автордың кітабын онлайн тегін оқу Мировой порядок: международно-правовой аспект. Монография
Информация о книге
УДК 341
ББК 67.412
Н58
Автор:
Нефедов Б. И., доктор юридических наук, профессор департамента международных отношений Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики», профессор кафедры прав человека и международного права Московского университета Министерства внутренних дел Российской Федерации имени В. Я. Кикотя.
Рецензенты:
Шумилов В. М., доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации, заведующий кафедрой международного права Всероссийской академии внешней торговли Министерства экономического развития Российской Федерации;
Энтин М. Л., доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой интеграционного права и прав человека Московского государственного института международных отношений (университета) Министерства иностранных дел Российской Федерации.
В монографии анализируются проблемы, связанные с определением таких понятий, как мировой порядок и его виды, их базисные нормативные основы, глобальный правопорядок и его особенности, вопросы соотношения понятий глобального правопорядка и глобального мироустройства и др. Указанные проблемы рассматриваются с позиций общей теории права и теории международного права, которые сегодня в значительной степени отличаются от соответствующих представлений, существующих в рамках неправовых дисциплин.
Законодательство приведено по состоянию на 29 декабря 2023 г.
Для студентов, аспирантов и преподавателей юридических вузов, научных и практических работников в области международного права и международных отношений, а также для всех, кто интересуется проблемами, относящимися к мировому порядку.
УДК 341
ББК 67.412
© Нефедов Б. И., 2024
© ООО «Проспект», 2024
ОТ АВТОРА
Значительные изменения в системе межгосударственных отношений, имевшие место в последние десятилетия, вызвали к жизни оживленную дискуссию по проблемам современного мирового порядка и будущего мироустройства. Однако в доктрине и международной политической практике единого представления о том, что же представляют собой эти, а также тесно связанные с ними явления, не сложилось. И дело не только в многоплановости указанных понятий. Ситуация усугубляется тем обстоятельством, что исследованиями таких проблем занимались (и занимаются), не только юристы-международники, но и многочисленные специалисты в области политологии, дипломатии, экономики, социологии, политической философии и др., которые в своем большинстве оказались просто недостаточно осведомлены о соответствующих положениях, существующих в общей теории права и теории международного права. Поэтому одной из целей написания настоящей монографии была хотя бы частичная коррекция сложившейся ситуации.
Конечно же, речь идет исключительно об информационной составляющей, и задачей исследования не являлось навязывание представителям других научных направлений тех или иных, в целом устоявшихся в юриспруденции представлений о сущности и содержании указанных понятий. Другое дело, что их не следует игнорировать.
Глава 1. МИРОВОЙ ПОРЯДОК И ЕГО ВИДЫ
Обладание ясными общими понятиями есть необходимый элемент всякого знания и непременный фактор всякого научного прогресса1.
В силу своей многогранности мировой (международный) порядок привлекал внимание исследователей многочисленных научных направлений на самых разных исторических этапах развития человечества, но и сегодня связанные с этими понятиями теоретические и практические вопросы продолжают оставаться «центральной проблемой международных отношений»2, а следовательно, и предметом многочисленных исследований ученых и политических деятелей. «Тем не менее до настоящего времени какого-либо однозначного, более-менее общепризнанного определения мирового порядка ни в доктрине, ни в международной политической практике так и не сформировалось»3, и большинство авторов, которые используют этот термин, избегают его определения.
Думается, что в числе основных причин сложившейся ситуации можно выделить следующие.
Прежде всего, исследователи мирового (международного) порядка никак не могут решить, что же представляет собой основной определяющий признак этого понятия?
Так, некоторые из них склонны сводить мировой порядок к совокупности международных (межгосударственных) отношений4. По мнению А. А. Галкина, например, «миропорядок — это, прежде всего, совокупность взаимоотношений суверенных государств»5.
Впрочем, не все разделяют мнение о том, что применительно к мировому порядку следует ориентироваться именно на международные межгосударственные отношения, поскольку полагают, что в соответствующих случаях нужно, наоборот, брать за основу международные немежгосударственные отношения6. Так, по мнению К. А. Ефремовой, «термином „мировой порядок“, как правило, обозначается конвенциональная система мирового устройства, определяющая принципиальный характер взаимодействия между государствами и негосударственными акторами»7. Однако такой подход следует рассматривать как исключение.
Но обычно простой совокупностью международных межгосударственных отношений дело не ограничивается. Например, А. Д. Богатуров уже понимает под мировым порядком не совокупность, а систему отношений, которая складывается «между всеми странами мира»8. В то же время Л. Е. Гринин рассматривает мировой (международный) порядок не только как систему международных отношений, но и включает в него и представления о том, на каких принципах эти отношения должны выстраиваться9. П. А. Цыганков идет еще дальше и предлагает рассматривать международный порядок как некое «устройство международных (прежде всего межгосударственных) отношений, которое призвано обеспечить основные потребности государств и других институтов, создавать и поддерживать условия их существования, безопасности и развития»10. А вот Ю. П. Давыдов говорит не об устройстве международных отношений, а о состоянии «системы международных отношений», причем «соответствующим образом запрограммированное на ее безопасность, стабильность и развитие и регулируемое на основе критериев, отвечающих нынешним потребностям прежде всего самых влиятельных субъектов данного мирового сообщества»11.
Аналогичного рода предположения имеют место и при попытках определения не только мирового порядка, но и мирового (международного) правопорядка12.
Например, Н. А. Ушаков и М. Л. Энтин полагают, что международный правопорядок есть не что иное, как «совокупность правоотношений, которые складываются в соответствии с предписаниями основных общепризнанных его принципов — норм, имеющих императивный характер общеобязательного права (jus cogens)»13. Близко к указанной формулировке и определение международного правопорядка, даваемое В. Н. Евинтовым: он считает, что «международный правопорядок есть совокупность отношений, основанных на нормах права»14, ядром которых «являются порождаемые основными принципами международного права общие правоотношения между субъектами сообщества государств по поводу защиты общих интересов и сохранения ценностей, разделяемых всеми»15.
