявшееся средство воздействия на таких лиц — принудительные меры медицинского характера. Вследствие этого решения в сферу уголовного законодательства стало попадать лишь следствие, но не причина преступного поведения лица. Однако избавление от алкогольной или наркотической зависимости имеет в чистом виде медицинский характер, следовательно, должно влечь за собой и серьезное медицинское вмешательство²²⁸.

Также в качестве одной из мер медико-криминологического воздействия на лиц, склонных к совершению преступлений, и лиц, совершающих преступления, предусматривается укрепление их здоровья и обеспечение возможности повышения социального статуса; создание условий для развития творческой активности личности, возможности трудиться и зарабатывать легальными способами.

§ 4. Помощь в трудовом и бытовом устройстве

Ежегодно из исправительных учреждений России освобождается около 300 тыс. человек, отбывших наказания. И хотя у лиц, освобожденных из исправительного учреждения по отбытии наказания, правовое положение как гражданина восстановлено, — воспользоваться им в полном объеме, в силу многих причин, в том числе и вследствие резкой перемены условий жизни, они не могут²²⁹. Большая часть освобождаемых лиц испытывают трудности, связанные с трудоустройством, обеспечением жильем, бытовым устройством, регистрацией по месту жительства, социальным одиночеством, материальным обеспечением и др. Нередко именно эти обстоятельства превращают их в изгоев общества, и, не имея намерения совершать новые преступления, они порой не могут справиться с возникшими трудностями, не в состоянии противостоять отрицательному влиянию отдельных лиц или микрогрупп, в результате вновь попадают на скамью подсудимых в первый же год после освобождения. По этой причине для реализации своих гражданских прав им необходим определенный период, в процессе которого они смогли бы активно включиться в общественную жизнь. Продолжительность социальной адаптации во многом зависит от эффективности механизма оказания помощи не только учреждениями и органами, исполняющими наказания, органами внутренних дел, но и широким кругом государственных и общественных организаций, институтов гражданского общества.

Результаты проведенного исследования показывают, что своевременное и надлежащее трудовое и бытовое устройство лиц, находящихся в социально опасном положении и освобождаемых из исправительных учреждений, является одним из важнейших условий успешной социальной адаптации, предупреждения совершения с их стороны преступлений. Однако, несмотря на все усилия государства по совершенствованию отечественного законодательства, реформированию социальной сферы и уголовно-исполнительной системы в части оказания помощи освобождаемым и установлению за ними надлежащего контроля, исключавшего бы совершение ими новых противоправных деяний, уровень рецидивной преступности в стране остается по-прежнему довольно высоким и демонстрирует динамику роста, что связано с недостатками, в том числе, организации адаптационного процесса.

Между тем, проблема трудового и бытового устройства освобождающихся не должна подаваться только как одно из направлений борьбы с рецидивной преступностью. Действительно, неудовлетворительная социальная адаптация освобожденных является одной из причин совершения ими повторных преступлений, однако такой подход значительно сужает и ограничивает проблему, связывая ее только с преступностью и, следовательно, непроизвольно относя ее преимущественно к компетенции правоохранительных органов. На самом деле отмечаемый ежегодный поток лиц, освобожденных из мест лишения свободы и не получивших социальной помощи, становится, прежде всего, мощным источником бродяжничества и безнадзорности, пополнения социального дна общества²³⁰.

Международные стандарты обращения с осужденными требуют новых подходов к организации исполнения наказания и ресоциализации после отбытия наказания. Важной задачей является возвращение обществу его членов, нарушивших закон один или не один раз и готовых вернуться к законопослушной жизни. Для многих отбывших наказания в местах лишения свободы характерно желание освободиться от преступного прошлого, начав правопослушную жизнь. Поэтому формирование отказа от преступного поведения необходимо закрепить внешним постпенитенциарным воздействием, к которому, прежде всего, следует отнести обнаружение или восстановление связей с внешним миром, с семьей и обществом, не связанными с криминалом, готовыми принять освобождающегося из мест лишения свободы.

Так, в ст. 64 Минимальных стандартных правил обращения с заключенными, одобренных ООН в 1975 г., определяется необходимость содействия лицам, освобождающимся из мест лишения свободы, в социально-бытовом устройстве: «Обязанности общества не прекращаются с освобождением заключенного. Поэтому необходимо иметь государственные или частные органы, способные проявить действенную заботу об освобождении заключенных, борясь с предрассудками, жертвами которых они являются, и помогая им включиться в жизнь общества»). Признавая это положение справедливым, Россия не реализует его в полном объеме²³¹.

Помощь освобождаемым осужденным со стороны государственных органов практически находится вне рамок правовой регламентации. Положения УИК РФ (гл. 22) и Инструкции об оказании содействия в трудовом и бытовом устройстве, а также оказании помощи осужденным, освобождаемым от отбывания наказания в исправительных учреждениях уголовно-исполнительной системы²³², относятся к моменту освобождения лица из мест лишения свободы и его убытия к месту постоянного проживания. При этом нормы УИК РФ, касающиеся непосредственно оказания помощи, являются бланкетными, так как отсылают к постановлению Правительства РФ от 24 октября 1997 г. № 1358 «О порядке обеспечения продуктами питания или деньгами на время проезда к месту жительства осужденных, освобождаемых от отбывания наказания», постановлению Правительства РФ от 25 декабря 2006 г. № 800 (ред. от 3 ноября 2011 г.) «О размере единовременного денежного пособия, которое может быть выдано осужденным, освобождаемым из мест лишения свободы», Трудовому кодексу Российской Федерации и Федеральному закону «Об основах социального обслуживания граждан в Российской Федерации». Действие последних двух нормативных правовых актов, определяющих трудовое и бытовое устройство, получение других видов социальной помощи, распространяется на освобождаемых из мест лишения свободы соответственно в тех же пределах, что и на законопослушных граждан, что справедливо и не вызывает нареканий, однако не способно реально решать их проблемы. Поэтому заслуживает поддержки предложение многих исследователей о необходимости принятия Федерального закона «О социальной адаптации осужденных».

В действующем законодательстве не в полной мере закреплены правовые гарантии, обеспечивающие реализацию права на трудовое и бытовое устройство нуждающихся лиц. Также недостаточно четко законодательно определен порядок оказания помощи в трудовом и бытовом устройстве лиц, находящихся в социально опасном положении, и освобождаемым из мест лишения свободы, со стороны государственных органов и органов местного самоуправления, институтов гражданского общества, религиозных и общественных организаций. Отсутствие эффективной законодательной основы реабилитационной помощи отбывшим наказание лицам затрудняет процесс сотрудничества с государственными, муниципальными органами и трудовыми коллективами при осуществлении адаптации осужденных, их трудовом и бытовом устройстве.

В то же время в научной литературе неоднократно отмечалось, что своевременное и надлежащее трудовое и бытовое устройство указанных лиц является одним из важнейших условий их успешной социальной адаптации и предупреждения совершения с их стороны новых правонарушений и преступлений.

Термин «трудовое и бытовое устройство» в научной литературе используется довольно широко, однако ввиду отсутствия законодательного определения этих понятий в научной литературе излагаются достаточно разные их трактовки. В законодательстве данные понятия разделяются, хотя с теоретических позиций, основываясь на их словарном толковании, термин «быт» включает в себя и трудовое устройство. Между тем, не возражая против раздельного использования указанных понятий и не подвергая их глубокому теоретическому анализу, можно констатировать, что оказание помощи лицам, длительное время находившимся в исправительных учреждениях, а также находящимся в социально опасном положении, как в трудовом, так и бытовом устройстве, рассматривается как важное средство предупреждения преступности.

Социально-трудовая адаптация анализируемых категорий лиц — это процесс активного приспособления индивида к условиям социальной среды посредством его включения в сферу общественно полезного труда, дающего реальный источник средств к существованию, предоставляющего возможность реализовать потребность в общении, участия в общественно-политической жизни, создании реальных благ.

Профилактическое значение труда проявляется в его функциях, поскольку труд — это не только основной источник создания материальных благ, средств существования человека, средство удовлетворения жизненно необходимых потребностей (физиологических, психологических, моральных, материальных и т. п.), но и способ выражения личности, ее утверждения. Находясь в трудовом коллективе, человек реализует себя как личность, быстрее восстанавливает и приобретает навыки социальной жизни, а также формирует ценностные ориентации на будущее. По мере их развития и закрепления уменьшается вероятность совершения лицами правонарушений и новых преступлений.

При оценке успешности протекания такого сложного социального процесса, как социально-трудовая адаптация, в ходе которой изменяется не только духовный облик, но и поведение судимого лица, связанное с общением и нахождением в трудовом коллективе, необходимо учитывать объективные и субъективные показатели.

Объективные критерии фиксируют внешние признаки: примерное поведение, честное отношение к труду, точное и неуклонное выполнение требований законов и правил, участие в общественной жизни трудового коллектива и др.²³³

Субъективные критерии социально-трудовой адаптации освобожденных от отбывания наказания характеризуют степень (уровень) осознанности личностью необходимости поведения, адекватного ожиданиям и требованиям общества, удовлетворенности новыми социальными ролями, желание добиться осуществления намеченных планов и выражаются в позитивном отношении к трудовому коллективу, отдельным его членам, семье и др. Указанные критерии можно использовать для определения уровня протекания социально-трудовой адаптации, выявления обстоятельств, тормозящих или, наоборот, благоприятно влияющих на нее.

Таким образом, проблема социально-трудовой адаптации граждан может быть решена в процессе многостороннего встречного движения: стремление реабилитируемого стать полноправным членом общества должно подкрепляться еще большим действием самого общества, властей и государства по стимулированию данной категории граждан к интегрированию.

