Оглавление

Глава 1. Случайная встреча

19 августа 2013 года

Я томилась на заднем сиденье отцовского седана, исполняя роль аристократки в изгнании.

Рядом расположился белобрысый, ушастый Макс в наушниках, классический «сын маминой подруги» и мой одноклассник, и мерно качал головой в такт музыке.

Он грел своим бедром мою ногу, затянутую в чёрные джинсы скинни весь путь до Данкова, — городка в Липецкой области.

— Что слушаешь? — скучая, спросила я.

— Daft Punk, — музло из фильма Трон. Смотрела? — уточнил он, вынимая одно «ухо» наушников.

— Угу, — буркнула я.

Мои и его родители вместе уезжали на море. А нас решили «протестировать на взрослость и мудрость».

Если честно, я считала, что они так экономили на наших путёвках. Хотя Турцию терпеть не могла, и идея побыть две недели на природе без родительского контроля показалась мне замечательной. Нам с Максом отдыхать предстояло в старом доме моей бабушки, который уже год, после её смерти пустовал.

Мы должны были там прибраться, поставить видеокамеры и обогреватели, которые можно включать через интернет. И покосить газон.

«Марафон школьного ада, совсем скоро выйдет на финишную прямую и нужно будет судорожно готовиться к сдаче выпускных экзаменов…» — рассеянно думала я.

— И чтобы никаких ночных клубов! — отец поймал мой взгляд в зеркале заднего вида.

— Пап, какие клубы в Данкове? Там максимум гармонист у ДК, — фыркнула я.

— Я серьёзно, Даш. Чтобы в Липецк даже не думали ехать.

— Ага, ясно — понятно, — отмахнулась я, снова погружаясь в созерцание мелькавшей за окном дороги.

Когда мы свернули на знакомую улицу, меня накрыла волна ностальгии и детских воспоминаний, от которой дрогнуло сердце.

Яблони, склонившиеся под тяжестью плодов, покосившиеся заборы, цветущие мальвы, куры, бродящие туда-сюда… бабка Морозова, с жуткими развевающимися седыми волосами, ласково подсвеченными закатным солнцем. Она медленно повернулась и посмотрела в глаза.

Голову будто пронзил точный удар в висок. Не боль, а ледяной ток, от которого перехватывает дыхание. За поворотом её головы, следовала отчётливо видимая фиолетовая дымка, словно шлейф. Морщины живописно изрезали лицо, а глаза как два пистолетных дула уставились мне в переносицу.

Внутри похолодело. Я в шоке отвела от неё взгляд и застыла, невидяще уставившись в лобовое стекло.

«Стоп! Кто?!» — я испуганно обернулась. У дороги никого не было.

— Пап? А разве Морозова не умерла, в прошлом году? — спросила я, судорожно восстанавливая дыхание. Её взгляд, казалось, продолжал буравить затылок.

«До дна-а-а…» — пропел у меня в голове потусторонний голос, и послышался сухой, как треск ломающихся костей, смех.

Сердце заколотилось где-то в горле. Жуть.

— Да, нет, наверное… — пробурчал мне отец, вышел из машины и пошёл открывать ворота.

— Э-э-эм, а может, вы завтра в Москву поедите? А? — малодушно спросила я, ощущая, что кожу покрывает липкая холодная испарина.

«Галлюцинаций-то мне и не хватало для полного счастья!» — настырным комаром вилась мысль.

— Даша, у нас же завтра вечером самолёт! И нам ещё собираться! Ты забыла? — возмущённо спросила мама.

Пока родители возились с вещами, я, оглядываясь по сторонам, заметила ещё и местного «ныку».

Отчего бомжеватых алкоголиков здесь кликали именно так я не знала, но им подходило. Чувак, грассируя, на разные лады выводил:

«Пюрррэ, пююююрэээ» — и целенаправленно ломился через соседский участок к оврагу, словно лосось на нерест.

«Пьяный, что ли?» — подумала я. Однако после призрачной старухи он излучал почти сказочный позитив.

