В. В. Измайлов

Защита прав супругов, расторгающих брак

Научно-практическое пособие

Ответственный редактор 
доктор юридических наук, профессор 
А. Н. Левушкин

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347.62

ББК 67.404.4

И37

Рецензенты:
Летова Н. В., доктор юридических наук, ведущий научный сотрудник сектора гражданского права, гражданского и арбитражного процесса Института государства и права Российской академии наук (ИГП РАН);
Шершень Т. В., кандидат юридических наук, доцент, заведующая кафедрой гражданского права юридического факультета Пермского государственного национального исследовательского университета.

Определение теоретических положений и новое обоснование сложившихся в доктрине взглядов о системе формирования и применения форм и средств защиты прав супругов и определения порядка (процедуры) расторжения брака является насущной потребностью цивилистической, семейно-правовой науки и практики органов ЗАГС и суда.

Комплекс вопросов, рассмотренных в работе, интересует не только цивилистов, но и обычного гражданина. Актуальным направлением развития цивилистической науки и практики является определение сущности, правовой природы, способов, форм и средств защиты прав граждан в бракоразводном процессе и после расторжения брака. В научно-практическом пособии представлено осмысление и анализ недавних изменений семейного законодательства, которые расширили законодательное закрепление возможности применения форм и способов защиты семейных прав, в том числе прав супругов, расторгающих брак.

Законодательство приведено по состоянию на ноябрь 2020 г.

Научно-практическое пособие может быть рекомендовано преподавателям, аспирантам и студентам вузов, а также практикующим юристам и в целом широкому кругу читателей. Вопросы защиты прав супругов, расторгающих брак, имеют самое непосредственное отношение к каждому человеку, жизнь которого неразрывно связана с семьей и семейными правоотношениями.

УДК 347.62

ББК 67.404.4

© Измайлов В. В., 2020

© ООО «Проспект», 2020

Обращение к читателям

Уважаемые читатели!

Актуальность и востребованность настоящего научно-практического пособия обусловлена нестабильностью брака, отмечающейся на протяжении последних 25 лет, неутешительной статистикой разводов в нашей стране. Институт семьи переживает непростой период, сопровождающийся большим количеством разводов, ростом числа детей, рожденных вне брака, воспитывающихся в неполных семьях. Неслучайно в Концепции государственной семейной политики Российской Федерации на период до 2025 года обращено внимание на то, что за последнее время произошли изменения, затронувшие современную семью. Обыденными стали рост числа разводов, сожительство без регистрации брака и рождение детей вне брака. Среди наиболее острых проблем российских семей с детьми отмечена проблема внутрисемейных конфликтов, связанных с осуществлением родительских прав.

Автор в настоящей работе углубленно и комплексно исследовал процесс применения норм гражданского и семейного законодательства, направленных на реализацию форм и средств защиты прав супругов, расторгающих брак. Рассматриваемые в работе вопросы, безусловно, носят актуальный характер, особенно остро проявляется проблема отсутствия четкого законодательного урегулирования механизма защиты прав супругов, расторгающих брак.

В настоящее время существует объективная потребность в разработке и обосновании новых направлений совершенствования системы семейного законодательства Российской Федерации, исходя из целей государственной семейной политики и имеющегося социально-правового потенциала.

Фундаментальное значение для общества и личности имеет то, что Семейный кодекс РФ основан на классических семейных ценностях, которые характерны для большинства многонационального населения России. Представляется, что в настоящее время существует объективная потребность в разработке и обосновании новых направлений совершенствования системы семейного законодательства Российской Федерации исходя из целей государственной семейной политики и имеющегося социально-правового потенциала.

Вниманию читателей предлагается научно-практическое пособие «Защита прав супругов, расторгающих брак». В данной научно-исследовательской работе рассматриваются отдельные вопросы семейного права, изучение которых предусмотрено учебными планами высших юридических учебных заведений. Научно-практическое пособие подготовлено в соответствии с Федеральным государственным образовательным стандартом высшего образования по направлению подготовки 40.03.01 «Юриспруденция».

Проблема постоянного увеличения количества разводов в России наблюдается из года в год, что особенно тревожно на фоне уменьшения количества зарегистрированных браков. Россия продолжает находиться в десятке стран мира, демонстрирующих наибольшее число разводов, потому вопросы правового регулирования и защиты прав супругов и бывших супругов продолжают оставаться актуальными, возникает насущная потребность в разработке правового механизма защиты личных и имущественных прав супруга (бывшего супруга) от злоупотреблений со стороны другого супруга. В супружеских отношениях в большей степени, чем в других семейных отношениях, проявляются диспозитивные начала семейно-правового регулирования, свобода усмотрения, что создает дополнительные условия для злоупотребления субъективными правами со стороны супругов и (или) одного из них.

Статистика свидетельствует, что ¹/₃ всех разводов приходится на семьи, существующие менее года, и еще ¹/₃ — с брачным стажем от года до пяти лет; вероятность развода лиц до 20-летнего возраста в два раза выше и наиболее чревата для семьи, детей, самого института семьи.

Научно-практическое пособие В. В. Измайлова отличается ярко выраженным научно-исследовательским характером, проблемной ориентацией. Следует поддержать избранный автором подход к рассмотрению расторжения брака как способа защиты брачно-семейных прав в рамках реализации длящегося правоотношения по расторжению брака. Такой подход базируется на многоаспектности и межотраслевом характере правоотношений, возникающих между супругами, расторгающими брак, на необходимости осмысления защиты супружеских прав, правовой природы, форм и средств защиты, порядка реализации прав супругов при расторжении брака.

Как справедливо отмечено автором, «вопросы правового осмысления форм и средств защиты при прекращении правоотношений супругов и определение расторжения брака… как способа защиты брачно-семейных прав с социально-этических, семейно-ценностных и правовых позиций приобретают особую актуальность в условиях непростой демографической ситуации и глубокого затяжного кризиса семьи и брачно-супружеских отношений, складывающихся в современной России». Немало проблем на практике порождают и так называемые фактические и фиктивные разводы, прежде всего, с точки зрения злоупотребления субъективными правами участниками семейных отношений и необходимости обеспечения баланса прав и интересов супругов, бывших супругов, несовершеннолетних детей и других членов семьи, кредиторов супругов.

В книге проанализированы базовые вопросы: дано понятие и выявлена правовая природа расторжения брака как способа защиты прав супругов, расторгающих брак; исследованы юрисдикционные формы защиты прав супругов при расторжении брака; проанализирована судебная форма защиты прав супругов, выявлены отдельные проблемы в данных отношениях; раскрыт правовой анализ некоторых проблем и обоснована необходимость более четкой законодательной регламентации государственной регистрации расторжения брака как средства защиты брачно-семейных прав; проведен теоретический анализ соответствующих положений и аргументов с одновременным проецированием в плоскость совершенствования семейного законодательства в сфере применения форм и средств защиты прав супругов в бракоразводном процессе.

Учебная дисциплина «Семейное право» является обязательной общепрофессиональной дисциплиной, устанавливающей основные базовые знания для получения профессиональных знаний и умений. В рамках освоения данного курса важное значение имеют вопросы защиты прав супругов, расторгающих брак, которые и представлены в настоящем научно-практическом пособии.

Семейные отношения — это отношения, складывающиеся между супругами и бывшими супругами, между родителями и детьми, между лицами, заменяющими родителей, и ребенком, оставшимся без попечения родителей, а также отношения между иными субъектами семейного права.

Семейные отношения призваны играть исключительную роль в жизни любого общества, его стабилизации, преодолении социальной напряженности в кризисные периоды развития человечества. По своей природе и предназначению они являются союзником общества в решении главных задач: преодолении утверждении нравственных устоев в обществе, социализации детей, развитии культуры и экономики, семейного предпринимательства. Однако потенциал семьи реализуется неэффективно. Важнейшей задачей семейной политики должна стать разработка механизмов и технологий, позволяющих активно использовать возможности семьи как общественного института в решении сложных проблем развития нашего общества.

Семья, основанная на браке, как социальная общность во всех цивилизациях выступала важнейшим элементом глобального развития. Идеология приоритета семьи, ее непреходящая ценность для жизни и развития человека и общества закреплена во многих нормативных актах. Одно из основных положений этих документов — укрепление и защита института семьи со стороны общества, разработка всеми государствами национальной семейной политики.

Полагаем, что основными задачами изучения семейного права в целом и вопросов защиты прав супругов, расторгающих брак, в частности являются подготовка высококвалифицированных специалистов в рассматриваемой области правового регулирования и детальное ознакомление с основными понятиями и процедурами в сфере защиты прав супругов, расторгающих брак.

Освоение вопросов дисциплины предполагает практическое осмысление ее разделов и тем на практических занятиях, в процессе которых студент должен закрепить и углубить теоретические знания, приобрести необходимые умения и навыки по составлению соответствующих юридических документов, решению различных ситуационных задач.

В настоящем научно-практическом пособии «Защита прав супругов, расторгающих брак» использованы современное законодательство Российской Федерации и зарубежных стран, судебная практика, международные договоры, а также дореволюционная литература.

Научно-практическое пособие «Защита прав супругов, расторгающих брак» предназначено для студентов, обучающихся в высших юридических учебных заведениях по специальности «Юриспруденция», для аспирантов, преподавателей юридических вузов.

Обращение к вопросам и проблемам в рамках настоящего научно-практического пособия актуально и необходимо с точки зрения оценки современной правовой модели защиты прав супругов, расторгающих брак. Убеждены, что сегодня, как никогда, необходимо учитывать именно брачно-семейные связи с учетом интенсивного социально-экономического развития и обеспечения качества правовой среды в современной России.

Безусловно, основные ответы на вопросы эффективного правового регулирования семейных отношений и защиты прав супругов, расторгающих брак, поставленные практикой, должен дать законодатель, адаптировав правовое регулирование к изменившимся внешним условиям социальной среды. Но свое слово должны сказать и ученые, много лет занимающиеся проблематикой семейного права и семейно-правового регулирования. Важно узнать и позиции тех практикующих юристов, которые уже сегодня представляют интересы членов семьи в судах, совершают нотариальные действия, осуществляют функции защиты прав супругов, родителей, детей, иных лиц как участников семейных правоотношений.

Цели семейно-правового регулирования, задачи по их достижению, а также принципы как руководящие ориентиры семейно-правового регулирования выступают предпосылками публицизации семейного законодательства. Безусловно, в рамках научно-практического пособия автор попытался рассмотреть защиту прав супругов, расторгающих брак, с позиции гармоничного сочетания частноправовых и публично-правовых начал, что обосновывает проецирование такого подхода и в плоскость семейного законодательства.

Необходимо особо отметить, что расторжение брака в добровольном или судебном порядке специально не сопровождается защитой прав супругов и других членов семьи. Защитные механизмы супружеских правоотношений реализуются лишь в случаях, если заявлены соответствующие требования о разделе общего имущества супругов, об определении места жительства ребенка, порядке его воспитания, требования о предоставлении содержания и другие. Однако само прекращение супружеского правоотношения путем расторжения брака по правовой природе является способом защиты прав супругов.

Защита прав супругов при расторжении брака может быть реализована в двух формах: административной и судебной. При этом возможно применение таких специальных семейно-правовых средств защиты прав супругов, расторгающих брак, как фактическое прекращение брачно-семейных правоотношений и медиация.

Автором в работе рассмотрены наиболее актуальные на сегодняшний день вопросы определения защиты прав супругов, расторгающих брак.

На основе проведенного всестороннего и целостного исследования расторжения брака как способа защиты прав супругов, расторгающих брак, форм и средств защиты их прав доказана необходимость более широкого применения при возникновении таких правоотношений специальных средств защиты — примирительных посреднических процедур, самозащиты на основе семейного и гражданского законодательства РФ, а также положений законодательства отдельных европейских стран, что позволило сформулировать некоторые предложения по совершенствованию правового регулирования отношений, складывающихся при расторжении брака и реализации форм защиты прав супругов, расторгающих брак.

Исследование семейного законодательства Российской Федерации позволяет говорить о новых тенденциях в его развитии. В частности, не только об изменении традиционных отраслевых критериев (предмет и метод правового регулирования, основные начала и система законодательства), но и о появлении новых признаков, свидетельствующих о трансформации системы семейного законодательства.

Материал научно-практического пособия «Защита прав супругов, расторгающих брак» изложен профессиональным юридическим, но доступным для среднестатистического студента и обычного гражданина языком.

Научно-практическая значимость исследования заключается в том, что теоретические выводы и предложения, сформулированные в нем, могут быть использованы при совершенствовании действующего гражданского и семейного законодательства, в процессе преподавания в вузах курсов семейного, гражданского права, гражданского процессуального права, и в дальнейшей научно-исследовательской работе.

Содержание книги соответствует ее названию. Научно-практическое пособие «Защита прав супругов, расторгающих брак» состоит из нескольких глав, которые, в свою очередь, разделены на параграфы. Заявленные в оглавлении научно-практического пособия вопросы освящены достаточно глубоко и полно. Содержание научно-практического пособия соответствует также требованиям к знаниям, умениям, практическим навыкам, общим и профессиональным компетенциям по дисциплине «Семейное право» и требованиям ФГОС ВПО по направлению подготовки 40.04.01 «Юриспруденция».

Научно-практическое пособие может быть рекомендовано преподавателям, аспирантам и студентам вузов, а также практикующим юристам и в целом широкому кругу читателей. Вопросы защиты прав супругов, расторгающих брак, имеют самое непосредственное отношение к каждому человеку, жизнь которого неразрывно связана с семьей и семейными правоотношениями.

Учитывая проявленный интерес, а также выполняя миссию внесения вклада в повышение юридической грамотности, профессиональной компетентности и расширение правового кругозора законодателей, правоприменителей, ученых, аспирантов, студентов, автор, Измайлов Виталий Викторович, представляет на суд общественности данное научно-практическое пособие.

Ответственный редактор
научно-практического пособия
доктор юридических наук, профессор,
профессор кафедры предпринимательского
и корпоративного права ФГБОУ ВО
«Московский государственный юридический
университет имени О. Е. Кутафина» (МГЮА);
профессор кафедры гражданского права ФГБОУ ВО
«Российский государственный университет правосудия»;
заведующий кафедрой гражданского права
Московского государственного областного университета
ЛЕВУШКИН АНАТОЛИЙ НИКОЛАЕВИЧ

ПРЕДИСЛОВИЕ

Продолжающийся в Российской Федерации рост числа расторгаемых браков в установленном законом порядке, а также все большее распространение так называемых фактических разводов порождает множество теоретических и практических проблем. С точки зрения обеспечения баланса интересов государства, супругов, других членов семьи достаточно актуальной является проблема обеспечения защиты прав и интересов супругов, расторгающих брак.

Многоаспектность и межотраслевой характер правоотношений, возникающих между супругами, расторгающими брак, предполагает необходимость осмысления защиты супружеских прав, правовой природы, форм и средств защиты, порядка реализации прав супругов при расторжении брака. Традиционный подход предполагает определение правовой природы расторжения брака как основания прекращения правоотношений супружества. Представляется, что такая трактовка является односторонней и необходимо осмысление расторжения брака как способа защиты брачно-семейных прав в рамках реализации длящегося правоотношения по расторжению брака. Полагаем, что в контексте обеспечения и защиты прав всех членов семьи оправдано выявление сущностных особенностей бракоразводного правоотношения и его рассмотрение в том числе в понимании как правового механизма, направленного на защиту прав супругов и других членов семьи.

В законодательстве не определены возможные варианты урегулирования и решения многих проблем, проявляющиеся при прекращении супружеских правоотношений, в том числе касающиеся порядка расторжения брака, реализации защитных механизмов, возможности применения при этом различных способов и средств защиты, примирительных посреднических процедур, медиации, самозащиты1. В особенности в семейном законодательстве не регламентированы отношения при так называемых фиктивных разводах, которые нередко реализуются в семейно-правовой действительности. По данным спорным вопросам почти отсутствует правоприменительная судебная практика, что, безусловно, негативно сказывается на реализации форм средств защиты прав супругов, расторгающих брак.

Представляется необходимым более широкое применение при прекращении правоотношений супругов путем расторжения брака процедуры медиации как специального средства урегулирования споров при реализации основных форм защиты прав супругов: добровольном или судебном порядке. Полагаем, что ее следует охарактеризовать как особую семейно-правовую посредническую процедуру, от эффективного применения которой зависит сохранение семьи, основанной на браке, защита прав супругов и других членов семьи. В случае, если все же дальнейшее существование супружеских отношений не представляется возможным, медиативные процедуры призваны цивилизованным способом урегулировать имеющийся супружеский конфликт, защитить права и интересы его участников.

Как правило, расторжение брака в добровольном или судебном порядке специально не сопровождается защитой прав супругов и других членов семьи. Защитные механизмы супружеских правоотношений реализуются лишь в случаях, если заявлены соответствующие требования о разделе общего имущества супругов, об определении места жительства ребенка, порядке его воспитания, требования о предоставлении содержания и другие. Однако само прекращение супружеского правоотношения путем расторжения брака по правовой природе является способом защиты прав супругов. Защита прав супругов при расторжении брака может быть реализована в двух формах: административной и судебной. При этом возможно применение таких специальных семейно-правовых средств защиты прав супругов, расторгающих брак, как фактическое прекращение брачно-семейных правоотношений и медиация.

Целью настоящего научно-практического пособия является исследование и формирование целостного научного представления о правовой природе расторжения брака как способе защиты брачно-семейных прав, формах и средствах защиты прав супругов, расторгающих брак, обоснование расторжения брака в органах ЗАГС как формы защиты прав супругов и судебной формы защиты, выявление специальных средств защиты, определение основных тенденций совершенствования норм российского законодательства, направленных на регулирование защиты прав супругов, расторгающих брак.

Достижение указанной цели предопределило постановку и решение следующих задач в рамках научно-практического пособия:

• определить понятие и правовую природу расторжения брака как способа защиты прав супругов, расторгающих брак;

• изучить историю развития и современное нормативное правовое регулирование защиты прав супругов, расторгающих брак;

• выявить особенности обеспечения и защиты личных прав супругов при расторжении брака;

• установить и аргументировать подход к расторжению брака как способу защиты прав супругов;

• определить юрисдикционные формы защиты прав супругов при расторжении брака;

• изучить и дать правовую оценку добровольного порядка расторжения брака как формы защиты прав;

• исследовать судебную форму защиты прав супругов, выявить отдельные проблемы в данных отношениях;

• дать правовой анализ некоторых проблем и обосновать необходимость более четкой законодательной регламентации государственной регистрации расторжения брака как средства защиты брачно-семейных прав;

• охарактеризовать и доказать необходимость применения специальных семейно-правовых средств защиты прав супругов;

• проанализировать имеющиеся в доктрине подходы к фактическому прекращению брачно-семейных отношений и сформулировать авторское представление в отношении данного семейно-правового явления;

• выявить и раскрыть сущность, содержание и целесообразность применения процедуры медиации при расторжении брака как средства защиты;

• в контексте существующих в цивилистике подходов к выяснению форм защиты прав супругов провести теоретический анализ соответствующих положений и аргументов с одновременным проецированием в плоскость совершенствования семейного законодательства в сфере применения форм и средств защиты прав супругов в бракоразводном процессе.

Объектом исследования выступают общественные отношения, возникающие при расторжении брака и применении форм и средств защиты брачно-семейных прав. В рамках складывающихся правоотношений необходима эффективная реализация и защита супругами своих прав и интересов.

Предметом исследования являются правовые нормы семейного и гражданского права, регулирующие отношения супругов, расторгающих брак, применение форм и средств защиты прав супругов и других членов семьи, доктрина по вопросам правового регулирования прекращения супружеских правоотношений при расторжении брака и защиты прав супругов, судебная практика применения положений о расторжении брака, комплекс проблем, связанных с их оценкой, толкованием и применением.

В качестве методологической основы представленного исследования выступают диалектические принципы познания современных семейно-правовых общественных отношений, складывающихся при прекращении правоотношений супругов, расторжении брака и реализации форм защиты их прав в Российской Федерации.

При подготовке работы применялись общенаучные и частнонаучные методы познания: системный, исторический, логический, сравнительно-правовой, формально-юридический и другие. Данные методы позволили обнаружить общие направления развития правоотношения при расторжении брака, применения форм и средств защиты брачно-семейных прав, выявить особенности правового регулирования расторжения брака как способа защиты прав супругов, форм и средств защиты их прав в современной России и основные тенденции правового регулирования.

В целях обеспечения полноты и системности исследования использовались логические приемы классификации, определения понятий, установления взаимосвязей и взаимозависимостей различных явлений и категорий. Указанные логические приемы способствовали наиболее точному и обоснованному пониманию правовой природы расторжения брака и применения форм и средств защиты брачно-семейных прав в Российской Федерации, формированию подхода к изучению правовой природы, форм и средств защиты прав субъектов брачно-супружеских правоотношений.

Научная новизна пособия заключается в том, что в результате проведенного исследования расторжения брака как способа защиты прав супругов, расторгающих брак, применения форм и средств защиты их прав в отдельных исторических периодах и в современных правовых реалиях на монографическом уровне сформировано представление (система взглядов) о расторжении брака как о способе защиты прав супругов, расторгающих брак. Реализация данного способа представлена в рамках длящегося правоотношения как организационная процедура (процесс), представляющая собой сложный юридический состав, включающий специальные средства защиты, реализуемые в установленных законом формах. При развитии длящегося правоотношения расторжения брака выявлены особенности добровольного и принудительного порядка расторжения брака, применения специальных средств защиты брачно-супружеских прав. Автором предложено и обосновано доктринальное представление о формах и средствах защиты прав супругов, расторгающих брак, сделаны выводы о противоречиях, возникающих при правоприменении в анализируемой сфере. Такой подход ранее не разрабатывался и является новым в цивилистической доктрине.

На основе проведенного всестороннего и целостного исследования расторжения брака как способа защиты прав супругов, расторгающих брак, форм и средств защиты их прав доказана необходимость более широкого применения при возникновении таких длящихся правоотношений специальных средств защиты — примирительных посреднических процедур, самозащиты на основе семейного и гражданского законодательства РФ, а также положений законодательства отдельных европейских стран, что позволило сформулировать некоторые предложения по совершенствованию правового регулирования отношений, складывающихся при расторжении брака и реализации форм защиты прав супругов, расторгающих брак.

Автор убежден, что фактическое прекращение супругами семейных правоотношений выступает в качестве одного из средств защиты их прав.

Глава 1.
РАСТОРЖЕНИЕ БРАКА КАК СПОСОБ ЗАЩИТЫ ПРАВ СУПРУГОВ

§ 1. Понятие и правовая природа расторжения брака как способа защиты брачно-семейных прав

Брак представляет собой особую социально-правовую ценность, однако, его расторжение имеет негативные последствия, приводит к прекращению супружеских правоотношений. Вместе с тем само расторжение брака как основание прекращения правоотношений супругов не получило однозначного толкования в семейно-правовой доктрине. Защита семьи и брака имеет основополагающее конституционное значение. В результате расторжения брака семья распадается, прекращаются супружеские правоотношения, но это может быть единственно возможный и целесообразный способ для защиты прав супругов и других членов семьи. Расторжение брака как семейной ценности приоритетно направлено за защиту прав супругов и ценностных ориентиров, сложившихся в семейно-брачных отношениях.

Все мы знаем, как велико значение семьи в жизни каждого человека, общества и государства, особенно в переходный, кризисный период. Именно семья для любого индивида, причем независимо от тех или иных социальных, экономических, политических факторов, — это неисчерпаемый источник любви, преданности и поддержки. В семье происходит первичная социализация личности, закладываются основы нравственности, духовности и терпимости. Здоровая, крепкая семья — залог стабильности и процветания любого народа.

Правовое регулирование расторжения брака до сих пор испытывает влияние не только правового, но и индивидуального, а в некоторых случаях и морально-нравственного, порой религиозного регулирования. Сегодня представления общественности нередко трансформируются в доводы об аморальности и общественной нежелательности расторжения брака, что приводит законодателя к мнению, что он в силе и вправе контролировать и ограничивать возможность прекращения брака и защиты прав супругов, детей в данных правоотношениях.

Следует признать, что современное российское законодательство, в целом, основано именно на данных принципах, что выражается в признании согласия супругов на развод главным основанием для расторжения брака и основное значение приобретает решение вопроса об эффективной защите прав супругов при бракоразводном процессе. Именно данный вопрос и пытается решит соискатель в диссертационном исследовании.

Анализ российского семейного законодательства приводит к выводу о том, что возможные варианты урегулирования и решения многих проблем, проявляющихся при прекращении супружеских правоотношений, в том числе касающихся порядка расторжения брака, реализации защитных механизмов, возможности применения различных средств и способов защиты, примирительных посреднических процедур, медиации, самозащиты не определены. В особенности в семейном законодательстве не регламентированы отношения при «фиктивных разводах», которые нередко реализуются в семейно-правовой действительности.

Вопросы правового осмысления форм и средств защиты при прекращении правоотношений супругов и определение расторжения брака по правовой природе как способа защиты брачно-семейных прав с социально-этических, семейно-ценностных и правовых позиций приобретают особую актуальность в условиях непростой демографической ситуации и глубокого затяжного кризиса семьи и брачно-супружеских отношений, складывающихся в современной России.

Полагаем, что в настоящее время с учетом смещения акцентов в сфере семейно-правового регулирования, публицизации семейного законодательства, прекращение правоотношений супругов, в целом, и расторжение брака, в частности, характеризуется не только частноправовой направленностью, но имеет и публично-правовой элемент, что указывает на новое видение его правовой природы и особенностей применения форм и средств защиты прав супругов, расторгающих брак. К сожалению, приходится констатировать, что действующее семейное законодательство не регулирует формы и средства защиты семейных прав при расторжении брака как длящегося правоотношения.

Статистика весьма неутешительная, расторжение брака как способ защиты прав супругов становится обыденным правовым явлением. Представляется, что при в рамках длящегося правоотношения по расторжению брака необходимо применять основные формы защиты и различные средства защиты прав супругов, которые должны быть направлены на решение проблемных имущественных и личных неимущественных вопросов между супругами и защиту их прав. В судах одной из распространенных категорий гражданских дел являются споры, связанные с расторжением брака, разделом имущества, как следствие, данные обстоятельства предопределяют необходимость научного осмысления самой правовой природы расторжения брака, форм и средств защиты прав супругов в данных правоотношениях. Так как Россия находится в числе государств мира, демонстрирующих наибольшее число разводов, вопросы правового регулирования и защиты прав членов семьи при прекращении правоотношений супругов продолжают оставаться весьма актуальными.

Рассматривая в традиционной парадигме расторжение брака как основание прекращение супружеских правоотношений и способ защиты брачно-семейных прав, необходимо дать общее понятие брака, сложившееся в семейно-правовой науке с целью выявления правовой природы и цели его расторжения. Причем, единого определения брака так и не было выработано цивилистической и семейно-правовой доктриной. Вместе с тем, практически все авторы отмечают в качестве его правовой природы и главной особенности — это пожизненность. Данный конститутивный признак имеет самое непосредственное отношение к расторжению брака, так как в такой ситуации пожизненность утрачивает реализацию в реальной жизни супругов.

Как определяет В. М. Целуйко: «Со второй половины ХХ века в развитых странах стало меняться отношение населения к разводам. Все большее число людей перестает воспринимать развод как трагедию, как нечто позорное и неприличное. Сегодня он воспринимается как один из параметров общественной жизни»2. Данное обстоятельство представляет интерес с точки зрения исследования, прежде всего, причин сложившейся ситуации.

Следует присоединиться к высказанному в науке мнению, что «сегодня мы наблюдаем постепенное изменение жизни общества, связанное с ослаблением института брака, прогрессивными взглядами на семейное партнерство и развитием репродуктивных технологий. При этом нельзя сказать, что российское законодательство стоит на месте и не реагирует на происходящие изменения: запреты становятся не столь категоричны, процесс опровержения презумпций, имеющих место в семейном праве, из судебного превращается в административный»3.

Безусловно, просматривается связь с трансформацией, «размыванием» понятия семьи и брака в современном обществе, с изменением представлений лиц, вступающих в брак, о своих семейных правах и обязанностях, стабильности брачно-супружеского союза.

«Механизм регулирования семейных отношений характеризуется постоянством дисгармонии частных и публичных интересов при явном превалировании последних. Это и понятно, иначе хаос в организации семейной жизни может стать «подрывным» фактором любого государственного строя»4.

В Российской Федерации на конституционном уровне обоснованно определено, что «…семья находится под защитой государства», безусловно, это конституционное положения является основополагающим для сохранения семьи и недопущения произвольного расторжения брака в нашей стране. На основе данного принципа строится вся организация брачно-семейной жизни и реализуется защита прав. Однако, как представляется, недопустимо и навязывание нахождения в браке.

2008 год в Российской Федерации был объявлен Годом семьи, с этого момента прошло более 10 лет, в течение которых государство не только анонсировало приоритет государственной семейной политики как одну из основных задач, но и предприняло конкретные меры для устранения негативных последствий в столь важной для общества сфере. Следствием этого явилось принятие Концепции государственной семейной политики в Российской Федерации на период до 2025 года, утвержденной распоряжением Правительства Российской Федерации от 25 августа 2014 года № 1618-р «Об утверждении Концепции государственной семейной политики в Российской Федерации на период до 2025 года» (далее — Концепция)5.

Реализация государственной политики в отношении членов семьи и детей предполагает осуществление комплексных мероприятий не только в отношении отдельного ребенка, но и семьи в целом, поскольку именно семья в первую очередь ощутила на себе те кардинальные изменения, которые происходят в нашем обществе. На фоне принятия в последнее время большого числа нормативных актов, посвященных семейной проблематике, очевидно, что семье в России необходима особая поддержка и помощь со стороны государства, которая должна быть адресной и осуществляться с учетом правового статуса семьи (малообеспеченная, молодая, неблагополучная и др.)6.

Первый этап реализации Концепции заканчивается в 2018 году, и к этому моменту ожидается улучшение показателей именно в социально-экономической политике государства в данной области. В то же время итогом реализации Концепции «станет сформированная к 2025 году система мер, направленных на создание условий для удовлетворения интересов и запросов семей, повышения их экономической независимости, роли в самореализации личности, воспитании новых поколений, укреплении престижа брака и семейного образа жизни». Вместе с тем, при анализе текста Концепции становится очевидно, что основное внимание посвящено реформированию именно социально-экономической и нравственно-правовой составляющей института семьи и брака. Поэтому в супружеских правоотношениях тесно переплетены правовые и социально-нравственные связи, моральные и правовые принципы и нормы.

В семейно-правовой доктрине справедливо указывается, что «влияние на брак и супружество разных элементов и надстроек общества, т.е. государства, церкви, права, религии, морали, нравственности, культуры, а как следствие и защиту этих семейных ценностей, трансформирует институт брака в многогранное социально-правовое явление… брак в сущности своей комплексное явление, его регулирование лишь правовыми нормами невозможно, т.к. немаловажную роль играют нормы религиозные и моральные, но именно правом видоизменяется сожительство мужчины и женщины в брак, посредством оформления отношений в порядке, установленном законом7.

Полагаем, что в правоотношениях, складывающихся при расторжении брака важное значение имеют нравственно-правовые, семейно-ценностные начала, на основе которых должно быть организовано поведение субъектов семейных супружеских правоотношений, в том числе и при расторжении брака.

Представляется справедливым высказанное в науке мнение, что «практически полная, ничем не ограниченная свобода расторжения брака не способствует стабильности социального института брака, и более того, легкость расторжения брака все больше приходит в абсолютное противоречие с задачей упрочения института семьи»8.

Определяя правовую природу расторжения брака как способа защиты брачно-семейных прав, следует отметить, что в семейном законодательстве отсутствует легальное определение «расторжение брака», что порождает множество взглядов в отношении определения его юридической природы. Вся суть нормативного установления сводится к определению его процедуры, законодательной регламентации порядка его прекращения при жизни супругов. Семейно-правовая доктрина советского периода под прекращением брака справедливо понимала обусловленное наступлением определенных юридических фактов прекращение правоотношений, возникших между супругами из юридически оформленного брака9.

Полагаем, что такой консервативный подход, конечно, устарел и не соответствует сегодняшним объективным семейным обстоятельствам и модели современной семьи и брака, которая может не вписываться в концепцию развод-санкция.

Безусловно, не все семьи способны выдержать испытание на прочность. Многие семейные функции со временем нарушаются, значительные изменения претерпевают психологические установки супругов на сохранение брака, жизненные планы рушатся. Поэтому в некоторых случаях не только невозможно, но и нецелесообразно сохранять брак как союз, который не приносит удовлетворение партнерам, когда права и обязанности супругов, в рамках существующих между ними супружеских правоотношений, не находят должной реализации. Супружеские правоотношения между людьми могут прекратить свое существование, что вполне объяснимо с общечеловеческих позиций. Как отмечет психолог Ю. Н. Левченко: «Ухудшение брачных отношений редко происходит внезапно. Часто оно является кульминацией длительного процесса эмоционального отчуждения супругов или их неудовлетворенности и нарастающей независимости друг от друга. И они уже втянулись в силовую борьбу и выстраивают свою жизнь так, что для истинной близости и доверительности просто нет места»10.

Следует согласиться с классиком российской цивилистики А. И. Загоровским, который отмечал, что «вопрос о расторжении брака справедливо считается одним из труднейших законодательных вопросов. В самом деле, при разрешении его законодателю приходится считаться, во-первых, с тем, что брак по существу своему есть союз пожизненный, а следовательно, расторжение его является своего рода аномалией; во-вторых, с тем, что разводы особенно пагубно влияют на судьбу детей... в-третьих, с тем, что при разводе в особенности трудно бывает определить, при ком же из разведенных родителей должны быть дети...»11.

Полагаем, что немаловажное значение имеет и философский вопрос, почему все же распадаются браки? Это имеет особое значение с точки зрения философско-нравственной оценки брачно-супружеских отношений. Конечно, в каждой семье свои причины, но наиболее распространенные из них:

1. Отсутствие уважения в семье, которое может выражаться во взаимных оскорблениях или унижениях, что может привести к разводу.

2. Злоупотребление алкоголем, психотропными веществами, что может вызвать вполне объяснимое недовольство супруга.

3. Вмешательство третьих лиц в жизнь супругов.

Наиболее часто распадаются ранние браки, вызвано это тем, что лица в силу своего возраста и отсутствия жизненного опыта, не готовы к семейной жизни, к взаимным обязанностям, рождению детей, у них отсутствует общая цель и брак прекращается.

Вполне оправдано, что развод нельзя расценивать только как всегда отрицательное, нравственно неоправданное социально-правовое явление. В некоторых случаях развод — единственно возможное разрешение кризисной ситуации, сложившейся между супругами и прекращение супружеского правоотношения направлено на защиту их прав и интересов.

Прекращение супружеских правоотношений посредством расторжения брака имеет право на существование, в демократическом обществе люди должны иметь право воспользоваться им, в связи с чем, следует согласиться с позицией С. А. Климовой, которая рассматривает «право супруга на расторжение брака» в аспекте неимущественных прав супруга, которые возникают с момента регистрации брака12.

Выдающийся русский психолог В. М. Целуйко отмечает: «Счастливый брачный союз, основанный на любви и взаимопонимании, разумеется, добро. А развод? Одни считают его злом, а другие — избавлением от зла. А он как дождь: когда необходимо — добро, во всех остальных случаях — зло, и немалое. Пожалуй, в этой метафоре наиболее четко подмечена психологическая сущность развода. Для кого-то — это единственный выход из сложившейся конфликтной ситуации в семье, когда присутствие рядом другого человека вызывает острое раздражение, даже ненависть, а для кого-то — сильное эмоциональное и психическое потрясение, оставляющее горький след в душе»13.

С юридической точки зрения, под прекращением брака Л. В. Воробьёва понимает «прекращение правоотношений между супругами, возникших из зарегистрированного брака»14. Прекращение брака, как отмечает М. С. Каменецкая — «прекращение на будущее время правоотношений между супругами, возникших из юридически оформленного брака»15.

С. А. Муратова небезосновательно полагает, что под прекращением брака следует понимать «обусловленное наступлением определенных юридических фактов прекращение супружеских правоотношений»16.

О. Л. Тимшина опровергает тезис о том, что прекращение брака есть прекращение правоотношений, возникающих между супругами в результате государственной регистрации брака. При этом данный автор предлагает рассматривать прекращение брака как юридический состав (совокупность юридических фактов), изменяющий правоотношения между супругами17.

Полагаем, что при расторжении брака супружеские правоотношения прекращаются, но одновременно могут возникать правоотношения бывших супругов. Т.е. прекращение супружеского статуса приводит к возникновению статуса бывших супругов.

По мнению Ю. В. Байгушевой18 п. 2 ст. 16 п. 1 ст. 19 СК РФ предусматривают возможность прекращения брака по взаимному согласию супругов, то есть посредством заключения ими договора. Фактический состав договора о прекращении брака в таком случае включает два элемента: 1) соглашение супругов о прекращении состояния супружества и 2) государственную регистрацию этого соглашения. В то же время, как полагает данный автор, п. ст. 19 СК РФ предоставляет супругу право прекратить брак своей односторонней сделкой.

В законодательстве России существуют определенные основания для прекращения брака. Они указаны в статье 16 СК РФ. Также существуют и основания, являющиеся поводом к расторжению брака, которые изначально свидетельствуют о его недействительности. Среди таких оснований выделяется так называемый фиктивный брак, либо нарушение условий заключения брака.

Исходя из этого, условия прекращения брака можно бы было разделить по следующим основаниям:

• когда волевые действия обоих субъектов могут привести к недействительности брака и, как следствие, его прекращению (например, в случаях его фиктивности, если оба супруга вступили в семью исходя из условий приобретения определенной выгоды, либо оба супруга знали о нарушении условий заключения брака);

• когда действия одного из супругов могут привести к прекращению брака (например, вступление в брак под влиянием обмана, насилия, сокрытие одним из супругов наличия венерической болезни);

• когда при вступлении в брак ни один из супругов не мог предвидеть события, которые в дальнейшем могли бы привести к его прекращению (например, признание одного из супругов умершим (судом); смерть одного из супругов).

Согласно ст. 31 Федерального закона от 15 ноября 1997 года № 143-ФЗ «Об актах гражданского состояния», основанием для государственной регистрации расторжения брака является19:

• совместное заявление о расторжении брака супругов, не имеющих общих детей, не достигших совершеннолетия;

• заявление о расторжении брака, поданное одним из супругов, и вступившее в законную силу решение (приговор) суда в отношении другого супруга, если он признан судом безвестно отсутствующим, признан судом недееспособным или осужден за совершение преступления к лишению свободы на срок свыше трех лет;

• решение суда о расторжении брака, вступившее в законную силу.

Первоначально как за рубежом, так и в России расторжение брака трактовалось как санкция, а впоследствии, в связи с развитием законодательного регулирования развода, одновременно могли присутствовать несколько концепций развода.

Рассматривая правовую природу расторжения брака, необходимо отметить, что в российской семейно-правовой науке достаточно всеобъемлющей представляется классификация концепций расторжения брака, предложенная профессором М. В. Антокольской, которая вполне заслуженно и объективно аргументированно доказывает, что в истории европейского законодательства о разводе можно условно выделить четыре основных исторических типа развода, каждый из которых характеризуется своими специфическими основаниями для расторжения брака:

1) развод-санкция, основанный на виновном поведении одного из супругов;

2) развод-констатация, основанный на непоправимом распаде семьи;

3) развод-соглашение, основанный на взаимном согласии сторон;

4) развод-требование, основанный на одностороннем волеизъявлении одного из супругов20.

