М. В. Кешнер

Институт реализации международной ответственности государств

Монография

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 341.1

ББК 67.412.1

К37

Рецензенты:
Боклан Д. С., доктор юридических наук, профессор, заместитель директора департамента международного права Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики»;
Шайхутдинова Г. Р., доктор юридических наук, профессор кафедры международного и европейского права Казанского федерального университета

Настоящая монография посвящена одному из фундаментальных вопросов международного права как регулятора международных отношений – реализации международной ответственности. Отмечаемая радикальная неопределенность текущего этапа международных отношений не может отменить объективную необходимость и возможность взаимодействия между государствами, международными организациями. Текущие вызовы международному правопорядку неизменно определяют растущее когнитивное значение проблематики реализации международной ответственности – одного из самых сложных, но в значительной степени нерешенных как на нормативном, так и на доктринальном уровне вопросов международного права.

Реализация международной ответственности государств является ключевым институтом в системе права международной ответственности, определяющим эффективность отраслевых норм международного права в целом. Спустя двадцать лет после принятия Комиссией международного права ООН Статей об ответственности государств за международно-противоправные деяния определяющими нарративами международной повестки в сфере ответственности (в самом широком плане) стали: гуманизация ответственности, выразившаяся в увеличении форм возмещения ущерба для жертв нарушений международных норм в области прав человека и серьезных нарушений международного гуманитарного права, росте числа попыток призвания к международной ответственности непотерпевшими государствами в ситуации нарушения обязательств erga omnes, в том числе посредством применения контрмер третьих сторон; поиск правил особой международной ответственности и механизмов ее реализации в конкретных областях международного права, например международного инвестиционного права, международного гуманитарного права, международного экологического права, международного экономического права; развитие тех областей международной ответственности, которые остались за рамками финального проекта статей. Отмеченные вопросы заряжены практической значимостью, особенно в свете признаваемой ситуации очевидного моратория в Комитете по правовым вопросам ООН по поводу будущего статуса Статей об ответственности государств.

Законодательство приведено по состоянию на 1 сентября 2023 г.

УДК 341.1

ББК 67.412.1

© Кешнер М. В., 2024

© ООО «Проспект», 2024

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования

На протяжении истории существования государств наблюдаются международные правонарушения, масштабы и число которых коррелируют с эффективностью международного правопорядка и служат основой критической коннотации функционирования международного права в целом. Характерная палитра примеров педалирования вопросом достаточно широко представлена как в публицистическом жанре, так и экспертном уровне, доктринальных исследованиях. Распространенные нигилистические оценки международного права преимущественно актуализируются в процессе и после очередного кризиса системы международных отношений, сопровождающегося вооруженными конфликтами. Показательно, что статья «Международное право мертво?» была опубликована в New York Times1 еще в 1915 году в контексте событий Первой мировой войны.

Отмеченное обстоятельство усугубляется тем, что подобные взгляды, распространяемые средствами массовой информации и которых придерживается ряд политических деятелей, противоречат приверженности участников международных отношений принципу верховенства международного права, формируют «право силы» в противовес формированию международно-правового сознания.

Вопросы призвания к международной ответственности государств являются одними из ключевых в международных отношениях. Международная повестка изобилует призывами создания международных трибуналов над «государствами-нарушителями», решениями о введении очередного пакета санкций в отношении «государств-изгоев» и не только, требованиями о репарациях от отдельных государств, поисками правовых оснований для легитимизации конфискации отдельными государствами и интеграционными образованиями активов, представляющих государственную собственность других государств. Подобные ситуации констатируют сохранение парадигмы международной ответственности государств (не глав государств, отдельных должностных лиц или граждан) как основных субъектов международного права.

В вину международному праву ставится, как правило, отсутствие функционирующего механизма реализации международной ответственности государств и, как следствие, неспособность предотвратить применение силы, нарушения прав человека и норм международного гуманитарного права. Таким образом, несмотря на то, что международное право — нормативная система, располагающаяся развитым процессуальным механизмом, ряд международных событий свидетельствует о том, что правореализующая система не приводится в действие при наличии предусмотренных оснований.

Вопросы международной ответственности экзистенциальны по своей природе, имеют фундаментальный характер идентичности международного права как регулятора международных отношений. Значение международной ответственности определяется тем, что она является необходимым юридическим средством обеспечения соблюдения норм международного права, средством их восстановления. Отмечаемая радикальная неопределенность текущего этапа международных отношений не может отменить объективной необходимости и возможности взаимодействия между государствами, международными организациями. Текущие вызовы международному правопорядку неизменно определяют растущее когнитивное значение проблематики реализации международной ответственности, одного из самых сложных, но в значительной степени нерешенных вопросов международного права. Многочисленные международные обязательства должны сопровождаться реализацией международных норм об ответственности за международно-противоправные деяния, которая призвана обеспечить эффективность международного права и таким образом достижение его целей.

Доктринальная и практическая сложность проблематики реализации международной ответственности обусловлена ролью, которую играют государства и международные организации в сфере международно-правового регулирования. С одной стороны, являясь основными акторами международного права, государства должны нести международную ответственность за противоправную деятельность. С другой стороны, государства и международные организации создают нормы международного права, в том числе и нормы о международной ответственности, и в этом отношении сама возможность оказаться перед лицом международно-правовых требований самого разного рода обуславливает латентный конфликт. Это не может не оказывать влияния на нормативное регулирование вопросов международной ответственности и соответствующую им практику.

Третий аспект — эффективность создаваемых международно-правовых норм. В отсутствие в международном праве не только мирового законодателя, но и органов принуждения вопрос об эффективности реализации норм остается полностью в руках самих государств, что также не может не отражаться на соответствующей им межгосударственной практике.

Международная ответственность возникает в силу самого факта совершения международно-противоправного деяния, определяемого как нарушение международно-правового обязательства, независимо от того, предпринимают ли потерпевшие субъекты действия по призванию к международной ответственности. В то же время в международной практике возникают вопросы о том, какие правомерные действия могут предпринимать потерпевшее государство или иные государства, затрагиваемые нарушением международно-правового обязательства по обеспечению выполнения обязательства по прекращению и возмещению со стороны ответственного государства. Данные вопросы и лежат в основе реализации международной ответственности.

Комплекс проблем международной ответственности, несмотря на присущую ей актуальность, является еще в недостаточной степени изученным в доктрине международного права. Наименее разработанным разделом концепции международной ответственности продолжают оставаться вопросы реализации международной ответственности.

Спустя двадцать лет после принятия Комиссией международного права ООН Статей об ответственности государств за международно-противоправные деяния определяющими нарративами международной повестки в сфере ответственности (в самом широком плане) стали: гуманизация ответственности, выразившаяся в увеличении форм возмещения ущерба для жертв нарушений международных норм в области прав человека и серьезных нарушений международного гуманитарного права, рост числа попыток призвания к международной ответственности непотерпевшими государствами в ситуации нарушении обязательств erga omnes, в том числе посредством применения коллективных контрмер — контрмер в коллективных интересах или контрмер третьих сторон (third-party countermeasures); поиск правил «особой международной ответственности» и механизмов ее реализации в конкретных областях международного права, как пример, международного инвестиционного права, международного гуманитарного права, международного экологического права, международного экономического права; развитие тех областей международной ответственности, которые остались за рамками финального проекта Статей.

Последние два десятилетия прошли также под знаком фрагментации в вопросах нормативного регулирования санкционного принуждения как следствие эскалации санкционной повестки на региональном и национальном уровне. Мы стали свидетелями активизации и вариативности форм санкционного принуждения: не-санкции ООН (non-UN Sanctions), односторонние санкции (unilateral sanctions), экстерриториальные санкции.

Несмотря на кажущуюся концептуальность затрагиваемых вопросов, все они заряжены практической значимостью, особенно в свете признаваемой ситуации очевидного моратория в Комитете по правовым вопросам ООН (Шестом комитете) по поводу будущего статуса Статей ответственности государств за международно-противоправные деяния.

Не отрицая когнитивную ценность Статей об ответственности государств за международно-противоправные деяния, вопросы прогрессивного развития международной ответственности фигурируют в международно-правовой повестке одновременно с ее кодификацией.

