Оглавление

1. Вовне. Т.1: «Нея»
2. 1.Intro
3. 2. Ticket to the moon
4. 3. Who wants to live forever
5. 4. True colours
6. 5. Forever young
7. 6. Ты моей никогда не будешь
8. 7. Yours truly, 2095
9. 8. Cherish
10. 9. Something must break
11. 10. Purple rain
12. 11. Котлован
13. 12. You give love a bad name
14. 13. Vienna
15. 14. Seventeen Seconds
16. 15. Total eclipse of the heart
17. 16. Верю я
18. 17. Enjoy the silence
19. 18. На заре
20. 19. I Remember Nothing
21. 20. Play the game
22. 21. Last night I dreamt that somebody loved me
23. 22. Stay on these roads

Вовне. Том 1. «Нея»

Виктор Хурбатов

В оформлении обложки использована фотография автора StockSnap с сайта https://pixabay.com по Pixabay License

Ответственный и очень крутой редактор: Андрей Н. И. Петров

1.Intro

Джэй летела сквозь слова, паузы и образы, что фейерверками взрывались посреди темноты и холода.

После отъезда того, кого она считала своим женихом, девушка села читать одну из человеческих книг. Последнее обновление расширило эмоции биоников ее модели, и Джэй хотела использовать любую возможность, чтобы освоиться в мире высоких напряжений. Еще одна книга — это еще немного объяснений всем этим гримасам, поступкам и интонациям человеческих гармоний звуков.

Её постоянно смущало чередование слов автора и героев. Казалось, существует какой-то второй мир, в котором простые фразы значат больше, чем должны бы, и кто-то главу за главой через кротовую нору связывает эти две вселенные. Персонажи книги может и рады были выйти вовне и понять, какую волну смыслов создают их обычные действия и закавыченные речи, но они просто продолжают улыбаться, не зная, что имеют выражение «лица человека, сдувающего перышко с лица младенца».

Джэй хотела, чтобы этот мир существовал где-то еще, кроме головы автора. Мир, где всё странно и изумительно. Где тело каменеет, а «мысль бродит в упоительных и ужасных дебрях». И, кажется, писатель считал, что все эти образы и метафоры не менее реальны, чем привычные жители физического мира.

Но её система ничего не знала ни про какой мир смыслов. Так что обучающийся интеллект Джэй предположил, что люди владеют секретным словарем, где значения составлены некими небесными существами, прилетающими из ниоткуда и улетающими когда им надо, живущими в остальное от помощи автору время какими-то своими забавными делами. Вот эти двое гоняются друг за другом полдня. А эта забилась в норке и не выходит.

Она прогнала от себя мысль, что где-то есть оператор компьютера, связывающий потоки цифровых импульсов на её жестком диске с величественным и возвышенным справочником существ мира смыслов, и решила для себя, что будет учиться говорить на их языке. Даже если поначалу это будет нелепо, Джэй может смотреть в лица людей и по ним понять, сморозила она глупость или подобрала код к защищенному файлу.

2. Ticket to the moon

Подключение нового пользователя… Загрузка структуры… Успешно… Выбор линии жизни… Михаил Корнеев

Персонаж неизвестен/20.09.2095

«Если ты читаешь это, то я мертв, и скоро здесь будет кто-то следующий. Пожалуйста, позаботься о моей семье…»

Не могу понять, что это за сон. Вижу только буквы, которые появляются на внутреннем экране брэйннета. Смотрю сквозь текст. Что-то вроде старомодного кабинета. Непонятно, на какой это планете. Пара старых планшетов, книги, кипы бумаг. Всё плывет. Я усилием воли пытаюсь вернуть свое сознание, но глаза медленно закрываются. Стараюсь заставить работать тело, но его клетки сдавлены вакуумом паники. Кто-то как будто уменьшает громкость посторонних звуков, а потом выключает и изображение».

— Вам рыбу или мясо?

Михаил Корнеев проснулся оттого, что его слегка потрясли за плечо.

— Извините, вам рыбу или мясо?

Небо. Девушка. Космолет. Он жив.

— Мясо, пожалуйста, — приятно пахнущая стюардесса в серо-красной униформе опустила перед ним набор блюд в цветастой одноразовой таре с рекламой банков и новых гаджетов. Похоже, к пункту назначения он прилетит голодным.

— Хороший сон? — час назад его сосед с 1A попытался с ним поболтать, но тогда получилось улизнуть от общения, притворившись спящим. Не хотелось бы повторять этот трюк во время обеда.

— Загадочный. Я вроде умер. Или умирал, — Михаил открыл странно пахнущую упаковку с розовой мясной таблеткой и краем глаза заметил, что сосед внимательно на него посмотрел.

— Очень рад за вас. Мне давно такое не снится.

Настала очередь Корнеева оценить вынужденного собеседника. Стройный мужчина непонятного возраста с плохой кожей и глазами дважды разведенного и оттого познавшего смысл жизни. Который конечно в неком особом знании, далеком и сложном. Хотя он точно может предложить «только для меня» скидку за геотег с короткой дорогой.

— А вы кто-то вроде толкователя снов?

— Хм, — сосед поперхнулся таблеткой-салатом. — Нет. Я простой разработчик программ для биоников в психологии. Но с детства интересуюсь снами.

— Как можно ими интересоваться? — спросил Михаил, слегка удивленный, что ему приходится допытываться у «продавца чего-то для снов».

— Видите ли, уважаемый…

— Михаил…

— Николай, очень приятно, — он сделал глоток натурального чая. — Однажды в детстве я спросил себя, а что будет, если понять во сне, что ты спишь?

— Получилось?

— Мне понадобились месяцы. Но сейчас во снах я живу второй жизнью. Был на разных планетах, видел всех, кого хотел увидеть и кого хотел бы забыть, — он усмехнулся и вытер рот салфеткой. — И вот я купил билет на Луну, чтобы сравнить ее с той, что мне снилась.

— Так что вы мне предлагаете? — Михаил всё ждал перехода к практическим условиям сделки.

— Я вам предлагаю в следующий раз, когда вы будете умирать, просто постараться остаться живым. И я не только про эту часть мира. Поймите, что вы спите, и можете творить, что душе угодно. А дальше всё зависит от того, что у вас за душа.

— Погодите, а все эти ваши приключения во сне, это просто полет воображение подсознания или они существуют в каком-то мире?

