С. И. Бушмин, Г. Л. Москалев

Преступления экстремистской и террористической направленности

Учебное пособие

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.326(075.8)

ББК 67.408я73

Б94

Авторы:
Бушмин С. И., кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры уголовного права Юридического института Сибирского федерального университета;
Москалев Г. Л., кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного права, заместитель директора Юридического института Сибирского федерального университета.

Учебное пособие посвящено одним из наиболее общественно опасных деяний, запрещенных уголовным законом, – преступлениям экстремистской и террористической направленности. Дана уголовно-правовая характеристика преступлений, предусмотренных соответствующими статьями Уголовного кодекса Российской Федерации, по состоянию на 1 января 2020 г.

На основе действующего законодательства, сложившейся практики его применения и актуальных научных разработок рассмотрены спорные точки зрения по многим признакам составов данных групп преступлений. Представлены контрольные задания, которые позволяют успешно разобраться и усвоить изложенный материал, осуществить самоконтроль.

Издание предназначено для студентов и аспирантов направления «Юриспруденция», а также лиц, интересующихся вопросами уголовно-правовой регламентации преступлений экстремистской и террористической направленности.

УДК 343.326(075.8)

ББК 67.408я73

© Бушмин С. И., Москалев Г. Л., 2020

© ООО «Проспект», 2020

ВВЕДЕНИЕ

Согласно Стратегии национальной безопасности Российской Федерации до 2020 г., утвержденной Указом Президента Российской Федерации от 12.05.2009 № 537, одно из направлений ее обеспечения — совершенствование правоохранительных мер по выявлению, предупреждению, пресечению и раскрытию актов терроризма и экстремизма. Обеспечение государственной и общественной безопасности предполагает усиление роли государства в качестве гаранта безопасности личности, совершенствование нормативного правового регулирования предупреждения и борьбы с терроризмом и экстремизмом1.

Указанная задача далека от реализации. В год принятия Стратегии в России было зарегистрировано 654 преступления террористического характера и 548 преступлений экстремистской направленности. Выявлено лиц, совершивших данные преступления, 521 и 428 соответственно. Для сравнения за 2019 г. в России было зарегистрировано 1806 преступлений террористического характера и 585 преступлений экстремистской направленности, которые совершили, соответственно, 718 и 445 выявленных субъектов. Таким образом, по обеим группам преступлений в совокупности рост количества зарегистрированных преступлений составил 1189, а число выявленных субъектов увеличилось на 214 человек. Особо остро стоит проблема противодействия преступлениям экстремистской и террористической направленности в Красноярском крае. По итогам 2019 г. регион занял пятое место в России по количеству зарегистрированных преступлений экстремистской направленности (против 38 места в 2010 г.)2. В целом же по стране за последние пять лет число осужденных по террористическим статьям выросло более чем в девять раз3.

Функция по предупреждению преступлений возложена в том числе на уголовный закон. Эффективность ее реализации напрямую связана с качеством законодательного конструирования правовой нормы и уровнем понимания ее содержания. В части уголовно-правовой регламентации преступлений экстремистской направленности и преступлений террористического характера деятельность законодателя подвергается критике как со стороны научного сообщества, так и представителей общественности. Главным образом сложившаяся ситуация — это результат ускоренного нормотворчества. Зачастую изменения уголовного закона имеют в основе информационный повод, но не базируются на комплексном осознании социальных и правовых причин криминализации (декриминализации). Внесение корректив в уголовный закон происходит в короткие сроки и не проходит через критику со стороны исследователей и практиков. В результате в Уголовном кодексе РФ появляются нормы, содержащие излишнее количество оценочных формулировок, понятий с размытым содержанием, категорий, не характерных для уголовного права, преступлений, неудачно вписанных в существующую систему норм УК РФ, и т. д. По этой причине содержание уголовно-правового запрета остается не до конца ясным для правоприменителя.

Данное учебное пособие представляет обоснованную научную интерпретацию признаков составов преступлений, выступающих уголовно-противоправными проявлениями экстремистской и террористической деятельности. В работе отмечены ключевые ошибки законодателя, допущенные при уголовно-правовой регламентации указанных преступлений, предложены варианты их устранения путем надлежащего использования приемов и методов юридической техники конструирования текста уголовно-правовых норм4.