Данные научные концепции расторжения брака реализуют основные доктринальные идеи в отношении правовой природы расторжения брака, которые получали закрепление в разные исторические периоды и в современной доктрине имеют право на существование.

Безусловно, расторжение брака выступает всего лишь одним из оснований прекращения супружеского правоотношения. Однако, именно расторжение брака вызывает повышенную заинтересованность в изучении, так как при такой ситуации оба супруга продолжают жить, а супружеские правоотношения прекращаются на будущее время. Соответственно, прекращение семейно-правовых связей не прекращает гражданско-правовых отношений. И оправданно говорить о сущности расторжения брака как способе защиты брачно-семейных прав, реализуемых супругами в брачном союзе.

Заметим, что ранее действовавшее законодательство, а именно Кодекс о браке и семье РСФСР (далее — КоБС РСФСР) использовало иные понятия. Так, ст. 30 КоБС РСФСР предусматривала: «Брак прекращается вследствие смерти или объявления в судебном порядке умершим одного из супругов. При жизни супругов брак может быть расторгнут путем развода (выделено мною — В.И.) по заявлению одного или обоих супругов»21.

Соответственно, развод определялся законодателем как способ расторжения брака. Вместе с тем, отметим, что «расторжение брака» и «развод» лексически являются синонимами, и прежняя редакция закона представляется не вполне точной. Существенных отличий между категориями «расторжение брака» и «развод» не существует, в обиходе, как правило, употребляется термин «развод», что касается науки и практики, то, конечно, более правильным, соответствующим действующему семейному законодательству представляется, конечно, термин «расторжение брака».

Действительно, в некоторых случаях сохранение семьи, статуса супружества становится невозможным. Семейным законодательством предусматривается возможность прекращения брака путем его расторжения. Причин этому может быть множество и в каждом конкретном случае они будут свои. Это объясняется сложностью и многогранностью отношений в семье, отношений, в первую очередь, между супругами. В некоторых случаях семья перестает благотворно влиять на ее членов, вызывает негативные реакции — сохранение брака бессмысленно22. Супружеские ценности разрушаются, однако возникает необходимость сохранения иных семейных ценностей и защитить, обеспечить права детей и бывших супругов. Соответственно, расторгая брак супруги (один из них) реализуют принадлежащее им субъективное право на защиту своих прав интересов.

В семейно-правовой доктрине под разводом понималось «произведенное в установленном порядке по заявлению одного или обоих супругов расторжение брака, оформленное путем регистрации в органах ЗАГС, и прекращающее на будущее правоотношения между супругами, вытекающие из брака, за изъятиями, предусмотренными законом»23. Что в полной мере соответствовало действующему в том период законодательству и правоприменительной практике.

В доктрине ст. 30 КоБС РСФСР, подвергалась многократному анализу, в частности, С. А. Инюкина небезосновательно предполагает, что «под разводом подразумевалось только оформленное в органе ЗАГС прекращение брака посредством регистрации расторжения брака в книге записей актов гражданского состояния и с выдачей одному или обоим супругам свидетельства о разводе»24. Однако в ст. 38 КоБСа РСФСР и п. 3 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 28 ноября 1980 года «О практике применения судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака»25 термины «развод» и «расторжение брака» употреблялись как синонимы.

Важным основополагающим началом семейного законодательства является принцип обеспечения не только беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, но и возможности судебной защиты этих прав (ст. 1 СК РФ), как представляется, именно эта функция реализуется супругами при расторжении брака. Реализация прав и исполнение обязанностей супругов в брачном правоотношении при расторжении брака направлена именно на защиту их прав и интересов, которые нарушаются при нахождении супругов в семейно-правовой, основанной на браке, связи.

В супружеских правоотношениях в нашей стране важная роль принадлежит судебной форме защиты прав супругов и других членов семьи, в том числе и при расторжении брака. «Анализ судебной практики — как указывают отдельные правоприменители, — позволяет сделать вывод, что ведущая роль в защите семейных прав отводится судебному порядку — как наиболее справедливой и эффективной юрисдикционной форме защиты прав. Принцип судебной защиты семейных прав включает: равное право на судебную защиту, невозможность ограничения права на судебную защиту, свободу осуществления права на судебную защиту. Таким образом, судебная защита семейных прав выступает в качестве универсальной формы защиты»26.

Безусловно, что супругам доступны и иные, предусмотренные законом формы и способы защиты своих нарушенных или оспариваемых прав и интересов, в том числе, при реализации волеизъявления защитить свои права в рамках установленной законом процедуры расторжения брака. Однако, консерватизм многих отношений, складывающихся из брака и принадлежности к семье, предопределяет выбор судебной формы защиты.

Считаем оправданным рассматривать расторжение брака как один из способов защиты их прав и интересов супругов, когда сохранение брачно-супружеского союза не представляется возможным, сам брак нецелесообразен, превращается в фиктивную юридическую конструкцию, его дальнейшее существование нарушает их права и законные интересы как самих супругов, так и детей. То есть нахождение в таком браке не способствует реализации супружеских прав и интересов, реализации цели заключения брака. Правовое состояние супружества нарушает или создает угрозу нарушения прав супругов.

В науке семейного права небезосновательно высказано мнение, что в бракоразводном процессе защите подлежит субъективное право на расторжение брака. Так, О. Г. Миролюбова рассматривает право на расторжение брака в контексте механизма защиты субъективных прав и интересов. Расторжение брака — это осуществление права на развод путем прекращения регулятивного правоотношения27. Такая трактовка, в целом, представляется вполне рациональным и заслуживает поддержки.

Необходимо подчеркнуть, что действующее современное российское законодательство справедливо предусматривает невозможность продолжения брака против воли одного из супругов, что в полно мере соответствует принципу добровольности брачного союза и создает предпосылку для воплощения личного неимущественного права супруга на расторжение брака при наличии соответствующего волеизъявления.

Полагаем, что расторжение брака по своей юридической направленности и правовой природе выступает особым способом защиты прав и интересов супругов, поскольку сохранение и продолжение брака может не только не отвечать интересам супругов, но и противоречить им, нарушать права или создавать угрозу их нарушения. Семейные супружеские ценности разрушаются. В связи с этим, отметим актуальность для сегодняшнего времени высказывания дореволюционного цивилиста Г. Ф. Шершеневича, который справедливо указывал, что брак «как нравственный союз, имеющий своей целью полное общение, физическое и духовное, он лишается своего содержания с невозможностью достижения этой задачи и становится тяжелым бременем для связанных навсегда супругов. Нравственный союз, потерявший свою нравственную основу, должен быть расторгнут, иначе он может принять форму безнравственного общения… Только прекращение неудачного брака открывает возможность другого, более счастливого. Это достигается разводом, под которым понимается прекращение законно существовавшего брака по указанным в законе причинам»28.

Защиту семейных прав необходимо рассматривать как определенную логически взаимосвязанную совокупность предусмотренных семейным или гражданским законом мер (способов), направленных на обеспечение неприкосновенности семейных прав, восстановление нарушенного или оспариваемого семейного права и пресечение действий, нарушающих права членов семьи29.

В современной цивилистической доктрине заслуживают внимания диссертационные исследования, посвященные вопросам защиты семейных прав граждан, в целом. В частности, Е. В. Каймакова в своем научном труде справедливо отмечала, что при нарушении субъективных семейных прав участники семейных правоотношений приобретают право на защиту, что вполне естественно, так как при нарушении любого гражданского права с неизбежностью возникает право на защиту и восстановление своего нарушенного права30. Имеются также исследования, посвященные процессуальным особенностям и средствам обеспечения защиты семейных прав граждан в рамках гражданского судопроизводства31.

По справедливому мнению О. А. Рузаковой, предметом защиты выступают, прежде всего, конкретные субъективные права участников семейных правоотношений, а также их законные интересы, то есть опосредованные конкретными субъективными правами социально значимые интересы, которые признаются и охраняются законом32.

Необходимо акцентировать внимание на проблеме отсутствия в цивилистической доктрине единого подхода в отношении форм и способов защиты субъективных прав. Конечно, большинство цивилистов вполне оправданно признают юрисдикционную и неюрисдикционную формы защиты. Кроме того, подчеркивает Н. Ф. Звенигородская, в семейно-правовой науке при исследовании механизма защиты субъективных прав ученые используют различные термины33. По мнению данного ученого, которое заслуживает поддержки, законодатель сам употребляет разные термины применительно к одним и тем же правоотношениям: «меры», «способы», «средства», «формы защиты». Характерно, что в юридической науке некоторыми авторами эти понятия воспринимаются как идентичные34, а те авторы, которые так не считают, не дают им определения»35.

Как справедливо указывается в литературе, «под формой защиты понимается комплекс внутренне согласованных организационных мероприятий по защите субъективных прав и охраняемых законом интересов»36.

Полагаем, что изучение проблемы соотношения форм, средств и способов защиты семейных прав наиболее интересно именно на примере расторжения брака как юридического факта и способа защиты семейных прав. В частности, решая вопрос о своем семейном статусе, возможности продолжения совместной супружеской жизни и сохранении семьи, каждый из супругов руководствуется, прежде всего, своими собственными интересами и стремится защитить, конечно, собственные права и охраняемые законом интересы. Возникает вопрос: обращаясь с заявлением о расторжении брака, происходит ли реализация такого способа защиты прав как самозащита? Или же расторжение брака следует рассматривать как предоставление защиты в рамках юрисдикционной формы?

Порядок защиты семейных прав представляет собой определенную последовательность действий, предусмотренных в законодательстве в целях защиты своих нарушенных или оспариваемых прав в семейных правоотношениях, а форма защиты семейных прав — это внешнее выражение в виде реализации непосредственных действий, целью которых является также защита нарушенных семейных прав.

В юридической литературе проводятся параллели между российским законодательством и зарубежным с точки зрения оценки гарантий обеспечения и защиты прав и интересов граждан при расторжении брака. Полагаем, что в сфере защиты именно семейных прав граждан, в целом, и прав супругов, в частности, при расторжении брака в административном или судебном порядке отношения регламентированы в достаточной степени последовательно, а предусмотренные законом механизмы реализации данного способа защиты соответствуют социально-правовым потребностям супругов как участников брачного правоотношения.

Для сравнения можно обратиться к законодательству республики Мальта. Мальта — единственное государство Европы, которое до недавнего времени запрещало классическую концепцию развода с заменой его на противоречивое освобождение от некоторых брачно-супружеских обязательств. «Так или иначе, — пишет Г. В. Арутюнян, — мальтийский закон о разводе будет одним из самых консервативных в мире. Проект закона, который был вынесен на референдум, предусматривал, что развод допустим только в том случае, если супруги четыре из последних пяти лет жили отдельно друг от друга, шансов на их примирение нет и они смогли договориться обо всех условиях развода»37.

Анализ законодательства, регулирующего отношения в сфере прекращения брака, дает основания утверждать о новаторском правопонимании расторжения брака как основании его прекращения. Расторжение брака происходит по заявлению супругов (или одного из них), соответственно, такая форма волеизъявления свидетельствует о намерении защитить свои семейные, а в отдельных случаях, и гражданские права.

Для аргументации данного вывода считаем возможным обратиться к следующим положениям российского семейного законодательства.

Во-первых, согласно ст. 53 СК РФ дети, рожденные вне брака, имеют такие же права и обязанности, что и дети, рожденные в браке. Следовательно, расторжение брака никоим образом формально не оказывает влияния на правовое положение ребенка, обеспечивая и защищая его права.

Во-вторых, в соответствии с п. 1 ст. 38 СК РФ требование о разделе общего имущества супругов может быть заявлено как при расторжении брака, так и в период брака, а также после его расторжения. Это означает, что имущественные права и интересы супругов могут быть реализованы в любой момент в период брака, то есть нет необходимости расторгать брак для того, чтобы решить имущественные споры. Таким образом, расторжение брака выступает приоритетно способом защиты личных неимущественных прав и интересов супругов (одного из них), реализация которого направлена на изменение семейно-правового статуса мужчины и женщины и прекращение супружеских правоотношений38.

Современная семейно-правовая защита обусловлена динамично меняющейся структурой семейных правоотношений и уровнем их правового регулирования. Семейное право должно оперативно реагировать на новые факторы совместного семейного общежития, предопределяющие развитие общества и государства, своевременно отражая их в нормативных положениях. Полагаем, что все это в полной мере относится к защите семейных прав супругов, которая реализуется при расторжении брака.

Возможность самозащиты права предусмотрена на уровне международно-правовых источников. Так, в Резолюции Генеральной Ассамблеи ООН от 9 декабря 1998 года № 53/144 «Декларация о праве и обязанности отдельных лиц, групп и органов общества поощрять и защищать общепризнанные права человека и основные свободы» провозглашено, что каждый человек имеет право индивидуально и совместно с другими поощрять и стремиться защищать и осуществлять права человека и основные свободы на национальном и международном уровнях (ст. 1).

С. В. Горбачева справедливо полагает, что действия по самозащите есть проявление сущностных свойств личности, а самозащита прав выступает самостоятельным комплексным правовым институтом, поскольку в нем сосредоточены нормы различных отраслей права (конституционного, гражданского, трудового, семейного и многих других). При этом существующие регламентации самозащиты прав на отраслевом уровне носят усеченный и противоречивый характер, отсутствует ясная государственная концепция самозащиты прав, что влечет за собой непоследовательность законодателя в регулировании тех или иных способов самозащиты прав39.

Право на самозащиту является конституционным правом, признается и гарантируется согласно общепризнанным принципам и нормам международного права, подлежит государственной защите, позволяет субъекту реализовать свои права, которые, по его мнению, были оспорены или нарушены, защищать их любыми способами, не запрещенными законом. Право на самозащиту одновременно выступает в качестве гарантии реализации других прав и занимает особое место как в системе конституционных прав и свобод человека и гражданина, так и в системе юридических гарантий этих прав и свобод40.

В семейно-правовой доктрине реализуются различные подходы в отношении самозащиты семейных прав вообще и возможности ее применения при расторжении брака, в частности. Считаем возможным применение самозащиты семейных прав при расторжении брака, однако другие ученые отрицают какую-либо самозащиту в семейных супружеских правоотношениях, что, как представляется, не соответствует объективно складывающимся правоотношениям при расторжении брака. В одном из комментариев СК РФ справедливо указывается: «допускается также самозащита семейных прав. Возможна самозащита не только семейных прав, но и охраняемых законом интересов. К самозащите прибегают при наличии правонарушения или реальной угрозы такого нарушения. Способы самозащиты должны быть соразмерны нарушению и не выходить за пределы действий, необходимых для пресечения»41.

Авторы другого комментария считают, что «защита семейных прав осуществляется гражданином самостоятельно. Однако в случаях, предусмотренных в СК РФ, такая защита может осуществляться органами опеки и попечительства, иными государственными органами. … Защита семейных прав может осуществляться как в судебном порядке, так и без обращения в суд. В частности, допускается самозащита семейных прав (если, конечно, такая защита осуществляется в пределах закона)»42.

Самозащита семейных прав, по мнению М. А. Геворгян, представляет собой действия, направленные на недопущение или на пресечение нарушения вопреки воле нарушителя. Действия, не являющиеся пресечением нарушения, будь то восстановление права или действия, направленные на компенсацию потерь, причиненных имущественной сфере потерпевшего, не могут рассматриваться как самозащита гражданских прав, поскольку направлены не на защиту нарушаемого права, а преследуют иную цель43.

По справедливому суждению Н. Ф. Звенигородской, «в семейном праве самозащита как неюсридикционная форма защиты семейных прав также имеет право на существование»44.

Как отмечала Н. С. Шерстнева: «Семейный кодекс РФ закрепляет две основные формы защиты семейных прав: судебную и административную. Так, согласно п.1 ст.8 защита семейных прав осуществляется судом по правилам гражданского судопроизводства, а в предусмотренных СК РФ случаях — государственными органами или органами опеки и попечительства. Из данной нормы видно, что законодатель разграничивает судебную и административную подведомственность»45.

Достаточно категоричную позицию занимает Е. А. Душкина: «В связи с особым личностным характером отношений между членами семьи семейное законодательство не допускает самозащиты нарушенных прав. Самозащита семейных прав возможна лишь в соответствии с нормами других отраслей права: родители, в частности, имеют право на необходимую оборону прав и интересов детей, возможна также самозащита семейных прав в состоянии крайней необходимости»46.

На наш взгляд, специфические лично-доверительные отношения между субъектами семейных супружеских правоотношений, особые семейно-правовые связи между ними, наоборот, выступают уникальной сферой применения именно самозащиты, которая, как представляется, реализуется именно в правозащитном механизме прекращения супружеских правоотношений при расторжении брака. Одним из основных начал семейного законодательства является разрешение внутрисемейных вопросов по взаимному согласию (ст. 1 СК РФ), в связи с чем, субъекты семейных правоотношений могут использовать любые не противоречащие закону средства в рамках самозащиты, стремясь к достижению согласия в семье, в том числе и при расторжении брака, договариваясь цивилизованным образом о разводе супругов и прекращении правоотношений между ними.

Исходя из высказанных соображений, представляется ошибочным сформулированное в науке мнение, что «в силу правил добровольности семейного союза и основных принципов, на которых основан брак, волеизъявление супруга (супругов) на расторжение брака нельзя рассматривать как реализацию права на защиту и следствием возникновения охранительного правоотношения. Волеизъявление на расторжение брака осуществляется, по нашему мнению, каждым из супругов свободно в рамках регулятивных правоотношений»47.

Целесообразность и необходимость определения правовой природы и сущности расторжения брака как социально-правового способа и конструкции, на примере которой возможно определение специфики защиты брачно-семейных прав супругов, подтверждается семейно-правовой доктриной. Расторжение брака супругами, как правило, прекращает семейные отношения, порождает имущественные, прежде всего жилищные, проблемы, проблемы осуществления родительских прав родителем, проживающим отдельно от ребенка, ограничивает право ребенка жить и воспитываться в семье своих родителей и многие другие, свидетельствующие о кризисе, переживаемом современной российской семьей, то есть можно констатировать, что многие семейные споры личного неимущественного и имущественного характера, требующие административного и судебного вмешательства, возникают именно после расторжения брака между супругами. В свою очередь, нестабильность брака и супружеских отношений являются причиной нарушения семейных прав и служат основанием обращения членов семьи за их защитой.

При защите семейных прав возможно сочетание юрисдикционных и неюрисдикционных форм. Применение судебной процедуры расторжения брака лиц, имеющих общих несовершеннолетних детей установлена в императивном порядке. И даже, если между ними будет заключено соглашение о детях, отвечающее интересам последних, брак все равно может быть расторгнут только судом, соответственно, может быть применена только юрисдикционная форма защиты.

В юридической литературе встречаются мнения, согласно которым отрицается наличие факта правовой защиты в делах о расторжении брака48. Комментируя такие подходы, Н. И. Прокошкина пишет: «Существует имманентное противоречие между утверждениями о том, что “право на расторжение брака является субъективным правом на юрисдикционную деятельность суда” и что “расторжением брака не могут быть нарушены или оспорены права супругов, право на судебную защиту у супругов не возникает; интерес истца на прекращение брака не является правовой категорией”»49.

Указанный автор далее рассуждает следующим образом: «Поскольку расторжение брака ведет к изменению правового статуса субъектов семейных правоотношений (в частности, супруги перестают быть супругами), наличествующие в деле о расторжении брака интересы лиц не могут быть ничем иным, как правовой категорией»50.

Нарушаются или оспариваются права субъектов семейных правоотношений — зависит от отношения каждого из них в отдельности к распаду семьи и бракоразводному процессу в гражданском судопроизводстве51.

«В любом случае, — как обоснованно считает Н. И. Прокошкина, — задача суда состоит не в формальном расторжении брака, а в защите прав и интересов членов семьи, особенно прав несовершеннолетних детей»52.

Отсутствует среди ученых и единство по вопросу о том, что выступает объектом защиты при рассмотрении судами дел о расторжении брака. Ряд ученых считает, что при судебном рассмотрении дел данной категории защите подлежит субъективное право на расторжение брака53. Представители науки семейного права советского периода полагали, что в качестве объекта защиты выступает само брачное или семейное правоотношение54.

В современной семейно-правовой доктрине большинство ученых признает, что объектом защиты выступает интерес супруга в прекращении брачного правоотношения55. При этом сторонники данной точки зрения ссылаются на В. И. Тертышникова — представителя также эпохи социализма, который писал: «содержание защиты права в виде прекращения правоотношения присуще с определенной спецификой и для дел о расторжении брака»56.

Данная позиция, как утверждает Н. И. Прокошкина, обусловлена тем обстоятельством, что содержание защиты права определяет ее форму в виде предъявления иска о прекращении правоотношения, соответствующую деятельность суда и участников процесса, а также вынесение судом решения о расторжении брака57.

Е. А. Душкина совершенно справедливо считает, что «свои спорные вопросы супруги должны разрешать, основываясь на чувствах любви, уважения, взаимопомощи и т.д. В этом случае семья будет сохранена. Иначе сохранение семьи становится нецелесообразным и супруги или супруг вправе воспользоваться своим правом на расторжение брака»58. Комментируя данное высказывание профессор О. Ю. Ильина обоснованно полагает, что изложенное мнение есть не что иное как тезис, согласно которому расторжение брака есть способ защиты личных прав супругов59. Как представляется, не вполне понятно, что имеет в виду указанный автор — реализацию субъективного права на расторжение брака либо применение расторжения брака как способа защиты субъективных прав?

Как верно указывает С. А. Климова, «право супруга на расторжение брака является его личным неимущественным правом. СК РФ наделяет таким правом каждого из супругов, за исключением случаев, предусмотренных ст. 17 СК РФ. … Норма ст. 17 СК РФ является исключением из конституционного принципа права каждого гражданина на судебную защиту, предусмотренного ст. 46 Конституции РФ, и принципа равенства прав супругов в решении вопросов жизни семьи и брака (ст. 1.31 СК РФ)»60.

Позволим себе не согласиться с указанным высказыванием и другими авторам, занимающими аналогичную позицию. Представляется, что изложенный подход характеризуется смешением понятий «право на судебную защиту» и «право на расторжение брака». Муж, как, впрочем, и жена, не может быть ограничен в праве на обращение в суд, на получение судебной защиты.

Как представляется, поскольку традиционно считается, что расторжение брака приводит к прекращению большинства супружеских правоотношений, то предметом защиты выступают личные неимущественные и отчасти имущественные субъективные права каждого из супругов.

Действующее законодательство предусматривает «безоговорочное» расторжение брака судом, если один из супругов по-прежнему возражает против развода, но по истечении примирительного срока намерения истца не изменились.

Как верно отмечает Е. В. Каймакова: «Отдельные семейно-правовые требования рассматриваются в судебном порядке не из-за того, что стороны находятся в состоянии спора, а потому, что решение данного конкретного вопроса отнесено СК РФ или иными федеральными законами только к судебной компетенции, посредством чего государство не только контролирует процесс изменения или прекращения семейных правоотношений, но и устраняет нарушение одними субъектами семейных правоотношений прав и законных интересов других субъектов, а также не допускает злоупотребление правами»61. Действительно, закон устанавливает жесткие, императивные требования, при каких условиях брак может быть расторгнуть в органах ЗАГС или в суде.

Соглашаясь с мнением специалистов по семейному праву в отношении трактовки расторжения брака как способа защиты семейных прав62, И. А. Косарева дополнительно и аргументированно отмечает: «Можно возразить, аргументируя тем, что способом защиты в общей теории права и в отраслевых науках считается мера, направленная на восстановление (признание) нарушенного (оспариваемого) права, в связи с чем затруднительно установить, какие нарушенные (оспариваемые) права супругов восстанавливаются (признаются) при разводе, ведь при расторжении брака супружеские правоотношения прекращаются на будущее время. Однако в гражданском праве, — пишет данный автор, — прекращение правоотношений прямо названо в числе способов защиты прав (ст.12 ГК РФ). И признание брака недействительным, и расторжение брака — это все-таки способы защиты права»63.

Присоединяясь к мнению с И. А. Косаревой в отношении того, что расторжение брака является способом защиты права, считаем возможным отчасти не согласиться применительно к обоснованию доводов ученого и аргументировать свою позицию. Действительно, при поверхностном рассмотрении расторжения брака, не выявляя правовой природы данного социально-правового явления, можно сделать вывод о его отнесении к такому гражданско-правовому способу защиты семейных прав, как прекращение правоотношения. Действительно, супружеское правоотношение вроде бы прекращается, но одновременно они приобретают особый семейно-правовой статуй статус бывших супругов, соответственно, семейное правоотношение продолжает свое существование в измененном, трансформированном виде.

Конечно, нельзя говорить о тождественности расторжения брака со способами защиты, определенными в ст. 12 ГК РФ. Нельзя проводить знак равенства между расторжением брака как способом защиты супружеских прав и таким способом защиты, как прекращение правоотношения.

Рассматривая расторжение брака с точки зрения способа защиты семейных супружеских прав и интересов и других членов семьи, необходимо уделить внимание достаточно актуальной проблеме, которая проявляется в современном российском обществе, — проблематика определения так называемых фиктивных разводов.

Действительно, в правоприменительной жизни супругов происходит формальное прекращение брака посредством его фактического расторжения, однако, несмотря на юридически оформленное расторжение брака, фактически супружеские и иные семейные правоотношения не прекращаются, а реальная воля супругов была направлена на достижение совершенно иной цели, т.е. создается видимость развода для получения преимуществ как лица, не находящегося в законном браке. Например, с целью занятия определенной должности, необходимо расторгнуть брак, показывая отсутствие супружеских отношений с партнером, когда его положение или действия (деятельность) «мешает» претендовать на замещение высоких должностей, например, в судейском сообществе.

В науке семейного права данная проблема наиболее широко исследуется Н. Н. Тарусиной64. Данный автор справедливо отмечает, что «явления фиктивности в цивилистике весьма распространены. То же самое приходится констатировать и в области жизнедеятельности семейных правоотношений: фиктивными могут быть брак, развод, раздел общесупружеского имущества, брачный договор, взыскание алиментов, признание отцовства, усыновление, опека, приемное родительство и т.д.»65.

При этом совершенно очевидно, что полная аналогия фиктивных сделок в гражданском и семейном праве невозможна. Фиктивная сделка - действия граждан и юридических лиц, внешне имитирующие (выдающие себя за) иную сделку, чем подразумевается на самом деле сторонами, или же лишь создающие видимость заключения сделки.

Главный признак фиктивного расторжения брака - это отсутствие намерения прекратить брачно-семейные правоотношения. Полагаем, что моделирование ситуации фиктивного развода и прекращения семейных правоотношений, прежде всего, предполагает установление причин, в силу которых супруги решили избрать именно такой способ защиты своих семейных прав, а также прав и интересов других членов семьи (в определенных ситуациях).

Несмотря на формирование рыночной экономики в России до сих пор остается актуальным вопрос реализации жилищных прав при предоставлении государством ведомственного (служебного) жилого помещения, при использовании жилищных сертификатов для военнослужащих, сотрудников полиции и т.д.

Кроме того, предпринимательская деятельность одного из супругов может повлечь как благоприятные имущественные последствия для членов его семьи, так и нежелательные последствия, связанные с ответственностью по обязательствам. В связи с этим, фиктивный развод может иметь место как с целью сокрытия доходов, так и с целью избежания обращения взыскания на имущество, поскольку оно будет зарегистрировано на одного из супругов, которые как бы прекратили супружеские правоотношения.

Заметим, что проблематика фиктивных разводов была предметом внимания ученых и практиков еще в период действия советского законодательства66.

Н. Н. Тарусина в своих исследованиях проводит параллель с гражданским правом, изучая возможность санации фиктивного развода и применения соответствующих правовых последствий. «Видимо, целесообразно применять «полусанацию»: правовые отношения (или правовые последствия), возникновения (наступления) которых неправомерно добивались стороны, должны подвергнуться реституции; прекращение брака, если супруги уже не желают возобновления его, считать состоявшимся с момента вступления в законную силу судебного решения по иску (о признании развода недействительным как фиктивного — В.И.). Возможен и другой вариант. Если суд установит, что «фиктивно разведенные» супруги (или один из них) в настоящее время стремятся к действительному прекращению брачного правоотношения, следует разрешить предъявленные прокурором (или иным законным заявителем) требования об аннулировании всех правовых последствий, кроме семейно-правовых. А последние определить с соблюдением следующей процедуры: 1) при взаимном стремлении к разводу прекратить брак по правилам ст. 23 СК РФ; 2) при одностороннем — отложить дело слушанием на 3 месяца (то есть максимально возможный срок — ч. 2 ст. 22 СК РФ). При подтверждении просьбы — признать фиктивный развод действительным с момента вступления данного решения в законную силу, сообщить отделу ЗАГС об изменении даты прекращения брака»67.

Безусловно, основополагающий принцип добровольности брачного-супружеского союза предполагает свободу выбора партнера в браке не только при заключении брака, но и при желании его расторгнуть, вполне естественно, что невозможно заставить супругов жить вместе и находиться в браке. При этом свобода предполагает не только принятие решения о дальнейшем нахождении брака, но и выбор абсолютно любых для того оснований, например, отсутствие желания в сохранении супружеского союза. Вполне закономерно, что статистические данные, свидетельствующие о росте числа разводов, и эти негативные тенденции, как представляется, должны учитываться при формировании современной государственной семейной политики в России и разработке конкретных мер по укреплению семьи и брака, сохранения стабильности российской модели семьи, основанной на законном браке, зарегистрированном в органах ЗАГС. В то же время пределы вмешательства государства в частноправовую сферу семейной жизни, о чем справедливо пишет О. Ю. Ильина68, должны быть минимальны, рациональны и предельно обоснованы.

Точно так же, как и при признании фиктивного брака недействительным, при возможном признании недействительным развода необходимо указать норму, которую нарушили супруги, вступив в брак или, соответственно, расторгнув его фиктивно. Заметим, что подобной нормы, предусматривающей обязанность мужчины и женщины создать семью при заключении брака и обязанность противоположного по сути содержания при разводе, действующее семейное законодательство не предусматривает.

Безусловно, желание супругов расторгнуть брак может быть определено весьма различными мотивами, которые, как правило, не основаны на юридически значимых обстоятельствах. Полагаем, что, расторгая брак, супруги преследуют цель защитить свои личные неимущественные и (или) имущественные права. Выбор именно такого способа защиты обусловлен необходимостью изменения брачно-семейного статуса супруга (супругов), вместе с тем, само расторжение брака фактически не меняет сложившихся отношений между супругами. Брак юридически расторгается, однако семейные отношения сохраняются. Таким образом, фиктивный развод не преследует его истинной цели — расторжения брака и прекращения брачно-семейных супружеских правоотношений.

По мнению В. О. Аболонина, фиктивный развод есть не что иное как проведение судебного разбирательства по вымышленным спорам по предварительному сговору истца и ответчика. «Например, нередкими являются ситуации, когда обращающиеся в суд супруги, требующие развода и раздела совместно нажитого имущества, в действительности преследуют цель сохранения этого имущества от кредиторов, требующих исполнения долговых обязательств одним из них, и таким образом судебный процесс по делу направлен не на исполнение положений закона (ст. 23, 38, 39 СК РФ) в виде прекращения брака и статуса общей совместной собственности, а на содействие должнику в уклонении от предписанного законом исполнения долгового обязательства в нарушение положений гражданского законодательства»69.

Некоторые ученые, небезосновательно полагая, что «в общем, цели фиктивных разводов — всегда полукриминальные и противозаконные», предлагают достаточно кардинальные способы «борьбы» с ними. «По аналогии со ст. 27 СК РФ (признание брака недействительным) можно предложить следующую формулировку в отношении фиктивного развода: «расторжение брака признается недействительным в случае фиктивного развода, то есть если супруги или один из них расторгли брак только для видимости, не имея серьезного намерения уйти из семьи и фактически продолжая супружеские (брачные) отношения»70. При этом И. Р. Коголовский подчеркивает: «… не следует связывать фиктивный брак с раздельным проживанием, семью с браком. Семья, имеющая в своей основе общность места жительства и хозяйствования, может прекратить свое существование по причине длительного раздельного проживания супругов, сложившейся автономности быта и т.п., но брак при этом как юридическая связь супругов сохраняется вплоть до решения соответствующего юрисдикционного органа71.

Представляется, что указанное предложение не может быть воспринято законодателем, прежде всего, исходя из уже упомянутого принципа добровольности брака. Кроме того, применение нормы в предлагаемой редакции будет сопровождаться сложностями оценивания используемых категорий. Что значит «не имея серьезного намерения уйти из семьи»? Как разграничить серьезные и несерьезные намерения? Как, используя правовые понятия, можно квалифицировать «уход из семьи»?

Н. Н. Тарусина, рассуждая о фиктивных состояниях в семейном праве, аргументированно определяет: «Фиктивным является действие или отношение, внешне отвечающее формальным требованиям той правовой конструкции, которая используется, однако не соответствующее ее цели и содержанию»72. В отличие от фикции (особого технико-юридического приема), которая выполняет роль своеобразного неординарного сорегулятора общественных отношений, наряду с классическими технологиями, достигая совместно с ними не только цели формальной определенности правовых предписаний, но нередко выполняя и социально-нравственные задачи, фиктивность есть безусловно негативное явление — правонарушение или аморальный поступок (если государственной реакции не предусмотрено, а применение санкций по аналогии невозможно»73.

В практике фиксированы случаи предположительных фиктивных разводов, где в качестве стороны выступают депутаты, госслужащие высокого ранга, чтобы избежать ограничений, связанных с законодательством о противодействии коррупции (необходимостью предоставления сведений о доходах, закрытия счетов в заграничных банках, запрета использования иных иностранных финансовых инструментов и т.п.). Рассматриваемая технология используется также предпринимателями при угрозе банкротства74. Как и фиктивный брак, фиктивный развод может использоваться для более благоприятного режима получения вида на жительство в других государствах.

Считаем, что независимо от причин и оснований, которые супруги закладывают в качестве предпосылок для прекращения супружеских правоотношений путем расторжения брака, само прекращение супружеского статуса посредством расторжения брака необходимо все же трактовать в контексте способа защиты их прав и интересов и в том случае, если фактические последствия развода не соответствуют правовым.

В рамках реализации сравнительно-правового метода научного познания, следует обратить внимание на законодательство некоторых зарубежных государств. Так, необходимо заметить, что норма о признании недействительным фиктивного развода содержится в Семейном кодексе Украины75. А именно, согласно ст. 108 указанного кодекса суд может признать фиктивным расторжение брака, произведенное в органах регистрации актов гражданского состояния. Это касается расторжения брака по взаимному согласию супругов, не имеющих детей, а также по заявлению одного из супругов, если другой признан недееспособным. Соответственно, если будет установлено, что мужчина и женщина, которые расторгли свой брак, продолжают проживать совместно («одной семьей»), и даже не ставили перед собой цель прекратить брачные отношения, по заявлению любого заинтересованного лица суд может признать такой развод фиктивным. На основании решения суда актовая запись о расторжении брака и свидетельство о расторжении брака аннулируются органом регистрации актов гражданского состояния.

По справедливому мнению Н. А. Матвеевой, «подобный подход к проблеме фиктивных разводов может быть перспективным для российского семейного права, однако, — признает данный автор. — он требует серьезной доработки, ибо украинская модель фиктивного развода несколько противоречит праву на расторжение брака. Почему супругам надо отказывать в праве расторгнуть брак, если они хотят жить вместе теперь как фактические супруги. В этой связи было бы целесообразным расторгнутый брак уже не восстанавливать, однако не дать таким лицам в силу судебного решения получить те материальные блага, которые они могли бы получить в связи с фиктивным расторжением брака»76.

Заимствование института фиктивного развода в российскую правовую систему представляется не целесообразным, так как противоречит основным принципам и нормам международного и национального права. Как уже отмечалось, принятие решения о фиктивном разводе основано на взаимном волеизъявлении супругов по поводу расторжения брака — эти и другие юридически значимые действия совершаются в сфере реализации частных интересов супругов. Полагаем, что в анализируемой ситуации речь может идти о нарушении принципа добросовестности, как одного из основополагающих принципом частного права, когда при реализации супругами своего права на расторжение брака они фактически не преследуют реальной цели развода. Также полагаем, что в такой ситуации следует говорить о злоупотреблении супругами принадлежащими им правами и обязанности в сфере супружества и права на заключение и расторжение брака. Вместе с тем, действительно, никто не может заставить мужчину и женщину, которые расторгли свой брак, вновь приобрести статус мужа и жены. Если они только по собственной инициативе не изъявят желание вновь создать статус супружества и вступить в законный брак.

В практике возможны ситуации, когда фиктивно прекратившие свой брак стороны на момент обнаружения этого факта уже стремятся к реальному разводу. Классическая санация, по аналогии с институтом недействительности брака, здесь, конечно, недопустима. В то же время целесообразно ли одновременно с неблагоприятными имущественными и организационными последствиями (двусторонней реституции, отмены иных преимуществ) восстанавливать супружество, понимая, что сразу же последует инициатива сторон по запуску процедуры его прекращения? Как справедливо указывается в литературе, для таких ситуаций возможно применение санации фиктивного развода в части исключительно лично-правовой связи субъектов77. Следовательно, выбор конкретного механизма расторжения брака и есть реализация публичного интереса.

Представляется возможным определить основные выводы в отношении определения правовой природы прекращения супружеских правоотношений и защите прав супругов при расторжении брака.

1. Подводя итог вышесказанному в данном параграфе следует сделать вывод, что расторжение брака является частным случаем прекращения зарегистрированного брака, имеющим место при жизни супругов. Расторжение брака производится в органах ЗАГС или в суде, но в любом случае подлежит государственной регистрации в порядке, установленном для государственной регистрации актов гражданского состояния, соответственно является правопрекращающим юридическим фактом. При наличии огромного количества причин прекращения статуса супружества и расторжения брака, в определенных случаях развод выполняет положительные функции, в других — имеет негативные последствия, что, естественно, определяется в каждых брачно-супружеских правоотношениях индивидуально.

2. Определено, что в современном семейном праве России и научной доктрине применяются основные теории в отношении определения правовой природы расторжения брака как развода-констатации; развода-расторжения; развода-соглашения. В диссертации приведены аргументы, доказывающие, что «расторжение брака представляет собой особый способ защиты семейных прав граждан, посредством применения которого обеспечиваются личные неимущественные права и интересы мужчины и женщины, определяющие их брачно-семейный статус»78.

3. Доказано, что, исходя из правовой природы и юридической направленности, расторжение брака является способом защиты прав и интересов супругов как субъектов брачно-семейных правоотношений, применяемый с целью прекращения семейно-правового статуса супружества и придания определенности их гражданско-правовому положению. Расторжение брака рассматривается в качестве правопрекращающего юридического факта-действия, направленного на прекращение статуса супружеских отношений. Брачно-семейный статус супругов, находящихся в зарегистрированном браке определяет содержание их семейных прав и обязанностей, соответственно, его прекращение защищает преимущественно семейные права данных субъектов, вместе с тем, направлено и на защиту гражданско-правового положения79.

4. Многообразие сложившихся в семейно-правовой науке подходов в отношении оснований, процедуры и правовых последствий расторжения брака с неизбежностью наталкивают на фундаментальный вывод, что расторжение брака направлено на защиту прав и интересов лиц, состоящих в браке, является способом защиты брачно-семейных прав граждан, находящихся в браке или в случае его расторжения. Данный способ может быть реализован в рамках как юрисдикционной, так и неюрисдикционной форм защиты.

