Оглавление

Книга посвящается

Моим крёстным Алёне Александровне и Дмитрию Анатольевичу, моим дяде и тёте Ирине Николаевне и Ивану Викторовичу.

Глава 1

Самый добрый и святой

В Сноуколде царило спокойствие. Белокаменную обитель навьянов, представителей новой веры, освещало синее солнце. Старший жрец по имени Майслав искал Высшего жреца — главу обители, теряясь в замысловатых коридорах. Пот струился по его вискам, капая на чёрную мантию с вышитым по середине глазом. Одышка сдавливала горло, сердце щемило.

— Создатель, где Кастор? — прохрипел старший жрец, остановившись перевести дыхание.

— Здесь, — вынырнул из-под лестницы Кастор Хэдусхэдл. Он был стройным парнем, чью красоту портила поседевшая раньше времени чёрная коса, заплетённая по навьянским традициям. — Я медитировал в темноте. Без света легче сосредоточиться. Создатель избрал меня, чтобы наказать Короля-Невестоубийцу. Для этого я должен общаться с обитателями тонкого мира и набираться знаний о Сноуколде — нашей планете.

— Покарай тебя все духи неба! — выругался Майслав. — Час ищу.

— Теперь ясно, отчего лестница прогибалась и скрипела, — хихикнул Кастор.

— В обитель пришли гости, — поведал старший жрец. — Тоже навьяны. Просят провести обряд погребения для почившего исповедника. Он умер от простуды на пути к обители. Из-за этого они опоздали ко Дню Света.

— Почему гости сами не похоронят исповедника? — спросил Высший жрец.

— Он силой колдовской обладал, — провёл рукой по лысине Майслав. — Его душе нелегко покинуть тело. Она переполнена знаниями и энергией. Ей нужно помочь уйти к Создателю.

— Как покойного зовут? — поинтересовался Кастор.

— Даниэль Данброский, — ответил старший жрец. — Он работал лекарем у Граффиасов.

— Я с ним знаком! — воскликнул Высший жрец. — Где гости?

— Едят, — удивился реакции Майслав.

Кастор прибежал на кухню. За деревянным столом возле доменной печи он узрел знакомых оборотней. Проповедник Шератан возвышался над собратьями и хмуро глядел по сторонам. Клык и Коготь, тощие и уставшие, с аппетитом ели наваристый суп. Ликея вдыхала аромат засушенных трав, поправляя вырез на платье, излишне откровенном для служительницы культа Нави. При виде вошедшего её глаза игриво заблестели.

Высший жрец смутился и поспешил произнести:

— Приветствую в главной обители Нави! Вы проделали долгий путь с севера на запад. Обращайтесь, если вам что-то потребуется.

— Хэдусхэдл? — обернулся Шератан. — Ты Высший жрец? Как?

— Я избранный Создателем, — не сдержал улыбку Кастор. — Магия течёт в моих венах вместе с кровью. Я освободил обитель от злодея Завада. Я принёс навьянам покой.

Ликея одобрительно кивнула. Братья-близнецы одновременно выронили ложки и уставились на Кастора.

— Даниэль Данброский советовал тебе меньше говорить «я», — хмыкнул Шератан.

— Где его тело? — проигнорировал колкость Высший жрец.

— В склепе во дворе обители, — ответил Коготь. — Надеемся похоронить исповедника среди святых навьянов. Позволишь?

Кастор кивнул.

— Даниэль сделал многое во имя веры, — понурил взгляд проповедник. — Незадолго до смерти он даже изгнал демона из девочки. Она невредимой осталась. Это редкость для обрядов изгнания.

— Я тоже сражался с обитателями Нижнего мира, — припомнил случай в деревне Высший жрец. — В какой части Сноуколда Даниэль изгонял демона?

— В деревне Смоллоу под Альтаиром, — вздохнула Ликея.

— Говорят, демонам в наш мир дороги нет, — возмутился Клык. — Мол, закон им какой-то запрещает… А на деле до Альтаира добрались твари двурогие!

— Меньше верь сказкам, брат, — посоветовал Кастор. — В Альтаире живёт главный демон — Ледяной змей. Он же король Сноуколда. Вальтэриан и его сторонники законы для крестьян пишут, а сами их не соблюдают.

— К чему разговоры о жизни лордов? — вопрошал проповедник. — Они создания мирские, приземлённые. Наша жизнь лучше.

— Ненамного, — оборвал Высший жрец. — Но мы способны её изменить. Достаточно покарать злодеев, допускающих несправедливость. Они не достойны вершить судьбы. Мы, а не они должны править миром!

— Да, — поддержали Коготь и Клык.

— Править миром — дело Создателя, — поправил Шератан. — Нам незачем мечтать о большей доле. Власть душу портит. Не смущай собратьев, Кастор. Твои мысли грешны.

— Покойный Даниэль поддерживал меня во всех начинаниях! — воскликнул Высший жрец.

— Он мёртв, — с сожалением произнёс проповедник. — Перед смертью Даниэль назначил меня преемником.

— Не верю, — затряс головой Кастор.

— Он умер со словами: «Передаю жезл доброму, святому… Тому, кто приведёт мир к процветанию», — процитировал Шератан.

— С чего решил, что речь о тебе? — вопрошал Высший жрец.

— О ком ещё? — удивился проповедник. — Я был рядом, когда Даниэль душу Создателю отдал. И я безгрешен.

— Все грешны, — подловил собрата Кастор.

— Я святое писание знаю получше тебя, юнец! — вскричал Шератан.

— Не горячись, — промурлыкал Высший жрец, довольный, что смог пробудить в нём гнев. — Не пристало навьяну ругаться. Лучше скажи, что за жезл передал тебе Даниэль?

— Символ преемственности, — отмахнулся проповедник. — Его подарили Даниэлю жители Смоллоу в благодарность за спасение девочки. Они нашли жезл у берега Духра. В предсмертной агонии Даниэль говорил о символе света, спасении… Бредил. Жезл лишь красивая вещь.

Шератан указал на лавку. Кастор откинул плащ, прикрывающий её, и задохнулся от восхищения. Жезл переливался, как перстень Вальтэриана. На конце его торчали голубые кристаллы.

— Жезл Четырёх Стихий, — проговорил Кастор. — Из алатыря созданный, магией закалённый, способный чудеса творить, неподвластные сильнейшим магам.

— Что значит Четырёх Стихий? — не понял проповедник. — Иноверцев, что ли?

— Какая разница, как в народе называют столь сильный артефакт? — проворчал Высший жрец. — Он часть мира, сотворённого Создателем, как и Четыре Стихии. Его создали первые маги, авторы законов мироздания.

— Откуда ты узнал? — заинтересовался Клык.

— Из книг Даниэля и Гааврила, — ответил Кастор. — С жезлом Четырёх Стихий можно изменить мир!

— Магии я в нём не чувствую, — проворчал Шератан.

— Потому что не умеешь колдовать, — фыркнул Высший жрец.

— Посмотрел жезл? — поинтересовался проповедник. — Тогда отдавай. Негоже мне вверять дар Даниэля тому, кто бросил нас.

— Я не бросал! — возмутился Кастор. — Уверен, Даниэль меня имел в виду, когда говорил о преемнике добром и святом. Жезл мой.

— Ещё чего! — вспылил Шератан. — Не много хочешь, Хэдусхэдл? Мнишь себя мессией, короля мечтаешь свергнуть. Наивный! Ты познал нашу веру недавно, в отличие от меня. Не зазнавайся.

— Ты не имеешь права кричать в моей обители, — прошипел Высший жрец.

— Тише, братья, — встал между ними Коготь. — Ни один артефакт не стоит раздора.

— Жезл принадлежит мне, — настаивал Кастор.

— Давай в битве выясним, на чьей стороне Создатель? — предложил проповедник.

— Навь запрещает драться, — напомнила Ликея.

— Речь о сражении с пороками души, — пояснил Шератан. — Вдали от обители есть место, сокрытое туманами. Знающие называют его Тайлос. Туда приходят врущие, чтобы проверить, сильна ли их вера. Кто первым справится с испытаниями, тот заберёт жезл.

— Согласен, — кивнул Высший жрец. — Да пребудет с нами Создатель, ибо он мудр и уже указал на избранного.

— Не хорохорься, — посоветовал проповедник. — Завтрашний день покажет, кто избранный, а кто превратил культ Нави в культ самого себя.

— Всё выяснится, — понял намёк Кастор. — Взойдёт солнце и осветит лучами достойнейшего.

— Оно светит для всех, — придрался Шератан.

Высший жрец хмыкнул и отправился на церемонию похорон Даниэля. Собратья молча последовали за ним.

В низине холма, на котором возвышалась обитель, стоял склеп. Десятки каменных горгулий громоздились на крыше. Снаружи стены обвивал плющ, внутри — паутина.

В склепе хранились стеклянные капсулы овальной формы. В них покоились навьяны, посвятившие жизнь служению Нави. Поверх капсул лежали покрывала с вышитым глазом.

— Правда, что покойные не разлагаются? — полюбопытствовал Коготь.

— Да, — подтвердил Кастор. — Они облиты маслами со смолой. Органы их удалены. Прихожане видят в этом чудо, которого нет. Но мы не спешим разочаровывать их. Чудеса, пусть и мнимые, способствуют пополнению наших рядов.

— Жрецы Четырёх Стихий делают нечто похожее, — ухмыльнулась Ликея. — Раз в год они выставляют в храме гроб с неразложившимся телом Зория Светлого и убеждают, что пребывание вблизи него исцеляет.

