А. С. Позднякова

Гражданско-правовая ответственность за причинение вреда жизни или здоровью гражданина

Монография

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347

ББК 67.404

П47

Автор:

Позднякова А. С.

Рецензенты:

Родионова О. М., доктор юридических наук, профессор кафедры гражданского права Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА);

Богданов Д. Е., доктор юридических наук, профессор кафедры гражданского права Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

В настоящей монографии на основе анализа действующего законодательства, теоретического материала, судебной практики и данных правоприменительной деятельности автора рассматриваются актуальные проблемы гражданско-правовой ответственности за причинение вреда жизни или здоровью гражданина в российском гражданском праве.

Данный материал может быть использован при преподавании учебных дисциплин и спецкурсов «Гражданское право», «Семейное право», «Предпринимательское право», «Возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью гражданина» и др.

Законодательство приведено по состоянию на 1 сентября 2024 г.

Работа будет полезна практикующим юристам, преподавателям высших и средних специальных учебных заведений, аспирантам и студентам юридических вузов, а также всем, кто занимается исследованием актуальных вопросов отечественного гражданского права.

УДК 347

ББК 67.404

© Позднякова А. С., 2025

© ООО «Проспект», 2025

ВВЕДЕНИЕ

Человек, отделившись от природы, с самого начала своего развития стремился обеспечить себе безопасную и комфортную среду обитания. По мере накопления значительного опыта борьбы с негативными факторами жизнедеятельности сформировались многочисленные правила безопасности, нашедшие свое отражение в законах и подзаконных актах. Необеспечение безопасности деятельности, приведшее к причинению вреда личности, стало рассматриваться как основание привлечения к гражданско-правовой ответственности. Как отмечал И. А. Покровский, деликт, или гражданское правонарушение, является «древнейшим зародышем обязательственных отношений»1.

На сегодняшний день посредством закрепления требований разумности и добросовестности прогнозирование возможных последствий с целью исключения причинения вреда жизни и здоровью гражданина рассматривается в качестве обязанности каждого субъекта гражданских правоотношений. Законом установлена необходимость соблюдения не только нормативно закрепленных требований безопасности, но и принятия разумных мер для предотвращения вреда. Одновременно разработана система оснований, исключающих ответственность, либо освобождающих от нее. В условиях недостижимости обеспечения безопасности в силу невозможности предвидения или предотвращения причинения вреда усматривается воздействие непреодолимой силы.

Тем не менее основной и незыблемый постулат наивысшей ценности человеческой жизни регулярно подвергается пересмотру. Так, начавшееся треть века назад становление в Российской Федерации рыночной экономики, переход к новой экономической формации потребовали появления и развития новых производительных сил, усиления частной собственности, что порой негативно сказывалось на соблюдении требований безопасности, полноте возмещения причинного ущерба. Гражданский кодекс Российской Федерации (далее — ГК РФ) создавался как «экономическая конституция», т. е. кодекс, регулирующий прежде всего экономические отношения2.

С одной стороны, события последних лет, происходящие в условиях политических и экономических кризисов международного масштаба, пандемиии коронавируса, а также достижений искусственного интеллекта, генной инженерии продолжают подрывать представления о безопасной и достойной жизни. «В современном обществе потребления с его культом здоровья и молодости, — пишет Е. С. Богомягкова, — смерть отрицается, как и все, что с ней связано»3. Обсуждение проблем возмещения вреда здоровью либо вреда, причиненного смертью кормильца, не является популярным.

С другой стороны, для преодоления названных негативных тенденций, обеспечения юридического равенства сторон деликтного обязательства разработаны и активно применяются инструменты защиты слабой стороны — правовые и фактические презумпции, снижение бремени доказывания, обязательное личное страхование. Закрепленный законом процесс восстановления прав потерпевшего постоянно находится под пристальным вниманием правоведов, совершенствуется с учетом происходящих в нашей стране изменений, являясь важным ориентиром практической деятельности. В таких условиях, согласно сформулированной Г. А. Гаджиевым сентенции, прямо вытекающей из принципа правового государства, «Строго соблюдать закон выгодно. Прежде всего — самому государству»4.