— Это страшный вопрос, — он промолчал и посмотрел в окно иллюминатора. — У меня там целая жизнь. Что, если бы ваша оказалась сном?

— Ну тогда всё не взаправду и я мог бы не жениться на своей девушке, — Михаил улыбнулся. Сосед оказался не менеджером по продажам, а сумасшедшим. — А вот я не хотел бы, чтобы мои сны оказались реальными.

Увидев немой вопрос в глазах Николая, он откинул голову и посмотрел в панорамный потолок со звездным небом.

— Мне давно снится всякое. Убийства, женщины, дети, космические битвы. Ну, допустим, космические битвы — это мое прошлое, я раньше служил в охране астероидов. Но всё остальное — я как будто проваливаюсь из мыльной оперы в криминальную драму, а потом — в видеоигру. И так по кругу. Хотя не хочу, чтоб это был круг — надеюсь, что когда-то это закончится. Люди приходят, уходят, врут, воруют, любят, благодарят. Как сериалы про бандитов, ученых, монахов, но не надо платить и ждать годами нового сезона. Я даже научил нейросеть брэйннета записывать мои сны, определять, про кого они, и встраивать в общую историю.

— Надеетесь однажды сложить пазл?

— Я надеюсь, что это хотя бы один пазл, а не остатки от десятка разных, которые кто-то смешал в одной коробке. Черепной коробке. Вот смотрите, это сегодня ночью, — он включил перед Николаем голограмму с одной из последних записей.

Киллер/20. 09.2095

«Это снова один из тех снов, которые кажутся продолжениями более ранних снов. Я просыпаюсь в больнице. Как будто парю над своим телом, но точно уверен, что чувствую его.

— Почему я все еще жив? — хрип вылетает через сильный металлический привкус в моем рту.

— Гжегож, какого черта он проснулся? — ко мне подбегает пожилой мужчина в белом халате.

— Фелиппе, в следующий раз, когда тебе будет нужен анестезиолог, не нужно звать киллера, — подходит еще один. Бла-бла… Блашиховски, вот как его зовут. Их же два было.

— Фьодор, держись, мы заменили половину органов, но у тебя началось кровотечение в мозге. Я думаю, что это та самая опухоль. Мне придется ее вырезать.

— Фелиппе, может позвать настоящего анестезиолога? — я слышу третий голос.

— Ты идиот? Я им не так много плачу, чтобы они молчали на допросе в полиции. Сам сейчас все сделаю. Фьодор, увидимся.

— Блашиховски, на том свете я окажусь первым и приготовлю для вас особую пытку — вы будете вечно опаздывать на собственную казнь и вы даже не увидите, как вас бросят в лаву…».

Николай с интересом посмотрел.

— А я думал, это у меня интересная вторая жизнь. И это всё? Что с ним стало?

В этот момент золотистый браслет на руке слегка завибрировал — появилась спутниковая связь. Через секунду на внутреннем экране показалась Джэй. Михаил мысленно нажал кнопку.

— Привет, дорогой, — она, кажется, шла по утреннему осеннему парку, и камера-дрон снимала ее совсем близко. — Просто хотела узнать, как там полет.

— Привет. Кормили плохо, все в таблетках. Зато соседи интересные. Мы уже подлетаем…

— Здорово. Скажи, а Солнце тебе там видно?

Михаил взглянул в иллюминатор и кивнул. В камере Джэй включился зум, и вот теперь на внутреннем экране, установленном в глазах Корнеева, загорелся рассвет, отраженный в зеленом тумане ее глаз.

— Я просто хотела сказать, что мы сейчас смотрим на одно и тоже Солнце. Это чтобы ты чувствовал, что я всегда рядом. Миша, по поводу вчерашнего, ты вовсе не обязан…

Картинка начала рябить, звук — прерываться. Похоже, она собиралась продолжить тему свадьбы.

— Джэй, тут помехи. Я прилечу, и мы поговорим, хорошо?

Девушка немного смутилась, но постаралась сохранить позитивный настрой.

— Да-да, конечно. Хорошего полета, — она неловко улыбнулась, и экран погас.

— Солнечная буря, — произнес Николай, который тоже что-то пытался сделать в своем брэйннете. — Не вовремя.

— Вовремя, — усмехнулся Михаил. — Если вы не против, я посмотрю фильм.

Экран брэйннета встретил его новостями.

«Госдума обсуждает повышение пенсионного возраста до 100 лет»

«20 человек задержаны у посольства марсианской «Полярной шапки» за скандирование «Мы — Россия, вы — г..о»

«Футбольный клуб „Спартак“ назначил нового главного тренера»

Корнеев смахнул всё, поднял руку, чтобы почесать лоб, в этот момент его плечо задел проходивший в туалет человек.

— Извините.

— Ничего, — он долго листал на внутреннем экране меню и, в конце концов, выбрал «Старые добрые 1980-е». Система начала загрузку…

Но появился только черный экран. Всё исчезло. Он посмотрел по сторонам — кажется, не у него одного. Что это, еще одна солнечная буря? В космолете погас свет и включилось аварийное освещение. Мужчина вышел из туалета и с удивлением глянул на темный салон.

— Что-то случилось? — спросил Николай. — Я читал, что тут на каждом углу контрольные станции, если что — пришлют буксир или ремонтный корабль.

— Пришлют, но это пара часов. А пара часов для двух сотен человек в железной банке — это довольно волнительно, тем более если эта банка зависла между небом и Землей.

Действительно, по космолету пробежала волна непонимания. Семейная пара через проход от Михаила живо обсуждала известные случаи поломок космолетов и гибели пассажиров. Успокоил их только голос свыше.

— Дамы и господа, говорит капитан корабля, — по громкой связи пробормотал, растягивая слова, пилот. — Наш космолет попал в солнечную бурю, в связи с чем возникли технические сложности. В настоящее время мы ожидаем прибытия буксира с ближайшей станции техпомощи. Специалисты проверят работу оборудования, и мы продолжим путь. Спасибо за внимание.

— Как долго нам ждать, не знаете? — темноволосая женщина с места 1С, похоже, узнала его.

— Час-два, — он пытался говорить максимально спокойно, пытаясь посчитать в уме расстояние между станциями.

— Ох, а кислорода хватит?

— Да, тут запас на две недели, — вмешался Николай.

— Понаделали автопилотов, сами летать разучились, — бурчал мужчина у иллюминатора.

