Февраль 1933. Зима немецкой литературы
Уве Витшток

Толық оқу және тыңдау

Тегін үзінді

Кітап туралы Пікірлер13 Дәйексөздер265 Қазір оқып жатыр2.4K Сөрелерде Бұл серияда

30 января 1933 года Адольф Гитлер принял присягу в качестве канцлера Германии — и культурный ландшафт Поздней Веймарской республики изменился в мгновение ока. Февраль определил, кому из ведущих писателей, артистов и интеллектуалов придется опасаться за свою жизнь и спасаться бегством, кто будет делать карьеру под протекцией преступников, а кто удалится во внутреннюю эмиграцию, чтобы воочию увидеть, как творится история. Уве Витшток на основе дневников, писем и архивных материалов воссоздает ощущение исторического слома, охватившего Германию. На превращение слабеющей демократии в царство террора у нацистов ушло не больше месяца. Рассказ о судьбах 33 немецких интеллектуалов — от Томаса Манна и Эльзы Ласкер-Шюлер до Бертольда Брехта — соседствует с хроникой столкновений на улицах, где правые избивают и убивают левых — и наоборот.

Войны История Человек и общество

Жас шектеулері: 18+

Құқық иегері: АСТ

Баспа: Издательский проект Лёд

Серия: Лёд. След в истории

Аудармашы: Анна Рахманько

Қағаз беттер: 324

Бұл серияда

У. Скотт ПуллПустошь. Первая мировая война и рождение хоррора

18+

Александр БэтцНерон. Безумие и реальность

Кітаптың басқа нұсқалары1

Февраль 1933. Зима немецкой литературы

Уве Витшток

Февраль 1933. Зима немецкой литературы

Уве Витштокжәне т.б.

Максим Коробицынжәне т.б.

18+

547

Оқыдыңыз ба? Не айтасыз?

👍👎

Пікірлер13

Ольга Б.пікірімен бөлісті11 ай бұрын

👍Ұсынамын

🔮Қазыналы

💡Танымдық

🚀Көз ала алмайсың

Отличная книга

1 Ұнайды

Комментарий жазу

Ольгапікірімен бөлісті1 күн бұрын

👍Ұсынамын

💀Қорқынышты

💡Танымдық

🚀Көз ала алмайсың

Это как Иллиес, только без иронии — время, обстоятельства и действующие лица те же. Но в отличие от “Любви в эпоху ненависти” и “Когда заходит солнце” Флориана Иллиеса, чьи герои, словно персонажи басни Крылова “Стрекоза и муравей”, за своими вечеринками, пагубными привычками и любовными интригами, будто сразу и не заметившие кроящейся угрозы прихода Гитлера к власти, Уве Витшток ещё в первой главе говорит, на мой взгляд, очень важные слова о не недооценивании, а самой невообразимости того зла, особенно для его современников, которое предстояло совершить нацистскому режиму. В общем, книгу читаем, уповаем и прикладываем все усилия к недопустимости повторения подобного 🙏

Комментарий жазу

Евгений М.пікірімен бөлісті7 ай бұрын

👍Ұсынамын

💀Қорқынышты

💡Танымдық

🎯Пайдалы

1 Ұнайды

Комментарий жазу

Дәйексөздер265

Алина Вячеславовнадәйексөз келтірді2 жыл бұрын

Конечно, листая сегодня учебники истории, так легко заявить, что эти люди были полными дураками, раз не понимали, что означал для них приход Гитлера к власти в 1933 году. Но тем самым мы проигнорируем историческое мышление. Если тезис, что преступления Гитлера невообразимы, имеет хоть какой-то смысл, то в первую очередь – для его современников. Они не представляли себе – разве что догадывались, – на что способны фюрер и его окружение. По всей вероятности, такая «невообразимость» – характерная черта цивилизационного разлома.

3 Ұнайды

Комментарий жазу

Алина Вячеславовнадәйексөз келтірді2 жыл бұрын

Удет призывает друга как можно скорее покинуть страну: «Уезжай куда глаза глядят и не возвращайся». На вопрос Цукмайера, почему же сам он остался, Удет отвечает, что полеты – это его все, и рассказывает об огромных возможностях в качестве пилота, которые ему предоставляет работа на нацистов: «Мне отсюда уже не выбраться. Но однажды за нами всеми придут слуги Сатаны».

2 Ұнайды

Комментарий жазу

Алина Вячеславовнадәйексөз келтірді2 жыл бұрын

Когда Германия, делая «шаг над пропастью», лепила новых фёлькиш-фетиш-героев, фюрер был не один. Чисткой культурной сферы и созданием новояза занималось министерство Йозефа Геббельса, делая расчет на вкусы обывателей и транслируя государственный, низменного стиля язык агрессии, находивший отклик у целевого «электората». Геббельс не только ввел цензуру на издаваемые книги, неустанно пополняя списки запрещенных текстов, но и, что немаловажно, запретил критику литературы и искусства в целом: допуская в репортажах об искусстве лишь описание явлений и событий, он перекрыл кислород публичной интеллектуальной деятельности.

2 Ұнайды

Комментарий жазу