Я направилась сквозь заросший сад, к дому отгоняя увиденное, словно навязчивую мысль.

В детстве я считала бабушкин дом самым безопасным местом на земле. Теперь, глядя на потемневшие от времени стены, я почувствовала, что безопасность — это иллюзия. Дом молчал, но это была не мирная тишина, а та особенная тишина, что царит в комнате умирающего перед последней исповедью. И казалось, что он уже готов рассказать мне все свои мрачные секреты.

— Дарь! Иди пить чай! — позвал меня Макс.

В гостиной пахло пылью и древесиной, а мама, не откладывая дело в долгий ящик, тут же начала выдавать нам постельное бельё.

— Макс, ты здесь на диване ложись. Дашка, а ты себе в «детской» постели.

«Ну конечно, где же ещё, — мысленно скривилась я. — Всё как обычно».

Мы уже вышли провожать родителей до машины, когда из-под соседского забора раздался тяжёлый вздох, и кусты зашевелились, будто в них заворочался медведь.

— Петрович, ты, что ли? — крикнул отец, вглядываясь в темноту. — Ты чего там в темноте копаешься?

— Землю подбрасываю… в компост, — раздался хриплый, прокуренный голос. — А вы уже обратно? Только же приехали…

— Дела, сосед, дела! — отец закинул сумку в багажник. — Ты бы с фонарём ходил, а то полдеревни перепугаешь.

— Пугливые у нас не выживают, — хрипло рассмеялся бегемотоподобный мужик, появляясь у забора и протягивая руку для рукопожатия. — Ты же знаешь?

— Я-то знаю! Ладно, бывайте! Макс, — отец обернулся к парню, — головой за Дашку мою отвечаешь! Понял?

— Понял-понял, — флегматично кивнул Макс.

Машина мягко тронулась и растворилась в ночи, оставив нас одних в гробовой тишине сада, утопающего в августовской тьме.

— Дарь, ты спишь? — голос Макса прозвучал из-за двери моей комнаты уже через час.

— Сплю, сплю! — ответила я в странном раздражении. Было жарко, голова раскалывалась от боли. Вокруг лица кружились мелкие назойливые мошки, стремящиеся ко мне со всех сторон, на свет от экрана телефона.

— Что-то у меня башка раскалывается, — заныл он, — у тебя обезболивающее есть?

— Сейчас дам.

На кухне мы молча проглотили по таблетке, запивая их тёплой водой из-под крана. И тут в окно с оглушительным стуком врезалось что-то крупное!

Моя душа провалилась в пятки.

— Это что? Камень? — я уставилась на Макса.

— Пойду гляну.

— Не ходи! Мне страшно!

— Не ссы, Мирная, сейчас всё проверим! — он насмешливо подмигнул и скрылся в темноте. И уже через минуту вернулся.

Со странным, застывшим выражением лица Макс брезгливо держал за неестественно изогнутую лапу огромного жука.

Тварь была размером с небольшое яблоко, её зелёный панцирь отливал ядовитым перламутром и слабо шевелился, в попытке раскрыть крылья.

— Господи, да он ледяной! — друг чуть не выронил тварь. — Как кусок льда.

Я потянулась и дотронулась до панциря кончиками пальцев. И правда — обжигающий холод, будто шедший изнутри. Но это было не главное. В ту же секунду из глубины памяти всплыл и ударил в нос знакомый запах — сладковатый и тошнотворный. Запах бабушкиной спальни в день её похорон.

— Выкинь его! — взмолилась я, отскакивая и инстинктивно вытирая пальцы о джинсы. — Сейчас же выкинь!

— Да не бойся ты! Посмотри, какой он интересный! Как в амазонских джунглях! Но откуда здесь такие монстры? — в его голосе, несмотря на преувеличенный исследовательский оптимизм, послышался намёк на тревогу.

Я посмотрела на это чудище, к горлу подкатила тошнота, по спине снова пробежал холодок. Похожий на тот, что и у дороги… с бабулей.