— Мертвецы должны разлагаться, соединяясь с одной из Четырёх Стихий, а не пылиться в капсуле, — пробормотал Коготь.

Собратья не расслышали. Они взялись за руки, став вокруг тела исповедника, и прошептали:

— Да примет душу сына своего Даниэля в объятия Создатель. Да не украдут её силы тёмные, да не помешают ей стать единой со вселенной. Именем Создателя, пусть душа Даниля Данброского обретёт покой в вечности!

Коготь присоединился к молитве. Высший жрец приоткрыл капсулу. Из щели вылетела душа Даниэля, похожая на белый сгусток света, и устремилась к солнцу. Она растворилась, соединившись с Создателем — энергией, из которой соткан мир.

— Ушёл, — сдавленно молвил Кастор.

— Да поможет душе Даниэля Создатель! — хором произнесли навьяны и закрыли капсулу.

— Поможет, — заверил Высший жрец. — Они теперь едины.

Оборотни сложили руки в молитвенном жесте. Кастор подавил тоскливый стон и упёрся лбом в стену. Шератан положил руку ему на плечо. Высший жрец стряхнул её и выбежал из склепа.

На поминальный обед он не явился. Блуждал среди деревьев, размышляя о последней воле исповедника и важности обретения жезла Четырёх Стихий.

К рассвету Кастор вернулся в обитель. Майслав с укором оглядел его и пробурчал: «Вы с Шератаном жрецы, а не дворовые мальчишки. Зачем выясняете, кого больше любит родитель? Все равны перед Создателем». Высший жрец проигнорировал старшего и пошёл на поиски Шератана. Обменявшись при встрече хмурыми взглядами, они покинули обитель и отправились в Тайлос.

Перед границей с королевством оборотней простиралась Красная пустошь. Небо озаряли багровые всполохи, отражаясь в стеклянных валунах. Их окружала синяя трава, прорастающая сквозь песок.

Кастор и Шератан ступили на валун. Он треснул. Стёкла поднялись в воздух, и воронка открылась. Тела жрецов остались на месте. А души отправились в путешествие по энергетическим пузырям. Они были созданы первыми навьянами по аналогии с параллельными мирами.

Высший жрец оказался посреди зелёной рощи. Деревья наощупь напоминали вату. Мягкая, как перина, земля дарила ощущение невесомости. Похожее Кастор испытывал, когда во время медитации попадал в межмирье.

Призрак Завада материализовался из скопления энергетических волокон и погрозил ему пальцем.

— Убил меня, не разобравшись, — пробасил он. — Не дал шанса доказать, что я не травил собратьев.

— Ты без того грешил много, — заявил Кастор. — Надейся, что страшной смертью вымолил прощение Создателя.

— Глупый. Прежде был безвольным стражем Мейраков, теперь — пешка навьянов. Сам не знаешь веру, которую принял. Она построена на лжи, как и другие.

— Меня не интересует мнение грешника.

— Я иллюзия. Мои слова — твои мысли. Признай, что веришь не в Навь, а в свою избранность.

— Нет! Я изменю мир, разрушу устаревшие правила. Создатель на моей стороне!

— Поэтому в религиозных трактатах везде написано имя короля? Религия — одна из верёвочек, за которую он дёргает, чтобы управлять миром. Жрецы — марионетки богачей.

— Я не марионетка! У меня есть магия. Скоро я получу жезл и спасу Сноуколд!

— Ты недостоин выступать против сильнейших магов. Ты — мальчик без семьи и дома. Безродный скиталец, обманутый и отвергнутый.

— Я мессия. Я заберу, что должен мне мир! Отойди!

Высший жрец махнул рукой на Завада. Тот рассеялся, издав протяжный стон. Кастор продолжил путь, осознавая, что в Тайлосе страхи обретают плоть и ждут момента, чтобы утянуть в пучину самобичевания и тоски.

Шератан шёл по извилистому коридору. Каменные стены с символикой Нави давили. Звон шагов усиливался. Маятник раскачивался на потолке, ускоряя течение времени.

Кастор выскочил из-за угла, чуть не сбив оборотня. Глаза его отливали красным. Сбившееся дыхание холодило кожу.

— У тебя должно быть испытание в иной части Тайлоса, — угрюмо молвил проповедник. — Чего молчишь как неживой?

Высший жрец не ответил. Шератан разозлился, резко потянул его на себя и увидел рану на груди Кастора.

— Что с тобой? — оторопел проповедник. — Скажи во имя Нави!

— Я победил чудовище, охраняющее выход из Тайлоса, — чужим голосом произнёс Высший жрец. — Но оно ранило меня. Помоги! Выход скоро закроется.

Шератан пристально посмотрел в конец коридора. Из нежно-голубых вихрей сформировался портал. Магия растеклась по Тайлосу, лишая энергии, способной перенести в пустошь.

— Почему портал закрывается сейчас? — заволновался проповедник, тряся Кастора. — Мы ещё не прошли испытания!

— Если не уйдём, останемся здесь навсегда, — сказал Высший жрец.

Шератан подставил ему плечо и грубо потащил к выходу. Он боялся навечно застрять в Тайлосе, потому стоны собрата его не волновали. Проповедник торопился, почти бежал, но портал отдалялся с каждым шагом.

— Есть другой выход? — пропыхтел Шератан.

— Нет, — ответил Кастор.

Проповедник отстранил его, не понимая, как поступить. Сгинуть вместе с ним и не предать идеалы Нави или выбраться, забрать жезл и никому не говорить, что смалодушничал.

— Слушай, брат, — неуверенно пробасил Шератан. — Ты тяжело ранен. Даже если мы покинем Тайлос, мне тебя не спасти. Нас ждёт Красная пустошь и долгий путь в обитель. Ты его не выдержишь. Поймёшь, если я пойду один?

— Брат… — простонал Высший жрец.

— Прости, — буркнул проповедник.

Подобрав полы мантии, он побежал в конец коридора. Не оглядывался, хотя совесть требовала вернуться и помочь собрату. Шератан прыгнул в портал, в душе ожидая наказания за нарушение религиозной заповеди. Отрицательная энергия окрасила магические потоки в чёрный. Раздалась вспышка, и проповедник оказался на красном песке.

— Слава Создателю! — выдохнул он.

К нему подбежали Коготь, Клык и Ликея.

— Вас с Кастором долго не было, — протараторила оборотниха. — Мы решили узнать, не случилось ли дурного. Понимаю, время в Тайлосе течёт быстрее, однако… Что у тебя на лбу?

— Не понял, — пробасил Шератан.

— Написано «предатель», — прочитал Клык.

Проповедник провёл рукою по лбу и ощутил порезы в виде букв. Они жгли, но не кровоточили. Рот его открылся в изумлении. Глаза испуганно заметались по пустоши.

Кастор прошёл рощу и попал на болото. Зелёные камыши, трава и небо сливались. Комары жужжали то ли на кочках, то ли на облаке. Лягушки квакали со всех сторон.

— Чудеса! — восхитился Высший жрец. — Деревья на небе растут… или я перепутал? Рябит в глазах… Ладно. Создатель поможет. Я нужен ему, чтобы спасти мир.

От крика Шератана на болоте пошла рябь. Кастор обернулся и перед ним предстала занятная картина. Соперник тонул, пуская из носа зелёные пузыри, и звал на помощь.

Высший жрец поколебался, борясь с соблазном оставить его, но в конце концов бросился спасать. Схватить палку и потянуть проповеднику не получилось. Руки прошли сквозь неё. Кастор выругался, нашёл устойчивую кочку и лёг.

— Хватайся! — подал он руку Шератану.

— Угу, — проповедник подплыл ближе.

— Не могу вытянуть, — вздохнул Высший жрец. — Ты тащишь меня за собой.

— Не отпускай! — взмолился Шератан.

— Не бойся, — прошептал Кастор. — Создатель не даст нам умереть. Я избранный. Забыл? Он меня не бросит.

— Погибнешь, — пугал проповедник.

Высший жрец покачал головой, уверенный в собственной важности. Он представил, как Создатель спасает его. Магия Тайлоса материлизовала мысли. Положительная энергетика превратилась в тёплое облако и вытянула Кастора и Шератана из болота. Вспышка окрасила пространство в белый. Высший жрец зажмурился и оказался на красном песке.

Собратья окружили его. Проповедник прикрыл на лбу надпись «предатель» и опустил взгляд.

— Ты цел? — подскочил к нему Кастор. — На тебе нет тины, хотя я вытаскивал тебя из болота. Удивительно!

— Какое болото? — нахмурился Шератан. — Я не тонул! Как ты выжил?

— Я не погибал, — заявил Высший жрец. — Полагаю, Тайлос проверял, спасём ли мы друг друга. Первые навьяны умны. Придумали испытание по заповеди о помощи и доброте.

— Я думал, будет проверка на верность Создателю, — пробурчал проповедник. — На знание религии…

— Почему у тебя на лбу слово «предатель»? — поинтересовался Кастор. — Ты не спас иллюзию в виде меня?

— Злые духи вырезали надпись, — проворчал Шератан. — Ты ни при чём. Уходим. Пустошь проклята.

— Жезл кому достаётся? — насупился Высший жрец.

— Бери себе! — рявкнул проповедник. — Мне он не нужен.

Кастор вытаращил глаза. Шератан зашагал в сторону обители. Высший жрец кинулся с расспросами на Когтя, Клыка и Ликею. Они озадаченно пожали плечами.

Проповедник, сильный и опасный в обличье волка, теперь напоминал пса, попавшего под проливной дождь. Он шёл понуро впереди собратьев, обвиняя себя в малодушии. Шератан не ведал, что сказать им. Религия твердила одно, жизнь — другое.

