Юрист от Бога

Воспоминания о Станиславе Антоновиче Хохлове

Биографический справочник

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 821.161.1-94

ББК 84(2Рос=Рус)6-4

Ю73

Редакторы-составители:

Белых В. С., доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой предпринимательского права Уральского государственного юридического университета;

Казанцев М. Ф., доктор юридических наук, профессор кафедры предпринимательского права Уральского государственного юридического университета, заведующий отделом права Института философии и права Уральского отделения Российской академии наук.

Книга содержит воспоминания о выдающемся российском правоведе, одном из главных создателей Гражданского кодекса Российской Федерации Станиславе Антоновиче Хохлове (1941–1996). Воспоминаниями делятся его коллеги, друзья, одноклассники, ученики, родные и близкие. Приводится биография С. А. Хохлова в основных событиях, фактах и датах. В книгу также включены фотографии, в том числе иллюстрирующие воспоминания.

Издание адресовано научным работникам, преподавателям, студентам, всем интересующимся правом, историей науки и законодательства.

УДК 821.161.1-94

ББК 84(2Рос=Рус)6-4

© Белых В. С., Казанцев М. Ф., составление, 2022

© ООО «Проспект», 2022

ПРЕДИСЛОВИЕ

Настоящая книга посвящена памяти Станислава Антоновича Хохлова, выдающегося российского правоведа, одного из главных создателей Гражданского кодекса Российской Федерации, высочайшего профессио­на­ла, глубокого аналитика гражданского права, замечательного человека. Основное содержание книги составили воспоминания о С. А. Хохлове его коллег, друзей, одноклассников, учеников, родных и близких. В книгу также включены краткая биография С. А. Хохлова и фотографии, иллюстрирующие воспоминания.

Большая часть жизни С. А. Хохлова связана со Свердловским юридическим институтом (ныне Уральский государственный юридический университет). В нем он учился в 1959–1965 годах (с перерывом на время службы в армии), окончил аспирантуру, блестяще защитив диссертацию на соискание ученой степени кандидата юридических наук, а затем долгое время преподавал.

Расцвет преподавательской деятельности С. А. Хохлова приходится на период его работы на кафедре хозяйственного права, которая обеспечивала хозяйственно-­правовую специализацию на созданном в 1976 году факультете правовой службы в народном хозяйстве (ныне Институт права и предпринимательства).

Переехав на работу в Москву, С. А. Хохлов не забывал родной институт. В Екатеринбурге открылись Уральский филиал Исследовательского центра частного права и Уральское отделение Российской школы частного права, кадровую основу которых составили ученые Свердловского юридического института.

Искренне благодарю авторов вошедших в книгу воспоминаний, редакторов-­составителей книги, издательство «Проспект» за публикацию книги воспоминаний о Станиславе Антоновиче Хохлове.

В. А. Бублик,
ректор Уральского государственного
юридического университета,
доктор юридических наук, профессор

ВВЕДЕНИЕ

«Юристом от Бога» Станислава Антоновича Хохлова называл Сергей Сергеевич Алексеев, его учитель, соратник и друг, а вслед за Алексеевым — многожды — и другие. Такой оценке С. С. Алексеева можно всецело доверять, ведь сам он — общепризнанный лидер оте-чественной юридической науки, ученый с мировым именем.

С. А. Хохлов — блестящий ученый-­юрист, сыгравший выдающуюся роль в создании проек­та Гражданского кодекса Российской Федерации, а значит, и в развитии всего гражданского законодательства.

Вот почему настоящая книга воспоминаний о С. А. Хохлове названа «Юрист от Бога».

Вошедшие в книгу воспоминания (общим числом 33) распределены по шести разделам.

Раздел первый «Патриархи частного права» включает высказывания о С. А. Хохлове трех уже ушедших от нас выдающихся правоведов, внесших неоценимый вклад в развитие не только юридической науки, но и всей отечественной правовой системы, и прежде всего органов правосудия и российского законодательства.

Раздел второй «Родные и близкие» занимает в книге особое место, поскольку в нем своими воспоминаниями делятся люди, знавшие Станислава Антоновича не со служебной, профессиональной стороны, а как брата, отца, дедушку…

Раздел третий «Одноклассники» охватывает воспоминания одноклассников С. А. Хохлова, с которыми он учился в свердловских школах № 107 (в 3–7 классах) и № 67 (в 8–10 классах).

Раздел четвертый «Одногруппники» содержит воспоминания только одного одногруппника С. А. Хохлова, но зато какого — К. С. Бельского, известного ученого-­юриста, с которым Хохлов учился в одной (7-й) группе на 3–5 курсах Свердловского юридического института (выпуск 1965 года).

