А. Ю. Афанасьев

Введение в уголовно-процессуальную науку

Монография

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.1(075.8)

ББК 67.99я73

А94

Автор:
Афанасьев А. Ю., кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры криминалистики Нижегородской академии МВД России, доцент кафедры судебной экспертизы Нижегородского государственного университета им. Н. И. Лобачевского. Рецензенты:
Стойко Н. Г., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры уголовного процесса и криминалистики Санкт-Петербургского государственного университета;
Тарасов А. А., доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой уголовного права и процесса Башкирского государственного универси

Настоящая монография представляет собой концептуальный взгляд на уголовно-процессуальную науку. Атрибуты науки уголовного процесса получили единое представление через призму уголовно-процессуальной деятельности по применению норм уголовно-процессуального закона для разрешения уголовно-правового спора. Автор, основываясь на идее рефлексии организации деятельности, представил методологию уголовно-процессуальной науки, а также программу уголовно-процессуального исследования механизма доказывания по уголовному делу. В книге определено место современной науки уголовного процесса в системе уголовно-правовых наук и проведен комплексный анализ методов уголовно-процессуальной науки.

Законодательство приведено по состоянию на 20 июня 2021 г.

Работа будет полезна прежде всего научным и педагогическим работникам, занимающимся уголовно-процессуальной наукой, а также обучающимся образовательных организаций высшего образования, сотрудникам правоохранительных органов и практикующим юристам, проявляющим интерес к уголовному процессу.

УДК 343.1(075.8)

ББК 67.99я73

© Афанасьев А. Ю., 2021

© ООО «Проспект», 2021

ПРЕДИСЛОВИЕ

То, что мне тогда пришлось схватить,
нечто страшное и опасное, — проблема рогатая,
не то чтобы непременно бык, но во всяком случае
новая проблема; теперь бы я сказал, что это была
проблема самой науки — наука, впервые понятая
как проблема, как нечто достойное вопроса.
Ф. Ницше

Традиционно в предисловии принято говорить об исследовательском замысле, исходных предпосылках и иных условиях, которые привели автора к разрабатываемой проблеме. В нашем случае обращение к науке уголовного процесса стало следствием рефлексии относительно собственной научно-­исследовательской деятельности, а также современного состояния уголовно-­процессуальной доктрины, которое по многим признакам можно считать кризисным. Нами была обнаружена весьма неблагоприятная картина: многочисленные исследования, которые ежегодно проводятся по проблемам уголовного процесса, практически никак не обогащают науку новыми знаниями, их результаты не внедряются в практику, а еще, что хуже всего, они зачастую не соответствуют действительности и отдалены от реальных потребностей правоприменительной деятельности. Сама научная работа в действительности становится ритуалом особого типа, в котором преобладают только внешние моменты и где большинство из нынешних «ученых» автоматически выполняет определенную систему действий, и эта система имеет определенный внутренний смысл, но во многих случаях не имеет содержания1.

Разумеется, такая кризисная ситуация стала итогом продолжительного невмешательства научного сообщества в системные сбои отечественной уголовно-­процессуальной науки. Симптомы следовало бы заметить еще раньше. Наилучшим образом их можно проследить по диссертационным исследованиям, которые проводятся и защищаются в рамках соответствующей научной специальности. Именно они служат отражением сегодняшнего состояния всей уголовно-­процессуальной науки.

Основное упущение современных ученых-­процессуалистов видится в низком уровне внутринаучной рефлексии, которая может развиваться лишь в условиях более глубокого проникновения в процесс познавательной деятельности. Погружение в «механику» процесса познания позволило бы реализовать все более систематическое выявление его внутренних и внешних детерминант2 и, следовательно, закономерностей изучаемого объекта. Однако, этого не происходит. Зачастую и проблемы, и решения моделируются на поверхности. Все это приводит к непониманию собственной деятельности, объекта, предмета, методов, цели и задач исследования — отсутствию собственной методологии. В конечном итоге разработки проводятся на ощупь, по сути вслепую.

