Оглавление

Связанная мирами 2. Колыбель надежды

Моему Алексу.

Пролог

Одним летним утром, когда жаркое солнце поднялось из-за горизонта, умыв предлесные земли, и не успело еще раскалить сухую траву, где-то на самой окраине самого глухого села, вдали от города, торговала за прилавком старушка в ситцевом платье с цветастым передником. Торговала она с самого утра, едва рассвет забрезжил за макушками леса, торговала да с людьми проезжими и купцами новостями последними обменивалась.

— Ну вот я и говорю, Гардай-то наш ходил по грибы, да три дня как пропал в лесах. Так и не вернулся парень! Уж не знаем, искать иль нет.

— Что вы говорите, — с интересом отзывался странник, выбирая у старухи яблоки порумянее и покраснее. — Так может он напился на каком-нибудь постоялом дворе по пути домой, не оклемался до сих пор?

— Шу! — отмахнулась старуха. — Гардай не из таких. Говорю я тебе, путник, эт все проделки бесовских отродий.

— Ну? — Странник поднял удивленный взгляд с яблока на торговку.

— Зуб даю! — как отсекла та. — Не слыхал, небось, о таких, а, путник? Ходют тут всякие. Ходют и баламутют народ честно́й. Исполинский выродок, дьявольское отродье… Слышал о таких? — Старуха произнесла это шепотом, словно бы само упоминание их имён могло призвать нечистую силу.

— Как? Сам исполинский выродок? Неужели? — Гость этих краев выразил изумление.

Она кивнула, уперев руки в бока. И буркнула, прячась под навесом от нагло палящего солнца:

— А кто ж еще, по-твоему?

— И что, неужели у вас тут случаются странности?

— О, странности тут постоянно случаются! Только недавно горели вот. Домишки-то у нас уж ветхие все, подкошенные. Тем паче, что к лесу этому прокля́тому близко находятся. Ветер с той стороны перекинул, да и полыхнуло все! Оглянуться не успели. Всей деревней тушили.

— Невероятно, — ответил странник, выставив два упитанных яблока на свет. Румяная красная кожица лоснилась драгоценным блеском под лучами жаркого солнца. Старуха подивилась, как у него еще слюнки не потекли после долгой изнурительной дороги? Странник перевел взгляд на нее. — Помилуйте, но что же здесь странного?

— А видели мы их, видели! На той стороне леса летали.

— Кто?

— Крылья.

— Но ведь могли и птицы летать.

— Да крылья их были, точно тебе говорю! Огромные, как пасть зверя. Такие только у этих отродий и бывают.

— Невероятно, — снова повторил странник.

Торговка кивнула.

— Только они тут в округе и шастают, народ травят! И Кровавая Ламия, небось, с ними в придачу. Хоть и поговаривают, что орудует ведьма только одна и ни с кем не якшается, но я-то лично видела, как весь их шабаш вдоль торгового тракта куда-то путь держал! Я тогда поутру шла на ярмарку в город, хотела с ранья занять местечко получше, к площади поближе, пока никто из зазывал не набежал. А как этих — бледнющих и неживых, что покойники в иле, — встретила, так и застыла в смертельном ужасе! Думала я, песенка моя спета! Не иначе как чудом удалось отмереть и в последний миг в овраг ближайший прыгнуть. Там и затаилась. Всех богов подлунных вспомнила, чтоб живой оттуда уйти, трижды амулетом от нечистой силы обматывалась.

— Помогло?

— Еще б! Я бы тогда перед тобой, странник, тут не стояла.

— И что же амулет? Отводит?

Торговка хмуро кивнула, складывая купцу в вощеный мешок яблоки, которые тот сам лично отобрал. И вдруг ее голос дрогнул:

— Но видится мне, не только амулетик-то их отвел…

— А что же еще? — Странник раскрыл худой кошель, демонстрируя торговке свои скромные пожитки. Та, прищурившись, долго о чем-то размышляла, после чего кивнула, ловко забрав три монеты, будто и не была никогда суеверной бабкой, и передала купцу мешок. Затем тяжко вздохнула. Медлила и того дольше, словно до последнего не хотела говорить. Но что поделаешь, уж вылетело слово — не бес, не поймаешь.

— Да девка одна была с ними.

— Какая такая «девка»? — оживился путник. Кажется, во всем рассказе именно эти сведения вызвали его интерес.

— А мне почем знать, какая? — тут же заворчала торговка. — Чужеземка, наверное. Вот и стала очередной жертвой, видать! Как наш Гардай. Небось, вылавливают вот так молодую кровь по лесам да безлюдным тропам — и поминай как звали. Ты только, странник, не вздумай меня судить, что ушла я оттуда. Что б я одна, старая и немощная, против таких сделала? Девка все равно, считай, что не жилец была. Не успела бы… не отпустили б они ее… Как и всех остальных, кого заграбастали в свои лапы.

— Как интересно. Так куда же они их уводят? — выразил удивление странник, даже не думая осуждать пожилую женщину.

— Да Лорд Смерти их знает, куда! Что исполинский выродок, что дьявольский этот… черный, бледный как труп… Уж не прислуживают ли самому Лорду Теней? Тот говорят, в край разбушевался на востоке. Все это как-то связано. Восстал из мертвых и приспешников своих снова взбаламутил!

— Вполне возможно.

— Вот что я думаю, кровь им молодая нужна, чтобы силы свои подпитывать. Да-да, и не смотри так, странник! Думаешь, они первый век на этом свете живут? Кабы не так! Кровь пьют, плоть едят — затем людей и похищают, чтоб жизнь свою прокля́тую продлевать. Прямо как Темные! А уж девка им молодая зачем понадобилась, надеюсь, объяснять не надо, а, странник? — Старуха хитро скользнула взглядом по мужскому, углубленному морщинами лицу, впрочем, не дрогнувшему. Ее запал тут же поутих, и она брезгливо сплюнула. — Тьфу ты! И почему природа порождает таких уродливых выблюдков? Слыхал, странник, говорят, логово у них где-то на востоке за лесом имеется? Видится мне, там, в бурьянах, и расправляются со своими жертвами. Жуть! Гардай-то небось и заплутал, не на ту дорогу вышел… — Уголком платка она аккуратно обмакнула слезы в краешках глаз. — В любом случае, от него уж только косточки да остались! Хорошо хоть, не девкой родился — хоть меньше мучился…

Странник поклонился и перекинул увесистый мешок через крепкое плечо.