В настоящей работе автором предпринята попытка переосмыслить значение жизни и здоровья гражданина как объектов гражданско-правовой защиты в условиях соблюдения баланса частных и публичных интересов, обеспечения экономической свободы и развития предпринимательства, достижения справедливости при распределении негативных последствий между сторонами деликтного обязательства в результате причинения вреда.

Глава 1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ О ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ПРИЧИНЕНИЕ ВРЕДА ЖИЗНИ ИЛИ ЗДОРОВЬЮ ГРАЖДАНИНА

1.1. Жизнь и здоровье гражданина как объекты гражданско-правовой защиты

Жизнь и здоровье гражданина традиционно относятся к абсолютным ценностям, без которых невозможно существование человека. Законом гарантирована защита жизни и здоровья от любых возможных посягательств. Именно такой смысл имеют конституционные положения, нашедшие свое дальнейшее развитие практически во всех отраслях права. Согласно статье 20 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на жизнь. Смертная казнь впредь до ее отмены может устанавливаться федеральным законом в качестве исключительной меры наказания за особо тяжкие преступления против жизни при предоставлении обвиняемому права на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей. Данная статья Основного закона нашей страны текстуально воспроизводит положения статьи 2 Европейской Конвенции 1950 г., действовавшей на тот момент в отношении Российской Федерации: «Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть намеренно лишен жизни иначе, как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание»5.

В сфере гражданско-правовых отношений жизнь и здоровье гражданина закреплены законом в качестве объектов гражданских прав в виде нематериальных благ (ст. 128, п. 1 ст. 150 ГК РФ). Однако традиционно в отечественной учебной и научной литературе внимание ученых акцентируется на личных неимущественных правах, нежели чем на объектах данных прав6. На протяжении длительного времени личные неимущественные права рассматривались доктриной как субъективные права с особой структурой, в которой не находится места для правомочий на собственные действия при наличии абсолютного притязания на защиту и правомочия требования от неопределенного круга лиц воздерживаться от всякого умаления принадлежащего управомоченному лицу соответствующего нематериального блага7. Как отмечает А. Е. Шерстобитов, в содержании любого абсолютного субъективного личного права отсутствует правомочие на собственные действия в силу осуществления таких прав самим управомоченным лицом, но за рамками права8. В продолжение данной мысли высказываются мнения о том, что объектом правовой охраны является не собственно само нематериальное благо (жизнь, здоровье, честь, достоинство и деловая репутация, имя и т. п.), а юридическая возможность носителя этого блага свободно и автономно распоряжаться им, а также требовать от третьих лиц уважения и соблюдения целостности и неприкосновенности данного блага9. Отмечается, что жизнь, честь, здоровье не являются объектами гражданско-правового воздействия, а только объектом права на защиту как составной части гражданской правоспособности и только в случае их нарушения становятся объектом субъективного права на защиту, осуществляемому в относительном правоотношении10. Тем самым вновь делается акцент на личном неимущественном праве, но не благе.

Такая традиция, как обоснованно отмечает Т. А. Терещенко, не способствует формированию полного представления о нематериальных благах как правовом явлении11, а исключение из содержания права правомочия на собственные действия приводит к спорному выводу о том, что нематериальные блага могут являться только объектом правовой защиты, что фактически приравнивает их к юридически значимым интересам, и при таком понимании объект охраны утрачивает явное материальное содержание, растворяясь в процессуальной форме защиты12. По большому счету речь идет лишь о запрете вмешательства в осуществление права лица распоряжаться своей жизнью, здоровьем, способностями к труду. Однако, как показывает практика, большинство посягательств на жизнь и здоровье граждан носят неумышленный характер, что в условиях невозможности полного восстановления нарушенного блага требует усиления превентивной направленности правового воздействия.

Вместе с тем, уяснение правовой природы личных неимущественных прав ввиду неясности всех их юридических свойств невозможно без исследования ценностной составляющей объектов этих прав, определяющей смысл жизни и сохранения здоровья, способствующей интеграции общества. Как отмечал Г. Риккерт, ценности «придают жизни осмысленную “жизненность” и тем самым превращают ее в нечто иное, чем просто жизнь»13, что безусловно находит свое отражение в правовой регламентации личных неимущественных прав.