Причину такого кризисного состояния, очевидно, следует искать не в плоскости отдельных уголовно-­процессуальных исследований и не в личностях конкретных ученых. В рамках проведения ревизии уголовно-­процессуальной науки при первом же приближении нами были обнаружены не только отсутствие единства во мнениях относительно атрибутов науки уголовного процесса (объекта, предмета и методологии), но и в принципе их слабая разработанность. Современная наука уголовного процесса значительно разрослась вширь однотипными исследованиями, а в глубину застыла на уровне прошлого века. Нет ни конструктивной критики, ни самокритики, не говоря уже о рефлексии. Наука, если учитывать свой­ственную ей теоретичность, становится немыслимой вне постоянно углубляющейся самокритики и развития самосознания науки3. Именно в ходе самосознания науки происходит формирование и корректировка объекта, предмета и методологии соответствующей науки. Несформированность данных атрибутов может свидетельствовать о незрелости всей науки. Отсюда и все остальные проблемы, в том числе связанные с непригодностью средств и методов для исследовательской деятельности4 и несоответствием науки потребностям практики.

Тем самым отсутствие рефлексии относительно организации уголовно-­процессуальной науки нами было установлено как условие, исключающее методологичность всей науки. Когда нарушается весь методологический строй, научная работа становится оторванной от методологической. Это первый и основной признак утраты «жесткого ядра», следовательно, и самой науки.

Понимая всю важность обозначенной проблемы, нами была предпринята попытка реанимации и реабилитации науки уголовного процесса. С этой целью мы практически одновременно занимали позицию исследователя — ученого-­процессуалиста и рефлексивную позицию, которая позволяла представить науку уголовного процесса вне ее самой. Последствия такого подхода вы можете проследить в тексте самой работы, а также в научном аппарате — помимо уголовно-­процессуальных работ, изучены труды в области философии, методологии, науковедения, психологии, теории управления, теории функциональных систем, тектологии и т. д. Выход на вышележащие уровни позволил объективно рассмотреть процессы, происходящие внутри уголовно-­процессуальной науки, а также сориентироваться на наиболее общие признаки науки и методологии науки в целом. Также это стало следствием отсутствия положений такого рода в самой науке уголовного процесса.

В рамках исследования нами, прежде всего, было обращено внимание на теоретические основы уголовно-­процессуальной науки. В тексте вы обнаружите сквозную связь между понятием, объектом и предметом науки, а далее с методологией и организацией науки уголовного процесса, которая отражена через призму уголовно-­процессуальной деятельности по применению норм уголовно-­процессуального закона для разрешения уголовно-­правового спора. Подобные положения ранее не устанавливались и не предлагались. Их со всей свой­ственной нам смелостью можно признать новаторскими и концептуальными. Весьма свежий взгляд, исходя уже из новой номенклатуры научных специальностей, представлен также о месте современной науки уголовного процесса в системе уголовно-­правовых наук.

Особая часть в работе нами отведена методологии. По отношению к уголовно-­процессуальной науке на таком уровне это было реализовано впервые. В противовес классическому представлению дана авторская трактовка методологии науки уголовного процесса, которая главным образом исходит от скрещивания организации детальности и рефлексии. Результат наилучшим образом раскрывается в центральных тезисах: всякая деятельность организована, но не каждая рефлексируется; методология только там, где есть рефлексия относительно организации деятельности. Следуя этим положениям, мы представили организацию уголовно-­процессуальной науки и программу уголовно-­процессуального исследования механизма доказывания по уголовному делу. Кроме этого, весьма полезным может выступить системный анализ, проведенный относительно методов уголовно-­процессуальной науки. Там вы найдете палитру всевозможных методов, так или иначе применяемых в уголовно-­процессуальных исследованиях, с разъяснениями сущности и содержания, а также разбором типичных ошибок, допускаемых при их использовании.

При всем этом, разумеется, мы не относим себя к категории просветленных, которым стала доступна необычайно высокая материя. Не претендуем и на исключительность нашей позиции. Полагаем, что в этой области научных знаний вполне ожидаемы и востребованы новые исследования. Введение в уголовно-­процессуальную науку от начала и до конца есть результат нашего восприятия современного состояния науки уголовного процесса — результат внутринаучной рефлексии. Надеемся и рассчитываем на то, что наша монография поможет исследователям сформировать собственное мнение относительно науки уголовного процесса и проложить путь своего научного исследования.

***

Данную книгу я посвящаю Юрию Петровичу и Алене Аркадьевне Афанасьевым — моим Родителям — в знак безмерной благодарности, а также моему Учителю — Александру Федоровичу Лубину — с наилучшими пожеланиями в честь его 75-летнего юбилея.