— Что ж. Спасибо вам.

— За что благодаришь-то хоть, путник? — не поняла торговка.

— За сведения. Которые мне, как путешественнику, крайне полезны.

Старуха с чувством выполненного долга хмыкнула и еще раз оглядела купца. Странный он все-таки. Одежда небогатая, денег почти нема, яблоки только и взял. Даже на хлеб не потратился. Настолько не хватает, что ли? И при всем при этом, наружностью располагал не отталкивающей, вполне ухоженной, хоть и больно отшельнической. Бобы́ль[1], наверное. И на месте одном не задерживается. Отшельник как есть. Аль мудрец, Лорд Смерти его знает. С такими наоборот хотелось самому разговор, что песнь, заводить. И слушал внимательно, и отвечал по существу, беря во внимание нужные сведения. Не чета деревенским зевакам: те рты раззявят — и пори их любой чушью, только рады будут. А этот… Нет, этот явно был непростой. А взгляд-то, взгляд-то какой цепкий, прожженный! Старухе даже показалось, что глаза у проезжего несколько воспаленные, вымученные. Хотя у кого они не будут воспаленными и вымученными, на таком пекле-то?

Будто прочитав мысли торговки, странник позволил себе едва заметную ухмылку.

— А Гардая вы все-таки на постоялом дворе поищите. В «Гнезде привала». В паре лиг отсюда. Сдается мне, что кара бесовских выродков оказалась ничем иным, как праздничной попойкой в компании таких же заезжих зевак.

— Что-о? — просвистела старуха ему вслед.

Но от загадочного человека и след простыл. Лишь только жаркое солнце безразлично светило над старой тропой, словно вылитое раскаленное серебро.

 Бобы́ль — безземельный, одинокий крестьянин-бедняк, живущий без родных, без жены.

Глава 1. Точка отсчета

Молчание пологом накрыло Каменный Зал. Пылали камины, втискиваясь в звенящую тишину. Пламя в настенных факелах роптало, облаком взметая искры, дробилось, извивалось, запечатлевая на готических стенах застывшие тени. Иллюзия огня обманчива и коварна, впрочем, как и все вездесущее. Тени искажаются, путают и заставляют по-другому смотреть на созданный пламенем мираж.

— Благодарю, молодой человек. — Одна из теней отмерла, переварив услышанное. Ее хозяин устало улыбнулся и кивнул. — Ты возвращайся в гильдию, не жди меня. Я буду только завтра. Не волнуйся, ничего страшного за эту ночь больше не произойдет. Нам всем необходимо хорошенько отдохнуть после пережитого.

В темном чертоге царствовала безмолвная тишина, нарушаемая эхом звонкой капели. Настенный треск огней шевелил полотнища. Лицо магистра, углубленное дорожками морщин, единственное не дрогнуло и сохранило непоколебимое спокойствие. Все остальные члены Священной Канцелярии негодующе сконфузились, водрузив властные взгляды на мага, что совсем недавно беспардонно вломился в грот. Путь сюда был заказан даже старшим магам, а уж рядовым — тем более. А этот еще и посмел так нагло прервать совет. Просто неслыханное невежество. Впрочем, чего еще ждать от этой гильдии «Силентиум», прослывшей на весь магический альянс своими вопиющими манерами. А точнее полным их отсутствием.

Тяжелые веки Августа Лойда снисходительно прикрылись, как будто подали магу знак. Тень нежеланного гостя зашевелилась и стала уменьшаться до тех пор, пока вовсе не исчезла с огрубелых каменных валунов. Огни в факелах продолжали роптать.

— Доигрался, Лойд? — тут же бросился шипеть архимаг Целлерт, как только след наглого невежи, которому даже невмоготу поздороваться, простыл. — Вот к чему привели твои воинственные несогласия с очевидным!

Странник сделал приглушенный вдох и приковал хмурый взгляд к поверхности гранитного стола, который ободом окаймили хранители чертога Священной Канцелярии. Внезапное появление и новость, принесенная нежданным гонцом его гильдии, вызвала бурю эмоций среди всех присутствующих.

— Что и следовало ожидать. Каков мастер, таковы и последователи, — напыщенно заключил архимагистр Алвиус, усевшись обратно в венценосное кресло. Капюшон мантии скрывал его лицо, как и у всех остальных. Лишь изредка танец огня позволял разглядеть обтянутые по форме черепа тени.

— Мало им было того, что они устроили в городе? — вполне оправданно возмутились из дальнего угла.

— По́лно, по́лно, — поднял руки старейшина Священной Канцелярии, достопочтенный А́льберт. Остальные тени отмерли и тоже начали шевелиться.

— Так что же это выходит, ваш инквизитор и есть тот самый избавитель из пророчества? — внесла свою лепту преемница старейшины. Ее голос отражался эхом от пещерных расщелин, что разнилось с нежными живыми цветами, вплетенными в лунно-седые волосы. Магистр Лойд исподволь метнул взгляд на Сефиру. Все такая же дряхлая старуха, каким-то образом добившаяся расположения старейшины. Единственная из всех, кто не обладал боевыми способностями, но, разменяв полсотни лет, дослужился до высокого поста. Этой старушенции да в инквизицию бы с ее грозным орлиным взглядом.

— Выходит, наши опасения подтвердились. — И магистр первой ступени Гленна не осталась в стороне, поспешив натянуть траурный вид.

— Магистр Лойд, вы понимаете, что происходит? — в страхе обратился к нему Альберт. — Вы уверяли, что на гильдию наложено рунное заклинание. Что Темным магам не подобраться. Что ваш преемник уведомил магов о запрете брать опасные заказы. Так как? — Он сокрушенно помотал головой, словно до конца не верил собственным суждениям. — Как это могло произойти?