Учитывая изложенное, развитие международного права, межгосударственной и международной судебной практики, формирующиеся тенденции ненормативного регулирования вопросов реализации международной ответственности определяют актуальность формирования концепции реализации международной ответственности государств, имеющей высокую нормативную ценность.

Степень научной разработанности темы исследования

Вопросы ответственности неизменно привлекают внимание и выступают предметом научных исследований в различные периоды как в рамках общей теории права, так и международного права2.

Проблема ответственности активно обсуждалась в отечественной правовой литературе в 70-е годы прошлого столетия3. Исследования показали, насколько сложным правовым явлением представляется ответственность. Братусь С. Н. отмечал: «Проблема ответственности — одна из наиболее сложных проблем как общей теории права, так и отраслевых юридических наук»4. О росте значения проблематики ответственности свидетельствует, в частности, то обстоятельство, что если в прошлом ответственность изучалась в трудах, посвященных отдельным отраслям права, то в последнее время привлекает растущее внимание общей теории права.

Исследования теории и проблем юридической ответственности активно продолжаются и в настоящее время. Отметим разработку проекта концепции правовой политики в сфере юридической ответственности5.

В исследованиях отмечается значительная специфика международной ответственности, как и международного права в целом. Ранее вопросы ответственности рассматривались в основном как одностороннее явление, как ответственность человека перед обществом и государством. Такому аспекту изучения в немалой степени способствовал фон политического режима, в период которого оно происходило. Малеин Н. С. писал: «При таком режиме вопрос об ответственности самого государства перед гражданами, о справедливости отношений государство — гражданин был как бы неуместен»6.

Дальнейшее развитие концепции международной ответственности отмечалось включением в нее ограничений относительно характера действий государства, за которые оно потенциально может нести ответственность, — действий, которые носят международно-противоправный характер.

В советский период развития отечественной доктрины международного права основополагающие разработки понятий: ответственность государств, уголовная ответственность физических лиц за преступления против мира, человечности, военные преступления, международные правонарушения/деликты и международные преступления как основания ответственности, влияющие на ее формы и объем, получили отражение в трудах Менжинского В. И.7, Мазова В. А.8, Мундера А. И.9, Кивануки Л. Д.10, Манийчука Ю. В.11, Елынычева В. Н.12, Петровского Ю. В.13

Исследованию санкционной проблематики, сущности международных санкций, соотношения с международной ответственностью посвятили работы Василенко В. А.14, Курис П. М.15, Вадапалас В. А.16, Нешатаева Т. Н.17 Следует отметить, что данные исследования проводились в иных общественно-политических условиях и базировались на международной практике соответствующего временного периода.

Особо следует выделить работы Левина Д. Б.18, который одним из первых отечественных юристов-международников в советский период начал разрабатывать проблему международной ответственности и внес большой вклад в ее изучение. Подтверждением заслуг Левина Д. Б. может служить тот факт, что на его труды неоднократно ссылались специальные докладчики КМП ООН по теме международной ответственности государств.

Среди фундаментальных работ отечественной доктрины международного права, написанных уже на основе анализа Статей об ответственности государств и соответствующих материалов КМП ООН, необходимо отметить монографию Лукашука И. И. «Право международной ответственности» (2004 год). В течение многих лет Лукашук И. И. работал в качестве члена КМП ООН над темой ответственности государств за международно-противоправные деяния. Это дало возможность проанализировать большой объем материалов международной практики, а также широкий круг мировой литературы.

Среди зарубежных авторов по теме, бесспорно, выделяются труды Кроуфорда Дж., профессора Научно-исследовательского центра по вопросам международного права им. Лаутерпахта Кембриджского университета, бывшего судьи Международного Суда ООН, одного из специальных докладчиков КМП по теме международной ответственности государств19. В настоящее время работы Кроуфорда Дж. «Право международной ответственности» (The Law of International Responsibility, 2010), «Ответственность государств: Общая часть» (State Responsibility. The General Part, 2013) представляют наиболее цитируемые во всем мире фундаментальные исследования права международной ответственности20.

Вопросы применения контрмер с учетом анализа Статей об ответственности государств за международно-противоправные деяния и подходов КМП ООН также стали предметом диссертационного исследования Батршина Р. Р. «Ответственность государства и применение контрмер в современном международном праве» (2005 год)21.

Среди последних знаковых монографических работ по крайне сложным вопросам применения контрмер третьих сторон или коллективных контрмер следует отметить «Контрмеры третьих сторон в международном праве» Давидович М. (Third-Party Countermeasures in International Law)22. В числе авторов, занимающихся проблематикой, также: К. Тамс23, Е. Катцелли24, Д. Алланд25, А. Bird26.

Важнейшая тема — принцип пропорциональности в современном международном праве, включая аспект его применения к контрмерам, — представлена в диссертации и публикациях Вайпана Г. В.27 В числе зарубежных авторов по проблематике пропорциональности в вопросах международной ответственности, мер принуждения необходимо отметить работы Канниццаро Е.28, Фрэнк Т.29, Дэнис А.30, Гардам Дж.31, Элагаб О.32

Исследованию проблем принуждения в международном праве посвящена глава в монографической работе Черниченко С. В. «Контуры международного права. Общие вопросы» (2004 год). В главе представлен анализ характерных черт и особенностей принуждения, авторский подход к классификации мер принуждения: «санкционное индивидуальное международно-правовое принуждение», «коллективное санкционное международно-правовое принуждение», «несанкционное международно-правовое принуждение»33.

В последние годы анализ правовой природы ответных мер в рамках системы разрешения споров ВТО представлен в работах Боклан Д. С., Боклан О. С.34, Кадышевой О. В.35; вопросам квалификации ответных мер в рамках системы разрешения споров ВТО в качестве санкций были посвящены публикации Исполинова А. С.36, Кожеурова Я. С.37, Рачкова И. С.38; односторонних ограничительных мер государств и интеграционных образований (односторонних санкций) — Гландина С. В.39

Объект исследования составляют отношения международной ответственности государств в контексте комплекса принципов и норм вторичного характера, регулирующих реализацию международной ответственности государств как определенную последовательность элементов — призвание к международной ответственности и принятие мер против государства, ответственного за международно-противоправное деяние, с целью побудить его выполнить обязательства, вытекающие из содержания ответственности.

Предмет настоящего исследования — механизмы реализации международной ответственности, закономерности их формирования и особенности функционирования.

Методологическую основу исследования составляют общенаучные, междисциплинарные и специально-юридические методы познания.

Общей методологической основой исследования является диалектический метод научного познания. Среди междисциплинарных методов особое место занимает системно-структурный метод. Выявление закономерностей соответствующих связей и формулирование выводов на концептуальном уровне было осуществлено посредством применения исторического и логического методов. В числе специальных юридических методов исследования в исследовании были применены историко-правовой, формально-юридический, сравнительно-правовой и синергетический методы.

Выявленные закономерности, сформулированные выводы автора, включая выносимые на защиту, опираются на результаты научного анализа международной судебной практики, осуществленного посредством эмпирического метода исследования.

Теоретическую основу исследования составляют труды отечественных и зарубежных ученых по международному праву, праву международной ответственности, теории права, философии и социологии права, международным отношениям.

Положения общей теории международного права рассматриваются на основе научных работ: Абашидзе А. Х., Абдуллина А. И., Ануфриевой Л. П., Гаврилова В. В., Коскенниеми М., Каюмовой А. Р., Лукашука И. И., Лазутина Л. А., Лаутерпахта Г., Макдугала М., Моргентау Г., Нешатаевой Т. Н., Нольте Г., Оппенгейма Л., Соколовой Н. А., Тункина Г. И., Тюриной Н. Е., Хиггинс Р., Черниченко С. В., Шахтер О. и других, а также учебных изданий, подготовленных под редакцией Абдуллина А. И., Бахина С. В., Бекяшева К. А., Бирюкова П. Н., Валеева Р. М., Вылегжанина А. Н., Давлетгильдеева Р. Ш., Егорова С. А., Игнатенко Г. В., Капустина А. Я., Кожевникова Ф. И., Курдюкова Г. И., Моисеева А. А., Марочкина С. Ю., Мингазова Л. Х., Шайхутдиновой Г. Р., Тиунова О. И., Шумилова В. М., Фельдмана Д. И. и других.