Как представляется, возможность пользования такими нематериальными благами, как жизнь и здоровье, в большей степени реализуется в правовом поле, чем за его пределами. Регулятивное назначение личных неимущественных прав состоит в признании самого факта принадлежности лицу нематериальных благ, «в юридическом опосредовании свободы индивида определять свое поведение в индивидуальной жизнедеятельности по своему усмотрению, в юридической фиксации пределов этой свободы»14. Юридическое обеспечение реальности данной свободы — задача охранительной функции гражданского права. Следовательно, успех в разрешении вопросов, касающихся гражданско-правовой защиты жизни и здоровья гражданина, во многом зависит от создания научно-теоретической концепции нематериальных благ, в основе которой лежит законодательное признание их самостоятельными объектами гражданских прав. В отличие от российского законодательства, пишет А. В. Амагыров, «в законодательстве стран общего права отсутствует такой термин, как «нематериальное благо», правовая защита нематериальных благ осуществляется с помощью иных институтов, таких как «Intangible property», «Incorporeal property», «личные права»»15. Думается, проведение различия между нематериальными благами и личными неимущественными правами является достижением отечественной науки и законодательства, поскольку позволяет уяснить наиболее полным образом правовую природу нематериальных благ и обеспечить возможность пользования ими и максимальную защиту.

Согласно справедливому замечанию Г. Б. Романовского, понятие «жизнь» и понятие «право на жизнь» не являются тождественными16 и соотносятся как объект и право. Традиционно к объектам гражданских прав относят материальные и духовные блага, по поводу которых субъекты вступают между собой в правовые отношения. По мнению большинства цивилистов свойством, в равной степени характерным и для материальных, и для духовных благ, является способность к удовлетворению потребностей (интересов) управомоченного лица17. Этим и объясняется применение понятий «благо», «ценность». В отличие от вещей, представляющих собой материальные предметы внешнего по отношению к человеку окружающего мира, нематериальные блага лишены материальной составляющей, имеют идеальную природу, «существуют в персональном, коллективном и/или массовом сознании, а также отображаются на бумажных или электронных носителях»18.

Однако жизнь — более широкое понятие, чем объект права, она составляет основу правосубъектности, представляет собой «необходимое безальтернативное условие социальных отношений»19, а потому нуждается в особой защите со стороны государства. Здоровье, в свою очередь, обеспечивает сохранение жизни, в связи с чем рассматривать данные блага можно лишь в совокупности. Жизнь и здоровье в силу ст. 17 Конституции РФ неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения.

Тело живого человека выступает «материальным носителем» нематериальных благ — жизни и здоровья. На протяжении жизни человека его организм сам по себе не является объектом права ни как вещь, ни как нематериальное благо. Органы и ткани тела человека могут приобретать характер вещей, то есть, материальных ценностей с момента их отделения. Права человека на собственное тело должны рассматриваться сквозь призму неимущественных прав, конструкция вещных прав к нему неприменима20. Вместе с тем признание нематериальным благом человеческого тела, представляющего собой физический организм, противоречит идеальной природе этих благ. Следовательно, тело живого человека может быть идентифицировано лишь в качестве субъекта права21.

Определение здоровья содержится в ст. 2 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее — Закон об основах охраны здоровья граждан), согласно которой здоровье это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма. Следует отметить, что до принятия в 2011 г. Закона об основах охраны здоровья граждан в российском законодательстве отсутствовало легальное определение здоровья22. В настоящее время оно созвучно с определением, сформулированным Всемирной организацией здравоохранения, согласно которому здоровье — это «состояние полного социального, психического и физического благополучия»23. Исходя из чего повреждение здоровья рассматривается как «действие или бездействие, влекущие утрату человеком полного социального, физического и психического благополучия»24.

Думается, легальное определение здоровья не содержит существенные признаки, позволяющие раскрыть сущность определяемого предмета и выявить его отличие от иных смежных с ним предметов25, а потому практически неприменимо. Так, здоровье представлено как состояние абсолютного благополучия, некий идеал. С учетом данной дефиниции утрачивают смысл выражения «хорошее здоровье», «слабое здоровье». А как быть в ситуации виновного причинения вреда здоровью лицу, у которого по объективным причинам оно изначально было слабым? По всей видимости, необходимо сопоставить состояние здоровья потерпевшего до его повреждения и после. Та степень, на которую ухудшилось здоровье в результате действий виновного лица, и будет выступать в качестве вреда здоровью.