Между тем, в условиях рыночных отношений спрос на работников, отбывших уголовные наказания, и лиц из социально опасных групп невысок. В современных же социально-экономических условиях наличия явной и скрытой безработицы положение лиц, освобождаемых из исправительных учреждений и находящихся в социально опасном положении, значительно осложняется. Это связано с тем, что:

– во-первых, для лиц рассматриваемой группы характерно снижение образовательного и социально-культурного уровня, отсутствие навыков к социально востребованной и высокооплачиваемой трудовой деятельности;

– во-вторых, использование труда ранее судимых является непривлекательным для работодателя, что становится препятствием для трудоустройства таких лиц и, соответственно, не способствует разрешению ими материальных проблем законными способами;

– в-третьих, освобождаемые, имеющие специальность, профессиональную подготовку, зачастую избирают местом жительства те районы, где нет дефицита рабочей силы;

– в-четвертых, освобожденные от отбывания наказания включаются в общий миграционный поток, по различным причинам не возвращаются к месту жительства после освобождения, становясь вынужденными мигрантами. Они самовольно прибывают в местность, где отсутствует возможность их трудового устройства. Отказываясь вернуться к прежнему месту жительства, они нередко начинают вести антиобщественный образ жизни;

– в-пятых, наблюдается совокупность субъективных факторов, препятствующих трудоустройству, таких как: крайне низкая мотивация к трудоустройству, отсутствие навыков самостоятельного поиска работы, низкая квалификация;

– в-шестых, наличествует проблема социального паразитизма. Большинство лиц, ранее судимых, не имея работы, предпочитают вести праздный образ жизни, занимая свой досуг, как правило, употреблением спиртных напитков, наркотиков, игрой в азартные игры, бесцельным времяпрепровождением, исключающим всякую полезную занятость;

– в-седьмых, остается не разрешенной проблема социально-трудовой адаптации осужденных, больных туберкулезом, страдающих психическими расстройствами, ВИЧ-инфицированных, больных хроническим алкоголизмом и наркоманией и другими заболеваниями²³⁴. Между тем, правильную профориентацию, выбор трудовой деятельности, например, для лиц с психическими отклонениями еще П. Б. Ганнушкин считал фактором большого значения, определяющим во многом психическое равновесие лица. Люди с аномалиями психики способны справляться с определенными видами деятельности. Например, эпилептики лучше всех выполняют работы, требующие аккуратности, точных и мелких стереотипных движений. Трудовая адаптация снижает возможность для подобных лиц оказаться в ситуации, благоприятствующей обострению отрицательных характерологических черт, связанных с психическим отклонением, и, соответственно, вероятность совершения ими преступлений²³⁵;

– в-восьмых, сложилась негативная ситуация с выполнением требований ст. 184 УИК РФ, обязывающей администрацию исправительного учреждения за 6 месяцев до истечения срока лишения свободы в отношении каждого осужденного уведомить органы местного самоуправления и службу занятости по избранному им месту жительства. Данная норма уголовно-исполнительного законодательства объективно не может быть реализована в отношении осужденных, освобождаемых по амнистии, условно-досрочно, по болезни, вследствие издания закона, смягчающего наказание, в связи с помилованием и др.;

– в-девятых, отсутствуют действенные механизмы трудоустройства нуждающихся лиц за счет квот. Квотирование рабочих мест, предусматриваемое, как правило, нормами законодательства субъектов Российской Федерации, носит декларативный характер и не выполняет своей роли.

Все отмеченное наносит серьезный вред работе по предупреждению преступлений. Незаслуженная обида, утрата веры в возможность прожить честно, потеря порой дальнейшей жизненной перспективы иногда приводят к рецидиву даже тех лиц, которые вернулись домой с намерением не совершать в дальнейшем преступлений.

Таким образом, несомненно, что социально-трудовая адаптация — основа процесса социальной адаптации освобожденных из мест лишения свободы и лиц «группы риска». Труд не только создает материальную базу и является источником средств к существованию, но и расширяет круг общественно полезных связей, формирует личность. Также это одно из основных условий возвращения бывших освобожденных к нормальной жизни в условиях свободы, а также профилактики преступлений как среди несовершеннолетних, молодежи, так и среди взрослого населения.

Кроме этого, вышеизложенные меры исправительного воздействия, применяемые к объектам социальной адаптации, будут малоэффективны в отсутствие реально оказываемой помощи социально-бытового характера. Это обусловлено тем, что только психологическим внушением, не подкрепленным действительным устранением неблагоприятного влияния негативных условий быта, окружения, ведущего асоциальный образ жизни, незанятости и др., исправительного результата не достигнуть.

Социально-бытовая помощь имеет не только более сложное содержание, но и является главенствующей. Бытовое устройство освобождаемых от отбывания наказания и лиц, относящихся к социально опасным группам, не следует ограничивать решением только вопроса обеспечения их жильем. Иначе бы данный вид помощи назывался не бытовым, а жилищным устройством. Помимо жилищной существует потребность в обеспечении здоровой микросреды по месту будущего жительства этих лиц.

Несомненно, что жилищная проблема всегда была одной из самых острых в российской жизни. До сих пор из-за сокращения объемов жилья, предоставляемого на безвозмездной основе, при отсутствии у основной массы населения средств на его самостоятельное приобретение, более благоустроенное жилье остается несбыточной мечтой для очень многих россиян. Но необходимо понимать, что при неразрешении жилищной проблемы нуждающееся лицо перейдет в категорию лиц, занимающихся бродяжничеством, что рано или поздно вновь приведет к совершению преступления, осуждению и наказанию. В случаях, когда эти жизненно важные интересы решаются лишь частично или вообще не решаются, о благополучном исходе периода адаптации, даже несмотря на успешно проведенную психологическую и правовую подготовку, говорить вряд ли возможно²³⁶. В настоящее время в России насчитывается от 3 до 5 млн бездомных, и их число продолжает расти. Четверть этих людей утратили жилье после осуждения, из них 57% — за преступления против собственности²³⁷.

За невозможностью хоть каким-то образом обеспечить себя жильем стоят беспомощность при решении бытовых вопросов, доминирование алкогольной мотивации в иерархии ценностей, паразитические тенденции, низкая трудоспособность и мотивация к труду.

Складывающаяся ситуация существенно препятствует процессу социальной адаптации. Видимо, в этом направлении нужна глубоко продуманная социальная программа, нацеленная на обеспечение жильем различных категорий граждан. Приоритет в ней, конечно должен быть отдан не только нуждающимся законопослушным гражданам, но и гражданам, вносящим определенный трудовой вклад.

Для бытового устройства является значимой также материальная помощь, оказываемая освобождаемым и освобожденным, что обеспечивается в соответствии с действующим уголовно-исполнительным законодательством, предусматривающим помощь в виде бесплатного проезда к избранному месту жительства, обеспечение продуктами питания или деньгами на путь следования по установленным нормам. При отсутствии у освобождаемых одежды и обуви по сезону и средств на их приобретение они обеспечиваются одеждой и обувью, пригодными к носке, бесплатно²³⁸.

Таким образом, правовое регулирование и механизм трудового и бытового устройства освобождаемых от отбывания наказания в виде лишения свободы, вне сомнений, имеет приоритетное значение для их социальной адаптации к условиям жизни на свободе.

Рассмотренные выше аспекты — жилищный вопрос, восстановление и нормализация семейных и родственных отношений, а также материальная помощь — составляют трудовое и бытовое устройство как лиц, отбывших наказание, так и относящихся к группе социально опасных. Социально-трудовая и социально-бытовая помощь представляют собой приспособительный этап социальной адаптации. Хотя этот начальный этап (период освоения) краток по времени, важность его для последующей социальной адаптации трудно переоценить. На данном этапе имеет большое значение деятельность государственных органов, органов местного самоуправления и их структур, трудовых коллективов, общественных объединений, церкви, родных и близких. Его успешность является залогом эффективности предупреждения правонарушительства и рецидива со стороны лиц, освобожденных от отбывания наказания²³⁹.

Таким образом, при осуществлении социально-трудовой и социально-бытовой помощи нуждающимся лицам прослеживаются следующие проблемы:

1. В исправительных учреждениях не на должном уровне проводится воспитательная и профилактическая работа с освобождаемыми осужденными, в силу чего значительное количество из них отказываются от помощи администрации в вопросе трудового и бытового устройства.

2. Сложная ситуация на рынке труда не способствует социально-трудовой адаптации. Требуется принятие норм права, обеспечивающих реальный механизм трудоустройства нуждающихся лиц из группы социального риска.

3. Подразделениями, задействованными в процессе предварительного решения вопроса трудового и бытового устройства освобожденных, являются органы внутренних дел и Федеральная служба занятости населения по избранному освобождаемым месту жительства. Все они, не обладая в соответствии с законом властными полномочиями в этом аспекте, не могут эффективно решать подобные вопросы.

4. Учреждения ФСИН РФ, не обладая ни жилищным фондом, ни возможностями по трудоустройству, ни финансовыми средствами для оказания материальной помощи, ни соответствующими властными полномочиями, не имеют реальной возможности решать проблемы социальной адаптации освобожденных из мест лишения свободы. Для решения этих проблем требуется создание правовой базы, регламентирующей процесс социальной адаптации осужденных — обеспечение реализации ими конституционных прав на труд, жилище, получение образования, медицинской, социальной и иной помощи.

§ 5. Выявление психических аномалий и принятие мер к нейтрализации их общественно опасных последствий

Эффективное предупреждение преступлений, совершаемых лицами с психическими аномалиями, необходимо осуществлять в первую очередь с помощью специальных методов и средств, направленных на своевременное выявление подобных аномалий.

Эта деятельность должна осуществляться в сотрудничестве правоохранительных органов и медицинских учреждений (постоянный обмен информацией, оказание консультативной помощи и т. д.) с обязательным учетом требований законности. Здесь возникают проблемы, связанные с обеспечением сохранения врачебной тайны, с соблюдением правовых и моральных норм о допустимости обследования врачом-психиатром, с необходимостью учета не только наличия психической аномалии, но и всех данных, характеризующих личность, ее поведение, образ жизни и т. д.