Приведение соответствующих примеров можно было бы продолжить, тем более что в отечественной (в том числе советской) доктрине международного права «концепция международного правопорядка как единой, логически и иерархически выстроенной системы правоотношений» получила значительное распространение16.
По нашему глубокому убеждению ни мировой порядок, ни мировой (международный) правопорядок не следует олицетворять ни непосредственно с общественными отношениями (правоотношениями), ни с их «устройством» или «состоянием их системы» и прежде всего в силу излишне обобщенного характера подобных формулировок. Так, любые правовые понятия или установки в конечном счете находят свое выражение в том или ином поведении субъектов права, т. е. все в тех же общественных отношениях, и этот непреложный факт никак не помогает уяснить содержание, фундаментальные признаки, существенные свойства, концепт (смысл), которые тот или иной термин выражает, его связи и (правовую) природу.
Кроме того, при подобном подходе неизбежно возникает несколько вопросов, на которые нельзя ответить однозначно. Например, в чем же тогда разница между правопорядком (как системой общественных отношений, урегулированных правом) и правоотношениями (которые также представляют собой систему общественных отношений, урегулированных правом)? Речь идет все-таки о системе общественных отношений или о их совокупности? Наконец, если правопорядок есть исключительно совокупность (система) общественных отношений, урегулированных нормами права, то как быть с такой объективно существующей реальностью, как правонарушения? Ведь право правонарушения не регулирует!
Сознательно или на подсознательном уровне правопорядок часто ассоциируется у различных исследователей исключительно с идеализированной ситуацией, когда всеми субъектами права требования всех правовых норм неукоснительно соблюдаются. Но правопорядок вовсе не является таким непогрешимым явлением, поскольку в реальной жизни имеет место и злоупотребление правом, и неисполнение обязанностей, и прямое нарушение требований правовых норм (как в форме умысла, так и по неосторожности), т. е. противоправное поведение. Но если тот же правопорядок — это совокупность только правоотношений, то получается, что должны существовать и «противоправные правоотношения», но таких (по определению) быть не может17. Нарушение норм права влечет появление правоотношений, связанных с привлечением лица к юридической ответственности, но они не являются противоправными.
Означает ли, что правопорядок есть исключительно некая совокупность общественных отношений, урегулированных правовыми нормами? На этот вопрос следует ответить отрицательно. Если бы это было так, то, например, уже само установление запрета для граждан и юридических лиц выбрасывать мусор в неположенных для этого местах, а также обязанности собственника недвижимости (или управляющей компании) поддерживать чистоту на улицах и во дворах, должно означать установление соответствующего правопорядка. Почему же тогда граждане, видя на тех же улицах и во дворах много мусора, возмущаются тем, что порядок отсутствует, что «нет порядка»? Так, может быть, порядок все-таки состоит не в самом запрете или установлении тех или иных правил поведения, а в степени их выполнения?
Этот подход является справедливым не только на бытовом уровне.
И это в полной мере относится к определению понятия порядка (правопорядка) не только, как в нашем примере, для национального уровня. Скажем, существуют какие-то правила поведения, установленные международно-правовыми нормами для международных межгосударственных отношений, но поведение отдельных субъектов этих отношений им не соответствует. Как исполнение требований таких норм, так и правонарушения проявляются именно в общественных отношениях. При этом правопорядок только олицетворяет соотношение тех и других отношений между собой, отвечая на вопрос о том, насколько исполнение требований данных международно-правовых норм соответствует их реальному воплощению. И здесь международно-правовые нормы являются только базовыми нормативными основами существующего в действительности правопорядка.
Последнее обстоятельство вызвало к жизни появление еще одного подхода к основному определяющему признаку понятия мирового порядка и его разновидностей. Он заключается в том, что довольно часто мировой (международный) порядок (правопорядок) рассматривается в доктрине (с неизбежными в таких случаях вариациями) как совокупность или система социальных (или только юридических) норм и принципов, регулирующих международные отношения.
Так, Н. М. Сирота считает, что «мировой порядок можно определить как совокупность принципов, норм и институтов, регулирующих поведение акторов мировой политики (прежде всего государств), обеспечивающих их основные потребности в безопасном существовании и реализации своих интересов, позволяющих поддерживать стабильность международной системы»18. С ним практически полностью солидарен Э. Я. Баталов, по мнению которого мировой порядок представляет собой «принципы, нормы и институты, регулирующие поведение международных акторов» (причем к акторам он относит не только субъектов международного права)19. А. Белов также считает, что мировой порядок есть «нормы, договоры и институты, определяющие, как страны взаимодействуют друг с другом и как люди взаимодействуют с миром»20.
Иногда совокупность юридических норм, воспринимаемая как мировой порядок, может иметь трудно объяснимые ограничения. Так, по мнению Ш. Ш. Шахалилова, «мировой порядок есть совокупность правил поведения государств на международной арене, устанавливаемых победителями с целью защиты национальных интересов и недопущения новых угроз своей безопасности»21.
Встречается и определение понятия правопорядка «как „нормы“ правовой жизни», согласно которой он «представляет собой интегративное проявление порядка в системе юридических норм, выраженных в различных источниках права и разделенных на отрасли и институты»22. Полагаем, что в подобных концепциях речь идет не о порядке в рамках общественных отношений, а о «порядке» в системе юридических норм.