— Гриша, ты-то остынь, сам роботов делаешь, — эти двое продолжили семейный диалог, в котором оба призывали друг друга к спокойствию. Но со временем и их беседа стихла, уступив место волнительному ожиданию, смешанному с космическим одиночеством.

Михаил пытался поспать, но что-то не давало ему покоя.

«Сегодняшние сны? Да нет, обычный набор нелепых событий. Я уже привык к перестрелкам, семейным сценам, смертям в том мире. Слова Джэй? Возможно. Она хочет свадьбу, и попытки увернуться от выбора ведут только к ненужному напряжению. Нельзя бесконечно откладывать принятие решения. Иначе оно примется за тебя. Еще этот сон с запиской. Кому нужно писать такие загадочные вещи? И для кого оно?».

Следующие полчаса он провел между сном и реальностью, осознавая происходящее вокруг, но больше присутствуя в своих мыслях, которые периодически обретали объем и превращались в немыслимые события, а потом возвращались обратно в его внутренний монолог. Разбудили его возгласы семейной пары.

— Летит! Летит!

Космический эвакуатор замедлился и остановился где-то под фюзеляжем лайнера. По легкому толчку снизу они поняли, что тот состыковался с космолетом. Через 15 минут рядом с ними в сторону кабины пилота проследовали трое мужчин в сине-оранжевой спецодежде с кейсами. Вежливые и дружелюбные, они спокойно, но односложно отвечали на вопросы пассажиров. «Да, всех доставим. Разберемся. И не такое бывало».

Стюардесса проводила их в передний отсек и закрыла виртуальную дверь от посторонних взглядов. Напряженное молчание сменилось воодушевленным ожиданием.

— Дамы и господа, говорит командир корабля. Технические специалисты уже занимаются восстановлением поврежденной солнечной бурей электроники, и в ближайшее время мы продолжим путь.

— Бери штурвал и сам веди, — раздался голос в салоне.

— Да они теперь даже к женам с автопилотами ходят, — ответил ему другой, утонувший в гыкающем мужском смехе.

Виртуальная дверь создавала непрозрачную стену, но звуки сквозь нее проходили. Техники что-то открывали, закрывали. Мужчина, который задел Михаила по дороге в туалет, встал со своего места и подошел к двери.

— Хочу послушать, что говорят, — стюардесса попыталась попросить его вернуться на место, но он вежливо ее успокоил — Я просто постою пару минут, если ничего не будет, то пойду обратно.

Он прижался к виртуальной двери.

— Ну что там? — спросила шепотом женщина с 1C. Он приложил палец к губам.

— Далеко они, не разобрать, что говорят.

— Всё, мужчина, вернитесь на место.

— Сейчас. Мужики, ну что там? — он крикнул громко и, несмотря на сопротивление стюардессы, прислушался, как будто надеялся на ответ. Но конечно никто не стал с ним разговаривать. Вместо этого произошло странное — из-за двери послышался звук падения, через секунду виртуальная дверь открылась, и один из техников бросил мужчине что-то похожее на разводной ключ.

Поймав его, «любитель подслушивать» моментально повернулся и обхватил стюардессу рукой вокруг шеи, приставив к ее виску пойманный инструмент. Стало понятно, что это самодельный пистолет. Леди с 1С вскрикнула.

— Где ключ от кабины пилота? — прорычал он в ухо стюардессе.

— У меня нет, нам не положен, — девушка была спокойной, как и положено бионику.

— Оставьте ее, — Николай попытался встать, но террорист направил пистолет в его сторону.

— Не с места, ты же не хочешь, чтобы я начал стрелять в космолете посреди ничего? Всем не двигаться! Милая, я точно знаю, что у тебя есть ключи. Давай ты просто отдашь, иначе я убью этого джентльмена.

Она секунду поколебалась.

— У меня нет ключей, — ответила она, и ответом ей был выстрел. Николай вскрикнул и обмяк в своем кресле. Волна ужаса обрушилась на пассажиров и смыла остатки недавнего спокойствия.

— Молчать! — рявкнул террорист. — Ну, сколько еще надо убить, чтобы ты перестала думать, что жизнь остальных ценнее? Половину? 99 процентов?

Он навел пистолет на женщину с 1С. Та испуганно вскрикнула. Ее муж расстегнул привязные ремни и закрыл собой супругу и тут же получил выстрел в область сердца.

— Гриша!

— Сколько еще? Сколько? — кричал террорист. — Где ключи?

Девушка трясла головой. Михаил заметил, что на жертвах не было кровопотеков, значит это не огнестрельное оружие. Вероятно шоковое. Жертва погибает от несовместимого с жизнью болевого шока. Прострелить обшивку космолета таким оружием нельзя. Но и любое попадание смертельно.

В этот момент корабль начал движение. Из-за двери раздался голос одного из «техников»: «Всё готово». Похоже, они подключили внешнего автопилота к управлению кораблем. Но капитан еще может перезагрузить систему и запустить ручное управление. Вот зачем им ключи.

— Просто отдай мне ключ, и я пощажу всех. Мы пересадим вас на технический борт, и вы останетесь живы.

Еще секунда колебаний. Оружие было направлено на Михаила. Тот едва заметным движением кивнул девушке.

— Хорошо. Я отдам ключ, — левая рука террориста немного ослабила захват вокруг шеи, а правая начала сгибаться, чтобы нацелиться в висок. В этот момент Михаил бросился вперед. Он откинул стюардессу, прижал к стене руку с пистолетом и сильно ударил в лицо бандиту.

Тот ударился затылком, однако быстро опомнился, постарался вырваться и выстрелить, но попал в потолок. Михаил повалил противника на пол, к нему на помощь бросились еще несколько мужчин, но из-за проема для виртуальной двери раздались выстрелы, и один или два человека упали в проход. Корнеев ощутил сильный удар, отлетел назад и через секунду увидел перед собой дуло самодельного пистолета.

Михаил посмотрел на второго. Что-то было не так с его лицом.

— Ну что там? Готов автопилот? — спросил вставший на ноги первый захватчик.

— Вроде да.

— Вроде?

— В следующий раз, когда тебе будет нужен взломщик, не нужно звать киллера, — сказал второй.

Его лицо… Бритая голова, но если присмотреться… Вспышка в нейросетях Михаила принесла не только осознание, но и тихий ужас.

— Бла.. Блашиховски? — сдавленным голосом произнес Михаил.

Смесь удивления и страха отразилась на физиономии террориста.