Более того, состояние благополучия человека нельзя измерить, а вот состояние человеческого организма, в том числе, психическое, подлежит диагностике. Здоровье можно представить как соотношение между нормальным, идеальным состоянием организма и фактическим. Таким образом, здоровье выражается в целостности человеческого организма, в его нормальном функционировании. В конечном итоге здоровье — это такое состояние благополучия человека, которое поддерживает жизнь, являясь ее непременным условием.

Понятие жизни многогранно, жизнь может рассматриваться и как условие, и как состояние, и как благо, соответственно, как объект защиты. Жизненный путь человека полон различных событий, может управляться им самим, а может быть прерван или искажен по вине другого лица. Проживание собственной жизни в соответствии со своими интересами, потребностями и возможностями — есть главное полезное свойство жизни, настолько глобальное и всеобъемлющее, что нередко становится незаметным в правовом поле.

Действительно, ценность жизни и здоровья гражданина как нематериальных благ высшего уровня настолько высока, что не находит прямого законодательного закрепления в силу своей очевидности и должна «подразумеваться» участниками гражданского оборота. К примеру, правомерным должен считаться отказ в заключении публичного договора лицом, осуществляющим предпринимательскую деятельность (п. 1 ст. 426 ГК РФ), если покупатель намерен приобрести товар исключительно с целью навредить своему здоровью.

Г. А. Гаджиев отмечает, что принцип неприкосновенности жизни — базовое мировоззренческое предписание, настолько общее, что обладает «неким мистическим содержанием»26. Автор, наблюдая за действием конституционных норм наиболее общего характера, пишет, что в отличие от обычных юридических норм, «право из принципов» не обладает традиционными формально-юридическими признаками и прежде всего формальной определенностью. «Право из принципов» может либо содержать напутствие законодателю, либо корректировать законодательные нормы в свете конституционных принципов27.

Однако, как представляется, одного лишь закрепления на конституционном уровне неприкосновенности жизни недостаточно. Если прямой запрет на причинение вреда жизни и здоровью в гражданском законодательстве не закреплен, то вероятность его соблюдения становится ниже. В условиях политических и экономических кризисов международного масштаба, пандемии коронавируса, а также достижений искусственного интеллекта, генной инженерии, активном использовании репродуктивных технологий в обществе порой складываются мнения об обесценивании человеческой жизни. Как отмечает А. К. Губаева, само право на жизнь в аспекте развития репродуктивных технологий и генетического моделирования потребовало именно деликтно-правовой защиты28.

Современные исследователи все чаще акцентируют внимание на проблеме, с которой столкнулась юриспруденция, говоря о том, что человек с его потребностями и пороками не видим для права, фактически он заменен на «человека разумного», нереального, своего рода надындивидуального субъекта. «Повсеместная тяга к преступанию границ обычного, классического существования человека весьма велика. Более того, наряду с девиантными формами поведения происходят серьезные изменения и в механизмах функционирования так называемого нормального сознания, прямо не ориентированного на правонарушение, однако симулятизирующего область юридического, превращая ее просто в систему нормативных знаков, не имеющих связи с реальной жизнью»29. Еще Г. Ф. Шершеневич отмечал, что нормы права должны допускать их нарушение. «Возможность нарушения норм права составляет их необходимое предположение, потому что нормы права стремятся угрозою воздействовать на сопротивляющуюся волю отдельных членов30».

Указанные факты не могут оставаться вне поля зрения как цивилистической науки, так и юриспруденции в целом. Выпавшие на долю человечества испытания, напротив, должны содействовать выработке образа человека осознанного, ответственного, не равнодушного к чужой беде, патриотически настроенного. Он не идеален, но и не склонен к правонарушениям. Именно на такой образ «разумного человека» должно быть настроено позитивное право. Как указывала Е. А. Флейшиц, необходимо равняться на сознательных представителей общества, которые прилагают все свои силы к предотвращению вреда для других, поднимая образ «среднего человека» на новый уровень31.