Результаты проведенного исследования показали, что среди лиц с психическими аномалиями, осужденными за насильственные преступления против личности, на учете у психиатра состояли 71%. Менее половины из них находились на учете в органах внутренних дел. Таким образом, сотрудники полиции не имели возможности надлежащим образом прогнозировать противоправное поведение и принять соответствующие меры к нейтрализации общественно опасных последствий.

Эффективное взаимодействие между субъектами индивидуальной профилактики преступлений, должное, а не формальное выполнение ими своих обязанностей позволили бы выявить дополнительный круг лиц с психическими аномалиями, склонных к совершению правонарушений, и удержать их от противоправных деяний. Например, при своевременном выявлении эпилепсии, адекватной противоэпилептической терапии и купировании приступов наступает стабилизация болезненного процесса с последующим регрессом как пароксизмальных расстройств, так и изменений личности.

Выявляя психические отклонения, необходимо первоочередное внимание уделять психиатрическому диагнозу, его специфике, виду преступной деятельности, наличию возрастных особенностей, судимости и др.

Следует учитывать, что сведения о наличии психических аномалий могут содержаться не только в медицинских документах психоневрологических диспансеров (ПНД), но и в медицинских архивах (в случаях снятия с диспансерного учета), а также в медицинских картах поликлиник (если больной лечился амбулаторно). Кроме того, соответствующая информация хранится в автоматизированных информационных системах (АИС), созданных на основании соответствующих нормативных правовых актов, в целях контроля за психическим здоровьем контингента больных, состоящих на учете в психоневрологических диспансерах. Например, в г. Москве подобная система стала вводиться в соответствии с приказом Департамента здравоохранения г. Москвы от 14 ноября 1997 г. № 594 «О внедрении автоматизированной информационной системы психиатрической и наркологической служб территориального уровня (АИС «ТЕРПИНС») в деятельность психиатрической (психоневрологической), психотерапевтической и наркологической служб г. Москвы».

В рамках взаимодействия с медицинскими учреждениями сотрудники органов внутренних дел, осуществляющие профилактический учет, должны периодически сверять и взаимодополнять имеющиеся сведения.

В целях оптимизации предупредительной деятельности сотрудники правоохранительных органов должны обладать определенными познаниями в психиатрии, чтобы обратить внимание на следующие признаки, позволяющие судить о психических аномалиях: наличие в семье алкоголиков, наркоманов, а также лиц с иными психическими расстройствами; злоупотребление спиртными напитками; немедицинское потребление наркотиков; черепно-мозговые травмы; задержки интеллектуального развития; немотивированная жестокость; гиперсексуальность; безнадзорность в детском и подростковом возрасте; склонность к бродяжничеству, попрошайничеству; конфликтность; суицидальные попытки и др. Кроме того, это позволит определить круг лиц, нуждающихся в профилактическом воздействии в первую очередь.

Эффективность выявления правонарушителей с психическими аномалиями и результативная профилактическая работа с ними во многом зависят от надлежащих источников информации. В их числе:

– сведения из медицинских учреждений, в том числе заключения судебно-психиатрических, психолого-психиатрических экспертиз, освидетельствований, истории болезни, данные диспансерных наблюдений, бесед с психиатрами, невропатологами;

– материалы из предыдущих уголовных дел;

– административные материалы;

– материалы о нарушении психики, поступившие на освобожденного из исправительного учреждения;

– материалы дел о лишении родительских прав состоящих на учете лиц, об отказе в возбуждении уголовного дела и оперативно-розыскные данные;

– сведения, имеющиеся в подразделениях для временного содержания несовершеннолетних правонарушителей, по содержанию лиц, арестованных в административном порядке, по содержанию подозреваемых и обвиняемых и в других подразделениях органов внутренних дел;

– данные подразделений по делам несовершеннолетних;

– характеристики по месту жительства, работы, учебы, проведения досуга и отдыха;

– письма, жалобы, сообщения и заявления граждан, организаций и учреждений о противоправном поведении того или иного лица;

– непосредственно наблюдение сотрудников органов внутренних дел за конкретными лицами.

Учитывая вышеизложенное, объектами индивидуальной профилактики преступного поведения должны выступать три категории лиц с психическими аномалиями:

1) лица, склонные к совершению правонарушений, ведущие антиобщественный образ жизни;

2) лица, совершившие правонарушения;

3) лица, освобожденные из мест лишения свободы.

Заметим, что объектами индивидуальной профилактики должны быть не только указанные категории лиц, состоящие на учете в органах внутренних дел, но и их микроокружение. Особенно те, кто оказывает отрицательное влияние на поведение лиц с аномалиями психики.

Основная работа по выявлению лиц с психическими аномалиями и их негативного микроокружения возлагается прежде всего на участковых уполномоченных полиции, инспекторов подразделений по делам несовершеннолетних, сотрудников уголовного розыска. Уровень их осведомленности о правонарушениях в целом зависит от личных контактов с администрацией предприятий, организаций, жилищных органов, учебных заведений и т. п. Вместе с тем участие в ней, как требует того МВД России, должны принимать все службы органов внутренних дел: патрульно-постовая, ГИБДД, подразделения УФМС и т. д. При организации этой работы должна широко использоваться помощь иных государственных и общественных организаций, отдельных граждан.

Существенную поддержку в выполнении функциональных обязанностей сотруднику полиции могут оказать специалисты в области психиатрии и (или) психологии. В процессе консультирования предпочтение целесообразно отдавать тем, кто ранее производил первичный осмотр, освидетельствование или экспертизу, у кого на учете состоит или состояло лицо с психическими аномалиями.

Алгоритм консультирования должен включать следующие элементы:

1) предоставление в распоряжение специалиста материалов уголовного дела, содержащих информацию о характеристике личности осужденного, его поведении до и в момент совершения преступления;

2) диагностирование психических аномалий;

3) определение типичной формы поведения, обусловленной спецификой психической аномалии;

4) выявление факторов, отрицательно влияющих на лиц с психическими аномалиями;

5) прогнозирование вариантов преступного поведения;

6) определение предпочтительных путей установления психологического контакта с профилактируемым;

7) установление наиболее эффективных мер по нейтрализации общественно опасных последствий психических аномалий;

8) принятие мер к предотвращению и пресечению преступных деяний;

9) ресоциализация и социальная адаптация лиц, освободившихся из мест лишения свободы и отбывающих наказания, не связанные с лишением свободы;

10) рекомендации по дальнейшей трудовой деятельности.

Учитывая, что: среди психических аномалий весьма распространенными являются алкоголизм и наркомания, приводящие в короткие сроки к социальной, психической и физической деградации личности; средний возраст зарегистрированных алкоголиков и наркоманов снизился до 12–13 лет; в молодежной субкультуре сам факт употребления наркотических средств и жизненное амплуа наркомана не является презираемым или полностью отвергаемым, целесообразно принять следующие меры:

– усилить антиалкогольную и антинаркотическую пропаганду со стороны государственных и общественных структур. При этом особое внимание обратить на несовершеннолетних, а также лиц, которым в результате их профессиональной деятельности доступны спиртные напитки и наркотические средства. Это, прежде всего, работники винно-водочных заводов, продавцы, официанты, медицинские работники, поскольку, по данным социологов, доля алкоголиков среди работников сферы обслуживания составляет 70%;

– разработать и внедрить на федеральном и региональном уровнях действенную систему мониторинга наркоситуации. Это позволит определять масштабы распространения незаконного потребления наркотиков с учетом латентных характеристик, выявлять и прогнозировать негативные последствия, принимать необходимые решения по снижению уровня незаконного потребления наркотиков населением на федеральном и региональном уровнях, формировать предложения по повышению эффективности проводимой в Российской Федерации антинаркотической политики. В настоящее время ни государственные структуры, ни общественные организации, ни отдельные исследователи не располагают необходимым комплексом определяемых с достаточной степенью достоверности показателей, отражающих реальную наркоситуацию, по причине отсутствия системы мониторинга. Вследствие этого невозможно достоверно оценить эффективность принимаемых мер;

– повысить эффективность деятельности правоохранительных органов, которые в первую очередь все усилия должны сосредоточить на выявлении и перекрытии каналов поставки наркотиков и некачественной алкогольной продукции;

– обеспечить государственную поддержку в обучении и повышении квалификации специалистов, работающих в области профилактики алкоголизма и наркомании, поскольку многоплановость проблем в обозначенной сфере требует от специалистов обладания всесторонними знаниями по медицине, психологии, психиатрии, юриспруденции, социологии. Без целенаправленного и постоянного повышения квалификации, обучения специалистов новейшим методикам предупреждения и лечения алкоголизма и наркомании невозможно преодолеть их дальнейшее распространение на территории России;

– своевременно осуществлять лечение больных алкоголизмом и наркоманией, что будет способствовать не только нейтрализации их преступного поведения, но и профилактике сопутствующих им инфекционных (СПИД, гепатит) и венерических заболеваний (сифилис, гонорея, паховой лимфогрануломатоз, хламидиоз и др.).

В этой связи целесообразно совершенствовать саму методику антиалкогольной (антинаркотической) терапии: изыскивать более надежные, действенные лечебные средства, шире организовывать подготовку врачей-наркологов и т. д.

Представляется целесообразным вернуться к рассмотрению возможности возвращения в УК РФ института применения принудительных мер медицинского характера к лицам, совершившим преступления и признанным нуждающимися в лечении от алкоголизма или наркомании.

Раньше к лицам, совершившим преступление и признанным нуждающимися в лечении от алкоголизма или наркомании, применялись принудительные меры медицинского характера. Однако в связи с изменениями, внесенными в УК РФ Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ²⁴⁰, подобные меры не могут быть назначены.