5. Одним из базовых принципов семейного права является принцип разрешения вопросов, складывающихся из брака и принадлежности к семье, по взаимному согласию (ст. 1 СК РФ), в связи с чем, супруги как субъекты бракоразводного правоотношения могут использовать любые не противоречащие закону средства в рамках самозащиты своих супружеских прав, с целью установления гармоничных взаимоотношений в семье и браке или в случае прекращения супружеского союза, тем самым супруги самостоятельно защищают свои семейные и гражданские права. Определено, что между супругами складываются преимущественно лично-доверительные отношения, особые супружеские семейно-правовые связи, соответственно, в данном круге отношений допустимо применение самозащиты как способа защиты прав супругов или бывших супругов в вопросе расторжения брака, урегулирования возникающих в связи с этим личных и имущественных споров.

6. Для современного общества свойственна глобализация, а это значит, что число браков (и как следствие — разводов) с участием иностранного элемента, к сожалению, увеличивается. Необходимо обратить внимание, что существующая модель семьи и брака в последнее время характеризуется возрастающим числом фактических брачных отношений.

Кроме того, активно развивается биомедицинское право (в частности, на практике не редки случаи перемены пола). Таким образом, определено, что законодательство Российской Федерации в отношении прекращения супружеского статуса и порядка расторжения брака нуждается в более четкой регламентации этой процедуры.

В данной работе автор выделяет очередной этап развития прекращения брачно-супружеского правоотношения, влияющего на понимание расторжения брака не только как социально-правового явления, но и юридического факта, направленного на защиту прав и интересов супругов, бывших супругов и других членов семьи.

§ 2. История развития и современное нормативно-правовое регулирование защиты прав супругов, расторгающих брак

Категории «семья» и «брак» имея семейно-правовую природу, выступают однопорядковыми явлениями, имеют внутреннюю природную связь и их необходимо рассматривать в неразрывном внутреннем правовом единстве. Регулирование института брачно-семейных правоотношений появилось еще с времен Древнего Рима. В канонах римской юридической культуры брак не был только частным делом, еще меньше — отношениями только в рамках частного права: люди не властны сами, и по собственной прихоти предопределять, каким должен быть брак, чему в нем можно следовать и чего избегать.

В римском праве существовал достаточно пестрый контингент субъектов, правовой статус которых регулировался как по вертикали, так и по горизонтали. Самым интересным является правовой статус женщины, который в каждой отрасли римского права имел свои особенности. Кроме того, правовой статус женщины в римском обществе постоянно эволюционировал и был различным на разных исторических этапах80.

Супружеские правоотношения в Риме длительное время сохраняли свою автономность от государственного регулирования и подпадало под контроль моралистов-цензоров. Особенностью семейно-брачных правоотношений было также и наличие так называемого семейного суда: в пределах своей фамилии домовладелец был и судьей81.

Следует отметить, что в Древнем Риме разводы, направленные на прекращение супружества, были довольно редким явлением, поскольку институт брака имел магически-религиозные черты. В конце эпохи республики разводы стали довольно частыми. Для этого не нужно было соблюдать формальности, достаточным считалось поведение, которое свидетельствовало о нежелании сохранить брак. В этот период брак зависел только от взаимного желания супругов находиться в нем, исчезновение желания было основанием для прекращения брачных отношений82.

В постклассическом праве брак трактуется как первоначальное волеизъявление мужчины и женщины. Законодательство императорских времен было направлено против разводов, чем существенно отличалось от классического законодательства.

В византийском семейном праве большое значение имело церковное право. Брачно-супружеское законодательство Византии XIV века состоит из Шестикнижия Константина Арменопула83 и «Алфавитной Синтагме» Матфея Властаря84.

Император Константин в 331 году н.э. сделал попытку ввести новые правила для разводов, особенно для разводов в одностороннем порядке, ограничив возможность бракоразводной инициативы тремя моментами (как для женщины, так и для мужчины). Жена могла развестись с мужем, если он был виновен в убийстве, отравлении или осквернении могил.

Законодательство Юстиниана тоже оставляло за женщиной право инициировать развод на законных основаниях с целью защиты ее прав, к которым относились: оставление мужем дома, ложное обвинение в супружеской неверности, сводничество либо связь мужа с другой женщиной в доме супругов или вне его.

Вполне справедливо, что лица, которые состояли в браке, не могли заключить новый союз до расторжения предыдущего. Также запрещались браки между родственниками. Таким образом, брак по праву Древней Византии являлся моногамным.

Супруга приобретала возможность защиты своих прав и расторжения брака в силу определенных оснований. В дальнейшей истории Византии поводы к разводу не менялись85.

Таким образом, регулирование прекращения брачно-супружеских правоотношений посредством расторжения брака и реализации защитных механизмов, прав супругов находилось в центре внимания законодателей того периода. Нарушение установленных правил наказывалось правовывми и неправовыми механизмами, как государством (имущественные и другие санкции), так и церковью (епитимии, отлучение от причастия и др.).

Учитывая влияние Византии на страны Восточной Европы и Россию в религиозной сфере, нормы византийского семейного права проникли в законодательство этих стран. Рецепция была как частичной (Сербия), так и полной (Россия). Вплоть до настоящего времени церковный брак хотя и не является официально признанным институтом, но становится все более популярным, регулируется каноническими нормами, сложившимися в Византии86.

После принятия христианства на Руси сохранялась языческая практика самовольного прекращения статуса супружества путем расторжения брака. О популярности подобных разводов в христианский период свидетельствует целый ряд источников. Так, по мнению А. В. Арциховского, в новгородской берестяной грамоте № 9 (письмо от женщины Гостяты к родственнику Василию), датируемой XI в., речь идет именно о самовольном расторжение брака: «А ныне водя новую жену пустил же мя, а иную поял»87. Митрополит Иоанн в своих канонических ответах с отмечал, что «жены отметаються, и свое жены пущають и прилепляються инемъ»88.

Как обоснованно отмечается в научно-исторической литературе, в Древней Руси после принятия христианства супружеские отношения были переданы под юрисдикцию церкви, представители которой исходили из принципа незыблемости евангельских истин, гласивших, что Ева была создана из ребра Адамова, в силу чего составляла с ним единое целое, и их союз не был расторгнут даже после грехопадения. Опираясь на этот тезис, церковь провозглашала брак священным и нерасторжимым89. С точки зрения христианства, «только смерть одного из супругов или прелюбодеяние жены освобождали другого супруга от уз брака»90.

Среди юридически достаточных поводов для прекращения правоотношений между супругами на первое место древнерусское законодательство, исходя из интересов публичной власти, поставило недонесение о государственной измене в форме покушения на князя91. Однако, необходимо обратить внимание, что согласно ст. 53 Пространной редакции Церковного устава князя Ярослава этот повод для расторжения брака закреплялся только за мужем: «Услышить жена от иных людей, что думати на царя или на князя, а мужу своему не скажеть, а опасли обличиться — розлучити»92.

Невзирая на провозглашенное христианским учением равноправие мужчины и женщины в супружеском правоотношении, церковь закрепляла право требовать соблюдения супружеской верности только за мужем. Даже само прелюбодеяние рассматривалось как плотская связь замужней женщины с посторонним мужчиной93. Здесь можно наглядно увидеть нарушение прав супруги и невозможность защиты ее прав. Исходя из положений Эклоги: «Если кто-либо вступил в связь с замужней женщиной, то и он и она подвергнутся отрезанию носа. После же отрезания носа совершившая прелюбодеяние возьмет свои вещи, которые она принесла к мужу (и ничего больше)».

В последующие исторические периоды принцип добровольности вступления в супружеский союз и его расторжение получает правовое закрепление в ряде нормативных правовых актов, изданных в эпоху правления Петра I. Так, например, Указом от 6 апреля 1722 года «Об освидетельствовании дураков» было запрещено вступать в брак с душевнобольными лицами из-за их неспособности к самостоятельному волеизъявлению. Вместе с этим, в данный временной период Сенат и Синод получили право расторгать браки, заключенные насильственно, и приказано вернуть «в мир» постриженных в монахини женщин. Постепенно шел процесс выравнивания статуса супругов, что впоследствии нашло отражение в «Табели о рангах», где было указано в ст. 7, что «замужние жены поступают в ранги по чинам мужей их»94.

Таким образом, как справедливо указывает С. В. Омельянчук с введением христианства в Древней Руси и переходом брачно-семейных отношений под юрисдикцию церкви поводы для развода были четко регламентированы, что, как представляется, говорит о достаточно высоком уровне регламентации данных отношений. Но, несмотря на все старания духовенства, на Руси и после принятия христианства сохранялась языческая практика самочинных разводов. Установив наказания за их совершение, церковь все же вынуждена была признавать законность подобных разводов как оснований прекращения правоотношений супругов. При этом расторжение брака, осуществляемое с согласия церкви, пошлиной в виде штрафов не облагалось, что можно объяснить стремлением духовенства уменьшить число юридических действий в сфере брачно-семейных отношений, осуществляемых вне церковного контроля95.

В России императорского периода законодателем была ограничена возможность прекращения прижизненного правоотношений супружества в силу того, что в обществе господствовали возведенные в ранг закона религиозные нормы и правила96. Свод законов Российской империи запрещал развод, за исключением специально оговоренных оснований97.

В силу установленных ограничений, в Российской империи устанавливались четкие определенные законом основания для прекращения правоотношений супругов путем расторжения брака: 1) в случае доказанного прелюбодеяния одного из супругов или его неспособности к брачной жизни; 2) а также в случае, когда один из супругов приговорен к наказанию, сопряженному с лишением всех прав состояния, или же сослан на житье в Сибирь, с лишением всех особенных прав и преимуществ; 3) в случае безвестного отсутствия супруга98.

В истории развития российского семейного права принцип единства и нерушимости брачных связей и стабильности супружеского союза, нерасторжимости брака выполнял особенную, культурообразующую миссию русской православной семьи. Однако, как представляется, не всегда способствовал обеспечению и защите интересов самих супругов.

Необходимо отметить, что в Российской империи закон также оговаривал вопрос в отношении прекращения брачно-супружеских правоотношений со смертью одного из супругов, но при этом уточнял, что вдова (вдовец) была вправе вступить в повторный брак, если то не запрещалось законом, то есть человек за всю жизнь мог вступить в брак не более трех раз99. В данный период применялся обычай, исходя из которого, овдовевший супруг не вступал в повторный брак до истечения шести недель с момента смерти прежнего супруга. Д. И. Мейер отмечал, что юридической силы данный обычай не имел, но в действительности почти всегда соблюдался100.

В научном исследовании, проведенным А. Н. Поповой, справедливо обращено внимание на существование в законодательстве Российской империи, как и в современном законодательстве, правовой нормы, предусматривающей при отсутствии одного из супругов в месте своего жительства более пяти лет другому супругу просить расторгнуть брак, а также вступить в новый брак101. Рассматриваемые правоотношения следует трактовать как один из возможных путей прекращения статуса супружества, которое направлено на защиту прав лиц при расторжении брака.

Как отмечают отдельные авторы, в тех государствах, где разрешался развод как способ прекращения правоотношений супругов с целью защиты их прав, господствовала именно концепция развода-санкции, которая имела место лишь при наличии двух оснований: прелюбодеяния одного из супругов или злонамеренного оставления одного из супругов другим. Эта же концепция — развод-санкция — была единственной в средние века в Византии и России102. Причем данные концепции являются достаточно популярными и в современной семейно-правовой доктрине, что как представляется, не противоречит реализуемой в настоящем исследовании концепции расторжения брака как способе защиты брачно-семейных прав.

Ключевое различие институтов защиты прав супругов при расторжении брака начала XX века и начала XXI века состоит в том, что Свод законов Российской империи прямо запрещал развод по договоренности супругов103, устанавливая четкие основания для расторжения брака, в то время как сегодня добровольное согласие супругов, напротив, является основанием для развода в административном порядке104. Что соответствует современному представлению о расторжении брака как основании прекращения супружеского правоотношения и способе защиты прав супругов и третьих лиц.

До революции 1917 года духовное и правовое начало были в неразрывном единстве, церковь и государство рассматривались во взаимосвязи, регистрация актов гражданского состояния продолжала находиться в руках церкви. Б. Н. Карамзин так пояснил, почему, по его мнению, в России не произошла передача регистрации актов гражданского состояния государственным органам: «С одной стороны, это явление объясняется тем, что в России церковь была чрезвычайно тесно связана с государством, едва ли даже не составляла часть административного аппарата империи; кроме того, православная религия была среди основной массы населения Российской империи, безусловно, главенствующей, и, наконец, запись полупризнаваемых государством «иноверцев» или включалась в книги «православных» церквей, или без особых затруднений контролировалась полицией»105.

Таким образом, для досоветского периода (до Октябрьской революции 1917 года) законодательство об актах гражданского состояния (метрических книг) отличалось преобладанием религиозных норм, а функция регистрации важнейших жизненных фактов (браков и их расторжения и других) так и не была передана в руки советской власти.

Первыми законодательными актами советского периода по вопросам семьи и брака стали Декрет ВЦИК, СНК РСФСР от 18 декабря 1917 года «О гражданском браке, детях и о ведении книг актов гражданского состояния» и Декрет ВЦИК, СНК РСФСР от 19 декабря 1917 года «О расторжении брака», в соответствии с которыми признавались только гражданские браки; светской и общедоступной устанавливалась процедура расторжения брака, имеющая целью прекращения супружеских правоотношений и направленная на защиту прав супругов.

В период с 1917 по 1944 год наблюдается достаточно либеральный подход законодателя к институту прижизненного прекращения брака для защиты прав супругов путем развода и его процедуре. Для данного времени характерны следующие концепции: развод-соглашение, развод-требование и развод-расторжение. Однако, уже в данный период можно говорить, что прекращение супружеских правоотношений было направлено на защиту прав членов семьи, когда дальнейшее сохранение правоотношения супружества не отвечает интересам, в первую очередь, самим супругов.

Однако, Указом от 8 июля 1944 года была ужесточена процедура прекращения брачно-супружеских правоотношений путем развода. Брак расторгался лишь в случае признания судом необходимости его прекращения. При этом в иске могло быть отказано даже в случае, если оба супруга настаивали на разводе. Сам бракоразводный процесс включал несколько этапов: первый - рассмотрение дела в народном суде, потом - в суде второй инстанции. Таким образом, для данного периода характерно применение прежде всего концепции «развод-констатация»106.

Кодекс о браке и семье РСФСР 1969 года в числе основополагающих задач определил: укрепление советской семьи, всемерная охрана и поощрение материнства, обеспечение счастливого детства. Необходимо отметить, что, по сути, аналогичные принципы характерны для построения и организации супружеских правоотношений и в настоящий период в Российской Федерации. Однако, заявленным задачам укрепления семьи всего советского периода противоречило упрощение процедуры расторжения брака. Несмотря на то что развод считался серьезным общественным проступком, количество разводов возрастало, брачно-семейная мораль советского общества девальвировалась, статус супружества утрачивал свою социально-юридическую ценность.

Недопустимость предъявления мужем требования о прекращении статуса супружества и расторжении брака устанавливалась только на время беременности жены и в течение одного года после рождения ребенка без соответствующего на то согласия жены (ст. 31 Кодекса о браке и семье РСФСР 1969 года). Справедливо полагать, что до 1969 года в России преобладали концепции расторжения брака как развода-констатации и развода-расторжения.

Начиная с 1996 года действует Семейный кодекс Российской Федерации107 (далее — СК РФ), регулирующий брачно-семейные отношения, в том числе по определению супружеских прав и обязанностей, придания им статуса правоотношений и его прекращения путем расторжения брака при жизни супругов.

Применительно к данной ситуации, следует согласиться с мнением профессора А. Н. Левушкина, который в отношении современной модели регулирования брачно-семейных отношений указал, что «исследование динамики семейно-правового регулирования в РФ позволяет говорить о новых тенденциях в развитии брачно-семейного законодательства, в частности, не только об изменении традиционных отраслевых институтов, но и о появлении новых институтов и подотраслей, изменении структуры семейного законодательства, свидетельствующих о трансформации всей его системы. Значительным изменениям подвергаются содержание и объем сферы семейно-правового регулирования. Реализуется тенденция расширения предмета семейно-правового регулирования»108. В продолжение такой трактовки нами и реализуется научный подход к расторжению брака как способу защиты прав супругов.

Весьма справедливо утверждение С. Ю. Чашковой, что «признаются семейной жизнью и семейными отношениями фактические брачные отношения между мужчиной и женщиной, равно как и различные нетрадиционные отношения»109. Вместе с тем полагаем, что приоритет должен отдаваться тем семейным правоотношениям, которые основаны на традиционном законном браке, в результате заключения которого и складываются супружеские правоотношения.

Сегодня абсолютно справедливо одним из основных в науке семейного права является направление, сформулированное и получившее доктринальное обоснование первоначально профессором О. Ю. Ильиной110 и в дальнейшей реализуемое в трудах А. Н. Левушкина, которое затрагивает различные аспекты, касающиеся регулирования важнейшего социального института современной России — институт брака, который может рассматриваться с разных точек зрения, в том числе и как социально-правовой институт, а также, так таинство — венчание и как правовая категория, урегулированная на законодательном уровне111.

Безусловно, современное семейное законодательство отличается от законодательства Российской империи. Различия имеют место в том числе и в условиях и порядке прекращения правоотношений супругов при расторжении брака. Данные различия связаны и с укладом жизни страны, и с влиянием религии на жизнь общества, и, кроме того, с историческим фактором развития российского общества112.

Сегодня отношения по расторжению брака и защите прав супругов в данном правоотношении регулируются, как и в советский период — государством. Представляется, что иного положения быть и не может, однако регулирование таких правоотношений требует определенного пересмотра, с учетом направленности расторжения брака на защиту прав супругов и детей.

Вполне естественно, что брак расторгается как в органах ЗАГС, так и в судебном порядке, т.е. путем установления публично-правового режима прекращения правоотношений супружества. Религия в современной России не имеет решающего влияния на право. Это связано с конституционным положением о том, что Россия является светским государством113.

Исследование эволюции института прекращения правоотношений супругов и расторжения брака в России и странах континентальной правовой семьи позволило О. Г. Уенковой прийти к вполне оправданному суждению, что «законодательные концепции последовательно строились на принципе свободы развода, нерасторжимости брака, принципе вины и, наконец, взаимном усмотрении самих супругов. Действующее российское семейное законодательство исходит из принципа свободы развода, который реализуется на практике путем взаимного усмотрения супругов на предмет сохранения семьи. Основой правового регулирования расторжения брака, — полагает данный автор, — должна быть нейтральность закона по отношению к разводу; право не должно оказывать влияние на решение супругов о расторжении брака: ни способствовать ему, ни препятствовать. Это касается не только непосредственно норм о разводе, но и всех семейно-правовых институтов, а также норм других отраслей права, могущих оказать прямое или косвенное влияние на решение супругов о расторжении брака»114.

Что касается источников правового регулирования прекращения правоотношений супругов и защиты их прав в Российской Федерации на современном этапе, то общепризнанные принципы и нормы международного права, равно как и международные договоры РФ, — составная часть нашей правовой системы (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ). Более того, если международным договором РФ установлены иные правила, чем те, которые предусмотрены семейным законодательством, то применяются правила международного договора (принцип приоритета международных договоров, ст. 6 СК РФ).

«В настоящее время существует объективная потребность в разработке и обосновании новых направлений совершенствования системы семейного законодательства РФ исходя из целей государственной семейной политики и имеющегося социально-правового потенциала»115.

Непосредственному применению в России подлежат, в частности:

• Всеобщая декларация прав человека 1948 года;

• Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах 1966 года;

• Международный пакт о гражданских и политических правах 1996 года;

• Конвенция о согласии на вступление в брак, брачном возрасте и регистрации браков 1962 года.

Для отношений с гражданами стран СНГ большое значение имеет Минская конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам 1993 года.

Действуют двусторонние договоры по семейным отношениям, в частности, со следующими странами: Польша, Грузия, Молдова, Латвия, Литва, Азербайджан, Кыргызстан, Монголия, Йемен, Куба, Тунис, Кипр, Чехия, Алжир.

Решения иностранных судов признаются и исполняются в России, если это предусмотрено международным договором РФ116.

Необходимо обратить внимание на то, что для семейного права и законодательства характерны весьма существенные различия между правовыми системами различных государств. Это во многом объясняется тем, что на регулирование брачно-семейных отношений значительное влияние оказывают национальные, религиозные особенности, а также социокультурные традиции разных стран.

Отсутствие единообразия в содержании и понимании материальных условий приводит к появлению браков, которые, к сожалению, признаются в одном государстве и не признаются в другом117.

В целом, процесс развития законодательства, регулирующего защиту прав супругов при прекращение супружеских отношений, был долгим и сложным. Вопрос о возможности прекращения супружеских правоотношений путем расторжения брака в зарубежных странах, вполне естественно, что решается по-разному. Обратим внимание, что в отдельных государствах (Испания, Ирландия) развод вообще запрещен. В других же развод допускается, но при наличии строго регламентированных законодательством оснований. При этом взаимное согласие супругов в число таких оснований не включается (например, в Италии). В третьих странах развод допускается при наличии легальных условий и оснований, в том числе по взаимному согласию супругов (Англия, Бельгия, Дания, Германия, Норвегия, Российская Федерация).

В Швеции установлена максимально либеральная процедура прекращения супружества путем расторжения брака. Судья обязан расторгнуть брак супругов, не требуя при этом доказывания необратимости брака при их обоюдном согласии.

В научной литературе по вопросам правового регулирования расторжения брака в зарубежных странах отмечается, что проведенные в 1970-х годах реформы законодательства о разводе (Англия, Франция, Норвегия, Дания, Финляндия и др.) привели к серьезной трансформации указанного института. Основной идеей стал отказ от концепции «развод — санкция или кара за виновное поведение супруга» и переход к концепции «развод — констатация неудачи, крушения брака». Такой подход исключал закрепление в законодательстве формальных оснований развода, хотя супруги и связаны определенными требованиями закона, так как в обоснование брака должны привести определенные доказательства118.

Главная идея реализации реформ в XX веке в сфере брачно-семейного законодательства за рубежом состояла в переосмыслении самой концепции прекращения брачного правоотношения, отказ от идеи «развод - санкция за виновное поведение», а также констатация ситуации, когда совместная жизнь становится невозможной. И появление таких концепций, как «развод-лекарство» и «развод-банкротство». Эти концепции с учетом национальных особенностей были определены большинством зарубежных государств, таких как Германия, Италия, Франция.

Безусловно, «реформы 70–90-х годов изменили подход законодателей большинства стран к институтам семейного права в целом и к разводу в частности»119.

Развитие общества привело в XX века к расширению свободы разводов. Европа дольше других стран сопротивлялась этому. Однако в Италии с 1970 года стал действовать закон, разрешающий расторжение брака по строгому перечню оснований, исключая взаимное согласие супругов. Это так называемый закон Фортуна — Баслини. Основаниями для расторжения брака считаются:

• осуждение одного из супругов к серьезному уголовному наказанию;

• раздельное проживание супругов не менее пяти лет по условиям сепарации;

• неспособность к брачной жизни;

• получение развода за границей120.

Однако в 2015 году был принят новый закон «О быстрых разводах», согласно которому все желающее полюбовно расторгнуть брачные узы могут подавать заявления о раздельном проживании или разводе не в суд, а в орган ЗАГС муниципалитета.

В середине XX века в Англии была принята целая серия консолидированных и, отчасти, кодифицированных законов, в результате которых произошли существенные изменения в сфере брачно-семейных отношений. К таким можно отнести, Закон о жилище семьи 1967 года, Закон о реформе порядка расторжения брака 1969 года, консолидирующий Закон о брачно-семейных делах 1979 года, консолидирующий Закон о судопроизводстве по брачно-семейным делам 1984 года и т. д.). С 1971 года также признано взаимное согласие супругов на развод после двухлетнего раздельного жительства (сепарации, так называемого отлучения от стола или судебного разлучения).

Во Франции при разрешении вопросов о расторжении брака руководствуются Гражданским кодексом Наполеона 1804 года, законом от 8 февраля 1995 года «О судоустройстве и гражданском, уголовном и административном процессе», Гражданским процессуальным кодексом Франции 1975 года.

Положения о расторжении брака находят отражение в Гражданском Кодексе Германии, а также Вводном законе к Гражданскому Кодексу. Процессуальные вопросы расторжения брака отражены в законе «О производстве по делам семьи и добровольной юрисдикции».

Стоит отметить, что, так же, как и российском законодательстве, в законодательстве европейских стран существуют международные правовые акты, которые регулируют порядок признания процедуры расторжения брака. Таковы, например, Гаагские конвенции — о заключении и признании действительности браков 1978 года; о признании разводов и решений о раздельном жительстве супругов 1970 года.

Конвенция 1970 года применяется к признанию в одном государстве разводов и решений о раздельном жительстве супругов, вынесенных в другом государстве, в результате судебного и иного производства, официально признанного в этом другом государстве и имеющим в нем законную силу.

В ст. 160 СК РФ указано, что расторжение брака между гражданами Российской Федерации и иностранными гражданами или лицами без гражданства, а также брака между иностранными гражданами на территории Российской Федерации производится в соответствии с законодательством Российской Федерации (в органах ЗАГС, либо в судебном порядке). Данное положение соответствует предписаниям Конвенции о порядке расторжения брака, когда каждый из супругов удовлетворяет по существу требованиям внутреннего права, определенного коллизионными нормами государства расторжения.

Конвенция 1970 года «О признании разводов и решений о раздельном жительстве супругов» не применяется к установлению вины или к дополнительным предписаниям, объявленным при вынесении решения о разводе или раздельном жительстве супругов; в частности, она не применяется к предписаниям, касающимся имущественных обязательств либо опеки над детьми. Стоит отметить, что в целях унификации законодательства, устранения множественности правовых норм по одним и тем же вопросам необходимо рассмотреть возможность присоединения России к Конвенции 1970 года «О признании разводов и решений о раздельном жительстве супругов». Это объединит множество правовых норм, связанных единым предметом регулирования — прекращения правоотношений супругов, в один правовой акт, что позволит комплексно регулировать данный порядок в результате расторжения брака по национальному законодательству.

Сформулируем основные выводы по данному параграфу.

1. Следует сделать вывод, что основные вопросы, возникающие в связи с установлением и реализацией защиты прав супругов, расторгающих брак, во все исторические периоды за рубежом и на Руси были не простыми и достаточно противоречивыми. Безусловно, что на протяжении длительного периода развития российского общества и государства, формирования традиционной модели семьи, прекращение супружества в результате расторжение брака совершалось в исключительных случаях и лишь по строго определенным основаниям, что соответствовало христианской идеологии и православной модели российской семьи. Государство всегда консервативно относилось к данной процедуре. Вполне естественно и объяснимо, что органы государственной власти стремились к сохранению семьи, выступали против прекращения супружеского статуса и расторжения брака, порой искусственно обеспечивая существование супружеского правоотношения, брачного союза, что порождало нарушение прав супругов, а никак не их защиту.

2. Россия и европейские государства в регулировании вопросов защиты прав супругов при реализации процедуры расторжения брака шли одним путем, что объясняется существованием ряда общих исторических особенностей развития данной сферы брачно-семейных правоотношений. Изучение становления и развития института прекращения супружеских правоотношений в результате расторжения брака в России и европейских странах в разные исторические периоды дает основания утверждать, что несмотря на серьезные различия нормотворческого опыта регулирования правоотношений по расторжению брака в России и в странах Европы схожи, основывались на религиозно-правовых принципах и нормах.

Так, например, в европейских странах долгое время на супружеские правоотношения оказывала влияние римская католическая церковь. В России же институт супружества и брака, его прекращения до революции 1917 года находился под влиянием русской православной церкви, что позволяло обеспечивать стабильность брачно-супружеского правоотношения. Однако такая ситуация не обеспечивала прав супругов, навязывание статуса супружества, его насильственное сохранение нарушало права и интересы супругов при нахождении в таком браке. Само расторжение брака в тот исторический период, к сожалению, не было направлено на защиту прав супругов, третьих лиц.

3. По результатам рассмотрения проблематики в рамках данного параграфа можно сделать вывод, что нормативную основу регулирования брачно-семейных отношений составляют: Дигесты и Новеллы Юстиниана (530–533 годы), «Эклога» (начало VIII века), «Прохирон» (IX век), «Эпанагога» (IX век), «Василики» (начало X века), Конституция императоров Феодосия II и Валентиниана 449 года, Шестикнижие Константина Арменопула (XIV век), церковные уставы князей Владимира и Ярослава (Х–ХI веков), Указ Петра I от 6 апреля 1722 года «Об освидетельствовании дураков», «Табель о рангах» 1722 года, Свод законов Российской империи (Свод законов гражданских) 1832 года, Декрет от 18 декабря 1917 года «О гражданском браке, о детях и о ведении книг актов состояния», Декрет от 19 декабря 1917 года «О расторжении брака», Кодекс законов об актах гражданского состояния, брачном, семейном и опекунском праве от 16 сентября 1918 года, Кодекс законов о браке, семье и опеке 1926 года, российские правовые акты: Конституция Российской Федерации, Семейный кодекс Российской Федерации, Гражданский кодекс Российской Федерации, иные кодифицированные нормативно-правовые акты, федеральные законы, в частности, Федеральный закон от 15 ноября 1997 года № 143-ФЗ «Об актах гражданского состояния», Всеобщая Декларация прав человека (принята Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 года), Конвенция о защите прав человека и основных свобод (заключена в Риме 4 ноября 1950 года), Конвенция стран СНГ «О правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам» (заключена в Минске 22 января 1993 года), Конвенция «О правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам» (заключена в Кишиневе 7 октября 2002 года), Конвенция ООН «О согласии на вступление в брак, брачном возрасте и регистрации браков» (заключена в Нью-Йорке 10 декабря 1962 года), Конвенция «О заключении и признании действительности браков» (заключена в Гааге 14 марта 1978 года), Конвенция ООН о правах ребенка (одобрена Генеральной Ассамблеей ООН 20 ноября 1989 года), Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах (Принят 16 декабря 1966 года Резолюцией 2200 (XXI) на 1496-м пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН); Конвенция «О признании разводов и решений о судебном разлучении супругов» (Заключена в г. Гааге 1 июня 1970 года), двусторонние договоры с участием Российской Федерации, итальянский закон Фортуны — Баслини 1970 года, законы Великобритании «О жилище семьи» 1967 года, «О реформе порядка расторжения брака» 1969 года, консолидирующий Закон «О брачно-семейных делах» 1979 года, консолидирующий Закон «О судопроизводстве по брачно-семейным делам», Вводный закон к Гражданскому Кодексу Германии 1896 года, закон «О производстве по делам семьи и добровольной юрисдикции» 2008 года, Германское Гражданское Уложение (Гражданский кодекс) 1896 года, Гражданский Кодекс Франции (Кодекс Наполеона) 1804 года и некоторые другие.

5. Обосновано, что установленная российским законом процедура расторжении брака с целью защиты прав супругов переносит в юридическую плоскость разнообразие и сложность моральных, религиозных и политических процессов, складывающихся в различные исторические периоды. Как следствие, концепция расторжения брака во многом изменилась как во времени, так и в пространстве, и современное действующее российское семейное право реализует идею прекращения правоотношений супругов путем развода в трактовке способа защиты семейных прав супругов исходя из цели государственного регулирования семейных правоотношений на основе принципа невмешательства во внутренние дела семьи.

§ 3. Обеспечение и защита личных прав супругов при расторжении брака

Права и обязанности супругов в рамках существующего между ними правоотношения традиционно разделяются на неимущественные (личные) и имущественные, которые находят реализацию при процедуре расторжения брака. В свою очередь имущественные права супругов могут регулироваться как законом, так и договором (брачным контрактом). Личными правами супругов являются: право на выбор фамилии при заключении брака, на совместное решение вопросов жизни семьи, на свободный выбор рода занятий, профессии, места работы, места жительства. Эти вопросы возникают в бракоразводном процессе, соответственно, нуждаются в их разумном и обоснованном решении.

Что касается имущественных правоотношений между супругами, то они могут возникать на основе многочисленных семейно-правовых соглашений. Здесь необходимо согласиться с высказанным в науке мнением, что «при заключении между супругами семейно-правовых соглашений по поводу их общего имущества должны быть учтены особые гражданско-правовые режимы некоторых объектов прав121. По справедливому мнению С. Ю. Чашковой, «данные обстоятельства создают проблемы квалификации судебными органами договоров, заключенных между супругами, в качестве действительных сделок, влекущих ожидаемые правовые последствия»122.

Супруги обязаны строить отношения в семье на основе взаимоуважения, заботиться о благополучии семьи, о воспитании и развитии своих детей, вопросы воспитания и образования детей должны решать совместно. Право выбора фамилии при заключении брака является важным личным правом супругов. Согласно ст. 28 Федерального закона от 15 ноября 1997 года № 143-ФЗ в ред. от 29 декабря 2017 года «Об актах гражданского состояния» при государственной регистрации заключения брака супругам в записи акта о заключении брака по выбору супругов записывается общая фамилия супругов или добрачная фамилия каждого из супругов. Соответственно, при расторжении брака перед супругами встают все эти вопросы в связи с их возможным прекращением.

Многие авторы, отмечает, что расторжение брака влечет за собой прекращение личных и имущественных правоотношений супругов. В частности, в науке О. А. Рузакова, как и другие авторы, отмечает, что расторжение брака влечет за собой прекращение личных и имущественных правоотношений супругов123. Исходя из рассмотрения брака как способа защиты прав и интересов супругов, представляется необходимым говорить не только о прекращении, но и о защите как неимущественных, так и имущественных прав супругов.

Профессор О. Ю. Ильина справедливо определяет, что прекращение брачно-супружеских правоотношений не всегда влечет прекращение семейных правоотношений. Семья продолжает свое существование124.

Безусловно, как таковые супружеские семейные правоотношения прекращаются, но сохраняются отдельные, приобретенные в браке права, нуждающиеся в установлении специального режима их защиты. Соответственно, отдельные цивилисты не столь категоричны в отношении прекращения всего объема правоотношений между бывшими супругами после расторжения брака. О. Л. Тимшина обоснованно указывает, что «отдельные правоотношения между бывшими супругами продолжают существовать, хотя конечно же в иной форме»125. В литературе справедливо отмечается, что «расторжение брака, прекращающее правоотношения между супругами, не влечет за собой прекращение правоотношений между родителями и детьми»126.

Конечно, необходимо указать на добровольность брачного союза, как основополагающий принцип семейного права, что предопределяет выбор лиц не только при вступлении в брак, но и при его расторжении. Соответственно, речь может идти не только о праве на заключение брака, но и о праве на расторжение брака, которое может быть реализовано по свободному волеизъявлению.

Полагаем, что в правоотношениях, складывающихся при расторжении брака, приоритетным объектом защиты выступают нематериальные блага, принадлежащие супругам, которые были определены ранее, а также субъективные личные неимущественные права в отношении данных благ. В соответствии со ст. 150 ГК РФ жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна, право свободного передвижения, выбора места пребывания и жительства, право на имя, право авторства, иные личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Защита нематериальных благ супругов и бывших супругов — это насущная проблема для современного российского общества, требующая своего логического разрешения. В пункте 2 ст. 2 ГК РФ предусмотрено, что «неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих отношений». Нематериальные блага не только являются личными неимущественными правами, но и выступают в качестве объектов гражданских прав (ст. 128 ГК РФ). Личные неимущественные права абсолютны, они пользуются абсолютной защитой от любого их нарушителя.

В пункте 1 ст. 150 ГК РФ развиваются и уточняются права и свободы человека, провозглашенные и гарантированные гл. 2 Конституции РФ, формулируются принципы их защиты, устанавливаются случаи и порядок их защиты. Закон определяет не пределы осуществления нематериальных благ, он устанавливает границы вторжения других лиц в личную сферу человека. Будучи неотделимыми от человека — носителя личных неимущественных прав, нематериальные блага индивидуализируют его, делают человека неповторимым среди других членов гражданского общества. Нематериальные блага действуют в течение всей жизни человека, на их нарушение не распространяются сроки исковой давности (ст. 208 ГК РФ). В случаях и в порядке, которые предусмотрены законом, нематериальные блага, принадлежащие умершему, могут защищаться другими лицами (абз. 3 п. 2 ст. 150 ГК РФ)127.

Развитию защиты нематериальных прав граждан послужила в ГК РФ на основании Федерального закона от 2 июля 2013 года № 142 «О внесении изменений в подраздел 3 раздела I части первой ГК РФ» ст. 152.2 «Охрана частной жизни гражданина», которой введен запрет на распространение сведений о частной жизни гражданина без его согласия. Отметим, что запрет на сбор и распространение сведений о частной жизни гражданина содержится и в уголовном законодательстве — ст. 137 УК РФ. До введения в действие упомянутых изменений в гражданском законодательстве отсутствовала прямая возможность гражданско-правового воздействия на нарушителя помимо публично-правового воздействия в порядке уголовного преследования. Внесение изменений в ГК РФ устранило данный пробел.

Недостатки введенной нормы аналогичны недостаткам положений ст. 152.1 — исключение из запрета на распространение сведений о частной жизни гражданина без его согласия в публичных целях не согласуется с положениями Закона № 152-ФЗ, где такое исключение не содержится.

Представляется, что применение супругами расторжения брака для защиты своих прав должно сопровождаться путем реализации специальных процессуальных средств, обеспечивающих охрану и защиту личных неимущественных прав супругов. Считаем, вполне оправданным установление императивного предписания по проведению закрытого судебного заседания при рассмотрении дела о расторжении брака, что будет способствовать защите семейной тайны, а также тайны частной жизни лица. Представляется возможным дополнить ст. 21 СК РФ пунктом третьим следующего содержания: «3. Рассмотрение гражданского дела о расторжении брака требованию участников процесса возможно в закрытом судебном заседании».

Ведь, действительно, при расторжении брака в бракоразводном процессе встают и становятся предметом обсуждения вопросы семейной жизни, в некоторых случаях интимной стороны супружеских отношений. Все эти и многие другие частные вопросы являются частной жизнью лица и, соответственно, необходимо обеспечить гражданско-правовой режим тайны частной супружеской тайны, ее неприкосновенность и защиту при расторжении брака.

Полагаем, что при решении данных спорных вопросов должен учитываться принцип приоритетной защиты семейных прав, разумности осуществления семейных прав супругов или бывших супругов.

Необходимо отметить справедливость суждений С. Ю. Чашковой, что «разумность (как принцип семейно-правового регулирования) — общая оценка содержания принадлежащих субъектам семейных отношений прав и обязанностей и возможности их реализации исходя из существующих и устоявшихся представлений в обществе о должном (достаточном) поведении члена семьи с учетом его ролевой функции и возможном поведении конкретного члена семьи исходя из конкретной спорной ситуации»128.

При решении вопроса обеспечения и защиты личных прав супругов при расторжении брака принцип разумности должен приобретать решающее значение.

Новые тенденции, реализуемые в жизнедеятельности супругов, изменение традиционных представлений о супружеских отношениях, предопределяют возникновение актуальных жизненных супружеских ситуаций, не урегулированных российским семейным и гражданским законодательством. В частности, речь идет о смене пола одним из супругов в период брака, что с неизбежностью диктует необходимость постановки вопроса о его расторжении. Как известно, действующее российское семейное законодательство не предусматривает такого специального основания для прекращения брака, как смена пола. Однако существование такого брака, уже как не разнополого союза, ставит перед правоприменителем резонный вопрос о дальнейшей возможности существования такого брака.