Раздел пятый «Коллеги и друзья» самый обширный и упорядочен по месту нахождения авторов воспоминаний. В этом разделе сначала идут воспоминания екатеринбуржцев (а равно лиц, работавших ­когда-либо на кафедре хозяйственного права Свердловского юридического института, независимо от их нынешнего места нахождения), затем москвичей (большинство из них причастны к Исследовательскому центру частного права, исполнительным директором которого был С. А. Хохлов), далее петербуржцев и, наконец, иностранцев.

Раздел шестой «Ученики» представлен выпускниками Факультета правовой службы в народном хозяйстве Свердловского юридического института первых четырех выпусков, у которых преподавателем был С. А. Хохлов.

Распределение воспоминаний по названным разделам в известной мере является условным, поскольку в некоторых случаях один и тот же автор относится сразу к двум разделам, например, и к ученикам, и к коллегам. Воспоминания таких авторов размещены в наиболее подходящих разделах или по желанию авторов.

Воспоминания разные, и по объему, и по стилистике, но каждое из них проникнуто уважением, теплом, зачастую нескрываемой любовью к герою книги, а все вместе воспоминания дают, думается, достаточно полное и разноплановое представление о личности, жизни и деятельности Станислава Антоновича Хохлова.

Среди авторов воспоминаний есть и те, кто был рядом со Станиславом Антоновичем в первые дни после рождения, и те, кто был рядом в последние его дни.

Вслед за воспоминаниями приводится биография Станислава Антоновича Хохлова в основных событиях, фактах и датах.

Завершает книгу раздел «Фотоиллюстрации», в котором размещены фотографии с С. А. Хохловым или связанные с ним, в том числе фотографии, иллюстрирующие воспоминания. Фотографии охватывают все основные периоды и аспекты жизни и деятельности С. А. Хохлова — детство, школа, армия, студенчество, кафедра, работа, кодекс, семья и другие. Наряду с известными, ранее публиковавшимися фотографиями, в книге приводятся и редкие фотоснимки, публикуемые впервые. Многие фотографии предоставлены авторами воспоминаний (за что большое им спасибо!).

Для удобства все фотографии пронумерованы, а в текстах воспоминаний в квадратных скобках делаются отсылки к номерам соответствующих фотографий. По полиграфическим условиям все фотографии напечатаны в одноцветном (черно-­белом) варианте. К сожалению, печать фотографий на используемой в книге обычной бумаге несколько снижает качество изображений, но уж лучше иметь такие фотоиллюстрации, чем никакие.

Редакторы-­составители
В. С. Белых, М. Ф. Казанцев

Раздел первый. ПАТРИАРХИ ЧАСТНОГО ПРАВА

Алексеев С. С.1 «МОЙ ДРУГ, ДОБРЫЙ И НАДЕЖНЫЙ ТОВАРИЩ В ЖИЗНИ, ВО ВСЕХ ДЕЛАХ, ЮРИСТ ОТ БОГА СТАНИСЛАВ АНТОНОВИЧ ХОХЛОВ»2

«Начавшиеся в нашей стране с середины 1980-х гг. перемены, знаменательные сами по себе (на смену маразматическим старцам пришел на высший партийный пост молодой и обаятельный Генсек, М. С. Горбачев — юрист по образованию), воодушевили многих людей. В особенности — правоведов. Теперь, представлялось правоведам, настало ­наконец-то наше, юристов, время.

И действительно. Престиж «юриста» (а к ним причисляли всех — от студентов юрфаков столичных университетов до выпускников многочисленных школ милиции и КГБ) необыкновенно вырос. Ожили, казалось бы, сугубо декларативные записи в Конституции (особенно — 1977 г.) — о гласности, о выборах. Стали появляться новые законы — о кооперативах, об индивидуальной трудовой деятельности, о предприятии.

Меня в те годы ­наконец-то «втянули» в Академию — получил престижное звание члена-­корреспондента; потратил уйму времени и сил на организацию первого на Востоке академического института философии и права.

И вот по этой же академической линии мною был в 1988 г. получен дружеский совет — подготовить проект закона об организации производства — основной озабоченности «партии и правительства» того времени. «Ч­то-нибудь вроде арендного подряда, его уже на практике используют», — сказал директор академического института государства и права В. Н. Кудрявцев, предложивший мне это дело. Потом, после одобрения ­где-то на самом «верху» моего сочинительства, к которому я привлек своих коллег по институту, Славу Хохлова, Динуса Сафиуллина, в самом начале 1989 г., я был приглашен — через ЦК партии — в группу по подготовке законопроек­та, работающую в элитных «Соснах» <…>»3.

