Цветы зла
Вошедшие в сокровищницу мировой литературы «Цветы зла» публикуются в переводе Адриана Ламбле, русского поэта-переводчика швейцарского происхождения. Этот наиболее полный из всех имеющихся переводов сборника был издан в Париже в 1929 г. и породил миф, что его автором является сама Марина Цветаева.
«В работе Адриана Ламбле есть одно большое достоинство: она сделана очень тщательно и, видимо, с большой любовью. <…> Перелистывать и читать ее приятно. На ней лежит отпечаток общей культурности. Есть в ней слабый, но все-таки еще не окончательно исчезнувший отблеск одного из самых глубоких дарований, которые когда-либо были на земле». Георгий Адамович
Пікірлер 42
Как велика земля, при ярком блеске лампы! При свете памяти, как мир ничтожно мал!
С одной стороны, Бодлер поражает своей смелостью и глубиной. Его поэзия — это уникальное сочетание красоты и уродства, добра и зла, возвышенного и низменного. Он мастерски раскрывает тёмные стороны человеческой души, исследуя темы страдания, греха, смерти и любви. Его язык богат и выразителен, а образы — яркие и запоминающиеся. Однако, с другой стороны, мрачность и пессимизм, которые пронизывают сборник, могут отпугнуть некоторых читателей. Бодлер часто погружается в мир декаданса, где красота существует рядом с разложением, а любовь — с болью. Это может вызывать чувство дискомфорта и даже отторжения, особенно у тех, кто ищет в поэзии вдохновения или утешения. Кроме того, некоторые стихи могут показаться слишком элитарными или сложными для восприятия. Бодлер часто обращается к мифологическим, историческим и литературным аллюзиям, что требует от читателя определённой подготовки и знаний. В целом, "Цветы зла" — это произведение, которое нельзя назвать лёгким или приятным, но оно, безусловно, заслуживает внимания. Это книга для тех, кто готов погрузиться в сложный, противоречивый мир человеческих эмоций и переживаний. Если вы ищете поэзию, которая заставляет думать и чувствовать, то Бодлер — это ваш автор. Но будьте готовы к тому, что его стихи оставят после себя не только восхищение, но и лёгкий осадок грусти.
Кто сотворил тебя из темноты ночной, Какой туземный мастер, исчадие саванны? Ты пахнешь мускусом и табаком Гаваны, Полуночи дитя, мой идол роковой! Ни опиум, ни хмель с тобой сравниться Не смеют, демон мой: ты - край обетованный, Где горестных моих желаний караваны К колодцам глаз твоих идут на водопой