Читая проповедь на рабовладельческом рынке, он часто слышал: «Если правду говорить не хочешь, солгать не можешь, лучше сожми зубы и молчи. Так их никто не выбьет». Шератан не предполагал, что ему придётся прибегнуть к заповеди рабов. Однако вести себя по-иному не осмелился.

Глава 2

От ворот поворот

Бекрукс, королевство оборотней, освещало палящее южное солнце. Попугаи чирикали на пальмах. Зелёные ленивцы дремали в тени, прикрыв четыре перламутровых глаза. Крылатые обезьяны стаей летели к реке, протекающей вдали от Наккара, замка правителей юга.

Сестра короля мира, Янина Колд, проснулась от духоты. Её серебряные волосы разметались по подушке. Полупрозрачные крылья примялись, что часто случалось у фей. Тонкие белые пальцы судорожно сжимали простынь, царапая ногтями ладонь. В голубых глазах плескалась тоска.

Принцессе приснился кошмар, ведь она не желала находиться в Наккаре. Но сбежать не решалась. Её брак с племянником правительницы оборотней гарантировал мир между севером и югом. Янина не могла позволить магам и оборотням вновь соеденить клинки. Противоречия между расами были остры как никогда.

Принцессу потревожил цокот каблуков фрейлин и правительницы юга, Матильды Граффиас-Вольф. Они внесли пышное свадебное платье. Лиф украшали бриллианты, шлейф — серебряная вышивка. Растерянный взгляд Янины превратился в грустный. Она осознала, что великолепному наряду суждено стать саваном.

Матильда широко улыбнулась, обнажив острые клыки. Копна густых чёрных волос упала на её смуглое лицо, прикрыв торжествующие тёмные глаза. Меховая накидка лежала на плечах оборотнихи, плавно перетекая в кожаное платье. Колье из клыков василисков обвивало шею. Круглые серьги торчали в ушах, покрытых мехом. У всех оборотней они располагались на макушке, точно у настоящих волков. Пальцы Матильды пестрели массивными перстнями.

— Как тебе? — указала на наряд правительница юга. — Я нахожу платье идеальным, хотя предпочитаю камзолы. Приглядись, насколько искусно вышиты снежинки на рукавах! Подарю тебе к ним брошь в форме волка и пояс.

— Я хотела сама выбрать платье, — взмахнула крыльями принцесса.

— Тебе не нравится? — огорчилась Матильда.

— Оно красивое, — признала Янина. — Просто…

— Считай его моим подарком, — улыбнулась оборотниха. — Примерь! Фрейлины, помогите принцессе.

Оборотнихи окружили Янину, стянули с неё розовую сорочку и одели в свадебное платье. Она задрожала, прикоснувшись к холодным шелкам. Фрейлины восхищённо ахнули и затянули корсет. Платье поглотило принцессу. Она сделала шаг, еле дыша. Передвигаться было тяжело из-за рядов юбок и рюш.

— Превосходно! — воскликнула Матильда. — Скоро я отправлю королю приглашение на свадьбу. Весь свет соберётся посмотреть на тебя! Улыбайся, дорогая, чаще. Сегодня репетиция свадьбы.

— Как скажете, — произнесла Янина, спеша освободиться от тяжёлого наряда.

— Уже снимаешь? — расстроилась правительница юга. — Хорошо, только надень перед репетицией. Я должна убедиться, что свадьба пройдёт идеально и мы не опозоримся пред лордами. Сначала отпразднуем у нас, затем в Альтаире. Ты не рада? Надеюсь, твоё настроение не отразится на предстоящем мероприятии?

— Всё пройдёт хорошо, — заверила Янина, надевая голубое платье.

— Чудно, — сказала Матильда. — Отправляйся на кухню. Тебе нужно попробовать блюда, которые подадут на свадьбе.

— Обязательно? — представила тарелки с мясом принцесса. — Мне не хочется… Я не люблю есть мёртвых животных.

— Традиции не стоит нарушать, — спрятала за улыбкой оскал правительница оборотней.

Янина побрела на кухню. Поварята встретили её и усадили возле каменной печи. Главный повар, толстяк, от фартука которого пахло специями и пряностями, низко поклонился.

— Миледи, — взмахнул он белым колпаком. — Для свадьбы всё готово. Можете хоть месяц праздновать! Леди Матильда приказала не экономить. Хочет впечатлить гостей. Нищие сейчас в тяжёлом положении… Зато у вас будет всё самое лучшее!

— Замечательно, — сухо молвила принцесса. — Мне нужно что-нибудь пробовать?

— Если пожелаете, — растерялся повар и подозвал кухарку с подносом сладостей. — Советую отведать бисквитные печенья со стружкой чёрного кокоса.

— Вкусно, — откусила кусочек Янина. — Я могу идти или по традиции должна сделать что-то ещё?

— Ну… вы… — замялись поварята. — Не хотите попробовать другие десерты или более существенные блюда?

— Отведайте медовые пирожные с маковой начинкой, — засуетился повар. — На них тестом вылиты ваши с Конаном инициалы.

Принцесса съела пирожное. Оно горчило.

— Вы молодцы, — натянуто улыбнулась Янина. — Спасибо за потраченное время. Мне еда понравилась.

Принцесса скрылась за дверью. Поварята опасливо переглянулась.

— Что с ней? — спросила худая повариха. — Обычно Янина приветливая.

— Может, тесто приторным показалось? — предположил повар и попробовал сладости. — Да нет. Оно в порядке!

— Странная принцесса, — заголосили поварята. — Где видано — девушка не желает свадьбы? Обычно женихов успокаивать и заставлять приходится.

— Вы лорда Конана видели? — хмыкнула помощница повара. — Сущий хам. Я бы за него ни за что не вышла!

— Он тебя и не позовёт, — заявила повариха. — Не ври, что отказалась бы стать женой лорда.

— Работайте! — прикрикнул повар.

Котлы задымились. Поварята принялись мешать суп. Повариха достала из шкафа специи и молотый перец. Она собиралась посыпать ими сочное мясо косули. Повар сосредоточился над шестиярусным тортом из белого шоколада.

Принцесса переоделась в белое платье и отправилась на репетицию свадьбы. Конан ожидал её в танцевальном зале, запивая раздражение терпким вином. Ему нужна была свобода, а не брачные узы. Жениха влекли кабаки и бордели. Невозможность посетить их раздражала его. Смуглое, расплывшееся от вина, лицо Конана кривилось. Кожаный камзол трещал на толстом животе. Короткие тёмные волосы прилипали к вспотевшему лбу.

— Наконец явилась, — прорычал оборотень. — Из-за тебя мне придётся учиться танцевать. Сбежала бы, как я предлагал, и не было бы этих мучений!

— Танцевать не сложно, — заверила Янина. — Лучше кружиться под музыку, чем под звон мечей. Наш брак — залог мира между королевствами. Не забывай.

Конан проворчал в ответ что-то неразборивое. В зал влетел стройный фей, одетый в камзол из кожи пантеры. Волшебные хрустальные пуанты мелодично звякнули, когда он приземлился.

— Милорд, миледи, — поклонился фей, хлопнул в ладоши, и арфа в углу заиграла. — Я придворный учитель танцев, Инис Дэрарский. Я обучал таких лордов, как…

— Покороче, — попросил Конан. Скука обезобразила без того грубые черты его лица.

— Как прикажете, — не смутился Инис. — Милорд, миледи, отойдите на два шага друг от друга, поклонитесь, покружитесь. Лорд Конан, приблизьтесь к невесте. Двигайтесь плавнее. Не злитесь. Это только начало обучения.

— Начало? — взвился оборотень.

— Да, — подтвердил фей. — Обнимите невесту за талию, плавно прижмите к себе. Принцесса, вложите руку в ладонь жениха.

— Надолго я застрял, — проворчал Конан.

— Обратите внимание на ноги, — продолжал Инис. — Вы должны двигаться, как течёт волна, как играет свирель, как поёт жаворонок.

— Что за бред? — закатил глаза оборотень.

— Смыкаем руки, — проигнорировал фей. — Шаг в перёд и два назад, шаг в право, шаг влево. Кружитесь! Поворот, шаг назад, шаг вперёд. Жених, возьмите невесту на руки.

— Хрен вам! — фыркнул Конан.

— Милорд, это часть танца, — сказал Инис. — Будьте любезны её оттанцевать.

— Ладно, — схватил Янину оборотень.

— Покружите её, — попросил фей. — Не уроните! Отлично. Поставьте невесту. Теперь вальсируем. Раз, два, три, раз, два три, раз. Милорд, вы вальс танцевать не умеете?

— Продолжаете издеваться? — рыкнул Конан. — Конечно умею! От солнца до луны только и делаю, что танцую!

— Объясню подробнее, — вздохнул Инис. — Шаг вперёд правой ногой, левая нога движется влево, корпус тела наклоняется. Затем приставляем правую ногу к левой. Не так резко, милорд. Попробуйте ещё раз.

Матильда распахнула двери в танцевальный зал, хлопнула в ладоши, и музыка затихла. Оборотниха выпрямилась. Глаза её испуганно смотрели на Янину.

— Свадьба состоится сегодня, — объявила она. — В бездну обряды и традиции! Только что мне приснился сон, связанный с пророчеством Патриции… Медлить не следует.

— Гости не успеют приехать, — заволновалась принцесса. — Я хочу, чтобы они присутствовали на свадьбе. Брат будет недоволен.