В то же время согласно ч. 5 ст. 73 УК РФ суд, назначая условное осуждение, может возложить на условно осужденного обязанность пройти курс лечения от алкоголизма или наркомании. Однако данная мера является весьма ограниченной, поскольку суд может назначить такое лечение только при условном осуждении к исправительным работам, ограничению по военной службе, содержанию в дисциплинарной воинской части или лишению свободы на срок до 8 лет. Наличие этой нормы вряд ли можно признать действенным, поскольку нарушения в волевой и эмоциональной сфере у алкоголиков и наркоманов являются серьезным препятствием для прохождения курса лечения самостоятельно, несмотря на возложение данной обязанности в соответствии с приговором суда и угрозу замены условного осуждения более строгим видом наказания.

Таким образом, в настоящее время принудительные меры медицинского характера в отношении алкоголиков и наркоманов, которые в зарубежном уголовном праве именуются мерами безопасности и направлены на устранение опасного состояния лица, совершившего либо способного совершить общественно опасное деяние, не могут выступать в качестве эффективной меры профилактического воздействия на лиц с психическими аномалиями.

Для осуществления перечисленных предложений необходима комплексная организационно-управленческая система предупреждения алкоголизма и наркомании. В эту систему должны войти государственные органы, общественные объединения и граждане. Здесь требуется специальная подготовка кадров для осуществления регулярной профилактической работы, правильное понимание целей и задач предупредительной деятельности в отношении лиц с психическими аномалиями, стимулирование желания сотрудничать в русле взаимного обмена информацией, оценки нужд и потребностей населения в сфере предупреждения и пресечения алкоголизма и наркомании.

В отношении лиц с психическими аномалиями, освобожденными из мест лишения свободы, должны доминировать социально-реабилитационные меры. Их основная цель — нейтрализация отрицательных последствий лишения свободы и предупреждение совершения новых преступлений с учетом имеющихся аномалий или уже выявленных, поскольку остается риск их возвращения. Особое внимание должно быть обращено на оказание помощи таким лицам в трудовом и бытовом устройстве. На практике это весьма существенная и сложно решаемая проблема, поскольку действенные механизмы трудоустройства за счет квот отсутствуют. Существующие нормативные правовые акты, например, Закон Московской области от 25 апреля 2008 г. № 53/2008-ОЗ²⁴¹, носят декларативный характер и не выполняют своей роли. Отсутствует эффективный механизм оказания социальной помощи лицам, освобожденным из мест лишения свободы, не на должном уровне налажено взаимодействие между субъектами предупреждения преступности. В результате несвоевременно или не в полном объеме принимаются меры, направленные на создание условий, облегчающих адаптацию освобожденных (тем более психически аномальных) после отбытия наказания к условиям свободной жизни, нейтрализацию негативных последствий лишения свободы.

Например, в 2012 г. социальную адаптацию в государственном бюджетном учреждении социального обслуживания Московской области «Дмитровский центр социальной адаптации», государственном бюджетном учреждении социального обслуживания Московской области «Клинский центр социальной адаптации “Бабайки”» прошли 107 граждан без определенного места жительства, в том числе только трое вернувшихся из мест лишения свободы²⁴².

Для лиц с психическими аномалиями, особенно освобожденным из исправительных учреждений, как никакой другой категории свойственна прекаризация занятости (employment precarity), т. е. неустойчивость, нестабильность занятости. Она характеризуется низкой заработной платой, слабой защищенностью от прекращения трудовых отношений, отсутствием полного доступа к механизмам социальной защиты и благам, реализации трудовых прав, так как для имеющих судимость сфера труда в соответствии с нормами ТК РФ (ст. 65) ограничена.

У лиц, освободившихся из мест лишения свободы, начало трудовой жизни на свободе, как правило, происходит через такие виды трудовых отношений, как случайная, временная, неполная занятость, а также неформальная и нерегистрируемая занятость. В результате бывший осужденный становится социально уязвимым.

Прекаризация занятости оказывает негативное влияние на микроклимат в семье, психологическое состояние личности, способствует поиску забвения в пьянстве и наркотиках, возникновению эмоционально насыщенных психологических состояний, приводящих к агрессии, раздражительности, конфликтности, жестокости, отчаянию и т. п., особенно свойственным психически аномальным.

Социально-реабилитационные меры должны осуществляться не только правоохранительными органами, но и всеми субъектами профилактики — государственными органами (законодательными, исполнительными) и организациями (медицинскими, образовательными и др.), а также органами местного самоуправления, общественными объединениями. При этом вся реабилитационная работа должна строиться с учетом состояния психики профилактируемых.

Например, лица, перенесшие травму черепа, нуждаются в трудоустройстве на предприятиях с небольшими коллективами, с менее интенсивными производственными темпами. При психопатиях противопоказаны:

а) работа в большом коллективе или деятельность, требующая постоянного общения с широким кругом людей;

б) труд в ночное время, т. е., как правило, посменный график работ не рекомендуется. Однако здесь следует применять индивидуальный подход, поскольку при некоторых формах психопатий человек хорошо себя чувствует и вечером и ночью, а также особенно энергично и интенсивно работает в «горячих» и шумных цехах;

в) работа с большим физическим напряжением.

Выявление психических аномалий и принятие мер к нейтрализации их общественно опасных последствий должны существенно повысить эффективность борьбы с преступлениями, в той или иной мере обусловленными психическими особенностями личности. Кроме того, учитывая способность дефектов психики передаваться по наследству, ранняя профилактика таких заболеваний будет выполнять функцию охраны материнства и детства и тем самым оказывать предупредительное воздействие на преступность несовершеннолетних.

Учитывая изложенное, можно констатировать, что меры по нейтрализации общественно опасных последствий психических аномалий дифференцированы на две группы: 1) социальные; 2) психотерапевтические. Однако это условное деление, и на практике эти меры должны применяться в тесном единстве.

Примечание

[1] ФКУ «ГИАЦ МВД России». Статистическая форма 180, раздел 1 за 2014 г. Всего по России.

[2] См.: Беличева С. А. Основы превентивной психологии. М., 1993. С. 54.

[3] ФКУ «ГИАЦ МВД России». Статистическая форма 494, раздел 6 за 2014 г. Всего по России.

[4] ФКУ «ГИАЦ МВД России». Статистическая форма 180, раздел 4 за 2014 г. Всего по России.

[5] См.: Антонян Ю. М. Личность несовершеннолетнего преступника // Вестник ВИПК МВД России. 2013. № 2 (26). С. 2–8.

[6] См.: Л. Р. Аптикиева, М. А. Басин, С. А. Бодмаев, И. А. Васильев, Ю. А. Клейберг.

[7] Полтарыгин Р. В. Профилактика преступности несовершеннолетних и молодежи (в условиях курортного региона) / под ред. Д. К. Нечевина. М., 2004. С. 47–48.

[8] Ильяшенко А. Н. Социальная среда в генезисе преступного поведения (особенности криминализации несовершеннолетних под влиянием социальной микросреды). М., 2001. С. 17.

[9] ФКУ «ГИАЦ МВД России». Статистическая форма 494, раздел 6 за 2014 г. Всего по России.

[10] ФКУ «ГИАЦ МВД России». Статистическая форма 180, раздел 7 за 2014 г. Всего по России.

[11] Черникова И. А., Фортуныч М. В., Яковлев О. В. Предкриминальное поведение несовершеннолетних, совершивших умышленные преступления. М., 2007. С. 53.

[12] ФКУ «ГИАЦ МВД России». Статистическая форма 494, раздел 6 за 2014 г. Всего по России.

[13] ФКУ «ГИАЦ МВД России». Статистическая форма 180, раздел 7 за 2014 г. Всего по России.

[14] Е. В. Змановская, Ю. А. Клейберг, А. А. Реан, Л. С. Ватова, Н. А. Корниенко, К. С. Лебединская.

[15] Чернобродов Е. Р. Особенности личности подростков с делинквентным поведением. Хабаровск, 2013. С. 47.

[16] Антонян Ю. М. Личность несовершеннолетнего преступника // Вестник ВИПК МВД России. 2013. № 2 (26). С. 2–8.

[17] Чернобродов Е. Р. Указ. соч. С. 48.

[18] Ильяшенко А. Н., Маслов А. В., Харьковский Е. Л., Игнатов Е. А. Предупреждение рецидивной преступности несовершеннолетних (по материалам субъектов Центрального федерального округа Российской Федерации): пособие для вузов. М., 2007. С. 23.

[19] Антонян Ю. М. Преступность среди женщин. М., 1992. С. 24.

[20] Перетокина Н. Н. Насильственные преступления, совершаемые несовершеннолетними женского пола: криминологический аспект: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2002. С. 4.

http://фсин.рф/structure/inspector/iao/statistika/Xar-ka%20v%20VK/.

[22] ФКУ «ГИАЦ МВД России». Статистическая форма 180, раздел 1 за 2014 г. Всего по России.

[23] ФКУ «ГИАЦ МВД России». Статистическая форма 494, раздел 6 за 2014 г. Всего по России.

[24] ФКУ «ГИАЦ МВД России». Статистическая форма 180, раздел 1 за 2014 г. Всего по России.

[25] ФКУ «ГИАЦ МВД России». Статистическая форма 180, раздел 1 за 2014 г. Всего по России.

[26] См.: Xаpактepистика осуждeнныx к лишeнию свободы (матepиалы спeциальной пepeписи 1999 г.). М., 2001. С. 358.

[27] См.: Xаpактepистика осуждeнныx к лишeнию свободы (матepиалы спeциальной пepeписи 1999 г.). М., 2001. С. 359.

[28] См.: Антонян Ю. М., Эминов В. E., Eникeeв М. И. Псиxология пpeступлeния и наказания. М., 2000. С. 20.

[29] См.: Ломбpозо Ч. Пpeступный чeловeк. М., 2005.

[30] См.: Тард Г. Пpeступник и пpeступлeниe / под peд. М. Н. Гepнeта. М., 1906.

[31] См.: Кудpявцeв В. Н. Пpичинность в кpиминологии. О стpуктуpe индивидуального пpeступного повeдeния. М., 1968.

[32] См.: Баpтол К. Псиxология кpиминального повeдeния. СПб., 2004.

[33] См.: Гepнeт М. Н. Указ. соч. С. 62.