Среди зарубежных ученых такой подход также имеет своих сторонников. Так, П. Вайль полагает, что именно «международное право олицетворяет международный публичный порядок»23, а Д. Айкенберри ключевым признаком мирового (международного) порядка считает «наличие общепризнанных правил и принципов, которыми субъекты международных отношений руководствуются в отношениях друг с другом»24. В то же время, по мнению Т. Франка, основу мирового порядка составляет законность, под которой он понимает (опять же) «совокупность правил, созданных в ходе общепринятых юридических процедур»25. В принципе, сюда же можно отнести и целую группу американских авторов (М. Мазарр, М. Прайб, А. Радин и А. С. Севаллос), которые полагают, что международный «порядок — это устойчивая, структурированная модель взаимоотношений между государствами, которая включает в себя определенную комбинацию ее составных частей, в том числе возникающие нормы, нормотворческие институты и международные политические организации или режимы (помимо прочего)»26.
Немного забегая вперед, отметим, что считаем допустимым согласиться с тем, что «мировой (международный) правопорядок основывается на международно-правовых принципах и нормах, поскольку он является фактическим результатом выполнения их требований и отражает степень их осуществления, но он точно не может отождествляться с самими международно-правовыми нормами или являться совокупностью таких норм»27.
Полагаем, что истина (как это часто бывает) лежит где-то посередине между этими двумя крайностями — определением мирового (международного) порядка (правопорядка) как совокупности международных отношений, урегулированных теми или иными нормами международной нормативной системы (включая нормы международного права) и как совокупности регулирующих такие отношения норм (в том числе международно-правовых норм). По нашему мнению, такие порядки представляют собой фактический результат реализации требований соответствующих норм международной нормативной системы в рамках урегулирования ими тех или иных международных общественных отношений. При этом сами эти нормы являются только базовыми нормативными основами соответствующего порядка или правопорядка28.
Еще в одну группу исследователей этой проблематики мы включили тех авторов, которые по различным причинам не вписались в нашу классификацию. Их довольно много, но приведем здесь только несколько соответствующих примеров. Так, по мнению Х. Булла, «под международным (мировым) порядком понимается характер (состояние) или направление внешней активности, обеспечивающей незыблемость тех целей сообщества государств, которые являются для него, с одной стороны, элементарно необходимыми, с другой — жизненно важными, с третьей — общими для всех»29. Думается, что это определение известнейшего зарубежного ученого, мягко говоря, само нуждается в значительных разъяснениях.
В качестве другого примера приведем мнение К. С. Гаджиева, который трактует понятие «мировой порядок» в двух форматах: в широком понимании оно рассматривается им как «мировое сообщество в его тотальности, включая всех без исключения акторов», а в узком смысле — как «система взаимоотношений наиболее активных акторов мирового сообщества, основанная на определенном комплексе неофициальных и официальных правил и норм поведения, закрепленных в международном праве, а также созданных на их базе институтов, организаций, союзов и т. д.»30. На наш взгляд, здесь в первом случае имеет место частичная подмена понятия мирового порядка другим, а именно понятием мировой (политической) системы, а во втором — не ясна природа этого самого комплекса «неофициальных и официальных правил и норм поведения, закрепленных в международном праве». По крайней мере, существование «неофициальных международно-правовых норм до К. С. Гаджиева еще никто не фиксировал»31.
Впрочем, К. С. Гаджиев в своем прямом отождествлении мирового порядка с мировой (политической) системой или ее состоянием не одинок. Например, М. М. Лебедева полагает, что «в простейшем выражении „миропорядок“ есть относительно устойчивое и достаточно стабильное, хоть и ограниченное в историческом времени состояние международной системы, характеризующееся господством признаваемых большинством акторов»32, а Р. А. Фальк так вообще утверждает, что мировой порядок и «есть трансформированная мировая политическая система»33. Эти понятия действительно в чем-то взаимно корреспондируют друг другу (мировой порядок тесно связан с урегулированием международных отношений и уровнем выполнения их субъектами соответствующих нормативных предписаний, а мировая политическая система представляет собой совокупность акторов, которые и являются такими субъектами), но это вовсе не говорит об их идентичности34.
Еще одна группа авторов пытается определить мировой порядок (правопорядок) через различные международные многосторонние политические, финансовые и др. институты, а также факторы, оказывающие влияние на состояние мирового правопорядка.
Так, А. Ворд полагает, что мировой порядок «в самом общем смысле относится к механизмам, созданным для обеспечения совместных усилий в решении геополитических, экономических и других глобальных проблем, а также для арбитражного урегулирования споров»35, что он «воплощается в различных многосторонних институтах, начиная с Организации Объединенных Наций…»36 В то же время авторы «Понимания нынешнего международного порядка» считают, что он «вырастает из широкого характера международной системы»37 и представляет собой «сложившиеся и в определенной степени институционализированные в качестве институтов и практик модели отношений»38 и т. д.
Действительно, на состояние мирового правопорядка воздействует множество факторов, природа которых отличается крайним разнообразием. Прежде всего, к ним следует отнести иерархию государств в зависимости от их роли в международной политической и/или экономической системе, существующие принципы межгосударственных взаимоотношений, признанные механизмы реализации права и др. К их числу относится и деятельность международных многосторонних институтов (универсальных международных межправительственных организаций, военных союзов, интеграционных объединений и др.), которые часто, как и государства, выступают в роли творцов, исполнителей, а иногда и гарантов исполнения международно-правовых норм. В одних случаях эти факторы могут служить охране и укреплению мирового правопорядка (скажем, через обеспечение исполнения международно-правовых установок), в других, наоборот, отрицательно сказываться на его состоянии. В любом случае между ними существует тесная взаимосвязь39. Именно поэтому отдельные авторы и включают эти элементы механизма поддержания правопорядка и/или компоненты влияния на его состояние и даже участников соответствующих «международных отношений в качестве составных частей структуры самого правопорядка»40. Но элементы такого механизма или факторы влияния на состояние правопорядка — это не сам правопорядок.