Глава 1.
Теоретические основы науки уголовного процесса

§ 1.1. Понятие уголовно-­процессуальной науки5

Критика разума необходимо приводит
в конце концов к науке.
И. Кант

Что такое наука? Вероятно, этим вопросом чаще всего задаются исследователи, которые впервые соприкасаются с одновременно сложной и интересной сферой как наука. Однако и такое знакомство длится не долго. «Современный ученый, — как отмечал Г. П. Щедровицкий, — знает все, что ему нужно знать, а всем остальным он просто не интересуется»6. Для исследователя по мере его становления как ученого необходимость обращения к происхождению и пониманию науки значительно утрачивается, а иногда и вовсе сходит на нет.

Лишь отдельные специалисты в области науковедения позволяют сохранить в динамике соответствующие разработки. Представители отраслевых наук не рискуют погружаться в научный поиск по указанному направлению, поскольку опасаются отклонений от собственной науки, от предмета научной специальности. Разумеется, такое ограничение науки заставляет сориентировать исследование на более приземленные проблемы, которые должны носить более прикладной характер и не позволят выйти за очерченные рамки. Полагаем, что подобная тенденция указывает на снижение степени фундаментальности научных исследований, а отсутствие обращения науки к самой себе делает ее слепой.

Наука уголовного процесса в этом плане не стала ­каким-либо исключением. Несмотря на то, что проводятся и публикуются многочисленные исследования, защищаются диссертации, ее базовые атрибуты (объект, предмет, методология) остаются не до конца разработанными, а теоретико-­методологическая основа — несформированной. Только с 2018 года по 2020 год было защищено 129 кандидатских и докторских диссертаций по научной специальности 12.00.09 — Уголовный процесс7. Разумеется, количество исследований не может убедительно указывать на степень научности соответствующей области знаний и на ­какой-либо уровень сформированности ее как науки. Для этого необходимо обратить внимание как минимум на историю становления и развития, понятие, систему, задачи, цель, объект, предмет, методологию науки уголовного процесса. Именно эти и другие элементы образуют теоретико-­методологическую основу уголовно-­процессуальной науки, которую затрагивают лишь в отдельных учебниках и учебных пособиях по уголовному процессу. Полагаем, что этого явно недостаточно. Вряд ли в пределах нескольких страниц можно полноценно охватить все эти вопросы. Для этого требуется отдельное исследование монографического характера. А их практически не имеется, если только не считать работы, лишь отчасти раскрывающие эту проблематику, или отдельные научные статьи8. В рамках настоящего параграфа направим исследовательские усилия на раскрытие понятия уголовно-­процессуальной науки. Мы считаем, что нельзя недооценивать значимость понятий в науке, поскольку именно они составляют ее основу. По сути «наука постигает мир в понятиях, средствами логического мышления»9.

На первый взгляд, занятие по разъяснению и определению смысла понятий может показаться весьма простым. В действительности, это не так. Вряд ли можно заявить, что ­какое-либо определение лучше, чем другое. Вероятно, будет правильнее сказать, что то или иное определение раскрывает больше признаков и характеристик понятия, нежели другое. Большая сложность состоит в том, что не удается «…выделить форму понятий, ибо фактически… — понятие по-прежнему понималось… как некое понятое содержание, и …могли фиксировать, в лучшем случае, совокупность тех признаков-­характеристик, которые относились к этим понятиям и которые были очевидно сознаваемы, но которые характеризовали отнюдь не его формальную структуру, а то, что понималось и схватывалось человеком — исследователем или ­кем-то другим»10. Следовательно, требуется представить такие признаки, которые совокупности будут безусловно говорить о данном понятии — о науке уголовного процесса.

Традиционно под наукой принято понимать либо форму общественного сознания, представляющую исторически сложившуюся систему упорядоченных знаний, истинность которых проверяется и постоянно уточняется в ходе общественной практики11, либо систему знаний о закономерностях в развитии природы, общества и мышления, а также отдельная отрасль таких знаний12. Разумеется, существуют и иные интерпретации. При этом они все так или иначе сходятся в том, что при разъяснении понятия «наука» следует говорить о некой системе знаний. Однако любая ли система знаний является наукой? Очевидно, что нет. Хотя «сегодня мы, по сути дела, всякую мыслительную работу «красим» в цвета науки»13, для того чтобы систему знаний признать наукой, она как минимум должна отвечать определенным критериям. К ним обычно относят: собственный предмет изучения, не совпадающий с предметом других наук; наличие специфических методов; особая форма практической реализации знания; специфический категориальный аппарат и язык14. А само научное знание должно быть сформированным на основе фактов, развивающимся, логически доказываемым, эмпирически проверяемым, системным, непротиворечивым, общезначимым знанием в форме восприятий, представлений, понятий, суждений, гипотез, теорий, приближающихся к адекватному (истинному) отражению сущности познаваемых объектов15. Тем самым, знания должны не только представлять систему, но и отвечать определенным требованиям, а в совокупности — указанным критериям.