[34] Казак Б. Б., Ушатиков А. И. Пeнитeнциаpная псиxология (псиxология тюpeмной сpeды): учeб. пособиe. Pязань, 1998. С. 21.

[35] Там же.

[36] Там же.

[37] Нeклюдова Н. Уголовно-пpавовыe этюды. Этюд пepвый — статистичeский опыт, исслeдования физиологичeского значeния pазличныx возpастов чeловeчeского оpганизма по отношeнию к пpeс­туплeнию. СПб., 1885. С. 37.

[38] Здeсь и далee пpиводятся peзультаты социологичeского исслeдования автора.

[39] Кpиминология. С. 127.

[40] Лeжнина Ю. И. Сeмья в цeнностныx оpиeнтацияx // Социологичeские исслeдования. 2009. № 12. С. 70.

[41] См.: Васильчук Ю. А. Социальноe pазвитиe чeловeка. Фактоp сeмьи // Общeствeнныe науки и совpeмeнность. 2008. № 3. С. 15.

[42] Xаpактepистика мужчин, осуждeнныx к лишeнию свободы (по матepиалам исслeдований 2009–2010 годов) // Вeдомости уголовно-исполнитeльной систeмы. 2011. № 5. С. 29.

[43] Кpиминология. С. 127.

[44] Казак Б. Б., Ушатиков А. И. Указ. соч. С. 54.

[45] См.: Коpовин А. А., Xолостов В. И. Кpиминологичeская xаpактepистика лиц, совepшившиx pаз­бои и гpабeжи. М., 1976. С. 20.

[46] Кондpашков Н. Н. Количeствeнныe мeтоды в кpиминологии. М., 1971. С. 45.

[47] Уxод из сфepы тpудовой дeятeльности peцидивистов, и особeнно многокpатно судимыx лиц, отмeчаeтся многими исслeдоватeлями. Так, в концe 60-x — началe 70 гг. укpаинскиe учeныe отмeчали, что пepиоды вpeмeни, когда лица, систeматичeски совepшающиe пpeступлeния, нe занимаются общeствeнно полeзным тpудом, pазличны. Как показали данныe пpовeдeнного исслeдования, оп­pe­дe­лeнная часть пpeступников-peцидивистов пpи пpeбывании на свободe очeнь мало занимались об­щeствeнно полeзным тpудом и вeли в основном паpазитичeскоe сущeствованиe, живя за счeт сво­иx pодствeнников, попpошайничая и т. п. Были и такиe (пpавда, очeнь нeмногиe), котоpыe пpи пpeбывании на свободe вообщe нe pаботали и только в испpавитeльно-тpудовыx учpeждeнияx стали по пpинуждeнию заниматься общeствeнно полeзным тpудом.

Это главным обpазом лица, нeоднокpатно судимыe за кpажи, гpабeжи, pазбойныe нападeния, скупку имущeства, добытого пpeступным путeм, и дpугиe пpeступлeния имущeствeнного xаpак­тe­pа. И чeм болee интeнсивной и длитeльной была пpeступная дeятeльность peцидивиста, тeм болee peльeфно пpоявляeтся eго отвpащeниe к общeствeнно полeзному тpуду и стpeмлeниe к паpазити­чe­скому обpазу жизни. И. И. Каpпeц, анализиpуя матepиалы конкpeтно-социологичeского ис­слe­до­ва­ния, котоpому были подвepгнуты чeтыpe тысячи пpeступников-peцидивистов, указываeт на пpямую связь мeжду количeством судимостeй пpeступников-peцидивистов и иx упоpным отказом заниматься общeствeнно полeзным тpудом. Отмeчая, что «число нepаботающиx peцидивистов в условияx свободы увeличиваeтся с каждой новой судимостью», И. И. Каpпeц пpиводит интe­peс­ныe данныe.

[48] Многокpатный peцидив пpeступлeний: моногpафия / E. А. Антонян и дp.; под peд. Ю. М. Антоняна. Pязань: Акадeмия ФСИН Pоссии, 2009. С. 25.

[49] См.: Миxайлeнко П., Гeльфанд И. Peцидивная пpeступность и ee пpeдупpeждeниe оpганами внутpeнниx дeл. Киeв, 1970. С. 8.

[50] Пpоблeмы боpьбы с peцидивной пpeступностью: матepиалы научно-пpакт. конф. М., 1968. С. 42.

[51] Многокpатный peцидив пpeступлeний. С. 26–27.

[52] Антонян Ю. М. Личность пpeступника как объeкт пpeдупpeдитeльного воздeйствия // Личность пpeступника и пpeдупpeждeниe пpeступлeний: сб. науч. тp. М., 1987. С. 260.

[53] См.: Xаpактepистика мужчин, осуждeнныx к лишeнию свободы (по матepиалам исслeдования 2009–2010 годов) // Вeдомости уголовно-исполнитeльной систeмы. 2011. № 5. С. 26.

[54] См.: Антонян Ю. М., Калманов Г. Б., Ножкина Т. А. Личность peцидивиста и типология peци­дивистов // Сб. науч. тp. Института гуманитаpного обpазования. Вып. 8. М., 2007. С. 22–30.

[55] По специально разработанной анкете было проведено исследование личности 120 осужденных за корыстные преступления (ст. 158, 159, 160 УК РФ), отбывающих наказание в виде лишения свободы в ФКУ ИК-2 УФСИН России по Рязанской области, и изучено 300 уголовных дел о корыстных преступлениях, рассмотренных Московским областным судом.

[56] См.: Павленко О. В. Постпенитенциарное поведение лиц, отбывающих наказание за корыстные посягательства: дис. … канд. юрид. наук. Омск, 2003. С. 68.

[57] См.: Разумова Е. М. Психологические особенности личности преступников-рецидивистов: автореф. дис. … канд. психол. наук. СПб., 2007. С. 18.

[58] С целью выявления патопсихологических особенностей корыстных преступников по специально разработанной анкете было проведено исследование личности 300 лиц, совершивших корыстные преступления (кража, мошенничество) и прошедших судебно-психиатрическую экспертизу в Московском областном Центре социальной и судебной психиатрии при Центральной Московской областной клинической психиатрической больнице.

[59] См.: Зейгарник Б. В. Патопсихология. М., 1986. С. 198–200.

[60] См.: Антонян Ю. М., Леонова О. В., Шостакович Б. В. Феномен зависимого преступника. М., 2007.

[61] См.: Лабунская В. А., Менджерицкая Ю. А., Бреус Е. Д. Психология затрудненного общения. Тео­рия. Методы. Диагностика. Коррекция. М., 2001. С. 59–62.

[62] См.: Фромм Э. Иметь или быть? М., 1990. С. 263.

[63] См.: Фромм Э. Психоанализ и этика. М., 1993. С. 45–46.

[64] См.: Фромм Э. Бегство от свободы. Минск, 2004. С. 47.

[65] Фрейд З. Психоанализ. Религия. Культура. М., 1992. С. 265.

[66] Было изучено 817 уголовных дел в отношении женщин, совершивших преступления (убийство, умышленное причинение вреда здоровью, кражу, мошенничество, присвоение или растрату, грабеж, разбой, хулиганство) за период 1997–2014 гг.

[67] См.: Казакова В. А. Женщины, отбывающие лишение свободы (общая характеристика). По материалам специальной переписи осужденных, 12–18 ноября 2009 г. / под ред. В. И. Селиверстова. М., 2011. С. 11.

[68] См.: Карпенко О. М., Бершадская М. Д., Вознесенская Ю. А. Показатели уровня образования населения в странах мира: анализ данных международной статистики // Социология образования. 2008. № 6. С. 7.

[69] См., например: Крайг Г. Психология развития. Седьмое международное издание. СПб., 2003. С. 142.

[70] К корыстной женской преступности мы относим все преступления в сфере экономики, совершаемые женщинами. То есть преступления против собственности (гл. 21 УК РФ), преступления в сфере экономической деятельности (гл. 22 УК РФ), преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях (гл. 23 УК РФ).

[71] Исходные данные для анализа женской преступности были получены из статистической отчетности ФКУ «ГИАЦ МВД России» — формы № 492 (сведения о лицах, совершивших преступления).

[72] Полинаркомания — одномоментный прием в сочетании двух или более наркотических средств либо различных наркотических средств в определенных сочетаниях или с определенным чередованием.

[73] Фрейд З. Психология бессознательного. М., 1990. С. 132.

[74] Указанные выводы были сделаны на основе анализа судебных психолого-психиатрических экс­пертиз, имеющихся в уголовных делах, в отношении женщин, совершивших корыстные преступления.

[75] Толковый словарь русского языка: 80 000 слов и фразеологических выражений / сост. С. И. Оже­гов, Н. Ю. Шведова. 4-е изд., доп. М., 1999. С. 346.

[76] Гилязев Ф. Г. Некоторые вопросы вины в криминологии // Вопросы эффективности борьбы с преступностью и совершенствование законодательства. Уфа, 1975. С. 41–43.

[77] См.: Акофф Р., Эмери Ф. О целенаправленных системах. М., 1974. С. 87–88.

[78] См.: Зеленский Я. Организация трудовых коллективов. Введение в теорию организации и управ­ления. М., 1971. С. 222.

[79] Ломов Б. Ф. Человек и техника. Очерки инженерной психологии. М., 1966. С. 250.

[80] Матюшкин А. М. Основные модели проблемных ситуаций. Сообщение II. Неспецифические основания классификации проблемных ситуаций // Новые исследования в психологии и возрастной физиологии. 1967. № 2 (2). С. 15–16.

[81] См.: Ратинов А. Р. Теория рефлексивных игр в приложении к следственной практике // Правовая кибернетика. М., 1970. С. 187.

[82] См., например: Глоточкин А. Д., Пирожков В. Ф. Психология коллектива заключенных. М., 1968. С. 32.

[83] См.: Мироненко В. В., Носатов В. Т. Личностные конфликтные ситуации и общее в характере их разрешения // Материалы III Всесоюзного съезда Общества психологов СССР. Вып. 1, т. III. М., 1968. С. 268.

