автордың кітабын онлайн тегін оқу Амриты: цена бессмертия
Пролог
Человек уверенно шагал вверх по горной тропинке. Несмотря на крутизну склона, он даже не запыхался. Если бы кто-нибудь мог увидеть его, то, наверное, предположил бы: спортсмен тренируется… нет, скорее, турист… от группы отбился? Да, выглядел человек как бывалый турист. Молодой, лет двадцати пяти, высокий, сильный, длинноногий, в подходящей одежде и удобной обуви; длинные чёрные волосы забраны в хвост на затылке. Правда, за плечами вместо вместительного туристического болтался тощий рюкзак. Как будто человек выбрался в горы просто погулять, вот только далековато забрел… Но никто его не видел, да и не мог увидеть. Потому что до ближайшего поселения был не один десяток километров, некому было задаваться вопросом, кто незнакомец такой и откуда.
Между тем человек добрался до пересохшего речного русла и, прыгая с камня на камень, пересёк его.
Он остановился и поднял голову.
Перед ним почти вертикально вверх вздымался каменистый склон. Человек присмотрелся. Он что-то заметил. Кивнул удовлетворённо и начал карабкаться по скале.
Наверху его уже ждали двое: мужчина и женщина.
Он добрался до плоского выступа. И мужчина, наклонившись, подал ему руку.
Человек, ухватившись за неё, без труда выбрался на площадку.
— Вы уже здесь, — сказал он, разглядывая поджидавших, — мне следовало догадаться.
Эти двое представляли собой довольно интересную пару. Русоволосый молодой гигант и смуглая изящная невысокая девушка с иссиня-чрными волосами. На гиганте, кроме коротких полотняных штанов и свободной рубахи, ничего не было. На девушке была надета белая короткая туника и лёгкие кожаные сандалии со сложным переплетением ремешков.
Уловив недовольство в голосе пришедшего, гигант слегка нахмурился, девушка лишь безмятежно пожала плечами:
— И тебе лёгких дорог, Габриель, — почти пропела она.
— Благодарю, Амита, — словно нехотя ответил тот, кого она назвала Габриелем. — Давно вы здесь?
— С самого утра, — отозвался гигант.
— И? — мгновенно напрягся Габриель.
— Он ушел, — просто ответил гигант.
— Ты уверен, Думуз? — прищурился Габриель.
— Я был там. — Гигант махнул рукой в сторону зарослей на склоне; тропинка, начинавшаяся прямо от обрыва, скрывалась в этих зарослях.
— Возможно, он отлучился… — предположил Габриель, глядя мимо Думуза; казалось, он обшаривает глазами густой кустарник и тропинку.
— Исключено. — Думуз покачал головой.
— Значит, все-таки ушел? — переспросил Габриель.
— Я уверен.
— Кто-нибудь ещё знает?
— Я, — нарушила свое молчание девушка.
— Это понятно! — Габриель явно нервничал. — Кто-нибудь еще?
— Думаю, да, — девушка была все так же безмятежна, — уход все чувствуют.
— Чувствовать не значит знать, — заметил Габриель.
— Так проверь, — предложил Думуз.
— Что?! — почти крикнул Габриель, но сразу же осекся и взял себя в руки.
Думуз и девушка переглянулись.
— Габриель, — мягко сказала Амита, — Думуз хотел сказать, что путь открыт.
Габриель, все еще хмурясь, взглянул на нее, кивнул и, развернувшись, шагнул прямо за край обрыва.
Гигант и девушка не пошевелились.
За краем обрыва клубился густой туман.
Пять лет спустя
— Бабушка, бабушка! Смотри! Что это там?
Настя прильнула лицом к оконному стеклу, во все глаза уставившись на странную процессию: сначала медленно проехал грузовик с длинным красным ящиком, в котором Настя ясно разглядела лежащего человека. Ящик и сам грузовик утопали в цветах, за грузовиком шагал оркестр, оглашая улицу заунывными трубными звуками и звоном блестящих золотых тарелок. За оркестром тянулась вереница людей. Почти все они были одеты в черное, шли с опущенными головами, поддерживая друг друга под руки. Некоторые женщины плакали.
— Бабушка! Это что? Какой-то праздник? — нетерпеливо переспрашивала Настя, не отрываясь от окна.