Существенное значение на полноту теоретического и практического исследования оказали специальные (отраслевые) международно-правовые исследования отечественных специалистов: Василенко В. А., Колосова Ю. М., Куриса П. М., Левина Д. Б., Лукашука И. И.; зарубежных специалистов в области международной ответственности: Аби-Сааб Г., Алланд Д., Симма Б., Гаулэнд-Деббас В., Грюнфельд Ф., Давид В., Давидович М., Кроуфорд Дж., Катцелли Е., Картер Б., Кунц Дж., Котридж Б., Левенфельд А., Ллойд Дж., Ноллкаемпер А., Пелле А., Томушат К., Ференц Б., Форлати Пиккьо М., Хафбайер Г., Шотт Дж., Эллиот К., Дюпюи П.-М., Чимни Б. С., Лебен Ш., Фридман В. и др.

Нормативную базу исследования составляют источники международного права, материалы деятельности ООН, и в первую очередь Комиссии международного права ООН, а также Совета Безопасности ООН и Комитетов Совета по санкциям, иных международных организаций и конференций, акты, относящиеся к внутреннему праву международных организаций. Важную роль в исследовании отводится анализу документов международных организаций, не обладающих юридически обязывающей силой, но имеющих определенное значение для предмета исследования: декларации, резолюции, политики, руководящие принципы, планы действий и др.

Эмпирическую базу исследования составили судебные решения и иные процессуальные документы международных судов, включая Международный Суд ООН, Международный трибунал по бывшей Югославии, Европейский Суд по правам человека, Суд ЕС, квазисудебных органов, арбитражей и национальных судов; также документы международных организаций, включая материалы Комиссии международного права ООН, доклады специальных докладчиков КМП, комментарии и замечания государств, доктринальные исследования. Использованные в исследовании источники на английском языке, акты международных организаций, международных судебных органов излагаются в авторском переводе. Большая часть положений трудов иностранных ученых также впервые вводится в отечественную доктрину международного права.

Глава 1.
ФОРМИРОВАНИЕ ИНСТИТУТА РЕАЛИЗАЦИИ МЕЖДУНАРОДНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ В ПРАВЕ МЕЖДУНАРОДНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ГОСУДАРСТВ

1.1. Международная ответственность: правовая природа, генезис, текущие тенденции развития концепции международной ответственности государств

Теория ответственности государства является логическим развитием теории государства. На протяжении длительного времени доминирующими теориями ответственности государства остаются функциональная и агентская, основное различие между которыми в понимании природы или идентичности государства. Предполагается, что любая теория должна дать ответ на сущностный вопрос: может ли государство нести ответственность, и если да, то что значит возлагать ответственность на государство, а не на правительство, нацию или отдельного лидера и при каких обстоятельствах мы должны возлагать ответственность на государства, а не на отдельных лиц?

Согласно агентской теории, государства могут нести ответственность, поскольку они являются моральными агентами, как и люди. Моделью ответственности государства является индивидуальная ответственность, по аналогии с индивидуальной уголовной ответственностью. Согласно функциональной теории, государства являются принципалами, а не агентами: модель ответственности государства представляет собой случай субститутивной ответственности, например, когда работодатель несет ответственность за действия своего работника. Действие считается актом государства, при условии что агент, совершивший действие, был уполномоченным представителем государства. Например, авиаудар приписывается государству в ситуации, когда пилот, нанесший авиаудар, был в то время уполномоченным представителем данного государства. Нет необходимости определять намерения государства, как предполагает агентская теория.

Агентский подход к идентичности государства опирается на аналогию с личной идентичностью: идентичность государства зависит от его самовосприятия или национального нарратива так же, как идентичность индивидуума зависит от его психологического единства. Функциональный — опирается на аналогию с тождеством физического объекта: тождество государства зависит от его материи (территория и население) или его формы (конституция).

Развитие концепции международной ответственности отражает развитие международного права в целом в различные исторические периоды, испытывая на себе значительное влияние межгосударственной практики. Ответственность выступает важнейшим инструментом реализации международного права, проблемы международной ответственности непосредственно образом связаны с проблемами эффективности международного права в целом. По мнению Анцилотти, «существование международного правового порядка постулирует, что субъекты, на которые возлагаются обязанности, должны нести равную ответственность в случае невыполнения этих обязанностей»40, Пелле формулирует исключительную взаимосвязь международного права и международной ответственности и определяет ответственность как «доказательство существования международного права и наиболее достоверную меру его эффективности»41.

Имеющий место нигилизм в отношении природы международной ответственности аргументируется отсутствием надгосударственных органов принуждения и сопряжением реализации международной ответственности с положениями о суверенитете государств.

Сущность международной ответственности как правового явления объективно предполагает взаимные ограничения государств в несении международно-правовых обязательств. Так вступает реализация ответственности в неразрешимые противоречия с суверенитетом и возможно ли их сосуществование? В ставшем классическом определении Шарля де Вишера ответственность государства — «необходимое следствие» равенства государств42. Будучи уже специальным докладчиком по теме ответственности государств, Роберто Аго поддерживает подход: «В международном правовом порядке это необходимое следствие самого права: если кто-то пытается [...] отрицать идею ответственности государств, поскольку она якобы противоречит идее суверенитета, он вынужден отрицать существование международного правового порядка»43. Можно с уверенностью отметить, что международная ответственность взаимодействует с понятием суверенитета и влияет на его определение, тогда как проявление суверенитета в международных отношениях неизбежно влияет на реализацию международной ответственности.

В определенной степени это следствие многокомпонентного содержания суверенитета, в зависимости от его проявления: на национальном уровне суверенитет государства означает его высшую и неограниченную власть; на международном — суверенитет государства сталкивается с аналогичным суверенным статусом других государств, и международная ответственность является объективным регулирующим механизмом, посредством которого разрешается данная дихотомия.

Именно потому, что государство является суверенным и, как результат, сосуществует с другими субъектами, которые также являются суверенными, государство может взять на себя ответственность и ссылаться на последствия ответственности других: если прерогативой суверенитета является возможность отстаивать свои права, аналогом этой прерогативы является обязанность выполнять свои обязательства.

Перефразируя известное положение, возможность для государства взять на себя ответственность является не отказом от своего суверенитета, а его атрибутом44. Своего рода формула отсутствия противоречий суверенитета государств и международной ответственности содержится и в Хельсинском заключительном акте 1975 года: «При осуществлении своих суверенных прав, включая право устанавливать свои законы и административные правила, государства будут сообразовываться со своими юридическими обязательствами по международному праву»45.

Международная ответственность обладает особой правовой природой. Источниками, регулирующими отношения международной ответственности, являются международно-правовые нормы. Представляется ошибочным автоматический перенос концепций юридической ответственности, сложившихся во внутреннем праве, в право международной ответственности и наделение международной ответственности чертами гражданско- и уголовно-правового характера.

Концепция международной ответственности традиционно исходила из признания трех основополагающих элементов, с превалирующим значением первых двух: совершения международно-противоправного деяния, возникновения ущерба и причинно-следственной связи между ними. Приемлемость «гражданского» или «частноправового» характера международной ответственности государства была свойственна в период традиционного представления о международной ответственности, единственной целью которого являлось обеспечение соблюдения обязательства о возмещении ущерба. В интерпретации Шарля де Вишера международная ответственность представляет фундаментальное понятие, которое сводится к обязательству государства произвести возмещение за последствия вменяемого противоправного деяния46.

В ином подходе, основанном на идее принудительного международного правопорядка, единственное правовое последствие, проистекающее непосредственно из противоправного деяния, заключалось в предоставлении потерпевшему государству разрешения применять принуждение к нарушившему государству в виде санкций47.

Развитие концепции международной ответственности ознаменовалось уходом от понимания обязательства произвести возмещение как единственного «следствия» международной ответственности или последствия международно-противоправного деяния в сторону расширения правовых последствий ответственности. Значительная заслуга в этом принадлежит Комиссии международного права при работе над темой ответственности государств, специальным докладчикам по теме. Основной принцип международной ответственности, закрепленный в статье 1 Статей об ответственности государств — «Каждое международно-противоправное деяние государства влечет за собой международную ответственность этого государства», — убедительно характеризует вектор развития концепции. Показательно здесь отсутствие категорий ущерба и причинно-следственной связи, что возможно оценить как реализацию Комиссией подхода к введению объективного контроля законности в праве международной ответственности.