— Какого черта? Кто ты такой? — он подошел к Корнееву и направил на него пистолет.

— Может ты мне расскажешь? — прошептал Михаил окровавленными губами.

В это время стюардесса прикоснулась к сейфу на стене, ввела пароль и отдала электронный ключ захватчику.

— Всё, брось его. Пойдем.

Террорист хотел выстрелить, но, секунду подумав, всего лишь ударил Михаила по голове. Оглушенный, тот провалился в погасший мир.

Марсианин/20. 09.2095

«Я просыпаюсь от щелчка открывшейся двери автомобиля.

— Хозяин, я нашёл, — бионик усаживается на пассажирское кресло и протягивает мне когда-то белоснежную, а сейчас грязно-бурую часть антенны. Горячая, с приварившимся к ней за столетие песком, вот она — в моих руках.

Всё. Это последняя часть. Я собрал его. Весь потерянный когда-то советский марсоход «Марс-3» теперь стоит в моем ангаре и ждет сигнала о поступлении средств от покупателя.

— Эл, ты герой, выпишу тебе сегодня премию. Что ты хочешь? Новую карту в этой твоей игре, где бионики убивают людей? — я смотрю на него и вижу, как его искусственный рот медленно расползается во вполне искренней улыбке. — Вот ты тварь, ты и меня бы прикончил, если бы знал, как в этом мире звезды розыска сбросить.

Включаю зажигание. Пикап начинает рычать, и в этот момент из магнитолы доносятся мрачные слова какого-то пожилого диджея.

«И социально-психологические проблемы гонки вооружений… В докладах рассматривается…»

С удивлением смотрю на Эла, он — на меня.

«… эволюция ядерных вооружений».

Слова начинают повторяться. Я бью по приборной панели.

«И социально-психологические проблемы гонки вооружений…»

Вспоминаю, что соглашение о ненападении подписали два месяца назад, что земляне обещали контролировать ядерные запасы местных, что я только собрал «Марс-3» и еще не готов умирать. Живот начинает крутить от боли.

И в эту секунду на фоне повторяющихся страшных слов слышу аккорды синтезатора. Опять радио сломалось, и каналы накладываются друг на друга? Я бью еще сильнее. Еще и еще, пока не слышу барабаны и не понимаю, что голос ведущего — это часть песни. Вступает солист и поет что-то на английском. Эл смотрит на меня в изумлении. Кажется, он ждет, что я разгромлю сейчас всю машину. Именно это я и хочу сделать.

Надо выдохнуть. Вернуться.

Мы едем по пустынной равнине, которая из-за дешевой системы искусственного климата кажется грязно-зеленоватой. Терраформирование Марса вернуло сюда атмосферу, установило искусственную гравитацию и сделало эти камни и пески пригодными для выживания. Которым мы занимаемся, пока жизнь проходит мимо. Жадность и глупость чиновников превратили планету не в цветущий сад, а в одну большую шахту. Да, люди здесь отличаются от римских рабов, умиравших в каменоломнях — для этого у нас есть бионики. Те ломаются от тяжелого для их механизмов труда, пока мясные мешки дохнут от скуки и бессмысленности.

Эл включил спутниковую связь в машине. И тут же раздался звонок.

— Ты где опять? — она пытается не срываться на крик.

— Да я уже еду. Скоро буду, — приходится терпеть, потому что спутниковое обнаружение во время раскопок должно быть выключено.

— Ты совершенно меня не ценишь, даже не понимаешь, что я для тебя сделала.

— Я понимаю, — пытаюсь вставить без особых надежд.

— Если бы понимал, ты бы не выключал связь!

Я выключаю. Она снова звонит. Второй звонок. Вдыхаю-выдыхаю. Третий. Вдыхаю-выдыхаю. Отвечаю.

— Вот видишь, тут плохо ловит, — сбрасываю.

— Хозяин…

— Еще слово и я прямо тут вырву все твои голосовые модуляторы, и вместо речи оставлю тебе ту программу со строчками из поп-музыки. Будешь до конца жизни говорить одно и то же разными словами, — ворчу я Элу и ускоряюсь.

Скоро всё это закончится».

3. Who wants to live forever

Физик/21. 09.2095

«Сны про этого человека самые скучные. Обычно он просто сидит и изучает данные телескопов и прочих научных штуковин. Но иногда у него бывают эти яркие вспышки в сознании, и это что-то особое. Как если бы ребенок увидел, что загорелись гирлянды на новогодней елке, при этом он катился на ледянке с высокой горки, его кожи касалась теплая неколючая кофта, а в конце его ждали мама с папой и горячим сладким блинчиком. И завтра не надо в школу. Вот тоже самое, только вместо елки и блинов — физические формулы.

Но сейчас это пытка. Я должен смотреть сон, в котором ничего не происходит. Просто сижу и листаю таблицы с данными, которые, кажется, прислали с телескопа. Я мог бы услышать мысли, но в голове проносятся только образы, как облака информации, сменяющие друг друга под действием незримых электрических ветров.

Он перестает листать страницы планшета на одном из слайдов и останавливает взгляд на мутной картинке с расплывчатым желтым пятном. Не понимаю, о чем он думает, опять мельтешение смыслов, завернутых в страхи и надежды вместо слов. Стоп. Нет, этого не может быть. Десятки кусочков расколотого образа в его голове собираются в стройную картину, ослепляя своей красотой…

— Реликтовое излучение… реликтовое излучение, — шепчет он, и в эту секунду сканер сознания понимает, что в картине остался маленький недостаток, который разрушает все её внутренние пропорции. Неидеальная теория не будет работать.

Я слышу тихий, сдавленный плач».

Михаил очнулся через несколько часов на борту душного ремонтного корабля, забитого людьми. Трое человек нависали над ним, рядом лежали тела его соседей по первому ряду космолета. Возле одного из них на коленях сидела рыдающая вдова. Во рту был явный привкус крови. Стюардесса водила МРТ-сканером над его головой, которая в месте ушиба болела, но, глядя на погибших, он к своему стыду слегка порадовался, что ощущал эту боль.

— Вроде, ничего серьезного, — девушка открыла аптечку и достала пластырь. — Тут обезболивающее и для восстановления тканей и сосудов. Так гематома быстрее пройдет.

Она прилепила пластырь ему на запястье и пошла осматривать других пассажиров, оставив Корнеева одного среди живых и мертвых.