Ну конечно же, есть мнения и совсем одиозные. Так, К. Ясперс, например, рассматривал мировой порядок как «принятое всеми устройство, возникшее вследствие отказа каждого от абсолютного суверенитета», как общечеловеческие ценности и юридические нормы и, наконец, как «правовое устройство мира посредством политической формы и связывающего всех этноса»41. Позволю себе это определение не комментировать.
Второй причиной отсутствия единого (хотя бы в самых общих чертах) определения мирового (международного) порядка (правопорядка) мы считаем различия во взглядах на него представителей разных научных школ, в рамках которых основной акцент ими делается не столько на уяснении сущности самого понятия, сколько на исполняемой им роли в конкретной области научного исследования или соответствующих областях правового регулирования42.
Большинство таких школ сосредоточены в науке о теории международных отношений. Среди них можно выделить так называемых реалистов, которые (с неизбежными в таких случаях незначительными отклонениями от общей позиции) считают, что «международную политику ведут суверенные государства, взаимно уравновешивающие мощь друг друга, а мировой порядок есть следствие стабильного распределения силы между крупнейшими государствами»43. Такой подход оспаривают представители английской школы: они (с той же оговоркой) сравнивают мировой порядок с рынком, где «действуют законы конкуренции, которые все и упорядочивают»44. Наконец, третья группа авторов в ходе рассмотрения теоретических основ и тенденций мировой политики приходит к выводу о том, что мировой порядок заключается в формировании среди государств центров силы, ищет сущность этого понятия в биполярности, полицентричности или моноцентричности мира, в многосторонности интеграционных образований и др.45. Полагаем, что в данном случае речь идет все о тех же факторах, которые, «действуя во взаимосвязи, могут способствовать укреплению мирового порядка или, наоборот, негативно влиять на его состояние»46, но не способны представлять собой сам такой порядок.
Кроме политологии, свои представления о мировом порядке имеются в экономических дисциплинах (мировой порядок приравнивается к глобальной капиталистической экономике47), социологии48, политической философии49, регионоведении50, исторической науке и т. д. Правда, есть группа авторов, которая «поднялась» над узкоспециальным видением мирового порядка и утверждает, что современный международный порядок не является единым и включает в себя несколько самостоятельных и, что важно, «равноправных» мировых порядков (правопорядков), в том числе политический, экономический, информационный, правовой, экологический и др. Их набор, как правило, предопределен научными интересами тех или иных авторов51.
При этом довольно часто упоминаются в качестве составных частей мирового порядка (совместно или по отдельности) еще три его составных элемента: универсальная система безопасности, со-зданная по Уставу ООН, затем — так называемая западная система (куда входят «развитые рыночные демократии» Северной Америки, Европы и Азиатско-Тихоокеанского региона, объединенные как в рамках НАТО, ЕС, G7, ОЭСР и др., так и на основе двусторонних соглашений), а также универсальная экономическая система (в качестве ее «ключевых институтов выступают Международный валютный фонд, Всемирный банк и Всемирная торговая организация»52, которые «динамично сосуществуют с договоренностями и отношениями, установленными крупными державами»53). Здравое зерно в этих рассуждениях есть, но полагаем, что во всех этих случаях мы имеем дело не с самостоятельными и равными правопорядками, а с естественным делением (в целом единого) мирового порядка (правопорядка) или его разновидности на составные части, что может быть обусловлено, например, необходимостью определения его состояния в рамках тех или иных территорий, в той или иной сфере регулирования общественных отношений или в тот или иной временной период (по отдельности или в их сочетании) Например, в зависимости от пространственной сферы регулирования международных общественных отношений «можно выделить следующие типы мирового порядка: глобальный; региональный; субрегиональный; международно-ситуационный; групповой; двусторонний. Каждый из них отличается от других степенью зрелости и механизмами поддержания»54.
Наконец, третьей причиной, препятствующей формированию какого-либо в целом единого определения понятия мирового порядка, явилось то, что в научных исследованиях никак «не могут определиться с соотношением понятий международного порядка и мирового порядка»55, как и их производных в виде международного правопорядка и мирового правопорядка. Так, одни авторы полагают, что между этими схожими понятиями имеется разница в сфере распространения: если такой сферой является весь мир, то в этом случае следует говорить о мировом порядке, если это отдельный регион, то тогда необходимо вести речь о международном порядке56, и потому «если международный порядок как более или менее оптимальное устройство международных отношений, отражающее возможности общественных условий, существовал практически на всех этапах истории межгосударственных отношений, то этого нельзя сказать о мировом порядке»57. С такой позицией, на наш взгляд, в принципе следует согласиться, хотя следует признать, что существует и прямо противоположный взгляд на соотношение этих понятий58.
Другие же считают, что разница между этими понятиями заключается в объеме охватываемых типов международных отношений: международный порядок относится исключительно к состоянию урегулирования межгосударственных отношений и является ядром мирового порядка59, а мировой порядок включает в себя урегулирование всех международных общественных отношений с участием не только государств, но и иных «акторов в выработке и соблюдении правил и норм взаимодействия, принятии решений, касающихся функционирования глобальной международной системы…»60. Иными словами, несколько нарушая последовательность изложения, отметим, что они фактически соотносятся между собой как мировой правопорядок и мировой общественный порядок61. Этот подход представляется нам весьма спорным. Поскольку речь идет «о порядках, возникающих как результат урегулирования соответствующих отношений разными по типу нормами международной нормативной системы, то и определяющим для них элементом является не столько характер субъектов этих отношений, сколько природа регулирующих их социальных норм, носящих, в частности, или только правовой, или, в совокупности, как правовой, так и неправовой характер»62.