Учебное пособие основывается на обширной теоретической и эмпирической базе. Первая представлена работами отечественных и зарубежных авторов, в частности А. Г. Кибальника, В. С. Комиссарова, С. М. Оленникова, А. В. Серебрякова и многих других. Вторая включает постановления Пленума Верховного суда РФ, решения по конкретным делам Верховного суда РФ, судов субъектов РФ, а также городских и районных судов.

Издание подготовлено на основе редакции УК РФ от 18.02.2020 и учитывает наиболее актуальные изменения уголовного закона. Настоящее учебное пособие призвано стать подспорьем для практиков, осуществляющих правоприменительную деятельность по уголовным делам, адвокатов, теоретиков уголовно-паровой науки, но главным образом — для обучающихся по образовательным программам бакалавриата, магистратуры и аспирантуры, изучающих дисциплины, тематика которых включает вопросы уголовно-правовой регламентации преступлений террористической и экстремистской направленности.

1. УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ КРИТЕРИЙ ЭКСТРЕМИЗМА И ТЕРРОРИЗМА

Круг деяний, подпадающий под понятие экстремизма, обозначен в ст. 1 Федерального закона № 114-ФЗ от 27.05.2002 «О противодействии экстремистской деятельности». Однако далеко не все они имеют уголовно-правовое значение. Проявления экстремизма на криминальном уровне именуются преступлениями экстремистской направленности. Различный перечень деяний, охватываемых названной категорией, приводится в доктрине5 и в подзаконных правовых актах6. Руководствуясь буквой закона, а именно положением Примечания 2 к ст. 282.1 УК РФ, к данной разновидности преступлений следует относить деяния, совершенные по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы. Этот мотив именуется экстремистским.

На основании указанного законодательного положения в науке сформировалось несколько позиций относительно понимания количества преступлений экстремистской направленности. Согласно узкому подходу, данная категория охватывает лишь те преступления, которые предусматривают экстремистский мотив в качестве обязательного признака субъективной стороны. Широкий подход добавляет в этот перечень любые деяния, совершенные по экстремистским мотивам и требующие при квалификации ссылки на п. «е» ч. 1 ст. 63 УК РФ. Данная позиция отражена в Постановлении Пленума Верховного суда РФ № 11 от 28.06.2011 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности»7. Однако в п. 2 Постановления среди примеров преступлений экстремистской направленности указаны, в частности, ст. 280 и 282 УК РФ. Эти преступления в большинстве случаев и относят к числу деяний экстремистской направленности, однако они не содержат в своем составе обязательного мотива и могут совершаться, в том числе, из не экстремистских побуждений. Например, «если лицо, действуя исключительно из корыстных побуждений, то есть получив вознаграждение, публично призывает к осуществлению экстремистской деятельности либо публично совершает действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды по признакам национальности, отношения к религии и т. д.»8 Данные рассуждения приводят исследователей к закономерному выводу: ст. 280 и 282 УК РФ стоит отнести к преступлениям экстремистской направленности только в тех случаях, когда они совершены по экстремистским мотивам9.

Вторая, существующая в науке, позиция относит эти деяния к преступлениям экстремистской направленности по признаку «двойной противоправности: в ст. 1 Федерального закона “О противодействии экстремистской деятельности” эти деяния отнесены к экстремизму, а согласно УК РФ они признаются преступлениями»10. Отсюда делается вывод, что эти деяния будут проявлениями преступного экстремизма11, не подпадающими под категорию преступлений экстремистской направленности.

В связи с тем, что согласно ст. 1 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» террористическая деятельность является разновидностью экстремизма, можно говорить о том, что преступления террористического характера также выступают криминальным выражением экстремистской деятельности, не подпадая при этом под понятие преступлений экстремистской направленности.