По утверждению Алена Пелле, «устранение» ущерба как условие для существования является частью переосмысления «понятия международной ответственности, которое становится объективным в том смысле, что из межгосударственного подхода мы переходим к более «коммунитарному» или «общественному» видению: ответственность существует сама по себе, независимо от ее последствий»48.

Концепция объективной международной ответственности государств стала определяющей в работе Комиссии международного права: «Комиссия сделала подлинно революционный шаг, отделив ответственность государств от традиционного двустороннего подхода, обусловленного ущербом, отдав вместо этого предпочтение объективному подходу, основанному на нарушении нормы»49.

Воплощение концепции в праве международной ответственности, без сомнения, можно рассматривать как эволюционное достижение международного права. Несение государством, нарушающим обязательства по международному праву, ответственности независимо от ущерба, который может быть причинен другому государству, является важнейшей предпосылкой к соблюдению международного права в интересах международного сообщества в целом.

Нельзя не отметить, что вопрос достаточности элементов присвоения и нарушения, необходимых для установления наличия международно-противоправного деяния, продолжает оставаться дискуссионным в доктрине международного права. Объективизация международной ответственности более воплощена в подходе, предполагающем возможность отказа от критерия ущерба как предпосылки наступления ответственности государств, в случае если из нарушенной нормы не вытекает иное50. Согласно иному подходу в результате поведения государства, не соответствующего его международным обязательствам, международная ответственность не возникает в отсутствие ущерба, наносимого другому государству51.

В настоящее время в праве международной ответственности утвердилось положение, согласно которому необходимость элемента ущерба при рассмотрении вопроса о нарушении международного обязательства обусловлена содержанием первичного обязательства. Например, в случае если международно-правовое обязательство нарушается вследствие отказа имплементации заключенного международного договора на национальном уровне, другому государству нет необходимости указывать на конкретный ущерб, который оно понесло по причине такого отказа52. В то же время наличие фактически причиненного материального ущерба имеет важное значение для определения формы и размера возмещения, однако не является необходимым условием для выдвижения требований о предоставлении возмещения в той или иной форме.

Значительная роль в формировании подхода принадлежит международной судебной и арбитражной практике. Так, в консультативном заключении Seabed Disputes Chamber Международный трибунал по морскому праву отметил, что «невыполнение поручившимся государством своих обязательств, не приведшее к материальному ущербу, регулируется обычным правом, в соответствии с которым наличие ущерба не является одним из требований для возникновения ответственности государств»53.

По вопросу необходимости условий для выдвижения требований о предоставлении возмещения возможно привести решение трибунала по делу Rainbow Warrior (New Zealand/France), согласно которому у потерпевшего государства появляется право на получение адекватного возмещения вследствие незаконных действий против нематериальных интересов, например, действий, затрагивающих честь, достоинство или престиж государства, «даже если эти действия не повлекли за собой денежных или материальных убытков для государства-истца»54.

Важно отметить и различную природу международной ответственности за международно-противоправные деяния (responsibility) и ответственности за вредные последствия действий, не запрещенных международным правом (поведения, не связанного с каким-либо нарушением обязательства по международному праву, liability). Основная специфика заключается в том, что международная ответственность за вредные последствия действий, не запрещенных международным правом, касается различных видов первичных обязательств, начиная от предотвращения вреда и заканчивая распределением убытков (компенсация). Вместе с тем первичные обязательства являются обязательствами, имеющими договорную основу. Возникающие в результате такой ответственности обязательства происходят в основном из специализированных договорных режимов, а не обязательств, возникающих в результате совершения международно-противоправного деяния.

КМП ООН аргументировала и закрепила подход, предложенный докладчиком по теме ответственности государств Роберто Аго, согласно которому нормы, касающиеся ответственности за международно-противоправные деяния, носят вторичный характер55. Вторичные нормы применимы независимо от содержания нарушенного обязательства, тогда как нормы, касающиеся ответственности за вредные последствия действий, не запрещенных международным правом, являются первичными нормами.

Различия природы международной ответственности за международно-противоправные деяния (responsibility) и ответственности за вредные последствия действий, не запрещенных международным правом (liability), достаточно четко отражены в проектах, принятых Институтом международного права в 1997 году, Responsibility and Liability under International Law for Environmental Damage56 и КМП ООН в 2001 и 2006 годах: статьях о предотвращении трансграничного вреда от опасных видов деятельности57 и принципах, касающихся распределения убытков в случае трансграничного вреда, причиненного в результате опасных видов деятельности, 2006 года58. Принципиально следующее: во всех случаях потерпевшее государство имеет право на возмещение ущерба, и это будет точкой пересечения данных режимов ответственности.

Важное условие наступления международной ответственности государства и международной организации состоит в возможности присвоения последним того или иного поведения по международному праву. Под влиянием международной практики были выработаны специальные правила присвоения государству и международной организации противоправного поведения. КМП ООН в работе над темой ответственности государств и международных организаций (Статьи об ответственности международных организаций, Draft articles on the responsibility of international organizations, ARIO)59 признала и отразила в соответствующих статьях возможность присвоения поведения нескольким государствам и/или организациям. Так, несколько государств могут совершить международно-противоправное деяние при обстоятельствах, позволяющих считать, что они действовали совместно. Ряд государств могут совершить международно-противоправное деяние, действуя через совместный орган. Также государство может руководить или осуществлять контроль над действиями другого государства при совершении последним международно-противоправного деяния.

В доктрине международного права нет единого мнения о применимости понятия вины как необходимого элемента международно-противоправного деяния. В отечественной доктрине международного права подход к определению вины как обязательного условия возникновения международной ответственности разделялся большинством авторов. Тункин Г. И., Левин Д. Б., Василенко В. А., Мазов В. А., Петровский Ю. В., Курис П., Колосов Ю. М. обосновывали это положениями общей теории права60.

В западной доктрине с преобладанием в ней сторонников концепции объективной ответственности распространился подход, согласно которому международная ответственность возникает независимо от вины61. Характерно, что Статьи об ответственности государств за международно-противоправные деяния также не содержат положения о наличии вины как обязательной предпосылки наступления международной ответственности. В связи с этим в целях избежания несоразмерных последствий в ситуации, в которой выполнение международного обязательства зависит от усмотрения государств или речь идет о бездействии, ответственность государств наступает, только если государство при проявлении due diligence62 было в состоянии предвидеть и предотвратить нарушение международного обязательства.

Возникновение международной ответственности в связи с существованием деяния, присваиваемого государству и квалифицируемого в качестве противоречащего закрепленным в международном договоре правам другого государства, нашло последовательное подтверждение в международной судебной практике63. В деле United States Diplomatic and Consular Staff in Tehran Международный Суд ООН отметил, что для установления ответственности Ирана «во-первых, необходимо определить, насколько, в юридическом смысле, соответствующие деяния могут рассматриваться в качестве присваиваемых иранскому государству. Во-вторых, следует рассмотреть вопрос об их совместимости или несовместимости с обязательствами Ирана по действующим договорам или по другим нормам международного права, которые могут быть применимы»64.

Наличие элементов присвоения поведения и нарушения определяется в соответствии с существующими нормами права международной ответственности, статьями 4–11 Статей об ответственности государств и статьями 6–9 Статей об ответственности международных организаций. Нарушение международно-правового обязательства, действующего для данного государства, является сущностной содержательной характеристикой поведения. Относительно ситуаций нарушения международно-правового обязательства, охватывающих как договорные, так и недоговорные обязательства, в международной практике в идентичном значении используется следующая терминология: «неисполнение международных обязательств», «деяния, несовместимые с международными обязательствами», «нарушение международного обязательства», «нарушение обязательств». Положения Статей об ответственности государств (статья 2 и далее) сформулированы с использованием термина «нарушение международно-правового обязательства», которое соотносится с положениями статьи 36 (2) Статута Международного Суда ООН65.

Характер или происхождение нарушенного обязательства не является исключением из положения о существовании двух необходимых условий для квалификации деяния в качестве международно-противоправного. Квалификация деяния государства как международно-противоправного определяется нормами международного права. Иными словами, то или иное деяние государства не может быть квалифицировано как международно-противоправное, если оно не нарушает международно-правового обязательства. На данное положение не влияет нарушение государством внутреннего законодательства.