Все это справедливо должно относится и к науке уголовного процесса. Разумеется, будет ошибочным если возникновение уголовно-­процессуальной науки связывать с именем лишь одного ­какого-либо ученого и его научного труда. Однако есть авторы, которые следует обозначить в числе первых, как в зависимости от исторической эпохи их научной деятельности, так и по значимости их работ для соответствующей отрасли науки. Одним из таких, очевидно, является Я. И. Баршев, перу которого принадлежат «Основания уголовного судопроизводства, с применением к российскому уголовному судопроизводству» (1841 г.). В обозначенной работе Яков Иванович относительно понятия «наука уголовного судопроизводства» писал следующее: «под именем теории, или науки уголовного судопроизводства разумеется систематическое и на правилах и требованиях науки основанное изложение начал и правил уголовного суда и образа приложения их к производству дел уголовных»16. Пожалуй, это одна из первых попыток представить уголовное судопроизводство с научной точки зрения. Кроме этого, Я. И. Баршев впервые выделил предмет теории уголовного судопроизводства, как науки, куда включил «…1) раскрытие и вывод высшего коренного начала, которым должны руководствоваться законодатель и судья, и 2) изложение главных и существенных частей уголовного судопроизводства относительно их начал и содержания, порядка и различных форм и условий»17, а также ее составные, главные части18.

Не менее значимыми для становления и развития науки уголовного процесса оказались работы А. С. Жиряева, Н. И. Стояновского, В. Д. Спасовича, А. П. Чебышев-­Дмитриева, И. Я. Фойницкого, Д. Г. Тальберга, В. К. Случевского, М. В. Духовского, Л. Е. Владимирова, С. И. Викторского, П. И. Люблинского, Н. Н. Полянского, Н. Н. Розина. Однако указанные процессуалисты в своих основных трудах, главным образом, рассуждали об уголовном процессе как о практической деятельности и как об отрасли права. Не все из них приводили разъяснения понятия «науки уголовного процесса», хотя отдельные и рассуждали об объекте, предмете, содержании науки уголовного судопроизводства, что является весьма ценным.

В частности, М. В. Духовской предложил выделить «…чистую науку — уголовно-­судебное право, т. е. раскрытие законов, управляющих развитием уголовно-­судебных институтов в связи с культурой, и прикладную, цель которой построить систему, соответствующую требованию данного времени»19, Н. Н. Полянским отмечалось, что «…в области науки уголовного процесса различаются: догма уголовного процесса, его история и критика»20, И. Я. Фойницкий указывал, что «теория или наука уголовного процесса имеет своим содержанием раскрытие понятий уголовного судопроизводства, т. е. изучение природы образующихся его институтов в условиях, обстановке и преследуемых ими целях»21, Н. Н. Розин помимо представления авторского варианта объекта и предмета науки уголовного процесса определил, что «теория процесса есть самостоятельная дисциплина со специальным объектом исследования, специальными задачами и теми особенностями, которые вызываются характером изучаемого ею — правового явления»22.

В советский период к понятию уголовно-­процессуальной науки подобрались вроде как еще ближе. Большинство авторов сходилось на том, что ее определение следует формулировать исходя из того, что она изучает, то есть предмета науки уголовного процесса. Например, М. А. Чельцов отмечал, что «Наука уголовного процесса …раскрывает теоретический смысл правовых норм и обучает лучшему практическому применению их»23, М. С. Строгович подошел к этому более комплексно: по его мнению «…наука советского уголовного процесса изучает принципы и задачи деятельности суда, прокуратуры и органов следствия по уголовным делам, порядок этой деятельности, правовые нормы, в которые облекаются действия суда, прокуратуры и органов следствия, их отношения со всеми участниками процесса, права и обязанности граждан, на которых распространяется деятельность суда, прокуратуры и органов следствия при производстве по уголовным делам… развитие советского уголовного процесса в неразрывной связи с развитием Советского социалистического государства и советского социалистического права… уголовный процесс других социалистических государств… все прогрессивные, культурные, демократические достижения в области правосудия и процессуального права»24. Пожалуй, определение получилось слишком загруженным и сложным для восприятия. Однако в нем отчетливо отобразились — сама уголовно-­процессуальная деятельность, нормы уголовно-­процессуального закона, становление и развитие уголовного процесса, зарубежные уголовные процессы — как то, что она изучает. Вероятно, от этого и отталкивались более поздние авторы, которые указывали именно на подобный предмет уголовно-­процессуальной науки и использовали его при разъяснении анализируемого понятия. Например, в учебнике под редакцией Б. Б. Булатова и А. М. Баранова приведено, что наука уголовного процесса «…исследует понятия уголовно-­процессуальных институтов, изучает эффективность правовых норм и институтов на разных стадиях уголовного судопроизводства. В ее содержание входит также изучение исторического и зарубежного опыта в соответствующей сфере общественных отношений»25. Пересечения наглядные.