Обратим внимание, что смену пола необходимо рассматривать с биологической и юридической точек зрения.

В течение длительного времени семейным законодательством остается не урегулированным вопрос относительно правовых последствий смены пола одним из супругов во время брака, т.е. данные отношения находятся за рамками четкого правового регулирования, как на уровне семейного, так и гражданского законодательства. Безусловно, пол человека определяется при его рождении. В дальнейшем некоторые люди, находящиеся в интерсексуальном положении, и транссексуалы, испытывая проблемы с тем полом, который записан, стремятся изменить запись акта о рождении, свидетельство о рождении, расторжении брака.

Проблема смены пола связана с определением правового статуса и правосубъектности лица. В современный период вопросам правового статуса посвящено немало исследований129.

«Правоспособность принадлежит от рождения каждому человеку, не зависит от личных качеств… является равной для всех и каждого без исключения… семейная правоспособность является специальной… наиболее наглядно степень влияния специальной правоспособности на процесс реализации прав и обязанностей ребенка проявляется в содержании такой правовой конструкции, как правовой статус»130.

В ответе Минздрава России на запрос суда по конкретному делу указано, что коррекция пола представляет собой многоступенчатую процедуру: за установлением диагноза следуют длительное наблюдение у врача-психиатра и гормональная коррекция, после чего комиссией врачей, в состав которой входят врач-психиатр, психолог и врач-сексопатолог, проводится медицинское освидетельствование пациента и решается вопрос о выдаче ему направления на коррекцию пола в медицинской организации и смену документов. Вопрос об оперативном вмешательстве и его объеме решается самим транссексуалом131. Сходного подхода придерживался профессор-психиатр О. А. Бухановский, по мнению которого изменение гражданского пола должно предшествовать секстрансформирующему (маскулинизирующему или феминизирующему) хирургическому вмешательству132.

Изменения в запись акта о рождении в связи с изменением пола вносятся в России по заключению органа ЗАГС, если заявителем представлен документ, выданный медицинской организацией по той форме и в порядке, которые, как отмечалось ранее, не установлены.

Вопрос о том, на каком именно этапе оказания медицинской помощи возможно изменение гражданского пола, сотрудниками органов ЗАГС и судами решается в ряде случаев произвольно, комиссионное медицинское заключение о необходимости изменения гражданского пола ставится под сомнение, выдвигаются требования до изменения гражданского пола провести секстрансформирующие операции, в том числе в большем объеме, чем уже фактически выполненные133.

В мире существуют две концепции по поводу допустимости изменения записи акта о рождении после ее составления и возможности выдачи нового свидетельства о рождении: в одних государствах последующие изменения гражданского состояния отражаются в записи акта о рождении с той или иной полнотой и, соответственно, в свидетельстве о рождении, в других - первоначальные сведения не подлежат в дальнейшем изменению, за исключением исправления допущенных ошибок134. К последним государствам (отметим, что их количество незначительно) относится, например, Великобритания. Россия же принадлежит к первой группе государств: здесь запись акта о рождении подлежит частичной актуализации, в том числе в случае изменения пола лица, в отношении которого она составлена. Вместе с тем, к примеру, сведения о гражданстве родителя (родителей) в записи акта о рождении ребенка, соответствовавшие действительности на момент их внесения, в случае последующего изменения гражданства родителя (родителей) не подлежат изменению135.

Если лицо, состоящее в браке, изменило пол, то нерешенной остается проблема о правомерности такого брака на будущее время, так как в п. 3 ст. 1 СК РФ упоминается возможность брачного союза только между мужчиной и женщиной, а в п. 1 ст. 12 СК РФ одним из условий, необходимых для заключения брака, называется взаимное добровольное согласие именно мужчины и женщины, вступающих в брак. При этом и после перемены пола одним из супругов де-юре брак остается союзом мужчины и женщины (до перемены имени в их документах, удостоверяющих личности, указана различная половая принадлежность), а на деле получается однополый союз. Признать такой брак недействительным не представляется возможным, если на момент его заключения были соблюдены требуемые законом условия и отсутствовали препятствия, закрепленные соответственно в ст. 12 и 14 СК РФ.

В свою очередь, правовой анализ подобных отношений дает основания предположить, что расторжение брака при смене пола направлено на прекращение личных неимущественных и имущественных прав обоих супругов ввиду невозможности сохранения отношений супружества между лицами одного пола.

В юридической литературе высказываются различные мнения по этому поводу. Некоторые авторы считают, что необходимо ввести институт принудительного медицинского освидетельствования при заключении брака и обязательной осведомленности лиц, вступающих в брак, о состоянии здоровья друг друга исходя из медицинских показаний. В частности, такое мнение в науке высказано Ю. М. Фетюхиным и тогда впоследствии обозначенный вопрос будет снят136. Соответственно, это касается осведомленности о произведенной операции по смене пола одним из лиц, вступающих в брак, поскольку данное обстоятельство может иметь существенное значение для выполнения семьей демографической функции в связи с невозможностью лица, переменившего пол, к деторождению.

В. Г. Алейниченко указывает на такой вариант решения данной проблемы, как прекращение брака путем расторжения по причинам невозможности сохранения семьи137. Однако открытым остается вопрос, кто будет выступать инициатором прекращения брака, если никто из однополых супругов не изъявляет желания разводиться. А развод, как известно, возможен только по воле хотя бы одного из супругов. Поэтому предложенный путь решения не представляется мне соответствующим действующему законодательству.

Ряд авторов полагает, что для другого супруга должна быть предусмотрена упрощенная процедура расторжения брака. В частности, А. Копьев предлагает внести дополнения в ст. 19 СК РФ, указав, что расторжение брака по заявлению одного из супругов независимо от наличия у них общих несовершеннолетних детей производится в органах записи актов гражданского состояния, если другой супруг сменил пол138. Прекращение брака путем расторжения в данном случае будет основываться на причинах невозможности сохранения семьи.

На первый взгляд, регистрация и нахождение в браке — это свободное, личное право лица, соответственно, он сам решает, расторгать ему брак или нет при смене пола другого супруга. Однако продолжение существования отношений супружества будет подрывать классические представления о семье и браке, основанные на добровольном союзе мужчины и женщины, что будет противоречить морально-нравственным представлениям о браке и условиям его заключения, установленным нормами семейного законодательства.

Защита прав и интересов одного из супругов при смене пола другим супругом может быть обеспечена посредством подачи им заявления о расторжении брака. Возможно, что «автоматическое» прекращение брака не в полной мере будет способствовать достижению указанной цели, однако и продолжение такого союза будет противоречить действующему семейному законодательству, которое прямо предусматривает, что брак — это разнополый союз.

По мнению Т. Н. Палькиной ст. 33 Закона «Об актах гражданского состояния» следует дополнить, указав, что «при смене пола одним из супругов брак прекращается органом записи актов гражданского состояния после направления медицинским учреждением в загс документа о смене пола»139.

Полагаем, что такого рода предложения является вполне логичными и оправданными, т.к. брак предполагает союз мужчины и женщины, при смене пола одним из супругов в период брака уже возникает однополый союз. Точнее сказать, разнополый союз мужчины и женщины трансформируется в однополый союз, если, конечно, такой союз сохраняется и супруги не обращаются с требованием о расторжении брака.

Однако, прекращение брака было установлено в качестве условия изменения гражданского пола в ряде иностранных государств, но в Австрии, Германии, Италии, Франции, Швейцарии, Швеции не выдержало последовавшей проверки на конституционность: конституционные суды названных государств признали, что изменение пола в свидетельстве о рождении не должно быть обусловлено принудительным разводом140.

Действие конкретных мужчины или женщины по перемене пола, в том числе как акта гражданского состояния, можно было бы считать «юридической смертью» этих лиц и одновременно «юридическим рождением» наоборот, женщины или мужчины соответственно. Следовательно, по мнению отдельных авторов стоит говорить о прекращении брака, в котором по законодательству РФ не могут состоять лица одного пола. В этой связи целесообразно будет внести дополнение в п. 1 ст. 16 СК РФ и изложить его в следующей редакции: «Брак прекращается вследствие фактической (физической) и юридической (при перемене пола одним из супругов) смерти или вследствие объявления судом одного из супругов умершим»141. По справедливому мнению Е. Ю. Горской, «такое решение излишне радикальное и влечет за собой слишком негативные последствия для самого лица, сменившего пол, и для его детей в случае их наличия. Ведь в таком случае все правоотношения имущественного и личного характера прекращаются, включая родительские права»142.

Полагаем, что такое предложение автора является достаточно революционным и не соответствует действующему российскому законодательству. Перемена пола одним из супругов по сути, действительно, приводит к юридической смерти лица. Однако, применительно к перемене пола супругом и возможному прекращению супружеских правоотношений следует применить прекращения брака. То есть перемена пола должна выступать в качестве одного из оснований для прекращения брака, т.к. брак рассматривается в качестве разнополого союза.

Д. И. Степанов небезосновательно предлагает квалифицировать смену пола как социальную смерть и объявлять такое лицо умершим в судебном порядке по правилам ст. 45 ГК РФ143. Прекращение брака в данном случае будет определяться решением суда об объявлении одного из супругов умершим. Полагаем, что данное предложение выглядит несколько революционным, говорить о физической смерти не приходится, хотя изменение биологического состояния лица, изменение пола приводит к прекращению его прежнего социально-правового статуса.

Что касается смены пола, то в данном случае ни о какой смерти речь не идет. Человек продолжает жить и реализовывать принадлежащие ему права, нести обязанности. Однако, полагаем, что фактически происходит «рождение» новой «правовой личности», однако прежние личные и имущественные права автоматически, конечно, не прекращаются.

Существует мнение, что брак, в котором происходит смена пола одного из супругов необходимо признать недействительным с момента вступления в законную силу решения суда об установлении факта смены пола. Такую позицию возможно закрепить как в нормах СК РФ, так и путем разъяснения Пленума Верховного Суда о делах подобной категории и обязать суды общей юрисдикции разъяснить лицу правовые последствия выносимого решения с отражением такого разъяснения в резолютивной части решения суда. Также следует обязать органы ЗАГС внести соответствующие отметки в запись акта о заключении брака (процедуру проставления отметки предлагаю проводить по аналогии с проставлением отметки о расторжении брака), мотивируя тем, что с этого момента брак противоречит законодательству Российской Федерации, в частности ст. 2 СК РФ144.

Не соглашаясь с такого рода предложениями необходимо указать, что брак признается недействительным при наличии строго определенных обстоятельств, указанных в ст. 12–14, п. 3 ст. 15 СК РФ.

Обратимся к одному примеру из судебной практики. С. обратился в орган ЗАГС с заявлением о внесении изменений в запись акта о рождении в связи с изменением пола, но получил отказ из-за того, что в соответствии со ст. 70 Федерального закона от 15 ноября 1997 года № 143-ФЗ «Об актах гражданского состояния» заявителем должен быть представлен документ, выданный медицинской организацией по форме и в порядке, которые установлены федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере здравоохранения, а такие форма и порядок не установлены. С. обратился в суд, указывая, что отсутствие установленных формы и порядка выдачи медицинской организацией документа не может служить основанием ограничения его прав и свобод.

Хотя легитимность медицинских документов и сам факт медицинской коррекции пола, подтверждаемый ими, сомнению судом не подвергались, в удовлетворении заявления С. было отказано со ссылками на то, что он состоит с 1998 года в браке и имеет несовершеннолетнего ребенка 1999 г.р.; внести изменения в запись акта о рождении заявителя в связи с переменой пола невозможно, поскольку будут нарушены права и законные интересы других лиц: изменить запись акта о рождении заявителя, по мнению суда, нельзя без изменения записи акта о заключении брака и записи акта о рождении ребенка С., а их изменение противоречит основам российского семейного законодательства. Кроме того, запись акта о рождении отражает физическое состояние ребенка на момент его рождения. Суд указал также, что в соответствии со ст. 19 Конституции РФ все равны перед законом и судом.

С. обжаловал решение в апелляционном и кассационном порядке, но решение суда осталось неизменным. Отказывая в передаче жалобы для ее рассмотрения в судебном заседании кассационной инстанции, судья не усмотрел никаких существенных нарушений норм материального или процессуального права со стороны нижестоящих судов и указал, что иная точка зрения на то, как должно быть разрешено дело, не может явиться поводом для отмены или изменения вступивших в законную силу судебных актов, а противоположный подход приводил бы, как неоднократно отмечалось ЕСПЧ, к несоразмерному ограничению принципа правовой определенности145.

Демонстрируя реальную российскую ситуацию, дело С. высвечивает как требующие законодательных решений проблемы, с которыми столкнулись и другие страны, так и необходимость изменения судейского менталитета.

Заметим, что в зарубежной практике встречаются случаи расторжения брака при перемене пола одним из супругов. Так, например, 42-летний гражданин США Б. Элиот после десяти лет брака развелся со своей женой Эйприл. В ходе рассмотрения дела в суде было установлено, что его жена родилась лицом мужского пола. Б. Элиот предъявил встречный иск о компенсации причиненного ему морального вреда в размере миллиона долларов, указав, что прошлое его жены стало для него ужасным потрясением146.

Заслуживает поддержки высказанное в науке мнение Е. Ю. Горской в отношении внесения изменений в семейное законодательство относительно перечня регистрируемых актов гражданского состояния и его дополнения актом перемены пола, где будут отражаться изменения в персональных данных субъекта. Запись акта будет носить смешанный характер и содержать в себе информацию как о перемене пола, так и о перемене имени147.

11 июля 2002 года Большая палата ЕСПЧ по двум делам по жалобам против Великобритании транссексуалов Christine Goodwin v. the United Kingdom148 и I. v. the United Kingdom149 вынесла два Постановления, в которых признала нарушение и ст. 8, и ст. 12 Европейской конвенции. После этого Великобритании, где в отличие от России запись акта о рождении, как уже подчеркивалось, не подлежит изменению в принципе (кроме исправления ошибок, допущенных при ее составлении), пришлось ввести особую систему, при которой транссексуал может получить по решению Комиссии о признании пола или суда свидетельство (certificate) о признании пола, позволяющее заявителю считаться во всех целях лицом противоположного (приобретенного) пола.

В том случае, если заявитель состоит в браке, первоначально, поскольку однополые браки и однополые гражданские партнерства в тот период (2004 г.) в Великобритании не допускались, была предусмотрена выдача такому заявителю временного свидетельства, подтверждающего признание изменения им пола, после чего заявитель мог оформить развод, а затем уже получить «полное» свидетельство150. В 2013–2014 годах законодательство подверглось кардинальным изменениям151, и в настоящее время временное свидетельство о признании приобретенного пола выдается при другом условии: когда супруг заявителя или его партнер по гражданскому партнерству не желает, чтобы отношения с заявителем в соответствующем семейном союзе продолжались после получения им «полного» свидетельства. Если согласие супругом (партнером) не дано, то для получения «полного» свидетельства брак (партнерство) следует расторгнуть или признать недействительным. Иными словами, законодательно был пройден путь от обязательного развода до истребования согласия супруга (партнера) на сохранение брака (партнерства). В Шотландии, однако, возможно получение «полного» свидетельства независимо от такого согласия супруга (партнера)152.

В Российской Федерации семейное и гражданское законодательство вполне оправданно и справедливо не предусматривает альтернативных браку законных форм семейной жизни, в которых права и обязанности их участников были бы определены и защищены законодательно. Процедура признания изменения пола в России не дифференцирована в зависимости от брачного статуса заявителя, в ней не выделяются какие-либо стадии исходя из такого статуса. Что касается расторжения брака, то юридически значимым обстоятельством при отсутствии согласия одного из супругов на расторжение брака является невозможность дальнейшей совместной жизни супругов и сохранения семьи (п. 1 ст. 22 СК РФ).

Как справедливо указано в литературе, наличие у транссексуала несовершеннолетнего ребенка не является препятствием для признания его нового пола. После изменения родителем пола правоотношения между ним и ребенком сохраняются в полном объеме. Если заинтересованным лицом инициирован спор об осуществлении родителем после изменения им гражданского пола родительских прав (в частности, об определении порядка общения с ребенком в случае раздельного проживания), юридическое значение по такому спору имеют фактические семейные взаимоотношения, эмоциональная связь между ребенком и родителем, психологические аспекты их контактов, возраст ребенка153. Позиция по этому поводу ЕСПЧ была выражена в Постановлении от 30 ноября 2010 года по делу P.V. v. Spain154.

Правовое положение лиц, сменивших пол, — это определенный правовой вакуум, который должен быть устранен путем закрепления в законе специальных норм, регулирующих правовой статус лиц, сменивших пол, а также должна быть урегулирована правом возможность установления правовой связи между лицами, сменившими пол, и остальными членами общества155.

Итак, в области правовой индивидуализации гражданина определенное значение играет пол, отражающий состояние половой принадлежности гражданина, причем пол может быть отнесен и к формальным, и к социальным, и к статутным средствам индивидуализации физических лиц156.

Необходимо особо отметить, что большинство ученых, характеризуя правовые последствия в сфере реализации личных неимущественных прав супругов, обращает внимание на проблемы реализации права на выбор фамилии, использование изображения и другие нематериально правовые последствия157.

Изменение фамилии при заключении и расторжении брака является правом, а не обязанностью лиц, супругов или бывших супругов. Решение данного вопроса зависит исключительно от их свободного волеизъявления. Лицо, расторгающее брак, само должно решить, какой фамилией оно будет именоваться после расторжения брака. К изменению фамилии не может также принудить ни один государственный орган (в том числе суд и органы ЗАГС).

В отношении права бывших супругов на выбор фамилии, как правило, дискуссия разворачивается в части обсуждения согласия бывшего супруга на использование его фамилии другим супругом после расторжения брака. Обозначение лица определенной фамилией придает определенность личности; граждане как субъекты права осуществляют принадлежащие им права и обязанности. Он не может решаться за счет уступок в каких-либо других правах или интересах одним супругом другому.

Выбор по своему желанию при заключении брака фамилии другого супруга в качестве общей фамилии или сохранение добрачной фамилии, а равно право при расторжении брака на сохранение общей фамилии или восстановление добрачной фамилии являются личным неимущественным правом, принадлежащим каждому супругу (ст. 32 СК РФ).

О. Л. Тимшина вполне обоснованно, предлагает несколько ситуаций для решения вопроса выбора супругами фамилии при расторжении брака:

• каждый из супругов сохраняет свою добрачную фамилию;

• супруги выбирают фамилию жены в качестве общей;

• супруги выбирают фамилию мужа в качестве общей;

• супруги соединяют свои фамилии и приобретают общую двойную фамилию в качестве общей.

В науке определяется, что редакция п. 3 ст. 32 СК РФ не вполне удачна. При расторжении брака преимущественно прекращается общность совместной жизни мужчины и женщины, в связи с этим некорректно употреблять слово «супруги», речь уже идет о каждом из супругов Данные рассуждения позволяют утверждать о необходимости изложения п. 3 ст. 32 СК РФ в новой редакции: «В случае расторжения брака каждый из бывших супругов имеет право сохранить фамилию, избранную при вступлении в брак, либо восстановить свою добрачную фамилию»158.

В юридической литературе высказывается, как представляется, весьма обоснованное мнение о целесообразности предоставления бывшим супругам права возвращаться к своей фамилии, полученной от рождения, а не только к добрачной. В частности, С. А. Шаповалова предлагает позаимствовать опыт законодательства Германии. В соответствии с п. 5 параграфа 1355 Германского Гражданского Уложения овдовевший или разведенный супруг сохраняет добрачную фамилию, может восстановить свою фамилию, полученную от рождения, либо фамилию, которую носил до определения брачной фамилии, либо присоединить к брачной фамилии свою фамилию, полученную от рождения159.

Во Французском гражданском кодексе предусмотрено право супругов совместно осуществлять моральное и материальное руководство семьей. Супруги заботятся о воспитании детей и подготавливают их будущее (ст. 203 ФГК).

Необходимо отметить, что во французском законодательстве есть глава, в которой прямо указаны последствия расторжения брака и вытекающие из них права и обязанности супругов. Так, после расторжения брака каждый из супругов утрачивает право носить фамилию своего супруга.

Необходимо указать, что вопрос, связанный с моментом выбора фамилии при расторжении брака, стал предметом разъяснения Пленума Верховного Суда РФ в постановлении № 15 от 5 ноября 1998 года «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака».

«Представляется, что право выбора бывшими супругами фамилии подлежит рассмотрению с точки зрения ст. 19 ГК РФ, согласно которой имя гражданина включает фамилию и собственно имя, а также отчество, если иное не вытекает из закона или национального обычая. Значит ли это, что бывший супруг, который после расторжения брака сохранил общую фамилию, являющуюся фамилией другого супруга, тем самым использует имя последнего? Соответственно, должен ли он получить согласие на использование имени второго супруга…»160

Признавая значимость содержания и результатов проведенного О. Л. Тимшиной исследования, считаем возможным обратиться дать их правовой анализ.

В рамках изложенной научной дискуссии О. Л. Тимшина придерживается позиции профессора О. Ю. Ильиной, в связи с этим обосновывает необходимость получения согласия супруга на использование его фамилии другим супругом, поскольку речь идет об использовании имени гражданина.

Полагаем, что расторжение брака как один из способов защиты прав супругов вообще должен исключать возможность выбора супругами фамилии на этапе расторжения брака. Исходя из лексического значения, прекращение по своей сути предполагает сохранение статического состояния чего-либо или возвращение к прежнему состоянию, то есть, логически можно предположить, что, прекращая брак, супруги должны сохранить и те фамилии, которые каждый из них носит на момент расторжения брака. Впоследствии, используя опять-таки возможности, предоставленные гражданским законодательством в сфере перемены имени, каждый из бывших супругов в предусмотренном законом порядке может выбрать для себя любую фамилию в порядке, предусмотренном законодательством об актах гражданского состояния.

Исходя из выше обозначенного представляется достаточно интересным в рамках применения метода сравнительного правоведения обратиться к зарубежному опыту и привести примеры из законодательного регулирования. Так, особенностью французского закона является то, что бывший супруг утрачивает право носить фамилию другого супруга, выбранную при заключении брака. В случае прекращения брака или признания его недействительным в Венгрии бывшая жена продолжает носить ту фамилию, которую она имела в браке.

Заметим, что семейное законодательство бывших республик СССР также предусматривает различные варианты. Так, Семейный кодекс республики Таджикистан (ст. 45) предусматривает, что супруг, изменивший свою фамилию при вступлении в брак, вправе после расторжения брака именоваться этой фамилией при согласии другого супруга. Таким образом, чтобы оставить фамилию одного из супругов, избранную при вступлении в брак в качестве общей, нужно получить его согласие161.

Вышеизложенные научные мнения свидетельствуют о достаточно серьезной проблеме обеспечения прав и интересов бывших супругов. Объективно следует признать, что большинство правовых последствий расторжения брака определяются моментом его прекращения и возникают, соответственно, с момента государственной регистрации расторжения брака в органах записи актов гражданского состояния либо с момента вступления в законную силу решения суда. В то же время отдельные правовые последствия в сфере личных неимущественных отношений бывших супругов, которые расторгли свой брак в суде, возникают лишь в момент государственной регистрации расторжения брака в органе ЗАГС.

Анализ научной литературы позволил сделать вывод, что за пределами внимания ученых остается не менее актуальная проблема, характеризующиеся значительной степенью практической значимости, а именно, вопрос о сохранении семейной тайны, о не нарушении каждым из бывших супругов соответствующего личного неимущественного права другого супруга. Зачастую в реальной жизни после расторжения брака каждый супругов начинает распространять сведения о семейной жизни, выставляя бывшего супруга в неблагоприятном для него социально-нравственном положении.

На конституционном уровне (ст. 23) установлено право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну. Согласно ч. 1 ст. 24 Конституции РФ «сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускаются». Обратим внимание, что в соответствии со ст. 150 ГК РФ личная и семейная тайна отнесены к числу нематериальных благ, подлежащих особой защите в случае нарушения, в том числе, возможно применение мер уголовной ответственности.

Представляется, что в современных условиях развития цифровых технологий и информационного пространства, использования электронных ресурсов и баз данных, существует немало возможностей для нарушения данного права посредством размещения информации в отдельных социальных сетях, аккаунтах, интернет пространстве.

Конечно, такая ситуация может способствовать распространению тайны частной жизни бывшего супруга.

Проблемами правового регулирования личной и семейной тайны занималось достаточное количество ученых162. Данный вопрос находится на стыке нескольких наук — юриспруденции, социологии и психологии. Основной вывод, который может быть сделан после исследования всех мнений: семейная тайна возникает именно в рамках семейного союза и затрагивает интересы лиц, состоящих в семейных отношениях и связанных взаимными правами и обязанностями. Различие между личной и семейной тайной состоит в том, что если личная тайна непосредственно затрагивает интересы лишь конкретного лица, то семейная тайна — интересы нескольких лиц, связанных семейными отношениями.

Как справедливо указывает О. Ю. Ильина, «перечень составляющих частной и семейной жизни не является исчерпывающим; он лишь указывает на те правовые аспекты личной и семейной жизни, которые уже были предметом рассмотрения Суда по правам человека, и каждая новая жалоба может изменить и дополнить этот перечень»163.

Конституционный Суд РФ в Определениях от 26 января 2010 года № 158-О-О и от 24 декабря 2013 года № 2128-О обозначил позицию, согласно которой право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну означает предоставленную человеку и гарантированную государством возможность контролировать информацию о самом себе, препятствовать разглашению сведений личного, интимного характера164. Таким образом, Конституционный Суд РФ отдал отнесение информации к личной, интимной (и, как следствие, к семейной) тайне на самостоятельное усмотрение лица, наделенного соответствующими правами, в целях ее контроля и препятствия ее разглашению.

В рамках тайны частной жизни выделяются личная тайна — конфиденциальные сведения, касающиеся одного лица, и семейная тайна — конфиденциальные сведения, затрагивающие интересы членов семьи и иных родственников.

Многие международные правовые акты, регулируя отношения в сфере реализации права на семейную тайну, оперируют более общим понятием — право на уважение семейной жизни, которое включает в себя в том числе и право на семейную тайну165.

Считаем необходимым учитывать и то, что расторжение брака, будь то административный или судебный порядок, в первую очередь, направлено на обеспечение и особую защиту личных неимущественных отношений, нематериальных благ супругов. Изменяя свой статус супруга на статус бывшего супруга, мужчина и женщина приобретают свободу для дальнейшей реализации принадлежащих им гражданских прав. Безусловно существует возможность распространения той информации, которая стала им известной в период нахождения в браке. Следует признать, что информация, сведения о бывшем супруге могут иметь интимный характер и при распространении таких сведений бывшим супругом будут являться нарушением прав и интересов другого бывшего супруга.

В связи с этим актуальным и личностно важным для бывшего супруга, его общественной оценки как личности, с точки зрения обеспечения неприкосновенности частной жизни лица, представляется вопрос о гарантиях обеспечения права каждого из бывших супругов на защиту личной и семейной тайны. Следует отметить, что в науке семейного права данной проблеме уделяется достаточно мало внимания.

Семейная тайна, являясь определенным видом тайны и соотносясь с ней как частное и целое, имеет соответствующие ей общие черты, но вместе с тем обладает и собственными специфическими характеристиками, отграничивающими ее от других.

Анализируя право граждан на личную и семейную тайну, А. В. Филиппенко в качестве семейной тайны понимает «сведения о лицах, фактах, событиях, существующих в сфере отношений, регулируемых семейным правом»166. Вместе с тем данное определение является весьма аморфным в плане содержания, поскольку не предусматривает признака ограниченного доступа к сведениям, составляющим семейную тайну, а также не определяет условия возникновения режима тайны в отношении соответствующих сведений и круга лиц, чьим интересам удовлетворяет сохранение режима тайны.

Семейная тайна возникает именно в рамках семейного союза и затрагивает интересы лиц, состоящих в семейных отношениях и связанных взаимными правами и обязанностями.

Было бы неверно утверждать, что семейная тайна существует только лишь в «семейном кругу». Являясь весьма многогранным явлением, семейная тайна способна проявляться в различных сферах семейных отношений (например, тайна усыновления, тайна частной жизни супругов) и в силу определенной специфики, предусмотренной действующим законодательством РФ, может быть доступна иным лицам, не являющимся частью соответствующей семьи, но выступающим ее носителями167.

Действительно, такой подход позволит обеспечить и защитить личные неимущественные права бывшего супруга лишь в узкой сфере, связанной с его, прежде всего, профессиональной деятельностью. Полагаем, что соответствующие гарантии должны иметь место в любых правоотношениях, складывающихся после расторжения брака. Каждый из бывших супругов должен осознавать, что, распространяя какую-либо информацию, полученную в связи с состоянием в браке и касающуюся личной жизни другого супруга, он нарушает тем самым права и интересы своего бывшего супруга. Очевидно, в подобной ситуации возможно применение режима защиты чести и достоинства, безусловно, супруг, виновный в распространении соответствующей информации, будет обязан компенсировать причиненный другому супругу моральный вред.

Иной взгляд на проблему нарушения личной или семейной тайны выражает Д. А. Матанцев. По его мнению, разглашение сведений, составляющих семейную тайну, может быть квалифицировано как злоупотребление личными правами супругов168.

В содержание права на семейную тайну входят, помимо правомочий лиц, состоящих в семейных отношениях или ранее находившихся — бывших супругов, право требовать неразглашения сведений, составляющих семейную тайну, соблюдения режима ограниченного доступа к ним, также правомочия распоряжаться данной информацией по своему усмотрения с согласия всех лиц, состоящих в семейных отношениях, чьи интересы затрагиваются соответствующей информацией.

Члены семьи или бывшие супруги обладают не только правом на семейную тайну, но также обязанностью сохранить семейную тайну и после расторжения брака.

Сформулируем основные выводы и некоторые предложения по данному параграфу.

1. Расторжение брака, будь то административный или судебный порядок реализации формы защиты права, в первую очередь, направлен на защиту личных неимущественных прав и интересов супругов. Супруги после расторжения брака изменяют свой семейно-правовой статус и, являясь бывшими супругами, приобретают свободу в сфере организации своей последующей жизнедеятельности, в том числе могут распространить информацию о своей супружеской жизни, бывшем супруге, в том числе.

2. Приходится констатировать тот факт, что действующее российское семейное законодательство не позволяет в полной мере урегулировать вопрос относительно юридической судьбы брака, во время которого один из супругов осуществил смену пола и, соответственно, должным образом защитить права супругов.

Определена необходимость п. 1 ст. 16 СК РФ изложить в следующей редакции: «Брак прекращается вследствие смерти или объявления одного из супругов умершим, а также при изменении пола одним из супругов».

Полагаем, что такого рода предложение является вполне логичным и оправданным, т.к. брак предполагает союз мужчины и женщины, при смене пола одним из супругов в период брака уже возникает однополый союз. Точнее сказать, разнополый союз мужчины и женщины трансформируется в однополый союз, если, конечно, такой союз сохраняется и супруги не обращаются с требованием о расторжении брака.

Доказана жизненная необходимость законодательного урегулирования последствий изменения пола одним из супругов во время брака, затрагивающих права и законные интересы членов семьи данного лица.

3. В содержание права на семейную тайну входят, помимо правомочий лиц, состоящих в семейных отношениях или ранее находившихся — бывших супругов, право требовать неразглашения сведений, составляющих семейную тайну, соблюдения специального режима ограниченного доступа к ним, также правомочия распоряжаться данной информацией по своему усмотрения с согласия всех лиц, состоящих в семейных отношениях, чьи интересы затрагиваются соответствующей информацией. Члены семьи или бывшие супруги обладают не только правом на семейную тайну, но также обязанностью сохранить семейную тайну и после расторжения брака, с целью защиты личных неимущественных прав бывших супругов.

4. Расторжение брака должно исключать возможность выбора супругами фамилии с целью защиты права супруга на этапе его расторжения. В такой ситуации допустимо реализовать права, предоставленные гражданским законодательством в сфере перемены имени, в соответствии с которым бывший супруг в предусмотренном законом порядке может выбрать для себя любую фамилию, вне зависимости от статуса бывших супругов.

Глава 2.
ФОРМЫ ЗАЩИТЫ ПРАВ СУПРУГОВ, РАСТОРГАЮЩИХ БРАК

§ 1. Расторжение брака в органах ЗАГС как форма защиты прав супругов

Порядок расторжения брака определен законом и имеет строго определенную процедуру (форму). В зависимости от сферы жизни общества, для которой разрабатываются правовое предписание и цели, преследуемые обществом и государством, наблюдается применение различных методов социально-правового воздействия и различных юридических средств.

«Семейно-правовая форма как категория права в семейном праве представляет собой весь широкий спектр явлений действительности, урегулированных нормами семейного права. Однако и сами эти нормы есть не что иное, как семейно-правовая форма»169. Полагаем, что прекращение правоотношения супругов путем расторжения брака также приобретает определенную семейно-правовую форму и реализуется в рамках организационных семейных правоотношений.

Полагаем, что в правоотношениях, возникающих при расторжении брака имеет место организационный правовой компонент и складываются организационные семейные правоотношения. По мнению А. Н. Левушкина, под организационными семейно-правовыми отношениями определяют общественные отношения, направленные на организацию (упорядочение) имущественных и личных неимущественных семейных отношений с целью обеспечения реализации, охраны и защиты семейных прав»170. Полагаем, что такая трактовка отвечает фактически складывающимся организационным правоотношениям при бракоразводном процессе.

Именно такие организационные правоотношения складываются между супругами при реализации процедуры расторжения брака и которые направлены на прекращение семейно-правового статуса супругов с целью защиты их прав.

Согласно ст. 18 СК РФ расторжение брака, исходя из предусмотренной законом административной формы, производится в органах записи актов гражданского состояния, а в случаях, предусмотренных ст. 21–23 СК РФ, в судебном порядке. Как представляется, в соответствии с действующим семейным законодательством в России брак может быть расторгнут в судебном и административном порядке, который, по сути, является определенной семейно-правовой формой защиты прав супругов и бывших супругов.

Статья 19 СК РФ наделяет полномочиями по расторжению брака в административном порядке органы записи актов гражданского состояния при условии взаимного согласия супругов, не имеющих общих несовершеннолетних детей (п. 1 ст. 19 СК РФ), а также в исключительных случаях по заявлению только одного из супругов (п. 2 ст. 19 СК РФ), если один из супругов признан судом безвестно отсутствующим; один из супругов признан судом недееспособным; один из супругов осужден за совершение преступления к лишению свободы на срок свыше трех лет.

Определяя административную форму расторжения брака необходимо разграничивать такие юридически значимые действия, как подачу заявления о расторжении брака и непосредственно само расторжение брака. Подача заявления в органы записи актов гражданского состояния или в суд — это действие, направленное на выбор формы защиты семейных прав, а способом защиты выступает непосредственно расторжение брака.

Закон не ограничивает право супругов в период нахождения в браке неоднократно общаться в суд с заявлением о расторжении брака с целью защиты своих прав. По справедливому утверждению А. Н. Почаевой: «… в отличие от последствий отказа от иска по другим брачно-семейным делам отказ от иска о расторжении брака не означает, что истец не сможет впредь обратиться в суд с заявлением о расторжении брака к тому же ответчику. В ином случае истец фактически лишается права на судебную защиту своих личных неимущественных прав и свобод»171.

Иск о расторжении брака при повторном обращении, а также при обращении в каждый последующий раз в суд к тому же супругу будет иметь тот же предмет, тот же субъектный состав, те же правовые основания (невозможность дальнейшей совместной жизни супругов и сохранения семьи), однако другие фактические основания, которыми истец обосновывает свое заявление о расторжении брака.

Следует признать, что основные тенденции межотраслевого регулирования обусловлены проблематикой системной организации межотраслевых связей частного права, соотношения норм семейного права и иных правовых отраслей, включая и соотношение с различными публично-правовыми отраслями. Некоторые направления модернизации правового регулирования семейно-правовых институтов обусловлены публичной деятельностью государства и иных публично-правовых образований, их ролью в области частного и публичного права172.

Расторжение брака всегда должно быть санкционировано государством, поставлено под его контроль, т.е. урегулировано императивными предписаниями. Закон однозначно решает вопрос относительно порядка расторжения брака. У супругов, желающих расторгнуть брак, нет альтернативы обращения в ЗАГС или в суд для расторжения брака. Закон предопределяет тот или иной порядок расторжения брака в зависимости от оснований его расторжения.

Достижением развития системы семейного законодательства РФ принято считать расширение сферы договорного регулирования семейных отношений. Однако его эффективность могла бы возрасти при гармоничном установлении императивных и диспозитивных средств регулирования как личных, так и имущественных отношений между членами семьи173.

Имеющиеся между супругами договоренности не могут их заставить расторгнуть брак исключительно в органах ЗАГС, в том числе условия брачного договора. Приоритет в решении данного вопрос отдается закону, который императивно определяет условия, при которых брак расторгается в органах ЗАГС. Как известно, в соответствии с п. 3 ст. 42 СК РФ брачный договор не может ограничивать право супругов на обращение в суд за защитой своих прав, регулировать личные неимущественные отношения между супругами. Нарушение данного пункта влечет возможность признания брачного договора недействительным в силу его ничтожности174.

Пункт 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 ноября 1998 года № 15 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака» содержит разъяснение по применению п. 1 ст. 19 СК РФ175.

Согласно установленной в Российской Федерации процедуре, супруги, желающие расторгнуть брак, подают в письменной форме совместное заявление о расторжении брака в орган ЗАГС. В данном заявлении о расторжении брака супруги должны подтвердить взаимное согласие на расторжение брака и отсутствие у них общих детей, не достигших совершеннолетия. Предоставление неполных, либо недостоверных сведений может повлечь отказ органа записи актов гражданского состояния в принятии заявления176.

Анализ судебной практики позволяет сделать вывод, что расторжение брака в судебном порядке производится, если судом будет установлена дальнейшая невозможность совместной жизни супругов и сохранение супружеских правоотношений, т.е. семья распалась окончательно и очевидна невозможность ее сохранения на будущее время. Ю. В. Байгушева справедливо отмечает, сто «суд обязан расторгнуть брак только при существовании у супруга-истца права на развод. Поэтому суд должен выяснить, произошел ли фактический распад брака, служащий основанием возникновения права на развод (п. 1 ст. 22 СК РФ), и не наступило ли обстоятельство, с которым закон связывает прекращение этого права (например, смерть супруга-ответчика)»177.

В случае отсутствия согласия супруга, факт распада брака и, соответственно, возникновения права на развод доказывается истцом с соблюдением соответствующих предписаний гл. 6 ГПК РФ.

Следует обратить внимание, что СК РФ не определяет перечень причин, приводящих к расторжению брака, а формулировка п. 1 исследуемой статьи носит общий характер. Поэтому согласно п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 ноября 1998 года № 15 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака», «в исковом заявлении, помимо прочих сведений, супругу-истицу необходимо указать мотивы, побудившие к расторжению брака. Суд на основе полного и всестороннего изучения имеющихся материалов в деле должен устанавливать факт невозможности сохранения семьи»178.

Достаточным доказательством фактического распада брачно-семейных правоотношений считается выраженное супругами перед судом взаимное согласие на расторжение брака (п. 1 ст. 23 СК РФ). Суды исходят из того, «что обоюдное согласие супругов на расторжение брака вызвано непоправимым распадом семьи и невозможностью продолжения их совместной жизни»179.