— О нём я и беспокоюсь! — солгала оборотниха. — Скоро наступит ежегодная засуха и огненные вихри обрушатся на пустыню. Не хочу, чтобы Его Величество пострадал в пути.

— Магия поможет ему справиться с погодой, — уверила Янина.

— Не стоит рисковать, — улыбнулась Матильда. — Празднуем без северян. Не обижайся. Я делаю всё ради нашего блага.

Оборотниха поспешно покинула зал. Конан шепнул принцессе:

— Тётка боится, что король выставит новые условия брачного договора или сжалится над тобой и отменит свадьбу. Она желает, чтобы ты полностью принадлежала нашей династии. Ей нужна возможность манипулировать тобой и Вальтэрианом. Приятного брака. Ты будешь страдать больше, чем кажется.

— Не запугивай, — отстранилась Янина. — Я выполню долг принцессы мира и не дрогну.

— Твоё мнение изменится, когда настанет консумация брака, — ухмыльнулся оборотень. — Лорды соберутся, чтобы посмотреть на нас. При всех я покрою тебя, как кобылицу, и научу покорности.

— Консумация — обычай дикарей, — заявила принцесса. — Её не будет. По традиции северян, супруги проводят первую брачную ночь наедине.

— У тебя коготки выросли, — хмыкнул Конан.

— Почем ты меня ненавидишь? — поинтересовалась Янина.

— Ты напоминаешь куклу, — прошипел оборотень. — Наивные голубые глазёнки, миловидное личико, которое хочется размазать о стену. Ты до тошноты правильная, будто не живая. Я не верю тебе.

— Отчего? — вздрогнула принцесса.

— Ты лицемеришь даже себе, говоря, что любишь всех подданных, — прорычал Конан. — Невозможно любить каждого! Мне, например, противны заумные маги, чопорные вампиры и изнеженные эльфы. Я не скрываю! Я живой. Неприязнь мне свойственна. Зачем строишь из себя святую?

— Ошибаешься, — покачала головой Янина. — Я не лицемерю.

— Лгунья! — воскликнул оборотень.

— В последний раз прощаю тебе оскорбление, — предупредила принцесса. — Ещё ошибка, и увидишь, в гневе я не уступаю брату.

Жених нацепил любезную улыбку, подал руку Янине и повёл в тронный зал.

Свадебный марш оглушил. Толпа наряженных лордов выстроилась перед столами с едой. Жюльетта, любовница Конана, обняла детей, прожигая принцессу ненавидящим взглядом. Фрейлины соувственно вздохнули. Сын правительницы юга, Рольф, злорадно ухмыльнулся. Жрец Четырёх Стихий поправил шкуры оленей, свисающие со свадебного алтаря, и повернулся к Матильде. Она театрально смахнула слезу.

Янина одёрнула бесформенное, точно желе, платье и стала перед алтарём. Конан демонстративно сморщил нос.

— Милорд, миледи, рад видеть вас, — проговорил жрец, утопая в мантии, расшитой элементалями огня, воды, земли и водуха. — Наконец солнце и луна сочетаются в священном союзе и даруют мир северу и югу! Лорд Конан Граффиас, пред ликом духов, предков и Четырёх Стихий, берёте ли вы в супруги леди Янину Колд? Клянётесь чтить и оберегать её?

— Беру, — хмыкнул оборотень и добавил, скрестив пальцы за спиной. — Клянусь оберегать принцессу. Ибо отныне я её муж и господин.

— Леди Янина Колд, берёте ли вы в мужья лорда Конана Граффиаса? — продолжил жрец. — Клянётесь быть верной супругой и соратницей?

— Беру, — кивнула принцесса. — Клянусь стать лорду Конану такой супругой, каким супругом будет он.

— Именем Его Величества, с соизволения духов, предков и Четырёх Стихий, объявляю союз леди Янины Колд и лорда Конана Граффиаса нерушимым! — провозгласил жрец.

Конан поцеловал Янину. Она ощутила вкус вина и гнили. Сдержавшись, чтобы не вытереть губы, принцесса отвернулась. Подданные похлопали и приступили к трапезе. Матильда радостно объявила:

— Новоявленные супруги, брачное ложе ждёт вас!

— Пойдём, жёнушка, — усмехнулся оборотень. — Гости желают удостовериться, что брак заключён не только на словах старого жреца, но и на деле.

— В таком случае, отправим письмо в Альтаир и узнаем мнение короля о поспешном заключении брака и консумации, — сказала принцесса.

— Нет! — взвилась Матильда. — Консумация не обязательна. Она лишь устаревшая формальность. Обойдёмся без неё.

Подданные не возразили. Янина посидела за столом до третьего тоста и отправилась в спальню. Конан последовал за ней. Дойдя до покоев, она остановилась.

— Первой брачной ночи не будет, — заявила Янина.

— Ты моя жена! — опешил оборотень.

— Доброй ночи, — принцесса проскользнула в спальню и захлопнула дверь.

Конан стукнул кулаком по стене, грязно выругавшись, и пошёл в ближайший к Наккару бордель. Там он нашёл девушку, похожую на Янину, и уединился с ней.

Жюльетта напрасно ждала его, сгорая от ревности и проклиная принцессу. Зависть и уязвлённое себялюбие клокотали в ней, точно в котле. Она хотела разорвать соперницу. Ради детей не ввязываться в конфликты Жюльетта больше не могла.

Глава 3

Врата в мир демонов

В столице Сноуколда — Альтаире — выла вьюга. Маги бродили по улицам, кутаясь в накидки, отороченные мехом. Чёрные коты увязали в сугробах. Снежинки падали на говорящие деревья и вывески магазинов. Благодаря чарам они менялись в зависимости от продаваемых товаров. Семицветные фонари освещали дома, придавая даже самым простым зданиям магического блеска.

Зимняя Роза, королевский замок, переливалась ледяными гранями, закалёнными колдовством. На остроконечных башнях развивались флаги с изображением Гром-птицы, символа династии Колд. По аллеям маршировали стражники в серебристых доспехах. Голубые плащ тянулись за ними, подметая снег. В ножнах мерцали эфесы мечей, усиливающих магию владельца.

В тронном зале сидел Вальтэриан. Ледяная корона покоилась на его коротких серебряных волосах. Голубые глаза выделялись на белом скуластом лице. Губы надменно кривились. Изумрудный камзол с вышитыми серебряными змеями подчёркивал стройное тело и принадлежность короля к династии Снэик, из которой была его мать. Голубая мантия, подбитая белым мехом, говорила о родстве Вальтэриана с Колдами, членами династии отца.

Стражник вошёл, скрипнув дверью, и доложил королю о возвращении его тёти ко двору. Вальтэриан отложил книгу и направился в её покои. Вчерашнее похмелье отдавало болью в висках короля. Покрасневшие глаза плохо видели. Коридоры расплывались, стражники сливались в серое облако.

Постучавшись, Вальтэриан проследовал в спальню. Еликонида запахнула изумрудный халат и встала из-за туалетного столика, расчёсывая густые чёрные волосы малахитовым гребнем. Её изумрудные глаза светились ярче луны. Светло-зелёная кожа и остроконечные уши выдавали эльфийское происхождение.

— Почему вы не сказали об отъезде? — поинтересовался король.

— Для начала, доброе утро, племянник, — лениво потянулась эльфийка. — Учу тебя манерам, учу, а ты их забываешь, когда речь заходит обо мне. Расспрос устроил, хотя сам вчера был в состоянии, неподобающем правителю мира.

— Я не собираюсь пояснять каждое действие, — фыркнул Вальтэриан.

— Не злись, — улыбнулась Еликонида. — Я уезжала на восток, чтобы навестить родных в Хионфлоре. Душа моя соскучилась по эльфо-фейскому королевству.

— Предупреждайте, — попросил Вальтэриан. — Я беспокоился.

— Обычно ты задаёшь невестам три задания и, если они не справляются, убиваешь их, — напомнила эльфийка. — Это твоя забава, прелюдия перед убийством. Не имею ничего против. Ты правитель целой планеты. Убивай, кого угодно. Только… У меня вопрос. Почему ты пощадил правительницу людей, дал ей четвёртое задание? Чем леди Астрид Мейрак отличается от предыдуших двенадцати невест?

— Мои решения не подлежат обсуждению, — уклонился от ответа король.

— Беатриса попросила? — догадалась Еликонида. — Не удивительно! Ты всегда слушался свою фаворитку.

— Нет! — рявкнул Вальтэриан. — Не вздумайте начинать лекцию о вреде общения с ней.

— Я не собиралась поучать тебя, — солгала эльфийка. — Хочу помогать, а не вредить. Ты выглядишь замученным. В чём дело?

— Снова приснился сон, в котором Эрнест убивает меня, — поведал король. — Он мой родственник. К тому же почти ребёнок. Я не желаю вредить ему. Но и умирать от его руки не собираюсь. Надеюсь, сон не пророческий. Без него проблем хватает. Астрид не теряет решимости стать королевой. Янина у врагов. Беатриса испытывает ко мне ненависть. Чувствую, будто постарел на двести лет.

— Бедный мальчик, — обняла его Еликонида. — Корона тяжела. Обещаю, скоро тебе станет легче. Проблемы перестанут волновать. Я обо всём позабочусь.

Вальтэриан выпутался из объятий, улыбнулся краем губ и выскользнул в коридор. Эльфийка печально посмотрела ему вслед.

— Жаль, что ты сын Селены, а не мой, — прошептала она. — Тогда всё было бы иначе. Дитя малое, ты не ведаешь, что творишь. Не знаешь, чего хочешь. Зря стал королём. Я легко расправлюсь с тобой.