Статья 3 Федерального закона от 06.03.2006 № 35-ФЗ (в ред.от 31.12.2014) «О противодействии терроризму» определяет терроризм как идеологию насилия и практику воздействия на принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями, связанные с устрашением населения и (или) иными формами противоправных насильственных действий12. Из приведенного понятия могут быть выделены критерии, определяющие уголовно-правовые границы проявлений терроризма:

– насильственные способы нарушения общественных отношений, охраняемых уголовных законом;

– способность этих деяний устрашать население;

– цель их совершения принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями.

Как и с проявлением экстремизма, круг деяний, отвечающих этим признакам, в уголовном законе Российской Федерации шире, чем их перечень, входящий в террористическую деятельность в ФЗ № 35:

а) организация, планирование, подготовка, финансирование и реализация террористического акта;

б) подстрекательство к террористическому акту;

в) организация незаконного вооруженного формирования, преступного сообщества (преступной организации), организованной группы для реализации террористического акта, а равно участие в такой структуре;

г) вербовка, вооружение, обучение и использование террористов;

д) информационное или иное пособничество в планировании, подготовке или реализации террористического акта;

е) пропаганда идей терроризма, распространение материалов или информации, призывающих к осуществлению террористической деятельности либо обосновывающих или оправдывающих необходимость осуществления такой деятельности.

Для установления соответствия между положениями УК РФ и выделенными критериями терроризма законодатель фактически дополняет эту группу другими преступлениями. В частности, раскрывая финансирование терроризма как признак состава преступления, предусмотренного ст. 205.1 УК РФ, признает таковым финансирование организации, подготовки или совершения хотя бы одного из преступлений, предусмотренных ст. 205, 205.1, 205.2, 205.3, 205.4, 205.5, 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279 и 360 настоящего Кодекса. Среди перечисленных преступлений этой группы встречаются, например, захват заложника (ст. 206 УК РФ) или угон судна воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава (ст. 211 УК РФ). которые не приведены в ФЗ № 35. Данная коллизия дезориентирует субъектов профилактики терроризма в направлении своей деятельности и указывает на необходимость внесения соответствующих изменений в Федеральный закон «О противодействии терроризму».

При этом УК РФ все же гораздо чаще говорит не о «терроризме», а о «террористической деятельности». Данная категория раскрывается путем перечисления статей Особенной части УК РФ, предусматривающих ответственность за те преступления, которые составляют содержание этого понятия. Такие перечни статей содержатся в ст. 205.1, 205.2, 205.3, ч. 1 ст. 205.4 УК РФ. Однако их содержание отличается друг от друга. Если совместить преступления, которые упоминаются хотя бы в одном перечне, то можно получить список статей, которые составят уголовно-правовое содержание понятия «террористическая деятельность». В него войдут преступления, предусмотренные ст. 205, 205.1, 205.2, 205.3, 205.4, 205.5, 205.6, 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279, 360 и 361 УК РФ. Изложенной позиции о содержании понятия «террористическая деятельности» мы будем исходить, давая комментарий признакам составов преступлений, которые охватываются этой категорией. Аналогичного понимания предлагается придерживаться сотрудникам, осуществляющим применение норм уголовного права.

Таким образом, к уголовно-противоправным проявлениям экстремизма относятся:

1) преступления экстремистской направленности, субъективная сторона которых содержит обязательный признак — мотив политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, или фактически совершенные с данным мотивом;

2) преступления, предусмотренные ст. 280 и ст. 282 УК РФ, в силу двойной противоправности;

3) преступные проявления террористической деятельности (ст. 205, 205.1, 205.2, 205.3, 205.4, 205.5, 205.6, 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279, 360 и 361 УК РФ).

Контрольные задания

1. Соотнесите по объему понятия «экстремизм», «терроризм», «преступления экстремистской направленности», «преступления террористической направленности».

2. Какой критерий лежит в основе отнесения уголовно-противоправных деяний к преступлениям экстремистской направленности?

3. Является ли преступлением экстремистской направленности грабеж, совершенный по мотиву религиозной ненависти?

4. Охватываются ли понятием «преступления экстремистской направленности» составы преступлений, предусмотренные ст. 280 и 282 УК РФ?