— Дурдом, — прошептала я, глядя на жука и чувствуя, будто по коже уже ползут мерзкие жёсткие лапки. Меня аж передёрнуло от отвращения. — Ладно, засунь его вон туда и пошли спать. Макс со стуком уронил жука на дно пустой трёхлитровой банки и закрыл крышку. Тот замер на стеклянном дне, словно инопланетный артефакт.

— Спокойной ночи, — крикнул мне Макс из гостиной. — Если начнётся атака гигантских насекомых — сразу зови!

— Хорошо! Будешь моим рыцарем… без коня… — я зевнула и пошла спать.

— Почему без коня? — донеслось из-за двери. И он тут же добавил: — А бабуля твоя здесь умерла? Прямо в этом доме?

— Спите, сэр Голубев, а то я вас шваброй замотивирую.

— Молчу, молчу, прекрасная леди, — наконец в доме всё стихло.

Но заснуть я не могла. Было жарко, липко, а голова продолжала гудеть.

В стекло снова врезался жук. И тут же ещё один. Вроде август? Поздновато для жуков.

Глава 2. Команда и пропавшая

Я проснулась от назойливого гула фена, давящего на виски. Сквозь занавески пробивался слепящий солнечный свет, а по деревянному потолку, метались тени от яблони за окном.

Я заглянула в ванную, и насмешливо уточнила, увидев Макса.

— А ты куда с этой помпадурой на голове собрался? Траву косить?

— Что б ты понимала в стиле, Мирная! — огрызнулся он, лихо закручивая вращающейся щёткой фена очередную прядь на темени.

Я присмотрелась к агрегату, и мои брови недоверчиво поползли вверх.

— Это что, Dyson? Ты приперся в Данков с Dyson-ом? — я расхохоталась.

— Дурища! Это же ферари в мире фенов! — пафосно заявил он.

— Голубев, ты меня пугаешь, — я в притворном ужасе распахнула глаза и отшатнулась. — Так-то у тебя тоже фамилия, говорящая…

— А ты на что это намекаешь? — возмущенные глаза смазливого голубоглазого блондина, гневно вперились в мое отражение в зеркале.

— Да я прямо говорю! — я сделала драматичную паузу, наслаждаясь моментом. Макс сузил глаза, ожидая подвоха. — Куры будут в восторге, красавчик! — подмигнула я ему и неспешно поплелась на кухню готовить завтрак.

Лихо расправившись с хрустящими гренками и вареньем, мы вышли на крыльцо — два конкистадора, готовые к завоеванию terra incognita.

— А это что за монумент? — Макс ткнул пальцем в каменный гараж, с любопытством разглядывая постройку.

— Папино детище. Построил пару лет назад.

— А ключ есть?

— Посмотри в ключнице за дверью. Большой такой, с оранжевым брелоком.

— Ага, — пойду гляну.

— Давай, — лениво бросила я, устраиваясь в шезлонге с книгой и намерением позагорать. Солнце ласково грело щёку.

— Дарь, айда со мной! Мне не удобно там самому, без хозяйки шариться. Вдруг жуки-мутанты нападут? — заныл Голубев, и в его голосе, вместе с улыбкой, я уловила нотку несвойственной ему обычно тревоги.

— Ладно, пошли, — вздохнула я, с неохотой поднимаясь и натягивая джинсы.

— Охренеть штабуха! — Макс с усилием распахнул тяжелые ворота настежь. Из темноты на нас пахнуло прохладой, запахом бензина и машинного масла. Сложенные из газобетона надежные стены, были побелены.

Под ярким светом ламп дневного света влажно поблескивал плиточный пол. А у стены, стояли мотоциклы и снегоход, напротив — длинный добротный верстак с деревянной столешницей и рядами розеток. В углу скромно жались садовые инструменты. У противоположной стены виднелась винтовая лестница наверх.

— А что там? — уточнил Макс, указывая на потолок.

— Там лофт. Студия звукозаписи, комп.

— Я буду тут жить! — решительно заявил он, когда мы поднялись на второй этаж. Макс с наслаждением плюхнулся на коричневый кожаный диван и с вожделением уставился на капсульную кофеварку и большой рабочий стол.