Ю. В. Байгушева указывает, что «брак признается фактически распавшимся, а притязание на развод возникшим, если, несмотря на принятые судом меры и (или) истечение срока, назначенного супругам для примирения, хотя бы один из них настаивает на расторжении брака (абз. 2 п. 2 ст. 22 СК РФ). Отсутствие обстоятельств, вызывающих прекращение притязания на развод, устанавливается судом на основании сведений, которые ему сообщают участвующие в деле лица»180.

Рассмотрим подробнее судебную практику Московского городского суда.

Московский городской суд в Определении от 20 сентября 2011 года по делу № 4г/7-8520/11 отметил: «Заявление о расторжении брака удовлетворено правомерно, так как материалы дела свидетельствуют о том, что дальнейшая совместная жизнь сторон и сохранение семьи невозможны, следовательно, имеются основания для расторжения указанного брака в судебном порядке… Разрешая спор по существу, оценив доказательства, представленные сторонами, определив, какие обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения дела, установлены и какие обстоятельства не установлены, каковы правоотношения сторон, какой закон должен быть применен по данному делу, пришел к выводу о том, что дальнейшая совместная жизнь сторон и сохранение семьи невозможны, а в этой связи к выводу о наличии, предусмотренного п. 1 ст. 22 СК РФ, правового основания для расторжения указанного брака в судебном порядке»181.

Московский городской суд в апелляционном определении от 14 июня 2012 года по делу № 11-9807 указал, что «Исковые требования в части расторжения брака удовлетворены правомерно, так как установлено, что совместная жизнь между супругами не сложилась, брачные отношения прекращены, примирение между супругами и сохранение семьи невозможны»182.

Мировой судья судебного участка № 1 города Северодвинска Архангельской области при рассмотрении дела принял во внимание, «что стороны в течение длительного времени проживают раздельно, истец с ответчицей не общается, между ними сложились устойчивые неприязненные отношения. К моменту рассмотрения дела стороны не сообщили мировому судье о том, что примирение достигнуто, не просили о предоставлении очередного срока для примирения. При таких обстоятельствах суд приходит к выводу о том, что дальнейшая совместная жизнь супругов В. невозможна, как невозможно и сохранение их семьи. Эти обстоятельства в соответствии с п. 1 ст. 22 СК РФ являются основаниями для расторжения брака в судебном порядке»183.

Статья 23 СК РФ устанавливает особенности рассмотрения судом дела о расторжении брака между супругами при их взаимном согласии. Судебная процедура расторжения брака при взаимном согласии супругов отличается от процедуры расторжения брака при отсутствии согласия одного из супругов, предусмотренной ст. 22 СК РФ, прежде всего тем, что суд, как правило, не предпринимает меры к примирению супругов и брак расторгается без выяснения мотивов и причин развода.

Отличительной чертой действующего семейного законодательства является возможность применения к семейным правоотношениям иностранного права в зависимости от гражданства участника семейного отношения или от места его жительства. Однако сохранен приоритет применения отечественного семейного законодательства к семейным отношениям на территории РФ (п. 1 ст. 160 СК РФ)184.

Необходимо обратить отдельное внимание, что если брак расторгается между гражданином России и иностранным гражданином либо между гражданами иностранного государства на территории РФ, то применяется российское законодательство. При этом, естественно, речь идет о соблюдении как материальных норм, установленных СК РФ, так и процессуальных норм, предусмотренных гражданско-процессуальным законодательством Российской Федерации185.

В случае если один из супругов проживает за границей, то гражданин, проживающий за пределами РФ, может обратиться в консульство (вариант — дипломатическое представительство). Консул вправе расторгать браки между российскими гражданами, если один из них постоянно проживает за границей. При взаимном согласии на развод и отсутствии несовершеннолетних детей расторжение брака производится в консульском учреждении РФ по месту жительства одного из супругов или одного из них на основании совместного заявления.

В рамках проведения сравнительно-правового исследования форм защиты прав супругов, расторгающих брак, необходимо обратить особое внимание, что в разных европейских странах вопрос о расторжении брака решается по-разному. Так, в Италии развод допускается только при наличии определенных обстоятельств. В Дании, Бельгии, Норвегии, Германии расторжение брака разрешается, в том числе по взаимному согласию супругов. Возможность расторжения брака также зависит от того, к какому типу относится данный брак (церковный, гражданский, заключенный в уполномоченном органе государства).

Обратимся более подробно к нормам французского законодательства. Положения о разводе во Франции регулируются разделом 1 титула 6 указанного Гражданского Кодекса Франции (Кодекс Наполеона 1804 года)186.

Расторжение брака во Французской Республике возможно по четырем сценариям: два из них довольно мирные, по согласию сторон, один по факту — когда супруги давно проживают раздельно и развод на самом деле уже состоялся, осталось его только узаконить. И наиболее трудный — оспариваемый развод во Франции. Самый быстрый и простой из возможных бракоразводных процессов — развод по согласию187. Представляется, что это наиболее цивилизованный вариант, который только возможен при расставании супругов и прекращении брачно-семейных правоотношений. В частности, обратимся к зарубежному законодательству, где в ст. 230 Французского гражданского кодекса установлена следующая норма: «если супруги совместно требуют развода, то они не обязаны сообщать его причину; они должны только представить на одобрение судьи проект соглашения, которое определяет последствия развода». Обе стороны согласны на развод и о последующих отношениях договариваются между собой сами. Для раздела прав на недвижимое имущество, следует составить договор у нотариуса. Если у супругов в совместном владении нет объектов недвижимости, документ о разделе можно подготовить самостоятельно. Затем судья поставит на нем печать, тем самым удостоверив раздел имущества.

Несколько более сложный вариант — развод принятый, когда оба супруга согласны на расторжение брака, но между ними возникли разногласия по поводу раздела материальных и нематериальных ценностей. В таких случаях решение о разделе имущества или опеке над несовершеннолетними детьми выносит судья, и бывшие супруги обязаны ему подчиниться.

Третий тип разводов, который также можно отнести к разводам по согласию, есть развод в связи с длительным раздельным проживанием, или безвозвратный распад брачных уз. Ранее срок раздельного проживания должен был быть не меньшее пяти лет, но с 2005 года чтобы оформить такой развод во Франции, достаточно двух лет подтвержденного проживания порознь.

Во Франции бракоразводный процесс возможен исключительно через суд: он проходит в 2 этапа (кроме развода по взаимному согласию, для которого достаточно одного заседания).

На заседании в обязательном порядке должны присутствовать оба супруга. На первом судьей выносится решение об опекунстве над детьми, а также, о размере материальной компенсации супругу с меньшим доходом.

На втором этапе проводится раздел имущества: эта миссия возлагается на нотариуса, который проводит процедуру согласно французскому законодательству. Если супруги будут не согласны на вариант, предложенный нотариусом, то разделом имущества в принудительном порядке займется судья188.

Что касается английского законодательства, то Положения о разводе в Англии регулируются Законом о брачных отношениях (Matrimonial Сauses Act)189, принятом в 1973 году. В Англии возможен развод по взаимному согласию, но после двухлетнего раздельного проживания.

Только через официальный развод можно получить полную независимость от бывшего супруга. В зависимости от того, согласны ли на него оба партнера, развод в Великобритании может быть «без согласия» или «со взаимным согласием».

При взаимном согласии дело о разводе решается в семейном суде. Привлекать юристов при этом не обязательно, но желательно, особенно в ситуациях, когда супруги не могут договориться о месте жительства детей или имеют имущественные споры, либо в случаях домашнего насилия.

Для запуска процесса истец заполняет несколько специальных форм, которые можно получить в суде или на сайте Министерства юстиции. За правовой помощью можно обратиться к юристам или в Бюро консультации населения.

При отсутствии разногласий между супругами развод можно завершить без слушаний в суде. Суд рассмотрит ходатайство о разводе и выдаст так называемое «постановление о разводе». А спустя 6 недель после этого супруг, инициировавший развод, может обратиться в суд за окончательным решением о разводе190.

Обратимся к весьма интересному, с точки зрения возможного будущего заимствования норм, законодательству Германии, где, как и в других западных государствах допускается расторжение брака по взаимному согласию супругов в случае «окончательного и непоправимого расстройства брачной жизни»191. Полагаем, что подобного рода формулировка близка к такому российскому основанию расторжения брака, как распад семьи и невозможность сохранения супружеских правоотношений.

Стандартный развод по обоюдному согласию происходит тогда, когда у пары нет никаких споров относительно имущества, вопросов опеки над детьми, урегулированы имущественные притязания и имеется обоюдное согласие на расторжение брака. Второй вариант представляет собой решение спорных моментов в зале суда либо посредством судебной помощи, например, когда есть спор об опеке, о размере будущих алиментов.

В Германии, также, как и во Франции, процедуру расторжения брака осуществляет только суд, куда и необходимо подать заявление. Данное положение указано в ст. 1564 Гражданского Кодекса Германии. Разводов через ЗАГС в ФРГ не предусмотрено, даже если у разводящихся супругов нет ни претензий друг к другу, ни несовершеннолетних детей. Для того чтобы инициировать бракоразводный процесс, супруг, желающий оного, должен подать заявление о разводе в специальный суд — Суд по семейным вопросам по месту последнего совместного проживания супругов. А если супруги разъехались, то в суд по месту жительства ответчика. Однако всё сказанное правомерно лишь при отсутствии у «разводящихся» супругов несовершеннолетних детей. В случае, если несовершеннолетние дети есть, заявление подаётся в суд по месту жительства детей (на момент подачи).

Заявление о расторжении брака в Германии невозможно подать сразу обоим супругам, всегда заявителем является лишь один из них. Подача заявления о расторжении брака совместно обоими супругами в ФРГ не предусмотрена, даже если есть обоюдное согласие на развод.

Согласно немецкому закону, прежде чем один из супругов будет иметь право подать на развод, супруги должны прожить раздельно не менее года. Нельзя подать такое заявление уже через полгода раздельного проживания, аргументировав спешку, например, тем, что пока де подойдёт срок судебного заседания, указанный год и минует. Начало раздельного проживания нигде не нужно фиксировать. Если оба — заявитель и ответчик — скажут на суде одно и то же, суду никаких документов, подтверждающих исполнение условия срока раздельного проживания, не потребуется. Если на вопрос судьи о длительности раздельного проживания супруги назовут разные сроки, но при этом оба срока превысят год, то проверок истинности утверждений сторон также не будет производиться.

Условие года раздельного проживания может быть соблюдено даже в том случае, если при расторжении брака супружеская пара договорилась о дате его начала, не разъезжаясь по разным квартирам. Главное, чтобы, во-первых, в их общей квартире было больше одной комнаты. Также оба супруга должны утвердительно ответить судье на вопросы о раздельности бюджета, совершения покупок и хранения еды, готовки пищи, стирки, глажки, а также о раздельном проведении досуга. Однако нюанс есть и здесь: наличие у супругов несовершеннолетних детей, живущих вместе с ними, способно затруднить развод, поскольку суд может не поверить, что муж и жена ни разу вместе не проводили дома свободное время с детьми в течение заявленного раздельного года.

Расторжение брака в Швейцарии производится в судебном порядке, даже в случае отсутствия у супругов общих несовершеннолетних детей.

Можно выделить следующие виды прекращения супружеских правоотношений путем расторжения брака:

• по обоюдному согласию с полной договоренностью;

• с частичной договоренностью;

• одностороннем порядке.

При расторжении брака по обоюдному согласию с полной договоренностью супруги заключают соглашение, в котором еще до бракоразводного процесса оговаривают вопросы выплаты алиментов супруге, детям, раздел семейного имущества, вопрос пользования жилплощадью, расходы, которые повлечет за собой развод и др.

Если в семье есть ребенок, то в соглашении должны быть также учтены следующие моменты: предоставление родительских прав одному из родителей или в равной степени каждому из них; расходы по содержанию несовершеннолетних детей.

Согласно немецкому законодательству, участие адвоката в бракоразводном процессе является обязательным. Даже заявление на развод подается в Суд по семейным вопросам не лично заявителем, а адвокатом, которого истец заранее уполномочивает на подачу и на дальнейшее ведение его дела192.

Для представления супругов в бракоразводном процессе достаточно одного адвоката, которого нанял заявитель и который подаёт заявление на развод в суд, осуществляет иные представительские функции.

Стоит отметить, что принцип обязательного участия адвоката в бракоразводном процессе представляет значительный интерес для российского законодательства. Федеральный закон от 31 мая 2002 года № 63-ФЗ «Об адвокатуре и адвокатской деятельности в Российской Федерации»193 определяет основные вопросы определения правового статуса адвоката и основные направления адвокатской деятельности. Безусловно, бракоразводный процесс в суде представляет собой стрессовую ситуацию и даже при наличии обоюдного согласия сторон без представителя весьма затруднительно урегулировать все имеющиеся вопросы и споры. Кроме того, адвокатам известны многие процессуальные аспекты (подача заявления, необходимые документы, определенные формулировки), что может ускорить движение дела и цивилизованно разрешить имеющиеся разногласия между супругами.

С учетом того, что российское семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав, то, видится целесообразным дополнение ст. 21 СК РФ ч. 3 следующего содержания: «Расторжение брака в судебном порядке производится при участии адвоката, представителя, медиатора или иного посредника». Полагаем, что такое участие будет способствовать разрешению семейного конфликта, а возможно, и сохранению семьи и супружеских правоотношений.

На основе вышеизложенного, можно сформулировать следующие характерные выводы в отношении расторжения брака в органах ЗАГС как формы защиты прав супругов.

1. В соответствии с действующим российским законодательством на первый план выходит административная процедура расторжения брака в органах ЗАГС как формы защиты прав супругов. Данный подход законодателя, как представляется, еще раз подчеркивает принцип добровольности брачного союза, который, безусловно, должен быть реализован и при осуществлении супругами или одним из них права граждан на расторжение брака как способ зашиты их прав.

2. Расторжение брака реализуется в определенной семейно-правовой форме защиты прав супругов и осуществляется в рамках организационных семейных правоотношений, направленных на организацию административной или судебной процедуры прекращения правоотношений супругов.

3. В отношении порядка расторжения брака и его государственной регистрации при согласии супругов, установлено, что она производится в присутствии хотя бы одного из супругов по истечении месяца со дня подачи супругами совместного заявления. Органы ЗАГС не исследуют причин развода, это частное дело самих супругов. Главное — это соблюдение формальной процедуры расторжения брака, реализация которой возможна при наличии установленных законом условий расторжения брака в органах ЗАГС.

Такая процедура реализуется в рамках организационных семейных отношений, складывающихся при расторжении брака в органах ЗАГС.

4. Проведенное в рамках настоящего параграфа сравнительное исследование порядка расторжения брака в России и зарубежных государствах, в частности, в таких европейских странах как Франция и Германия позволило выделить следующие особенности в отношении добровольного порядка расторжения брака как формы защиты прав супругов.

Во Франции для защиты прав супругов, расторгающих брак, возможен развод по взаимному согласию супругов, но при условии наличия виновного поведения одного из супругов; если супруги совместно требуют развода, то они не обязаны сообщать его причину; бракоразводный процесс возможен исключительно через суд; в Англии при отсутствии разногласий между супругами развод можно завершить без слушаний в суде194.

Однако, реализуемые в зарубежном законодательстве вышеуказанные процедуры видятся не целесообразными для применения в Российской Федерации, так как усложняют процедуру развода и не способствуют защите семейных прав.

В Германии и многих других развитых европейских странах, для защиты прав супругов, расторгающих брак, допускается расторжение брака по взаимному согласию супругов в случае «окончательного и непоправимого расстройства брачной жизни»; необходимость раздельного проживания супругов в течение одного года, даже при условии их обоюдного согласия; участие адвоката в бракоразводном процессе обязательно согласно немецкому законодательству.

§ 2. Судебная форма защиты прав супругов, расторгающих брак, в России и за рубежом

Расторжение брака в судебном порядке как форма защиты прав супругов зачастую производится при отсутствии согласия между супругами по правилам гражданского судопроизводства.

По мнению советского цивилиста В. А. Рясенцева: «рассматривая дела о расторжении брака, судебные органы оказывают большое воспитательное воздействие не только на разводящихся супругов, но и способствуют воспитанию у граждан чувства ответственности перед семьей. При разрешении этих дел суды руководствуются как интересами семьи, так и государственными интересами в вопросах воспитания детей, взаимоотношений в семье, ибо характер этих отношений влияет на поведение человека в обществе, его трудовую и общественную активность»195.

Конечно, в советский период развития юриспруденции иного взгляда на процедуру расторжения брака в суде быть и не могло. Государство считало возможным и обоснованным практически полное вмешательство в дела семьи, частные интересы супругов не только не обсуждались, но и элементарно игнорировались. С целью сохранения семьи, суд обязательно назначал срок для примирения, даже если оба супруги были согласны на развод, но у них были общие несовершеннолетние дети. Кроме того, в силу господствовавшей идеологии даже намерение расторгнуть брак уже подвергалось общественному порицанию, не говоря уже об осуждении самого факта развода как свидетельства моральной неустойчивости супругов или одного из них196. Отдельные авторы в современный период также критически оценивают возможность расторжения брака в административном порядке, склоняясь к преимуществам судебного порядка как форма защиты прав супругов. Так, И. А. Косарева полагает ошибочным установление в ст. 18 СК РФ административного порядка расторжения брака в качестве основного. Это обосновывается тем, что такой порядок не соответствует цели укрепления семьи, поскольку органы ЗАГС производят формальное закрепление распада семейного союза без выяснения причин развода, без примирительных процедур. Закрепление же исключительно судебного порядка расторжения брака как формы защиты прав супругов способствовало бы «всемерной охране прав и законных интересов супругов и их несовершеннолетних детей. Государству не следует ограничиваться только констатацией факта непоправимого распада семьи, а необходимо сгладить, насколько это возможно, негативные последствия прекращения брака по этому основанию, что является компетенцией суда и не входит в полномочия административных органов — органов загса»197. В связи с этим И. А. Косарева настаивает на следующей редакции ст. 18 СК РФ: «расторжение брака производится в судебном порядке по взаимному заявлению обоих супругов или по заявлению одного из супругов». В качестве примера необходимо указать на законодательство государств СНГ, в частности, в Беларуси Кодекс о браке и семье198 предусматривает только судебную процедуру развода199.

Отдельные авторы, отстаивая преимущества судебного порядка расторжения брака как формы защиты супружеских прав, отмечают, что «защита личных неимущественных прав супругов при расторжении брака наиболее эффективно происходит именно в суде, который, учитывая специфику семейных дел, сложность брачно-семейных отношений, а также необходимость сохранения семьи, с максимальной осторожностью применяет правовые средства при разрешении дел о расторжении брака»200.

Безусловно, учитывая статистику о высокой численности расторжения браков в нашей стране, конечно, государство должно способствовать укреплению семьи и супружеских правоотношений, основанных на законном браке201.

Действительно, при расторжении брака как формы защиты прав супругов российский суд не устанавливает вины кого-либо из супругов. Брак расторгается, если суд решит, что дальнейшая совместная жизнь супругов и сохранение семьи стали невозможными (ст. 22 СК РФ), т.е. супружеский статус не отвечает интересам самих супругов или одного из них.

При расторжении брака в суде в настоящее время активно реализуется, так называемая, система «электронного правосудия». При применении электронного правосудия в бракоразводных процессах, необходимо обратить внимание, что подача документов в суд о расторжении брака осуществляется в общем порядке (на бумагоносителе) и в случае предусмотренного нормативными или подзаконными актами, определенные действия совершаются в электронном виде.

В декабре 2017 года Пленум Верховного Суда РФ принял постановление № 57 об использовании арбитражными судами и судами общей юрисдикции электронных документов, которые касаются и арбитражных судов, и судов общей юрисдикции. В частности, разъяснены правила подачи документов в электронном виде, порядок извещений судами, подготовки и рассмотрения дела с использованием документов в электронном виде, выполнения судебных актов в форме электронного документа, направления судебных актов и их копий в электронном виде202. Все указанные требования в полном объеме распространяются на вопросы о расторжении брака между супругами.

Нельзя не отметить, что применение электронного правосудия порождает возникновение на практике новых вопросов, а именно возникает вопрос о процессуальной оценке технического возврата электронного документа в случае его несоответствия.

Процессуальные нормы в сфере электронного правосудия находятся в стадии активного внедрения в правовую реальность, активного осмысления и анализа научным сообществом и практиками.

Итак, если один из супругов возражает против расторжения брака, суд, естественно, назначит им срок для примирения (в том или ином варианте, но общей продолжительностью не более трех месяцев). Пункт 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 ноября 1998 года № 15 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака» установлено, что по делам о расторжении брака в случаях, когда один из супругов не согласен на прекращение брака, суд, в соответствии с п. 2 ст. 22 СК РФ, вправе отложить разбирательство дела, назначив супругам срок для примирения в пределах трех месяцев. В зависимости от обстоятельств дела суд вправе по просьбе супруга или по собственной инициативе откладывать разбирательство дела несколько раз с тем, однако, чтобы в общей сложности период времени, предоставляемый супругам для примирения, не превышал установленного законом трехмесячного срока203.

Срок, назначенный для примирения, может быть сокращен, если об этом просят стороны, а суд сочтет нецелесообразным дальнейшее примирение супругов в силу уже новых сложившихся обстоятельств, например, распад семьи и уже сложившиеся новые семейные отношения.

Если по каким-то уважительным причинам представить доказательства в суд невозможно, стороны вправе ходатайствовать об оказании соответствующей помощи204, что в полной мере отвечает назначению суда при разбирательстве гражданского дела. Если у одной из сторон отсутствует возможность присутствовать на судебном заседании, то сторона вправе просить рассмотреть дело в свое отсутствие с указанием своей позиции по делу о расторжении брака.

Специфика оснований, при наличии которых брак может быть расторгнут только в судебном порядке с целью защиты прав, позволяет ученым назвать реализуемый процессуальный порядок в отношении данной категории дел вследствие отсутствия прямого спора о праве квазиисковым или якобы исковым205. Тем не менее, подчеркивает Н. И. Прокошкина, приставка «квази» не выводит дела о расторжении брака из сферы судебной подведомственности, в них гипотетически присутствует спор о праве в широком смысле этого слова, а потому они должны рассматриваться и разрешаться в рамках судебных процедур206.

В центре научного спора о соотношении административного и судебного порядков расторжения брака как формы защиты прав супругов выступает вопрос о наличии (или, наоборот) отсутствии спора о разводе как таковом. При взаимном согласии супругов орган ЗАГС совершает процедурное действие; при расторжении же брака в суде последний разрешает имеющиеся споры и разногласия, обеспечивая тем самым защиту прав и интересов как супругов, так и иных субъектов соответствующих брачно-семейных правоотношений.

О. Г. Уенковой в теоретическом плане предположила несколько возможных вариантов применении предусмотренной в ст. 23 СК РФ модели судебного расторжения брака207. Первая ситуация: оба супруга согласны на развод, но спорят об определении места жительства ребенка с одним из них и о взыскании на его содержание алиментов. Таким образом, полагает автор, спор о праве присутствует, и он должен быть разрешен в судебном порядке.

Исходя из второго варианта, с требованием о расторжении брака в суд обращаются супруги, имеющие общих несовершеннолетних детей, но своим соглашением разрешившие вопросы о месте жительства ребенка и выплате алиментов.

Третья ситуация: супруги обращаются в суд с заявлением о расторжении брака, при этом один из супругов заявляет требования об определении места жительства ребенка и о взыскании алиментов на его содержание, которые (требования) другой супруг полностью признает208.

Таким образом, во второй и третьей ситуациях суд рассматривает дело, где нет спора о праве, и закон «навязывает» супругам роли истца и ответчика. Спор, по своей сути, при таких условиях является фикцией, что находит подтверждение в материалах судебной практики. Так, один из судов Архангельской области расторг брак супругов С., поскольку у них имелся общий несовершеннолетний ребенок, хотя они предварительно заключили соглашение о том, что сын будет проживать с матерью, отец же принял обязательство выплачивать алименты на содержание сына, которое он добровольно исполняет, спора о разделе имущества нет209. Другой пример: А. обратилась с иском к мужу о расторжении брака и определении места жительства общего малолетнего ребенка с ней, так как фактически в течение полугода супруги проживают раздельно, алименты на содержание сына взысканы ранее. Ответчик все требования признал210.

Нельзя не согласиться с О. Г. Уенковой в том, что в подобных случаях, когда спор о праве отсутствует, процесс не имеет смысла, но усугубляет отношения между супругами. В ситуации, возникающей в процессе реализации супругами намерения развестись с точки зрения конфликтологии, складываются очень сложные и трудноустранимые негативные установки у каждого из участников. Процедура же в органах ЗАГС при взаимном согласии супругов не требует специального (и тщательного — В.И.) рассмотрения обстоятельств, приведших к разводу211.

Полагаем, что исключение возможности реализации права супругов на расторжение брака в административном порядке с целью защиты их прав приведет к увеличению объема дел, рассматриваемых судами, что осложнит доступ к правосудию, сделает практически невозможным соблюдение разумных сроков судопроизводства и негативно скажется на качестве рассмотрения дел.

Вместе с тем, в контексте данных рассуждений представляется необходимым привести обоснованное мнение профессора О. Ю. Ильиной, которая выступает, наоборот, за приоритет административной процедуры развода: «Таким образом, пока эти вопросы не будут разрешены (вопросы о детях — В.И.), а это может продолжаться долго, брак не будет расторгнут. Понятно, что, устанавливая данную обязанность суда, законодатель руководствовался, прежде всего, интересами детей, имеющими приоритет перед интересами супругов. На наш взгляд, супруги, которые удовлетворили, в первую очередь, свои притязания и получили свободу, с меньшей агрессивностью и более разумно смогут решить вопросы, касающиеся детей. В конце концов, как долго ни рассматривалось бы дело, его исполнение зависит от добросовестности сторон. В связи с этим, предлагаем при наличии волеизъявления как одного, так и обоих супругов о расторжении брака разрешать этот вопрос в административном порядке, то есть в органах ЗАГС»212.

Считаем, что предложенный данным автором вариант заслуживает поддержки, но нуждается в корректировке, исходя из интересов детей. Видится целесообразным установить правило, в соответствии с которым супруги, намеревающиеся расторгнуть брак независимо от того, оба они изъявили такое намерение либо инициатором выступает один из супругов, вместе с подачей заявления должны предъявить удостоверенное надлежащим образом (нотариальная форма) соглашение о детях. Поскольку в соглашении должны быть обозначены обязательства родителей по предоставлению алиментов на содержание детей, то целесообразно распространить на соглашение о детях режим алиментного соглашения, то есть удостоверять его в обязательном порядке у нотариуса.

Исходя из высказанных соображений, необходимо присоединиться к мнению О. Г. Уенковой, считающей возможным внести изменения в СК РФ, согласно которым супруги, имеющие общих несовершеннолетних детей, могут расторгнуть брак в органах ЗАГС при отсутствии спора о праве, а также при достижении соглашения по вопросам урегулирования последствий прекращения брака (определение места жительства несовершеннолетних детей; участие родителей в содержании детей, раздел общего имущества и т.п.). Данное соглашение должно быть удостоверено нотариусом213. С учетом этого можно предложить следующую редакцию п. 1 ст. 19 СК РФ: «Супруги, имеющие общих несовершеннолетних детей, вправе расторгнуть брак в органах записи актов гражданского состояния при условии достижения соглашения о правовых последствиях прекращения брака (определение места жительства несовершеннолетних детей; участие родителей в содержании детей, раздел общего имущества и т.п.). Соответствующее соглашение должно быть удостоверено нотариально и приложено к заявлению о расторжении брака».

Иная аргументация сохранения исключительно административной процедуры развода как формы защиты прав супругов предложена Л. А. Смолиной. Указанный ученый полагает, что расторжение брака в судебном порядке не соответствует современным потребностям брачных отношений, в связи с чем, необходимо ввести единую форму расторжения брака в органах записи актов гражданского состояния, не распространяя ее на случаи, предусмотренные ст. 17 СК РФ214.

Представляется, что исследование нормативных предписаний в отношении процедуры расторжения брака как формы защиты прав супругов, расторгающих брак, позволяет сделать новый для науки семейного права вывод: при расторжении брака в органах ЗАГС оба супруга или один из них самостоятельно, добровольно избирают именно такую форму защиты своих семейных прав и обращаются в компетентному государственному органу лишь для формального подтверждения принятого решения, когда фактически уже произошел распад семьи и дальнейшая совместная жизнь супругов не представляется возможной. Исходя из данных обстоятельств, можно сделать вывод, что в подобной ситуации супруги (один из них) применяют такой способ защиты прав как самозащита.

Да, согласимся, брак не будет расторгнут и, соответственно, прекращен, пока не будет зарегистрировано расторжение брака как акт гражданского состояния, то есть пока орган ЗАГС не совершит предусмотренные законом действия. Однако при надлежащем соблюдении заявителями всех предусмотренных законом условий орган ЗАГС не вправе отказать в регистрации расторжения брака, следовательно, его роль в механизме защиты семейных прав не имеет решающего значения. Орган ЗАГС придает юридическое значение фактическому прекращению супружества.

Если же супруги обращаются в суд, то возможность защиты их семейных прав посредством избранной ими формы — расторжения брака в суде, во многом определяется полномочиями и активной деятельностью суда. Как уже отмечалось, буквальное толкование содержания п. 1 ст. 22 СК РФ позволяет предположить, что суд может отказать в иске о расторжении брака, если установит, что дальнейшая совместная жизнь супругов и сохранение семьи возможны, что встречается крайне редко в правоприменительном процессе.

Отдельно заметим, что тем самым законодатель устанавливает обязанность суда расторгнуть брак в рамках данной формы защиты их прав: «Расторжение брака производится, если меры по примирению супругов оказались безрезультатными супруги (один из них) настаивают на расторжении брака» (п. 2 ст. 22 СК РФ)215.

Считаем необходимым придерживаться позиции, представители которой считают возможным принятие судом решения об отказе в удовлетворении иска о расторжении брака216, что лишь очередной раз подтверждает необходимость совершенствования существующего «бракоразводного» механизма в пользу установления и более широкого применения примирительной процедуры расторжения брака как формы защиты прав супругов.

Следует признать, что семейное законодательство достаточно либерально в установлении условий и порядка расторжения брака, поскольку, каким бы «тернистым» ни был путь бракоразводного процесса, брак по истечении определенного срока все равно будет расторгнут и супружеские правоотношения будут прекращены. От имени государства подтверждается фактический распад семьи, невозможность продолжения нахождения в состоянии супружеских правоотношений. Тем самым, супругам предоставляются реальные возможности для применения такого способа защиты своих прав и интересов как расторжение брака, реализуемый в юрисдикционной и неюрисдикционной форме217.

Полагаем оправданным мнение о соотношении юрисдикционной и неюрисдикционной форм защиты прав супругов при расторжении брака высказанное в науке С. А. Климовой: «В связи с этим спорным представляется суждение о роли суда при принятии решения о разводе, согласно которому окончательное решение о сохранении супружеских отношений или их прекращении принадлежит только самим супругам, так как это их личное дело. Однако последнее слово все-таки не за супругами, ведь один из них может продолжать настаивать на разводе, а второй — категорически возражать. Решение может быть только одно — о расторжении брака, и принимает его именно суд (ст. 22 СК РФ)»218.

Н. А. Панкратова дополнительно к этому указывает, что «убедившись в наличии указанных обстоятельств, судья заканчивает рассмотрение дела и выносит решение по существу заявленных требований»219.

В то же время позволим себе не согласиться с такой категоричной позицией в части установления единственного варианта решения, которое принимает суд по иску о расторжении брака. Полагаем, что действующая редакция ст. 22 СК РФ, наоборот, не только не исключает, но и предполагает отказ в удовлетворении иска о расторжении брака.

Противоположная аргументация предложена Н. М. Костровой: «думается, с этим нельзя согласиться, поскольку правило, содержащееся в ч. 2 п. 2 ст. 22 СК РФ, усиливает формальность судебной процедуры и не способствует защите такой семьи, где мир еще может быть восстановлен»220.

Вышеизложенное позволяет не согласиться с мнением С. А. Климовой о том, что «российское семейное право не только одним из первых в Европе полностью исключило вину супруга из бракоразводного процесса, но и ввело так называемый развод по требованию, что вполне соответствует современным представлениям о невозможности продолжения брака против воли одного из супругов и обеспечивает тем самым реализацию личного неимущественного права супруга на расторжение брака»221.

Представляется, что в связи с этим ст. 18 СК РФ совершенно верно определяет административную процедуру расторжения брака в качестве основной. Брак, построенный на чувствах взаимной любви и уважения, должен и прекращаться с максимальным соблюдением данных базовых семейно-правовых принципов и норм; судебный же порядок необходимо применять лишь в исключительных случаях, когда согласие между супругами не может быть достигнуто и соглашения не могут быть заключены без вмешательства государства в лице судебных органов, наделенных специальными полномочиями в данной сфере222.

В соответствии с п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 ноября 1998 года № 15 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака» стоимость имущества, подлежащего разделу, определяется на время рассмотрения дела.

При расторжении брака к в суде достаточно часто возникает вопрос раздела имущества супругов с целью защиты их прав. В состав имущества, подлежащего разделу, включается общее имущество супругов, имеющееся у них в наличии на момент рассмотрения дела, либо находящееся у третьих лиц, в связи с чем, истцу следует предоставить документы в подтверждение наличия у истца на праве собственности имущества, указанного в исковом заявлении.

Суд частично удовлетворил требования истца к ответчику о разделе совместно нажитого имущества. Как указал суд, положениями ч. 3 ст. 38 Семейного кодекса РФ предусмотрено, что в случае спора раздел общего имущества супругов, а также определение долей супругов в этом имуществе производятся в судебном порядке. При разделе общего имущества супругов суд по требованию супругов определяет, какое имущество подлежит передаче каждому из супругов. В случае, если одному из супругов передается имущество, стоимость которого превышает причитающуюся ему долю, другому супругу может быть присуждена соответствующая денежная или иная компенсация. Разрешая заявленный спор, суд пришел к выводу о том, что в период брака сторонами за счет совместных денежных средств было приобретено имущество — квартира. Доводы ответчика о том, что квартира не подлежит разделу, поскольку приобретена по договору купли продажи с матерью ответчика и является его личной собственностью, отклонены. С учетом того факта, что вышеупомянутая квартира была продана ответчиком без участия истца и без передачи ему половины денежных средств, вырученных от ее реализации, что ответчиком не оспаривалось, с ответчика полагается к взысканию 1/2 доли отчужденной квартиры223.

Рассмотрим еще некоторые примеры из судебной практики, которые касаются защиты имущественных прав супругов, расторгающих брак и осуществляющих раздел совместно нажитого имущества. М.А. и М.О. состоят в брачных отношениях с 2013 года. Брачный договор между супругами не заключен. М.А. в 2016 году покупает автомобиль и регистрирует его на свое имя. В 2017 году он продает данное транспортное средство своей жене М.О., которая получила водительские права и желала самостоятельно водить машину (по сути данная сделка была совершена с целью переоформления паспорта транспортного средства (ПТС) на супругу, а не прекращения общей собственности супругов). В январе 2018 года брак между М.А. и М.О. расторгается. В марте 2017 года М.О., не уведомляя об этом М.А., продает названный автомобиль третьему лицу У.Х., тем самым самостоятельно исключая его из общего имущества супругов. В апреле 2017 года М.А. обращается в суд с требованием о разделе совместного имущества супругов, в которое включает и проданный им в 2017 году своей бывшей супруге автомобиль. Узнав в ходе рассмотрения дела о том, что машина была продана бывшей супругой без его согласия третьему лицу, М.А. обращается в суд с иском о признании сделки по продаже данного авто У.Х. недействительным на основании п. 2 ст. 35 СК РФ. Логично было бы предположить, что в такой ситуации суд должен встать на сторону «добросовестного» бывшего супруга (имущество то было общее). Бывшая супруга в данной ситуации поступила явно «нехорошо», «недобросовестно» распорядилась имуществом без согласования своих действий с бывшим супругом. Но это с точки зрения морали и нравственности, со стороны же закона не все так однозначно. В состав имущества, подлежащего разделу, включается общее имущество супругов, имеющееся у них в наличии на время рассмотрения дела либо находящееся у третьих лиц224. Судебная практика при аналогичных ситуациях складывается следующим образом. Так как имущества в виде спорного автомобиля в наличии у бывших супругов уже нет, то супруг М.А. заявляя иск о признании договора купли-продажи автомобиля недействительным, заключенного его бывшей супругой, о применении последствий недействительности сделки, обязан будет доказать, что другая сторона в сделке (в нашем случае У.Х.) знала или заведомо должна была знать о несогласии М.А. на совершение данной сделки (что весьма и весьма проблематично на практике)225. И только в случае, если у него получится данный факт доказать, будет шанс удовлетворить первоначально заявленные требования о разделе супружеского имущества. Такое регулирование отношений имеет явный «перевес» в сторону защиты прав третьего лица в отношениях между супругами, «добросовестного приобретателя», что выглядит, как минимум, несправедливо по отношению к «добросовестному супругу».

Представляется, что правам и законным интересам бывших супругов (во многих случаях и интересам третьих лиц) в подобных ситуациях в большей мере отвечал бы порядок, при котором имущество супругов подлежало бы обязательному разделу сразу при расторжении брака, а не по прошествии неопределенного промежутка времени.

Действующая в настоящее время презумпция согласия супруга на действия другого супруга по распоряжению общим имуществом супругов может быть и была бы удобна при совершении сделок супругами при ином укладе жизни, в условиях наличия «скромного» общего имущества и отсутствия возможности ведения супругами предпринимательской деятельности, но на сегодняшний день, когда институт частной собственности основательно вошел в быт российской семьи, данная презумпция не всегда оправдана и является порою поводом для злоупотребления правом, порождает определенные проблемы, особенно при разделе общего имущества супругов226.

Не утешительна и практика применения п. 3 ст. 35 СК РФ. Здесь суды придерживаются порою диаметрально противоположных позиций, которые зависят от статуса сторон конфликтной ситуации. Так, в случае, если участники судебного спора состоят в браке при совершении сделок, то при признании сделки недействительной, суд применяет п. 3 ст. 35 СК РФ и полагает, что закон не возлагает на супруга, чье нотариально удостоверенное согласие на совершение сделки не было получено, обязанность доказывать факт того, что другая сторона в сделке по распоряжению имуществом, права на которое подлежат государственной регистрации, сделки, для которой законом установлена обязательная нотариальная форма или сделки, подлежащей обязательной государственной регистрации, знала или должна была знать об отсутствии такого согласия227.

Таким образом, правоприменители полагают, что пока участники спора имеют статус супругов, на них распространяются иные (отличающиеся от общих, закрепленных в ГК РФ) правила по владению, пользованию и распоряжению имуществом, находящемся в совместной собственности (п. 4 ст. 253 ГК РФ), в частности речь идет о специальной норме, указанной в п. 3 ст. 35 СК РФ, не предусматривающую учет добросовестности контрагента супруга, не получившего согласие на сделку. В случае же прекращения брака, вступают в действие основные положения, содержащиеся в п. 3 ст. 253 ГК РФ.

Остается при этом неясным следующее обстоятельство. Если Верховный суд считает, что расторжение брака служит основанием прекращения регулирования семейным законодательством отношений во вопросам распоряжения общим имуществом бывших супругов (хотя это противоречит положениям, содержащимся в ст. 2 и п.7 ст. 38 СК РФ), т.е. по сути констатирует утрату статуса «общего имущества супругов» для имущества бывших супругов, нажитого во время брака, то почему он тогда применяет ст. 253 ГК РФ (владение, пользование и распоряжение имуществом, находящимся в совместной собственности), а не 246 ГК РФ (распоряжение имуществом, находящимся в долевой собственности)? Ведь согласно правилам п. 3 ст. 244 ГК РФ228 общая собственность на имущество является долевой, за исключением случаев, когда законом предусмотрено образование совместной собственности на это имущество. К данным случаям как раз и относятся положения ст. 256 ГК РФ и ст. 33 СК РФ, где формально бывшие супруги не упоминаются в качестве участников совместной собственности.