Определяющее значение имеет и следующее условие квалификации поведения государства как международно-противоправного: деяние государства должно быть квалифицировано как международно-противоправное, если оно нарушает международно-правовое обязательство, даже в том случае, когда деяние не противоречит внутреннему праву государства. Аналогичным образом, когда, согласно внутреннему праву, государство должно было действовать подобным образом. Государство не может ссылаться на соответствие своего поведения нормам внутреннего права в целях уклонения от квалификации поведения как противоправного согласно нормам международного права.

Впервые наиболее четко условия квалификации деяния государства как международно-противоправного были изложены в решении Постоянной палаты международного правосудия по делу Treatment of Polish Nationals and Other Persons of Polish Origin or Speech in the Danzig Territory. В своем заключении Палата отрицала право польского правительства представлять на рассмотрение органов Лиги Наций вопросы, касающиеся распространения на польских граждан некоторых положений конституции Вольного города Данцига. Основание такого заключения сформулировано следующим образом: «…согласно общепринятым принципам одно государство в его взаимоотношениях с другим государством может ссылаться лишь на нормы международного права и надлежащим образом оформленные международные обязательства, но не на положения конституции другого государства… С другой стороны, государство в его взаимоотношениях с другим государством не может ссылаться на свою собственную конституцию, чтобы уклониться от выполнения обязательств, возложенных на него согласно международному праву или действующим договорам»66.

Международная судебная и арбитражная практика сформировала однозначную позицию признания положения о том, что соответствие поведения положениям внутригосударственного права ни в коей мере не будет являться достаточным основанием для отрицания международно-противоправного характера данного поведения.

В контексте тенденций развития концепции международной ответственности важно отметить ведущиеся в западной доктрине международного права дискуссии о фрагментации международной ответственности. Основной подход заключается в признании существования иных конструкций международной ответственности, стремящихся заполнить пробелы классического режима международной ответственности государств, — liability и разработанных в международном уголовном праве; придания им качества узкоспециализированных, автономных режимов международной ответственности с акцентом на адекватное и в полном объеме возмещение ущерба и наказание виновных в серьезных нарушениях международного права соответственно67. Утверждается, что режимы возникли в результате прецедентов, для которых конструкция международной ответственности государств за международно-противоправные деяния не предложила достаточного решения, соответственно, в ситуациях серьезных правонарушений международное уголовное право выступает в качестве альтернативного средства правовой защиты, а значительный ущерб устраняется с помощью норм liability.

Некоторые авторы на основе предлагаемого функционального теста, включающего три критерия — социальный контроль, коллективность и сигнальный эффект, — приходят к заключению, что в ряде отношений узкоспециализированные режимы работают эффективнее, чем режим ответственности государства за международно-противоправные деяния68. И далее: следствием появления других форм и режимов ответственности явилась необходимость понимания международной ответственности в более широких и более универсальных терминах, чем то, что предлагается «классическим» режимом международной ответственности государств, кодифицированным в Статьях об ответственности государств за международно-противоправные деяния.

Представляется уместным привести одно из положений Доклада и выводов Исследовательской группы по теме «Фрагментация международного права: трудности, обусловленные диверсификацией и расширением сферы охвата международного права»: «Несмотря на то, что реальность и значение фрагментации не допускают сомнений, оценки этого явления тем не менее разнятся»69.

Появление отмеченных режимов ответственности объясняется расширением содержания международной ответственности, предполагающего восстановление законности в результате реализации международной ответственности. Принцип restitutio in integrum определенно был заявлен еще в решении Постоянной международной палаты правосудия по делу Factory at Chorzow: возмещение должно, насколько это возможно, сводить на нет все последствия противоправного деяния и восстанавливать ситуацию, которая должна была бы существовать, если бы это противоправное деяние никогда не было совершено70.

При этом режим международной ответственности государств за международно-противоправные деяния (responsibility of states) занимает уникальное положение в праве международной ответственности в силу разрешения фундаментальных вопросов идентичности и правовой природы международной ответственности, в интерпретации Дж. Кроуфорда является парадигмой ответственности в международном праве71. Режим международной ответственности государств определяет принципы международной ответственности, ее целостность и основные составляющие элементы.

Важно отметить отсутствие в содержании отмеченных режимов качественно разных подходов к международной ответственности. Напротив, их реализация имеет единую идею правовых последствий в результате нарушения международного права. Что касается ответственности за международные преступления, то она исходит из фундаментального различия между международными правонарушениями и международными преступлениями, которое уже отражено в Статьях об ответственности государства. Но когда противоправное деяние касается основных интересов международного сообщества, как, например, в случае акта агрессии, тогда другие государства, фактически все другие государства, принадлежащие к этому сообществу, должны логически рассматриваться как имеющие законный интерес в призвании к международной ответственности.

Более того, по аналогии с правом международных договоров режим международной ответственности государств обеспечивает практическую и концептуальную основу для рассмотрения вопросов международной ответственности других субъектов, в частности международных организаций.

Концепция международной ответственности эволюционировала через различные стадии объективизации: от возмещения государством ущерба иностранным гражданам в рамках двусторонних отношений, граничащих по форме с частноправовыми, путем последовательного развития категорий «ущерба», «потерпевшего субъекта», «оснований призваний к ответственности государств»; исключения ссылок на субъективные и психологические аспекты вины и замены их понятием противоправного деяния как основания ответственности; обусловленности необходимости элемента ущерба при рассмотрении вопроса о нарушении международного обязательства содержанием первичного обязательства; к объективизации права или интереса, предоставленного государствам, не являющимся индивидуально потерпевшими, действовать с целью восстановления законности ввиду особой важности нарушенного обязательства.

Дальнейшему процессу объективизации международной ответственности будет способствовать введение в международно-правовой дискурс категории «юридический ущерб» как основания несения государством, нарушающим обязательства по международному праву, международной ответственности.

В то же время возможно констатировать неизменность ключевых элементов концепции международной ответственности, позволяющих квалифицировать международную ответственность государств как комплекс принципов и норм вторичного характера, регулирующих: a) установление наличия международно-противоправного деяния и его присвоение тому или иному государству; b) содержание и формы ответственности (новые обязанности, а именно по прекращению деяния и предоставлению возмещения во всех формах); и c) реализацию ответственности (призвание к ответственности и средства обеспечения реализации ответственности).

Можно выделить следующие важнейшие цели международной ответственности:

– превентивная, заключается в оказании положительного воздействия на будущее поведение субъектов международного права по добросовестному выполнению ими своих международных обязательств, сдерживании потенциальных правонарушителей;

– обеспечительная, заключается в побуждении правонарушителя выполнить должным образом международно-правовые обязательства;

– компенсационная или восстановительная, заключается в предоставлении потерпевшему субъекту компенсации за причиненный ему ущерб.

1.2. Институт реализации международной ответственности государств в системе права международной ответственности: понятие, предмет регулирования, субъекты, цели

Разрешение вопроса о выделении в системе международного публичного права отрасли права международной ответственности, определения места института реализации международной ответственности в системе права международной ответственности требует обращения к положениям общей теории права, а также теории международного права. Прежде всего, что представляет система и отрасль права, каковы системообразующие признаки отрасли права, объективные признаки, которые должны быть положены в основу разграничения отраслей в системе права.

При согласованном подходе, согласно которому в основе системы права как в целом, так и системы любой отрасли права находятся объективные критерии, общетеоретическая дискуссия по определению и содержанию системы ведется достаточно давно. Наибольшее распространение получила точка зрения определения системы права посредством выделения критериев отрасли — предмета и метода правового регулирования72. Однако и она в отечественной правовой науке неоднократно подвергалась сомнению различными авторами.

Возможно отметить отличные авторские подходы, обосновывающие значимость рассмотрения вопросов системы законодательства и отрасли законодательства, но не поиска в отраслях права собственных предмета и метода73. Возник комплекс дискуссионных вопросов и теорий, составляющих суть учения об отрасли права как элементе системы права.