«Любопытные и поучительные уроки преподнесла выпавшая на мою долю работа над текстом проек­та российской Конституции. О необходимости подготовки принципиально новой, истинно демократической Конституции мне довелось, похвалюсь, говорить в начальные дни первого Съезда народных депутатов (май 1989 г.). Была образована конституционная комиссия, потом все заглохло, мне в большей мере пришлось касаться самой практики конституционных дел. Потом грянул 1991 год. Проект новой Конституции готовился в особой комиссии Верховного Совета РСФСР под эгидой Б. Н. Ельцина. Проекту был присвоен статус официального. Шли ­какие-то споры, столкновения интересов, мнений. Меня вся эта конституционная канитель не затрагивала совершенно. И вдруг в начале 1993 г. по инициативе влиятельного общественного движения того времени (Г. Попов, А. Собчак), посчитавшего, что официальный проект имеет во многом просоветский характер, меня попросили «как можно быстрее» подготовить альтернативный проект (он потом так и назывался — «альтернативный»).

Я восстановил весь накопленный на сей счет материал, привлек к этому делу нескольких своих коллег и прежде всего своего верного друга, цивилиста, юриста высшего класса — Славу Хохлова. Работали в Питере, в резиденции А. Собчака, в неприметном «внутреннем» зданьице (там, где во время блокады пребывали и, судя по всему, неплохо жили партийно-­военные начальники). Сразу же был выработан перечень основных конституционных идей; главным образом с учетом новейшей европейской конституционной практики, притом с немалой ориентировкой на опыт послегитлеровской Германии (а не Франции, как принято считать).

Но вот что (исходя из фактов советской действительности) нас со Славой больше всего беспокоило. Это — своего рода «юридическое коварство», когда закон можно в одних случаях игнорировать, а в других — реально применять на практике сообразно вольному усмотрению, капризу и прихотям государственной власти. Как предупредить подобную опасность?

И вот тут нам, можно, пожалуй, еще раз похвалиться, помогло знание цивилистических тонкостей и прежде всего — самого феномена юридических конструкций, которые сами по себе отличаются высшей нормативностью, жесткой «сцепкой» всех своих элементов — прав, обязанностей, фактов и т. д., а отсюда — предельной определенностью в правовом поведении, хотя бы частичным автоматизмом в действии, исключающим вольное применение нормативных положений властью. Что до сей поры власть делает с большой охотой и поразительной изворотливостью: будто бы «в с е» делается «по Конституции», а на самом деле — по произволу высшего правителя — царя, генсека, президента.

Мы в первом варианте конституционного проек­та и попытались в максимальной мере воплотить выработанные идеи не только в неких общих положениях, а главным образом в строгих юридических конструкциях. И прежде всего — дать общее гуманистическое конструктивное построение, соответствующее новейшей европейской конституционной культуре (утвердившейся во многом благодаря горькому опыту стран, испытавших «на себе» проклятие фашистских режимов, — Германии, Италии, Испании), — подчинить через конституционные положения все государственно-­правовое устроение страны фундаментальным правам человека»4.

«Альтернативный проект, благожелательно встреченный демократической печатью, видными общественными деятелями, в то же время вызвал ожесточенные, яростные, злобные нападки. И со стороны прокоммунистических, советских кругов (проект сразу же был назван «капиталистическим»). И не менее ожесточенные — со стороны участников подготовки официального проек­та, посчитавших свой документ — напомню, во многом просоветский — единственно возможным и допустимым, непререкаемым документом.

Но дело, разумеется, не в отношении тех или иных кругов и лиц к новому конституционному проекту. Суть вопроса в содержании проек­та, в той концепции, которая положена в его основу. Об этом следует сказать особо. В частности, потому, что разработки, содержащиеся в альтернативном проекте, оказали известное влияние (увы, не во всем том объеме и направлениях, как это предполагалось) на последующее конституционное развитие страны.

Работа над альтернативным конституционным проектом прошла на одном, как говорится, дыхании, с огоньком, заслонив все другое суетное, недоброе.

А это (если коснуться моих личных дел) было как нельзя кстати.

Именно первые месяцы 1992 года были временем нелегких для меня травмирующих переживаний, пожалуй, даже душевного кризиса — и делового, и сугубо личного. Только что рухнуло союзное государство. И хотя ККН вместе с другими общесоюзными подразделениями власти прекратил свою деятельность вполне достойно (Комитет, как и в августовские дни, оказался единственной общесоюзной инстанцией, давшей юридически строгую оценку Беловежским соглашениям), и я, казалось, был поглощен организацией Центра частного права (об этом дальше), горький осадок от всего случившегося и ощущения его глубокой неправедности не давали покоя. Да тут еще нелегкие испытания в сугубо личном плане, усилившие горечь от недобро-­ревнивой позиции ряда столичных коллег: стоило мне только оставить руководящий пост, как кое-кто из, казалось, ближайших сотрудников (к счастью, таких оказалось немного, два-три, не более), до того всячески демонстрировавших свой восторг и почтение, разом и круто стали — скажем так — «очень другими».