— Переселяйся, — разрешила я, чувствуя, как прохлада гаража приятно охлаждает разгоряченную кожу, и вышла на небольшой балкончик.

С высоты открывалась вся округа: зелень садов, серебряная лента реки, и темный провал Бездонного оврага в отдалении, манящий и пугающий одновременно.

— Дааашь? Мирная? Ты что ли? — раздался девичий голос с улицы. Макс выбежал ко мне и перегнулся через перила, пытаясь разглядеть, кто там.

— Это Лена, соседка и моя подруга детства, — пояснила я, чувствуя приятное щемящее чувство ностальгии. — Поднимайся к нам! — крикнула я ей.

Через минуту в лофте возникла хрупкая девушка в черном худи с черепом. Бледное лицо, с густыми черными стрелками вокруг серьёзных карих глаз.

— Знакомься, Макс. Лена — наш локальный гот и эксперт по сплетням и мистике. Может и погадать, кстати. У тебя карты с собой?

— Конечно! Новая колода! — Лена гордо выложила на стол упаковку карт в бархатном мешочке.

— Что гот, я догадался! Выглядишь оригинально, — констатировал Макс. — А какие у тебя новости? У нас, например, есть мистическая сенсация, но мы тебе о ней не расскажем, пока ты не расскажешь нам всё!

— Что всё? — смутилась Лена, переступая с ноги на ногу.

— Всё! Интриги, скандалы, расследования! А то тут скучно, интернет не ловит и у меня информационный голод, — Макс вперился в нее требовательным взглядом.

— А сенсация? — попыталась торговаться Лена.

— Она в доме! — отрезал Макс решительным жестом, — сначала ты!

Лена вздохнула, понизив голос до конспиративного шепота, и ее лицо стало серьезным.

— Ну, яблоки в этом году так себе… Но это ерунда. А вот то, что месяц назад пропала Кира Карпетова — это да. Моя одноклассница. Ее так и не нашли. Полиция всех опрашивала, обыскали всё — ноль. Говорят, в овраг пошла и не вернулась.

У меня внутри всё сжалось, я знала эту девушку, — вспомнился вчерашний холодок по спине, взгляд и смех Морозовой. За окном безмятежно синело небо.

— Зачем пошла? — спросила я, чувствуя, как по коже побежали противные мурашки, несмотря на жару.

— Сказала, вроде как, «о жизни подумать».

— Нифига вы тут философы, — попробовал пошутить Макс.

Но мы не оценили.

— Она правда пропала, — Лена посмотрела на нас серьезно. В ее глазах стоял страх. — Мать её в больницу после этого положили, — сердце. Весь город на ушах. Маньяка ищут.

— Может, с парнем куда свалила? В Сочи? — с надеждой предположил Макс.

— Да, жесть какая-то… — проговорила я, чтобы хоть что-то сказать. В горле было сухо. — А больше никто не пропадал?

— В том то и дело, что исчезали уже девушки. В городской газете статья вышла, где рассказали, что это уже девятый случай за последние пять лет.

«Девятый случай», — слова отскакивали от моих барабанных перепонок, не желая укладываться в голове. «Это же Данков, блин, а не Сайлент Хилл. Хотя, судя по гигантским жукам, граница между ними начинает стремительно стираться»

— Плюс и у нас тут, в пригороде такие странности начались… — Лена еще больше понизила голос, заставляя нас невольно склониться к ней. — У соседки, тети Вали, кошка сдохла. Ей голову отсекло. Будто её кто-то казнил.

Я считаю, это Морозова, ритуал какой-то делала.

— А она ещё жива, вообще?

— Да что ей сделается? Страшная стала как смертный грех, всё время шепчет что-то будто проклинает всех.

— Ну кошку то нашли? — уточнила я, пытаясь мыслить логически, чтобы заглушить нарастающую тревогу. — Для ритуала она бы ее полностью и использовали.