Однако, как отмечает С. Ю. Филиппова, в современный период цивилистическая, как и вся вообще юридическая наука, к сожалению, отошла от деятельности по пропаганде права, государства и юридической профессии32. Вместе с тем, не только наука, но и само право должно выполнять воспитательную функцию. Учитывая, что в подавляющем большинстве случаев вред жизни и здоровью причиняется неумышленно, в силу недостаточности мер по соблюдению безопасности, думается, что большая правовая определенность в таком важном вопросе, как обеспечение неприкосновенности жизни и здоровья гражданина в гражданских правоотношениях, действительно необходима. Предлагается дополнить п. 1 ст. 1084 ГК РФ абзацем 1 следующего содержания: «Причинение вреда жизни и здоровью гражданина не допускается», чтобы превентивная направленность гражданско-правового регулирования вышла на передний план.

Категория «жизнь человека» одновременно имеет биологическую и социальную составляющую. Как справедливо отмечает Л. О. Красавчикова, жизнь представляет собой «сложное единство физиологического существования и социального бытия индивида. … Акцент применительно к праву на жизнь делается на возможностях, предоставленных управомоченному лицу»33.

С позиции материалистической диалектики понятие «жизнь» представляет собой «форму движения материи, качественно более высокую, чем физическая и химическая формы, но включающую их в “снятом” виде. Жизнь реализуется в индивидуальных биологических организмах и их совокупностях»34. По мнению М. В. Волькенштейна жизнь определяется как «существование на Земле живых тел, которые представляют собой открытые, саморегулирующиеся и самовоспроизводящиеся системы»35. Т. Г. Силкина, различая понятия «существование» и «жизнь», пишет, что «существование» обычно используется как синоним «бытия» материи и сознания, жизнь же представляет собой процесс развития и выступает таким способом существования, «при котором все проявления и изменения какого-либо единого целого совершаются в силу его внутренних причин, лежащих в нем самом»36.

Биологическая составляющая человеческой жизни заключается в существовании человека на Земле. С. А. Авакьян, рассматривая жизнь человека в качестве главной ценности цивилизации, в содержание права на жизнь включает право на физическое существование, право не быть произвольно лишенным жизни, право на охрану жизни государством и право на лишение жизни человека в качестве наказания за его преступление в качестве крайней меры37.

Понимание жизни как существования человека, как реальной действительности раскрывает ее биологическую (органическую) сущность. Вместе с тем жизнь человека как существа социального, обладающего сознанием и волей, представляет собой сложный процесс развития и взаимодействия с другими людьми.

С учетом изложенного сложно согласиться с утверждениями, что «жизнь служит условием реализации и удовлетворения потребностей человека, но сама по себе не может удовлетворить его потребностей»38, что жизнь и здоровье «не являются объектами субъективных гражданских прав, но относятся к объектам правовой охраны»39. Положения ст. 20 Конституции РФ не могут быть истолкованы лишь в качестве «гарантированного государством запрета произвольно лишать любого человека жизни»40. Право не только охраняет жизнь и здоровье, но и гарантирует условия для существования и развития человека, которые включают в себя достойный уровень жизни, равенство, свободу, уважение, возможность занятия собственной деятельностью, использования своих способностей к труду, создания семьи, поддержания социальных связей с другими людьми. Социальная сторона жизни как блага заключается в конкретном жизненном пути, обусловленном принятыми ее обладателем решениями, преодолением трудностей, достижения успеха как в материальном, так и в моральном плане. Реализация принятых гражданином волевых решений имеет место, в первую очередь, именно в сфере гражданских правоотношений.

Европейский суд по правам человека в Постановлении по делу «Калачева против РФ» от 07.05.2009 № 3451/0541 определил понятие «личная жизнь» в широком смысле, которое охватывает аспекты физической и социальной индивидуальности человека, включая право на личную автономию, развитие личности, установление и развитие отношений с иными людьми и окружающим миром. В данном деле понятие «личная жизнь» включает в себя установление взаимных правоотношений между отцом и ребенком, рожденным вне брака; право матери малолетнего ребенка на установление отцовства, которое помимо финансовых и эмоциональных целей является важным с точки зрения социального статуса матери и ребенка, медицинской истории семьи, взаимных прав и обязанностей биологической матери, биологического отца и ребенка.