Работа над текстом альтернативного проек­та проходила в С.- Петербурге, в одном из помещений Смольного (под благостной опекой участника разработки тогдашнего петербургского мэра, коллеги по науке и преподаванию, Анатолия Александровича Собчака). Скажу еще, что решающую, незаменимую роль при уточнении концепции и юридической отработке текста проек­та сыграл один из выдающихся мастеров юридического дела, Станислав Антонович Хохлов, выпускник и преподаватель нашего Свердловского института (прошедший со мной все московские мытарства), человек высокой пробы, надежности, порядочности, увы, в самом расцвете сил в 1996 году ушедший из жизни»5.

«Еще в ноябре 1991 года перед союзными центральными органами был поставлен вопрос об организации правового центра по подготовке гражданского законодательства, сразу же названного, к счастью, «Центром частного права» (к счастью, ибо само выражение «частное право», с ленинских времен преданное анафеме, получило официаль­ное узаконение).

В разработке этой идеи и в проведении ее в жизнь, могу засвидетельствовать, важнейшую роль сыграл Станислав Антонович Хохлов, в то время выполнявший обязанности одного из руководителей секретариата Комитета конституционного надзора (ККН), а вскоре — исполнительного директора Центра, — один из лучших российских юристов, прошедший к тому времени суровую школу законоподготовительной работы в Верховном Совете Союза ССР и конституционно-­правосудной работы в ККН.

Идея образования Центра частного права была поддержана на общесоюзном Государственном Совете, а затем уже в конце декабря 1991 года, после распада СССР — воспринята российским руководством и конституирована указом Президента — время, с которого и начался отсчет его существования. Так что Центр частного права, территориально расположенный в одном из зданий на Ильинке, был узаконен, притом с весьма высоким статусом научного подразделения, находящегося «при Президенте РФ».

Центр частного права и осуществил в 1992–1997 годах работу по подготовке Гражданского кодекса Российской Федерации.

Центр частного права объединил наиболее крупных, видных спе­циа­лис­тов по гражданскому праву былого Советского Союза — научных сотрудников и преподавателей из Москвы, Санкт-­Петербурга, Екатеринбурга; в работу, осуществляемую Центром, включались сотрудники и преподаватели из Алма-­Аты, Бишкека, ряда других городов и регионов. Наряду с ранее упомянутыми правоведами, учениками дореволюционной цивилистической профессуры [А. Л. Маковским, М. И. Брагинским, В. А. Дозорцевым, Ю. Х. Калмыковым], следует назвать еще ряд крупных правоведов, в том числе и тех, кто выполнял работу в центральных юридических учреждениях: В. Ф. Яковлева, Е. А. Суханова, В. В. Витрянского, А. С. Комарова, К. Б. Ярошенко, молодых юристов — Г. Е. Авилова, О. М. Козырь, и др., и конечно же, еще раз сказать о С. А. Хохлове, который с А. Л. Маковским стал истинной душой всей работы над проектом Кодекса, в полной мере раскрыл свои высокие человеческие и профессиональные качества — работника-­подвижника и юриста «от Бога».

Центром сразу же с первых дней его работы были установлены контакты с крупнейшими юридическими авторитетами из-за рубежа, особенно из Голландии, Германии, США, Италии, других стран.

В целом, работа в Центре была слаженной, дружной: ­наконец-то собрались вместе специалисты, с полуслова понимающие друг друга.

Тем не менее первые шаги Центра в начале 1992 года были отмечены сомнениями, затрагивающими перспективу последующей работы. Попытка форсировать подготовку Кодекса (уже летом 1992 года в недельный срок был выработан и опубликован перечень статей Кодекса) встретила возражения ряда спе­циа­лис­тов, не без оснований полагавших, что спешка может повредить делу подготовки высококачественного ГК, а пока, в ближайшее время, нужно закрыть «бреши» в текущем законодательстве, сосредоточить усилия над подготовкой срочно необходимых для хозяйственной жизни документов. Едва ли стоит касаться всех этих внутренних проблем. Важно то, что в конце концов, хотя и с оговорками, возобладала линия на то, что «будем готовить ГК».

Впрочем, до весны 1993 года работа над проектом Кодекса шла не ­очень-то интенсивно. Казалось бы, ну и к чему торопиться? Ведь действовал — пусть из прошлого, советский — но все же не столь уж старый Гражданский кодекс РСФСР 1964 года. Да плюс к тому совсем недавно, накануне распада СССР, в 1991 году приняты общесоюзные Основы гражданского законодательства — краткий, во многом несовершенный, но все же уже совсем новый документ.