2. УГОЛОВНО-ПРОТИВОПРАВНЫЕ ПРОЯВЛЕНИЯ ЭКСТРЕМИЗМА

2.1. Мотив политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды, мотив ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы

Общественное мнение пристрастно к случаям осуждения по названным «экстремистским» статьям Уголовного кодекса. Может быть, из-за этого соответствующие уголовно-правовые запреты воспринимаются как несущие угрозу праву на свободу мысли и слова, а неопределенность содержания данных статей допускает возможность ошибок в процессе правоприменения13. Поэтому от уяснения содержания «экстремистского» мотива и правильного понимания признаков преступлений эктремистской направленности зависит как успешность деятельности правоохранительных органов в осуществлении своих функций, так и соблюдение законности, обеспечение прав и свобод человека и гражданина.

Статья 20 (2) Международного пакта о гражданских и политических правах (далее — МПГПП) устанавливает высокий порог для признания «языка вражды». В настоящей работе «язык вражды» определяется как «всякое выступление в пользу национальной, расовой или религиозной ненависти, представляющее собой подстрекательство к дискриминации, вражде и насилию»14. Чтобы лучше понимать этот порог в международном праве предлагается определенное толкование терминов, используемых ст. 20 (2) МПГПП. В ст. 19 Кемденских принципов по свободе выражения и равенству, установлен принцип 12.1, в котором «выступление в пользу» определено, как намерение способствовать публичному возбуждению ненависти к определенной группе, а «ненависть» и «вражду» следует понимать как сильное и иррациональное чувство неприязни, враждебности и отвращения по отношению к определенной группе15.

В настоящее время Пленум Верховного суда РФ не дал официального разъяснения содержанию мотивов политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды, а также мотива ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы.

В ряде толковых словарей слова «ненависть» и «вражда» отмечены как синонимы. Однако психологические словари придают им различное значение — как чувства и действия и таким образом не относят их к синонимам.

Ненависть — это чувство сильной злобы, неприязни; стойкое активное отрицательное чувство человека, направленное на явления, противоречащие его потребностям, убеждениям, ценностям. Ненависть способна вызвать не только соответствующую оценку своего предмета, но и активную деятельность, направленную против него. Формированию ненависти обычно предшествует острое недовольство, вызываемое нежелательным развитием событий, или систематическое накопление более слабых воздействий источника отрицательных переживаний; предметом ненависти в таких случаях становится реальная или воображаемая причина этих событий16.

В то же время в словаре С. И. Ожегова мы находим определение вражды, в котором она относится к действию, это отношения и действия, проникнутые неприязнью, ненавистью17.

Включение в характеристику мотива экстремизма действий не может соответствовать учению отечественного уголовного права о субъективной стороне преступления. Наличие в Примечании 2 к ст. 282.1 УК РФ указания на действие — вражду, представляется редакционным недостатком действующего закона.

Для того чтобы определиться с содержанием и характерными признаками мотива политической ненависти или вражды, обратимся к энциклопедическому словарю С. И. Ожегова, который трактует политику как «деятельность органов государственной власти и государственного управления, отражающую общественный строй и экономическую структуру страны, а также деятельность общественных классов, партий и других классовых организаций, общественных группировок, определяемую их интересами и целями; вопросы и события общественной государственной жизни; образ действий, направленных на достижение чего-нибудь, определяющих отношения с людьми»18. Соответственно понятие «политическая деятельность» (равно как и политическая ненависть или вражда) дает весьма широкий спектр действия, а отнюдь не способствует конкретизации деяний. П. А. Кабанов отмечает: «Очевидно, что политическая ненависть как мотив преступлений экстремистской направленности — это внутреннее осознанное побуждение лица совершить преступление в силу неприязни к конкретным лицам или их общностям, конкурирующим в борьбе за власть, придерживающимся иных политических взглядов либо безразлично относящимся к политической жизни»19.