Бабушка вздохнула:
— Какой же праздник, нет, не праздник… ты бы отошла от окна…
— Почему?
— Не надо смотреть, — неопределенно ответила бабушка.
— А что у них в ящике? Там человек?
— Человек… тело, — поправилась бабушка.
— А что с ним? Почему он в ящике?
Бабушка быстро подошла и потянула Настю от окна:
— Не смотри, это плохая примета.
— Какая примета? — Настя не унималась. — Куда они едут? Почему музыка? Ну бабушка!
— О господи! — не выдержала бабушка. — Да похороны это, хоронят кого-то.
— Что делают? — не поняла Настя.
Бабушке удалось оттащить ее от окна. Но Настя требовала объяснений. Звуки заунывной музыки постепенно затихали. Бабушка прислушалась, покачала головой и мягко сказала:
— Умер человек, Царствие Небесное! — И перекрестилась.
Настя вытаращила глаза:
— Умер? Это как? Что это значит?
— Значит, что он больше не живет. — Бабушка старательно подбирала слова. — Помнишь, мы ездили на похороны твоей прабабушки? Дедушкиной мамы?
Настя задумалась. Честно говоря, помнилось плохо. Ее привезли куда-то в другой город, там был дом с высоким забором, узкий двор, в котором было некуда деться — только ходить туда-сюда. А в доме были чем-то озабоченные взрослые и такой же длинный ящик, в ящике кто-то лежал, Настя так и не поняла кто. Она еще не знала тогда, что впервые в своей жизни столкнулась со смертью.
— Нет, не помню, — она отрицательно тряхнула головой. — Зачем человека кладут в ящик?
И бабушка стала рассказывать о смерти. Она старалась рассказывать нестрашно. Но все, что услышала Настя, весь смысл рассказанного заключался в длинном ящике — это гроб, в который кладут неподвижного человека. Человек ничего не чувствует, не видит, не слышит и даже дышать не может. И вот такого человека, точнее, его тело, закапывают в землю и оставляют там навсегда. Настя испугалась. Каково это — очутиться в наглухо заколоченном ящике под землей? Оттуда же невозможно выбраться! Даже если кричать, никто не услышит!
— Человека нельзя в ящик! — воскликнула она.
Бабушка вздохнула:
— Так положено, деточка. Мертвое тело надо зарыть в землю.
— Кем положено? Почему положено? — волновалась Настя, — Ба, а почему этот человек умер? Он сильно болел? Его что, нельзя оживить?
— Может быть, и болел, а может, просто пожил-пожил, состарился и умер, все умирают, — сказала бабушка.
— Что?! — ужаснулась Настя. — Как это все?
Она ухватилась за бабушкину юбку и, подняв голову, посмотрела ей в лицо, такое доброе, любимое бабушкино лицо.
— Ты же не умрешь? — допытывалась она.
Бабушка погладила ее по голове:
— Все когда-нибудь умирают.
— Нет! Это неправда! — закричала Настя. Она замахала руками, заплакала навзрыд и уткнулась в бабушкин живот. — Ты не умрешь! — рыдала она. — Я тебе не разрешаю! И никто не умрет! Я вообще никогда не умру!
— Хорошо-хорошо, — пыталась успокоить ее бабушка, — мы не будем умирать.
Настя крепко обхватила ее руками и зажмурилась:
— Умирать нельзя, это неправильно!
И потом несколько дней она твердила всем вокруг, что никто из них не смеет умирать. И ей все обещали. Смеялись даже, как будто в смерти есть что-то смешное.
А дед даже купил ей книжку-сказку. В сказке маленький царевич все время плакал, и его отец пообещал ему, что, когда тот вырастет, он подарит ему молодость без старости и жизнь без смерти. Царевич успокоился. Но когда вырос и потребовал у отца обещанное, царь не знал, что ответить, не было у него молодости без старости и жизни без смерти. «Я пошутил, — признался он. — Ты был мал, часто плакал, и я придумал для тебя сказку». Царевич не смирился и отправился искать источник вечной молодости. После многолетних поисков он нашел то, что искал. Вернулся домой и едва успел спасти от смерти своих одряхлевших родителей.
Сказка Насте очень понравилась. Она давала надежду.