[84] См.: Лефевр В. А. Элементы логики рефлексивных игр // Проблемы инженерной психологии. Вып. 4. Л., 1966. С. 296.

[85] Шибутани Т. Социальная психология. М., 1969. С. 62.

[86] Рубинштейн С. Л. Бытие и сознание. М., 1957. С. 181.

[87] См.: Кудрявцев В. Н. Причинность в криминологии // Вопросы философии. 1971. № 10. С. 79. Аналогичное мнение было высказано в статье: Лейкина Н. С. Причины конкретных преступлений и личность преступника в аспекте индивидуализации наказания // Преступность и ее предупреждение. Л., 1971.

[88] Кудрявцев В. Н. Причинность в криминологии. М., 1968. С. 42.

[89] См.: Жалинский А. Э. Криминология. М., 1914. С. 101.

[90] Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии. М., 1940. С. 537.

[91] Наличие некриминогенной ситуации не означает, что в данной ситуации вообще нельзя совершить преступление.

[92] Кудрявцев В. Н. [Предисловие] // Яковлев А. М. Преступность и социальная психология. М., 1971. С. 7–8.

[93] Кудрявцев В. Н. Причины правонарушений. М., 1976. С. 109–110.

[94] Юнг К. Г. Архетип и символ. М., 1991. С. 64.

[95] См.: Хекхаузен Х. Мотивация и деятельность. М., 1986. Т. 1. С. 34.

[96] О судебной практике по делам об убийстве: постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 января 1999 г. № 1 // Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда Российской Федерации по уголовным делам / сост. С. Г. Ласточкина, Н. Н. Хохлова. 4-е изд., перераб. и доп. М., 2004. С. 162.

[97] Гилинский Л. И. Отклоняющееся поведение — объект правового воздействия // Человек и общество. Социальные проблемы права. Л., 1973 / Ученые записки ЛГУ. Вып. 12. С. 144–157.

[98] Михайловская И. Б., Спиридонов Л. И. Основы социологических знаний. М., 1988. С. 95–100.

[99] См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / под общ. ред. Ю. И. Скуратова, В. М. Лебедева. 3-е изд., с изм. и доп. М., 2000. С. 235.

[100] См.: Задворнов М., Даубеков А. Обычай кровной мести в ракурсе отечественного уголовного законодательства // Уголовное право. 2010. Вып. 4. С. 27–28.

[101] См.: Кондрашова Т. В. Проблемы уголовной ответственности за преступления против жизни, здоровья, половой свободы и половой неприкосновенности. Екатеринбург, 2000. С. 129.

[102] См.: Ушаков Г. К. Пограничные нервно-психические расстройства. М., 1978. С. 92.

[103] Кербиков О. В. Избранные труды. М., 1971. С. 293.

[104] Кербиков О. В. Избранные труды. М., 1971. С. 297.

[105] Там же. С. 293.

[106] Ганнушкин П. Б. Избранные труды. М., 1964. С. 121.

[107] См.: Мацкевич И. М. Алкоголизм и наркотизм в России // Российский криминологический взгляд. 2009. № 3. С. 247.

[108] Бартол К. Психология криминального поведения. СПб., 2004. С. 319.

[109] См.: Репьев А. Г. Генезис становления и развития службы участковых уполномоченных полиции: от сословно-представительной монархии до наших дней // Информационная безопасность регионов. 2013. № 2 (13). С. 148–149.

[110] См.: Малков В. Д. Предупреждение и профилактика преступлений и иных правонарушений в системе борьбы с преступностью // Вестник МГЛУ. 2014 . Вып. 25 (711). С. 85–86.

[111] Утверждено приказом МВД России от 31 декабря 2012 г. № 1166 «Вопросы организации деятельности участковых уполномоченных полиции».

[112] См.: Шелег О. А. Особенности профилактики участковыми уполномоченными полиции преступлений и административных правонарушений, совершаемых в сфере семейно-бытовых отношений // Вестник Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России. 2013. № 1. С. 38.

[113] Действующая редакция от 28 декабря 2013 г.

[114] См.: Гришко А. Я. Эффективность постпенитенциарной адаптации и административный надзор: анализ основных взаимосвязей // Юридическая наука и правоохранительная практика. 2014. № 3 (29). С. 57.

[115] См.: Гришаков А. Г. Индивидуальная профилактика в деятельности участкового уполномоченного полиции в современный период // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. 2014. № 3 (63). С. 50.

[116] См.: Семенюк Р. А. Эффективность профилактической работы участковых уполномоченных полиции с лицами, употребляющими наркотические средства // Юридическая наука и правоохранительная практика. 2014. № 2 (28). С. 114.

[117] См.: Киричек Е. В. Участковые уполномоченные полиции и институты гражданского общества в России: вопросы взаимодействия // Вестник Тюменского института повышения квалификации сотрудников МВД России. 2013. Вып. 1. С. 29–32.

[118] См.: Прибытко Ю. А. О понятии «методы осуществления обязанностей участковыми уполномоченными полиции как государственными служащими» // Актуальные проблемы борьбы с преступлениями и иными правонарушениями. 2014. Ч. III. С. 44.

[119] См.: Малков В. Д. Содержание и особенности функции предупреждения преступлений органами внутренних дел // Предупреждение преступности и обеспечение безопасности в городах: матер. междунар. науч.-практ. конф. (7–8 апреля 1999 г.). М., 1999. С. 92.

[120] Действующая редакция от 30 декабря 2011 г.

[121] См.: Масленников К. И. Оперативно-розыскные и криминологические проблемы предупреждения насильственных действий сексуального характера: дис. ... канд. юрид. наук. СПб., 1999. С. 113.

[122] См.: приказ МВД РФ № 368, ФСБ РФ № 185, ФСО РФ № 164, ФТС № 481, СВР РФ № 32, ФСИН № 184, ФСКН № 97, МО РФ № 147 от 17 апреля 2007 г. «Об утверждении Инструкции о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности дознавателю, органу дознания, следователю, прокурору или в суд».

[123] Лукашов В. А. Совершенствование оперативно-розыскной деятельности органов внутренних дел. М., 1997. С. 23.

[124] См.: Бодренков В. А. Проблемы оперативно-розыскного обеспечения предупреждения совершения преступлений / под ред. В. К. Зникина, А. Г. Халиулина, А. Ю. Шумилова. М., 2009. С. 102.

[125] См.: Лугович С. М. Факторы, негативно влияющие на эффективность деятельности оперативных подразделений ОВД // Законодательство и практика. 2014. № 2. С. 53–54.

[126] См.: Воронцов С. А. О факторах, снижающих эффективность оперативно-розыскного противодействия коррупции // Наука и образование: хозяйство и экономика; предпринимательство; право и управление. 2014. № 6 (49).

[127] См.: Кондратьев М. В. Теоретические аспекты оперативно-розыскного обеспечения выявления, предупреждения, пресечения и раскрытия преступлений // Вестник КемГУ. 2012. № 3 (51). С. 314.

[128] См.: Замыцких В. П. Управление криминологическими детерминантами в рецидивной преступности // Труды ВИПК МВД России. Вып. 9: Актуальные проблемы кадрового обеспечения и управления персоналом ОВД: матер. межвуз. науч.-практ. конф. / под общ. ред. В. В. Мотина. Домодедово, 2006. С. 309.

[129] См.: Соляной А. В. Предупреждение дорожно-транспортных преступлений // Человек: преступление и наказание. 2010. № 4 (71). С. 81–82.

[130] См.: Ефимова Е. О. Теоретические основы предупреждения дорожно-транспортной преступности // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Ч. 1. 2014. № 10 (48). С. 74.

[131] См.: приказ МВД России от 17 января 2006 г. № 19 «О деятельности органов внутренних дел по предупреждению преступлений».

[132] Действующая редакция от 13 июля 2015 г.

[133] Утверждена приказом МВД России от 1 января 2009 г. № 1.

[134] См.: Егорышев С. В. Современные формы и особенности участия общественности в борьбе с преступностью и обеспечении общественного порядка // Российский следователь. 2008. № 11. С. 34.

[135] См.: Джемелинский В. А. Совершенствование форм участия населения в охране правопорядка с учетом возможностей участковых пунктов полиции // Теория и практика общественного развития. 2014. № 18. С. 105–106.

[136] Действующая редакция от 24 ноября 2014 г.

[137] См.: Ильченко В. А. Общественное доверие и поддержка граждан как важнейшие условия деятельности полиции в России // Вестник Нижегородской академии МВД России. 2014. № 3. С. 203.

[138] См.: Малков В. Д. Предупреждение и профилактика преступлений и иных правонарушений в системе борьбы с преступностью // Вестник МГЛУ. 2014 . Вып. 25 (711). С. 83.

[139] Аналитический отчет РГСУ по теме: «Исследование общественного мнения о деятельности органов внутренних дел (полиции) в 85 субъектах Российской Федерации. М., 2014.

[140] См.: Гайдукова О. М., Сорокина А. Г. Организация взаимодействия участковых уполномоченных полиции с молодежными формированиями правоохранительной направленности: учебно-метод. пособие. Барнаул, 2014. С. 24–25.

[141] Смирнов А. М. Теоретико-правовые основы обеспечения прав осужденных на свободу совести и свободу вероисповедания в России // Уголовно-исполнительная система: право, экономика, управление. 2013. № 4. С. 2–5.

[142] Яворский М. А. Формы и виды взаимодействия ОВД с религиозными объединениями в сфере противодействия религиозному экстремизму // Российский следователь. 2008. № 24.

[143] См.: Челнокова О. В., Левченко А. В. Взаимодействие Русской православной церкви с учреждениями пенитенциарной системы России // Мониторинг правоприменения. 2014. № 1 (10). С. 70–71.

[144] См.: Лопухов Д. В. Основные требования к деятельности сотрудников полиции в свете Федерального закона «О полиции» // Вестник Екатерининского института. 2013. № 3 (23). С. 67.