— Необходимо обратить внимание на другой вопрос. — В кои-то веки проснулся старик Робе́рто, обычно предпочитавший скрываться в тени. Дремлющий, он выглядел недалеким и даже каким-то несчастным, но сейчас жесткий цепкий взгляд выдавал в нем сурового, умудренного опытом мужа́. Магистр Лойд испытывал к нему заслуженное уважение. Он единственный выступил против казни Лайлы Ланг когда-то давно. — Почему Лорд Теней не стал его убивать, как остальных инквизиторов, а ограничился проклятием? Если его цель — уничтожить того, в чьих руках погибель всех Темных магов, неужели ему не выгодно сделать это наиболее быстрым способом, чем ждать, пока проклятие не высосет жизнь по крупице?

— А вы не догадываетесь? — Сефира властно перевела напряженное внимание всех на себя. — Ограничения. Темный маг далеко не всесилен, и если не получается обезвредить извне, то ничего не остается, кроме как начать действовать изнутри.

— Уж не хотите ли вы сказать, — с сомнением в голосе уточнил Алвиус, — что отдать почести следует не Темному магу, а его прихвостням?

— Именно это и хочу сказать, уважаемый Алвиус, — непреклонно ответствовала она. — Согласитесь, ведь чем самому заниматься грязной работой и пытаться подобраться ближе, не проще ли поручить это тому, в чье поле зрения цель входит без каких-либо препятствий?

Дождавшись молчания, архимаг Целлерт справедливо выразил негодование:

— Простите, но тогда я не понимаю, как они могли так быстро эту цель обнаружить, если, как вы раньше выражались, инквизиторов на О-де Гельсии не счесть?

— О, вы меня спрашиваете? — поинтересовалась Сефира, усмехнувшись. В теневом танце огня по ее лицу расползлись лукавые дорожки морщин. После ее слов члены совета опрокинули внимание на магистра Лойда, который по-прежнему сверлил взглядом гранитный стол. Нечесаные жесткие пряди каштаново-седоватых волос загромождали его задумчивое лицо. Не дождавшись ответа, скрипучая Сефира озвучила:

— Надо полагать, что в гильдии если не все, то большинство магов довольно дружны и сплочены. А это значит, что и тайн друг от друга у них нет. Наверняка не только привратники, но и все остальные в гильдии с самого начала знали, откуда родом эти девочки, так ведь? Тогда и распознать инквизитора, пришедшего с чужих земель, прихвостню не составит никакого труда.

— Лойд, простите мне мою дерзость. — Старейшина Священной Канцелярии призвал магистра «Силентиума» хотя бы проявить интерес к обсуждению. — Но прошу вас, будьте благоразумны! Бессмысленно вновь отрицать очевидное. Ведь все предположения указывают на то, что некто работает против вас!

— Все? — последовал краткий ответ. — А по мне, так только ваши.

— Вы опять! — поразился Альберт, воздев руки к потолку, и тень глумливо повторила за ним жест. — Август, напомнить тебе о том, что много лет назад ты точно так же отрицал вину своего приближенного? — Неожиданно для всех он вдруг пренебрег формальностями и перешел на «ты». Целлерт, тем временем, вытянув шею, как гусь, старался не пропустить ни слова. — Или ты забыл, что он теперь является одним из четырех Лордов? Темным магом, с легкостью променявшим свою жизнь и всё, что с ней связывает, на могущество и бессмертие!

— Сколько раз вам повторять, — магистр Лойд даже не поднял уставших тяжелых век, — там, где оступился один, не значит, что оступятся и следующие.

Старейшина Священной Канцелярии покачал головой, а затем сокрушенно потер седые виски.

— Я никогда не понимал вас, магистр Лойд.

— Не многим удается понять даже самих себя, — согласно кивнул тот.

— И что вы собираетесь делать?

— А разве неясно? Найти того, кто к этому причастен. В противном случае, вы просто не оставите меня в покое.

— Вы не ответили на мой вопрос, — властно напомнила старуха Сефира.

Август Лойд посмотрел на преемницу старейшины. То же сделали и остальные.

— Ваш инквизитор и есть тот самый избавитель из пророчества? — с нажимом повторила она.

В темных глазах магистра блеснули искры пламени.

— Что вы молчите? — нетерпеливо добавил кто-то.

— Обычный человек из другого мира, — наконец поставил он железную точку.

Глава 2. Былые сомнения

Веки удалось отрыть не сразу. Очередной кошмар, где тело покрывается скверной и разлагается на глазах, сильно подкосил Диану. Уснуть не получалось, но и встать с постели желания не было. Половину дня она так и пролежала — лицом в подушку, лишь изредка переворачиваясь на другой бок. Окно было раскрыто настежь, в помещение врывалось слабое дуновение, подтягивая за собой прохладную свежесть и щебет птиц. Иногда со двора слышались отдаленные разговоры, стук топора и пересмешки.

Кровать подруги пустовала. На небольшой тумбе рядом томились зелье старшего мага и поднос с давно остывшей едой: утром Бишамелль проведала ее, справившись о самочувствии, и оставила ей завтрак в виде пережаренного яйца с ломтиком бекона и кружки молока. Аппетита у Дианы не нашлось даже спустя треть дня, поэтому еда так и осталась нетронутой. Захудалая комнатушка трактирного типа обнимала особым уютом, придавая сил. Если бы только не память о случившемся накануне…

Если не избавиться от проклятия, она будет медленно и верно умирать. Алекс разочаровался в ней и теперь считает настоящей предательницей. Сергиус и вовсе не проявил ни капли заинтересованности. Все остальные же тревожно поглядывали в ее сторону, стараясь унять беспокойство в глазах, словно она была воплощением зла и опасности. Интересно, а что бы сказала мама? Наверняка не смогла бы смириться с таким исходом. И хорошо, что она не ведает, в каком положении сейчас находится ее дочь. А как бы он отреагировал? Смог бы понять? Она ведь поняла его боль там, в библиотеке, когда он нуждался в этом больше всего, так может… Знать бы, где он вообще сейчас, да и жив ли…

Через какое-то время дверь скрипнула, и на пороге появилась Дарина. Диана нехотя привстала, облокотившись о подушки.

