автордың кітабын онлайн тегін оқу  Домашний суд

Игнатий Потапенко

(Из хроники южнорусского села)

Что они такое рассказывают? Господи ты Боже мой! Да этому никогда нельзя поверить! Можно поверить всему на свете, хотя бы то была самая явная небылица; ну, например, если б сказали, будто большой колокол, что висит на самой вышке гусаковской колокольни (он, правда, весит всего 34 ¹/₂ пуда; на свете бывают, разумеется, колокола и побольше, но в Гусаковке большего нет и никогда не бывало), да, так этот самый большой колокол преспокойно сошёл себе с колокольни, отправился в кабак, потребовал себе штоф водки и тут же за столиком и распил его, закусивши солёным огурцом. Это уже совсем невероятно, а всё-таки этому скорей можно поверить, чем тому, что они рассказывают по деревне. Возможное ли это дело? Двадцать лет люди жили душа в душу. Они и повенчались-то в один день. Покойный о. Аристарх, когда уже был в старости, частенько-таки делывал это для облегчения. Соберёт этак пары две, три, а то и четыре, да всех разом и обкрутит; так всех гуськом и обведёт, бывало, вокруг столика, когда дьяк с пономарём поют: «Исаие, ликуй». Нарочно для этого выписал полдюжины пар дешёвеньких венцов. Мужику ведь всё одно, лишь бы повенчаться. В первой паре стоял Терентий Здыбай со своей краснощёкой невестой Оленой, а в задней — Андрей Кившенко с Параской (О, что за стан был тогда у Параски! Этакого стана во всём свете не найти. А чёрные брови дугой! А косы светло-русые — длинные да густые, точь-в-точь два снопа свежей только что скошенной ржи. Да что говорить! Всё было тогда хорошо у Параски!) И это о. Аристарх недаром сделал. С этого венчания так всё уже пошло у них. Всё вместе. Первое дело: рядышком выстроили они себе новые хаты с большими городами[1]. В поле ли ехать — воз Терентия тянется за возом Андрея; в кабак ли пойти — Андрей сидит рядом с Терентием, в одно время они говеют в великом посту, одинаково грозно нападает на них батюшка за то, что они не хотят говеть в другой раз в году — в Петров пост. Да чего лучше: каждый год они вместе снимают у помещика двенадцать десятин земли, и тут уже всё пополам: и риск, и работа, и зерно, и прибыль, и убыток. И чтоб этакие завзятые приятели поссорились! Да никогда этому нельзя поверить. Им и поссориться-то нелегко. Терентий, например, любит выпить. Андрей, положим, тоже, нельзя сказать, чтоб не любил, — кто ж этого не любит? Но Терентий любит выпить основательно, так чтоб, придя домой, непременно расколотить стекло в окне, либо перевернуть казан с борщом либо даже замахнуться кулаком над головой Олены (замахнуться и только, — это надо заметить, потому что Олена не из таких жён, которые дадут себя в обиду. Ну, нет. Она скорей сама всякого побьёт, глаза выцарапает, хотя бы то был и сам её законный голова). И в таких случаях Терентий непременно отправляется к Андрею и начинает в самых сильных выражениях обличать своего приятеля во всех смертных грехах. Такой уже нрав у него. Тут оказывается, что преступного Андрея мать сыра земля по какому-то странному недоразумению держит на своей повер