Впервые в России право человека на достойное существование было сформулировано либеральными мыслителями В. Р. Соловьевым и П. И. Новгородцевым, что связано с социальными реформами в начале XX в. В. Р. Соловьев в праве человека на достойное существование выделял три группы правомочий: право на обеспечение средств к существованию; право на достаточный физический отдых; право на досуг своего духовного совершенствования42. По мнению П. И. Новгородцева, это понятие «неуловимо по содержанию и противоречиво по смыслу, слишком широкое, чтобы вписаться в рамки правового регулирования, и слишком субъективное, чтобы быть предметом общих определений43. Здесь мы вновь сталкиваемся со всеобъемлющим характером способности жизни к удовлетворению человеческих потребностей. Как пишет Торгашин И. М., «право на достойное существование — специфическое, занимающее в системе прав человека особое место. С одной стороны, оно выступает наряду с другими правами как самостоятельное; с другой стороны, оно может быть элементом характеристики реализации всех других прав, так как их реализация характеризует достойное существование человека с юридической точки зрения»44.

Понятие «достойная жизнь» является оценочной категорией и зависит от множества факторов, таких как уровень духовного и социально-экономического развития государства, уровень материальной обеспеченности человека и общества. Гражданин, обладая правом на достойную жизнь, должен иметь гарантированные государством возможности на физическое и духовное развитие, получение образования, надлежащее медицинское обслуживание, выбор сферы деятельности в соответствии со своими предпочтениями, имеющимися знаниями и умениями. По мнению Р. Б. Головкина, «достойная жизнь человека — это основанное на праве и морали определенное свойство, уровень жизни человека, означающий его уважение и самоуважение, который обеспечивается современным государством путем создания соответствующих материальных, физических и духовных условий45».

Право на достойное человеческое существование относится к социальным правам, при этом обеспечивается государством, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека (ст. 7 Конституции РФ). Как отмечает К. Б. Бароцкая, «для реализации социальных прав недостаточно просто воздерживаться от вмешательства в данную сферу: их реализация предполагает активную роль государства в обеспечении гражданам достойного уровня жизни и ряда иных благ»46. Так, в статье 37 Конституции РФ закреплено право каждого свободно распоряжаться своими способностями к труду, а ст. 39 Основного закона страны каждому гарантируется социальное обеспечение в определенных условиях. При этом деятельность социального государства по обеспечению достойного существования человека и общества «должна быть направлена на создание правового поля развертывания активности самого человека. В том случае, когда государство рассматривает своей задачей лишь заботу об обеспечении человека необходимыми ему материальными и духовными благами, это приводит к иждивенчеству, а такое существование объективно не может быть признано достойным»47. Л. С. Мамут, анализируя социальную деятельность государства, отмечает, что «первичная и главная обязанность обеспечивать свое существование лежит на самом трудоспособном человеке… Ответственность государства наступает лишь постольку, поскольку потребности данного человека ему самому никак не удается удовлетворить надлежащим образом»48.

Ценность здоровья заключается, прежде всего, в возможности гражданина трудиться, обеспечивая себя и своих близких средствами к существованию. По меткому выражению К. Маркса, под рабочей силой, или способностью к труду, понимается «совокупность физических и духовных способностей, которыми обладает организм, живая личность человека, и которые пускаются им в ход всякий раз, когда он производит какие-либо потребительные стоимости»49.

Еще А. Смит отмечал, что в основе заработной платы лежит стоимость средств существования, необходимых для жизни рабочего и существования его семьи50. Прожиточный минимум как низшая граница размера оплаты труда обеспечивает физическое существование гражданина. В соответствии с абз. 3 ст. 1 Федерального закона от 24.10.1997 № 134-ФЗ «О прожиточном минимуме в Российской Федерации»51 (далее — Федеральный закон о прожиточном минимуме) прожиточный минимум представляет собой минимальную необходимую для обеспечения жизнедеятельности сумму доходов гражданина. Величина и структура прожиточного минимума позволяют приобрести необходимые для сохранения здоровья человека и обеспечения его жизнедеятельности минимальный набор продуктов питания, а также непродовольственные товары и услуги.

Одним лишь прожиточным минимумом размер заработной платы не ограничивается и в конечном итоге определяется ценой труда, которая возрастает по мере повышения деловых качеств сотрудника, а также за счет больших усилий в процессе труда. Другой классик политической экономии Д. Рикардо также выделял в заработной плате естественную и рыночную цену труда, называя естественной ту цену труда, которая необходима, чтобы рабочие имели возможность существовать и продолжать свой род, определяется количеством пищи, предметами жизненной необходимости и комфорта. Рыночная же цена труда зависит от спроса и предложения на рабочую силу52.