Став старше, девочка убедилась в том, что люди действительно смертны. И она страшно боялась потерять родителей, бабушку, деда, родных. Она следила за ними, чтоб успеть предупредить признаки, приход смерти. И ей везло. Среди близких никто не умирал. И тогда она решила для себя, что уж в ее-то семье никто не умрет. Потому что ученые скоро изобретут лекарство против смерти. А если не изобретут, то его откроет сама Настя.
Три года спустя(Подтверждение)
— Бабушка, я не хочу!
Бабушка, не отпуская Настину руку, тянула ее за собой и ласково уговаривала:
— Надо, Настенька. Ничего страшного, доктор просто проверит твои глазки.
Настя изо всех сил упиралась. Бабушка вынуждена была то и дело останавливаться.
— Ну пожалуйста, деточка! — просила она. — Идем скорее, у нас же время назначено.
— Ну и пусть! — не собиралась сдаваться Настя. — А я не хочу!
— Настя, ну сама подумай, — умоляла бабушка, — это же не я так решила, а врачи. Что мама скажет, если мы с тобой не попадем на прием? Ведь мне влетит от нее.
— Маме надо, пускай и проверяется, а я не хочу! — Настя сделала вид, что готова заплакать. Она начала всхлипывать, морщить нос и кривить губы. — Вы все меня мучаете! — воскликнула она.
— Что ты, деточка, что ты! — Бабушка испуганно огляделась по сторонам. Вдруг кто-нибудь услышит! Что люди подумают?
Но улица была пустынна в этот летний послеполуденный час.
Бабушка воодушевилась:
— Мы почти пришли, — сообщила она. — Смотри, какой красивый дом!
Настя дернула плечом, но сама незаметно покосилась в сторону невысокого особняка, спрятавшегося в глубине двора за густыми деревьями. Бабушка остановилась у чугунных в завитушках ворот и облегченно вздохнула:
— Ну вот, мы и пришли.
Настя, упрямо наклонив голову, ковыряла носком сандалии потрескавшийся асфальт.
— Идем, Настенька, — шепнула бабушка, — а то неудобно, кто-нибудь увидит, как ты капризничаешь, и подумает, что ты плохая девочка.
— Я не плохая!
— Конечно, ты очень хорошая, — согласилась бабушка. — Идем!
Настя угрюмо посмотрела на ворота, на особняк в глубине двора и поняла, что идти все равно придется. Можно, конечно, устроить скандал. Но тогда вокруг соберутся взрослые, набегут врачи, все станут уговаривать ее и все равно заставят войти в особняк.
Врачей Настя терпеть не могла. Они только притворяются добрыми, а на самом деле, стоит только отвернуться, поверить и расслабиться, как появляется шприц или такое металлическое перышко, которым колют палец, чтоб взять кровь. А еще доктора имеют обыкновение больно мять пальцами твой живот, заставляют открывать рот, а сами лезут туда с ложкой. Они вообще ведут себя бесцеремонно, хотя Настя никому из них никогда не разрешала так поступать. Это все мама. Ее выдумки. Это она почему-то считает, что Настя больна. Это она называет Настю недоношенным ребенком. И всякий раз при посещении врачей Настя слышит и видит одно и то же. Мама рассказывает о «недоношенном ребенке», врачи важно кивают и озабоченно посматривают на Настю. Потом начинается ставшая привычной пытка. И главное: всякий раз по завершении осмотра и сдачи анализов эти самые врачи разводят руками. Они говорят маме, что Настя здорова. Но мама не унимается.