Рогатый змей одобрительно зашипел в ногах Еликониды. Она погладила питомца по голове и села писать письмо Желании Снэик, родственнице, которую эльфийка обучила магии и придворным интригам.

В молодости Еликонида любила отца Вальтэриана, короля Зигфрида. Но он был женат на её сестре, леди Селене Снэик, и у них было два сына. Когда эльфийка забеременела от короля, её родители избавились от ребёнка, чтобы не запятнать репутацию династии Снэик. Еликонида думала, что дитя убили. Но повитуха Алма и стражник Розалин открыли ей правду. Эльфийка пожелала найти дочь, где бы её ни прятали покойные лорды Снэики. Но для этого Еликониде нужно, чтобы враги не опередили её. В письме она приказала родственнице убить стражника и повитуху, чтобы они не поведали о её тайне правителю востока — лорду Нарциссу Снэику. Он не любил эльфийку, потому что догадывался: она избавилась от Селены из зависти и жажды власти.

Еликонида тоже недолюбливала Нарцисса. Он всегда защищал Селену и Вальтэриана. Она же ненавидела их. Сестру за то, что та разлучила её с Зигфридом. Вальтэриана — за нарушение магических законов и попытки перемещаться во времени и оживлять мёртвых. Эльфийка считала это опасным, потому хотела избавиться от племянника, как прежде избавилась от его матери. Влияния при дворе и сообщников у неё было достаточно, чтобы исполнить задуманное.

Дверь распахнулась, едва не слетев с петель. Картина упала со стены. Сталий Эдасмор ворвался в покои, гремя заклёпками на сапогах. Его серебряные волосы стягивала голубая лента. Белый камзол мерцал агатовыми подвесками.

Раньше Сталий был лучшим другом короля. Но вскоре воспылал к нему завистью и захотел свергнуть. «Хорошо, что однажды Вальтэриан решил оживить брата, — думал он. — Моя душа вселилась в тело Севериана Колда, и мне удалось обмануть короля. Он думает, будто я его воскресший брат! У меня есть возможность жить в Верхнем мире и поглощать души его обитателей, хотя я — демон. Мне запрещено подниматься в Верхний Сноуколд. Обман позволил мне подобраться к Вальтэриану максимально близко. Скоро я уничтожу его. Лишь бы эльфийка ничего не испортила».

Сталий яростно сверкнул жёлтыми, демоническими глазами, и закричал:

— Вас слишком долго не было! Забыли о контракте? Его нельзя разорвать! Нельзя, понимаете? Чёрт подери, почему вы передумали убивать ледяного подонка коро…

— Молчи, — вскочила Еликонида. — Нас услышат, безумец! Радуйся, что я вообще согласилась поддержать твои притязания на престол.

— Вы должны снарядить армию и подкупить альтаирскую знать, — прошипел демон. — Вспоминайте контракт! Согласно ему, я устраиваю мятеж среди жителей Нижнего мира, и мы свергаем Вальтэриана. Вы становитесь моей советницей или соправительницей. Называйте как угодно! Забыли соглашение?

— Память меня не подводит, в отличие от глупых сообщников, — ухмыльнулась эльфийка.

— Я не закончил, — оскалился Сталий. — Вы обязаны были следить за Эрнестом, обучать его колдовству. Отчего перестали? Из-за вашей халатности он вьётся как преданный щенок вокруг Вальтэриана и явно не собирается убивать его!

— Не кричи, — шикнула Еликонида. — Ты слабее и глупее меня. Я лучше понимаю, как действовать. Нападём на короля позже.

— В чём причина задержки? — голос демона сочился ядом.

— У меня появились планы, в которые я не намерена тебя посвящать, — сказала эльфийка, умолчав о необходимости найти дочь.

— Но мы союзники! — вытаращил глаза Сталий.

— Пустяк, — пожала плечами Еликонида.

— Вы хуже племянника, — прорычал демон. — Вас мало один раз убить. Нужно, чтоб помучились.

— Пошёл вон, — указала на дверь эльфийка. — Надоел, Эдасмор. Жди моего приказа и помалкивай. На большее ты не способен.

Сталий выбежал в коридор, покраснев от гнева, и издал злобный рык. Его услышала дочь правительницы запада, леди Беатриса Фаиэ. Золотые волосы струились по её спине, точно водопад. Карие глаза горели, обрамлённые длинными ресницами. Талию перехватывал рубиновый пояс, сливаясь с пурпурным платьем. Кулон в форме саламандры в лапах летучей мыши покоился на груди, символизируя связь с династией вампиров и магов огня.

«Вспышки ярости не свойственны среднему брату короля, — вспомнила ведьма. — Янина права. Магией чувствую, под его личиной скрывается демон. Вальтэриан не верит. Считает, что воскресил Севериана. Вдруг он прав? Нужно разобраться… Совмещу разоблачение демона с помощью леди Мейрак в выполнении четвёртого задания».

Беатриса не хотела, чтобы король убил Астрид и развязал войну со Штормгротом, королевством людей. Ведьма стремилась образумить Вальтэриана.

Когда они были любовниками, она узнала, что тётя короля избавилась от его матери. Беатриса рассказала об этом Вальтэриану. Он не поверил. А она обрела врага в лице Еликониды Снэик. Та принялась убеждать короля, что любовь — слабость, которую злодеи могут обернуть против него. Вальтэриан согласился с тётей и решил выдать леди Фаиэ замуж, чтобы вытравить её из сердца, точно заразу. Она воспротивилась его воле и оказалась в Смертфэлке, самой страшной тюрьме. Беатрисе удалось сбежать. Она поклялась остановить тиранию короля. Для этого ей нужно ограничить его власть. Ведьма верит, что брак с Астрид Мейрак сдержит его жестокость.

Не учла леди Фаиэ лишь, что спустя несколько лет чувства вернутся к ней и Вальтэриану. Она подавляет их, помня, чем всё закончилось. А он хочет вернуть прошлое. Почти раскаялся. Если на это вообще способен убийца.

Ведьма пришла в запретную часть библиотеки, желая помочь Астрид выполнить четвёртое задание короля и избежать смерти. В окружении стеллажей из морёного дуба она изучила книги о демонологии. Узнала, как открыть врата в Подземный мир и защититься от его обитателей. А также вспомнила иерархию демонов. Но не нашла ни единого упоминания о сердце, которое велел принести король.

«Серебряный локон принадлежал Вальтэриану, — рассуждала она. — Значит ли это, что сердце, которое Астрид должна найти, тоже его? Невозможно. Даже сильнейшие колдуны не способны вырвать из груди сердце и остаться живыми».

Беатриса Фаиэ покинула библиотеку и подозвала питомицу. Искра прибежала, виляя пушистым хвостом. Она напоминала лисицу. Отличалась лишь наличием рога, крыльев и золотистой шёрстки. Все представители вида баториевых выглядели красиво и обладали сильной магией.

Ведьма взяла питомицу и сообщила Астрид, что пора отправляться в Нижний мир. К обеду экипаж был готов: вещи собраны, кони накормлены, стражи вооружены и взволнованы. Они опасались демонов, как и большинство жителей Верхнего мира.

Карета проехала Альтаир. Беатриса приказала кучерам остановить коней возле Духра и поднялась на вершину утёса. Прочла заклинание. Красные тучи заволокли небо. Утёс почернел. Земля под ногами ведьмы разверзлась. Лава хлынула, запузырилась. Туман накрыл экипаж, и тот провалился в Нижний мир.

Ощущение падения прошло. Ржание коней и возгласы стражников сменились напряжённой тишиной. Астрид высунулась из окна. Светлые волосы рассыпались по её плечам, накрытым фиолетовой накидкой. Голубые глаза с трепетом посмотрели вперёд. Ведьма кивнула ей и подошла к карете, выравнивая дыхание.

Справа от неё виднелся тёмный лабиринт. Слева — чёрные кованые врата, за которыми находились чертоги демонов. Мох накрепко въелся в железные прутья. Символы, высеченные на них, почти стёрлись.

Беатриса подошла к вратам и дёрнула калитку. Открыть не получилось. Стражники вызвались помочь. Однако врата и им не поддались. Ржавчина оранжевой грязью расписалась на руках. Скрип отразился в ушах болью.

Ведьма провела рукою по воздуху. Магия вырвалась из ладони. Жёлтая вспышка разогнала темноту, и врата загорелись чёрным пламенем. От него повеяло сыростью и холодом — энергетикой Подземного мира. Огонь очертил узоры на прутьях.

— Текст на языке змей, — разглядела Беатриса. — Король обучал меня ему. Попробую перевести… «Перечислите свои грехи, иначе не пройдёте. Даже мы, демоны, способны сделать это. Вы не пустили нас в Верхний мир, опасаясь наших пороков, так взгляните на собственные!»

— Демоны хотят, чтобы мы покаялись? — удивилась леди Мейрак. Её благордное лицо вытянулось. Чувственные губы сложились в букву «о».

Стражники зароптали, не желая признавать грехи.

— Да, — качнула головой ведьма и дотронулась до калитки. — Мой грех — похоть. Она преследует меня в обличье Ледяного змея.

Пламя в верхней части врат потухло. Стражники потупили взор. Осудить Беатрису не посмели, ведь их грехи были тяжелее.

— Ваш черёд, — обратилась она к воинам. — Признать слабость не сложно.

— Миледи, похоть — наш общий грех, — приблизился к калитке молодой страж.

Языки пламени не погасли.