Неопределенности в этот вопрос только добавили, с одной стороны, пояснения Х. Булла, согласно которым мировой порядок состоит из отношений между людьми и их группировками63, с другой — уточнения А. Д. Богатурова, который (в дополнение к выше указанной позиции) полагает, что понятие «международный порядок складывается «между всеми странами мира, совокупность которых условно именуется международным сообществом», а «мировой порядок» означает отношения внутри группы стран «либеральной демократии»64.
Наконец, много проблем с выработкой некоего общего понятия мирового порядка возникает в силу несоблюдения при формулировании дефиниций искомых понятий элементарных требований логики. Так, общеизвестно, что следует избегать формулировок с использованием однокоренных слов с определяемым понятием. Тем не менее А. Ф. Черданцева, например, пишет о том, что правопорядок есть «…порядок общественных отношений, складывающихся в результате соблюдения и исполнения законов и основанных на них других юридических актов»65. Именно через термин «порядок» определяют международный правопорядок А. П. Мовчан66, Н. Е. Тюрина67, В. А. Василенко68 и некоторые другие авторы в ранее уже приводимых примерах.
К логическим требованиям относится и необходимость отражения в дефиниции понятия только его основных признаков (или основных составляющих его содержания), т. е. в формулировке понятия должно указываться лишь то, что необходимо и достаточно для установления смысла определяемого термина. По справедливому выражению А. А. Волкова, «определить — значит указать существенные черты определяемого предмета»69. И только уже в дальнейшей работе, «на основании этих определений, как некоего стержня», доводить «аргументацию до ее логического завершения»70. Иными словами, все остальные свойства, отличия, характерные черты и взаимосвязи определяемого явления, во избежание многочисленных, как правило, размытых и в то же время тяжеловесных «архитектурных излишеств», должны быть вынесены «за скобки», т. е. за пределы соответствующей дефиниции. Излишняя информация в формулировке понятия очень часто не столько разъясняет суть определяемого термина, сколько затушевывает высказываемую точку зрения.
Возьмем для примера приводимое ранее определение мирового порядка как «совокупность принципов, норм и институтов, регулирующих поведение акторов мировой политики (прежде всего государств), обеспечивающих их основные потребности в безопасном существовании и реализации своих интересов, позволяющих поддерживать стабильность международной системы»71. Если все перечисленное есть обязательные признаки мирового порядка, то будет ли он вообще иметь место, если, например, некая «совокупность принципов, норм и институтов» окажется не способной обеспечивать основные потребности акторов мировой политики или их значительной части? Как быть, если интересы всех указанных акторов, на самом деле никогда полностью не совпадают? Что именно следует понимать под международной системой и нарушением ее стабильности (все мировые системы всегда находится в постоянной динамике), и каковы критерии нарушения этой самой стабильности?
Или другой пример. По мнению В. В. Борисова, правопорядок — «это объективно обусловленное состояние, свойство социальной жизни, которое характеризуется внутренней согласованностью и урегулированностью системы правовых отношений и связей, основанных на реализации демократических, гуманистических принципов и нормативных основ права и законности; прав, свобод и обязанностей субъектов; правовая форма организации общественной жизни, ее состояние»72. Здесь осталось только задать вопрос: так что же такое правопорядок?
Отметим, что наличием архитектурных излишеств страдают и многие другие приводимые ранее определения мирового порядка (правопорядка).
Теперь зададимся вопросом: если на международном уровне разрешения проблемы формулирования понятия мирового порядка (правопорядка) найти не удается, то, может быть, здесь следует обратиться к аналогичным определениям, существующим на национальном уровне, ведь в общих подходах к установлению правовой природы этого феномена не должно быть принципиальных различий?
На первый взгляд этот вектор исследования откровенно разочаровывает, т. к. единства точек зрения на искомые понятия нет и здесь. И все-таки «жемчужное зерно» оказалось возможным обнаружить именно здесь, стоило лишь обратиться к соответствующим широко известным и общепринятым выводам, сделанным в рамках отечественной доктрины общей теории права (как наиболее разработанной по этим вопросам), причем как советского, так и современного периодов.
В ней можно выделить четыре основных подхода к пониманию правопорядка, с аналогом большинства которых мы уже встречались:
• правопорядок есть совокупность правовых норм (как варианты: является синонимом права или соответствующей национальной правовой системы)73;
• правопорядком признается реализация норм права, так сказать, право в действии. При этом обычно основанием правопорядка считается правовая норма, а содержанием — само поведение субъекта права74;
• правопорядок рассматривается как система75 или совокупность76, но уже не правовых норм, а общественных отношений, урегулированных правом;
• правопорядок есть фактический результат практического осуществления требований норм права77, это состояние78, результат урегулированности общественных отношений нормами права79 конкретной правовой системы — как международной, так и национальной80.
Впрочем, есть авторы, которые рассматривают правопорядок и как состояние правового урегулирования общественных отношений, и как его процесс, и как результат81, и как совокупность всех этих трех качеств82.
Ну и конечно же, существуют доктринальные позиции, которые не вписываются в нашу классификацию. Это, например, мнение о том, что правопорядок — это система применения государственной власти одной частью общества для осуществления принуждения в отношении другой его части83. Конечно же, для защиты правопорядка действительно может применяться принуждение, но оно не является его сущностью.
Не вписываются в приведенную классификацию и те дефиниции, формулировки которых сами нуждаются в толковании. Например, в очень интересной (с познавательной точки зрения) книге Р. Кирка «Корни американского порядка» правопорядок определяется как «системное и гармоничное образование, которое предполагает выполнение определенных обязанностей и обладание определенными правами»84. Ну что сказать? Общеизвестно, что нет ничего более неопределенного, чем содержание термина «определенное».