— Как себя чувствуешь? — Дарина посмотрела на нее усталым иссохшим взглядом. Выглядела она так, словно не спала две ночи подряд.

— Сойдет, — без обиняков ответила Диана.

— Приступов не было?

Диана посмотрела на свою перемотанную руку.

— Нет. Только очередные кошмары.

— Это радует.

Дарина молча прошла к замутненному окну и едва коснулась пальцами деревянной рамы, застыв в таком положении надолго. Яркий солнечный свет заливал комнату, обволакивая силуэт целительницы: старинное клюквенное платье в пол подчеркивало прямую осанку и уверенно расправленные плечи. Русые волосы отросли до середины спины и вились чудесными локонами, словно заплетенными золотистым светом. Подруга долго смотрела в окно. Молчание разбавлялось только гулом со двора.

— Слушай. Сережа… — неуверенно начала Диана, — он не такой как все. Я должна тебя предупредить. У него нет ни родителей, ни каких-либо других подвязок к жизни. Он демон, которого породил бездушный огонь преисподней, и потому природные инстинкты берут над ним верх, оттесняя человеческий разум. Особенно, когда он поддается сильным эмоциям, таким как гнев. В детстве из-за его неконтролируемой силы погибла его подруга. Ее звали Лилиан. Она попыталась защитить его собой от недругов, но ее задело всплеском демонического гнева. Умирая прямо на его руках, она сказала, что ненавидит его за его чудовищные способности. И еще… отец Алекса тоже… погиб по его вине. Случайно, правда, и Алекс его не винит, но все же… Это все, что я узнала о нем.

Надо бы рассказать еще о том, что произошло на первом задании, но Диана не могла более заставить себя говорить о нем. И без того было тошно.

Дарина никак не отреагировала на длинный монолог, продолжая отрешенно смотреть вдаль. Просочившийся в комнату ветер слабо потрепал русые волосы. Лишь только моргающие веки говорили о том, что целительница все еще находится в реальности. Наконец, размеренно выдохнув, она повернулась к подруге и спросила дрогнувшим голосом:

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Я подумала, ты хотела бы знать всю правду о нем. Тем более, никто не знает, когда я…

— Сейчас это неважно, — твердо оборвала Дарина. — Сейчас куда важнее твое состояние.

Диана подскочила на кровати.

— Отрежешь свои чувства, покоряясь долгу? Пусть ты и целитель, но…

— Я не знаю!

Дарина сжала виски. Затем в одно движение проскользнула к кровати пострадавшей подруги и рухнула прямо на колени, спрятав лицо в одеялах. Диана растерянно отодвинулась назад, предоставляя место своей подруге.

— Ди, я не знаю, что мне делать. Впервые просто не знаю. Он… Ты… Все мы… Не знаю! Совершенно.

Диана медленно провела ладонью по мягким светлым локонам. Дарина тем временем выпускала слезы в пуховое одеяло.

— Это из-за меня всё случилось, из-за меня…

— Не глупи, — возмущенно отозвалась Диана. — Ты-то здесь при чем?

— Если бы я в тот день не настояла на своем… если бы мы не пошли в тот проклятый тоннель, а вернулись домой… тебя бы не прокляли! Ты бы сейчас не умирала!

— Ты уж здесь точно не виновата. — Диана успокаивающе погладила подругу по голове. — Всё произошло так, как произошло. Всего лишь воля случая. Да к тому же, думаешь, нам было бы лучше там, по ту сторону? Смогли бы мы сейчас просто сидеть за партами и зубрить бесполезный материал, не представляя при этом, зачем мы вообще должны всё это делать? Здесь мы обрели свою значимость. Друзей, вместе с которыми готовы посвятить сердца нечто большему, чем просто бездумной череде событий. Веру в себя и во всех нас. Магию. Здесь мы начали по-другому смотреть на мир и лучше узнавать самих себя. Неужели ты хотела бы, чтобы этого всего не было?

— Да уж, — буркнула целительница. — В том мире я бы ужаснулась, узнав, кем мы стали, и не смогла бы такое принять. А такой, как Сережа, меня бы подавно вверг в ужас! Да и сейчас мне страшно. Я совершенно ничего о нем не знаю. И я ведь… я так и не ответила на тот твой вопрос.

— На какой? — Диана уже и не помнила.

— Ты спросила, кем я хочу быть. А я так и не смогла ответить, потому что побоялась. Родители считали, мне такое не по плечу. Не выдержу. Но даже там, в прошлом мире, я желала… лечить людей. Неважно как. Неважно каким способом. Мне просто… хотелось помогать людям всей душой. И вот, мое желание исполнилось. Я стала лекарем. Но по-прежнему бессильна перед сломанными человеческими душами.

— О, милая… — Диана сжала руку подруги.

— И что мне делать? Лекарства от такого нет!

— Вот и есть! — возразила Диана. — Прозвучит банально, но… прислушайся к зову сердца.

— То, что оно говорит мне, — нереально, — проворчала Дарина, шмыгнув носом. Диана продолжала гладить ее макушку, перебирая пальцами русые волосы.

— Тогда, может, для начала просто поговорить? Или ты забыла, как могут исцелять слова?

Целительница подняла голову и посмотрела на подругу многозначительным взглядом. Диана слабо посмеялась.

— Н-да, Сергиус — мрачный бездушный демон из преисподней — и поговорить? Это что-то еще более нереальное. Может, тогда для начала попробуешь с Алексом? Уж он-то должен понять и подсказать. Они ведь росли вместе.

— Ладно, посмотрим, — выдохнула Дарина. — Я не видела его со вчерашней ночи. Мне показалось, или вы поссорились?

Диана откинулась на подушку и приковала вялый взгляд к закопченному потолку.

— Если так можно выразиться…

— Как все сложно. Полукровный ангел и чистокровный демон… После того, как мы встретили их, вся наша жизнь пошла под откос, не думаешь?

— Надеюсь, оно того стоило, — скептично усмехнулась Диана.