Социальный минимум, в отличие от прожиточного, представляет собой уровень обеспеченности, или нижнюю границу достаточных доходов, позволяющий обеспечить жизнь человека в обществе как социального субъекта53. Оплата труда свыше прожиточного минимума призвана обеспечить достойное существование личности. Не имея «пассивных» источников дохода, гражданин вынужден вступать в трудовые и гражданско-правовые отношения с целью заработка, для того, чтобы жить и обеспечивать «воспроизводство самого себя» в своих детях.

Таким образом, жизнь и здоровье гражданина являются предметами гражданско-правовой защиты в качестве объектов гражданских прав. При этом право на жизнь относится к естественным правам, принадлежащим гражданину от рождения, его объектом является биологическая составляющая жизни. В то время как право на достойную жизнь принадлежит гражданину в силу закона и гарантируется государством, имея своим объектом социальную составляющую человеческой жизни. Право на жизнь является правом базового уровня, без которого право на достойную жизнь, носящее производный характер, немыслимо и неосуществимо. Социальный аспект жизни охраняется гражданским законодательством в силу действия общего запрета вмешательства в частные дела (п. 1 ст. 1 ГК РФ), в то время как биологическая составляющая человеческой жизни обеспечивается запретом на причинение вреда жизни и здоровью.

Вместе с тем необходимо учитывать единство биологического и социального начал человеческой жизни как ценности высшего уровня, наличие внутренней взаимосвязи между правом на жизнь и правом на достойную жизнь. Здоровье, являясь непременным условием жизни, является объектом права на жизнь и одновременно объектом права на достойную жизнь. Возможна также защита самостоятельного права гражданина на здоровье.

Точкой соприкосновения права на жизнь и права на достойную жизнь является безопасность гражданина. Все иные субъекты права по отношению к управомоченному лицу (обладателю жизни и здоровья) выступают в качестве обязанных лиц, поскольку нарушением абсолютных прав может быть каждый. Данная обязанность носит не только пассивный характер в виде признания права на жизнь и здоровье иного лица и невмешательства в его частные дела, но и выражается в активных действиях в виде соблюдения требований безопасности в ходе осуществления собственной деятельности таким образом, чтобы не допустить причинения вреда жизни и здоровью другого лица. «Право на жизнь в большей степени связано с обеспечением безопасности человека в обществе, ликвидацией угроз мирному существованию людей и защитой от преступных посягательств других лиц»54.

В условиях объективной невозможности обеспечения безопасности любого труда российское законодательство в случае социальной необходимости допускает осуществление профессиональной деятельности, сопряженной с высокой степенью вероятности причинения вреда жизни и здоровью гражданина. «Лиц, осуществляющих профессиональную деятельность (работники по трудовому договору, государственные служащие, члены производственных кооперативов), объединяет то, что безопасность их труда должна обеспечиваться определенными субъектами, а значит, обязательства из причинения вреда их здоровью могут возникать и при условии бездействия обязанного субъекта»55.

Исходя из принципов разумности и добросовестности обязанностью каждого субъекта гражданских правоотношений является прогнозирование возможных последствий своей деятельности с целью исключения причинения вреда жизни и здоровью гражданина. Законом установлена необходимость соблюдения не только нормативно закрепленных требований безопасности, но и принятия разумных мер для предотвращения вреда. Примечательно, что на базе термина «безопасность» в настоящее время образовано 26 терминоединиц: авиационная безопасность, безопасность дорожного движения, техносферная безопасность, безопасность полетов, транспортная безопасность, электрическая безопасность, экологическая безопасность, экономическая безопасность, энергетическая безопасность и т. д.56. И все эти виды в конечном итоге сводятся к отсутствию вреда жизни и здоровью человека, объединяясь под понятием «безопасность жизнедеятельности», организационная основа которой обеспечивается государством, в том числе посредством гражданско-правового регулирования.