— Вы солгали или не договорили? — поинтересовалась ведьма. — Скажите правду. Не бойтесь кары. В чём бы ни признались, обещаю, вас не накажут.

— Я переспал с женой Волина, командира отряда, — признался стражник. Пламя в нижней части врат исчезло.

— Убью, мерзавец! — вскричал Волин. — Мне улыбался, а за спиной с женой моей развлекался! Иди сюда, гад проклятый! Проучу!

Юный страж попятился. Командир отряда кинулся на него, размахивая мечом.

— Остановитесь! — крикнула Беатриса.

Волин не послушался. Она взмахнула рукой и откинула его от стражника. Искра зарычала, поддерживая её.

— Не время выяснять личные проблемы, — сказала ведьма. — Вы на службе. Не забывайте.

Командир отряда гневно взглянул на соперника и, шепнув «Сочтёмся», отошёл.

К вратам приблизились остальные воины и по очереди стали признаваться в пороках. Беатриса прикрыла улыбку рукой. Взрослые мужчины, герои войны, вели себя как нашкодившие юнцы. Смотрели под ноги, краснели, обливались потом.

Огонь погас на большей половине прутьев. Только два языка пламени всё ещё колыхались, не желая пускать в Нижний мир.

— Астрид, твоя очередь, — открыла дверцу кареты ведьма.

— Что? — непонимающе взглянула леди Мейрак.

— Настало время признаваться в пороках, — пояснила Беатриса. — Я говорила об этом. Ты разве не слышала?

— Я устала! — вздохнула Астрид. — Голова отказывается думать… Всю жизнь я только и делала, что слушала. Сначала бабушку, которая твердила, что ради блага Штормгрота я должна стать королевой, потом короля и придворных интриганов, шепчущих, что я бездарная шлюха!

— Рано сдаваться, — подвела её к калитке ведьма. — Соберись. Твои мучения не напрасны. Докажи, что достойна править миром.

— У меня нет пороков, — коснулась железных прутьев правительница людей.

Врата вспыхнули сильнее. Она отскочила. Огонь перекинулся на подол её платья. Магией воды Беатриса потушила его и попросила:

— Оценивай себя критичнее, Астрид. Иначе мы не преодолеем врат.

— Я критична! — возмутилась леди Мейрак. — Бабушка рассказывала, что правители — ставленники Четырёх Стихий, а, значит, безгрешны.

— Она ошибалась, — произнесла ведьма.

Правительница людей с вызовом посмотрела на врата. Чёрное пламя перекинулось на карету. Стражники скинули плащи и принялись тушить её. Огонь как змея пополз к их ногам. Кони заржали и скрылись во тьме лабиринта. Искра оглушила путников визгом.

— Астрид, перечисли пороки, — настаивала Беатриса, смахивая с шеи прилипшие волосы. — Жарко… Ещё немного, и мы сгорим.

— Врата лгут, — залепетала леди Мейрак. — Я безгрешна.

— Зачем ты хочешь стать невестой короля? — вопрошала ведьма. — Что движет тобой? Скажешь, что любовь, это будет ложью, и мы погибнем. Посмотри вокруг! Разве молчание стоит смерти?

— Я тщеславна, эгоистична, алчна и завистлива, — протараторила Астрид. — Я чуть не согрешила с демоном Аваддоном Соргасом. Мне повезло. Он бросил меня и ушёл к другой.

Врата открылись. Мир демонов распахнул объятия, из которых повеяло удушающей жарой.

— Прошу, не говори никому о моём признании, — шепнула леди Мейрак ведьме. — И стражников заставь молчать.

— Я не скажу, — убедила Беатриса. — Стражники тоже. Они не слышали тебя. Огонь сильно трещал. Не переживай. Я понимаю тебя лучше, чем ты думаешь…

— Почему?

— Я тоже любила демона. Наша любовь, увы, добра не принесла. Он хотел обладать мной, как вещью. Ему важно было иметь полный контроль над моей жизнью, мыслями и телом.

— Демон получил желаемое?

— Если бы получил, я была бы мертва. Его игрушки рано или поздно ломаются. Он не знает, чего хочет. А они — чего ожидать.

— О ком ты рассказываешь?

— Не важно. Тот, в кого я влюбилась, давно мёртв.

— Мне жаль.

— Мне тоже.

Астрид догадалась, что речь о короле. Переживания не дали ревности проснуться в её душе. Она поторопилась ступить в чертог демонов. Страшные истории о них больше не пугали её. Леди Мейрак понимала, жители Нижнего мира мало отличаются от обитателей Верхнего.

Глава 4

Свекровь

Стражники принесли пьяного Конана из борделя. Он улыбался. Опухшее лицо кривилось, напоминая маску. Слюни текли по его подбородку. Промокшие в лужах сапоги оставляли на полу след грязи. Запах алкоголя перебивал аромат цветов в вазах.

Матильда выругалась при виде племянника. От желания прибить его её затрясло. Она ударила Конана по лбу и разорвала шляпу, в которой он был. Оборотень обхватил голову и свернулся клубком на кровати.

— Зачем попёрся в бордель в первую брачную ночь? — закричала правительница юга. — Ещё и шлюху, с которой спал, задушил. Отвечай, дурак! Янина невинна. Она может обвинить тебя в неспособности подарить наследника, опозорить нас и уехать!

— Мне казалось, вы поладили, — проговорил Конан.

— У правителей друзей нет, — фыркнула Матильда.

— Принцесса думает по-иному, — хмыкнул оборотень. — Даже я заметил. Она глупа для интриганки. Ей ни к чему вредить тебе.

— Нашёлся заступник! — усмехнулась оборотниха. — Мозги проспиртовал окончательно.

— Хватит, тётя, — простонал Конан. — Голова раскалывается! Проявите уважение к родственнику.

— Пил и сношался всю ночь, а теперь требуешь уважения, — возмутилась Матильда. — Наглец!

— Янина отказалась от выполнения супружеского долга! — рявкнул оборотень. — Она захлопнула передо мной дверь! Что мне оставалось делать?

— Бесстыжий, придумал байку и думаешь, я поверю? — оскалилась оборотниха. — Как мне не повезло. Племянник алкаш, бабник и повеса!

— А говорят, у короля тётка самая вредная, — проворчал Конан.

Матильда кинула в него подушку. Оборотень нагнулся, чтобы уклониться, и его стошнило на ковёр. Правительница брезгливо сморщилась.

В покои вбежал стражник.

— Ко двору прибыла леди Авелина Яронг-Граффиас, — оповестил он.

— Что здесь делает моя мама? — уставился на воина Конан. — Она не собиралась приезжать в ближайшие месяцы.

— О причинах визита не осведомлён, — поклонился стражник.

Непослушными руками Конан начал разглаживать одежду. Матильда ударила спинку кровати и ринулась в тронный зал.

Смуглая оборотниха шестидесяти лет лицемерно улыбнулась, увидев родственницу. Каштановые волосы рассыпались по её плечам. Кристаллы на кожаном платье зазвенели, как колокольчики на пальцах магов, погребённых заживо.

— Где мой сынок? — протараторила Авелина. — Я волновалась! Уже успела пожалеть, что уехала к волшебным водопадам поправить здоровье. Сыночек в порядке? Покажите его!

Правительница оборотней раздражённо скрипнула зубами. Конан, шатаясь, зашёл в тронный зал.

— Сынок! — бросилась к нему леди Яронг. — Как ты? Похудел, осунулся. Подожди… Ты выпил? Тебе нельзя, дорогой! Матильда, почему не уследили? Конан ещё ребёнок.

— Мама, — попытался возразить оборотень.

— Не перебивай! — сжала его в объятьях Авелина. — Кто, кроме меня, позаботится о тебе? Ты халатно относишься к здоровью. Себя не бережёшь! У тебя круги под глазами. Не выспался! Бедный мой, иди отдохни. Мне с леди Матильдой переговорить нужно.

— Хочу послушать ваш разговор, — заупрямился Конан.

— Нельзя, — потрепала сына по щеке леди Яронг. — Попытайся заснуть. Я подойду позже. Буду охранять твой сон.

Оборотень заулыбался и ушёл. Внимание к себе ему нравилось, хотя иногда напрягало. Матильда осталась наедине с Авелиной. Любовь к детям — единственное, что объединяло их.

— Прошло много лет со смерти моего брата, вашего мужа, — молвила правительница юга. — Вы постарели. Но глаза по-прежнему выдают ваши амбиции.

— Не путайте меня с мятежным супругом, — улыбнулась леди Яронг. — Адольф всегда отличался непокорным нравом. Поэтому они с Гарольдом и враждовали. Я же другая. Мысли мои занимает только Конан. Будь проклята война с северянами, отнявшая у меня шестерых сыновей!

— Продолжите жить в Наккаре или уедете в поместье Лодбор? — полюбопытствовала Матильда.

— Я приехала к вам навсегда, — призналась Авелина. — Меня тревожит безопасность сына. Его не обижают? Нет? Хорошо. Отчего вы не пригласили меня на свадьбу?

— Не успела, — сказала правительница. — Пришлось срочно провести церемонию. Король и принцесса могли передумать.

— Неужели ей не понравился мой сынок? — раскрыла рот леди Яронг.

— Причина не только в этом.

— Янина достойна Конана?

— Она принцесса мира!

— Что с того? Сынок заслуживает лучшего! Недаром столько счастливых лет я его растила, опекала, заботилась. Ах! Время несётся быстрее шестиногого коня. Кажется, совсем недавно он научился держать бокал.

— И до сих пор не отучится.

— На что вы намекаете?