— Кстати! — опомнилась Дарина. — Тора сказала Юстин уже пришел в себя.

— И ты молчала?!

Диана опрометью слетела с кровати. Открыв сундук, она наскоро вытащила рубаху с воздушными рукавами и свободные штаны на высоком поясе. Вскоре сорочка сменилась легкой одеждой, и Диана направилась к выходу с трясущимся сердцем в груди.

— Хоть бы поела! — недовольно крикнула ей вслед Дарина.

* * *

Неширокий полутемный коридор привел ее к комнате, что располагалась в самом конце третьего этажа. Рядом с ней во всю стену раскидывалось полотно. Приглушенное освещение керосиновой лампы, нависающей над лестницей, позволяло разглядеть на гобелене человека в светлых одеяниях и сгорбленное подле него существо с серой кожей, рогами и треснутым мечом. Боевой маг сокрушил Темного одним движением руки, и последний беспомощно пресмыкался перед ним, исказив кривую уродливую пасть. От этой картины веяло холодом и величием одновременно. Это пробирало до мурашек.

Диана перевела взор на старую дверь, которая на данный момент внушала куда больше волнения, чем картина о вечном противостоянии Света и Тьмы. Не успела она постучать, как та распахнулась, выпустив ворох юбок и белоснежно-хрустальных волос. Стефания, младшая сестра Клима, растерянно замерла на пороге, столкнувшись взглядом с той, кто преградил ей выход. Диане показалось, что на лице ведьмы застыло замешательство, как если бы что-то совсем недавно застало ее врасплох. Но следом Диану озадачил другой вопрос: а как близка была Стешка с наставником? За все время пребывания на О-де Гельсии она ни разу не видела, чтобы те вообще хоть парой слов обменивались, помимо вежливых приветствий.

— Привет… — спохватилась Диана, поняв, что молчание сильно затянулось.

— Здравствуй, — холодно обронила Стефания. И, обогнув ее, направилась к лестнице. Диана проводила ее смятенным взглядом, не понимая, почему некогда дружелюбная и располагающая к себе чернокнижница стала держаться вдруг отстраненно. Она ведь даже на картах ей гадала вполне участливо. Или прошлое общение было маской?

— Кто там? — Живой голос вырвал Диану из раздумий. Она дернулась с места и пересекла порог, закрыв за собой дверь. Следом сделала глубокий вдох и осторожно повернулась.

— Это я…

Первое, что ей удалось увидеть — кровать по правую сторону, такого же типа как у нее, на которой полулежал наставник, слегка приподняв корпус. Бледное истончившееся туловище и голова были перевязаны, длинные лунные волосы — собраны в растрепанный хвост. Под лучом солнца сверкнул кусочек лезвий в ножнах: инквизиторские оружия были прислонены к кровати наставника так, чтобы в случае чего он мог незамедлительно обнажить их. Взглянув на визитера, он искренне изумился, убрав ловкие пальцы с рукоятки меча. Тонкая полоска губ расплылась в приветливой улыбке.

— Не ожидал тебя здесь увидеть. Здравствуй!

Диана не приняла во внимание недавний жест и ответила ему робким кивком. Она неловко уселась на стул неподалеку от его постели. Раньше ей не приходилось посещать комнату наставника, да и вообще в поместье господствовало безмолвное правило, которое странным образом никогда не нарушалось: без приглашения не заявляться в личные покои кого-либо. Она даже не знала, кто из магов где живет, просто потому что в том не было необходимости. Если гильдийцы не были на заданиях, то всегда пересекались внизу — в главном гильдийском зале, — либо же сталкивались во дворе, на дальней лужайке или на взгорье, где практиковались и провожали закаты.

Ветхая комнатка наставника была пропитана терпкими травами, ароматом смородинного чая и запахом дерева со сквозящей меж ними непостижимой печалью, о которой никто не знал. Рядом с кроватью располагался деревянный стол, усеянный грудой свитков и перьями. На полках сонно покуривали свечи. Там же, правее от арочного окна, высился шкаф с толстыми томами книг.

— Ну вот, — с деланным сокрушением вздохнул Юстин, — предстаю перед ученицей в таком свете. И что же я за наставник такой?

— Так ты не злишься на меня? — удивилась Диана.

Юстин искренне посмеялся. Живая голубизна добрых глаз немного успокоила душевные переживания его ученицы. Ей стало легче. Здорово вот так сидеть с наставником подальше от всего мира, не зная ни о каких бедах. Но все-таки, о чем же они беседовали со Стешей? Ведьма была опустошена, а вот по Юстину никак не скажешь, что его могло хоть что-то встревожить. В памяти всплыло резкое движение его пальцев.

— С чего бы мне злиться на тебя? Лучше расскажи мне, как ты себя чувствуешь.

— На мне Темное проклятие, — без утаек сказала Диана.

Юстин перевел взгляд на окно и подпер подбородок ладонью.

— Я понял это. Но не успел сказать.

— Прости… — К глазам подступили слезы.

— Так, — призвал Юстин ровным голосом, — успокойся. Тебя никто ни в чем не винит, слышишь? — Не дождавшись ответа, он добавил все так же мягко: — Слышишь?

Ученица кивнула и шмыгнула носом, стерев влажные дорожки со щек.

— Вот и молодец, — улыбнулся наставник. — Сейчас мы должны просто подождать магистра. Уверен, он скажет, что делать. А пока нам нужно сохранять спокойствие и не поддаваться никаким тревогам. Продолжать жить дальше, только и всего. Звучит просто, но сделать не представляется возможным, да?

— Знаешь… — Диана неуверенно замялась, но, не увидев в наставнике сомнений, продолжила: — Мне кажется, Эдгар думает, что к этому причастен кто-то… из наших.

Внимательно выслушав подопечную, Юстин стал серьезнее. Брови сомкнулись у аккуратной переносицы, образовав на широком лбу морщинку.

— Преемник всегда отличался твердолобостью. Не бери в голову. Это просто его личные предположения. Естественно, новость о возвращении Темных и их возможных прихвостнях сильно ударила по всем нам. Да еще и недавние убийства инквизиторов Лордом Теней… Но Эдгар все-таки — старший маг, и в первую очередь несет ответственность за своих подопечных. Он не станет никого обвинять без причины. Давай-ка мы с тобой, как и договаривались, возобновим практику. Что скажешь?