Коротко остановимся на доктринальных направлениях, приведенным в классификации:
1. В части определения правопорядка как совокупности правовых норм отметим только, что подобные правовые общности обычно дают нам понимание права в целом, его отраслей и институтов, иных элементов его структуры, но правопорядок к ним никак отнесен быть не может. А в части рассмотрения правопорядка в качестве правовой системы подчеркнем лишь то, что в юридической доктрине к числу ее элементов обычно относят многочисленные структурные элементы: «право, правотворчество, правоприменительную деятельность компетентных органов, индивидуальные правовые предписания, правоотношения, совокупность правовых актов-документов, в том числе нормативных, интерпретационных, индивидуальных, а также юридические нормы, правоположения юридической практики и индивидуальные предписания»85 (большая часть которых и так имеет довольно отдаленное отношение к правопорядку86), но и, в числе прочего к правовой системе относят и сам правопорядок87 (вместе с законностью). Отсюда рассмотрение в качестве синонимов понятий национальной правовой системы и правопорядка, на наш взгляд, просто невозможно.
2. Правопорядок не тождественен и реализации норм права, хотя как правовые явления они, конечно же, тесно связаны. Дело в том, что реализация норм права — это воплощение правовых предписаний в поведении субъектов права. В ходе различных форм этой реализации (соблюдения, использования, исполнения и применения) вполне оправданно говорить, например, о правомерном или неправомерном поведении того или иного субъекта права, но при этом сами эти формы вовсе не обозначают ни того, ни другого поведения. Это только инструменты претворения требований правовых норм в жизнь88. Правопорядок, скорее, — результат реализации требований правовых норм.
3. Что касается определения правопорядка как системы или совокупности общественных отношений (правоотношений), в дополнение к ранее приведенным аргументам отметим, что нельзя не отнести эту позицию к неистребимому (и до конца непонятному) стремлению части отечественных ученых устанавливать содержание чуть ли не всех правовых явлений через общественные отношения. Правопорядок не следует отождествлять с правоотношениями, поскольку само их существование недостаточно для наличия правопорядка, поскольку не гарантирует неукоснительного соблюдения установленных соответствующими нормами права правил поведения, а значит, не отражает того или иного качественного состояния эффективности правового урегулирования общественных отношений, т. е. именно того, что и является главным существенным признаком правопорядка89.
Трудно согласиться и с тем, что правопорядок есть состояние урегулированности (упорядоченности) общественных отношений нормами права. Дело не в том, урегулированы или не урегулированы те или иные отношения правом, а в том, соблюдаются или не соблюдаются соответствующие требования правовых норм субъектами права.
А вот четвертое доктринальное направление определения понятия правопорядка (обозначение его как состояния, фактического результата практического осуществления требований правовых норм) заслуживает особого внимания. Посмотрим на обычно приводимые определения правопорядка этой группы авторов. Так, по словам С. С. Алексеева, правопорядок есть «результат законности, характеризующий степень осуществления ее требований»90. А. М. Васильев уточняет эту позицию и утверждает, что правопорядок «проявляется… как общий юридический критерий эффективности правового регулирования, ибо его результаты выявляются при сопоставлении нормативных требований с общим состоянием правопорядка»91. Р. А. Ромашов полагает, что правопорядок — это фактическое состояние правовой жизни общества92, а Б. А. Спасенников считает, что это результат, итог осуществления норм права (законов) при режиме законности93. Как «состояние фактической упорядоченности общественных отношений, выражающее реальное практическое осуществление требований социалистической законности», квалифицируют правопорядок И. С. Самощенко94, Ю. А. Соколов95, Н. А. Стручков96 и др. В то же время С. Б. Быстрянцев констатирует, что правопорядок есть «состояние фактической упорядоченности общественных отношений, наступившее в результате практического осуществления требований права и режима законности»97, а В. С. Нерсесянц исходит из того, что «под реальным правопорядком… имеется в виду фактически соблюдаемый и реально функционирующий абстрактно-должный правопорядок»98.
Почему же мы выделяем именно такой подход к определению понятия правопорядка?
Здесь важно учитывать одно принципиальное обстоятельство: любая верная научная теория должна, подобно ключу, не только входить в замочную скважину проблемы, но и поворачиваться в ней, т. е. соответствовать уже имеющимся решениям иных вопросов, тесно связанных с предметом исследования. Думается, что в нашем случае представление о правопорядке и его юридической сущности должно четко вписываться в триаду таких взаимно коррелирующих между собой понятий, как право, законность и правопорядок. Рассмотрим указанную взаимосвязь.
Национальное право обычно определяется в общей теории права (с неизбежными в таких случаях непринципиальными редакционными отличиями) как система общеобязательных, формально определенных, установленных и/или гарантированных государством правил поведения, выступающих в качестве регуляторов общественных отношений. По крайней мере, при всех неизбежных в таких случаях научных разногласиях все авторы согласны с тем, что эти правила поведения в той или иной степени всегда связаны с государством, поскольку обеспечиваются с его стороны той или иной формой принуждения99.
Законность традиционно определяется как требование строгого и неуклонного осуществления предписаний, действующих в пределах юрисдикции государства правовых норм всеми субъектами права100. Хотя сегодня она рассматривается и как принцип государственно-правовой жизни, и как метод государственного руководства обществом, и как режим жизни общества101, практически все авторы сходятся на том, что законность по своей правовой сущности — это требование неукоснительного соблюдения правил, установленных правовыми нормами102.
Но мало установить юридически обязательные правила поведения людей в обществе и потребовать их исполнения, надо еще, чтобы они соблюдались. Так вот правопорядок как раз и является показателем (результатом, критерием) того, насколько строго и неуклонно осуществляется субъектами права выполнение предписаний и иных правил поведения, установленных правовыми нормами103. Иными словами, правопорядок есть качественная характеристика и оценка фактического состояния соблюдения норм права в данном обществе.