СК РФ закрепил право ребенка жить и воспитываться в семье, знать своих родителей, а также право на заботу родителей и совместное с ними проживание. В целях обеспечения наиболее полной защиты прав и охраняемых законом интересов несовершеннолетних при разрешении споров, связанных с воспитанием детей, а также правильного и единообразного применения судами норм СК РФ, регулирующих указанные правоотношения, Пленум Верховного Суда Российской Федерации дал разъяснения о рассмотрении дел о расторжении брака в случае наличия спора о детях229.

В доктрине семейного права справедливо указывается, что ко всем требованиям, связанным с защитой имущественных прав супругов, законодатель применяет трехлетний срок и называет его сроком исковой давности, значит, на него распространяются все положении ГК РФ (гл. 12), предусмотренные в отношении сроков исковой давности (приостановление, перерыв, восстановление). Более того, в содержании п. 7 ст. 38 СК РФ мы вновь можем обнаружить явные несоответствия, фикции, применяемые законодателем. А именно, используется формулировка «к требованиям супругов о разделе общего имущества супругов, брак которых расторгнут ...». Очевидно, что законодатель называет супругами лиц, брак которых расторгнут, то есть допускает фикцию, поскольку после расторжения брака, лица уже не обладают статусом супругов, она становятся бывшими. Кроме того, речь идет о применении трехлетнего срока давности к требованиям супругов о разделе их общего имущества230, но опять же формально после расторжения брака, как уже нет лиц со статусом супругов, так и нет оснований для применения положений о режиме общей совместной собственности супругов, поскольку его действие также прекращается с момента расторжения брака. Можно предположить, что законодатель в данном случае допускает применение (условно назовем «двойной фикции»), (нет статуса и нет оснований для применения режима общей собственности), а ведь речь идет о защите наиболее важных, значимых прав каждого их супругов, а именно защита их имущественных прав и интересов231.

Представляется, что в настоящее время как международное, так и отечественное законодательство характеризуется смещением приоритетов: человек, его права и интересы являются высшей ценностью. Право человека на уважение его частной и семейной жизни предполагает, в том числе, и уважение права на расторжение брака, на так называемое «брачно-семейное самоопределение». Кроме того, совершенно необоснованными выглядят доводы ученых, аргументы которых в пользу сохранения исключительно судебной процедуры расторжения брака обоснованы необходимостью обеспечения интересов несовершеннолетних детей. Не стоит забывать о том, что кроме суда разногласия и споры, возникающие в семье и затрагивающие права и интересы несовершеннолетних, могут разрешать и органы опеки и попечительства. В связи с этим вполне допустимым является вариант применения административной процедуры развода при наличии нотариально удостоверенного или удостоверенного органом опеки и попечительства соглашения о детях.

В соответствии с действующим законодательством РФ (ст. 24 СК РФ) супругам, расторгающим свой брак в суде, предоставляется право заключить подобное соглашение. И лишь в том случае, если соглашение о том, с кем из родителей будут проживать несовершеннолетние дети после развода и с кого из родителей и в каких размерах будут взыскиваться алименты на содержание детей, не достигнуто либо если суд установит, что такое соглашение нарушает права и интересы детей, только тогда соответствующие вопросы должны быть рассмотрены в судебном заседании по делу о расторжении брака.

Обратимся к зарубежному опыту расторжения брака в судебном порядке при отсутствии добровольного согласия и определим особенности судебной формы защиты прав супругов, расторгающих брак в отдельных зарубежных государствах.

Законодательство Германии в отношении порядка расторжения брака регулируется помимо Гражданского Кодекса также Законом о производстве по семейным делам и делам добровольной подсудности от 17 декабря 2008 года (далее — Закон 2008 г.).

Виды бракоразводных процессов без согласия одного из супругов в Германии:

Когда супруги не могут поделить совместно нажитое имущество, урегулировать выплаты алиментов или договориться, с кем останется ребёнок, Семейный суд проводит «спорный развод». В этом случае решения вместо супругов принимает судья.

В особых случаях применяется «быстрый» развод. Причинами такого бракоразводного процесса могут послужить жестокость по отношению к членам семьи, а также угроза их жизни и здоровью. Кроме того, нарушение законов уголовного кодекса одним из супругов или наличие у него какой-либо тяжёлой зависимости тоже может привести к быстрому разводу, так как в этом случае заставлять ждать целый год было бы негуманно.

Есть ещё вариант, когда суд расторгает брак не по просьбе супругов, а при наличии факторов, в силу которых брак должен считаться недействительным. Это может произойти из-за признания брака фиктивным, обнаружения другого официального супруга и тому подобных нарушений брачного законодательства Германии.

Раздел имущества — это отдельный судебный процесс, проходящий после расторжения брака. Заявление можно подавать как в период раздельного проживания, так и вместе с заявлением о разводе.

Всё то имущество, которым владели супруги до вступления в брак, после развода остаётся их собственностью.

По германскому законодательству после расторжения брака супруги распоряжаются имуществом, находящимся в совместной собственности, только сообща, даже если в период состояния в браке всем имуществом управлял один из супругов232.

Как было сказано ранее, развод в Великобритании может быть «без согласия» или «по взаимному согласию».

В тех случаях, когда один из супругов не согласен на развод, речь идет о так называемом «разводе без согласия». Такие разводы проходят через семейные суды и, как правило, обе стороны привлекают к процессу не только юристов, но и адвокатов, представляющих их интересы. Это самый дорогостоящий вариант развода, и чем больше претензий у супругов друг к другу — тем выше будут их судебные издержки. Именно поэтому в 90% случаев бракоразводные споры успешно разрешаются в досудебном порядке.

Добиться самого решения о разводе тоже не так-то просто. В некоторых обстоятельствах в разводе может быть отказано. Такое может случиться, например, если брак зарегистрирован менее 1 года назад, или супруги прожили в Великобритании менее одного года до подачи заявления на развод.

Чтобы развестись, супругам придется доказать суду «непоправимый разрыв брака». Вескими причинами для этого признаются:

• измена одного из супругов;

• неблагоразумное поведение одного из супругов (включая случаи домашнего насилия);

• если один из партнеров оставил другого более 2 лет назад;

• если партнеры не живут вместе более 2 лет, и оба хотят развестись;

• если партнеры живут отдельно более 5 лет, когда один из них против развода.

Во всех вышеперечисленных случаях суд потребует доказательства произошедшего. Для запуска процесса истец заполняет несколько специальных форм, которые можно получить в суде или на сайте Министерства юстиции. За правовой помощью можно обратиться к юристам или в местное Бюро консультации населения233. Если ответчик не согласен на расторжение брака, он заполняет особую форму, где детализирует причины своего несогласия. Теоретически решение о разводе и его имущественных и прочих правовых последствиях может принять сам судья, однако на практике такие истории все же редки: в большинстве случаев здравый смысл берет верх, и супруги договариваются между собой. Обычно им помогают в этом третьи стороны —медиаторы, семейные юрисконсульты или арбитры.

В случаях домашнего насилия пострадавший супруг может рассчитывать на бесплатную правовую помощь. Под «насилием» здесь подразумевается любая форма физического, эмоционального или финансового давления.

Можно выделить следующие виды расторжения брака: при отсутствии согласия между супругами:

1. При расторжении брака с частичной договоренностью супруги приходят к соглашению о разводе, но расходятся в условиях последнего (право на воспитание детей, раздел вкладов, ликвидация режима имущественных отношений между супругами и т.д.). Они подают совместное заявление о разводе, а неурегулированные спорные вопросы выносятся на усмотрение суда.

2. В случае если супруги не могут договориться по вопросу расторжения брака, супруг, желающий расторгнуть брак, может обратиться в суд с иском о расторжении брака в одностороннем порядке в том случае, если супруги проживают раздельно как минимум в течение 2 лет. Один из супругов может ходатайствовать о разводе даже без соблюдения этого условия, если предоставит судье доказательства, свидетельствующие о том, что дальнейшее продолжение брака невозможно.

При реализации судебной формы защиты прав супругов при расторжении брака каждый супруг имеет право на предоставление ему информации о доходах другого супруга.

В том случае, если материальное положение одного из супругов после развода значительно ухудшиться, он может заявить о своем праве на получение алиментов от другого супруга. Вопрос об алиментах решается сторонами путем заключения соглашения об уплате алиментов либо, в случае наличия разногласий, судья, рассматривающий дело, принимает решение о назначении и сумме алиментов или отказывает в таком праве.

Судья при разводе предоставляет одному из родителей родительские права на ребенка и регламентирует режим встреч другого родителя с ребенком. Родитель, которому не были предоставлены родительские права на ребенка, выплачивает денежные средства на его содержание (алименты).

В ряде случаев родители ребенка могут ходатайствовать о закреплении родительских прав за обоими экс-супругами. В таком случае они представляют на одобрение судье соглашение, в котором будут определены обязанности каждого из них по воспитанию ребенка, включая распределение расходов по его содержанию.

В контексте реализации и применения метода сравнительного правоведения отметим, что судьи, осуществляющие развод во Франции, при разделе имущества учитывают материальные интересы обеих сторон, аннуляция же брака лишает сторону, признанную виновной, такой защиты.

Четких норм, по которым рассчитывается материальная помощь менее обеспеченному супругу, в законодательстве не прописано. Существуют лишь общие условия, ссылаясь на которые судья, осуществляя развод во Франции, принимает решение о причитающейся сумме.

Иностранные граждане, которые постоянно проживают во Франции, также могут произвести в этой стране бракоразводный процесс. Если только один из супругов является постоянным жителем страны, то развод во Франции возможен если либо с ним проживают малолетние дети, либо он не является инициатором расторжения брака.

Стоит отметить, что институт судебного разлучения супругов (сепарации), распространенный во Франции и Швейцарии мог бы быть применен и в российском семейном законодательстве.

Зарубежная судебная практика применяет институт сепарации при наличии таких обстоятельств, как болезнь одного из супругов (например, психическая, когда пребывание с таким лицом является опасным, или бесплодие), отказ одного из супругов от сожительства, алкоголизм, наркомания жены или мужа, большая разница между ними в возрасте и обусловленные этим разногласия, принадлежность одного из супругов к разным сектам или субкультур, других оснований, которые привели к расстройству отношений между супругами.

Режим отдельного проживания не прекращает брака, а следовательно, не дает права на регистрацию брака с другим лицом. Режим отдельного жительства не касается тех прав и обязанностей, которые возникли до его установки.

Установление режима отдельного проживания не прекращает права общей совместной собственности супругов на имущество, которое было приобретено к этому. А это значит, что для распоряжения этим имуществом одним из супругов согласие второго из супругов является обязательным.

Режим отдельного проживания не является основанием для прекращения действия брачного договора. Вместе заинтересованная сторона может требовать внесения в брачный договор изменений, обусловленных сепарацией.

Зачастую между бывшими супругами в течение короткого промежутка времени браки могут заключаться повторно. Судебное разлучение супругов позволит им серьезно подумать о перспективе расторжения брака. В случае принятия окончательного решения супруги вправе обратиться с заявлением расторжении брака. Истечение срока раздельного проживания супругов не прекращает отношений супружества, которые как бы приостанавливаются на время.

Представляется, что, исходя из целей и задач российского семейного законодательства о необходимости укрепления семьи, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав, институт судебного разлучения супругов имеет право на существование в российском законодательстве. В связи с вышеизложенным представляется необходимым дополнить СК РФ нормой, касающейся института раздельного проживания супругов.

Таким образом, можно выделить следующие характерные черты судебной формы защиты прав супругов, расторгающих брак.

1. Отечественное семейное законодательство, предусматривая расторжение брака как одно из оснований прекращения супружеских правоотношений, устанавливает административную и судебную формы реализации волеизъявления супругов (одного из них). Установлена необходимость предоставление сторонам срока для примирения. Расторжение брака с целью защиты прав супругов производится судом, если меры по примирению супругов оказались безрезультатными.

2. Предусмотренные законом правила расторжения брака в органах записи актов гражданского состояния или в суде, к сожалению, фактически исключают возможность быстрой и эффективной защиты прав супругов, а также в надлежащем применении добровольной или принудительной формы расторжении брака как способа защиты прав супругов.

3. Что касается европейских стран, то можно выделить следующие особенности порядка расторжения брака при отсутствии согласия одного из супругов: предоставление сторонам срока для примирения; сокращение срока на примирение по просьбе сторон при наличии уважительных причин; участие органов опеки и попечительства для защиты интересов несовершеннолетних детей; представление в суд доказательств виновных действий (ошибки) в случае развода по вине одного из супругов; возмещение ущерба, невиновному в разводе супругу.

В Германии с момента подачи одним из супругов иска о начале процедуры развода должно пройти не менее двух лет, прежде чем разрешается подавать сам иск о разводе.

В Швейцарии при разводе каждый супруг имеет право на предоставление ему информации о доходах другого супруга, его имуществе и долговых обязательствах.

Французским законодательством предусмотрены следующие виды разводов при отсутствии согласия между супругами:

• развод по вине одного из супругов;

• развод в связи с окончательным ухудшением супружеских отношений.

§ 3. Государственная регистрация расторжения брака как форма защиты брачно-семейных прав

Как уже отмечалось, расторжение брака, выполняя функцию одного из оснований прекращения брачного союза и длящегося супружеского правоотношения, направлено на защиту прав супругов, может быть произведено в органах записи актов гражданского состояния или в суде, при этом они рассматриваются как самостоятельные формы защиты брачно-супружеских прав. Основания и порядок расторжения брака предусмотрены в главе 4 «Прекращение брака» СК РФ. Однако, поскольку в соответствии со ст. 47 Гражданского кодекса Российской Федерации234 (далее — ГК РФ) расторжение брака входит в перечень актов гражданского состояния, подлежащих государственной регистрации, при регулировании соответствующих отношений надлежит руководствоваться и специальным Федеральным законом № 143-ФЗ «Об актах гражданского состояния»235 (далее — закон об АГС).

Правовыми последствиями расторжения брака является не только прекращение статуса супругов, возвращение к добрачной фамилии, если она менялась при вступлении в брак, или оставление приобретенной фамилии другого супруга (правило сформулировано диспозитивно, субъекты брачных отношений решают этот вопрос самостоятельно, по своему усмотрению), но и прекращение прав и обязанностей супругов, как личных неимущественных, так и имущественных, на будущее время236.

На основании ст. 25 СК РФ моментом прекращения брака при его расторжении считается день государственной регистрации расторжения брака в книге регистрации актов гражданского состояния (если брак расторгался в органах записи актов гражданского состояния при наличии оснований для такого порядка расторжения брака) или день вступления в законную силу решения суда (если брак расторгался в судебном порядке).

Как правило, исследователи обращают внимание на две сферы правоотношений: между супругами, которые желают расторгнуть свой брак и реализуют это намерение в административной или судебной форме с целью защиты прав супругов, и между бывшими супругами, то есть мужчиной и женщиной, брак между которыми уже прекращен. Заметим, что среди субъектов семейных правоотношений выделяются супруги и бывшие супруги, согласно предписаниям, установленным СК РФ последние, в том числе, имеют ряд прав и обязанностей по отношению друг к другу. Показывает заимствование из статьи237.

Вполне обоснованно указание в семейно-правовой доктрине, что «укрепление системных основ и внутрисистемных связей семейного законодательства РФ представляется целесообразным в контексте структурирования кодифицированного акта — СК РФ — на основании единых, теоретически обоснованных критериев»238. Полагаем необходимым такое структурирование в системе законодательства, направленного на регулирование форм защиты прав супругов при прекращении брака, в частности СК РФ и Закона об актах гражданского состояния.

Важное значение имеет вопрос правового регулирования отношений между супругами, брак которых расторгнут, но государственная регистрация расторжения брака как еще не произведена. Полагаем, что в этот период установления взаимоотношений между мужчиной и женщиной их уже нельзя считать супругами, их семейно-правовой статус был изменен, соответственно, они приобретают статус бывших супругов. Изменение их семейно-правового положения выступает предпосылкой для обеспечения и защиты их прав и интересов, установления стабильности гражданского оборота и определенности семейных правоотношений, что нашло отражение в ст. 25 СК РФ239.

Согласно действующему российскому законодательству, акты гражданского состояния — действия граждан или события, влияющие на возникновение, изменение или прекращение прав и обязанностей, а также характеризующие правовое состояние граждан. По справедливому мнению Е. Ю. Горской, «акты гражданского состояния рассматриваются как юридические факты, порождающие гражданские и семейные правоотношения… семейные состояния представлены в качестве своеобразных юридических фактов, обусловливающих возникновение, изменение или прекращение других правоотношений»240.

Правовой анализ данного понятия позволяет ученым выявить признаки, раскрывающие правовую природу актов гражданского состояния. Так, И. П. Бахтиаров пишет: «Сущность актов гражданского состояния состоит в том, что они не влекут возникновение, изменение или прекращение прав и обязанностей физических лиц, а оказывают влияние (выделено мною — И.В.) на возникновение, изменение или прекращение прав и обязанностей..., значение актов гражданского состояния определяется и тем, что они характеризуют правовое состояние лица»241.

В связи с этим, исследование государственной регистрации расторжения брака как формы защиты брачно-семейных прав представляется интересным и значимым как с точки зрения науки семейного права, так и с позиции правоприменителя.

Как указал суд, брак между заявителем и наследодателем, расторгнутый в судебном порядке, в силу ст. 25 Семейного кодекса РФ считается прекращенным со дня вступления решения суда в законную силу, а факт наличия либо отсутствия государственной регистрации расторжения данного брака в книге регистрации актов гражданского состояния юридического значения для разрешения настоящего спора не имеет. Поскольку заявитель, не являясь супругом наследодателя и ее наследником первой очереди по закону, на открывшееся после ее смерти наследство претендовать не может, то включением ответчиков в число наследников его права и законные интересы не нарушены242.

С таким подходом к определению правовой значимости регистрации актов гражданского состояния, в том числе и государственной регистрации расторжения брака, не согласен И. П. Бахтиаров. Как считает указанный автор, исключительный характер такое влияние имеет именно в сфере семейных правоотношений. Обратимся к п. 2 ст. 25 СК РФ, который предусматривает императивную норму: «Супруги не вправе вступать в новый брак до получения свидетельства о расторжении брака в органе записи актов гражданского состояния по месту жительства любого из них».

В юридической литературе встречаются мнения, согласно которым отрицается наличие факта правовой защиты в делах о расторжении брака243, с чем весьма сложно согласится. Комментируя такие подходы, Н. И. Прокошкина пишет: «Существует имманентное противоречие между утверждениями о том, что «право на расторжение брака является субъективным правом на юрисдикционную деятельность суда» и что «расторжением брака не могут быть нарушены или оспорены права супругов, право на судебную защиту у супругов не возникает; интерес истца на прекращение брака не является правовой категорией».244 Указанный автор далее рассуждает следующим образом: «Поскольку расторжение брака ведет к изменению правового статуса субъектов семейных правоотношений (в частности, супруги перестают быть супругами), наличествующие в деле о расторжении брака интересы лиц не могут быть ничем иным, как правовой категорией»245.

Нарушаются или оспариваются права субъектов семейных правоотношений — зависит от отношения каждого из них в отдельности к распаду семьи и бракоразводному процессу в гражданском судопроизводстве246.

Как верно полагает Н. И. Прокошкина, задача суда состоит не в формальном прекращении супружеских правоотношений путем расторжения брака, а в защите прав и интересов членов семьи, особенно прав несовершеннолетних детей247.

Необходимо отметить, что проблема соотношения фактических и формальных обстоятельств при расторжении брака в суде некоторыми представителями науки семейного права рассматривается именно с точки зрения возможностей реализации прав бывших супругов248. Полагаем, что именно создание благоприятных и стабильных условий для реализации и защиты прав и интересов бывших супругов является предпосылкой обеспечения их нового гражданско-правового статуса, его гарантированности и возможности реализации.

Поскольку закон императивно не устанавливает обязанности супругов, брак которых расторгнут в суде, зарегистрировать расторжение брака в органах записи актов гражданского состояния, неопределенность правовой ситуации может иметь длительный характер. С одной стороны, брак расторгнут в суде, и правовые отношения между супругами прекращены, то есть расторжение брака как акт гражданского состояния оказало непосредственное влияние на изменение правового статуса супругов — они стали бывшими супругами. Однако, с другой стороны, до того момента, пока не будет произведена государственная регистрация соответствующего акта гражданского состояния (при этом супругу, подавшему заявление о регистрации развода, выдается свидетельство), физические лица — бывшие супруги не смогут реализовать свое прав на вступление в новый брак. Однако, несмотря на некоторые имеющиеся неопределенности установления их правового положения, они становятся бывшими супругами и самостоятельно должны реализовывать права и обязанности для придания определенности возникающих семейно-правовых и иных общественных отношений.

Безусловно, данный акт гражданского состояния влияет на возникновение, изменение и прекращение определенных прав и обязанностей мужчины и женщины в рамках соответствующих семейных правоотношений с их участием, характеризует их правовое состояние. Напомним, что расторжение брака в органах ЗАГС или в суде отличается специальными основаниями и процедурой, что, безусловно, предопределяет и особенности государственной регистрации расторжения брака как формы защиты брачно-семейных прав249.

Суд отказал в удовлетворении требований истца о внесении изменений в запись гражданского состояния о расторжении брака. По мнению истца, дата прекращения брака должна быть указана иная, так как брак расторгался в судебном порядке и должен быть прекращен со дня вступления решения суда в законную силу, то есть со дня принятия апелляционного определения. Заочным решением мирового судьи брак расторгнут, на основании этого решения составлена запись акта о расторжении брака. Определением мирового судьи срок на подачу апелляционной жалобы на решение мирового судьи восстановлен, решение оставлено без изменения. Суд указал, что в соответствии с п. 1 ст. 25 Семейного кодекса РФ при расторжении брака в суде брак прекращается со дня вступления решения в законную силу. Между тем на момент вынесения судебного определения, являющегося основанием для государственной регистрации расторжения брака, супруг истца умер, состоял в ином зарегистрированном браке, который не признан недействительным250.

«Деятельность органов записи актов гражданского состояния по государственной регистрации заключения и прекращения брака, а также иных актов гражданского состояния, безусловно, имеет публично-правовой характер, однако регистрация такого рода осуществляется в целях охраны имущественных и личных неимущественных прав граждан, а также в интересах государства… налицо сочетание частных и публичных интересов»251.

На основе анализа норм гражданского законодательства можно определить, что снованием для государственной регистрации расторжения брака являются:

• совместное заявление о расторжении брака супругов, не имеющих общих детей, не достигших совершеннолетия;

• заявление о расторжении брака, поданное одним из супругов, и вступившее в законную силу решение (приговор) суда в отношении другого супруга, если он признан судом безвестно отсутствующим, признан судом недееспособным или осужден за совершение преступления к лишению свободы на срок свыше трех лет;

• решение суда о расторжении брака, вступившее в законную силу (ст. 31 закона об АГС)252.

В соответствии со ст. 19 СК РФ при взаимном согласии на расторжение брака супругов, не имеющих общих несовершеннолетних детей, расторжение брака производится в органах ЗАГС. Расторжение брака по заявлению одного из супругов также производится в органах ЗАГС независимо от наличия у супругов общих несовершеннолетних детей, если другой супруг: признан судом безвестно отсутствующим; признан судом недееспособным; осужден за совершение преступления к лишению свободы на срок свыше трех лет.

Как правило, супруги подают совместное заявление о расторжении брака. Если один из них не имеет возможности явиться в орган ЗАГС для подачи совместного заявления о расторжении брака, волеизъявление супругов может быть оформлено отдельными заявлениями, при этом подпись отсутствующего супруга должна быть удостоверена нотариально.

При взаимном согласии супругов расторжение брака и государственная регистрация его расторжения производятся в присутствии хотя бы одного из супругов по истечении месяца со дня подачи соответствующего заявления (п. 3 ст. 33 закона об АГС).

Как представляется, установление срока продолжительностью один месяц является своеобразной гарантией обеспечения прав и интересов супругов, расторгающих брак. Кроме того, совершенно не обязательно, если их намерения остались прежними, присутствие обоих супругов при государственной регистрации расторжения брака. С другой стороны, если супруги или один из них изменят свои намерения, соответствующее заявление должно быть подано в орган ЗАГС. Безусловно, это наиболее актуально, если один из супругов по-прежнему желает расторгнуть брак, а другой хочет сохранить супружеские отношения по тем или иным причинам.

В том случае, если заявление было подано в орган ЗАГС одним из супругов даже при наличии общих несовершеннолетних детей, то при его подаче должно быть предъявлено соответствующее решение (приговор) суда253.

По нашему мнению, нормы о государственной регистрации расторжения брака как форма защиты брачно-семейных прав по заявлению одного из супругов нуждаются в осмыслении с точки зрения охраны прав и интересов супругов. Не вызывает сомнений обоснованность и целесообразность расторжения брака при объявлении одного из супругов безвестно отсутствующим. Соответствующее решение необходимо для устранения правовой неопределенности и служит, прежде всего, мерой охраны прав и интересов супруга, обращающегося с заявлением о расторжении брака.

«Следует учитывать, что государственная регистрация расторжения брака производится с учетом территориального фактора: либо на основании выписки из решения суда в органе ЗАГС по месту государственной регистрации брака, либо по месту жительства бывших супругов на основании выписки из решения суда и заявления бывших супругов, если место их жительства не совпадает с местом государственной регистрации заключения брака (п. 1 ст. 35 ФЗ об АГС). Буквальное толкование указанного правила позволяет предположить, что государственная регистрация расторжения брака может быть произведена только на основании выписки из решения суда о расторжении соответствующего брака, если регистрация заключения данного брака была произведена этим же органом записи актов гражданского состояния»254.

Если же расторгается брак с супругом, отбывающим наказание или признанным недееспособным, то функция охраны прав и интересов граждан имеет своеобразное преломление. В первом случае можно с уверенностью утверждать, что расторжение брака и, соответственно, государственная регистрация этого акта гражданского состояния производятся в интересах супруга, обратившегося с заявлением о расторжении брака. Даже если супруг, отбывающий наказание в виде лишения свободы, не желает расторгать брак, он лишен процессуальной возможности расторжения брака в суде255.

Так, руководствуясь положениями ст. 19 Семейного кодекса РФ (если другой супруг осужден за совершение преступления к лишению свободы на срок свыше трех лет) и установив соответствующие основания, суд указал, что расторжение брака было произведено органом ЗАГС на основании заявления супруги истца и приговора суда, вступившего в законную силу в отношении истца. Таким образом, суд отказал в удовлетворении требований о признании незаконными действий по регистрации расторжения брака256.

При расторжении брака с лицом, признанным недееспособным, также существует «перевес» в пользу интересов супруга, инициирующего расторжение брака. Кроме того, и на этот вопрос уже обращалось внимание представителями науки семейного права, опекуном недееспособного супруга чаще всего назначается другой супруг. Таким образом, опекун расторгает брак «как бы с самим собой», поскольку именно он является законным представителем недееспособного лица.

Полагаем, что государственная регистрация расторжения брака, если он был расторгнут в суде, может быть произведена только по заявлению бывших супругов (одного из них) или по заявлению опекуна недееспособного супруга, но ни в коем случае не автоматически только на основании выписки из решения суда.

Объясняется это тем, что в период с момента вынесения судом решения о расторжении брака и даже с момента вступления этого решения в законную силу между бывшими супругами могут возникать и продолжаться определенные правоотношения, изменение или прекращение которых зависит исключительно от воли мужчины и женщины. Соответственно, по своей инициативе даже на основании поступившей выписки из решения суда орган ЗАГС не должен производить государственную регистрацию расторжения брака».

Вышеизложенное дает основания утверждать, что при государственной регистрации расторжения брака на основании решения суда по месту государственной регистрации заключения брака на основании выписки из решения суда не отвечает функции государственной регистрации актов гражданского состояния — охране и защите имущественных и личных неимущественных прав граждан. В связи с этим представляется необходимым внести соответствующие изменения в п. 1 ст. 35 закона об АГС и изложить его в следующей редакции: «Государственная регистрация расторжения брака на основании решения суда производится в органах записи актов гражданского состояния по месту государственной регистрации заключения брака либо по месту жительства бывших супругов (любого из них) на основании выписки из решения суда и заявления бывших супругов (одного из них) или заявления опекуна недееспособного супруга»257.

В науке семейного права обращается внимание и на некоторые другие вопросы, связанные с государственной регистрацией расторжения брака, с точки зрения охраны и защиты прав и интересов субъектов соответствующих правоотношений.

Так, Н. А. Темникова, рассуждая о государственной регистрации расторжения брака, если он был расторгнут в органах ЗАГС, справедливо отмечает, что последствием подачи заявления является возникновение процедурного правоотношения и назначение срока ожидания один месяц. «Закон не предусматривает оснований ни для сокращения, ни для продления этого срока. В то же время в правоприменительной практике часто возникает следующий вопрос: если ни один из супругов не явился в день назначенный для регистрации расторжения брака, но придя позже, предъявляет документы, подтверждающие уважительность своей неявки, возможно ли в таком случае провести регистрацию расторжения брака»258.

Подчеркивая разнообразие соответствующей практики регионов, данный автор рассуждает следующим образом: «С одной стороны, при наличии желания хотя бы одного из супругов расторгнуть брак возможная выдача доверенности, и при явке представителя брак будет расторгнут. С другой стороны, п. 3 ст. 19 СК РФ не сформулирован как пресекательный срок, по истечении которого право на регистрацию расторжения брака и получение свидетельства о расторжении прекращается. Это срок ожидания, по истечении которого возможна регистрация развода»259.

Авторы одного из учебников, ссылаясь на материалы административной практики, пишут: «Однако слова «по истечении месяца» некоторые органы загса трактуют расширительно, подразумевая любой период времени с момента истечения одного месяца. Учитывая, что для регистрации расторжения брака достаточно присутствия хотя бы одного из супругов, такая трактовка может породить определенные проблемы, связанные с правовым положением другого супруга, который может и не быть проинформирован о расторжении брака»260.

Существует и достаточно категоричное мнение О. Л. Тимшиной, согласно которому регистрация расторжения брака должна быть произведена ровно через месяц со дня подачи в орган ЗАГС заявления о расторжении брака261.

По нашему мнению, с точки зрения обеспечения прав и интересов лиц, расторгающих брак, правильной является точка зрения О. Л. Тимшиной. И СК РФ, и закон об АГС содержат нормы прямого действия, которыми должны руководствоваться супруги. Применение императивного правила без каких-либо исключений, наоборот, будет отвечать интересам супругов. Истечение установленного законом срока и неявка супругов, намеревающихся расторгнуть свой брак в органах ЗАГС, может в равной мере свидетельствовать как о том, что супруги решили не расторгать брак вообще или именно в назначенный день, так и о том, что они в силу тех или иных причин не смогли явиться в орган ЗАГС.

Безусловно, причины могут быть уважительными, иметь место со стороны обоих или только одного из супругов, но в любом случае, частные интересы в этой ситуации не должны превалировать над публичными. Предусмотренный законом порядок государственной регистрации расторжения брака не может быть изменен.

Полагаем, что в подобной ситуации супругам надлежит подать новое заявление о расторжении брака в органе ЗАГС. Кстати, Н. А. Темникова, комментируя практику органов ЗАГС Омской области, приводит именно такие примеры. «В Омской области неявка супругов в день, назначенный для расторжения брака, является основанием для прекращения регистрационных действий. При последующем обращении супругов им необходимо вновь подать заявление, оплатить государственную пошлину и ожидать месяц для регистрации расторжения брака»262.

Заслуживает отдельного внимания и еще один аспект расторжения брака в органах ЗАГС и регистрации соответствующего акта, направленного на защиту прав супругов. В соответствии с ныне действующим законодательством, если один из супругов не имеет возможности явиться в орган записи актов гражданского состояния для подачи заявления, предусмотренного п. 2 ст. 33 ФЗ «Об АГС», волеизъявление супругов может быть оформлено отдельными заявлениями о расторжении брака. Подпись такого заявления супруга, не имеющего возможности явиться в орган ЗАГС, должна быть нотариально удостоверена (п. 3 ст. 33 ФЗ «Об АГС»).

Таким образом, один из супругов, который выразил свое намерение в отдельном заявлении, по истечении месяца с предполагаемого дня подачи заявлений в орган ЗАГС полагает, что заявления действительно были поданы, и брак уже расторгнут. Однако, если другой супруг в силу каких-либо причин, вполне возможно, что и злоупотребив своим правом на подачу заявления, не обратился в орган ЗАГС, либо обратился, но по истечении определенного периода времени, то не было согласовано с другим супругом.

Изложенные суждения свидетельствуют о возможном нарушении прав и интересов одного из супругов при государственной регистрации расторжения брака, если этот супруг не подавал лично заявление в орган ЗАГС. Полагаем, что, если установить в законе возможность повторного или даже неоднократного переноса даты государственной регистрации расторжения брака в органе ЗАГС, это создаст предпосылки нарушения прав и интересов супругов.

Считаем возможным не согласиться с мнением Н. А. Темниковой, которая допускает возможность явки в орган ЗАГС представителя одного из супругов как для подачи заявления о расторжении брака, так и для государственной регистрации данного акта263. Указанные действия, как полагаем, не допускают участия представителя. Согласно п. 4 ст. 182 ГК РФ «Не допускается совершение через представителя сделки, которая по своему характеру может быть совершена только лично…». Если оба супруга являются полностью дееспособными, то есть нет оснований для назначения представителя в судебном порядке, добровольное (договорное) представительство исключено.

Н. А. Темникова отмечает следующее: «Налицо противоречие п. 4 ст. 44 ФЗ “Об актах гражданского состояния”, содержащей правило о том, что расторжение брака и государственная регистрация его расторжения производится в присутствии хотя бы одного из супругов по истечении месяца со дня подачи заявления о расторжении брака, с правилом п. 2 ст. 21 СК РФ, в соответствии с которым одним из оснований для расторжения брака в суде является уклонение от расторжения брака в органе ЗАГС, под которым понимается и нежелание явиться для государственной регистрации расторжения брака»264.

Автор далее апеллирует к постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 5 ноября 1998 года № 15 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака», где, как пишет Н. А. Темникова, «исправляется» воля законодателя. В п. 2 данного постановления разъясняется, что уклонением от расторжения брака является отказ супруга подать совместное заявление о расторжении брака либо отдельное заявление в случае, когда он не имеет возможности лично явиться в орган ЗАГС для подачи совместного заявления.

Представляется, что в данной ситуации надлежит руководствоваться специальной нормой, то есть п. 4 ст. 33 ФЗ «Об актах гражданского состояния»: как нежелание расторгнуть брак должно рассматриваться лишь нежелание подать заявление об этом.

Нельзя оставлять без внимания и тот факт, что при расторжении брака в судебном порядке в резолютивной части решения должны быть указаны сведения, необходимые для государственной регистрации расторжения брака в органах записи актов гражданского состояния: дата регистрации брака; номер актовой записи; наименование органа, зарегистрировавшего брак; фамилии супругов (в соответствии со свидетельством о браке).

Следует учитывать, что в соответствии с п. 20 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 ноября 1998 года «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака» если при вступлении в брак один из супругов изменил фамилию, то во вводной части решения суда должна быть указана и добрачная фамилия супруга. Однако суды, во-первых, часто игнорируют эту рекомендацию или, во-вторых, указывают добрачную фамилию одного из супругов не во вводной, а в резолютивной части решения или же, в-третьих, указывают только добрачную фамилию одного из супругов.

Пленум также посчитал необходимым разъяснить и порядок взыскания государственной пошлины, отметив, что суд не вправе решать, с кого из супругов и в каком размере подлежит взысканию государственная пошлина за регистрацию расторжения брака. Кроме того, следует учитывать, что отдельно уплачивается пошлина за расторжение брака и за регистрацию расторжения брака, даже при наличии вступившего в законную силу решения суда. Как полагает Л. Г. Шлычкина, «такая политика «двойной цены» за развод вполне понятна. Законодатель стремится в какой-то мере сдержать рост их числа»265. Однако, как представляется, использование такого метода совершенно неоправданно.

Следует иметь в виду, что данное правило не распространяется на правовые последствия брака, расторгнутого в суде до 1 мая 1996 года (п. 3 ст. 169 СК РФ). Обусловлено это тем, что согласно ст. 40 КоБС РСФСР брак признавался прекращенным с момента регистрации расторжения брака в органах записи актов гражданского состояния независимо от того, был он расторгнут в административном или судебном порядке. Кроме того, в отличие от современных положений законодательства (п. 2 ст. 25 СК РФ), прежнее не предусматривало обязанности суда направлять в органы записи актов гражданского состояния выписку из решения о расторжении брака. Таким образом, как верно отмечают авторы одного из учебников по семейному праву, «если ни один из супругов не обращался в орган загса с просьбой о регистрации расторжения брака, то их брак считался сохраненным, несмотря на вынесенное судебное решение»266.

Такой подход законодателя мог породить и неопределенность более длительного периода существования. Так, если супруги расторгли свой брак в 1995 году, но не зарегистрировали прекращение брака и продолжают проживать совместно, они по-прежнему считаются мужем и женой. Ведение общего хозяйства, приобретение имущества и иные имущественные правоотношения между ними по-прежнему подчиняются режиму супружеской собственности и будут подчиняться до того момента, пока расторжение брака не будет зарегистрировано посредством внесения соответствующей записи в книгу записей актов гражданского состояния.

Безусловно, данный порядок порождал в ряде случаев правовую неопределенность, так как срок, в течение которого супруги, получившие решение суда о расторжении брака, могли зарегистрировать расторжение брака в органе ЗАГС, был не ограничен. После вынесения решения суда о разводе каждый из супругов в любой момент мог получить свидетельство о расторжении брака. При этом другой супруг не ставился об этом в известность, однако брак формально продолжал существование, но в весьма неопределенной форме, что приводило к существенному ущемлению прав и интересов супругов267.

Как пишет Ю. В. Байгушева, «это предписание приводит к неприемлемому выводу, что вступившее в законную силу преобразовательное решение суда о расторжении брака само по себе ничего не преобразует»268.

Представляется, что действующие предписания в части определения момента прекращения брака и государственной регистрации расторжения брака в большей степени обеспечивают защиту прав и интересов супругов (бывших супругов)269. Более того, установленные правила имеют и охранительную функцию, поскольку п. 2 ст. 25 СК РФ устанавливает, что супруги не вправе вступать в новый брак до получения свидетельства о расторжении брака в органе загса по месту жительства любого из них.

В науке семейного права также высказано мнение о необходимости более четкого определения момента прекращения брака при его расторжении. Так, О. Г. Уенкова определяет: «Если один из супругов умирает до регистрации его расторжения (это касается браков, расторгнутых в суде — В.И.) в органах ЗАГС, возникает своеобразная «конкуренция» (или «конкурс») оснований прекращения брака, что имеет важное значение для включения или невключения пережившего супруга в число наследников по закону». В связи с этим данный автор предлагает: «если один из супругов умирает до вступления решения суда в законную силу, брак считается прекращенным ввиду смерти, следовательно, переживший супруг наследует; если же супруг умирает в день вступления решения суда в законную силу либо после этого дня, брак считается прекращенным вследствие его расторжения со всеми вытекающими отсюда последствиями»270.