И все же у людей, озабоченных судьбой права в России, неспешная работа над проектом Гражданского кодекса вызывала тревогу. И был очень серьезный тревожный сигнал: поступили сведения о том, что в Правительстве формируется подготовка Торгового кодекса, причем при обосновании этого шага в правительственном документе прозвучали такие слова «в связи с тем, что подготовка Гражданского кодекса недопустимо задерживается…».

Между тем, если отвлечься от организационных проблем, Гражданский кодекс по самой сути вещей был в то время и сейчас остается делом первостепенной важности, срочности, на сегодняшний день и на перспективу решающим»6.

«Счастливым стечением обстоятельств следует признать и тот факт, что тогда же, в октябре–декабре 1991 г., был учрежден Исследовательский центр частного права (сначала — «при Президенте СССР», а затем, после распада СССР и соответствующего переоформления в конце декабря,— «при Президенте Российской Федерации»). Это позволило объединить с организационной стороны в «одну команду» наиболее видных спе­циа­лис­тов страны по гражданскому праву, в том числе учеников крупных цивилистов из «дореволюционной когорты», прямых продолжателей их дела. С 1992 г. ученые Центра с привлечением спе­циа­лис­тов из других учреждений и ведомств начали работу над Гражданским кодексом. В 1994 г. президентским распоряжением была утверждена федеральная программа «Становление и развитие частного права в России», предусмотревшая образование первого в истории России учебного юридического заведения высшей юридической подготовки — Российской школы частного права. Думается, есть основания полагать, что возрождение идеи частного права в России, нашедшей к тому же реализацию в указанных организационных институтах, а в итоге — в разработке современного гражданского законодательства, может претендовать на наиболее значительное научное и духовное событие постсоветского времени.

Подготовка проек­та российского Гражданского кодекса потребовала больших усилий ученых-­правоведов. Практическую работу по подготовке проек­та возглавили крупный ученый-­цивилист А. Л. Маковский и исполнительный директор Центра, юрист от Бога, С. А. Хохлов, хозяйка в деловой работе — О. М. Козырь. В подготовке проек­та принимали участие видные правоведы «старшего» и «среднего» поколений (в том числе — М. И. Брагинский, В. В. Витрянский, Г. Д. Голубов, В. А. Дозорцев, В. П. Звеков, П. В. Крашенинников, Е. А. Суханов, Ю. Х. Калмыков, А. С. Комаров, В. Ф. Яковлев, К. Б. Ярошенко и др.), обретающие серьезный вес в науке молодые ученые — Г. Е. Авилов, М. Ф. Казанцев, О. Ю. Шилохвост»7.

«В 1991–1996 гг. в России развернулась работа по подготовке проек­та Гражданского кодекса. Эта работа, начало ее, ее ход, придание ей государственного значения — все это тоже стало поприщем жесткой борьбы. Во многом — политической, идейной, по российским нравам в немалой мере — аппаратной, подковерной. Вплоть до того, что в 1994 г. вполне подготовленная к принятию первая часть Кодекса, имеющая общее концептуальное значение для всего гражданского законодательства, была в сущности заблокирована президентскими юридическими службами.

И, увы, потребовались и со стороны приверженцев Кодекса ­какие-то ухищрения, затрагивающие аппаратные механизмы, и амбиции первого лица в государстве, для того, чтобы проект первой, а затем второй части Гражданского кодекса был передан в Государственную Думу. Впрочем, всякого рода мудреные игры вокруг Кодекса продолжались и в Думе (например, выраженные в том, чтобы заморозить главу 17 о земле, дабы аграрники, блокирующиеся с коммунистами, проголосовали «за»). Хотя в конце концов ко второй половине 1990-х гг. первые две части Кодекса, охватывающие основное содержание нового гражданского законодательства и главное — весь ее концептуальный строй, были приняты»8.

«Известно — течение, ход и последствия жизни каждого человека, каждого из нас, человека не святого, как говорил один из видных философов современности, неотвратимы, по итогам — беспощадны. И ничего не поделаешь, глубоко близкие мне коллеги, мои друзья, работавшие над Конституцией, стоявшие у ее истоков — А. А. Собчак, Ю. Х. Калмыков, С. А. Хохлов, ушли из жизни. И я оказался в состоянии, думаю, понятном многим людям. И потому я не мог с позиции участника разработки проек­та Конституции с самых ее истоков не сказать того, что по моим воспоминаниям и современным субъективным представлениям «было и есть» в отношении Конституции, о ее трудном былом и настоящем»9.