Ряд авторов придерживаются консервативной точки зрения об отсутствии необходимости признавать новые отрасли права самостоятельными юридическим отраслями, поскольку это ведет к увеличению их количества в избыточных размерах; новые отрасли права — не что иное, как комплексные институты права, правовые образования. Существующее явление фактического отождествления в науке и практике отрасли права с отраслью законодательства также способствует появлению значительного количества новых отраслей права.

Введение в правовой оборот термина «комплексная отрасль права», характеризующего новые отрасли права, с одной стороны, объясняет необходимость и возможность их существования, но, с другой стороны, проблему не решает. В ряду аргументов сторонников отрицательной оценки в отношении возникновения большого количества новых отраслей права для целостного, системного развития правовой науки: «размывание» системы права (через механизмы влияния правовой науки и практики на правотворчество), утрата четких границ между понятиями «отрасль права», «подотрасль права», «институт права»74.

Другие авторы считают, что нет ничего предосудительного в появлении новых отраслей права, что правовая наука должна развиваться, поэтому считают возникновение новых отраслей права логичным и вытекающим из современных реалий и изменений социальной, политической и экономической обстановки в обществе и государстве. Разрабатывая новые отрасли права авторы, как правило, предлагают в обоснование своих позиций новые методы правового регулирования (метод гарантий для избирательного права, метод социальной алиментации для права социального обеспечения).

Возникает закономерный вопрос о применимости общетеоретических подходов к анализу системы международного права. Анализ отечественной доктрины международного права свидетельствует о согласованности подходов, однако с учетом его особой природы и системы соответственно75. Системное видение публичного права в целом и международного публичного права в частности является наиболее отличительным аспектом представителей и немецкой доктрины международного права: попытка представить различные правовые нормы как организованные в рамках иерархии, составляющие единый логический порядок76.

Необходимо констатировать, что общепризнанной системы международного права нет, при преимущественно разделяемой в доктрине точке зрения по ее объективному существованию. Причина видится в наличии вариативных подходов, разделяемых теми или иными авторами77. Черниченко С. В. определяет систему международного права как «распределение норм международного права и индивидуальных международно-правовых установок, не имеющих нормативной основы, по институтам, подотраслям и отраслям, с учетом их взаимосвязи, обуславливающей целостность международного права»78. При этом он полагает, что от системы международного права, по-видимому, следует отличать его структуру, хотя эти понятия иногда отождествляются»79.

По аналогии с общей теорией права, наиболее признаваемыми критериями разграничения отраслей в системе международного права являются предмет и метод правового регулирования. Среди методов выделяют метод согласования80.

Фельдман Д. И. раскрывает метод через основные элементы: соглашения, равноправия, образа действия, предоставленного субъектам, специфическую форму принуждения и аргументирует их характерность для любой отрасли международного права и даже для любого его института81. Есть и иной подход, обосновывающий существование в области межгосударственных отношений, регулируемых международным правом, только одного способа правового регулирования — международно-правового — и в силу этого отсутствие отраслей в системе международного права82.

Необходимо отметить преимущественную точку зрения по выделению на позиции отраслеообразующего фактора специальных принципов — основополагающих начал, лежащих в основе отрасли. В числе дополнительных критериев формирования отрасли можно встретить: качественное своеобразие и обособленность (автономность) группы юридических норм, регулирующих международные отношения определенного вида; особенность источников этих норм и способов их создания; большой объем нормативного материала, регулирующего данный вид международных отношений; заинтересованность международного сообщества в развитии отрасли (или данного вида международного общения)83. Таким образом, приведенный анализ отечественной доктрины международного права свидетельствует о вариативности подходов к отраслеобразующим критериям.

Предметом доктринальных дискуссий также является классификационное строение системы международного права. Были выдвинуты варианты деления отраслей международного права на фундаментальные или первичные, основные и комплексные84; отрасли международного материального права и международного процессуального права85. В связи с этим не теряет актуальности вывод Фельдмана Д. И. о подвижности граней между отраслями международного права и динамичности самой системы современного международного права, создающей трудности в деле выявления реально существующих отраслей86.

Процесс развития и усложнения международных отношений объективно влияет на эволюционирование системы, катализируя формирование новых отраслей международного права, как пример, инвестиционного87, ядерного88, таможенного89, торгового права90 и доктринальные исследования по определению их места в системе международного права. При этом продолжает существовать разность научных воззрений по вопросам признания отраслей, включения их в систему. Как пример, Черниченко С. В. к отраслям международного права, находящимся в процессе становления, относит международное экологическое и экономическое право91.

Какие существуют подходы к определению права международной ответственности? Возможно ли считать его отраслью в системе международного права? Преимущественный подход представителей отечественной доктрины международного права советского периода состоял в рассмотрении вопросов международной ответственности в качестве института, межотраслевого института в системе международного права, в непризнании за ним отраслеобразующих признаков.

Колосов Ю. М. в работе «Ответственность в международном праве» пишет, что нормы международной ответственности образуют не отдельный принцип, а развитый институт международно-правовой ответственности, который присутствует во всех без исключения отраслях международного права, подчеркивает его охранительный характер, наряду с принципом pacta sunt servanda92. Согласно подходу Левина Д. Б., институт международного права — институт ответственности государства образуется из общего принципа ответственности вместе с нормами отраслей международного права, относящимися к ответственности93.

В работах представителей российской доктрины международного права комплекс вопросов международной ответственности также преимущественно определяется как особый, общий, «сквозной» международно-правовой институт94. В числе монографических исследований вопросов международной ответственности показательно отметить «Институт ответственности в международном праве» под общей редакцией Хачатурова Р. Л. Работа содержит дискуссионные положения по квалификации «института ответственности в международном праве», при отсутствии анализа проектов КМП ООН95.

В монографии «Контуры международного права. Общие вопросы» Черниченко С. В. предлагает авторский вариант системы международного права, включающий сочетание четырех основных элементов: основных положений и принципов международного права; отраслей, относящихся к позитивному существу межгосударственного сотрудничества; отраслей, определяющих осуществление официальных контактов между субъектами международного права; отраслей и норм, направленных на обеспечение осуществления международного права. В качестве первого элемента системы международного права автор выделяет «нормы, определяющие цели и варианты международно-правового принуждения, включая и нормы, относящиеся к ответственности субъектов международного права». При этом «нормы, регламентирующие осуществление международно-правового принуждения содержат и материальные, и процессуальные элементы, но не образуют какой-либо особой отрасли международного права96.

Исключением являются работы таких представителей российской доктрины международного права — Кадышевой О. В., Боклан Д. С., Кожеурова Я. С. В контексте исследования вопросов применения и соотношения норм об ответственности в правопорядках ВТО и ЕАЭС Кадышева О. В. определяет право международной ответственности как «стремительно развивающуюся отрасль международного права, регулирующую исполнение субъектами отношений своих обязательств и последствий в случае их неисполнения»97.

Можно встретить и попытки фрагментированно рассматривать вопросы международной ответственности, обосновывая, в частности, существование института ответственности государств по праву ЕС, который «по своему сущностному юридическому содержанию вписывается в общие параметры института ответственности государств по общему международному праву»98.

Представляется, что основная причина отмеченного подхода по определению в системе международного права межотраслевого института ответственности проистекает не из отрицания собственного предмета регулирования и наличия отраслевых принципов, но из отсутствия кодифицирующего источника, распределенности норм в различных актах или их выражения в форме обычных норм. Тем не менее подобный подход объективно не может являться статичным, учитывая результаты прогрессивного развития вопросов международной ответственности и соответствующей работы Комиссии международного права ООН.

Первой в отечественной доктрине международного права работой по праву международной ответственности стало монографическое исследование Лукашука И. И. Не вступая в теоретические дискуссии относительно состоятельности отраслеобразующих критериев, автор, учитывая особенности международно-правовой ответственности и самой системы международного права, аргументирует необходимость формирования отрасли права международной ответственности, особой отрасли. Дефиниция отрасли Лукашуком И. И. сформулирована достаточно широко и включает принципы и нормы, определяющие ответственность за противоправные деяния и ответственность за ущерб, являющийся результатом деятельности, не запрещенной международным правом99. При этом основным кодифицирующим источником отрасли Лукашук И. И. определяет Статьи об ответственности государств за международно-противоправные деяния как содержащие основные принципы и нормы права ответственности.