«Почему персонаж снов оказался в реальности и почему он меня не узнал? А почему он вообще должен был меня узнать? Кто этот человек из сна про больницу, с которым общались эти Блашиховски? Почему террорист как будто испугался, когда услышал свою фамилию?»

Адресата для этих вопросов рядом с ним не было, да и Михаил не представлял, кто мог бы быть таким адресатом. Поэтому и ответов ждать не стоило. Он подумал о том, что сказать пассажирке с 1С в этот момент, но по громкой связи раздался голос.

— Дамы и господа, говорит… хм… капитан корабля… К нам прибыл запасной космолет с истребителями. В ближайшее время мы проведем стыковку и попросим вас перейти на его борт для завершения полета. Благодарим за выбор нашей авиакомпании, — протараторил он последнее предложение.

Корнеев посмотрел на людей. Они стали другими за эти часы, как будто кровь в их сосудах сменил тихий ужас, смешанный со счастьем быть живым и болью о погибших. Еще недавно веселые и говорливые, они молчали и верили, что смогут вернуться на маршрут, с которого почему-то сошли.

Михаил на корточках подошел к заплаканной вдове. Она подняла на него глаза и еще сильнее разревелась, когда он прижал ее к своей груди.

— Ваш муж — герой, вы можете гордиться им, — никакие слова, кажется, ничего не значили сейчас, но они были нужнее, чем когда-либо.

— За что они его убили? Что он такого сделал? — она надрывалась в попытках найти какой-то смысл в веренице случайностей. Он не знал, что сказать.

— Уверен, их найдут, они не смогут далеко уйти. Все космолеты отслеживаются, и вряд ли получится его дозаправить, чтобы вылететь за астероиды, — Корнеев пытался придать своему голосу уверенность, хотя и знал, что трекеры можно перенастроить, а для такой продуманной операции должен существовать план отхода.

— Это ведь тот человек выключил все брэйннеты, да?

— Скорее всего, — Михаил вспомнил, что террорист ходил в туалет, когда произошла «солнечная буря». Возможно, там была припрятана «глушилка».

В этот момент они ощутили легкий толчок. Корабль состыковался с космолетом. Дверь в трюм открылась, и он услышал голоса. «Поднимайтесь на борт». «Где пострадавшие?». Через секунду к ним подбежали несколько медиков. Возле его головы водили сканерами, смотрели в зрачок, что-то прилепляли. Двое разговаривали с пассажиркой с 1С. Кто-то буднично констатировал факт смерти. Его куда-то вели, он видел вооруженных людей, которые проверяли всех поднимающихся на борт.

Через полчаса они уже летели к Луне. Брэйннет заработал, постепенно в салоне началось гудение сотен одновременно говорящих людей. Ему позвонила Джэй, которая была менее спокойна, чем обычно.

— Привет, я в порядке.

— Фух, я волновалась, — через пару секунд пришел ее ответ. — Тут все новости — про ваш рейс.

— Джэй, я приеду — поговорим, — тяжело было общаться в этом нестройном хоре желающих высказаться.

— Э, хорошо, — она замялась. — Береги себя.

— Буду, — он на мгновение подумал. — И ты.

Девушка слегка улыбнулась и внутренний экран погас. Он закрыл глаза и еще раз прокрутил последние события. «Надо найти этих Блашиховски. Понятно, что они полетят за астероиды, чтобы скрыться на одном из спутников газовых гигантов. Но зачем им пассажирский, даже не военный космолет? Если они террористы, то зачем оставили столько людей в живых? И почему ничего не слышно ни о требованиях, ни о политических заявлениях? Впрочем, сейчас это не так важно, как…»

Страдалец/21.09.2095

«Я умер? Странный вопрос для никогда до конца не жившего. Хотя я все еще как-то мыслю, значит, где-то существую. Или просто проговариваю мысли того, кто существует.

Было ли страшно? Секунда стягивающего мышцы ужаса. А потом свобода. Ничего физического больше, кроме антигравитации. Ощущаю только близость небес, к которым вознесусь. Скоро они придут.

Я вышел. Вижу свое тело на зеленой траве, людей, которые бегают и машут руками. Глупые, я прощаю вас. Вы просто не понимали, кто рядом с вами. Вы были молекулярны и не видели, что за этим миром стоит еще один, к которому я принадлежу.

Какая-то трещина сомнения пробегает по краю моего сознания. Свободен ли я или просто галлюцинация все еще живого мозга? Нет, я же вижу всех этих людей и бывшего себя. Но почему я все еще здесь, почему не в ином мире? Я согласен на ад — всё лучше, чем быть плодом воображения умирающего куска биоматерии.

Врачи, носилки, крики…

Непонятно, где мои? Где все те, с кем я общался все эти годы? Все те, кто просил меня войти в эту дверь с надписью «Вовне». Они не могли бросить меня тут, на пороге, возле коврика «Дом, милый дом» в виде моего собственного тела.

Они просто задерживаются. Стою посреди ночного города, сквозь меня падают капли дождя и лучи света окон перепуганных людей. Не знаю, я не найду дорогу сам, я же просил, я…

Отворачиваюсь и иду. Сквозь людей, сквозь ревущую мать, сквозь зевак с камерами. Прыгаю и лечу. В никуда, где я появился из света, и на свет, из которого состою.

Поднимаю голову и вижу вспышку молнии, которая пронзает расстояние между тем миром и этим. Секунда — и страшная боль сотнями тупых гвоздей вбивается в мое тело.

«Разряд. Еще разряд».

Мою биоткань везут в больницу.

Никто не пришел. Небеса решили не возносить меня. Ад отказался волочить мою душу в свой котлован. Я стучусь, но дверь закрыта. Никого».

Из аэропорта Армстронга Михаил полетел на лунную станцию «Эпсилон», где уже должна была начаться процессия. Сегодня хоронят его боевого товарища Владимира Михеева. Он плохо понимал, как устроены временные пояса на Луне и почему соседние станции были синхронизированы с разными земными городами. На «Эпсилоне» сейчас 12 часов дня, хотя на соседней «Дзете» почти полночь.

На крыше самолета был открыт панорамный вид, как будто специально, чтобы люди продолжали страдать от космической депрессии, распространявшейся по обитаемым планетам и спутникам, несмотря на все усилия медиков. Тех, кто летел впервые, эта бесконечность впечатляла, но чем опытнее был путешественник, тем чаще он сравнивал ее с простым числом, которым являлся сам.