— Ваш сын в первую брачную ночь шатался по борделям, не выполнив супружеский долг. Вернулся пьяным.

— Вы не уследили за ним! Бедный сыночек, что ему пришлось вытерпеть без меня! Он ничего не подцепил от уличных девок?

— Хотите, проверьте.

— Ваши шутки отвратительны. Вы не серьёзно относитесь к ситуации. Надеюсь, неприятности закончились.

— По-моему, они только начались.

— Пойду познакомлюсь с невесткой. Пожалуйста, велите приготовить для меня покои поближе к сыну.

Авелина Яронг поспешила к Янине и застала её, вышивающей пейзаж Альтаира. Принцесса, заметив гостью, отложила иголку и тактично спросила:

— Вам не нужна помощь? Вы, кажется, приезжая.

— Ты неплохо выглядишь, — оглядела невестку оборотниха. — Почему говорят, что девушки из рода Колд бледные и седые?

— Простите? — не поняла Янина.

— Забыла представиться, — рассмеялась леди Яронг. — Я Авелина, мама твоего мужа.

— Неожиданно! — подскочила принцесса. — Он не предупреждал о вашем визите.

— А должен был? — нахмурилась Авелина. — Ты оскорбила его, не уделив внимание прошлой ночью.

— Это наше личное дело с Конаном.

— Нет, дорогуша. Запомни, я не позволю обижать сына. Я желаю ему счастья.

— Я желаю того же каждому жителю Сноуколда. Ради мира между магами и оборотнями я вышла замуж. Больше я никому ничего не должна. Оставьте меня. Прошу.

— У вас с Конаном должны быть наследники. Как минимум пятеро!

— Не могу обещать.

— Неслыханно! Откуда в тебе столько дерзости?

— Я вынуждена защищать себя.

— Чем тебе не нравится мой сын?

— Он груб, эгоистичен, безнравственен и жесток. Не испытывает сострадания ни ко мне, ни к подданным. Презирает искусство и добро. Изменяет с леди Жюльеттой. Извините за честность…

— Ты избалованная принцесса. Конан настоящий оборотень! Воин! Защитник!

— Боюсь, вы не поняли меня.

— Невозможно понять высокомерную девицу, которой даже мой сын не угодил.

— Я попрошу вас покинуть апартаменты. Наша беседа более не имеет смысла.

— Ах так! Хорошо… Я заставлю тебя стать достойной женой Конану, хочешь ты этого или нет!

— Всего доброго, леди Яронг.

Спокойный голос принцессы сильнее разозлил Авелину. Она выскочила в коридор, теша себя намерением обуздать непокорную невестку. Янина выдохнула и вернулась к вышиванию. Угрозы свекрови её не пугали. За время прибывания в Бекруксе принцесса привыкла к интригам.

Едва показался месяц, она вышла в сад. Повеяло долгожданной прохладой. Янина села на лавку и не заметила, как уснула. Неуверенное прикосновение к плечу разбудило её. Она распахнула сонные глаза и увидела склонившегося над ней оборотня. Выглядел он не старше шестнадцати. В его руке сверкал нож.

— Доброй ночи, — прошептал оборотень.

— Вы стражник? — с опаской взглянула на оружие принцесса.

— Нет, — хмыкнул незнакомец. — Я вор, как и мой покойный брат. Его поймали на краже статуэтки и заточили в тюрьму. Затем — повесили, обвинив в планировании вашего убийства. Хотя он не был виноват.

— Соболезную, — прижалась к лавке Янина. — Я не отдавала приказ казнить его. Опустите клинок… Месть не успокоит душу.

— Я не собираюсь убивать вас, — отошёл оборотень. — Хочу лишь рассказать правду. Повесил вашего кота и написал угрозу на стене лорд Рольф Граффиас. Он признался Матильде, а я подслушал, когда воровал в соседней комнате подсвечник.

— Как вам удалось проникнуть в Наккар? — вопрошала принцесса с недоверием.

— Среди стражников друзья есть, — ухмыльнулся вор.

— Я верю вам, — вздохнула Янина.

— Когда Матильда и Рольф узнают, что я поведал вам об их преступлениях, то прикажут избавиться от меня, — сглотнул оборотень. — Они позаботятся, чтобы моя смерть стала долгой и мучительной. Покарайте их, иначе следующей жертвой будете вы.

Вор зажмурился и перерезал себе горло. Кровь, чёрная в лунном свете, хлынула на траву. Принцесса закричала. Прибежали стражники, осмотрели мертвеца и принялись расспрашивать о его смерти. Янина бросилась к Матильде. Ветер размазал по щекам слёзы гнева и страха.

— Как вы осмелились скрыть вину Рольфа? — ворвалась она в тронный зал. — Ваш сын — садист! Вы должны были наказать его, а не устраивать представление из казни воров. Напрасно я винила во всех злодеяниях Вольфов. Вы не лучше! Больше я не буду молчать.

— Рольф оступился и раскаялся, — поднялась с трона правительница юга. — Говорить о прошлом бессмысленно.

— Вы приказали убить невиновных.

— Я была вынуждена. Ты меня поймёшь, когда у тебя появится ребёнок… Тебя до сих пор тревожит вина из-за смерти воров?

— Не желаю больше видеть вас и вашего сына в замке. Уезжайте, не то прикажу казнить. У меня достаточно поддержки знати и крестьян, чтобы противостоять вам. Они боготворят меня за строительство приютов, шахт и дорог.

— Я не меньше сделала для Бекрукса! Я кровью заплатила за право сидеть на троне и тебе его не отдам. Лорды не поверят твоим словам. Где доказательства, что Рольф виновен?

— Брат оборотня, которого вы казнили, рассказал мне о ваших злодеяниях и покончил с собой. Его кровь на ваших руках, как и кровь тех, кого вы убили ради удержания власти.

— Слова покойника не имеют веса. Нельзя предъявить обвинение мне, представительнице правящей династии, без доказательств.

— Вальтэриан вас покарает.

— Шесть королевств Сноуколда во многом самостоятельны. Он не вмешается в дела оборотней без причины. Ему выгодно, чтобы всё оставалось, как есть.

— Я не позволю вам больше править!

— Смешная. У меня тоже есть поддержка знати и воинов. Мы в одинаковых положениях.

Правительница оборотней обошла Янину и устремилась к выходу из тронного зала.

— Вы ответите за убийства, — поклялась принцесса. — Я не оставлю юг тиранам. Издевательствами вы взрастили себе сильного противника. Я свергну вас.

Матильда приготовилась защищать себя и сына. Желание уничтожить Янину превратилось в необходимость. Она поняла: началась война. Полем битвы стал дворец. Мечи и боевые молоты заменили острые слова и интриги.

Глава 5

Замок Эдасморов

Путешественники из Верхнего мира пошли через врата и очутились в царстве демонов. Пахло металлом и серой. Темноту освещали редкие вспышки вулканов. От просевших под землю могил веяло холодом. От лавовых рек — жаром.

Демоны пролетали мимо путников с невиданной быстротой. Законы Четырёх Стихий они не соблюдали, поэтому перемещались, нарушая течение времени. Сгустки энергии кружили около них, приобретая форму то чёрта, то шара.

Астрид и стражники постоянно оглядывались, не в силах разглядеть обитателей Нижнего мира. Беатриса, будучи сильной ведьмой, улавливала вибрации их ауры и вздрагивала.

Из-за нехватки воздуха путники чувствовали себя плохо. Тошнота не давала сглотнуть. Жара душила. Перед глазами назойливо мелькали демоны. Под ногами ломались кости.

Путешественники присели отдохнуть на валуны, лежащие среди бескрайних серых дюн. По небу пронеслась дракониха с тремя драконятами. Путники задрали головы и присмотрелись. Драконы напоминали маленькие красные точки. А небо — чёрные пчелиные соты, в середине которых торчали корни деревьев.

— Не знаю, есть ли в Подземном мире ночь, — пробормотала Беатриса. — Однако нужно выспаться. Предлагаю заночевать здесь.

— Спать на песке? — брезгливо уточнила Астрид.

— Иного выбора нет, — развела руки ведьма. — Карета сгорела, кони убежали.

— Давай постучимся в ближайший замок? — предложила леди Мейрак.

— Демоны не обрадуются нам, — предупредила Беатриса. — Они могут выпить нашу энергию.

— Энергией питаются не только демоны, но и придворные сплетники, — фыркнула Астрид. — С ними мы справлялись. Демонов тоже одолеем. Думаю, они не решатся вредить нам. Ведь мы в Подземном мире по воле Вальтэриана.

— Твоя самонадеянность приведёт нас к беде, — встала с валуна Беатриса.

— Я невеста короля, — высокомерно напомнила правительница людей. — Мне подобает требовать лучшего. Не пристало будущей королеве спать возле песчаных дюн и грязных стражей.

Воины покосились на неё, но промолчали. Ведьма порадовала их обещанием щедрого вознаграждения и приказала отправляться к замку, стоящему за вулканом.

Путники миновали серый песок и оказались перед громадным строением. Крышу покрывал слой чёрных обсидианов. Стены отливали золотом. В окнах горели красные опалы.

Стражники поспешили подняться по ступеням. Беатриса замедлила шаг. Отсутствие препятствий не обрадовало её. Присмотревшись, она заметила гиен, вырезанных на красных камнях.

— Стойте! — вскричала ведьма. — На замке символика Эдасморов. Они убивают гиен и помещают в камень, чтобы те защищали владения. Я ощущаю взгляды зачарованных зверей. Слышу, как волшебные камни трещат, позволяя им выбраться.