Отличное положение сформировалось в западной доктрине международного права. Анализ зарубежных работ по вопросам международной ответственности позволяет отметить превалирующий ценностный подход в оценке существования права международной ответственности как отрасли. В одной из наиболее цитируемых в мире работ «Право международной ответственности» (The Law of International Responsibility), написанных под редакцией Дж. Кроуфорда отмечается, что «право международной ответственности играет фундаментальную роль в современной системе международного права, которую никто не превосходит, и ему соответствует только право международных договоров»100.

Закреплению ценностного подхода также способствовали результаты работы КМП ООН по основной и смежным темам: завершенные проекты — Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества 1996 года, Статей об ответственности государств за международно-противоправные деяния 2001 года; подтема дипломатической защиты (часть сферы ответственности государства, связанная с защитой государством законных интересов своих граждан) — работа завершена в 2006 году, Статей об ответственности международных организаций (наименее разработанная область международной ответственности), Статей о предотвращении трансграничного вреда от опасных видов деятельности101 и текущая работа по подготовке проекта статей о правопреемстве государств в отношении ответственности государств102.

Дюпюи в статье «Международное право ответственности государств: революция или эволюция?», давая оценку результатам работы КМП ООН по теме, определяет как признак жизненной силы и зрелости быстрое развитие права международной ответственности103.

Как было отмечено ранее, международную ответственность как правовую категорию необходимо рассматривать в контексте основных составляющих: присвоения, содержания и реализации ответственности. Вследствие данного систему права международной ответственности необходимо рассматривать как целостную совокупность, характеризующуюся наличием взаимных связей и взаимодействия между элементами системы. Отмеченные ранее в параграфе первом главы первой исследования сущностные признаки явления ответственности предопределили строение системы права международной ответственности, включающей подотрасли: право международной ответственности за международно-противоправные действия (классической области ответственности государства, responsibility) и право международной ответственности за ущерб, являющийся результатом деятельности, не запрещенной международным правом (liability).

Принимая во внимание значительную специфику данных видов ответственности, анализ вопросов реализации ответственности обеих подотраслей права международной ответственности значительным образом усложнил бы исследовательскую задачу. Автором настоящего исследования был сделан выбор в отношении института реализации ответственности государств за международно-противоправные действия.

Существо вопроса о признании комплекса норм, регулирующих вопросы реализации ответственности, в качестве института и определение места института в системе отрасли права международной ответственности состоит в установлении предмета, целей регулирования, специальных принципов.

В силу объективного характера правоотношений ответственности в основе реализации ответственности находятся права пострадавшего субъекта, а именно реализация предполагает определение механизма возможных действий пострадавших субъектов для обеспечения выполнения обязанностей по прекращению правонарушений и возмещению ущерба. Функционирование механизма реализации международной ответственности включает разрешение следующих принципиальных вопросов: международно-правовой статус потерпевшего субъекта, процессуальные условия призвания к ответственности, призвание к ответственности субъектом, иным, чем потерпевший субъект, средства обеспечения реализации ответственности. Содержание механизма раскрывается через возможности потерпевших и обязанности ответственных субъектов.

Правосубъектность международного права определяет и круг субъектов реализации международной ответственности: понятие ответственности за противоправное поведение является основным элементом наличия международной правосубъектности104. Так, в деле Factory at Chorzow105 Постоянная палата международного правосудия подтвердила, что возможность быть привлеченным к ответственности — это цена, которую нужно заплатить за возможность участвовать в международном праве.

Субъектами международной ответственности, в первую очередь, являются государства как основные субъекты международного права, это положение обусловлено самим историческим развитием международного права. Именно на государства возлагается большинство обязательств и на них в основном ложится бремя соблюдения. Ответственность государства до сих пор является парадигмой ответственности в международном праве.

Общепризнанными признаками правосубъектности государств являются: постоянное население; определенная территория; правительство и способность к вступлению в международные отношения с другими государствами106. Субъектами могут выступать государства в процессе образования, включая ситуацию вооруженной борьбы за реализацию права народа на самоопределение.

Развитие международной повестки привносят существенные изменения в политическую карту мира. Активно происходят интеграционные и дезинтеграционные процессы, территориальные изменения: распад Югославии, СССР, Чехословакии, объединение Германии; проведение плебисцитов, результатом которых стало появление новых государств, например, Эритреи, Южного Судана; территориальные образования получают международное признание в качестве субъекта международного права.

Происходят изменения и в терминологии, связанной с практикой признания и непризнания: самопровозглашенное государство, новообразованные субъекты, законные и незаконные государства, фактически существующие режимы, фактические государства, сепаратистские территории, государства со статусом неполного суверенитета, частично суверенные государственные образования, частично признанные государства.

Определенное распространение получила концепция failed states107 — «несостоявшихся государств», «слабых государств», и fragile states108 — «хрупких» государств. Существование последних, в свою очередь, создает предпосылки для образования «несостоявшихся государств» (failed states). Термины употребляются преимущественно в политологическом аспекте109. Международно-правового определения не существует, более того, нет общепризнанных подходов относительно элементов «несостоявшегося государства», наличие которых приводит к подобному состоянию.

Необходимо проводить отличие между непризнанными или частично признанными государствами и failed states. Основной критерий отнесения ряда государств к последним: в силу различных факторов либо на всей территории этих государств, либо на части их территории отсутствуют какие-либо образования, способные выполнять государственные функции, в частности, по обеспечению порядка и безопасности. Таким образом, существует территория государства, по формальным признакам обладающая суверенитетом, что исключает суверенитет других государств на этой территории, которая фактически государством не является. Как правило, на этих территориях локализуются террористические организации, посредством их осуществляется масштабный наркотрафик, незаконный оборот оружия, психотропных веществ, работорговля. Это сопровождается массовым нарушением норм международного гуманитарного и международного права прав человека.

В докладе Группы высокого уровня по угрозам, вызовам и переменам «Более безопасный мир: наша общая ответственность» в качестве одного из новых вызовов указывается наличие failed states110. К проблеме failed states также обратился Генеральный секретарь ООН Кофи Аннан в своем докладе Генеральной Ассамблее ООН «При большей свободе: к развитию, безопасности и правам человека для всех»111. Ряд исследователей к failed states относят: Сомали, Руанду, Гаити, Либерию, Конго, Сьерра-Леоне, Афганистан, Ливию, Сирию112.

Реализация международной ответственности failed states является одной из основных проблем в связи с их существованием. Так, в случае отсутствия легитимных органов государственной власти, контролирующих территорию и население, реализация международной ответственности является затруднительной. Более того, для привлечения государства к ответственности за международно-противоправное деяние, кроме наличия действий, составляющих нарушение международного обязательства, также необходимо присвоение данных действий государству.

Противоправность деяния государства исключается, если это деяние является законной мерой самообороны, принятой в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций. Для того чтобы отвечать требованиям законности, самооборона государства должна соответствовать Уставу ООН, прежде всего условиям статьи 51 Устава. Такими условиями являются:

1) наличие вооруженного нападения на государство другого государства, создающего исключительно серьезную и явную угрозу его территориальной целостности и политической независимости;

2) самооборона осуществляется до тех пор, пока Совет Безопасности ООН не примет мер, необходимых для поддержания международного мира и безопасности;

3) Совет Безопасности ООН должен быть немедленно поставлен в известность о предпринятых мерах самообороны.

Отметим более чем спорный характер позиции ряда европейских стран — Бельгии, Германии и Норвегии, — определяющей легитимность на основании статьи 51 Устава ООН применения вооруженной силы против негосударственных субъектов, в частности ИГИЛ (ДАИШ), на территории Сирийской Арабской Республики в порядке коллективной самообороны. Так, в письме Бельгии, направленном 7 июня 2016 года в адрес председателя Совета Безопасности ООН отмечается, что меры, принимаемые в порядке самообороны, направлены против ИГИЛ (ДАИШ), а не в отношении Сирии (даже если бельгийские самолеты летают в воздушное пространство Сирии и осуществляют выгрузку оружия на сирийской территории без ее согласия). При этом необходимость получения Бельгией согласия Сирии не подразумевается: мотивируется отсутствием у государства «эффективного контроля над соответствующей территорией»113. Аналогичная позиция отражена в письмах Германии и Норвегии, также направленных в адрес председателя Совета Безопасности ООН114.