М. В. Антокольская справедливо отмечает, что состав юридических фактов, вызывающих прекращение брачного правоотношения путем развода, неодинаков271. При отсутствии согласия одного из супругов на расторжение брака юридический состав оказывается более сложным. В него входят: волеизъявление одного из супругов, направленное на прекращение брака, непоправимый распад семьи и решение суда о разводе. Однако, как справедливо отмечает М. В. Антокольская, поскольку суд не вправе отказать в расторжении брака, даже если у него не сложилась достаточная убежденность в том, что дальнейшая совместная жизнь супругов невозможна, допустима ситуация, когда основанием для прекращения брака будет волеизъявление одного из супругов, направленное на расторжение брака, подтвержденное после истечения срока для примирения, и решение суда о разводе»272.

Определим основные итоги и сформулируем выводы по данному параграфу.

1. Государственная регистрация расторжения брака в органах ЗАГС как особая процедура выполняет правоустанавливающее и правопрекращающее значение и должна рассматриваться исходя из понимания расторжения брака как способа защиты семейных прав в контексте одной из предусмотренных законом форм защиты прав супругов.

2. Действующее российское законодательство не «связывает» момент наступления правовых последствий расторжения брака в суде с моментом совершения актовой записи в органах ЗАГС.

3. Установлено, что государственная регистрация расторжения брака как особая процедура, независимо от того, был он расторгнут в органах ЗАГС или в суде, выполняет охранительную функции в сфере защиты прав и интересов супругов и бывших супругов как форма защиты брачно-семейных прав.

Правовое значение имеет момент прекращения брака, поскольку именно с этого момента изменяется семейно-правовой статус супругов Как было установлено, именно государственная регистрация расторжения брака подтверждает не только исполнение воли супругов (одного из них), но и решение государства в лице уполномоченных органов о невозможности сохранения данного брачного союза, соответственно, действия органов государственной власти по регистрации расторжения брака имеют правоустанавливающее значение и подтверждают личное решение супругов о его прекращении.

4. Полагаем, что государственная регистрация расторжения брака как форма защиты прав супругов, расторгающих брак, имеет особое значение в контексте понимания расторжения брака как юридического факта, направленного на прекращение супружеского правоотношения и обеспечение защиты семейных прав, установления определенности семейно-брачных правоотношений273.

5. Исходя из концепции настоящего исследования, расторжение брака и последующая процедура государственной регистрации этого акта гражданского состояния в органах ЗАГС имеет целью защиты прав и интересов супругов и бывших супругов, сама регистрация выполняет публичную функцию признания решения супругов о прекращении статуса супружества между ними и реализуется как одна из форм защиты брачно-семейных прав.

Глава 3.
СРЕДСТВА ЗАЩИТЫ ПРАВ СУПРУГОВ, РАСТОРГАЮЩИХ БРАК

§ 1. Фактическое прекращение брачно-семейных отношений как средство защиты прав супругов

Под средством защиты права следует понимать определенный правовой инструмент, посредством которого возбуждается та или иная процедура защиты права. При рассмотрении данного понятия следует отметить точку зрения Д. М. Чечота, который полагает, что средство защиты является необходимым атрибутом для использования как формы защиты, так и конкретного способа. Средствами защиты права могут выступать, во-первых, иск, во-вторых, жалоба и обращение, в-третьих, требование и др. Также следует обратить внимание, что средства защиты различаются в зависимости от того, в рамках какой формы защиты права они будут использоваться. Так, например, при судебной форме средством защиты является иск. Содержанием средства защиты права являются, во-первых, требование процессуально-процедурного характера, во-вторых, требование материально-правового характера. Если проводить соотношение между средством и способом защиты права, то можно предположить, что способ защиты содержится именно в материально-правовом требовании средства защиты, тем самым средство защиты включает в себя способ274.

Заключая брак супруги стремятся создать семью, организовать семейно-брачные отношения на правовых началах, защитить свои супружеские права. Семейное законодательство предусматривает, что целью заключения брака является именно создание семьи, построение семейных отношений на нравственно-правовых началах.

Безусловно, что заключение брака предполагает совместное проживание мужа и жены, ведение общего хозяйства, выполнение супругами демографической функции. Все это характерно для семейного образа жизнедеятельности супругов.

Как известно, брак может фактически прекратиться, в связи с распадом семьи, однако возможно его юридическое существование, т.е. статус супружества не прекращается, как следствие, регистрации расторжения брака не произойдет. Соответственно, порождает ли фактическое прекращение супружеских отношений те же социально-правовые последствия, что и прекращение брака в силу норм СК РФ посредством его расторжения в юрисдикционных органах.

Необходимо обратить особое внимание, что нормы семейного законодательства предусматривают некоторые предписания, направленные на урегулирования отношений супругов при фактическом прекращении брачно-семейных отношений. Как представляется, фактическое прекращение брачно-семейных отношений зачастую может рассматриваться в качестве предпосылки для будущего расторжения брака в рамках бракоразводного правоотношения и средства защиты прав супругов. Это находит воплощение, когда произошел фактически распад семьи и дальнейшее существование супружеских правоотношений не представляется возможным.

В литературе небезосновательно указывается, что «расторжение брака поставлено под контроль государства и может осуществляться только компетентными государственными органами: загсом или судом. Фактическое раздельное проживание супругов, сколько бы времени оно ни длилось, юридически брака не прекращает»275. Безусловно, юридически брак сохраняет свой статус, супруги официально имеют взаимные права и обязанности, т.е. правоотношение супружества, установленное в силу регистрации брака в органах ЗАГС, конечно, не прекращается.

Однако напомним, что согласно п. 1 ст. 31 СК РФ каждый из супругов свободен в выборе мест пребывания и жительства. Соответственно, с точки зрения буквального толкования закона, супруги вовсе не обязаны проживать совместно. В ст. 20 ГК РФ местом жительства гражданина признается место, где этот гражданин постоянно или преимущественно проживает. Можно сделать вывод, что даже находясь в браке супруги не обязаны проживать совместно в силу прямого указания закона, однако, исходя из существа брачно-супружеских отношений, цели заключения брака — создание семьи, предполагается, что супруги должны вести совместное хозяйство. Вполне естественно, что это возможно лишь при совместном проживании супругов. Заключение брака и имеет своей семью создание семьи, общность материального и духовного элементов супружеской жизнедеятельности.

Семейное законодательство, безусловно, не может регулировать личные, нравственно-ценностные стороны супружеской жизни, т.е. невозможно императивными нормами на уровне закона установить обязанность супругов в браке проживать совместно, это вытекает из существа, правовой природы правоотношений супружества. Соответственно, за рамками семейно-правового регулирования находятся отношения, складывающиеся при раздельном проживании супругов. СК РФ не может и, вероятно, не должен устанавливать особый правовой статус супругов при раздельном проживании в браке, предусматривать дополнительные права и обязанности, личные и имущественные обременения семейно-правовой направленности.

Вместе с тем, необходимо обратить внимание, что фактическое прекращение брачно-супружеских отношений порождает для супругов определенные семейно-правовые и гражданско-правовые последствия, которые предполагают реализацию супругами семейных прав и обязанностей.

Заслуживает внимание мнение Н. Н. Тарусиной, которая абсолютно справедливо отмечает, что «фактический развод» имеет значение для трех типов правоотношений. Во-первых, как основание иска об определении места жительства ребенка при раздельном проживании супругов, фактически брачную сущность утративших, или их соглашения по этому вопросу. Во-вторых, в качестве признаваемого судом основательным мотива расторжения брака276. Наконец, в-третьих, как предпосылка для признания судом имущества, нажитого каждым из супругов в период их раздельного проживания при прекращении семейных отношений, собственностью каждого из них (п. 4 ст. 38 СК РФ)»277.

Прежде чем говорить о вышеуказанных правоотношениях, необходимо отметить, что фактическое прекращение семейных отношений может иметь место и, когда супруги проживают в одной квартире, однако, у них отсутствует семья, общность семейной жизни, т.е. нет семейных правоотношений, однако статус супружества сохранен.

Вместе с тем, супруги могут проживать раздельно достаточно длительное время, но при этом могут сохраняться отдельные семейно-правовые, супружеские связи, т.е. как таковая особая модель семьи. Раздельное проживание супругов является одним из оснований, подтверждающих фактическое прекращение семейных отношений.

В современном российском праве брак не создает для супругов обязанности проживать совместно, однако это предполагается исходя из существа брачно-семейных отношений. Ведь цель заключения брака — создание новой ячейки общества — семьи, основанной на общности ведения супружеских отношений и проживания.

Фактический развод предполагает прекращение ведения общего хозяйства супругами, которое является одним из законных последствий брака. Следовательно, имущество, приобретенное в это время каждым из супругов, в действительности не нажито супругами совместно.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в постановлении № 15 указывает, что «если после фактического прекращения семейных отношений супруги совместно имущество не приобретали, суд в соответствии с п. 4 ст. 38 СК РФ может произвести раздел лишь того имущества, которое являлось их общей совместной собственностью ко времени прекращения ведения общего хозяйства» (п. 16)278. Конституционный Суд Российской Федерации в своем Определении указывает, что «данная норма направлена на определение правового режима имущества, нажитого в указанный в ней период каждым из супругов, с целью защиты их имущественных прав»279.

Таким образом, необходимо заметить, что Пленум Верховного суда РФ в п. 16 постановления от 5 ноября 1998 года «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака» делает акцент на факте прекращения «ведения общего хозяйства», что в сложившейся ситуации, вполне справедливо, будет рассматриваться как дополнительный аргумент фактического прекращения семейных правоотношений.

Полагаем необходимым обратить внимание на то обстоятельство, что в судебной практике при рассмотрении дел о расторжении брака, как правило, раздельное проживание супругов рассматривается в качестве главного аргумента, подтверждающего фактическое прекращение супружеских семейных отношений. При этом суд руководствуется нормой, содержащейся в п. 1 ст. 22 СК РФ о невозможности дальнейшей совместной жизни супругов и сохранении семьи280.

Таким образом, при судебном разбирательстве расторжения брака, когда не получено согласие одного из супругов суду требуется выяснить, в частности, что произошел распад семьи и дальнейшее совместное проживание супругов не представляется возможным. Исходя из такой позиции законодателя и правоприменителя можно сделать вывод, что совместное проживание супругов выступает необходимым и естественным последствие брака, его нормальным существованием.

Правовой анализ семейного и гражданского законодательства не предполагает однозначного решения вопроса в отношении квалификации правоотношений супругов при их раздельном проживании.

Согласно прямому указанию п. 4 ст. 38 СК РФ суд может признать имущество, нажитое каждым из супругов в период их раздельного проживания при прекращении семейных отношений, собственностью каждого из них».

Для возникновения данных правовых последствий необходимо, чтобы судом было установлено два основных обстоятельства: факт фактического прекращения супружеских отношений и в подтверждение этого - раздельное проживание супругов. Презюмируется, что раздельное проживание автоматически не влечет прекращения семейных отношений, в ходе судебного заседания необходимо выяснить все обстоятельства дела как самостоятельные юридические факты и доказательства, имеющие значение для объективного рассмотрения дела.

Как представляется, при регулировании имущественных отношений между супругами, в целом, и при определении имущества, являющегося собственностью каждого из супругов, в частности, приоритетное значение имеет все-таки факт прекращения семейных отношений. В такой ситуации есть основания полагать, что каждый из супругов приобретает имущество, как правило, на свою заработную плату и иные собственные доходы; приобретаемое имущество предназначено для удовлетворения его личных, а не семейных потребностей; бремя содержания данного имущества также несет только этот супруг. Дополнительное указание на раздельное проживание может подтверждать установленный факт прекращения семейных отношений, поскольку у другого супруга объективно отсутствует возможность пользоваться имуществом, приобретенным его супругом.

Кроме того, вызывает некоторые вопросы и используемое в п. 4 ст. 38 СК РФ понятие «нажитое имущество». Буквальное толкование позволяет предположить, что речь идет о любом имуществе, которое появилось во владении одного из супругов в период их раздельного проживания при прекращении семейных отношений. Не стоит забывать о том, что имущество, полученное одним из супругов в период брака в дар, в порядке наследования или по иным безвозмездным сделкам, признается его собственностью при любых обстоятельствах. В связи с этим нет необходимости обсуждать данные основания приобретения права собственности каждым из супругов на определенное имущество. Во всех других случаях, очевидно, речь может идти лишь приобретении одним из супругов того или иного имущества, поэтому правильнее использовать понятие «приобретенное имущество».

В связи с отсутствием правовой значимости признака раздельного проживания супругов при определении режима их общей собственности предлагаем исключить соответствующее условие и изложить п. 4 ст. 38 СК РФ в следующей редакции: «Суд может признать имущество, приобретенное каждым из супругов при прекращении семейных отношений, собственностью каждого из них»281.

Суд отказал в удовлетворении требований истца к ответчику о разделе совместно нажитого имущества в виде двухкомнатной квартиры. Как указал суд, в соответствии с ч. 3 ст. 38 Семейного кодекса РФ при разделе общего имущества супругов суд по требованию супругов определяет, какое имущество подлежит передаче каждому из супругов. Суд может признать имущество, нажитое каждым из супругов в период их раздельного проживания при прекращении семейных отношений, собственностью каждого из них. Спорная квартира была приобретена на денежные средства, полученные ответчиком от продажи квартиры, которую ответчик приобрел до вступления в брак с истцом. Кроме того, в приобретении спорной квартиры участвовала и мать ответчика, предоставив денежные средства в дар по расписке. При таких обстоятельствах суд пришел к выводу, что основания для признания совместно нажитым имуществом супругов и раздела квартиры отсутствуют282.

Как указывается в литературе, для признания имущества раздельным недостаточно, необходимо, чтобы раздельное проживание было соединено с прекращение и распадом семьи, намерением прекратить брак в будущем. «Однако часто бывает затруднительно определить, с какого момента супруги действительно решили прекратить свои брачные отношения. Особенно сложно это сделать, когда такое намерение сложилось только у одного из супругов»283.

Полагаем, что между фактом раздельного проживания супругов и их намерениями относительно сохранения или, наоборот, прекращения брачного союза и правоотношения нет прямой причинно-следственной связи. Правовое значение имеет то, что именно в этот период раздельного проживания они прекратили фактические семейные отношения, основанные на браке. Безусловно, что вопрос о признании имущества, приобретенного одним из супругов в период прекращения семейных отношений личной собственностью одного из супругов, будет поставлен при расторжении брака. Вполне допустима ситуация, когда супруги заключают соглашение о разделе имущества, брачный договор, соответственно, возможно существование иного режима, нежели режима их совместной собственности. В связи с чем, возникает вопрос о необходимости определения правового режима супружеской или личной собственности.

Как представляется, законодательное закрепление особого правового режима имущественных правоотношений между супругами при фактическом прекращении между ними семейных отношений, направлено на защиту имущественных прав и интересов юридически пока еще супругов, брак которых, как предполагается, будет расторгнут в будущем.

Как правило, необходимость использования этого средства защиты возникает при обращении взыскания на имущество одного из супругов, при определении его доли в составе общего имущества супругов. Фактически супруги могут уже несколько лет не проживать вместе, брак не расторгать, в силу чего приобретаемое каждым из них имущество будет составлять общую совместную собственность супругов. Безусловно, супруг, по обязательствам которого возникает необходимость имущественного предоставления кредиторам, заинтересован в признании всего имущества, «нажитого» в период брака, совместной собственностью, несмотря на фактическое прекращение семейных отношений284.

По одному из гражданских дел суд указал, что ответчиком не представлено доказательств того, что семейные отношения между супругами и ведение совместного хозяйства прекращены. Факт раздельного проживания сторон сам по себе не свидетельствует о фактическом распаде семьи, поскольку семейные отношения характеризуются также ведение общего хозяйства, в том числе расходованием совместных денежных средств. Доказательств того, что с даты прекращения семейных отношений истец проживал, в том числе за пределами Российской Федерации, исключительно за счет своих личных денежных средств, в суд представлено не было. При этом по смыслу п.п. 1, 2 ст. 35, п. 3 ст. 38 СК РФ в состав имущества, подлежащего разделу, включается общее имущество супругов, имеющееся у них в наличии на время рассмотрения дела, и учитывается стоимость отчужденного имущества, если оно выбыло вопреки воле другого супруга и не в интересах семьи. Судом установлено отсутствие на счетах денежных средств на момент прекращения брака. Таким образом, суд частично удовлетворил требования истца о разделе совместно нажитого имущества супругов285.

Считаем, что сам факт прекращения супружеских отношений и определенный период существования такого семейно-правового состояния супружества, необходимо рассматривать в качестве одного из средств защиты прав супругов. При этом один из супругов не обращается в орган ЗАГС или в суд, а самостоятельно формирует модель супружеских отношений при фактическом распаде семьи, которая впоследствии, как предполагается, по инициативе супруга может стать основанием для применения судом специальных правил, содержащихся в п. 4 ст. 38 СК РФ286. Таким образом, полагаем, что фактическое прекращение брачно-семейных отношений выступает одним из специальных средств защиты их прав.

Предполагается, что в такой ситуации супруги должны действовать добросовестно¸ не злоупотребляя своими супружескими правами в рамках реализации данной формы защиты их прав.

С. Ю. Чашкова справедливо обращает внимание на то обстоятельство, что СК РФ в качестве общего правила не ставит возможность предоставления защиты либо отказа в защите субъективного семейного права в зависимость от добросовестности и (или) разумности действий субъектов семейных правоотношений. Упоминание в СК РФ категории добросовестности встречается лишь в ситуации с предоставлением специальных мер защиты добросовестному супругу в случае признания брака недействительным287.

При превращении фактических супружеских отношений имеет место прекращение и семейные отношений между ними, в целом, супруги предполагают, что их брак фактически прекращен, однако, в силу прямого указания закона (п. 1 ст. 25 СК РФ) брак, расторгаемый в суде, признается прекращенным с момента вступления решения суда в законную силу. Соответственно, на отношения между супругами в период фактического прекращения семейных отношений распространяется семейное законодательство, в частности, специальные правила о законном режиме имущества супругов, особом порядке совершения сделок по поводу совместной собственности, иные имущественные последствия.

Распространение данных правил может не соответствовать интересам супругов, поэтому и требуется специальное правовое регулирование отношений супругов в рамках реализации такого специального средства защиты их прав, как фактическое прекращение брачно-семейных правоотношений.

В семейно-правовой доктрине обращалось внимание на неоднозначность правовой природы отношений между супругами, которые расторгли свой брак в суде, до момента вступления решения суда в законную силу288.

Есть все основания предполагать, что в подобной ситуации имеет место фактическое прекращение семейных отношений между супругами и необходимо применении по аналогии п. 4 ст. 38 СК РФ. Таким образом, до момента вступления решения суда в законную силу действует режим фактического прекращения семейных отношений при юридическом статусе сохранения официального зарегистрированного брака, который юридически не прекратил своего существования.

Вместе с тем, необходимо предположить возможность применения в данной сфере отношений по аналогии п. 4 ст. 38 СК РФ, что не являлось предметом научного осмысления.

Фактическое прекращение семейных отношений, как средство защиты их прав, имеет место также и при безвестном отсутствии одного из супругов. Признание судом одного из супругов безвестно отсутствующим или объявление его умершим подтверждает прекращение семейных супружеских отношений.

Принципиальное отличие от вышерассмотренной ситуации состоит в том, что в данном случае речь идет об отсутствии у супругов волеизъявления на прекращение семейные отношения, поскольку воля, внутреннее побуждение одного из них не может быть установлена. Вместе с тем, фактическое прекращение семейных отношений и бесспорный факт раздельного проживания супругов в силу закона служат основанием для расторжения брака в упрощенном порядке в органах ЗАГС даже при наличии общих несовершеннолетних детей (при безвестном отсутствии) и для прекращения брака по специальному основанию (объявление умершим, п. 1 ст. 16 СК РФ).

В рамках применения метода сравнительного правоведения представляется целесообразным обратиться к зарубежному опыту. Так, законодательство ряда зарубежных стран признает фактическое прекращение семейных отношений как основание расторжения брака и средство защиты прав супругов. Кроме того, институт сепарации (срока раздельного проживания) в некоторых странах выступает в качестве примирительной процедуры супругов, намеревающихся расторгнуть брак. Полагаем, что такие законодательные предписания имеют вполне обоснованный и оправданный характер.

В соответствии с действующим в Российской Федерации законодательством, раздельное проживание не прекращает супружеского правоотношения, но прекращает обязательство жить вместе и влечет за собой раздел имущества.

Следует присоединиться к высказанному в науке мнению И. А. Косаревой, которая вполне справедливо указывает на необходимость и обоснованность заимствования института сепарации отечественным законодательством, ссылаясь, в частности, на нередкие случаи повторных браков между бывшими супругами. «Судебное разлучение супругов позволит им более обдуманно подойти к своему решению о прекращении брачных отношений. Раздельное проживание супругов устанавливается судом на определенный срок, как показывает опыт иностранного права, такой срок не превышает двух лет. По истечении этого срока или в его течение супруги имеют право на обращение в суд с иском о расторжении брака, если пришли к твердому убеждению, что дальнейшая совместная жизнь супругов и сохранение семьи невозможны. Истечение срока раздельного проживания супругов не прекращает отношений супружества, которые как бы приостанавливаются на время»289. Развивая данную мысль, И. А. Косарева утверждает, что раздельное проживание супругов как альтернатива развода имеет несколько преимуществ. «Так, если в период судебного разлучения супругов один из них умирает, другой сохраняет наследственные права и права в сфере социального обеспечения. Режим имущества, приобретаемого супругами в этот период, — раздельная собственность. …Презумпция отцовства при раздельном проживании супругов не действует»290.

На наш взгляд, все вышеизложенное свидетельствует о неоднозначном подходе, двойственной позиции законодателя в регулировании личных неимущественных и имущественных отношений между супругами при фактическом прекращении супружеского статуса.

Сформулируем основные выводы и базовые положения в отношении фактического прекращения брачно-семейных отношений как средства защиты прав супругов и предпосылки для дальнейшего расторжения брака в установленном законом порядке.

1. Фактическое прекращение семейных отношений как средство защиты прав супругов и их раздельное проживание являются обстоятельствами, имеющими особое юридическое значение для применения специального режима регулирования имущественных отношений между супругами на основе семейного законодательства с целью приоритетной защиты их имущественных прав. Выше в работе были определены случаи, при которых действует специальный правовой режим имущественных правоотношений таких, пока еще супругов.

2. Основания и причины фактического прекращения семейных отношений без регистрации расторжения брака могут иметь различное содержание, исходя из многообразия жизненных обстоятельств, вместе с тем, проведенный в настоящем параграфе правовой анализ данных отношений, дает основания утверждать, что фактическое прекращение семейных правоотношений направлено на защиту прав супругов или одного из них, когда закон устанавливает особые условия регулирования их специфических отношений супружества. Тем самым, в такой ситуации супруг реализует полномочия, направленные на защиту прав и интересов, имеющих семейно-правовое основание и содержание.

3. Безусловно, «развод — сложное и противоречивое социально-правовое явление. С одной стороны — это благо для супругов, которое служит единственно возможным средством защиты прав супругов и других членов семьи при невозможности дальнейшего существования брака. С другой стороны, развод — это негативное явление, при котором перестают существовать брачно-супружеские отношения, ранее созданная семья»291.

4. Определено, что фактическое прекращение брачно-семейных отношений как средство защиты прав супругов, зачастую может рассматриваться в качестве предпосылки для будущего расторжения брака и юридического оформления прекращения юридического статуса супружества. Это происходит в тех случаях, когда произошел фактически распад семьи, супружеские отношения прекратились и дальнейшее продолжение правоотношений супружества, основанных на браке, не представляется возможным.

5. В целом семейные отношения достаточно многообразны и имеют разносторонний характер, возникают между различными субъектами (дети, родители, супруги и др.), и для применения специальных норм семейного законодательства необходимо устанавливать факт прекращения семейных супружеских отношений в полном объеме292. В связи с этим целесообразным представляется внести изменения в п. 4 ст. 38 и п. 2 ст. 133 СК РФ, заменив словосочетание «семейные отношения» на словосочетание «супружеские отношения».

6. Нельзя оставить без внимания тот факт, что законодатель придает правовое значение факту фактического прекращения семейных отношений именно между супругами. Полагаем, что фактическое прекращение супружеских отношений по своей юридической природе является средством защиты прав супругов и может рассматриваться в качестве одной из альтернативных фактических процедур расторжения брака, т.к. происходит прекращение супружеских отношений, цель заключения брака перестает реализовываться, что приводит к распаду семьи, основанной на семейно-правовых ценностях, утрате брачно-супружеских связей.

§ 2. Медиация как средство защиты семейных прав

На протяжении многих столетий человечество вырабатывало разные формы, средства, механизмы, стратегии и подходы к разрешению бракоразводных конфликтов и защите прав их участников. Сегодня наиболее распространенной, урегулированной на уровне семейного и гражданско-процессуального законодательства формой защиты и процедурой разрешения спора супругов при расторжении брака является судебное разбирательство.

Вместе с тем альтернативой такой форме является процедура семейной медиации. Институт семейной медиации — относительно новый междисциплинарный правовой институт, имеющий социально-полезную семейно-правовую направленность. Полагаем, что эффективность применения медиации как способа защиты брачно-семейных прав при расторжении брака не вызывает сомнений293.

«Медиацию часто воспринимают как новшество, хотя она имеет долгую историю во многих культурах и цивилизациях, в том числе и в России»294. «Еще в Древнем Китае Конфуций призывал использовать медиацию вместо того, чтобы идти в суд. Он предупреждал, что состязательное участие в судебном процессе, скорее всего, усилит озлобленность участников конфликта и воспрепятствует их эффективному взаимодействию»295.

Полностью согласны с высказанным в науке мнением В. О. Аболонина, что во многих странах мира сегодня успешно развиваются и применяются различные модели судебной медиации, предполагающие внедрение примирительных процедур непосредственно в гражданское судопроизводство. Такая практика позволяет разнообразить правосудие, сделать его более гибким, более направленным на устранение не только последствий, но и причин любого судебного спора296. Действительно, семейная медиация призвана урегулировать конфликт в том случае, когда самостоятельно у членов семьи не получается найти обоюдовыгодное решение, но есть шанс решить вопрос, не дожидаясь судебного решения, путем переговоров защитить права участников бракоразводного конфликта.

При расторжении брака весьма важное значение имеет применение процедуры медиации и ее трактовка как формы защиты брачно-семейных прав при прекращении правоотношений супругов, соответственно, актуальна постановка вопроса об использовании различного рода посреднических примирительных процедур. В качестве предпосылок для такого посредничества выступают социальные, психологические аспекты семейной жизнедеятельности супругов и особенности тех отношений, которые складываются при расторжении брака.

Необходимо особо подчеркнуть, что в России институт медиации весьма эффективно используется в семейно-правовой сфере, в частности, именно при расторжении брака, с целью защиты прав супругов — участников бракоразводного конфликта и, как представляется, данную наметившуюся тенденцию, конечно, необходимо развивать, пропагандировать необходимость активного применения медиативных процедур.

Стоит согласиться с мнением А. А. Елисеевой о том, что медиация в России как способ урегулирования семейных споров имеет хорошие перспективы эффективного развития297. Вполне оправданно, что требуется более интенсивное применение процедур медиации, посредничества в сфере семейно-брачных отношений, поскольку данные процедуры позволяют ускорить процесс разрешения конфликта и минимизировать судебные расходы, но в большей степени позволяют достичь соглашения между сторонами298.

Действительно, медиация призвана урегулировать семейный конфликт, который привел к постановке вопроса о расторжении брака в том случае, когда самостоятельно у сторон не получается найти обоюдовыгодное решение, но есть шанс решить вопрос, не дожидаясь судебного решения при участии посредника — медиатора с целью защиты прав супругов. По мере разрешения спора между супругами медиация выступает одной их форм защиты брачно-семейных прав при прекращении правоотношений супругов299.

Как небезосновательно указывается в литературе, «медиация позволит избежать распад семьи и расторжение брака, сохранить отношения с детьми, относительно невысокие затраты, отсутствие принудительного исполнения решения, так как в ходе примирительных процедур стороны сами вырабатывают удовлетворяющее их решение и заинтересованы в его исполнении»300. Действительно, при применении посреднических примирительных процедур для защиты прав супругов велика вероятность предотвратить расторжение брака, а если семья уже распалась и сохранение супружеских отношений не представляется возможным, с помощью такого специального правового средства, как медиация возможно урегулирования супружеского конфликта и разрешение вопросов, возникающих в связи с расторжением брака, цивилизованным, бесконфликтным способом, с учетом удовлетворения интересов все участников процедуры развода, защищая их права.

Пункт 2 ст. 2 Федерального закона от 27 июля 2010 года № 193-ФЗ «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)»301 (далее — Закон о медиации) определяет процедуру медиации как способ урегулирования споров при содействии медиатора на основе добровольного согласия сторон в целях достижения ими взаимоприемлемого решения.

Термин «медиация» этимологически произошел от лат. mediatio — посредничество; англ. mediation. Среди юристов, ученых и практиков, не прекращаются дискуссии о понятии «медиация».

В. Ф. Яковлев справедливо считает, что медиация представляет собой деятельность специалиста по урегулированию споров в рамках переговоров спорящих сторон в целях заключения между ними мирового соглашения302. По мнению Е. И. Носыревой, медиация — это процедура урегулирования спора с помощью избираемого сторонами третьего лица, именуемого посредником, которое содействует сторонам в ведении переговоров и достижении соглашения по спору303. И. В. Решетникова предлагает рассматривать медиацию как форму примирения сторон, в ходе которой нейтральное лицо, избранное добровольно сторонами (исходя из его компетенции и авторитета), проводит переговоры304. Другие ученые в области гражданского (арбитражного) процесса также отмечают, что медиация как процедура примирения сторон невозможна без участия третьего лица (посредника) в том или ином качестве305.

В свете сказанного определим медиацию при расторжении брака как специальное средство и альтернативную процедуру защиты прав супругов при разрешении бракоразводного процесса с участием третьего нейтрального лица — медиатора (посредника), который помогает восстановить и (или) укрепить семейный связи между конфликтующими сторонами — супругами, направленную на сохранение семьи, защиту прав супругов или решение возникших в связи с расторжением брака спорных вопросов, с целью достижения между ними взаимопонимания и выработки соглашения по спору о расторжении брака путем составления договора, который должен содержать согласованные условия супругов в отношении дела о расторжении брака.

В настоящее время Министерством юстиции разработана долгосрочная программа повышения эффективности исполнения судебных решений на 2011–2020 годы, отдельной главой в этой программе является внедрение медиативных процедур в исполнительное производство. Данные обстоятельства имеют немаловажное значение для исполнения судебных решений по семейным белам, где, зачастую, принудительное исполнение имеет значительные затруднения306.

Одна из причин эффективности медиации в семейном споре — это изначальное свойство семейных правоотношений — их лично-доверительный характер. Необходимо отметить, что о медиабельности споров в научной литературе высказывались многие авторы307. Безусловно, лично-доверительные отношения, складывающиеся между супругами, способствуют реализации медиативных процедур при расторжении брака для защиты прав участников бракоразводной процедуры.

Концепция совершенствования семейного законодательства Российской Федерации обоснована идея необходимости совершенствования правовых форм и механизмов, позволяющих предупредить распад семьи, возникновение семейно-правовых конфликтов. Необходимо дополнение Семейного кодекса РФ специальными нормами, регламентирующими особенности применения института посредничества (медиации) при разрешении семейно-правовых споров308. Как представляется, особо актуальны эти предложения для процедуры урегулирования споров между супругами, в частности, при расторжении брака на разных этапах этого процесса.

Введение положений о медиации в отечественное право, как справедливо отмечает И. А. Трофимец, будет надежным средством снижения напряженности между бывшими супругами, изменит вектор бракоразводного законодательства в сторону приоритета прав и интересов несовершеннолетних детей разводящихся родителей. Посредник при расторжении брака прежде всего тщательно анализирует конфликтную ситуацию, организует процесс переговоров, пытается найти спорщикам наиболее оптимальные решения, предлагает увидеть проблему с противоположной стороны, дает установку на сотрудничество309.

В соответствии со ст. 3 Закона о медиации альтернативная процедура урегулирования споров проводится при взаимном волеизъявлении сторон на основе принципов добровольности, конфиденциальности, сотрудничества и равноправия сторон.

Применение медиативной процедуры принципиально отличается от судебной формы защиты прав при рассмотрении споров супругов, расторгающих брак, однако, они имеют общую цель — защита прав супругов и бывших супругов. Принципиальные отличия проявляются в том, что, во-первых, третье лицо, участвующее в урегулировании конфликта, не выносит вердикт, а является посредником в процессе принятия решения сторонами бракоразводного процесса; во-вторых, супруги самостоятельно устанавливают регламент процедуры; в-третьих, срок проведения медиации, хоть и ограничен законодательством, но его продолжительность зависит от сторон спора - супругов.

Помимо этого, расходы, понесенные сторонами в процессе урегулирования спора путем медиации, по данному основанию не компенсируются. Данная позиция подтверждается Постановлением Пленума ВС РФ от 21 января 2016 года № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела»310.

Бесспорными остаются такие факторы, как загруженность российской судебной системы, невозможность бесконечного увеличения числа судей и сотрудников аппаратов судов, а также сложности в формировании все возрастающего бюджета на содержание судебной власти, что приводит к постоянному поиску путей для разрешения данной проблемы.

Итак, сравнивая медиацию как специальное средство защиты прав супругов, с судебным порядком, нельзя не заметить принципиальное сущностное отличие между ними, способное привести к решающему выбору спорящих сторон и предпочтению применения именно процедуры медиации311.

В суде правовой спор рассматривается по существу и разрешается исключительно с точки зрения буквы закона и системного толкования действующего российского законодательства, в итоге судебное решение может не устроить по каким-то позициям как истца, так и ответчика, причем зачастую по разным причинам. Цель же процедуры медиации, как указано в ст. 2 Закона о медиации, заключается в урегулировании спора, в особенности, возникшего между супругами при расторжении брака, который, как правило, затрагивает интересы третьих лиц. При этом медиатор не разрешает спор с правовых позиций, не выясняет, кто прав, кто виноват, хотя это тоже может иметь место в супружеском конфликте. Задача медиатора состоит в определении истинных потребностей и интересов сторон в супружеском конфликте, а также в оказании содействия сторонам для принятия ими решения о расторжении брака, защите прав и интересов каждого из супругов.

Таким образом, медиатор, как правило, руководит процедурой развода, профессионально управляет конфликтом, но ни в коем случае не принимает решения в вопросе исхода конфликта. Вместе с тем, он направляет действия супругов на примирительные процедуры с целью сохранения семьи. Медиативное соглашение как итоговый документ в процедуре медиации при расторжении брака может быть взаимовыгодным только при его добровольном и самостоятельном принятии спорящими сторонами, с учетом соблюдения личных и имущественных интересов третьих лиц: детей, возможно, иных нетрудоспособных лиц. Грамотно и профессионально проведенные медиативные процедуры должны приводить стороны к исполнению медиативного соглашения, без потребности в государственной поддержке через механизмы принуждения, предусмотренные в законодательстве. Необходимо отметить, что данный независимый и профессиональный (с точки зрения психологии) подход не смогут обеспечить иные лица, к которым нередко прибегают на практике стороны конфликта при использовании уже существующих досудебных процедур.

Причем при урегулировании медиатором любого семейного спора, в том числе о расторжении брака, нет необходимости в заключении или выражении мнения третьих лиц. Основным ориентиром в процедуре медиации для независимого посредника становятся личные потребности и интересы супругов, направленные на защиту их прав.

Безусловно, основная значимость медиации как формы защиты семейных прав при прекращении правоотношений супругов заключается в том, что она обеспечивает дружественное, примирительное урегулирование бракоразводных конфликтов, направлена на сохранение устойчивых, нормальных отношений между спорящими сторонами, в особенности это касается супругов и бывших супругах, выясняющих отношения в связи с прекращением брака.

В любом случае, однозначно признается то, что у сторон появился еще один инструмент для разрешения возникших конфликтов, признанный на законодательном уровне. При избрании медиативной формы защиты прав супругов при бракоразводной процедуре выигрывают обе стороны спора, защищая свои права путем достижения компромиссного решения.

Особенность и, соответственно, высокая ценность медиации как специального средства урегулирования семейных конфликтов (споров) и особой процедуры защиты прав супругов, в том числе, возникающих при расторжении брака, заключается в том, что данная внесудебная процедура является альтернативой и может применяться как вместо существующих юрисдикционных форм защиты прав при расторжении брака, так и реализовываться наряду, параллельно с ними. Например, если один из супругов обратился в суд с заявлением о расторжении брака, а другой супруг возражает против развода, это не исключает возможность обращения к третьей независимой стороне — посреднику, медиатору с тем, чтобы урегулировать спор и минимизировать конфликтную ситуацию, защищая, отстаивая свои права. Однако применение процедуры медиации, в свою очередь, не лишает супругов права на судебную защиту. Такая форма защиты и способ урегулирования спора не подменяет собой уже существующие формы и способы защиты, а дополняет их, тем самым предоставляя субъектам супружеских семейных правоотношений новые возможности для мирного урегулирования споров при расторжении брака и защите прав супругов и третьих лиц.

Следует согласиться с О. И. Величковой в том, что «семейные споры признаются одними из самых «благодатных» для проведения процедур медиации, поскольку именно в этом случае вероятность заключения медиативного соглашения считается максимально высокой. Причины этого, на наш взгляд, очевидны и лежат на поверхности. Стороны семейного конфликта как никто связаны личными отношениями, … они, как никто, готовы пойти на компромисс ради сохранения в дальнейшем нормальных отношений… Поэтому одна из причин эффективности медиации в семейном споре — это изначальное свойство семейных правоотношений — их лично-доверительный характер»312.

Заметим, что Закон о медиации не содержит перечня семейно-правовых конфликтов, урегулирование которых возможно и необходимо при участии посредника (медиатора). Представляется, что расторжение брака относится к числу именно таких споров, т.к. имеются широкие возможности для «сглаживания» спорных вопросов, касающихся не только расторгающих брак супругов, но и, например, детей. Кроме того, действующее семейное и гражданско-процессуальное законодательство уже содержит некоторые процессуальные гарантии возможного сохранения брака, в частности, примирительный срок для супругов. Однако в течение указанного срока супруги, один из которых намеревается расторгнуть брак, а другой категорически против, как говорится, «предоставлены сами себе». А участие в процедуре развода посредника-медиатора позволит супругам, намеревающимся расторгнуть брак, разрешить супружеский конфликт с наименьшей конфронтацией.

Необходимо обратить отдельное внимание, что медиатор — это участник бракоразводных отношений, но не сторона, поскольку он не заинтересован в споре, как стороны. Медиация является не только внесудебной формой защиты права супруга (без обращения в суд). Она как альтернативный способ урегулирования споров и конфликтов может также применяться при досудебной и судебной форме защиты супружеских прав. Последняя является наиболее распространенной и широко применяемой на практике формой защиты супружеских прав и видом медиации для урегулирования споров, возникающих при расторжении брака. В этом случае принятое сторонами медиативное соглашение, как правило, ложится в основу мирового соглашения и тем самым подкрепляется государственным принуждением. Однако наиболее оперативно результативным и менее затратным по времени представляется внесудебный вид медиации, широкое применение которого пока сдерживается его слабой освоенностью российским обществом и особенностями менталитета «разводящихся» российских супружеских пар. Это же является перспективной нишей для реализации при расторжении брака, однако при этом необходимо продолжить соответствующую разъяснительную работу в сфере брачно-семейных отношений.