Процессуалисты современного периода в плане формулирования авторского определения науки уголовного процесса оказались более плодовитыми — что не текст, то определение. Разумеется, это не показатель качества, но здесь, как минимум, есть повод, чтобы задуматься. Практически в каждом учебнике по уголовному процессу содержится соответствующее разъяснение. Имеются предложения об этом и в научных статьях.

Уголовно-­процессуальная наука понимается как:

— «…совокупность теоретических и методологических положений об уголовно-­процессуальной деятельности, уголовно-­процессуальном праве (содержание науки)»26;

— «…юридическая наука, т. е. направление деятельности человека по выявлению и изучению закономерностей общественных отношений, возникающих в связи с их урегулированностью нормами права»27;

— «…отрасль правовых знаний о соответствующей отрасли права, ее истории, наиболее важных понятиях, а также о практической правоприменительной деятельности и возникающих при этом правоотношениях»28;

— система «…специальных взглядов, принципов, идей, представлений, научных знаний, в пределах и посредством которых осуществляется теоретико-­прикладное освоение практической деятельности участников уголовного судопроизводства»29;

— «…определенным образом систематизированная совокупность знаний, выраженных через конкретные научные понятия и категории, об уголовно-­процессуальных нормах и регулируемых ими общественных отношениях, складывающихся в ходе возбуждения, расследования и судебного разбирательства уголовных дел»30;

— «…совокупность выработанных научным сообществом на основе закона и практики его применения представлений, понятий, постулатов и концепций, раскрывающих цели, назначение и принципы процессуальной деятельности, методы ее осуществления, роль субъектов в ее реализации, их функции и гарантии прав, а также систему и структурную организацию этой деятельности, условия, обеспечивающие ее эффективность»31;

— «…вид познавательной (научной) деятельности, направленной на выработку (формирование) целостных знаний о явлениях (свой­ствах) и процессах уголовно-­процессуальной деятельности»32.

Это список можно было смело продолжить, поскольку указанными подходами современная наука уголовного процесса явно не исчерпывается. Однако в этом нет особой необходимости. Кардинально нового и качественно другого там не увидишь. Судя по тем вариантам, которые представлены, в стане современной отечественной уголовно-­процессуальной науки творится полная неразбериха. Не принижая ценность каждой из обозначенных позиций, нельзя оставить без внимания и тот факт, что единства нет не только в подходах различных процессуалистов, но и в подходах отдельно взятого автора (как можно заметить, некоторые авторы предлагали в одной и той же работе разные интерпретации понятия уголовно-­процессуальной науки).

Как только не называют науку уголовного процесса: и совокупностью теоретических и методологических положений, и юридической наукой, и направлением деятельности, и отраслью правовых знаний, и системой специальных взглядов…, и совокупностью знаний, и совокупностью представлений…, и видом познавательной (научной) деятельности. Такая разнородность, вероятно, объясняется тем, что в самом понятии «уголовно-­процессуальная наука» в отличие, например, от математики, социологии, криминологии, криминалистики, содержится слово «наука», что исключает возможность в определении использовать универсальную формулировку «это наука, изучающая…». Это будет выглядеть как минимум тавтологично. Проблему эту обойти не сложно: лишь следует использовать верную и общепринятую трактовку понятия «наука» и дополнить уголовно-­процессуальным содержанием. Вот здесь то и кроется основное затруднение — решая вопрос о том, что есть уголовно-­процессуальная наука или совокупность знаний, или система положений, или вид деятельности, растеряли всю суть — предмет, который она должна изучать. Под раздутой формой не оказалось единого строго определенного содержания.

К предмету относят и вопросы, связанные с выявлением закономерностей правового регулирования производства по уголовным делам и определением возможных путей его совершенствования33, и уголовно-­процессуальную деятельность34, и свой­ства уголовного судопроизводства, его связи, закономерности возникновения, функционирования и развития как социально-­правового явления35, и нормы уголовно-­процессуального права; саму деятельность суда, прокуратуры и органов следствия; уголовно-­процессуальные отношения36, и само уголовное процессуальное право (в нормативном выражении) и практику его применения, выраженную в уголовно-­процессуальной деятельности, а также исторический опыт ее развития37. В таком разнообразии вряд ли можно отыскать истину. Проще начать все с начала.