Не лучшим образом обстоит дело и с разъяснением сущности идеологической ненависти или вражды. В большинстве энциклопедических словарей идеология представляется как система политических, правовых, нравственных, религиозных, эстетических и философских взглядов и идей, в которых осознается и оценивается отношение людей к действительности. Общеизвестно, что политическая власть нуждается в идеологическом обеспечении ее функционирования. Идеология — духовное средство борьбы за интересы, она не может быть универсальной, ведь в обществе нет групп с едиными интересами. Она имеет критическую, мобилизующую, защитительную и разъяснительную функции. Пропаганда связана с разъяснением основ принятой доктрины (идеология достижения цели), с критикой других доктрин и тем самым — с защитой своих позиций. Агитация призвана мобилизовать людей «своей» социальной базы, электората, интересы которых защищаются, на конкретные политические и другие действия. Таким образом, в основе любой идеологии лежат идеи — в них кратко формируются позиция и основная цель субъекта идеи (государства, нации, класса, социальной группы). При этом любая идеология стремится к признанию своих идей законными, правильными, социально одобряемыми и доминирующими в обществе.

Идеологический мотив основан на совпадении собственных ценностей человека, его идейных позиций с идеологическими ценностями группы, организации или иной идейно-политической силы. Он возникает как результат вступления человека в некоторую близкую по духу общность. В таких случаях экстремизм становится не просто средством реализации некоторой идеи, а еще и своего рода «миссией» от имени данной общности.

Как видим, по своей сущности идеологическая и политическая вражда трудно различимы, при этом перечень деяний, относимых законодателем к преступлениям экстремистской направленности, основанных на данных мотивах, весьма не определен, а, следовательно, чрезмерно широк, что, в свою очередь, создает очевидные трудности при квалификации деяния20. При выборе одного из этих мотивов для квалификации общественно опасных действий считаем, что определяющим должен быть объем соответствующей информации. Если преобладающая часть сведений или действий касается государственного устройства, органов власти, их планов или принимаемых ими решений, то имеет место политический мотив. Если основными побудителями поведения лица были непринятие существующих принципов организации общественной жизни, направления развития государства, общества и их приоритетов, то нужно признавать наличие идеологического мотива.

Раса характеризуется наследственными физиологическими особенностями, связанными с единством происхождения и определенной областью распространения. Наиболее четко выделяют три основные группы рас: негроидную, европеоидною и монголоидную.

Нация представляет собой исторически сложившуюся общность людей, образующуюся в процессе формирования их территории, экономических связей, литературного языка, особенностей культуры и духовного облика. Если общественно опасные действия совершаются в отношении ранее не знакомых виновному потерпевших, о национальности которых он не знает, а ориентируется на их внешние признаки или речь, полагая, например, что они выходцы с Кавказа, что побуждает к совершению преступного деяния, то это не может служить основанием для указания мотива национальной ненависти или вражды, потому что в данном случае неприязненное отношение порождено местом их проживания, а не определенной национальностью.

Нередко языковая принадлежность служит внутренним побуждением к совершению преступления. Язык является частью национальной и этнической принадлежности лица, когда конфликт происходит из-за непонимания или неприятия языка общения, а не из-за национальной принадлежности потерпевшего.

Так, приговором Дзержинского районного суда г. Нижнего Тагила от 10.10.2007 Д. и С. осуждены по ч. 1 ст. 115 Уголовного кодекса Российской Федерации. Постановлено С. и Д. оправдать по п. «а» ч. 2 ст. 282 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с отсутствием в их действиях состава преступления.

Указанным приговором С. признан виновным в том, что 12.06.2007, находясь около 22:00 вместе с Д. в помещении магазина, потребовал от А. и Б., разговаривавших между собой на своем родном языке, разговаривать на русском языке. Свое требование сопровождал высказыванием о необходимости «гнать таких из России», а также нецензурной бранью21.

Таким образом, налицо ненависть, вызванная непониманием или неприятием языка общения, а не из-за неприязни к какой-то национальной (или расовой, религиозной) группе. Однако такой вид ненависти не охватывается всеми нормами уголовного закона, предусматривающими ответственность за преступления экстремистского характера, а встречается только в ст. 282 УК РФ. В связи с этим правоприменитель сам должен установить существующий мотив — национальная ненависть и вражда или личная неприязнь.