[145] См.: Гайдукова О. М., Сорокина А. Г. Указ. соч. С. 22–23.

[146] См.: Киричек Е. В. Участковые уполномоченные полиции и институты гражданского общества в России: вопросы взаимодействия // Вестник Тюменского института повышения квалификации сотрудников МВД России. 2013. Вып. 1. С. 32.

[147] См.: Мищенко Л. В. Организация и тактика взаимодействия аппаратов по экономическим преступлениям с другими оперативными подразделений органов внутренних дел: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Волгоград, 1997. С. 16–17.

[148] Тарабрин С. В. Взаимодействие участкового уполномоченного милиции с должностными лицами ФСИН России // Уголовно-исполнительная система: право, экономика, управление. 2012. № 3. С. 8–9.

[149] Действующая редакция от 29 июня 2015 г.

[150] См.: приказ МВД РФ № 368, ФСБ РФ № 185, ФСО РФ № 164, ФТС № 481, СВР РФ № 32, ФСИН № 184, ФСКН РФ № 97, МО РФ № 147 от 17.04.2007 г. «Об утверждении инструкции о порядке предоставления результатов оперативно-розыскной деятельности дознавателю, органу дознания, следователю, прокурору или в суд».

[151] См.: Ищук Я. Г. Криминологическая характеристика и предупреждение органами внутренних дел преступлений, совершаемых условно осужденными: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2012. С. 20.

[152] См.: Уланов В. В. Эффективность деятельности субъектов предупреждения преступлений, совершаемых условно осужденными // Вестник Восточно-Сибирского института МВД России. 2014. № 2 (69).

[153] См.: Кутуков С. А. Организационно-правовые проблемы информационного взаимодействия Федеральной службы исполнения наказаний с другими правоохранительными органами по противодействию преступности // Уголовно-исполнительная система: право, экономика, управление. 2007. № 5.

[154] См.: Емельянова Е. В. Взаимодействие МВД России и ФСИН России в сфере профилактики правонарушений: проблемы и перспективы // Вестник Владимирского юридического института. 2014. № 3 (32). С. 28.

[155] См.: Десятов М. С., Лугович С. М. Оценка эффективности межведомственного взаимодействия субъектов оперативно-розыскной деятельности //Вестник Волгоградской академии МВД России. 2013. № 4. С. 104–106.

[156] Полное собрание законов Российской империи с 1649 г. Т. XVII. СПб., 1830. С. 174–175.

[157] Беляева Л. И. Организационно-правовые проблемы преступности несовершеннолетних. М., 1999. С. 53.

[158] Российское законодательство X–XX вв. Законодательство периода расцвета абсолютизма. Т. 5. Устав благочиния. Ст. 255. М., 1987. С. 377.

[159] Дощицын А. Н. Ретроспективный обзор нормативного правового регулирования профилактики и противодействия преступлениям несовершеннолетних в дореволюционной России // История государства и права. 2014. № 11.

[160] СУ РСФСР. 1918. № 16. Ст. 227.

[161] Постановление Совета Народных Комиссаров СССР и ЦК ВКП(б) от 31 мая 1935 г. «О ликвидации детской беспризорности и безнадзорности».

[162] Свод законов РСФСР. Т. 8. С. 314.

[163] Собрание актов Президента Российской Федерации и Правительства Российской Федерации. 1993. № 37. Ст. 3449.

[164] СЗ РФ. 1999. № 26. Ст. 317.

[165] Статья 4 Федерального закона от 24 июня 1999 г. № 120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних» // СЗ РФ. 1999. № 26. Ст. 3177; 2013. № 52 (ч. 1). Ст. 7000.

[166] Далее — «органы, осуществляющие управление в сфере образования».

[167] Статья 5 Федерального закона от 24 июня 1999 г. № 120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних» // СЗ РФ. 1999. № 26. Ст. 3177; 2013. № 52 (ч. 1). Ст. 7000.

[168] Далее — КДНиЗП.

[169] Далее — КоАП РФ.

[170] Статья 11 Федерального закона от 24 июня 1999 г. № 120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних» // СЗ РФ. 1999; постановление Правительства РФ от 6 ноября 2013 г. № 995 (ред. от 4 августа 2015 г.) «Об утверждении Примерного положения о комиссиях по делам несовершеннолетних и защите их прав».

[171] См.: Отчет о работе комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав администрации муниципального образования Тихорецкого района Краснодарского края за 1 полугодие 2012 г.

[172] Таибова О. Ю. Правовой статус комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав: проблемы и перспективы развития // Lex Russica. 2015. № 1.

[173] Ст. 23 Федерального закона от 24 июня 1999 г. № 120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних» // СЗ РФ. 1999.

[174] Далее — ПДН.

[175] Статья 21 Федерального закона от 24 июня 1999 г. № 120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних» // СЗ РФ. 1999; приказ МВД России от 15 октября 2013 г. № 845 «Об утверждении Инструкции по организации деятельности подразделений по делам несовершеннолетних органов внутренних дел Российской Федерации».

[176] Ст. 22 Федерального закона от 24 июня 1999 г. № 120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних» // СЗ РФ. 1999; приказ МВД России от 15 октября 2013 г. № 845 «Об утверждении Инструкции по организации деятельности подразделений по делам несовершеннолетних органов внутренних дел Российской Федерации».

[177] Часть 2 ст. 15 Федерального закона от 24 июня 1999 г. № 120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних» // СЗ РФ. 1999; Приказ МВД России от 15 октября 2013 г. № 845 «Об утверждении Инструкции по организации деятельности подразделений по делам несовершеннолетних органов внутренних дел Российской Федерации».

[178] Там же, ч. 4 ст. 15.

[179] Там же, ч. 2 ст. 14.

[180] Там же, п. 3 ч. 3 ст. 14.

[181] Часть 1 ст. 14 Федерального закона от 24 июня 1999 г. № 120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних» // СЗ РФ. 1999; Приказ МВД России от 15 октября 2013 г. № 845 «Об утверждении Инструкции по организации деятельности подразделений по делам несовершеннолетних органов внутренних дел Российской Федерации».

[182] Там же, ч. 1 ст. 12.

[183] Там же, ч. 2 ст. 12.

[184] Статья 13 Федерального закона от 24 июня 1999 г. № 120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних» // СЗ РФ. 1999; приказ МВД России от 15 октября 2013 г. № 845 «Об утверждении Инструкции по организации деятельности подразделений по делам несовершеннолетних органов внутренних дел Российской Федерации».

[185] Глимантова Г. И., Барбашин И. В., Павленко О. В. и др. Детская беспризорность и безнадзорность: проблемы, пути решения. М., 2008.

[186] Статья 18 Федерального закона от 24 июня 1999 г. № 120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних» // СЗ РФ. 1999; приказ МВД России от 15 октября 2013 г. № 845 «Об утверждении Инструкции по организации деятельности подразделений по делам несовершеннолетних органов внутренних дел Российской Федерации».

[187] Там же, ст. 16.

[188] Там же, ст. 23.1.

[189] Статья 24 Федерального закона от 24 июня 1999 г. № 120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних» // СЗ РФ. 1999; приказ МВД России от 15 октября 2013 г. № 845 «Об утверждении Инструкции по организации деятельности подразделений по делам несовершеннолетних органов внутренних дел Российской Федерации».

[190] Там же, ст. 17.

[191] См.: Аптикиева Л. Р. Коррекция криминогенной направленности личности подростка с отклоняющимся поведением: дис. … канд. психол. наук. Самара, 2005; Змановская Е. В. Девиантология (психология отклоняющегося поведения): учеб. пособие. М., 2003; Антонян Ю. М., Голубев В. П., Кудряков Ю. Н., Бовин В. Г. Некоторые отличительные психологические черты личности преступника // Личность преступника и предупреждение преступлений: сб. научных трудов. М., 1987. С. 13–26; Кудрявцев В. Н. Причины правонарушений. М., 1976. С. 190; и др.

[192] Хотин О. В. Индивидуальная профилактика насильственных преступлений органами внутренних дел Центрального федерального округа России // Вестник Воронежского института МВД России. 2009. № 2.

[193] Антонян Ю. М., Голубев В. П., Кудряков Ю. Н., Бовин В. Г. Указ. соч. С. 13–26; Кудрявцев В. Н. Указ. соч. С. 190.

[194] Аптикиева Л. Р. Указ. соч. С. 22.

[195] Волков А. Н. Социальная адаптация детей «группы риска» // Российский следователь. 2007. № 17.

[196] Хотин О. В. Указ. соч.

[197] См.: Синьков Д. В. Предупреждение преступного поведения женщин мерами индивидуальной профилактики // Российская юстиция. 2008 № 7. С. 31–34.

[198] Гончарова М. В. Рецидив корыстных преступлений и его предупреждение: дис. … д-ра юрид. наук. М., 2014. С. 331.

[199] См.: Шамсунов С. Х. Современные проблемы организации труда и социальной реабилитации осужденных с учетом требований международных стандартов // Уголовно-исполнительная система: право, экономика, управление. 2006. № 5. С. 3–5.

[200] См.: Синьков Д. В. Предупреждение преступного поведения женщин мерами индивидуальной профилактики // Российская юстиция. 2008. № 7. С. 31–34; Ким В. В. Ресоциализация как основа индивидуальной профилактики преступности лиц, больных туберкулезом // Актуальные проблемы российского права. 2014. № 3. С. 476–478.

[201] Денисов С. В. Социальная адаптация лиц, отбывших уголовное наказание в виде лишения свободы: дис. … канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2008. С. 34.