Над станцией, расположенной в Море Москвы на обратной стороне Луны, не было Земли, а значит, не было и напоминания, что мир хотя бы визуально богаче, чем серый разной яркости. Поэтому тут так любили окрашивать стены зданий, и у гостей «Эпсилона» создавалось впечатление, что они попали во вселенную детских кубиков.

Корнеев спешно вошел в торжественный зал со стенами из темно-фиолетового бархата, когда церемония уже началась. Три десятка гостей по очереди подходили к гробу и прощались с майором. Михаилу кто-то пожал руку. Кажется, он слишком торопился, отчего внутренне не очень соответствовал печальному духу мероприятия. Увидел в толпе еще одного бывшего сослуживца, подполковника Зобнина, кивком головы поздоровался с ним.

Пришел его черед, он посмотрел в закрытые глаза друга, и только сейчас до него дошло, что в этом мире они больше никогда не встретятся. Что-то невероятное было в этой мысли — вот же Володя, тут. Но нет, он, может, и тут, но какая-то важная часть его уже стерта с жесткого диска. Корнеева придавили грусть и теплые воспоминания. Он выдохнул, положил в гроб лунную гвоздику и побрел в зал.

Гостей попросили присесть, зазвучал орган, но вопреки ожиданиям это оказалось началом песни, под звуки которой гроб медленно покатился вглубь сцены, где открылись створки молекулярной печи. Михаил вслушался в слова, оказалось, что песня была про бесконечную жизнь.

«Как иронично Вова идет от космической пыли¹ к космической пыли². Как будто даже кремация — повод для веселья. Жаль, что его нет с нами, а то он бы глупо пошутил, что не ждал, что его смерть так тепло примет».

В это время включился большой экран, стоявший в углу зала. На нем был созданный нейросетью клип с яркими событиями из жизни Владимира. Яркими они были по мнению искусственного интеллекта, потому что сам усопший был бы против кадров с его второй свадьбы.

Через несколько минут видео замерло. С экрана на гостей смотрел веселый добряк майор Михеев. В этот момент под громкие барабаны и хор, поющий про то, что кто-то хочет жить вечно, из печи выполз небольшой ящик с пеплом покойного, который распорядитель похорон в белоснежных перчатках бережно передал сыну майора.

Михаил давно не хоронил друзей и не ожидал продолжения. Под финальные аккорды песни внезапно картинка на экране ожила, как будто проснулась от громкой музыки. Изображение увеличилось, и стало понятно, что это цифровая копия Михеева, которая была собрана по последним годам активности его брэйннета и поведению в соцсетях. Песня постепенно стихла.

— Друзья, я умер, но благодаря цифровым технологиям всегда буду с вами, — личность с экрана заговорила голосом покойника. — Подключайтесь к государственной информационной системе «Наследие», и мы сможем быть вместе. Приглашение для регистрации отправлено вам в брэйннеты. Спасибо всем, что пришли, приглашаю всех в зал для торжественных проводов в мир иной.

Он взмахнул рукой, и виртуальная камера отъехала назад, показывая зрителям прелести потустороннего мира — райские кущи на берегу моря с веселящимися девушками и юношами.

Поминки в кафе также омрачились победой цифровой жизни над смертью. Всем тостующим приходилось обращаться в сторону экрана, на котором веселилась электронная голова усопшего. Воспоминания гостей о славных эпизодах жизни Михеева сопровождались комментариями его же цифровой версии, что превращало происходящее в довольно странное действо.

— Что это было? — Михаил подсел с бокалом к Зобнину.

— Говорят, что сын его так решил, — сослуживец развел руками. — Я тоже не понимаю этих модных веяний. В наше время просто бы на стене в соцсетях написали, какой сволочью он был, а сейчас придется регистрироваться на госпортале. Ты про космолет слышал?

— Да, даже присутствовал при захвате.

— Так ты летел тем рейсом? — подполковник поперхнулся. — Рад, что ты в порядке, а то испортил бы Владимиру все похороны.

— Ну, давай, за Вову… — они опустошили бокалы. — Надеюсь, он там счастлив, где он есть. В портале, или как там… Слушай, а что, на астероидах есть для меня работа?

Подполковник посмотрел на него с недоумением.

— Ты ж военный пенсионер, — он жестом приказал своей спутнице-бионику налить им еще по одной. — Тебе счастье наскучило?

— Нет, — Михаил ответил рассеяно. — Кажется, захваченный самолет туда потащат.

— Я конечно поспрашиваю, но…, — он слегка наклонился и перешел на шепот. Михаил снова рассмотрел так и не заросший шрам на щеке Зобнина. — Мне тут теплые ветра напели, что это не твоя война.

— Погоди…

— Ни слова больше…

Так и не сумев ничего выпытать из Зобнина и решив, что с него довольно современных технологий в ритуальном бизнесе, Корнеев тепло распрощался с подполковником, пожелал на прощание «виновнику торжества» долгих лет посмертной жизни и поспешил на рейс на Землю.

В этот момент в его брэйннет позвонили с неизвестного номера.

— Михаил, добрый день. Следственный отдел Лунных станций.

— Добрый день, а зовут вас как? — экран вместо собеседника показывал серую фигуру на зеленом фоне.

— Меня так и зовут, я центральный компьютер лунных следователей. Пара вопросов к вам есть по поводу космолета. Есть минута? — дождался вымученного согласия и продолжил. — Михаил, расскажите, о чем вы говорили с захватчиками космолета?

— Ни о чем, — он выпустил виртуальную камеру дрона, чтобы разговор с тенью не мешал ему идти по станции.

Полицейский включил видео, похоже, это была биокамера из глаз стюардессы. На съемке было видно, как Михаил прыгает к ней, как она в падении видит начало схватки. Потом, кажется, ударяется о стену корабля, поворачивает голову в момент, когда Корнеев уже лежит в проходе, а над ним склоняется второй террорист. Сквозь крики и плач ничего не слышно, но понятно, что Михаил что-то произносит, от чего захватчик меняется в лице.

— Вот тут что вы сказали?

— Не помню, — Михаил сделал вид, что усиленно вспоминает. — Вроде бы я как-то оскорбил его в гневе.

— И он передумал вас убивать из-за этого? — изображение снова начало двигаться вперед, показывая, как бандит явно хочет выстрелить, но потом передумывает и бьет Корнеева по голове.