Воины отступили, но поздно. Камни задрожали, упали с вершины замка и разбились. Гиены выпрыгнули из осколков, кровожадно шипя. Шерсть их отливала красным и топорщилась. Стеклянные глаза били обжигающими лучами.

Гиены запрыгнули на стражей и принялись стальными зубами вырывать из их тел куски плоти. Беатриса сбила гиену огненной волной. На её месте появилась другая, более сильная и выносливая. Стражники закидали гиен магическими сферами. Гиены отпрыгнули, клацнув зубами, и снова атаковали. В один бросок они достигли воинов. Искра выбежала им наперерез и магией отбросила к замку. Поднявшись, гиены кинулись на неё. Ведьма поманила баторию к себе и магическим барьером оттеснила их. Астрид спряталась за её спину. Гиена умудрилась перепрыгнуть через барьер и металлическими когтями порвала подол платья правительницы людей. Леди Мейрак запуталась и упала. Гиена раскрыла пасть, чтобы перегрызть ей шею. Свист со стороны замка заставил её остановиться.

На алмазных ступенях стоял демон с зачёсанными назад красными волосами, в пурпурно-чёрном камзоле, расшитом узорами гиен. Он оглядел собравшихся и взглядом заставил гиен отступить. Они запрыгнули на крышу и окаменели.

Путники отдышались. Страх покинул их, однако погасить колдовские шары они не отважились.

— Приветствую вас, — обратилась к демону Беатриса. — Простите меня и моих спутников за вторжение. Мы в Подземном мире по приказу короля. Леди Астрид выполняет его задание. Не пустите ли вы нас переночевать?

— Пущу, — кивнул хозяин замка. Багровая дымка окутала его. За спиной демона появились красные крылья и хвост. На голове выросли чёрные рога. На бледном лице выступили красные вены. — Извините за «тёплый» приём.

— Бывало хуже, — невозмутимо сказала ведьма.

— Куда уж там, — проворчала Астрид, придерживая складки порванного платья.

— Вас зовут Беатриса Фаиэ? — полюбопытствовал демон, прожигая взглядом ведьму. — Наслышан. Не каждая может отказать Верховному демону — Ледяному змею.

— Сочту вашу бестактность за комплимент, — произнесла леди Фаиэ. — Как ваше имя?

— Простите за грубость, — в словах демона послышался смех. — Меня зовут Оливьер Эдасмор. На время отсутствия брата, Сталия Эдасмора, я назначен правителем Нижнего Сноуколда.

— Где ваш брат? — с подозрением прищурилась Беатриса.

— Ему нездоровится, — солгал Оливьер. — Он переместился на юг королевства, чтобы отдохнуть от повседневной суеты.

— Вот как, — не поверила ведьма.

— Пойдёмте, — демон открыл яшмовую дверь. — Вижу, путь вас утомил. Добро пожаловать в мой родовой замок Самаль-мор-Тэль.

Путники прошли в просторный холл. К высоким потолкам тянулись столбы застывшей лавы. Стены из драгоценных камней украшали картины в форме черепов. Изображения на них менялись по велению магии. Ковры с вышитыми гиенами перемещались по полу и складывались как фрагменты мозаики. Красный туман лился из окон, внушая страх.

Агатовая лестница вела на верхние этажи. По обе стороны от неё находились мраморные столики с вазами, вместо цветов в них торчали перья феникса. Они горели ярче любого пламени. Над ними вился дым в форме пентаграммы пятиконечной звезды.

На втором этаже висели перевёрнутые изображения русалок, гномов, саламандр и сильфов в знак протеста против официальной религии, угнетающей демонов. Чёрным пламенем горели люстры. На стенах серебрились осколки зеркал. По углам стояли чучела козлов и свиней. Пол светился красными узорами в виде обнажённых демонов и людей, искушённых ими. Багровые флаги с изображением скалящейся гиены развевались в руках марширующих стражей-скелетов.

— Богато, — огляделась леди Мейрак. — Мой замок похож на ваш. Только мы, Мейраки, предпочитаем золото для оформления комнат и не злоупотребляем колдовскими атрибутами. Хотя, должна признать, вкус у вас хороший.

— Польщён, — оскалился наподобие улыбки Оливьер Эдасмор. — Полагаю, вам пора отдохнуть… Я читал на досуге, что жителям Верхнего мира нужен сон. Подданные проводят вас в опочивальни.

— Благодарю, — поклонилась ведьма.

Из жёлтых вспышек появились пузатые вислоухие тролли и проводили путников в гостевые покои. Астрид и Беатриса расположились в красных апартаментах, стражники — в чёрных. Отдохнув, они спустились на первый этаж.

По альтаирским часам настало утро, однако за окном царила темнота, освещаемая вспышками вулканов. Ветер перегонял песок с места на место, и он поблёскивал, оседая у берегов лавовых рек.

В комнате для трапез были накрыты столы. Блюда из насекомых парили, освещаемые подсвечниками. Цвет стен менялся с ярко-красного на оранжевый. Белая дымка в виде портрета братьев Эдасморов витала над камином.

Оливьер ел фиолетовую икру кита, обитающего в реках лавы. Его красные волосы расчёсывал волшебный гребень. Белый камзол поправляли бесы с мордами ежей и телами осьминогов. Заметив в холле гостей, демон сцепил пальцы в замок и неторопливо произнёс:

— Добро утро. Кажется, так приветствуют друг друга в Верхнем мире?

— Вы правы, — подошла к стулу Беатриса. — Позволите?

— Располагайтесь, — съел тонкий жареный картофель Оливьер. — Вы отдохнули?

— От гиен? — саркастично вопрошала леди Мейрак. — Без них лучше. Спасибо.

— Астрид, — с укором посмотрела на неё ведьма. — Мы в гостях… Лорд Эдасмор, вы очень любезны. Уверена, король позволит вам подняться в Верхний мир и погостить в замке моей матери. Я бы хотела отблагодарить вас за гостеприимство.

— Нас чуть не съели гиены, — шикнула Астрид. — Какое гостеприимство? Он обязан был пустить нас. Я ведь невеста Вальтэриана!

— Приношу извинения, леди, — хмыкнул демон. — Понимаю, вас сильно смутил инцидент у стен Самаль-мор-Тэля. Торжество, устроенное в вашу честь, исправит плохое впечатление о моём дворе?

Оливьер говорил вежливо, хотя ему не хотелось распинаться перед правительницей людей. Он старался понравиться ей только из страха перед Вальтэрианом.

— Исправит, — самолюбие Астрид было польщено, и она расплылась в улыбке. — На празднике представьте меня подданным как будущую королеву.

— Разумеется, — скрипнул зубами демон.

— Не обязательно устраивать торжество, — вмешалась Беатриса, понимая, что встреча с родовитыми демонами может закончиться плохо. — У нас на него нет времени. Мы должны принести королю сердце тьмы. Верно, Астрид?

Леди Мейрак не успела ответить. К Оливьеру подлетел стражник в оранжевых доспехах и шепнул: «Лорд Люцэр Соргас желает аудиенции». Демон попросил гостей продолжать трапезу и удалился в кабинет.

В раскидистом чёрном кресле его ожидал отец Аваддона. Он нервно курил трубку, похожую на лампу джинна, и пускал через нос синий дым. От него застёжка в форме скорпиона на золотом плаще темнела и сливалась с мрачным взором лорда Соргаса.

— Сосед, у тебя что-то случилось? — достал из шкафа виски Оливьер.

— Его Величество приказал помешать леди Мейрак выполнить четвёртое задание, — поведал Люцэр. — Я в долгу у него. Отделаться не получится.

— Значит, он действительно боится свадьбы, — разлил коньяк по стопкам лорд Эдасмор.

— Очевидно, — выпил предложенный напиток лорд Соргас. — Вальтэриан предпочитает забавляться, убивая невест, не справившихся с заданиями. Ему нравится видеть отчаяние в их глазах. Они ведь мнили себя достойными трона. Верили, что всё им по плечу. Король рад наказать их за самонадеянность и унять кровожадность. Он сильнейший чародей. Многое может себе позволить. Но Беатриса тоже не слабая. Она вступилась за Астрид и испортила ему игру. Ты поможешь обезвредить её и стражников?

— С чего вдруг? — Оливьер иронично изогнул бровь.

— Я старше тебя и вдвое сильнее, — прошипел Люцэр. — Демоны меня чтят и боятся. А ты лишь тень брата. У тебя нет настоящей власти. Если не хочешь потерять жизнь, выполни мою волю.

— Ты не способен навредить мне, — ухмыльнулся лорд Эдасмор.

— Я могу донести Вальтэриану, что ты со Сталием замышляешь свергнуть его, — пригрозил лорд Соргас.

— Твой сынок тоже не безгрешен, — усмехнулся Оливьер. — Он пытался свергнуть Вальтэриана.

— Аваддон предан королю и раскаивается в содеянном.

— Смутно верится.

— Он пообещал лично убить Астрид Мейрак. Мы должны проследить, чтобы ведьма и стражники ему не помешали.

— Ладно. Помогу тебе. Иначе наш «любимый» король сочтёт, что мы ни на что не способны и явится сюда, чтобы вредить невесте. А мне спокойнее без него.

— Нам всем… До завтра, Оливьер. Готовься.

— Выпить энергию магов я всегда готов.

Люцэр исчез. Его собеседник схватил бутылку коньяка и залпом выпил. Демоническая сила помешала ему опьянеть. Оливьер выругался и завалился в кресло. Стопки коньяка скатились со стола на пол. Демон взъерошил красные волосы. Хотелось напиться и забыть о переживаниях.