Яковлев В. Ф.10 «ВЫДАЮЩИЙСЯ ЮРИСТ НАШЕГО ВРЕМЕНИ»11

Хохлов Станислав Антонович — выдающийся юрист нашего времени, один из создателей действующего Гражданского кодекса России — основного регулятора экономических отношений в условиях рыночного хозяйства.

Станислав Антонович родился 29 ноября 1941 года в небольшом городе Троицке Челябинской области. По окончании вой­ны семья переехала в г. Свердловск, в котором Станислав Антонович прожил большую часть своей жизни — с 1946 по 1989 годы.

Свердловск (теперь Екатеринбург) — город больших заводов и больших хороших вузов. Один из них — Свердловский юридический институт (СЮИ), теперь Уральский государственный юридический университет (УрГЮУ), готовящий кадры юристов для районов Урала, Сибири, Дальнего Востока, Севера страны.

Слава Хохлов поступил в Свердловский юридический институт и с отличием закончил его. По окончании вуза работал помощником прокурора Кировского района города Свердловска, затем поступил в аспирантуру по кафедре гражданского права. В 1970-м году Станислав Антонович с блеском защитил кандидатскую диссертацию по весьма актуальной теме «Гражданско-­правовое регулирование отношений по созданию и реализации индивидуального оборудования». Представляется, что и сама работа, и содержащиеся в ней рекомендации сохраняют свою актуальность и ценность по сей день.

В дальнейшем была работа в Свердловском юридическом институте, вначале на кафедре теории государства и права под руководством выдающегося теоретика государства и права С. С. Алексеева, а затем на вновь созданной в 1973 году кафедре хозяйственного права.

Ни заведующий кафедрой профессор Якушев В. С., ни Хохлов С. А. и все члены кафедры не признавали хозяйственное право в качестве отдельной, самостоятельной отрасли права, но смогли разработать стройную систему учебных курсов для подготовки кадров юристов для работы в области экономики.

Кафедра стала основным звеном на факультете правовой службы в народном хозяйстве, созданным в Свердловском юридическом институте для подготовки юристов для работы на предприятиях в экономической сфере. За короткие сроки при активном участии в этом Хохлова С. А. был подготовлен учебный план для юристов хозяйственно-­правовой специализации и разработана система спецкурсов по этой специализации, такие как: «Правовые основы регулирования хозяйственной деятельности», «Правовое регулирование хозяйственных связей в СССР», «Организация правовой работы в народном хозяйстве» и другие. Одним из главных организаторов и исполнителей всей этой громадной работы был С. А. Хохлов. За короткий срок под руководством В. С. Якушева, с участием Кофмана В. И. и Хохлова С. А. кафедра хозяйственного права стала основной, вы-пускающей кафедрой по хозяйственно-­правовой специализации. И это был первый опыт в СССР по специализированной подготовке юристов для работы в народном хозяйстве.

Кафедра и факультет стали важным научным и учебным центром по разработке и реализации методики специализированной подготовки кадров юристов для работы в области экономики. В дальнейшем этот опыт получил развитие и в других вузах страны. В орбиту деятельности кафедры попадали целые отрасли народного хозяйства. Особенно тесное сотрудничество было налажено с Министерством тяжелого машиностроения Союза ССР.

Огромный опыт, накопленный в процессе выполнения договоров о сотрудничестве с ведомствами и предприятиями страны, особенно Уральского региона, весьма пригодился в дальнейшем после переезда С. С. Алексеева и С. А. Хохлова в Москву и создания Исследовательского центра частного права при Администрации Президента Российской Федерации. Здесь перед ними открылиcь новые просторы и возможности. Здесь они вместе с другими юристами выступили в качестве инициаторов и организаторов дела огромной важности — разработке основ гражданского законодательства Союза ССР и республик и нового гражданского кодекса Российской Федерации, без которых переход к рыночной экономике был бы попросту невозможен.

За короткий срок в рамках созданного при Президенте Российской Федерации Исследовательского центра частного права оба названных проек­та были подготовлены, внесены Президентом РСФСР в Государственную Думу Российской Федерации и приняты в качестве законов, лежащих в основе всей системы правового регулирования отношений рыночной экономики.

Немалую роль во всем этом сыграло и то обстоятельство, что эти же люди непосредственно участвовали в подготовке проек­та Конституции новой России, которая закрепила политические, экономические, социальные основы новой России на базе принципов демократии и рыночной экономики.

Короткая жизнь С. А. Хохлова была прервана тяжелой болезнью. Но действующий Гражданский кодекс — это памятник ему, вложившему в него свой огромный талант юриста и неустанный труд.