Итак, нам известно, что наука есть система знаний о закономерностях в развитии природы, общества и мышления, а также отдельная отрасль таких знаний38. Также нам знаком и предмет науки: стороны, свой­ства и отношения объектов, исследуемые с определенной целью в данных условиях и обстоятельствах; коренные и более общие закономерности объекта39. Однако нет достаточных сведений о предмете науки уголовного процесса. Разумеется, мы могли принять одну из любых сторон, предлагающих представить предмет в том или ином виде, например, как в одной из выше обозначенных. Но, на наш взгляд, подобное разнообразие предметов также справедливо может указывать на беспредметность науки, как и в принципе их отсутствие. Как известно, к такой же беспредметности может привести и неопределенность цели — в данном случае и науки, и практики уголовного процесса. Если она недостаточно четко определена, то оказывается невозможным вычленить главные элементы предмета науки, т. е. закономерности, предопределяющие цель и результативность оперативно-­розыскной и уголовно-­процессуальной деятельности соответствующих субъектов.

Тем самым, по нашему мнению, признаками понятия уголовно-­процессуальной науки должны выступить: система (отрасль) знаний; наличие предмета — закономерностей объекта изучения; наличие цели уголовного процесса.

Уголовно-­процессуальная наука, уголовно-­процессуальная деятельность и уголовно-­процессуальный закон указывают на отсутствие единства в определении цели уголовного процесса. Здесь также мы могли принять одну из сторон, определяющих в качестве цели либо установление истины40, либо борьбу с преступностью41, либо определение справедливого наказания42. Но ни эти, ни другие цели, которые активно поддерживаются большинством процессуалистов, нами не разделяются. И на это есть причины: одни из них недостижимы (например, установление истины), другие не полностью охватывают уголовное судопроизводство (например, определение справедливого наказания) и т. д. На наш взгляд, достижимой, универсальной и всеохватной целью уголовного процесса должно выступить разрешение уголовно-­правового спора. Такая цель исходит из «немецкой теории процесса как юридического отношения»43, которая была поддержана и развита в отечественном уголовном процессе44. В свою очередь, разрешение уголовно-­правового спора реализует и функцию доказывания, и функцию принятия решений в уголовном процессе. Отсюда можем предположить, что ключевыми закономерностями, которые должна изучать уголовно-­процессуальная наука, выступают закономерности разрешения уголовно-­правового спора. Они же и будут образовывать ее предмет.

Итак, исходя из проведенного исследования можем представить следующее определение: уголовно-­процессуальная наука — это система знаний о закономерностях уголовно-­процессуальной деятельности по применению норм уголовно-­процессуального закона для разрешения уголовно-­правового спора.

§ 1.2. Место науки уголовного процесса в системе уголовно-­правовых наук45

Научные предметы непрерывно дифференцируются,
и, чем больше они дифференцируются,
тем большего успеха достигает само исследование.
Г. П. Щедровицкий

Современная наука демонстрирует небывалую динамику в своем распространении. Этот процесс становится практически неконтролируемым. Ежегодно во всем мире проводится сотни тысяч исследований различного уровня. В подобных условиях становится сложным не только оценить значимость результатов научных исследований для общественной жизни, но и ­каким-либо образом их систематизировать. Попытки «измерить» науку, поместить ее в рамки выглядят безуспешными, поскольку зачастую эти процедуры носят формальный, весьма искусственный характер. Вероятно, причина кроется в том, что истинной науке не может быть свой­ственно границ. Наука есть «…живая, развивающаяся, а не только функционирующая система, со своей инерцией, со своими невероятными мощностями»46. Именно ее инерция и невероятные мощности двигают, с одной стороны, ею самой, с другой — людьми, которые в нее вовлечены. Происходит постоянный переход одних знаний в другие, их объединение, изменение, обновление и развитие.