1.2. Понятие гражданско-правовой ответственности за причинение вреда жизни или здоровью гражданина

В целях настоящего исследования возьмем за основу определение гражданско-правовой ответственности, сформулированное В. П. Грибановым, в котором последняя определяется через понятие «формы», а не «меры», что, на наш взгляд, имеет существенное значение. Так, гражданско-правовая ответственность представляет собой одну из форм государственного принуждения, связанную с применением санкций имущественного характера, направленных на восстановление нарушенных прав и стимулирование нормальных экономических отношений юридически равноправных участников гражданского оборота57. В свою очередь, форма применительно к идеальным конструкциям — это внешнее выражение чего-либо, обусловленное определенным содержанием, сущностью.

Гражданско-правовая ответственность, как справедливо отмечает О. М. Родионова, «возникает, прежде всего, на основании правонарушения, указанного в законе и в этом смысле она не зависит от воли правонарушителя, …и, следовательно, определение ненормативными регуляторами ее возникновения и прекращения исключено. Ими могут устанавливаться только порядки действий по ее исполнению»58.

Ответственность за причинение вреда жизни и здоровью гражданина носит внедоговорный характер, поскольку подобного рода вред в принципе не может быть причинен в договорных отношениях. По мнению В. Т. Смирнова, природа ответственности определяется «характером нарушенной ответчиком обязанности и соответственно права или блага потерпевшего. Поскольку нарушается абсолютное право (благо), ответственность является внедоговорной»59.

Наибольший практический интерес представляет рассмотрение вопроса о соотношении гражданско-правовой ответственности и деликтного обязательства, содержанием которого она является.

По общему правилу обязательства вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина являются имущественными, одностороннеобязывающими, однако сложно согласиться с тем, что они носят безвозмездный характер в силу того, что «причинитель вреда безэквивалентно возмещает причиненный его действиями вред; какого-либо встречного предоставления со стороны потерпевшего здесь нет и не предполагается»60. Действительно, стороны обязательства до причинения вреда состояли в абсолютных неимущественных отношениях, основанных на неприкосновенности жизни и здоровья гражданина, лишенных эквивалентно-возмездного характера, даже если между ними существовали какие-либо договорные имущественные отношения, связанные с принадлежностью гражданину названных нематериальных благ. Однако в случае причинения вреда возникает гражданско-правовая ответственность, носящая компенсационный характер, что предполагает применение таких мер ответственности, которые соответствовали бы размеру причиненного вреда и степени вины нарушителя.

При этом на помощь приходит «мера» как предельно обобщенная философская категория в описании Вселенной, выражающая «органичное единство качественной и количественной определенности предмета или явления»61. Мера характеризуется как граница перехода на другой уровень качества при изменении количества. Иными словами, мера определяется через взаимосвязь количества и качества. Как общефилософская категория мера, пронизывая все сферы общественной жизни, отражается в праве, прежде всего, в конституционном принципе пропорциональности, который заключается в применении единых мер при соотношении разных понятий, когда количество одного качества соответствует определенному количеству другого качества. На понятии «мера» основана измеряемость процессов и существование таких гражданско-правовых принципов, как принципы добросовестности, разумности и справедливости, благодаря чему возможно выявление соразмерности деяния и ответственности.

В имущественных отношениях гражданско-правового характера мера находит свое выражение в эквивалентности, которая также рассматривается в качестве «проявления принципа справедливости»62. В. В. Груздев определяет гражданско-правовую эквивалентность как соразмерное в количественном и качественном сравнении распределение субъективных гражданских прав и гражданско-правовых обязанностей в юридической связи, обеспечивающее имущественную самостоятельность ее участников63. По мнению автора, эквивалентность в охранительных правоотношениях «сводится именно к тому, что нарушитель возвращает экономическое благо, которое противоправно оказалось в его имущественно-правовой сфере,… т. е. осуществляет ответное имущественное предоставление»64. И далее отмечает, что данное утверждение справедливо лишь для обязательств, возникших из нарушения имущественных отношений, поскольку «отсутствие первоначального предоставления потерпевшей стороны просто не позволяет говорить о соразмерном какому-либо предоставлению имущественном обременении нарушителя»65.

Однако, согласимся с мнением Е. Е. Богдановой, в соответствии с которым эквивалентность, являясь всеобщим законом обмена, представляет собой равноценность (равный объем) предоставляемых и получаемых сторонами благ66. Как известно, блага могут быть как материальными, так и нематериальными, а

...