— А ты права… — Лена заинтересованно уставилась на меня, — я что-то не подумала, жертву же полностью используют…

В этот момент в стену гаража, со стороны сада, что-то гулко и тяжело грохнуло. Звук был таким неожиданным и грубым, что мы все, как по команде, вздрогнули.

Я переглянулась с Максом, а Лена вопросительно вытаращила на нас глаза, вцепившись пальцами в край столешницы.

— Это что? — просипела она еле слышно.

— Пойдем, посмотрим, — Макс вскочил с дивана.

Выйдя в сад, мы уставились под стену гаража. Среди опавших листьев валялась пара огромных перламутровых жуков, отливающих на солнце ядовитой-зеленью. И птица. Тело её было перетянуто со всех сторон прочными, тонкими, почти невидимыми нитями, словно леской. Оно билось в предсмертной агонии, издавая тихие, булькающие звуки. От этого зрелища кровь стыла в жилах.

— Зяблик… — выдавила я. Желудок свело от тошноты. Сладковатый запах яблок постепенно смешивался с медным душком крови.

Макс молчал. Он не шутил и не ухмылялся. Он смотрел на маленький окровавленный комочек с перьями, что лежал в метре от стены. Голова. Единственный черный глаз-бусинка смотрел в небо. А я завороженно наблюдала как от тела птицы отделяется и поднимается в воздух, медленно кружась её золотой размытый контур, словно абрис.

«Кажется я схожу с ума», — мурашки ломанулись щекотной электрической волной по спине, сопроводив эту светлую мысль, и разбежались по корням волос.

— Точь-в-точь как у тёть Валиной кошки, — прошептала Лена, и в голосе её звенел неподдельный ужас, — она издала сдавленный звук, похожий на всхлип.

«Интересно, а волосы у меня дыбом уже встали или нет?» — отстраненно подумала я, пытаясь молча отцепить, сведенные ледяной судорогой, пальцы Ленки с побелевшими костяшками, от своего предплечья.

Глава 3. Нарастающие странности и антиквар

Подруга приходила в себя над чашкой душистого чая с чабрецом, завороженно уставившись на фосфоресцирующего жука, вяло шевелящего лапками в стеклянной банке.

— Друзья, — чувствуя себя одновременно детективом и Лениным на броневике, вдохновенно начала я. — Похоже, мир предоставил нам блестящий шанс развеяться. Давайте сами найдем Киру и выясним, какого черта тут творится!

— «Развеяться» — это ты точно подметила! — иронично фыркнул Макс. — Главное — не слишком в этом преуспеть. А так идея огонь! Я с тобой.

— Всё это так таинственно, — задумчиво проговорила Лена, уже оправившаяся от шока после происшествия с зябликом. — Даша, а пинцет у тебя есть? Хочу рассмотреть, что именно так опутало птицу. Очень похоже на паутину.

— Если местные пауки размером с кошку, то идея расследования резко теряет для меня привлекательность, — мрачно заметил Макс.

— Посмотрите в доме, в аптечке или в ванной, — предложила я. — Лен, только возьми перья… и желательно без кровавых следов. И сложи в конверт. Они станут нашим первым вещественным доказательством.

— Обожаю всякие зловещие штуки! И скрапбукинг! — таинственно, сверкнув глазами, улыбнулась Ленка.

— Фу! — брезгливо поморщился Макс, но всё же поплёлся за ней в дом. — А что такое скрапбукинг? Твоё секретное оружие? — с подозрением уточнил он.

Их голоса затихли внизу.

— Лен, а фото Киры у тебя есть? — спросила я, когда оба вернулись в гараж с заветным конвертом. — Принеси завтра. Опросим соседей, вдруг её тут кто-то видел? Полиция-то только в городе работала.

— Ага, гляну в школьном альбоме. И газету со статьёй принесу, — кивнула она, собираясь домой.

— Тогда до встречи, — завтра в одиннадцать утра приходи в гараж и начнем расследование, — с предвкушением сказала я, отправляясь наконец загорать.

А ещё я с нарастающей тревогой наблюдала, как меняется моё зрение. То тут, то там я видела шл