Поразмыслив немного, Диана кивнула.

— Хорошо. Тогда я пойду. Спасибо тебе за поддержку. И за то, что не злишься.

— Мне не за что на тебя злиться. А вот спасибо должен говорить я. За то, что навестила. Приятнее всего, когда за тебя переживают твои ученики.

Диана еще раз благодарно кивнула и направилась к двери.

— Сильно не переживай, — сказал Юстин напоследок. — Все зависит от того, с какой стороны посмотреть на ситуацию. Во всяком случае, быть проклятым и найти способ как снять проклятие намного лучше, чем жениться не по любви.

Диана не поняла, воспринимать это как шутку или же как мудрое наставление. Юмор наставника всегда был остер и при этом заставлял задуматься о чем-то важном. Если бы она только знала, что это значит… Она допустила безумную мысль: а вдруг Стеша была просто влюблена в наставника и потому отреагировала так на ту, из-за кого он слег? Но это предположение никак не вязалось с тем, что раньше ведьма даже особо не интересовалась его жизнью, да и вместо приветствий всегда ограничивалась учтивыми кивками — обычная реакция на тех, кто старше по званию. Нет, этого точно не может быть. Диана давно обратила внимание, что в этом мире люди были совсем другими: это отчетливо читалось во взглядах каждого. Никто в гильдии магов не интересовался подобными переживаниями, которые в ее мире были сплошь и рядом во времена взросления.

Пока она шла по коридору, ее раздумья прервались будничным голосом:

— Что, тоже только сейчас встала? — С другого конца коридора подходил Климлед. Выглядел он разбито и крайне помято после вчерашней попойки в честь праздника конца лунной четверти. Который Диана благополучно испортила…

Диана застыла у лестницы, тревожно посматривая вниз.

— Не совсем, — уклончиво ответила она. — Скорее только сейчас вышла.

— Понятно-понятно. — Протяжно зевнув, маг сузил свой взгляд в подозрении и посмотрел сначала на нее, а затем — на дубовую лестницу, шедшую в главный гильдийский зал. Снизу доносились гул посуды и обсуждения. — Ты чего, боишься спускаться, что ли?

Диана оглядела долговязого мага, с которым редко общалась в гильдии. В глаза бросилась его свободная измятая туника, напоминающая тельняшку, что очень выделялось на фоне более грациозной одежды у остальных. Землистые пряди торчали во все стороны, открывая серебряное кольцо в левом ухе. «Моему брату вообще нельзя пить!» — в голове тут же возник разочарованный голос его младшей сестры. Диана скорее поверила бы в то, что он родственник Алекса — настолько его летающий в облаках нрав и свободный стиль не были похожи на всегда рассудительную, преисполненную величавости Стефанию.

— Я жду ответа, барышня, — напомнил он.

— Да не боюсь. — Диана вцепилась мертвой хваткой в деревянные перила. От воспоминания о напарнике сердце предательски засаднило. — Или… Не знаю я!

— Вот те на, — усмехнулся Клим. — Может тебя за ручку вывести?

— Хватит издеваться. Ты вообще не обязан ждать меня. Давай, иди. — Ее ладони нетерпеливо погнали его в выпроваживающем жесте.

Климлед вздохнул, закатив глаза.

— Женщины… Боишься, что тебя съедят?

— Да говорю же, нет! — прошипела Диана, тем временем пытаясь унять дрожь в ногах. Это было правдой. После вчерашнего унылого фурора ей было страшно появляться перед всеми и вновь ощущать на себе покалывание тревожных взглядов.

— Ну тогда иди, чего встала-то?

— Вот прицепился! — не выдержала Диана. — Легко раздавать советы, когда рядом нет Кровавой Ламии, да? — неожиданно вырвалось из ее уст. Не то чтобы она желала уязвить товарища — скорее хотела дать отпор.

— Н-да, неудивительно, что ты проклята, — съязвил Клим, покачав головой. — Откуда знаешь про Кровавую Ламию? — спросил он больше из любопытства, нежели из подозрений.

— Да как тут не знать, когда об этом кричат на каждом шагу, — справедливо заметила Диана.

— И то верно, — согласился он. — Тора постаралась на славу.

Диана удивилась тому, что неожиданный разговор так ловко перекатился с ее слабости на его. Забыв о тревогах, она осторожно спросила:

— А это правда, что… она убила своих родителей?

— Вздор! Бред! Полная чушь! — тут же посыпались непримиримые обвинения. Отпечаток похмелья полностью стерся с его помятого лица.

— Извини, — виновато обронила Диана.

— Никогда такого не было! Ее оклеветали. В деревне, где мы жили, люди ополчились на нее из-за ее «ведьминских чудовищных способностей». Она хотела вылечить мать от смертельной лихорадки, но кто-то прознал об этом. Не знаю как. Жителей натравили на их дом. Пока господин Кадмус пытался сдерживать дверь, Торе удалось выбраться через погреб. Больше ее родителей никто не видел. Я жил рядом и забрал ее к себе. А после мы скрылись. Нам пришлось бежать из того проклятого места, ясно?

— Без сестры? — зачем-то спросила Диана.

— Сестра была занята своим нареченным, бросившим ее ни с чем, — ядовито прошипел Клим.

— Ничего себе… — От волнения Диана чуть не прокусила губу. Стало понятно, наконец, что этих двоих связывало, и почему они были неразлучны, хоть ведьма и не сильно этому радовалась. — Но почему молва о Кровавой Ламии обрела такую мощь среди городов и поселений? Алекс как-то рассказывал об этом, что маги специально чернят свои имена, чтобы их побаивались в народе.

— Это всё люди, эти мерзкие! — Клим вздохнул так, словно уже битый час пытался втолковать что-то тому, кто не понимал человеческой речи. — Вот знаешь, почему маги однажды обособились от них и скрылись среди глуши, окруженной полями и лесами?