Маковский А. Л.12 О СТАНИСЛАВЕ АНТОНОВИЧЕ ХОХЛОВЕ13

Жизнь Станислава Антоновича Хохлова, жестоко и для всех нас горько оборвавшаяся в декабре 1996 года, делится на две неравные и очень разные части.

Первая — большая — часть, за исключением детства (несытого и небогатого, каким было у всех военное детство), прошла в Свердловске. Уже после того, как Станислав Антонович оттуда уехал, этому городу вернули его прежнее имя — Екатеринбург, а около сорока лет жизни Станислава Антоновича прошли именно в Свердловске, «столице советского Урала», оказавшемся волею судьбы и одним из центров отечественной юридической мысли.

Переехав потом в Москву, Станислав Антонович не чувствовал себя в ней провинциалом, но родившийся в небольшом Троицке на границе Челябинской области с Казахстаном, объездивший по командировкам едва ли не все заводские уральские города и даже в армии служивший в Перми, Станислав Антонович родиной своей считал Урал и к Свердловску сохранял теплоту, а может быть, и любовь.

Московской жизни Станиславу Антоновичу было отпущено чуть больше семи лет. И по делам, которыми он здесь занимался, и по людям, с которыми имел дело, и по занимаемому положению, и даже по материальному достатку его московская жизнь была непохожа на свердловскую. Но главное, чем отличались эти короткие московские годы от жизни в Свердловске, — колоссальная творческая самоотдача и последовавшее за ней признание — научное, человеческое, служебное. Кажется, это были звездные часы Славы Хохлова.

Ранней осенью 1989 года ­кто-то из юристов Секретариата Президиума Верховного Совета СССР сказал, что меня разыскивает их новый сотрудник. Имя С. А. Хохлова тогда мне ничего не говорило: с середины 70-х годов за литературой «внутрисоветского» гражданского права я почти не следил. Пройдя длинным коридором третьего этажа бывшего Сенатского корпуса Кремля и заглянув в названный мне кабинет, Станислава Антоновича я не нашел, а от его соседа по комнате услышал короткое: «курит». На лестничной площадке стоял невысокий мужчина в очках, с худощавым лицом под большой и немного взлохмаченной шапкой вьющихся волос. Первый же короткий разговор (речь шла, кажется, о создании группы для работы над союзным законом о собственности) породил ощущение исходившей от Станислава Антоновича доброжелательности. Создавало это ощущение его необычайно живое лицо, в разговоре почти всегда чуть тронутое улыбкой, внимательный взгляд светлых глаз, негромкая речь, смягчавшаяся к тому же редким и не очень заметным заиканием. Последующие годы многое добавили к первому впечатлению, но и сегодня это ощущение непредвзятого доброго расположения к другим — первое, что возникает в памяти при мысли о Станиславе Антоновиче. Доброжелательность apriori была и наиболее заметной его внешней чертой, в ней отражалась и его главная человеческая сущность — добрый ум.

За первым знакомством вскоре последовала почти ежедневная совместная работа, сопровождавшаяся постепенным взаимным притяжением, но так, к сожалению, и не успевшим перерасти в дружбу.

Главным содержанием жизни Станислава Антоновича в эти мос-ковские годы была колоссальная по объему и совершенно новая по целям и сути законопроектная работа. Он был одной из первых скрипок в создании проектов общесоюзного (1990) и в особенности российского (1990) законов о собственности и новых Основ гражданского законодательства (1991). Затем он с головой окунулся в разработку нового Гражданского кодекса России, которым был вынужден заниматься как «швец, и жнец, и на дуде игрец»: им написаны первоначальные проекты многих глав первой и второй частей Кодекса; он участвовал во всех обсуждениях проек­та (будь то в своем кругу разработчиков, на встречах с голландскими, американскими или итальянскими экспертами, на парламентских слушаниях в Москве или Пскове, на заводах Нижнего Новгорода или Магнитогорска); он же нес на себе основной груз забот по организации всей работы над Кодексом; он, естественно, был назначен Президентом России одним из его представителей при рассмотрении проек­та Кодекса в Государственной Думе14. К этому надо добавить работу Станислава Антоновича над проек­тами большинства постановлений Комитета конституционного надзора СССР (1990–1991)15, его немногим известную роль одного из создателей интересного проек­та новой Конституции России (1993)16 и совершенно неизвестное в России его активное участие в качестве полномочного российского представителя в подготовке модели Гражданского кодекса для стран СНГ (1994–1995).