А все вот почему: у Насти иногда болит голова. И хотя она в последнее время никому не признается в этом, но мама-то знает! И еще маме кажется, что Настя плохо видит и слышит. Вот уж неправда! Отлично она слышит и видит. Получше многих. Просто иногда, когда она очень занята, а мама зовет, Настя не откликается. Но ведь это не потому, что она не слышит, а потому, что ей некогда. Но как это объяснить маме? Однажды, Насте было лет пять наверное, она заигралась в дедовом саду. Забралась в кусты смородины и нашла там на земле цветное стеклышко. Настя протерла его пальцем, а потом поднесла к глазам и посмотрела сквозь него. Мир изменился, стало так красиво! Как будто вокруг сказочный лес, такой зеленый, совсем не похожий на запущенный дедов сад. Насте так понравилось в лесу, что она, забыв обо всем, решила остаться и поиграть в нем. Потом она вернулась домой, конечно. А там на нее набросились заплаканная мама и испуганная бабушка. «Где ты была? Мы уже в милицию звонили!» Настя уставилась на них, ничего не понимая. Она указала на сад, на кусты смородины. Но ей не поверили. Мама заявила, что она до хрипоты звала Настю и прочесала сад и палисадник. Настя отвела маму в кусты и в доказательство своего присутствия показала припрятанное стеклышко. Вместо того чтобы успокоиться, мама испугалась еще сильнее. «Выходит, ты тут сидела и не слышала, как я тебя зову?» — спросила она. Настя пожала плечами. С тех пор за Настей закрепилось еще одно прозвище — «странный ребенок». А мама с удвоенной силой бросилась по врачам.
И некому защитить Настю. Все против нее. Даже бабушка. Они сговорились!
Бабушка, склонившись, быстро поправила Настины волосы, кофточку, юбку и шепнула:
— Будь умницей!
Нет, бабушка, конечно, добрая, она любит Настю. Но бабушку тоже заставили. Обманули и заставили.
Что ж, ладно! Настя решилась.
— Но только глаза! — заявила она. — Больше ничего! А если кто-нибудь попробует меня лечить, я не дамся! Так и знай!
— Деточка, я же не буду тебя обманывать! — подхватила бабушка. — Вот, читай, это областная детская глазная клиника. Вот же, написано на табличке.
Настя подняла глаза и прочла надпись. Она немного успокоилась. Позволила бабушке ввести себя в прохладный пустой вестибюль.
Пока девочка рассматривала ромбики двухцветной плитки у себя под ногами, бабушка спросила о чем-то у женщины за стойкой. Женщина шелестела бумагами.
— Вход со двора, — ответила она бабушке.
— Спасибо…
Бабушка снова взяла Настю за руку. Они вышли на улицу, обогнули угол здания.
— Наверное, здесь, — предположила бабушка, остановившись у двери, обитой черной кожей. Она открыла дверь, и Настя спустилась следом за бабушкой по ступенькам: одна, две, три…
Она увидела короткий коридор, две кушетки вдоль стены. И еще одна закрытая дверь. На одной из кушеток сидели мальчик и пожилая женщина. Тоже, наверное, бабушка.
Настина бабушка поздоровалась, бабушка мальчика тоже. Мальчик с любопытством посмотрел на Настю. А та сделала вид, что ей совершенно наплевать на него. Она с гордым видом уселась на кушетку и принялась ждать. Больше-то делать нечего. Не будешь же скандалить с бабушкой при посторонних.
Сидеть просто так скучно. Бабушки потихоньку переговаривались. Настя начала болтать ногами и незаметно рассматривать мальчика. Мальчик как мальчик: беленький чубчик, розовые уши, обыкновенный. Только чистенький очень.
Мальчик тоже начал болтать ногами и посматривать на Настю.
— Тебя как зовут? — неожиданно спросил он.
Сначала Настя хотела показать ему язык, но вспомнила о бабушке и о том, что надо быть вежливой.
— Настя, — но она все-таки не удержалась и высунула кончик языка. Мальчик почему-то обрадовался, улыбнулся широко:
— А меня — Миша. — И сразу же задал странный вопрос: — У тебя сколько минус?
— Что? — не поняла Настя.
— Зрение у тебя какое? — попытался объяснить мальчик.
— Нормальное, — ответила она.
Миша недоверчиво покачал головой и с гордостью сообщил:
— А у меня минус полтора!
Настя не поняла, что значит «минус полтора», она подумала, что этот мальчик просто задается, строит из себя.
— Глупости! — заявила она. Мальчик собрался что-то ответить, но в этот момент дверь открылась и выпустила девочку в очках, а за ней маму.
Они быстро направились к выходу. Бабушка мальчика поспешно поднялась, и мальчик тоже встал. Она подтолкнула его к двери. Настя следила. Вот дверь приоткрывается, бабушка спрашивает у кого-то: «Можно?» И, видимо, получив утвердительный ответ, мальчик и бабушка исчезли за дверью.
— Ну