Диана с готовностью помотала головой, выражая полное отсутствие знаний об истории этого мира.

— Чтобы быть как можно дальше от них, чтобы они не добрались до нас. Люди — вот кто самое настоящее зло. Кстати, и Темные маги… конечно, нет оправданий их деяниям, потому что они совершают по-настоящему ужасные вещи. Но это в первую очередь те, кто сильнее всех пострадал от них. Те, кого сломали, растоптали, вышвырнули душу. Кто не смог больше жить как прежде! А всё из-за них! Из-за тех, кто даже не понимает, чего городит!

Диана проглотила подступивший ком к горлу. Здесь должна была прозвучать пресловутая фраза «злодеями не рождаются». Когда-то она думала, что магия — это весело. Полагала, что это приключения и беззаботная вольная жизнь. Но как оказалось, это и бремя тоже. Так вот о чем ей говорила Бишамелль когда-то.

— Это одна из причин, почему однажды маги, наделенные «нечеловеческими» способностями, начали сплачиваться в племена, позднее образовавшие отдельные магические гильдии. Чтобы использовать свой дар во благо и избежать Тьмы. Не сломиться под напором несправедливой ненависти со стороны человечества и сохранить себя. Вот так! — поставил он точку в своем возбужденном повествовании.

Диана стояла ни жива ни мертва. Надо же, ей всего пару раз удалось столкнуться с несправедливым гневом народа, а они живут среди этого с самого детства. Воспитанные своим поколением как нечто страшное и опасное для всего мира — все они стали жертвами недалекого человечества. Человечества, у которого не отнять врожденной ненависти к тем, кто не похож на безликую массу. И ведь речь не только о магах, но и в принципе о других расах, народах и традициях. Все так же, как и в ее мире. Прав тот, кто убедительнее врет и умело орудует сведениями, оказывая сильное воздействие толпу.

— А я и не знала даже, — поразилась Диана, — не знала, что ты способен рассуждать о таких глобальных вещах.

Клим тут же опешил, и его щек коснулась багряная краска.

— И вообще, идешь ты или нет? — возмущенно нахмурился он, спускаясь вниз.

— Иду, иду, — Диана сокрушенно поволоклась вслед за товарищем, точно направляясь на смертный приговор.

* * *

Ничего страшного, однако, в гильдийском зале не поджидало. Из окон насыщенно хлестал дневной свет, обволакивая солнечными лучами полупустые столы и прилавок. Через открытые двери в помещение врывался свежий ветер, пропуская сквозь себя заливистое чириканье птиц. В камине слабо потрескивал огонь.

В другом углу маялся Стив, борясь с мучениями, пришедшими вместе с новым днем. Еще одна жертва вчерашней попойки. Даже свежему воздуху не удалось избавить его лицо от болезненно-зеленого вида. В открытых дверях маячила спина наставника Джьюда: неподалеку от террасы маг с засученными рукавами рубил дрова, подавая готовые поленья Стеше. Сама Диана даже не прикоснулась вчера к выпивке, но ее голова раскалывалась словно трухлявое дерево под тяжелым топором Джьюда.

Время ползло к позднему обеду, поэтому камеристка уже вооружилась половником и разливала остатки куриной похлебки по плошкам. За ее стойкой сидела Тора в том же льняном белоснежном платье, укрытым рыжекудрыми волосами. Ведьма медленно массировала виски, не открывая сморщенных в раздражении век. Перед ней лежала раскрытая книжица и стоял стакан с нетронутым травяным чаем.

— Доброго утра, Тора! — Климлед как ни в чем не бывало расположился за стойкой рядом с ней.

Ведьма не ответила. Но это и неудивительно: наверняка она помнила во всех подробностях, как Клима вчера стошнило прямо на террасу.

— Утра? — посмеялась Бишамелль, разливая суп. Ее зеленое сатиновое платье с белым передником мельтешило ярким пятном перед глазами. Звон посуды усиливал тяжесть в голове. — Здорово же тебе досталось. О, привет, дорогая! Как ты себя чувствуешь? — Камеристка с готовностью улыбнулась семенившей вслед за Климом Диане. Тора приоткрыла веки.

Окруженная вниманием со всех сторон, Диана чувствовала себя так, словно с нее сняли не только одежду, но и кожу, отчего все ее чувства и страхи вывернулись наизнанку.

— Неплохо, большое спасибо. — Диана благодарно кивнула на чашку чая, которую Бишамелль участливо подала ей. В нос впился густой аромат полыни.

— Бишамэлла, солнышко, — раздался хриплый голос позади. Все удивленно обернулись. Стив кое-как доплелся до прилавка, волоча вслед за собой ткань непосильного плаща, и остановился аккурат возле Клима, из последних сил вперившись ладонями в прилавок.

— О-о-о, — сочувствующе оглядел тот Стива, — тебе, видать, совсем хреново, дружище.

Под оплывшими глазами мага залегли круги. Проигнорировав слова товарища по несчастью, которого совсем недавно постигла та же участь, он снова обратился к камеристке:

— Будь добра, плесни-ка мне стаканчик настойки.

— Снова пить? — ахнула Биша, укоризненно оглядев некроманта-пропойца. Ее руки уперлись в бока. — Ну уж нет!

— Но Бишечка… — жалобно простонал тот.

— Обойдешься стаканом воды! — Бишамелль решительно поставила на прилавок стакан, не желая больше ничего слышать.

Стив смертельно побледнел и был вынужден оставить свои попытки выпросить у камеристки чего-нибудь горячительного. Остальные гильдийцы тем временем потихоньку подтягивались за обеденной порцией. И после того как вооружались тарелкой супа с хлебом — рассаживались по местам, исподтишка поглядывая на прилавок.

— Как рука? — поинтересовалась рыжекудрая ведьма, словно милостиво отвлекая жертву от излишнего внимания.

— Не болит. — Диана уткнулась в свою чашку. Послышался тяжкий вздох — это Клим приложил ладонь к гудящей голове, на что Тора отреагировала немым презрением.