Существуют и иные попытки ввести категорию в международно-правовой дискурс. Так, ходе обсуждений темы ответственности государств в ситуациях правопреемства, в частности проекта статьи «Преемственность государств», один из членов Комиссии предложил добавить категорию «несостоявшихся государств» к уже общепринятым115.

Представляется, что категория, описывающая фактическую ситуацию, в которой легитимные органы государственной власти не могут в полной мере выполнять свои функции, связанную с политическими изменениями в государстве, в том числе с изменением режима, не является юридической категорией. Вопросы, возникающие в связи с международной ответственностью в подобных ситуациях, регулируются не вопросами правопреемства государств, а понятиями непрерывности или тождества, поскольку правосубъектность государства сохраняется или идентична правосубъектности государства-предшественника.

Вызывающим доктринальные дискуссии является вопрос о потенциальной возможности международных террористических организаций быть субъектами международной ответственности. Выделяется точка зрения о возможности наделения международных террористических организаций функционально ограниченной международной правосубъектностью, в силу которой они могут нести международную ответственность. Автор концепции немецкий исследователь Ларс Маммен, являясь в целом сторонником подхода к определению широкого круга субъектов международного права, включающего помимо государств и международных межправительственных организаций международные неправительственные организации и транснациональные корпорации, полагает, что наделение международных террористических организаций ограниченной по содержанию правосубъектностью позволит распространить на них международно-правовые обязательства и сформировать международно-правовое основание реализации ответственности за их нарушение116. В первую очередь, это обязательства по соблюдению норм международного гуманитарного права, права вооруженных конфликтов и международной безопасности, международного права прав человека.

Важно отметить, что субъект международной ответственности должен обладать международной право- и дееспособностью. Только при совокупности данных условий субъект может нести ответственность за невыполнение международно-правовых обязательств. Действительно, существует проблема призвания к международной ответственности потерпевшим субъектом в ситуации, когда поведение международной террористической организации не может быть присвоено государству.

Однако утверждение о нарушении реализации принципа ответственности в отношении международных террористических организаций по причине отсутствия у последних признания международной правосубъектности не вполне является корректным. И причины тому представляются следующие. Значительная по количеству источников международно-правовая база, регулирующая вопросы предупреждения и пресечения международного терроризма, включающая международные договоры на универсальном117, региональном уровне, документы Совета Безопасности ООН, документы иных международных организаций118. Имплементация указанных источников на национальном уровне в совокупности с действующим специальным законодательством государств позволяет создать национально-правовую систему реализации уголовной ответственности за террористические преступления. Также признание международной правосубъектности международных террористических организаций, основными целями создания и функционирования которых является деятельность, запрещенная международным правом, даже в целях реализации в их отношении международной ответственности, граничит с морально-этическими категориями и в значительной степени вступает с ними в противоречие.

Заслуживает внимания предлагаемая представителем российской доктрины международного права Ивановым Э. А. концепция ответственности международных террористических организаций по международному уголовному праву и создания международного трибунала по преступлениям международных террористических организаций в качестве вспомогательного органа Совета Безопасности ООН, действующего на постоянной основе119. Иванов Э. А. определяет компетенцию трибунала принятием решений о признании преступного характера международных террористических организаций и привлечение их к международной ответственности, исключая дела в отношении международно-противоправных деяний государств и уголовных преступлений индивидов. При этом в предмет доказывания национальных судов будет входить осуществление руководства либо принадлежность лица к международной террористической организации, в силу преюдициального значения решений такого международного трибунала для национальной судебной системы120.

Важно отметить, что основное уязвимое положение предлагаемой авторской концепции заключается в распространении стандарта, используемого Советом Безопасности ООН на основании главы VII Устава ООН при принятии Международным трибуналом решений о признании преступного характера международных террористических организаций. Речь идет о стандарте процедуры включения/исключения «лица, группы, предприятия или организации» в санкционный перечень, основанный на критерии «связан с» «Аль-Каидой, Усамой бен Ладеном или движением “Талибан”»121. Реализация стандарта не предполагает использование для оценки информации и обстоятельств, касающихся включения комитетом Совета Безопасности по санкциям лиц или организаций в перечень процедур, применяемых для определения уголовной вины или невиновности в рамках уголовного и судебного процессов согласно внутригосударственному праву. Как следствие: неоднократные справедливые критические замечания в части нарушения при этом прав человека122. Необходимо учитывать, что санкции Совета Безопасности ООН имеют значительные последствия для прав и свобод затронутых лиц и организаций при неопределенной продолжительности санкционного режима.

Возникает и следующий вопрос: распространяются положения Статей об ответственности государств за международно-противоправные деяния на иные субъекты международного права? По данному вопросу отметим позицию специального докладчика КМП ООН Дж. Кроуфорда: «Совершенно очевидно, что ответственность государства перед субъектами помимо государств вписывается в рамки ответственности государств»123.

Вследствие роста числа международных организаций усложнения их функциональной компетенции приобретают не вызывающую сомнений актуальность вопросы ответственности международных организаций. Все более признается ситуация нарушениями международными организациями прав различных субъектов124. Здесь необходимо учитывать, что практика реализации ответственности международных организаций носит зарождающийся характер, нормы Статей об ответственности международных организаций в части реализации ответственности в большинстве дублируют положения Статей об ответственности государств. К настоящему времени разработанные в достаточной степени нормы относятся к реализации ответственности государств, и эти нормы будут центральными в данной работе.

Свидетельством развития тенденции расширения круга субъектов, имеющих право призывать к международной ответственности, является попытка посредством неформального международного правотворчества, продуктом которого являются Руководящие принципы совместной ответственности в международном праве (Guiding Principles on Shared Responsibility in International Law)125, формировать соответствующие нормы-положения.

В целях реализации совместной ответственности авторы Руководящих принципов предлагают две категории субъектов: «международное лицо» и «лицо». «Международное лицо» означает государства и международные организации, на которые распространяются международные обязательства и которые могут нести международную ответственность; «лицо» — субъекты, помимо государств и международных организаций, обладающие правами в соответствии с международным правом требовать возмещения ущерба. В отношении второй категории Принципы выходят за сферы применения Статей об ответственности государств, которые не регулируют вопросы призвания к ответственности и требования о возмещении ущерба физическими лицами и другими негосударственными субъектами. При этом основания предлагаемого более широкого охвата призывающих субъектов авторы Руководящих принципов находят в современной практике в области международного права прав человека и инвестиционного арбитража.

Статус физических лиц, корпораций, неправительственных организаций как субъектов международной ответственности остается спорным, равно как субъектов международного права. В отношении физических лиц сложились формы индивидуальной уголовной ответственности по международному праву. В аспекте ответственности многонациональную (транснациональную) корпорацию целесообразно рассматривать как группу корпораций, каждая из которых создана и подчиняется своему собственному национальному праву, а также любой другой национальной правовой системе, в рамках которой она действует.

Вопросы индивидуальной ответственности по международному праву любого лица, действующего от имени государства, не входят в сферу охвата статьи 58 Статей об ответственности государств. Представляется, что возможность разработки общего режима реализации международной ответственности, их охватывающего, во многом будет зависеть от позиции первичных субъектов международного права — государств.

Формирование и появление новых отраслей международного права — объективный процесс развития системы международного права. Признаков и критериев системо- и отраслеобразования, которые были бы едиными для различных отраслей права, в общей теории права, международного права не выработано. Существующие — носят дискуссионный характер и в своем большинстве отражают авторский подход.

Подход по вопросам международной ответственности, сформулированный в основном во второй половине прошедшего столетия в советской доктрине международного права и перенесенный в большей части в ряд исследований представителей российской доктрины, в настоящее время носит инерционный характер, не раскрывает и не учитывает современные реалии развития вопросов международной ответственности.

Формирование права международной ответственности как отрасли международного права не является безосновательным, существуют значимые отраслеобразующие признаки: наличие предмета правового регулирования, источников, отраслевых принципов, межсистемных связей образующих элементов.

Предметом регулирования института реализации международной ответственности государств являются правоотношения, возникающие в связи с нарушением субъектами международного права международно-правовых обязательств, содержанием которых является обеспечение выполнения обязанностей по прекращению правонарушений и возмещению ущерба.

С учетом предмета можно выделить и основные цели института р

...