Если же вспомнить, что одновременно с главной работой над проектом ГК Станислав Антонович все время выполнял многообразные и многотрудные обязанности исполнительного директора Исследовательского центра частного права (1992–1996), а позже и ректора Российской школы частного права (1995–1996), сам готовил заключения по проек­там важнейших правовых актов, читал лекции в Московском университете и делал множество других менее заметных дел, то придется повторить уже прозвучавшее выше слово «самоотдача». Это было постоянное, ежедневное (часто без выходных и без отпуска) использование для общего дела, ради общих интересов своих сил, знаний, опыта, памяти, умения преподавать, создавать сложнейшие правовые конструкции и просто писать деловые бумаги. Стало все это возможным потому, что Станислав Антонович оказался подготовлен к этому всей предыдущей жизнью.

У него была превосходная цивилистическая школа. У ее истоков стояли ученые старшего поколения — Б. Б. Черепахин, Я. М. Магазинер, А. М. Винавер. Их трудами в Свердловском юридическом институте было воспитано первое послевоенное поколение цивилистов, два блестящих представителя которого — С. С. Алексеев и О. А. Красавчиков — стали для Славы Хохлова его Учителями, а первый и другом на всю жизнь. Студентом и аспирантом Станислав Антонович получил, а будучи научным сотрудником и преподавателем, постоянно расширял те основополагающие знания о положительном гражданском праве и его теории, без которых серьезная профессиональная работа в цивилистике невозможна. Он унаследовал свой­ственное его учителям глубокое уважение к гражданскому праву как одному из величайших достижений человеческой мысли и перенял присущую им смелость творческого исследования этой сферы права.

Сейчас, когда книжные прилавки ломятся от юридической литературы на любой вкус (чаще не очень притязательный), уже трудно представить, что не так давно рукописи даже известных цивилистов годами не могли попасть в планы издательств. Однако юридические вузы и в это время имели в деле публикации научных работ небольшую отдушину в виде возможности издавать учебные пособия, материалы научных конференций, практикумы, лекции и т. п. В таких брошюрах с мягкой обложкой были опубликованы едва ли не все работы Станислава Антоновича, написанные за последние двадцать лет свердловского периода его жизни (1968–1988).

На фоне нынешних фолиантов с тиснением и золочеными орлами на обложке эти брошюры выглядят непритязательно, но в России, слава Богу, «по одежке» только встречают. А под ней такая живая и интересная мысль молодого ученого, избравшего для своего дебюта проблему, которая и сегодня, и спустя десятилетия будет привлекать внимание к его работам. Проблема эта — гражданско-­правовое регулирование создания и реализации индивидуального оборудования — рождена от «брака» технического прогресса с рыночной экономикой и в этом смысле современна. Но ее главные слагаемые, такие как определение правовой природы (квалификация) договора, разграничение договоров, смешанные договоры и др., — это вечные вопросы теории гражданского права. Взявшись за их решение, Станислав Антонович сразу же заявил себя как серьезный цивилист-­теоретик.

Трудно назвать удачей то, что почти все время после окончания института Станиславу Антоновичу пришлось одновременно и заниматься научной работой и преподавать: такая возможность есть у каждого вузовского преподавателя. Тем не менее, сколько каждый из нас встречал и доцентов, и профессоров, лишь по необходимости тянущих лямку «вузовской науки»! Но Станиславу Антоновичу, которому и научный анализ, и обучение студентов оказались равно интересны и дороги, постоянное сочетание этих занятий принесло неоценимую пользу. Его творческое мышление никогда не ограничивалось рамками одного или нескольких правовых институтов. Работая над одним из них, он всегда держал в голове весь систематизированный инструментарий гражданского права, что давало ему неоценимую для «законопроектчика» возможность быстрых и точных сравнений, аналогий, ассоциаций, противопоставлений и находок.

Профессионально плодотворной для Станислава Антоновича оказалась и необходимость, уже будучи «остепененным» цивилистом, всерьез заняться на кафедре С. С. Алексеева общей теорией права, а затем с высот этой наиболее абстрактной правовой науки спуститься вновь и надолго на грешную землю хозяйственного законодательства. Станислав Антонович нередко вспоминал, как вместе с моим однокашником В. И. Кофманом, превосходным, тонким цивилистом, они «облазали чуть ли не все уральские заводы», занимаясь так называемыми хоздоговорными работами. Только зная об этих поворотах в судьбе Станислава Антоновича, можно не удивляться необычайно широкому диапазону его научных интересов — от организации подготовки на предприятии бланков хозяйственных договоров до судьбоносных формулировок Конституции отечества. Но чем бы ни приходилось Станиславу Антоновичу заниматься, особую привязанность он всегда сохранял к договорному праву. Примечательно, что свободно владея всеми институтами этой отрасли гражданского права, для себя он избрал в ней область под совсем не эффектным названием «организация договорной работы». Она привлекла Ст

...