Несколько взглядов стрельнули в их сторону, но больше всего встревожил один. Серые, как глубокое пасмурное небо, глаза и мелькнувшие пепельные волосы заставили сердце болезненно сжаться. Алекс увидел ее не сразу, но когда их взгляды столкнулись, смешался в лице и убрал протянутые к Бишамелль руки.

Будучи увлеченной мучеником-некромантом и его товарищем по несчастью, Диана даже не заметила, как и когда ее напарник успел оказаться в гильдии, да еще и пройти к прилавку за своей обеденной порцией. С бесцветным лицом нефилим одернулся и покинул стойку.

«Предпочтет голодать, но не заговорит со мной?» — вспыхнула Диана.

Это было уже слишком. Она выхватила из рук растерянной Биши тарелку с похлебкой и ложку, а затем устремилась к дальнему столику. Она сама не понимала, что делает. Внутри будто открылось второе дыхание. Никто не успел толком удивиться — Диана поставила перед этим горделивым паршивцем тарелку супа, а следом положила столовый прибор.

— Ешь, не подавись.

И развернулась обратно. Она взяла свою чашку с полынным чаем и решительно направилась к выходу. Внутри бурлила ярость, неприятно всколыхивая кожу и отзываясь по всему телу дрожью. То, что успело произойти за последние несколько дней, значительно выбило ее из колеи. Она не понимала, почему между ними вдруг прорубилась трещина, ведь раньше они всегда были вместе. Столько всего пережили и были практически неразлучны. А теперь, когда она нуждалась в простой поддержке, он упорно продолжал ее игнорировать. От этого в груди шевелилась неописуемая обида. И ладно бы Сережа — с него нечего и спрашивать, но Алекс! Как же они надоели ей, эти упрямые мальчишки, возомнившие себя великими волшебниками!

«Сама хороша, — тут же налилось тяжестью в голове, — не нужно было молчать так долго».

Но разве можно было винить ее за это? Ей было страшно, потому и боялась сказать, а вовсе не из желания скрыть это от друзей и уж тем более не из-за того, что не доверяла.

С губ сорвался жалобный «ойк», когда она с силой врезалась лбом в чье-то плечо. Сердце ушло в пятки. Прямой взгляд из-под стальных век заставил мгновенно врасти в пол и вытеснить из головы рой вопросов о том, куда вчера улетел Алекс после их недомолвки и где пробыл всю ночь. Теперь же ее мысли были заняты вопросом, в какую причудливую форму сейчас выльется гнев бездушного старшего мага.

— И-извините… — испуганно вымолвила Диана. И почему ей так не везет в последнее время? Ополчение людей, недопонимание с товарищами, Темное проклятие и, что хуже всего, теперь еще запачканный чаем плащ преемника.

— Где ты был? — Ледовитый голос Эдгара окатил морозом с головы до пят. Сердце зашлось панической дробью. Привычный острый взгляд преемника резал сильнее ножа. Однако Диана наконец сообразила, что направлен он был в сторону главных дверей, не замечая подле себя неуклюжую подмастерье.

Диана обернулась. Легче ей не стало. Теперь по спине прополз могильный холодок. Как давно он стоял там, полностью слившись с тенью?

Воцарилось напряженное молчание. Вслед за старшим магом взгляды всех присутствующих обрушились на главные дубовые двери. Так вот оно что, никто даже не обратил внимания на ее несуразную выходку, потому что все это время их занимало другое: на пороге, вальяжно прислонившись к дверному косяку и скрестив руки, стоял демон. Он смотрел на преемника исподлобья. Эдгар заградил ему проход в гильдию как раз в тот момент, когда Диана, слишком погруженная в свои мысли, врезалась в его плечо.

— Я к тебе обращаюсь, Игнифер[1], — в твердом голосе старшего мага сквозило неизменное раздражение. — Где ты был весь вчерашний вечер?

Игнифер? Это его фамилия? Или прозвище? Диана невольно задумалось. Если даже такое заурядное сведение о нем они узнали только сейчас, то что уж говорить обо всей его жизни. Но волновало больше не это. Волновало — почему Эдгар задает такие странные вопросы. Будто услышав ее мысли, Сергиус перевел нечитаемый взгляд на нее.

Вспышка. Шипы разъяренно впились в плоть. Тяжелая изощренная боль прошила мышцы, сосредоточившись на всей руке, пронизала до самых костей, посылая панические импульсы в головной мозг. Диана не смогла сдержать болезненного стона и сжала предплечье до побелевших костяшек. Дыхание сбилось. Она отчаянно вбирала ртом воздух. Эдгар остался неподвижен: лишь потемневшие глаза сузились, скользнув взглядом в ее сторону.

К Диане невесть откуда подлетела Дарина.

— Что такое? Снова приступ? — засуетилась она вокруг. Диана не ответила. И тогда целительница, подхватив ее под руку, испуганно посмотрела на демона. Лицо Сергиуса исказилось в какой-то страшной холодной усмешке. Следом расширились неживые глаза, в которых хлестала какая-то необъяснимая ненависть.

Молчание накалялось. Эдгар продолжал буравить взглядом демона. Сергиус отвечал равнодушием. Напряжение росло. Никто не представлял, чего ждать, а потому не смел даже пошевелиться. Но, к великому облегчению, позади демона, точно спасение, раздался голос:

— Простите, немного припозднился.

Магистр показался на пороге как нельзя вовремя. Небесное светило подползало к пологой линии взгорья и в чистом сине-сером небе наливалось хрусталем. Отшельническая фигура странника, облаченная в дорожный плащ, выглядела устало, но от глубокого непостижимого взгляда становилось спокойнее.

Боль отступила. Диана пораженно взглянула на старейшину «Силентиума», а затем перевела взгляд на хмурого Алекса, так и не прикоснувшегося к еде. Неужели? Так вот куда напарник улетал ночью…

— Добрый вечер, Сергиус. — Магистр Лойд окинул демона странным въедливым взглядом. Тот смягчил холод в угольных глазах и просто совершил короткий уважительный кивок. — Добрый вечер, Эдгар, — обратился магистр к своему преемнику более прожженным голосом. — Что у вас здесь произошло?

 Ignifer в переводе с латинского — носящий огонь.