Несмотря на то, что интеграцию и синтез научных знаний нельзя ограничить, история знает неоднократные попытки придания науке систематизированного характера. Так, М. Фуко отмечает, что дисциплинаризация наук была инициирована искусственно для удобства в систематизации науки и контроле за общественными институтами47. В настоящее время существуют различные классификации научных дисциплин. Наиболее распространенной выступает разделение наук на естественные, технические и социально-­гуманитарные, которые признаются областями наук. Далее уже следуют отрасли наук, группы научных специальностей и конкретные научные специальности. Примерно такая логика отразилась и в номенклатурах научных специальностей, которые действовали в различные периоды развития отечественной науки (последние из них утверждались в 2009 году48 и в 2017 году49). Разумеется, назвать совершенным такое представление научных дисциплин нельзя. Вызывает вопросы как форма, так и содержание подобной систематизации. По отдельным научным специальностям разделение и обособление происходило весьма сомнительным образом. Например, в 2012 году научная специальность 12.00.09 — Уголовный процесс, криминалистика; оперативно-­розыскная деятельность была разделена на две самостоятельные научные специальности: 12.00.09 — Уголовный процесс и 12.00.12 — Криминалистика; судебно-­экспертная деятельность; оперативно-­розыскная деятельность50. В то время это привело к настолько активным обсуждениям51, что отголоски доходят и по сей день52. Это и объяснимо: произошло искусственное разделение единого целого на части, противоречащее не только устоявшимся взглядам и традициям, но и истинному смыслу их единения. Разумеется, подобные манипуляции производились относительно и иных научных специальностей.

Сегодня отечественная наука переживает новую волну изменений, которые по масштабу перекрывают все предыдущие корректировки вместе взятые. Речь идет о разработке, обсуждении и принятии новой номенклатуры научных специальностей, в которой существенным изменениям подверглись все группы научных специальностей. Указанный документ еще на стадии обсуждений и согласований приковал к себе внимание представителей научной и околонаучной среды. Пожалуй, это оправдывается тем, что номенклатурой затрагиваются и направления подготовки научных и научно-­педагогических кадров, и функционирование диссертационных советов, и формирование перечней рецензируемых научных изданий — вся система государственной научной аттестации.

Судя по пояснительной записке, принятие новой номенклатуры обусловлено необходимостью исполнения поручения Президента Российской Федерации по итогам совместного расширенного заседания президиума Государственного совета Российской Федерации и Совета при Президенте Российской Федерации по науке и образованию от 28 марта 2020 г. № Пр-589, которое требовало укрупнения номенклатуры и создания условий для подготовки кадров и проведения научных исследований на междисциплинарной основе. При этом отмечается, что утверждаемая номенклатура отвечает современным научным тенденциям, международным принципам классификации научных направлений. Только непонятно, о каких именно принципах идет речь. Если говорить о принципах классификации научных направлений, принятой Организацией экономического сотрудничества и развития53, то Российская Федерация не является членом данной организации. Вероятно, подобное обстоятельство не препятствует учету общемировых тенденций.

Интересующая нас юридическая наука помещена в область науки «Социальные и гуманитарные науки» и образует группу научных специальностей «Право», представленную из следующих отдельных научных специальностей: «Теоретико-­исторические правовые науки», «Публично-­правовые (государственно-­правовые) науки», «Частно-­правовые (цивилистические) науки», «Уголовно-­правовые науки», «Международно-­правовые науки»54. Весьма кардинальные перемены не так ли? Остановимся более подробно на научной специальности «Уголовно-­правовые науки». Здесь вполне резонны следующие вопросы, на которые следует найти ответы в первую очередь:

Во-первых, какими науками представлена новая научная специальность «Уголовно-­правовые науки»?

Во-вторых, что является основанием для объединения наук в указанной научной специальности?

В-третьих, какая наука в данной научной специальности должна стать ведущей?

В-четвертых, не приведет ли подобное объединение к утрате атрибутов той или иной науки, помещаемой в новую научную специальность?

Судя по тем изменениям, которые произошли, новой научной специальностью должны охватываться такие научные специальности, как: 12.00.08 — Уголовное право и криминология; уголовно-­исполнительное право; 12.00.09 — Уголовный процесс; 12.00.12 — Криминалистика; судебно-­экспертная деятельность; оперативно-­розыскная деятельность. Тем самым, три крупные научные специальности, которые включают в себя ряд самостоятельных наук, имеющих свою историю становления и развития, своих основоположников и последователей, собственные атрибуты науки, окажутся обезличенными. Вряд ли такое изменение положительно скажется на каждой отдельно взятой науке. Подобное стороннее вмешательство может расшатать устоявшуюся систему координат, воспринимаемую учеными. По всей вероятности, проблему может разрешить основательно продуманный паспорт научной специальности, демонстрирующий какие именно науки составляют ее содержание. В случае его принятия в том же формате, как и ранее, то есть без ­какого-либо закрепления и придания юридической силы, особого влияния он не окажет. И все же, несмотря на все это, нам следует помнить, что истинной науке не может препятствовать то, в какой форме и где она представлена.