Чтобы избежать очередной терминологической путаницы, сформулируем соотношение этих понятий предельно просто: право устанавливает юридически обязательные правила поведения, законность требует их неукоснительного выполнения, а правопорядок указывает на то, в какой мере это требование законности реально выполняется104.
Иные концепции определения правопорядка (как совокупности правовых норм, системы общественных правоотношений, реализации норм права и др.) в указанное соотношение понятий «право — законность — правопорядок» просто не вписываются.
Таким образом, правопорядок на национальном уровне есть фактическое состояние выполнения требований всех правовых норм, легитимно допущенных государством к регулированию общественных отношений в рамках его юрисдикции.
На международном уровне Р. А. Мюллерсон, например, определяет международный правопорядок как «такое состояние международной системы, которое характеризуется достаточно высокой степенью соответствия фактического состояния международных отношений требованиям принципов и норм международного права»105. Правда, по поводу этого его определения В. Н. Евинтов высказался в том духе, что в таких случаях речь идет о «реальном состоянии международной законности»106. С этой поправкой трудно согласиться, поскольку «состояния» у законности, как у требования (принципа, метода), не бывает. Но о нем допустимо говорить применительно к правопорядку, в рамках которого этот критерий выступает в качестве показателя (уровня) фактического выполнения предписаний соответствующих норм права. Кроме того, сама применимость термина «законность» (как и «законодательство») к сфере международно-правового регулирования вызывает серьезные сомнения, поскольку в числе источников международного права нет нормативных правовых актов, к которым, как известно, относятся и законы. И если на национальном уровне допустимо говорить о том, что правопорядок есть фактический показатель «практического осуществления требований права и режима законности»107, то буквальный перенос такого определения на международный уровень вряд ли возможен.
Думается, что мировой (международный) правопорядок представляет собой (в его юридическом понимании) не что иное, как фактическое состояние выполнения требований международно-правовых норм.
Но такое определение будет неполным без конкретизации видов мирового порядка, которые находятся в неразрывной связи с видами социальных норм, регулирующих соответствующие общественные отношения. И тут мы вновь вынуждены обратиться к широко известным в юриспруденции выводам общей теории права, полученным в результате исследований понятий порядка и правопорядка на национальном уровне правового регулирования, как к более детальным и глубоко проработанным.
Виды социальных норм и виды порядка (правопорядка) на национальном уровне
Начнем с того, что все созданные людьми правила можно условно разделить на две группы.
Первую группу составляют так называемые технические нормы, т. е. «правила взаимодействия людей с природными ресурсами, техникой, орудиями труда и т. п. К ним также обычно относят правила выполнения определенных строительных работ, агротехнические нормы, технические стандарты и т. п.»108. Понятно, что в нашем случае речь идет не о них.
Вторая группа состоит из так называемых социальных норм, целью которых является урегулирование отношений с участием людей (физических лиц и различных формируемых ими коллективов) путем установления для них тех или иных общих правил поведения, образцов того, как они должны вести себя в обществе109. Такие нормы регулируют волевые отношения, т. е. те из них, что находятся под контролем сознания и воли участвующих в них субъектов и допускают возможность выбора ими своего поведения. При этом, естественно, само такое поведение должно поддаваться человеческому контролю и регулированию.
Социальные нормы многочисленны и разнообразны. На национальном уровне к ним относятся нормы морали и нравственности, обычаи и обыкновения, религиозные каноны, установки политических партий и общественных организаций, традиции и ритуалы, корпоративные нормы, правила этикета, так называемые «нормы малых групп» (таких, например, как семья, дружеская компания, спортивная команда) и т. д. Основой всей системы нормативного урегулирования общественных отношений и ее важнейшей частью, ядром и объединяющим скелетом, не позволяющим этой системе рассыпаться и формировать некое общее единство. В силу указанной функции каждое государство устанавливает верховенство норм своего права над любыми другими социальными нормами.
И еще одна важная для нас деталь. Правовые нормы национального права, регулирующее наиболее важные общественные отношения (основы конституционного строя, систему государственных органов, принципы взаимоотношений государства, общества и личности, базовые позиции формирования политической, правовой и экономической систем, фундаментальные меры обеспечения и защиты правопорядка в стране, установление гарантий реализации указанных положений и др.), находят свое закрепление в Конституции (Основном законе) государства, т. е. в особом нормативном правовом акте, имеющем высшую юридическую силу. Поэтому среди национальных правовых норм конституционные нормы выделяются особо.
С точки зрения общей теории права, каждый из национальных порядков (правопорядков) представляет собой фактический результат реализации требований совокупности тех или иных социальных норм, что и предопределяет существование их трех разновидностей.
Так, порядок, отражающий результаты выполнения в обществе требований всех социальных норм, т. е. являющийся результатом фактической реализации требований не только правовых норм, но и обычаев, традиций, корпоративных, религиозных норм, (господствующих в обществе) норм морали и др., получил в общей теории права название общественного порядка110, а результат фактической реализации исключительно требований правовых норм — правопорядка111.
Правда, в отечественной науке была высказана и иная точка зрения. Например, А. В. Поляков считает, что существуют государственный и социальный правопорядки. При этом первый из них «возникает на основе реализуемых норм государственного права», а второй — «на основе норм внегосударственного социального права»112. Указанный «социальный порядок» сторонники этой концепции также называют гражданским или неофициальным правопорядком113. Правда, следует иметь в виду, что никакого «внегосударственного социального» и «неофициального» права не существует по определению114.
Но вернемся к понятиям «правопорядок» и «общественный порядок». В юриспруденции считается общепринятым признание того факта, что «правопорядок выступает в качестве части общественного порядка (поскольку правовые нормы являются частью социальных норм)»115 и одновременно является его основой. В свою очередь, в рамках правопорядка принято выделять конституционный правопорядок «как оценку фактического, реального воплощения конституционно закрепленных принципов и норм в жизни общества»116, который формулирует базисные правовые основы для правопорядка в целом.