Михаил остановился возле цветастых колонн на выходе из станции «Эпсилон». Что он мог сказать? Что знал фамилию захватчиков? Как рассказать, что видел во снах? Следователь потребует гипнологическую проверку для выуживания из его подсознания всего, что Корнеев знает про Блашиховски. Так, может, так и надо сделать? Полиция и приведет его к разгадке.

Но с другой стороны, какие у него гарантии безопасности, если он копу всё расскажет? Бандиты, которые могут подбрасывать мощные «глушилки» в космолеты и проникать в ремонтные бригады со своим оружием, сразу догадаются, что их нашли по его наводке, и найдут способ отомстить.

С третьей стороны, никаких гарантий, что полиция поможет ему раскрыть секрет снов, если он им скажет всё. Блашиховски могут найти и отправить на исправление до того, как у Корнеева получится с ними встретиться. В результате и сам ничего не поймет, и просто получит выстрел в спину шоковым пистолетом от одного из их сообщников.

— Послушайте, я плохо помню, что там было, меня ударили, я не сразу пришел в себя, и вообще я опаздываю, — он пытался сообразить, в какую сторону ему идти.

— Может, это вам поможет, — и перед Михаилом появилась видеопроекция, на которой леди с 1С срывающимся голосом что-то рассказывала.

« — Корнеева… от удара откинуло назад, и он упал за мной… Послушайте, я плохо помню… У меня на руках был мой муж… Покойный…, — ей понадобилось какое-то время, чтобы снова придти в себя. — Я видела, что стюардесса открыла сейф с ключом. Потом вроде упавший мужчина что-то сказал одному из них, а тот ему ответил.

— А что сказал, вы помните?

— Бандит — что-то вроде «Кто ты такой?», а тот «Ты сам мне скажи». Потом захватчик его ударил и ушел. Помню, он еще так очень удивленно посмотрел, когда выходил».

— Послушайте, пожалуйста, меня внимательно, — компьютерный коп попытался сделать вид, что ему нужна помощь Михаила. — Мы считаем, что среди пассажиров у террористов могли быть сообщники. Я ни на что не намекаю, но вы почему-то выжили, хотя должны были быть мертвы. И еще вы что-то сказали. После чего человек, который только что бесстрастно убивал, впал в шок от удивления.

— Вы слишком красиво говорите для простого копа.

— А вы слишком наивны для человека, который знает, что мы можем получить разрешение на гипнологическую экспертизу, — моментально ответил полицейский.

— Вы знаете, у меня есть адвокат, очень угрюмый человек, но даже он будет долго смеяться, когда это услышит, — Корнеев открыл дверь в авиапарк.

— Михаил? — твердый голос программы заставил его остановиться. — Я думаю, мы с вами еще встретимся.

Корнеев удивленно посмотрел на дрона. Он сел на авиаэкспресс до Армстронга, опять подумал про черно-серый фильтр, который зачем-то применили к этой картинке, и вспомнил о Джэй. Включил социальный виджет в брэйннете.

Новости сегодня не радовали.

«Министр финансов пообещал, что налоги не повысят. Скорее всего»

«Загадочные исчезновения чиновников марсианских государств продолжаются»

«Новое поколение биоников будет понимать человеческие эмоции лучше людей»

Михаил задумался, забыл позвонить Джэй и выключил экран.

«Если ты читаешь это, то я мертв и скоро здесь будет кто-то следующий. Пожалуйста, позаботься о моей семье…»

Он перебирал в голове куски последних снов, пытаясь найти если не верные ответы, то хотя бы правильные вопросы. Кому можно передать сообщение, просто написав текст на внутреннем экране? Родным, которые после смерти получат зашифрованный чип? Тогда кто должен заботиться о семье?

Встревоженные пассажиры космолета «Луна-Земля» нервно перешептывались, рассказывая друг другу услышанные от кого-то версии вчерашнего захвата. Но многочасовой досмотр перед посадкой и вооруженные охранники в каждом отсеке салона внушали если не спокойствие, то хотя бы его иллюзию.

Михаил вспомнил про слова Николая, что надо попробовать осознать себя спящим в дреме, и тогда он сможет что-то сотворить в том мире. Но он долго не мог уснуть и прокручивал в голове события этих дней. Повторял какие-то слова и придумывал новые вместо сказанных. Через какое-то время поймал себя на том, что уже не может быть уверен в своей истории — столько красивых деталей появилось в его версии, и он уже не различает среди них реальные события. Только после долгой приборки в голове Корнеев наконец ощутил падение в мутные воды сна.

Марсианин/21.09.2095

«Я снова рисую. Это снова графика, как будто серый может описать всё на свете. Я снова рисую Его. Снова рисую Его и говорю с ним.

Обычно я долго рисую Его голову, чтобы быть уверенным, что это будет Он. Глаза, чтобы он видел, каким я стал. Потом уши, чтобы рассказать ему всё. Рот я рисую в конце, потому что знаю всё, что он мне скажет. И не хочу это слышать.

— Я собрал марсоход. Ты понимаешь? — он дважды моргает. — Хорошо. Мне обещали деньги за него на этой неделе. Тогда можно будет заняться нашим проектом.

Мало кто знает, что серый получают, смешав красный, зеленый и синий в равных пропорциях. Картина кажется депрессивной, но в ней спрятаны бурые камни, трава моей фермы и марсианский закат. Впрочем, нет, я ничего не спрятал. Это люди видят мрак, потому что он внутри.

— Не знаю я, зачем это всё, — я смотрю в его глаза в поисках понимания, осознавая, насколько это глупо. — Мог бы сделать проект для себя одного. Уйти и наплевать на миллиарды этих идиотов. Им ведь ничего не объяснишь. Машины, которыми помыкают программы 5000 года до нашей эры выпуска. Да, у них было несколько обновлений. Но люди заражены вирусами тщеславия, похоти, жадности. Теперь не понять, где операционная система, а где вирус. Где человек, а где машина.

Смотрю на безротое существо на бумаге. Жена была бы рада такому мужу. Не было бы слов, которые бы бесили ее. А вообще пора понять, что прошлое уже дальше, чем будущее. Интересно, нарисовать ли ему туловище, чтобы боли в животе и его помучили?

— И самое главное — я почти встроился в этот улей. Семья, ферма. На доход от марсохода можно купить новую ферму. В конце концов, — я прорисовываю редеющие волосы. — К чему мне эта слава среди ничтожеств, которые продолжают жить мозжечком?

Поднимаю картину. Хорошо получилось.