Во всяком случае, как бы мы к таким новшествам не относились, необходимо признать, что объединение ­все-таки произошло не случайно. На это есть бесспорное основание: все обозначенные науки связаны между собой преступлением и реагированием на него государства. Тем самым, всех их объединяет общий объект науки. Он является двуединым: с одной стороны, преступления и преступная деятельность, с другой — деятельность по противодействию преступлениям и осуществлению уголовного правосудия. Собственно, в таком объекте науки и кроется их единство — они все его так или иначе изучают, но через различные закономерности. А разграничение в предмете науки, который и выступает в виде закономерностей объекта, и определяет границы между ними. Однако здесь же следует заметить, что у криминалистики, судебно-­экспертной деятельности и криминологии имеются части, которые не могут быть охвачены уголовно-­правовой наукой. Например, речь может идти о криминалистических средствах и судебно-­экспертной деятельности в административном и гражданском процессе, а также причинах и условиях правонарушений, изучаемых криминологией. По всей логике эти части находятся вне обозначенного объекта и не могут изучаться данными науками в рамках указанной научной специальности. Полагаем, что при сохранении обозначенных противоречий содержание научной специальности получится не вполне удачным.

Не вступая в дискуссию относительно самостоятельности каждой из обозначенных наук и научности соответствующих областей знаний, отметим, что нельзя отрицать существующую между ними генетическую связь, проявляющуюся в рамках правоприменительной деятельности. Уголовное право определяет деяния как преступное и устанавливает наказание за них, уголовный процесс реализует уголовное право с помощью криминалистики, судебно-­экспертной и оперативно-­розыскной деятельности. Именно так и никак иначе. Уголовное право бессмысленно без уголовного процесса, которое невозможно без первого, а криминалистика, судебно-­экспертная и оперативно-­розыскная деятельность и вовсе становятся ненужными в случае отсутствия первых. Уголовно-­исполнительное право также становится бессмысленным без уголовного права и уголовного процесса. Такая же связь распространяется и на соответствующие науки. Причем ядром в этой схеме выступает связка «уголовное право-­уголовный процесс». Их взаимосвязь обуславливает и предопределяет всю систему уголовного правосудия. По-видимому, именно поэтому в дореволюционной, да и послереволюционной, науке их между собой особо не разграничивали.

Я. И. Баршев указывал, что «…уголовное право и уголовное судопроизводство суть ничто иное, как взаимно обусловливающая одна другую части одного целого, т. е. науки уголовного законоведения»55. И далее писал: «…уголовное право определяет условия и признаки преступлений и их последствия, а уголовное судопроизводство раскрывает наличность этих условий и признаков в частных определенных случаях и приводит в действие последствия их… уголовное судопроизводство есть средство и форма, через которую осуществляются начала и положения уголовного закона, лежащая в основании судебных приговоров»56. Отсюда следует весьма интересная мысль, не только дополнительно закрепляющая связь уголовного права и уголовного процесса, но и обосновывающая правильность объединения данных наук в научной специальности «Уголовно-­правовые науки», которая указанным автором именовалась как уголовное законоведение. Аналогичная идея подтверждается и в работе М. В. Духовского, который отмечал, что «Формальное и материальное уголовное право составляют две отрасли одной и той же науки, состоят в зависимости и тесной связи между собой. Формальное уголовное право есть нечто иное, как применение к отдельным жизненным случаям положений материального уголовного права»57. Как видно из данного утверждения, ключевое разграничение между уголовным правом и уголовным процессом проводилось из их формального и материального представления. Н. Н. Полянский также разделял указанную позицию и уголовный процесс именовал формальным уголовными правом, а уголовное право в собственном смысле — материальным уголовным правом58. Как можно заметить, в те времена устойчивая связь между уголовным правом и уголовным процессом воспринималось как нечто естественное. В связи с этим крайне уместной представляется умозаключение В. К. Случевского, который писал, что «…прежнее время не знало такого обособления между материальными и процессуальными уголовными законами и правом, которое знакомо нашему времени, одни и те же кодексы вмещали в себя и ту, и другую категорию уголовных законов»59. И с этим нельзя не согласиться. В тексте работы В. К. Случевского можно найти и другие соображения в подтверждение этому. Так, им отмечалось, что «…связь между материально-­уголовным и процессуально

...