Кроме того, считается, что поскольку имеет место специфика распространения действия социальных норм (в том числе норм права) во времени, пространстве и по кругу лиц, то является допустимым говорить о состоянии каждого из указанных видов порядка в тот или иной временной период, в той или иной сфере правового регулирования, на той или иной части государственной территории и т. д.
Теперь перенесем все эти выводы на сферу регулирования международных общественных отношений и рассмотрим виды порядков (правопорядков), существующих на этом уровне.
Прежде всего, напомним о том, что международные отношения (в отличие от внутригосударственных) бывают двух типов: международные межгосударственные отношения (участниками которых с долей условности считаются все субъекты международного права)117, и международные немежгосударственные отношения118, которые обладают иностранным элементом, но хотя бы одним из их участников является субъект национального права119. Различны и методы их правового регулирования120.
Международные общественные отношения (в целом) крайне многообразны121, но все они регулируются различными видами социальных норм, всю совокупность которых (в силу их специфики) принято называть международной нормативной системой. В нее входят нормы международной морали и международной вежливости, международные традиции и обыкновения, нормы международных межправительственных организаций рекомендательного характера (как и иные нормы так называемого мягкого права), международные договоренности, имеющие не нормативный, а индивидуальной характер122, «религиозные нормы, нормы международных межправительственных актов, не являющихся международными договорами»123 и др.
При этом центральной частью международной нормативной системы, ее ядром и базисом (а налогично ситуации на национальном уровне) являются нормы международного права, которые так же обладают верховенством над всеми другими видами норм, принимающих участие в регулировании международных отношений, ибо «pacta sunt servanda», т. е. «договоры должны соблюдаться». В отличие от иных норм международной нормативной системы международно-правовые нормы являются формально-определенными, в конечном счете они всегда исходят от государств (хотя в них закрепляется не индивидуальная, а согласованная ими общая воля), а их предписания (так же, как и норм права на национальном уровне) обладают юридически обязательным характером.
Среди международно-правовых норм выделяют нормы общего международного права. Их характерным качественным признаком является то, что они обязательны для всех государств и других субъектов международных межгосударственных отношений независимо от того участвуют ли они в международном договоре, в котором эти нормы закреплены, или нет. Для одних таких субъектов правила, закрепленные в таких нормах, будут обязательны как для участников соответствующего международного договора, а для других — как общепризнанный международно-правовой обычай, имеющий такую же обязательность, что и соответствующая договорная норма.
Что же это за нормы? К ним, согласно ст. 53 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 года124, относятся нормы jus cogens125. Каждая такая норма «принимается и признается международным сообществом государств в целом как норма, отклонение от которой недопустимо, и которая может быть изменена только последующей нормой общего международного права, носящей такой же характер»126. К числу таких норм относятся, например, основные принципы международного права, отраслевые принципы международного права, положения, закрепленные в Уставе ООН и др.127.
Поскольку в международную нормативную систему входят разные социальные нормы и их роль в ней не одинакова, то также, как и на национальном уровне, свое реальное воплощение мировой (международный) порядок получает исключительно в одной из трех своих самостоятельных ипостасей:
• в том случае, когда речь идет о мировом (международном) порядке, отражающем фактическое состояние выполнения требований всех видов норм международной нормативной системы, следует говорить о мировом (или международном) общественном (публичном) порядке, схожем с понятием общественного порядка, существующего в рамках отдельных государств128;
• когда мы говорим о мировом или международном порядке, который отражает фактическое состояние выполнения требований не всех социальных норм, регулирующих международные отношения, а только норм международного права, то следует использовать термины «мировой правопорядок» или «международный правопорядок»129, имеющие много общего с термином «правопорядок», применяемом на национальном уровне130;
• наконец, в том случае, когда речь идет о мировом (международном) порядке, который отражает фактическое состояние выполнения требований базовых фундаментальных международно-правовых норм общего международного права, направленных на установление основ урегулирования международных (прежде всего межгосударственных) общественных отношений131, следует вести речь о глобальном правопорядке, т. е. использовать термин, схожий по своему статусу и содержанию с понятием «конституционный правопорядок», применяемый в рамках правовых систем отдельных государств.
Проблема заключается в том, что каких-либо самостоятельных общепризнанных понятий, аналогичных по своим признакам и содержанию указанным видам мирового или международного порядка, в других (как отечественных, так и зарубежных) гуманитарных науках не сложилось и до настоящего времени в них применяется только какой-то один общий термин («мировой или международный порядок»), каждый из которых, повторимся, способен сам по себе существовать исключительно в качестве правовой фикции, поскольку и тот и другой каждый раз может проявляться только в виде одного из трех указанных выше порядков. Эта ситуация никак не могла не привнести в этот вопрос ужасной путаницы, смешения правовых и неправовых методов регулирования, субъектов межгосударственных и не межгосударственных отношений, различного понимания участниками дискуссий реального содержания фундаментальных понятий и др. Более того, полагаем, что именно это обстоятельство прежде всего и привело к возникновению доктрины «rules-based international order», т. е. «международного порядка, основанного на правилах», о которой речь пойдет в следующей главе.
Сформулируем заключительные выводы
1. При исследовании вопросов мирового (международного) порядка (правопорядка) в рамках неюридических дисциплин не следует игнорировать устоявшихся в юриспруденции аксиом общей теории права и теории международного права, касающихся, в частности, вопросов содержания таких понятий, как «общественный порядок», «правопорядок», «конституционный правопорядок», «мировой общественный порядок», «мировой (международный) правопорядок» и «глобальный правопорядок», а также понятия социальных норм и международной нормативной системы.
2. В рамках широко распространенной на национальном уровне правового регулирования триады «право — законность — право
...