— Смотри, копия лучше оригинала, — поворачиваю его портрет, и из зеркала на меня смотрят я сам и я сам с портрета. Второй я что-то мычит, и по его взгляду я понимаю, что он меня ненавидит».

4. True colours

Монах/22.09.2095

«Монастырь. Обычно мы просто сидим с закрытыми глазами и следим за своим дыханием. Часами. А мастер — она просто ходит вокруг нас с бамбуковой палкой и следит за брэйннетом каждого, чтобы мы не начали думать о чем-то действительно важном.

Это вообще невеликая идея — взять в аренду вершину горы (как ее местные называют? Кэтчкэнар?) рядом с заброшенным карьером, построить буддийский храм и учить просветлению за оплату в размере «сколько не жалко».

Сейчас наша Сталиньиян, как мы меж собой ее называем, придумала особую пытку. Мы сидим в центре водохранилища на маленьких плотах. Со стороны это, наверное, кажется чем-то мистическим. Но нам не до чудес — пара неловких движений, и плот сбросит тебя в суровую зеленоватую реальность. Мастер восседает на центральном плоту и кричит на тех, кто замечтался о настоящей жизни. Что дальше? Полетим на марсианские рудники осваивать дзен каменоломни? Или нас отправят на Солнце ради дзена пепла?

— Коля, вернись на Землю!

Зачем это всё? Я все еще пытаюсь отыскать, где в моем теле живет мой разум. Я понимаю, что нигде не живет (и, кстати, моя бывшая была бы с этим согласна), но теперь я должен это прочувствовать как-то по-особому. Может, я смогу найти и своего потерянного друга?

— Томас, инхэйл-эксхэйл, — слышу я окрик на плохом английском.

Да дышу я, дышу, куда я денусь. Дышу. Это странное действо — думать о дыхании. Твоя душа как будто переселяется из головы в живот и не понимает, для чего все эти страхи и обиды. Дышу. Через какое-то время дыхание завораживает меня, как барабаны старого рока. Среди сильных долей вдохов и выдохов я слышу слабые доли тишины, через которые, как через входные двери театра во время концерта, можно услышать отраженные отзвуки гармонии.

— Томас, бриф!

В этот миг мир как будто ставится на паузу, что-то важное откуда-то с окраины моего мироздания растет и долетает туда, где еще нет слов. Не надо слов, пусть это чувство еще побудет само собой. Но нет, в голове все вспыхивает и хочется смеяться. Я понял. Как же я мог быть так глуп всё это время? Никто не переселяется ни в какой живот. Там нет ничего.

И тут я не выдерживаю и теряю равновесие, с руганью погружаясь в мрачные пучины этого озера. Всё так глупо, и оттого еще смешнее.

Выныриваю, хватаюсь за плот.

Стоп. Какая-то важная мысль стучится из другой комнаты моего сознания. Что-то важное, что я хотел вспомнить. Но не могу нащупать в потемках эту дверь. Только пульсирующие звуки ударов…»

Михаил проснулся оттого, что ребенок на заднем сиденье ритмично стучал ногой по его креслу. Мамаша зашикала на маленького хулигана, и тот успокоился, посчитав задачу по привлечению внимания выполненной.

«Качканар? — мысль из сна вынырнула в реальности, как жадно вдыхающий воздух начинающий пловец. — Старый город возле бывшего рудника? Я, вроде, слышал про это место».

Кажется, это была первая зацепка за многие годы. Корнеев часто думал о том, что многие его сны должны были иметь какие-то черты, маленькие нюансы, по которым он смог бы найти исполнителей главных ролей. Он включил на брэйннете сервис, позволяющий прогуляться, а точнее пролететь по всем уголкам мира. Возле Качканара действительно был буддийский храм, доступный для видеоэкскурсий. Михаил сделал заказ и дрон устремился в небо.

Полет по построенному на склонах гор городу едва ли мог показаться удовольствием для пассажиров автомобилей и зрителей видео с дронов — пространство было скомкано, как лист бумаги, отчего «вперед» почти всегда становилось «вперед-вверх» или «вперед-вниз».

Большинство зданий были в солярном стиле, который часто применяли в тех населенных пунктах, где нельзя установить систему искусственного климата. Слегка блестевшие дома отражали неиспользованные для прогрева солнечные лучи, отчего город даже в пасмурную погоду выглядел светлее, чем он был на самом деле. Кто-то называл это иллюзией, а маркетологи строительных компаний — «эффектом „солнечного зайчика“».

Было много неорастений, выведенных когда-то ради их повышенной способности превращать углекислый газ в кислород. Но коммерчески успешными они стали только после того, как биологи научились менять гены, отвечающие за их окраску.

Сиреневые ели, голубые тополя, розовая трава газонов — это стало настоящим бедствием земных мегаполисов, пока власти не начали вводить единый стиль для каждого города. И вот дрон летит мимо ультрафиолетовых парков с вкраплениями серого, и кажется, что здесь готовятся временно принять статус столицы моды. Хотя пара красных елок то тут, то там подсказывала, что в Качканаре тоже есть желающие выразить свой протест даже длине видимой глазу световой волны. Или это настоящие цвета города, которые пробиваются из глубины?

Михаил смотрел на летящие рядом с дроном автомобили, пассажиры в которых спали, ели и даже целовались.

«Еще немного соединенных одним транспортным пучком историй жизни, чьи линии через пару секунд разлетятся по разным романам. Герои со своими мотивациями, миссиями и конфликтами. Им кто-то проспойлерил, что в конце все умрут, но они продолжают верить, что это просто глупая шутка, пока не увидят последнюю страницу с тиражом, рейтингом книги, а потом и обложку с отзывами каких-то людей».

Впереди-внизу показались водохранилище и высокая гора, где росли деревья 1.0, окрашенные природой в недизайнерские цвета. Дрон вылетел с берега и на бреющем полете проследовал над озером куда-то, где должны были быть ясные ответы на туманные вопросы.

Под крылом беспилотника зашуршала многоцветная осенняя рябь. Он нырнул вглубь и оказался над каменистой тропинкой среди леса, аляповато раскрашенного, как детская раскраска с цифрами. Дорожка вела вверх к скалистой вершине, там показались первые постройки. Начинало темнеть, но дрон уверенно облетал сумрачные деревья и торчавшие из земли глыбы.

Остановился у бело-красных обветшалых ворот и завис в воздухе.

«Перейти к ручному управлению?» — на экране всплыло сообщение.