Применение процедуры медиации и участие в процедуре расторжения брака посредника может иметь своим результатом достижение соглашения по каким-либо вопросам, принятие компромиссного решения для всех участников бракоразводного процесса.

Исходя из цели настоящего диссертационного исследования и в контексте рассуждений о необходимости применения медиации в бракоразводном механизме с целью примирения супругов, защиты их прав и интересов при расторжении брака необходимо выявить особенности специального средства — процедуры медиации в бракоразводном процессе, применяемой для защиты прав супругов и доказать необходимость самого широкого применения медиативных семейных процедур.

Однако, необходимо особо учитывать, что медиатор не наделен законом специальными правами для принятия обязательного решения, он призван организовать переговорный процесс между спорящими супругами, найти точки соприкосновения для мирного разрешения супружеского бракоразводного конфликта.

Представляется, что медиативные процедуры при наличии споров, возникающие из семейных правоотношений, могут разрешаться в примирительной процессе по общим правилам частной медиации.

Целесообразность передачи в судебную компетенцию дел о разводе всегда была причиной сомнений, высказываемых в процессуальной литературе313. Определение оснований, указанных в ст. 22 СК РФ, сводится к установлению наличия воли хотя бы одного из супругов на расторжение брака. Другие факты судом не изучаются. Суд «только проверяет наличие или отсутствие установленных законом условий, при которых существующий брак перестает быть таковым»314.

Полагаем, что весьма важная роль, которую реализует государство, устанавливая и регламентируя процедуру развода, является защита прав супругов, третьих лиц и (или) примирение сторон. Безусловно, главная цель — защита прав, но при ее достижении приоритетным видится сохранение семьи, деятельность суда ориентирована на примирение супругов, законодательно предусматривается срок для примирения. Суд, реализуя государственные функции, защищая участников бракоразводного процесса, стремится, при наличии такой возможности, сохранить семью.

Считаем, что весьма эффективным может быть признано такое средство (процедура), которая позволит если не восстановить брачные отношения, то хотя бы сохранить нормальные, не «воинственные» отношения, защитить права супругов. Деятельность медиатора в данном случае будет наиболее эффективной и целесообразной, реализуемой в правозащитном механизме супружеских правоотношений.

В ст. 172 ГПК РФ указано, что «рассмотрение дела по существу начинается докладом председательствующего или кого-либо из судей. Затем председательствующий выясняет, поддерживает ли истец свои требования, признает ли ответчик требования истца и не желают ли стороны закончить дело заключением мирового соглашения или провести процедуру медиации».

Заслуживает поддержки высказанное в науке предложение о том, что активное внедрение медиации в подготовительной стадии гражданского судопроизводства является необходимым и целесообразным мероприятием на пути повышения эффективности защиты семейных супружеских прав. Во исполнение указания законодателя, изложенного в п. 5 ч. 1 ст. 150 ГПК РФ, суд на стадии подготовки дела к судебному разбирательству обязан предпринять все меры, способствующие заключению сторонами мирового соглашения, примирению сторон.

На подготовительной стадии судебного разрешения супружеского конфликта суд вправе и обязан реализовать предусмотренные гражданским процессуальным законодательством меры, направленные на примирение супругов, в случае достижения которого в подавляющем количестве дел происходит отказ от исковых требований и прекращение производства по делу о расторжении брака. Таким образом, на стадии подготовки дела к судебному разбирательству на суд фактически возлагается функция медиатора, который призван урегулировать супружеский конфликт315.

Представляется, что в настоящее время есть объективная потребность и необходимость в решении вопроса о применения процедуры медиации как специального средства защиты при расторжении брака в суде, когда один из супругов против расторжения брака. В частности, абз. 1 п. 2 ст. 22 СК РФ предлагается изложить в следующей редакции: «При рассмотрении дела о расторжении брака при отсутствии согласия одного из супругов на расторжение брака суд вправе принять меры к примирению супругов и вправе отложить разбирательство дела, назначив супругам срок для примирения в пределах трех месяцев и разъяснив супругам право провести процедуру медиации, направленную на защиту их прав».

В соответствии с действующим гражданско-процессуальным законодательством, единственным действенным способом примирения сторон в системе процессуальных средств суда выступает установление срока, в

Полагаем, что примирительные процедуры, реализуемые судом, особенно ярко проявляются именно в делах о расторжении брака. Наше государство на пути совершенствования как законодательной базы, так и судебной системы продолжает стремиться к европейским стандартам в области ведения примирительных процедур, в том числе и сфере бракоразводного процесса, направленного на примирение супругов.

При подготовке дела к судебному разбирательству суду следует затребовать от супругов доказательства внесудебного обращения к специализированному государственному органу - посреднику, специалисту по семейным конфликтам, а при отсутствии такого документа судья обязан направить супругов в соответствующий орган316.

Позволим не согласиться с данным суждением, считаем, что нет объективных предпосылок для внедрения в правоприменительную деятельность именно принудительной, обязательной медиативной процедуры.

Полагаем, что семейная медиация, в целом, и применение процедуры медиации при расторжении брака как средство защиты прав должно иметь добровольный характер, сами стороны должны осознать необходимость применения примирительных процедур в бракоразводном процессе. Насаждение и установление обязательной процедуры прохождения медиации, привлечение посредника, если сами супруги против такого порядка, приведет к негативным последствиям, усугубит и без того конфликтную ситуацию между супругами, находящимися в состоянии развода.

Возникает вопрос, какие же органы должны заниматься семейной медиацией? Существуют различные точки зрения по данному вопросу. Может быть создана независимая система федеральных конфликтных комиссий по семейным спорам (либо служб примирения)317, либо создано специальное структурное подразделение при адвокатской палате, либо медиацией должны заниматься индивидуальные медиаторы.

Как представляется, российское государство должно стремиться к тому, чтобы медиативная процедура была бесплатной для сторон.

Для разрешения семейных споров Калашникова С.И. предлагает создать специализированные органы — Службы примирения по семейным делам либо Конфликтные комиссий в каждом субъекте РФ (название в данном случае значения не имеет)318. Действительно, назрела необходимость создания государственных служб медиаторов, либо оплата труда частных специалистов-медиаторов за счет средств бюджета. Вместе с тем, реально оценивая финансовые возможности российского бюджета, с учетом сегодняшнего финансового положения нашей страны, сокращения финансирования ряда государственных программ, вряд ли можно рассчитывать на создание государственных служб медиаторов.

Эффективность применения медиации как средства защиты семейных прав граждан, в том числе в рамках бракоразводного процесса, подтверждается зарубежной правоприменительной практикой.

«В суде конфликт становится спором. Существование противоположных интересов, взглядов, убеждений стимулирует развитие внутреннего конфликта в спор»319. Поэтому понимание судом того, что кроме формального рассмотрения и разрешения семейного спора возможно устранение внутреннего конфликта, породившего семейный спор, то привлечение медиатора представляется необходимым320.

Таким образом, семейная медиация — это одно из специальных средств (процедур) альтернативной защиты права, урегулирования возникших между супругами споров, направленная на защиту семейных прав и интересов, которая предполагает участие незаинтересованной стороны — медиатора. Деятельность медиатора основывается на принципах уважения сторон конфликта, принятии позиции обоих участников, умении слушать и слышать, при обязательном соблюдении конфиденциальности. В случае наличия в семье детей деятельность медиатора основывается на принципе охраны и защиты прав ребенка при расторжении брака.

В научной литературе справедливо указывается, что в зарубежных государствах отмечается тенденция интегрирования процедуры медиации в деятельность отдельных государственных органов, в том числе судебных, при этом семейная медиация регулируется отдельно (от иных видов медиации) в отраслевом законодательстве и рассматривается в качестве обязательного этапа в разрешении семейно-правовых споров, в частности при расторжении брака321.

Такая практика представляется весьма прогрессивной, поэтому данный зарубежный опыт представляется разумным и необходимым для применения и в нашей стране. Опыт Германии показывает, что семейная медиация считается востребованной примирительной процедурой.

Безусловно, данное мнение имеет право на существование, причем оно активно аргументируется в семейно-правовой доктрине. Вместе с тем полагаем, что все же семейная медиация, в целом, и применение медиации при расторжении брака должно иметь добровольный характер, сами стороны должны осознать необходимость применения примирительных процедур в бракоразводном процессе. Насаждение и установление обязательной процедуры прохождения медиации, привлечение посредника, если сами супруги против такого порядка, приведет к негативным последствиям, усугубит и без того конфликтную ситуацию между супругами.

Конечно, государство в лице судебных органов и органов ЗАГС должны стремиться к повышению правосознания граждан и их ориентированности на возможность и необходимость сохранения семьи. А процедура медиации будет способствовать реализации ориентированности государства на сохранение семьи и брака, укрепления семейных связей, супружеского союза322.

В науке проведена классификация препятствий распространения семейной и иных видов медиации в Российской Федерации, с которой, в целом, следует согласиться:

1) организационные препятствия: отсутствие общераспространенной практики использования медиации; отсутствие признака обязательности применения процедуры медиации до обращения в суд и другие;

2) экономические препятствия, к которым следует отнести: высокую стоимость услуг профессиональных медиаторов; процессуально-правовой абсентеизм сторон при разрешении различных правовых споров, к которым применима процедура медиации, заключающийся в абсолютном нежелании нести дополнительные финансовые затраты; отсутствие заинтересованности судебных представителей в примирении сторон;

3) субъективные или психологические: достаточно высокая степень конфликтности общественных отношений; непризнание авторитета медиатора, т.е. его профессиональных и репутационных компетенций; низкий уровень правовой культуры и другие323. Полагаем, что все эти препятствия в большей степени характерны и для семейной медиации, что, безусловно, негативно сказывается на распространении медиативных процедур при расторжении брака.

Как уже отмечалось, медиация является альтернативной процедурой по отношению к судебной форме защиты прав и разрешения спора при расторжении брака. Бесспорно, что медиативные процедуры позволят разгрузить суды и значительно повысить эффективность урегулирования споров по бракоразводным делам, сохранить семьи от разрушения или цивилизованным образом разрешить супружеский конфликт. Сущность процедуры медиации при расторжении брака как формы защиты прав и наиболее прогрессивного способа урегулирования супружеского конфликта для России состоит в том, что посредник оказывает сторонам содействие в ведении переговоров и способствует достижению взаимоприемлемого решения по бракоразводному делу. Посредничество как альтернативная процедура предусмотрена российским законодательством наряду с третейскими судами и претензионным порядком урегулирования споров. Преимущества посредничества как формы защиты прав при расторжении брака состоят в том, что это гибкая, неформальная, экономичная и быстрая процедура, позволяющая участникам семейного конфликта урегулировать разногласия, продолжая деловое сотрудничество и развивая партнерские отношения, возможно за рамками семейных супружеских отношений, что в итоге ведет к стабилизации и приданию определенности брачно-семейных, гражданских и иных правоотношений.

Необходимо учитывать, что каждая конфликтная ситуация при расторжении брака весьма уникальна и имеет свои особенности. В силу этого и не существует универсальных приемов, способов и алгоритмов, позволяющих ее урегулировать324. Это требует индивидуальных подходов к особенностям жизненной ситуации супружеской пары, решившей расторгнуть брак, с учетом потребностей и интересов обеих сторон в конфликте. Однако сделать это самим сторонам, даже основываясь на современных технологиях, весьма непросто. И связано это, по меньшей мере, с двумя причинами: обоюдной высокой эмоциональной напряженностью в силу личной заинтересованности, а равно отсутствием необходимой компетенции и навыков по регулированию споров и конфликтов. В этой связи представляется затруднительным самим спорящим сторонам — супругам самостоятельно реализовывать рекомендуемый в этих случаях порядок действий, направленный на выбор оптимальной тактики поведения с целью погашения конфликта, ориентируясь на снятие психологической и социальной напряженности, проявляя склонность к компромиссам и т.д. Здесь целесообразна добровольная переадресация сторонами управления конфликтом компетентному лицу — медиатору с целью его продуктивного урегулирования в порядке, установленном Законом о медиации.

Анализируя отечественную практику использования примирительных процедур при расторжении брака как формы защиты их прав, а также ежегодные статистические показатели, думается, что в процессе усовершенствования процессуальных механизмов и расширения их многообразия следует обратить внимание на опыт других стран, где сходные проблемы несколько десятилетий назад вставали так же остро, как в России сегодня, а первые положительные результаты появились только тогда, когда вместе с классической появилась еще и судебная медиация325, для чего в отечественной теории и практике имеются все необходимые ресурсы.

Учитывая статистику разводов в России, популяризация института медиации представляется весьма актуальной и эффективной мерой. Именно данный институт способствует нахождению компромисса между конфликтующими сторонами. Это, в свою очередь, влияет не только на правовые, но и на социальные аспекты общественной жизни. Поддержка, укрепление и защита семьи и ценностей семейной жизни, создание необходимых условий для выполнения семьей ее функций, повышение качества жизни семей и обеспечение прав членов семьи в процессе ее общественного развития провозглашена Концепцией государственной семейной политики в Российской Федерации на период до 2025 года326.

С учетом вышеизложенного можно сделать вывод о необходимости дальнейшего развития и совершенствования процедуры медиации как специального средства защиты семейных прав при расторжении брака по примеру европейских стран. В силу специфики семейных правоотношений и тех вопросов, которые решаются при расторжении брака, представляется, что будет весьма эффективным направлением рекомендовать участникам бракоразводных правоотношений применение процедуры медиации именно в контексте специальной формы защиты прав супругов.

Кроме того, в делах, связанных с рассмотрением споров о детях (об уходе за ребенком, о праве общения с ребенком, о содержании ребенка) медиативное соглашение обязательно должно утверждаться судом. В таком случае ответственность за невыполнение медиативного соглашения является неотвратимой. Исходя из характера гражданских правоотношений и специфики судебного производства, она может выражаться как в обязывании исполнить данное соглашение, так и компенсации морального вреда потерпевшей стороне. Стоит отметить, что именно отсутствие ответственности за неисполнение медиативного соглашения и механизма его принудительного исполнения существенно затрудняет широкое применение медиации.

Сформулируем основные выводы в отношении особенностей, необходимости и целесообразности применения примирительных медиативных процедур как специальных средств защиты прав супругов, расторгающих брак.

1. Медиацию при расторжении брака необходимо определить как альтернативную процедуру и специальное средство защиты прав супругов при разрешения бракоразводного процесса с участием третьего нейтрального лица — медиатора (посредника), который помогает восстановить и (или) укрепить семейные связи между конфликтующими сторонами — супругами, направленную на сохранение семьи, защиту прав супругов и (или) решение возникших в связи с расторжением брака спорных вопросов с целью достижения между ними взаимопонимания и выработки соглашения по спору о расторжении брака, урегулированию бракоразводного процесса.

2. Медиатор — участник отношений, возникших в связи с расторжением брака, но не сторона, поскольку он не заинтересован в споре, как стороны. Процедура медиации является не только внесудебным способом (без обращения в суд), она выступает альтернативным способом урегулирования споров и конфликтов, соответственно, может также применяться как досудебный и судебный способ разрешения бракоразводного процесса, направленный на примирение сторон бракоразводного процесса и защиту прав супругов и третьих лиц327.

3. К сожалению, до настоящего времени не сложилось единого мнения относительно уровня профессиональной подготовки медиаторов (посредников), а также специальных навыков, способствующих разрешению конфликтных ситуаций. Полагаем, что российскому законодателю следует на легальном уровне закрепить требования к уровню профессиональной подготовки медиатора по семейным спорам, что позволит закрепить привилегированный статус медиатора при разрешении, в особенности, супружеских споров, в том числе при расторжении брака.

4. Определено, что государство в лице судебных органов и органов ЗАГС должны ориентироваться на возможность и необходимость сохранения семьи, если это возможно и не нарушает прав супругов. Сама процедура направлена на реализацию государством функции сохранения семьи и брака, укрепления семейных связей, о супружеского союза, при условии реализации и защиты прав супругов, необходимости и возможности сохранения такого брачного союза328.

5. Быстрота разрешения споров при медиативных процедурах в бракоразводных процессах означает также экономичность этой формы защиты прав супругов и способа урегулирования конфликтной ситуации, поскольку расходы, затрачиваемые на урегулирование, связанные с получением юридической помощи, находятся в прямой зависимости от длительности процедуры. Но, как представляется, основная ценность медиации как специального средства защиты состоит в том, что поскольку она обеспечивает дружественное разрешение споров, то это означает сохранение устойчивых, нравственно-правовых, основанных на семейных ценностях отношений между супругами или бывшими супругами, выясняющих отношения в связи с расторжением брака с целью защиты прав супругов.

ВЫВОДЫ И ПРАКТИЧЕСКИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ

В результате проведенного исследования защиты прав супругов, расторгающих брак сформулированы и обоснованы следующие основные выводы и практические рекомендации.

1. Расторжение брака по своей природе является способом защиты прав супругов, представляющим собой сложный юридический состав, включающий в себя совокупность юридических фактов — действий, направленных на обеспечение и защиту личных и имущественных прав супругов, имеющих намерение расторгнуть брак. При этом складывается две группы правовых отношений: организационные, связанные с подачей заявления о расторжении брака, и процедурные или процессуальные — при непосредственном расторжении брака в юрисдикционных органах.

Подача заявления в органы записи актов гражданского состояния или в суд реализуются в юрисдикционной форме при непосредственном участии органов государственной власти; совершение иных действий, направленных на обеспечение и защиту прав супругов, осуществляется специальными средствами, а способом защиты выступает непосредственно расторжение брака, которое направлено на обеспечение и защиту прав супругов, а в отдельных случаях и других членов семьи329.

2. Форма защиты прав супругов, расторгающих брак — это объединенная единой направленностью совокупность внутренне согласованных организационных, процедурных и процессуальных юридически значимых действий, урегулированная законом процедура (процесс) защиты семейных прав и интересов, реализуемая в юрисдикционной форме, органами ЗАГС или судом.

Установлены юрисдикционные формы защиты прав супругов, расторгающих брак:

• добровольный порядок расторжения брака в органах ЗАГС;

• государственная регистрация расторжения брака как форма защиты брачно-семейных прав;

• судебная форма защиты.

3. Средства защиты прав супругов, расторгающих брак, представляют собой конкретные действия, специальные приемы, не противоречащие законодательству, направленные на реализацию прав супругов на расторжение брака, осуществляемые в юрисдикционной и неюрисдикционной формах самими супругами или третьими лицами, с целью защиты прав супругов в рамках длящихся правоотношений по расторжению брака.

Расторжение брака как способ защиты прав супругов в рамках длящегося бракоразводного правоотношения реализуется через специальные семейно-правовые средства защиты — материальные и процессуальные. Обосновано выделение следующих специальных материально-правовых средств защиты прав супругов:

• фактическое прекращение супругами семейных правоотношений;

• самозащита.

К процессуально-правовым средствам защиты прав супругов необходимо отнести:

• примирительные процедуры, применение медиации;

• право на иск, реализуемое посредством подачи искового заявления о расторжении брака.

Семейно-правовое средство защиты прав супругов в отдельных случаях может включать в себя способ защиты, например, самозащита, поскольку способ защиты содержится именно в материально-правовом требовании, предусмотренном нормой права.

4. Применение форм, способов и специальных семейно-правовых средств защиты прав супругов, расторгающих брак, приоритетно направлены на защиту личных нематериальные благ, принадлежащих каждому из супругов: личная свобода, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и другие. Посредством их применения происходит установление специального охранительного гражданско-правового режима в сфере обеспечения имущественных прав супругов в длящемся правоотношении по расторжению брака330.

5. Исследование нормативных предписаний в части регламентации юрисдикционных форм защиты прав позволяет сделать новый для науки семейного права вывод: при расторжении брака в органах ЗАГС оба супруга или один из них самостоятельно, добровольно избирают специальное средство самозащиты своих семейных прав и обращаются к компетентному государственному органу лишь для формального подтверждения принятого решения о расторжении брака, когда уже произошел распад семьи331.

Супруги (один из них) применяет такое специальное семейно-правовое средство защиты прав как самозащита, а орган ЗАГС в юрисдикционной форме выполняет лишь административную функцию по государственной регистрации расторжения брака как уже фактически прекратившихся отношений супружества. Установленная законодательством государственная регистрация расторжения брака органами ЗАГС как юридический факт, имеет правоустанавливающее значение и завершает длящееся правоотношение по расторжению брака.

6. Фактическое прекращение супругами семейных отношений как специальное средство защиты по семейно-правовой природе рассматривается в качестве действий, не противоречащих законодательству, направленных на реализацию прав супругов на дальнейшее расторжение брака, осуществляемых в неюрисдикционной форме самими супругами, направленных фактически на прекращение супружеского статуса, т.к. происходит прекращение существования семьи, основанной на личных фидуциарных отношениях между супругами. Однако само расторжение брака возможно только в юрисдикционной форме и юридические последствия в рамках длящегося бракоразводного правоотношения могут возникнуть только при соблюдении этой законодательно предусмотренной процедуры.

Фактическое прекращение семейных отношений имеет многоаспектный характер:

• являются обстоятельством, имеющим юридическое значение для применения особого режима регулирования имущественных отношений между супругами на основе семейного и гражданского законодательства;

• выступает специальным средством защиты личных неимущественных прав супругов, основанным на принципе свободы брачного союза, направленным на обеспечение и защиту личных прав супругов или одного из них, когда закон устанавливает особые условия регулирования их специфических отношений;

• может рассматриваться в качестве предпосылки для последующей реализации прекращения правоотношений супружества, посредством законодательно предусмотренной процедуры расторжения брака.

7. Именно лично-доверительные отношения между субъектами семейных супружеских правоотношений, особые семейно-правовые связи, выступают уникальной, приоритетной сферой применения самозащиты как одного из специальных средств защиты прав супругов, расторгающих брак, без обращения в суд. Одним из основных принципов семейного законодательства является разрешение внутрисемейных вопросов по взаимному согласию, соответственно, супруги как субъекты длящихся семейных правоотношений при разводе могут использовать любые не противоречащие закону средства защиты, в том числе самозащиту, стремясь к достижению согласия в семье, обеспечению своих прав и интересов при прекращении брака.

Положения ст. 17 СК РФ с точки зрения ограничения права мужа на развод во время беременности жены и в течение года со дня рождения ребенка следует признать обоснованными и рассматривать в качестве специальной меры защиты прав супругов.

8. Разрешение спора с участием самих сторон бракоразводного процесса как длящегося правоотношения, не пользующихся профессиональной защитой, не способствует не только их примирению, обеспечению и защите прав и интересов, но и эффективному разрешению возникших споров. В правоприменительной практике нередко спорящие стороны не привлекают для разрешения конфликта посредника: представителя, адвоката или медиатора, при этом субъективные обстоятельства спора не дают спорящим супругам возможности объективно оценить все обстоятельства дела и прийти к взаимовыгодному или приемлемому решению, что влияет на сроки и эффективность разрешения спора, защиту прав в длящемся бракоразводном правоотношении332.

Обоснована необходимость более активно при расторжении брака привлекать представителей и медиаторов-посредников. Семейная медиация как мера материально-правового характера и деятельность медиатора-посредника при расторжении брака должны пониматься не только как юридическое сопровождение бракоразводного процесса, но и приоритетно как нравственно-правовая поддержка супругов, реализуемая с целью защиты их личных и имущественных прав и интересов.

Медиацию при расторжении брака можно определить как добровольно применяемое, специальное семейно-правовое средство защиты прав при разрешении споров между супругами в длящихся бракоразводных правоотношениях, направленное на разрешение конфликтной ситуации и защиту прав, реализуемое на нравственно-правовых, семейно-ценностных началах с участием третьего нейтрального лица — медиатора (посредника), который способствует восстановлению и укреплению семейных связей между конфликтующими сторонами — супругами, с целью — в отдельных случаях — сохранения семьи и брака, решения возникших в связи с расторжением брака спорных вопросов или прекращения бракоразводного правоотношения для достижения компромисса, выработки соглашения по спору в бракоразводном правоотношении, защиты прав и интересов супругов.

В целях совершенствования правового регулирования применения форм и средств защиты прав супругов, расторгающих брак, предложено внесение отдельных изменений в действующее законодательство.

1. При прекращении статуса супружества путем расторжения брака в длящемся бракоразводном правоотношении возникают и становятся предметом обсуждения вопросы семейной жизни, в некоторых случаях интимной стороны супружеских отношений. Все эти и многие другие отношения являются частной жизнью лица и, соответственно, необходимо законодательно предусмотреть гарантии обеспечения гражданско-правового режима тайны частной супружеской жизни, ее неприкосновенность и защиту при расторжении брака.

Полагаем оправданным установление нормы права в отношении возможности проведения закрытого судебного заседания при рассмотрении дела о расторжении брака, что будет способствовать защите семейной тайны, а также тайны частной жизни супругов и других членов семьи при расторжении брака.

Представляется возможным дополнить ст. 21 СК РФ пунктом третьим следующего содержания: «3. Рассмотрение гражданского дела о расторжении брака по требованию одного или всех участников процесса возможно в закрытом судебном заседании».

2. Доказано, что принцип обязательного участия адвоката, реализуемый в зарубежном бракоразводном процессе представляет интерес для российского законодательства. Бракоразводный процесс в суде представляет собой стрессовую ситуацию даже при наличии обоюдного согласия сторон. Кроме того, судебным представителям и адвокатам известны многие процессуальные аспекты (подача заявления, необходимые документы, определенные формулировки), что может ускорить движение дела. С учетом того, что российское семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав, то, видится целесообразным дополнение ст. 21 СК РФ ч. 3 следующего содержания: «Расторжение брака в судебном порядке производится при участии представителя, адвоката, иного посредника-медиатора с целью защиты прав и интересов супругов и иных лиц».

3. С целью унификации законодательства, устранения множественности правовых норм для регулирования правоотношений супругов при расторжении брака предложено рассмотреть возможность присоединения России к Конвенции 1970 года «О признании разводов и решений о раздельном жительстве супругов». Это объединит множество правовых норм, связанных единым предметом регулирования, в один правовой акт, что позволит комплексно регулировать правоотношения расторжения брака в Российской Федерации333.

4. В соответствии со ст. 32 СК РФ в случае расторжения брака супруги вправе сохранить общую фамилию или восстановить свои добрачные фамилии. В указанной норме законодатель использует слово «супруги», причем речь идет о каждом из супругов, кроме этого, точнее в данном контексте вести речь о «бывших супругах». Данные рассуждения позволяют утверждать о необходимости конкретизации нормы и изложения п. 3 ст. 32 СК РФ в новой редакции: «В случае расторжения брака каждый из бывших супругов имеет право сохранить общую фамилию или восстановить свои добрачные фамилии».

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В заключении научно-практического пособия необходимо сделать ряд выводов, имеющих значение для переосмысления доктринальных положений, совершенствования российского законодательства и практики его правоприменения в отношении правовой природы, форм и средств защиты прав супругов, расторгающих брак.

В целом, в семейно-правовой доктрине не получил должной реализации подход к расторжению брака как способу защиты прав и интересов супругов и иных членов семьи. Что касается определения форм и средств защиты прав супругов при расторжении брака в Российской Федерации, то данные вопросы не нашли отражения в доктрине семейного права.

Доказано, что расторжение брака по своей юридической направленности и правовой природе выступает особым способом защиты прав и интересов супругов, поскольку сохранение и продолжение брака может не только не отвечать интересам супругов, но и противоречить их правам.

В законодательстве Российской Федерации существуют определенные основания для прекращения брака. Они указаны в ст. 16 СК РФ. Также существуют и основания, являющиеся поводом к расторжению брака, которые изначально свидетельствуют о его недействительности. Среди таких оснований выделяется так называемый фиктивный брак, либо нарушение условий заключения брака.

В соответствии с действующим российским законодательством процедура расторжения брака достаточно простая, при определенных законом обстоятельствах, если нет необходимости специальной защиты субъектов семейных супружеских и детско-родительских правоотношений, возможно расторжение брака в административном порядке.

Исходя из этого, условия прекращения брака автором работы предложено разделить по волевому критерию: 1) когда волевые действия обоих субъектов могут привести к недействительности брака и, как следствие, его прекращению (например, в случаях его фиктивности, если оба супруга вступили в семью исходя из условий приобретения определенной выгоды, либо оба супруга знали о нарушении условий заключения брака); 2) когда действия одного из супругов могут привести к прекращению брака (например, вступление в брак под влиянием обмана, насилия, сокрытие одним из супругов наличия венерической болезни); 3) когда при вступлении в брак ни один из супругов не мог предвидеть события, которые в дальнейшем могли бы привести к его прекращению (например, признание одного из супругов умершим (судом); смерть одного из супругов).

В научно-практическом пособии предложено следующее определение расторжения брака: это законодательно урегулированная процедура, предполагающая наличие воли одного, либо обоих супругов направленная на прекращение брачно-семейные правоотношений, юридического факта-состояния — супружества, с целью защиты прав супругов и других членов семьи при отсутствии нарушений условий его заключения, фиктивности, а также естественных причин его прекращения (смерти одного из супругов). Данное определение объединяет в себе не только нормы ст. 16 СК РФ, но и условия о недействительности брака, предусмотренные ст. 27 СК РФ, так как недействительный брак сам по себе не порождает прав и обязанностей супругов, предусмотренных семейным кодексом, а следовательно, не считается заключенным.

Исходя из оснований, механизма, процедуры и правовых последствий его расторжения можно сделать вывод о юридической природе расторжения брака как специальном семейно-правовом способе защиты прав и интересов супругов, когда само состояние супружества не способствует целям супружеского общежития, а брак не выполняет установленные в отношении него семейным законодательством функции.

Расторжение брака выступает приоритетно способом защиты личных неимущественных прав и интересов супругов (одного из них), реализация которого направлена на изменение семейно-правового статуса мужчины и женщины и прекращение супружеских правоотношений.

В научно-практическом пособии определено, что как в российском законодательстве, так и в законодательстве европейских стран существуют международные правовые акты, которые регулируют порядок установления и признания процедуры расторжения брака. Таковы, например, Гаагские конвенции — о заключении и признании действительности браков 1978 года; о признании разводов и решений о раздельном жительстве супругов 1970 года. Конвенция 1970 года применяется к признанию в одном государстве разводов и решений о раздельном жительстве супругов, вынесенных в другом государстве, в результате судебного и иного производства, официально признанного в этом другом государстве и имеющим в нем законную силу.

Данные нормы соответствуют положению Конвенции о порядке расторжения брака, когда каждый из супругов удовлетворяет по существу требованиям внутреннего права, определенного коллизионными нормами государства расторжения брака.

Конвенция 1970 года «О признании разводов и решений о раздельном жительстве супругов» не применяется к установлению вины или к дополнительным предписаниям, объявленным при вынесении решения о разводе или раздельном жительстве супругов; в частности, она не применяется к предписаниям, касающимся имущественных обязательств либо опеки над детьми. В целях унификации законодательства, устранения множественности правовых норм по одним и тем же вопросам автором было предложено рассмотреть возможность присоединения России к Конвенции 1970 года «О признании разводов и решений о раздельном жительстве супругов». Это объединит множество правовых норм, связанных единым предметом регулирования, в один правовой акт, что позволит комплексно регулировать порядок расторжения брака.

Считаем необходимым при реализации юрисдикционных и неюрисдикционных форм и специальных средств защиты прав супругов, расторгающих брак, говорить о наличии не только частноправовых супружеских отношений, но и публичной составляющей при прекращении супружеского правоотношения, с целью приоритетной защиты прав не только супругов, но и несовершеннолетних детей, нетрудоспособных супругов.

В настоящей научно-практической работе отдельно обоснован подход и принцип целесообразности участия представителя, посредника, медиатора, адвоката в бракоразводном процессе, с целью дополнительной защиты прав супругов, закрепленный в правопорядках европейских стран, который представляет интерес для российского законодательства.

Обосновано, что как общий принцип правового регулирования семейных отношений принцип разумности должен применяться судом во всех случаях, когда имеет место проявление метода ситуационного регулирования при расторжении брака и защите прав супругов и других членов семьи.

Безусловно, бракоразводный процесс в суде представляет собой стрессовую ситуацию даже при наличии обоюдного согласия сторон. Кроме того, адвокатам известны многие процессуальные аспекты (подача заявления, необходимые документы, определенные формулировки), что может ускорить движение дела, его разрешение по существу. С учетом того, что российское семейное законодательство абсолютно справедливо исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав, то, представляется целесообразным дополнение ст. 21 СК РФ ч. 3 следующего содержания: «Расторжение брака в судебном порядке производится при участии представителя, адвоката, иного посредника-медиатора с целью защиты прав и интересов супругов и иных лиц».

Юрисдикционная форма защиты прав супругов, осуществляемая посредством государственной регистрации расторжения брака, направлена на реализацию охранительной функции семейного права. Важное юридическое значение имеет момент прекращения брака, поскольку именно с данного времени семейно-правовой статус супругов трансформируется в гражданско-правовой, с сохранением некоторых семейных правоотношений, складывающихся между бывшими супругами. Однако прекращаются супружеские правоотношения между субъектами бракоразводного процесса. Государственная регистрация органами ЗАГС расторжения брака выступает правопрекращающим юридическим фактом, в результате которого прекращается семейно-правовое состояние супружества, возникают гражданско-правовые отношения и некоторые семейные правоотношения бывших супругов.

В научно-практическом пособии особо отмечено, что при внесении в законодательство изменений, связанных с переменой пола, необходимо учитывать медицинский, этический и юридический характер данной процедуры. Представляется необходимым закрепить изменения не только в ст. 16 СК (а именно дополнить частью 3 следующего содержания «Прекращение брака осуществляется также в результате перемены пола одним из супругов»), но и в ГК (ст. 17, ст. 21 в части дополнения положений о статусе лица, сменившего пол), а также в Законе «Об актах гражданского состояния» (дополнить главой относительно государственной регистрации перемены пола).

Автором был сделан вывод, что институт судебного разлучения супругов (сепарации), распространенный во Франции и Швейцарии мог бы быть применен в российском семейном законодательстве как еще одна форма защиты прав супругов. Такая форма получила бы реализацию в правоприменительной деятельности с целью сохранения семьи и семейных ценностей.

Режим отдельного проживания супругов не прекращает брака, а, следовательно, не дает права на регистрацию брака с другим лицом, что может способствовать сохранению семьи и брака на будущее время. Режим временного отдельного проживания не касается тех прав и обязанностей, которые возникли до его введения.

Установление режима отдельного проживания не прекращает права общей совместной собственности супругов на имущество, которое было приобретено к этому времени. А это значит, что для распоряжения этим имуществом одним из супругов согласие второго из супругов является обязательным. Режим отдельного проживания не является основанием для прекращения действия брачного договора. Заинтересованная сторона может требовать внесения в брачный договор изменений по соглашению сторон, обусловленных сепарацией.

Зачастую между бывшими супругами в течение короткого промежутка времени браки могут заключаться повторно. Судебное разлучение супругов позволит им серьезно подумать о перспективе расторжения брака. В случае принятия окончательного решения супруги вправе обратиться с заявлением о расторжении брака. Истечение срока раздельного проживания супругов не прекращает отношений супружества, которые как бы приостанавливаются на время.

Зарубежная судебная практика применяет институт сепарации при наличии таких обстоятельств, как болезнь одного из супругов (например, психическая, когда пребывание с таким лицом является опасным, или бесплодие), отказ одного из супругов от сожительства, алкоголизм, наркомания жены или мужа, большая разница между ними в возрасте и обусловленные этим разногласия, принадлежность одного из супругов к разным сектам или субкультур, других оснований, которые привели к расстройству отношений между супругами.

Таким образом, исходя из целей и задач российского семейного законодательства, в частности, необходимости укрепления семьи, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав, представляется, что институт судебного разлучения супругов имеет право на существование в российском законодательстве как одна из форм защиты прав супругов. В связи с вышеизложенным аргументирована необходимость дополнения СК РФ нормой, касающейся института раздельного проживания супругов, цель установления которого — сохранение семьи и брака, если это не нарушает прав и интересов супругов и третьих лиц.

В настоящем научно-практическом исследовании достаточно обстоятельно был рассмотрена процедура медиации как специально средства защиты прав супругов, применяемого при расторжении брака. Данное специальное средство защиты необходимо для совершенствования существующих механизмов разрешения споров и защиты нарушенных прав и законных интересов как самих супругов, так и третьих лиц. Преимущества внедрения медиативных согласительных процедур очевидны. Государство получает возможность разгрузить суды, у участников семейного конфликта возникает ситуация разрешения и устранения противоречий, приведших к конфликтным брачно-семейным отношениям, а также принятия приемлемого для всех участников супружеского спора решения.

Приведены аргументы и доказана необходимость более широкого применения при расторжении брака процедуры медиации как средства защиты прав супругов, возникающей в рамках правоотношений при расторжении брака. Учитывая статистику разводов в современной России, популяризация института медиации представляется весьма актуальной и эффективной мерой. Именно данный институт способствует нахождению компромисса между конфликтующими сторонами. Это, в свою очередь, влияет не только на правовые, но и на социальные аспекты общественной и семейной жизни. Поддержка, укрепление и защита семьи и ценностей семейного супружеского общежития, создание необходимых условий для выполнения семьей ее функций, повышение качества жизни российских семей и обеспечение прав членов семьи в процессе ее общественного развития провозглашена Концепцией государственной семейной политики в Российской Федерации на период до 2025 года.

Кроме того, в гражданских делах, возникающих при рассмотрении споров о детях (об уходе за ребенком, о праве общения с ребенком, о его воспитании и содержании) медиативное соглашение обязательно должно утверждаться судом. В таком случае ответственность за невыполнение медиативного соглашения является неотвратимой. Исходя из характера гражданских правоотношений и специфики судебного производства, она может выражаться как в обязывании исполнить указанное соглашение, так и компенсации морального вреда потерпевшей стороне. Стоит отметить, что именно отсутствие ответственности за неисполнение медиативного соглашения и механизма его принудительного исполнения существенно затрудняет широкое применение медиации при брачно-семейных спорах.

Стоит отметить, что закрепленное в праве Франции положение о выплате компенсационных пособий при расторжении брака могло бы представлять интерес для российского законодателя. Доказано, что данный институт призван смягчить неблагоприятные последствия развода для стороны, которая окажется в крайне неблагоприятных условиях в случае расторжения брака.

В случае существенного изменения ситуации одного из супругов (потеря заработка либо вступление в новый брак лица, которому бывший супруг выплачивает компенсацию), размер компенсационных выплат, первоначально установленный решением суда, может быть пересмотрен, их выплата может быть временно приостановлена или прекращена.

Установление в семейном законодательстве положений об алиментировании детей и супругов при расторжении брака выполняет важное социально-правовое значение. С одной стороны, на уровне права закрепляются сложившиеся на протяжении многих веков этические, нравственно-правовые регуляторы взаимоотношений в семье по содержанию. С другой — любое государство в полной мере не может гарантировать необходимое материальное содержание за счет общества в целом, а потому заинтересовано, чтобы поддержка осуществлялась преимущественно за счет средств самих членов семьи. Добровольное оказание членами семьи взаимной материальной поддержки — один из показателей нормального выполнения семьей своей экономической функции. Нравственная обязанность членов семьи поддерживать друг друга, основанная на морально-этических началах, переводится государством в сферу права и становится юридической, основанной на семейно-правовых связях. Нормативно-правовой механизм регулирования и защиты семейных отношений предполагает возможность принудительного выполнения этой обязанности для защиты прав супругов.