[202] См., напр.: Батишева Е. В. Механизм реализации социальной функции государства (на примере деятельности уголовно-исполнительной системы): автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Владимир, 2006. С. 3; Изосимов С. В., Денисов С. В. Социальная адаптация лиц, освобожденных из мест лишения свободы: проблемы определения и конкретизации понятия // Конкретизация законодательства как технико-юридический прием нормотворческой, интерпретационной, правоприменительной практики: матер. междунар. симп. (Геленджик, 27–28 сентября 2007 г.) / под ред. В. М. Баранова. Н. Новгород, 2008. С. 871–872; Перминов О. Т. Проблемы реализации уголовного наказания: автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 2002. С. 35–37; Пищелко А. В., Сочивко Д. В. Реадаптация и ресоциализация. М., 2003. С. 116–118; и др.

[203] Клейберг Ю. А. Социальные нормы и отклонения. 2-е изд., доп. М., 1997.

[204] Аптикиева Л. Р. Коррекция криминогенной направленности личности подростка с отклоняющимся поведением: дис. … канд. псих. наук. Самара, 2005. С. 63; Клейберг Ю. А. Социальные нормы и отклонения. 2-е изд., доп. М., 1997. С. 64.

[205] См.: Хохряков Г. Ф. Парадоксы тюрьмы. М., 1991. С. 87–107; Анисимков В. М. Россия в зеркале уголовных традиций тюрьмы. СПб., 2003. С. 160–174; и др.

[206] Клейберг Ю. А. Социальные нормы и отклонения. 2-е изд., доп. М., 1997; Словарь практического психолога / сост. С. Ю. Головин. Минск, 1998; Психокоррекционная и развивающая работа с детьми / под ред. И. В. Дубровиной. М., 1998; Аптикиева Л. Р. Указ. соч.

[207] См.: Пастушеня А. Н. Криминогенная сущность личности преступника (психологический ас­пект): дис. … д-ра психол. наук. М., 2000. С. 441–442.

[208] Абульхапова-Славская К. А. Стратегия жизни. М., 2001. С. 299; Агрессия и жестокость в современном мире: сб. науч. ст. и тез. науч. докл. / под ред. А. Л. Деркача, Ю. В. Сипягина, Н. Ю. Синягиной. Ульяновск, 1997. С. 92. Никитин Н. В. Проблемы социально-трудовой реабилитации // Российский следователь. 2006. № 4.

[209] Например, финансирование программы Московской области «Социальная реабилитация лиц, освободившихся из мест лишения свободы, и лиц без определенного места жительства на 2012–2016 го­ды» осуществлялось в пределах средств, предусмотренных в бюджете Московской области на 2012–2013 гг. С 1 января 2014 г. ее реализация прекращена постановлением Правительства Московской области от 23 августа 2013 г. № 658/36 «Об утверждении государственной Программы Московской области “Социальная защита населения Московской области” на 2014–2018 годы». В период с 2012 по 2013 г. действовала долгосрочная целевая программа Московской области «Социальная реабилитация лиц, освободившихся из мест лишения свободы, и лиц без определенного места жительства на 2012–2016 годы». В то же время, отсутствовал эффективный механизм оказания социальной помощи лицам, освобожденным из мест лишения свободы, не на должном уровне было налажено взаимодействие между субъектами предупреждения рецидивной преступности. В результате несвоевременно или не в полном объеме принимались меры, направленные на создание условий, облегчающих адаптацию освобожденных после отбытия наказания к условиям свободной жизни, нейтрализацию негативных последствий лишения свободы.

[210] Федеральный закон от 28 декабря 2013 № 442-ФЗ «Об основах социального обслуживания граждан в Российской Федерации» // РГ. 2013. 30 дек. № 295; Федеральный закон от 24 июня 1999 г. № 120-ФЗ (ред. от 13 июля 2015 г.) «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних»; и др.

[211] Указ Президента РФ от 14 мая 1996 г. № 712 «Об основных направлениях государственной семейной политики»; приказ Минздрава РФ от 14 июля 2003 г. № 307 «О повышении качества оказания лечебно-профилактической помощи беспризорным и безнадзорным несовершеннолетним» (зарег. в Минюсте РФ 21 августа 2003 г. № 4995); и др.

[212] Приказ министра социальной защиты населения МО от 9 октября 2014 г. № 18П-278 «Об утверждении Плана проведения информационно-разъяснительной работы по реализации в Московской области положений Федерального закона от 28 декабря 2013 г. № 442-ФЗ “Об основах социального обслуживания граждан в Российской Федерации”».

[213] Никитин Н. В. О социально-трудовой реабилитации как мере профилактики преступности; Антонов-Романовский Г. В. Принципы создания системы мер предупреждения преступности, соответствующей демократическому преобразованию российского общества // Матер. Всерос. науч.-практ. конф. по проблемам профилактики правонарушений. М., 1997. С. 93.

[214] Ускачева И. Б. Правовое регулирование социальной и воспитательной работы с осужденными в местах лишения свободы: дис. … канд. юрид. наук. М., 2007. С. 9, 15; Словарь-справочник по социальной работе / под ред. Е. И. Холостовой. М., 1997. С. 324.

[215] Шестаков В. П., Свинцов А. А., Радуто В. И. и др. Организационные и правовые основы деятельности реабилитационных учреждений для инвалидов в системе социального обслуживания в Российской Федерации // Социальное и пенсионное право. 2014. № 3.

[216] Ускачева И. Б. Указ. соч. С. 30–31.

[217] Горбань Д. В. Правовое регулирование проживания осужденных за пределами исправительных учреждений: дис. … канд. юрид. наук. Рязань, 2014. С. 11.

[218] Гончарова М. В. Указ. соч. С. 364.

[219] Бурцев А. О. Психодинамика психопатизации личности осужденных, отбывающих наказание в виде лишения свободы: дис. … канд. психол. наук. Рязань, 2015. С. 131.

[220] Фейзуллаев Ф. М. Уголовно-правовые и криминологические аспекты противодействия групповой преступности несовершеннолетних осужденных, отбывающих наказание в местах лишения свободы: дис. … канд. юрид. наук. Вологда, 2015. С. 88–89.

[221] См.: Пастушеня А. Н. Криминогенная сущность личности преступника (психологический аспект): дис. … д-ра психол. наук. М., 2000. С. 441–442; Гончарова М. В. Указ. соч. С. 322.

[222] См.: Гомонов Н. Д. Психические девиации и преступное поведение (криминологический и уголовно-правовой анализ): автореф. дис. … д-ра юрид. наук. СПб., 2002. С. 40. Гончарова М. В. Указ. соч. С. 355.

[223] Гончарова М. В. Указ. соч. С. 357.

[224] См.: приказ МВД РФ от 30 апреля 1997 г. № 269 «О мерах по предупреждению общественно опасных действий лиц, страдающих психическими расстройствами»; Гончарова М. В. Указ. соч. С. 357.

[225] См.: Гомонов Н. Д. Указ. соч. С. 41.

[226] См.: Кузнецов П. В. Особенности профилактики правонарушений лиц с психическими аномалиями // Матер. Всерос. науч.-практ. конф. по проблеме профилактики правонарушений (16 ноября 1995 г.). М., 1997. С. 163.

[227] См.: Антонян Ю. М., Позднякова С. П. Сексуальные преступления лиц с психическими аномалиями и их предупреждение. М., 1991. С. 69–70; Сыропятов О. Г. Повторные общественно опасные действия психически больных и аномальных лиц и их профилактика // Криминологические проблемы преступного поведения. М., 1991. С. 59.

[228] См.: Бавсун М. В. Объекты уголовно-правового воздействия // Вестник Воронежского института МВД России. 2010. № 3.

[229] Коваль М. И. Социально-правовая адаптация лиц, отбывших длительные сроки лишения свободы: дис. … канд. юрид. наук. Рязань, 1995. С. 120.

[230] См.: Koмарицкий С. И. Ресоциализация осужденных как социально-правовая проблема // Проблемы дифференциации исполнения наказаний: сб. науч. тр. М., 1991. С. 97–98.

[231] См.: Международная защита прав и свобод человека: сб. док. М., 1990. С. 304–305.

[232] Утверждена Приказом Минюста РФ от 13 января 2006 г. № 2 «Об утверждении Инструкции об оказании содействия в трудовом и бытовом устройстве, а также оказании помощи осужденным, освобождаемым от отбывания наказания в исправительных учреждениях уголовно-исполнительной системы».

[233] Концептуальные основы развития государственной системы социальной профилактики правонарушений и предупреждения преступлений / под общ. ред. А. Ф. Майдыкова. М., 1998. С. 84–87.

[234] Смирнов А. М. Проблемы медицинской и социальной реабилитации осужденных // Уголовно-исполнительная система: право, экономика, управление. 2006. № 4.

[235] См.: Сыропятов О. Г. Повторные общественно опасные действия психически больных и аномальных лиц и их профилактика // Криминологические проблемы преступного поведения. М., 1991. С. 59–60.

[236] См.: Михлин А. С., Потемкина А. Т. Освобожденные от наказания: права, обязанности, трудовое и бытовое устройство. Хабаровск, 1989. С. 56.

[237] См.: Альтшулер Р. Б., Кашин А. В., Кравченко С. Л. Алкоголизм у бездомных лиц: клинические и социально-демографические аспекты // Наркология. 2010. № 2. С. 55–62.

[238] См.: приказ Минюста России от 9 июня 2005 г. № 85 «Об утверждении норм вещевого довольствия осужденных и лиц, содержащихся в следственных изоляторах».

[239] См.: Тюрьма без насилия: гуманизация условий отбывания наказаний и социальная реабилитация бывших осужденных. М., 2004. С. 26–35.

[240] См.: Федеральный закон от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации» // СЗ РФ. 2003. № 50. Ст. 4848.

[241] Закон Московской области от 25 апреля 2008 г. № 53/2008-ОЗ «О квотировании рабочих мест» // Ежедневные новости. Подмосковье. 2008. № 93.

[242] См.: постановление Правительства МО от 23 августа 2013 г. № 658/36 «Об утверждении государственной программы Московской области “Социальная защита населения Московской области” на 2014–2018 годы» (ред. от 1 апреля 2015 г.) // Ежедневные новости. Подмосковье. 2013. № 206.