Анализ приведенного судебного решения показывает, что судами (а первоначально органами дознания и предварительного расследования) не учитывается то обстоятельство, что при совершении указанных выше действий виновному лицу может быть и неизвестен язык общения, а равно принадлежность потерпевшего к конкретной национальности, а его действия продиктованы стремлением реализовать свою ненависть, неприязнь, нетерпимость к представителям любой группы, которая отличается по цвету кожи, языка, разрезу глаз и т. д. Таким образом, нельзя говорить только о национальной ненависти со стороны виновного, а следует — о необходимости доказывания в рамках предварительного расследования всех внутренних мотивов (побуждений) к действиям. Объединяющим мотивом, который вбирает в себя ненависть, неприязнь, нетерпимость к представителям любой группы, которая отличается по цвету кожи, языка, разрезу глаз и т. д., может стать мотив этнической ненависти, неприязни, нетерпимости, ибо охватывает множество признаков (культурологических, антропологических, неучитываемых действующим законом, религиозных, расовых, национальных, языковых и даже этнополитических и этносоциальных)22, однако он не предусмотрен в качестве признака в экстремистском мотиве.

Отношение к религии — это восприятие или игнорирование определенным человеком мировоззрения или мироощущения, а также соответствующего поведения и специфических действий (культа), основанного на вере в существование бога или богов, сверхъестественного23. Лицу, которому инкриминируют деяние, вызванное религиозной ненавистью или враждой, должен иметь серьезную богословскую подготовку, знать отличия конфессионных учений друг от друга и спорные положения религиозных верований, только установления таких характеристик может служить одним из доказательств наличия у него религиозного мотива.

Действующее законодательство криминализировало возбуждение ненависти и вражды в отношении представителей какой-либо социальной группы. Очень многие исследователи отмечают неопределенность и слишком широкий объем этого понятия. И в научной литературе, и в правоприменительной практике стали рассматривать как относящихся к отдельной социальной группе представителей какой-либо профессии, в том числе находящихся на государственной службе.

В российском праве отсутствует легальное определение данного термина. Социологи по-разному определяют понятие социальной группы. Согласно классическому определению Р. Мертона, «социальная группа — это совокупность людей, которые: определенным образом взаимодействуют; осознают свою принадлежность к группе; считаются ее членами с точки зрения других людей»24. Руководствуясь такими критериями, можно считать социальными группами объединения охотников и рыболовов, футбольных фанатов одного спортивного клуба, гомосексуалистов и прочее. Другие социологи под социальной группой понимают «совокупность людей, имеющих общий социальный признак и выполняющих общественно необходимую функцию в структуре общественного разделения труда и деятельности»25. В соответствии с этим определением к социальным группам можем относить уже ограниченное количество объединений, таких как рабочие, интеллигенция, предприниматели, студенты и т. п. К социальным группам уже не могут быть отнесены инвалиды, бомжи.

Применительно к преступлениям экстремисткой направленности наиболее приемлемой представляется классификация, выделяющая большие и малые социальные группы. Малая социальная группа определяется как малочисленная по составу общность, члены которой объединены общей деятельностью, интересами, целями и находятся в непосредственном устойчивом общении друг с другом. При этом подчеркивается, что видовым признаком малой группы является не количество ее членов, а «непосредственный устойчивый личный контакт» между всеми членами группы. К большим социальным группам «относятся устойчивые совокупности значительного количества людей, действующих совместно в социально значимых ситуациях и функционирующих в масштабах общества (страны) в целом... Принадлежность индивидов к данной социальной группе устанавливается на основе определенной совокупности социально значимых признаков — классовая принадлежность, содержание и характер совместной деятельности, социальный статус, пол, возраст, образование и др.»26.

Очевидно, что в контексте рекомендаций в Рабатском плане действий по запрещению пропаганды национальной, расовой или религиозной ненависти, представляющей собой подстрекательство к дискриминации, вражде или насилию и Постоянного совета ОБСЕ № 621 «Толерантность и борьба с расизмом, ксенофобией и дискриминацией» должны учитываться лишь большие социальные группы, входящие в структуру современного российского общества. Изложенное выше определение большой социальной группы наиболее адекватно для выделения тех общностей, в отношении которых должно быть запрещено возбуждение социальной вражды по смыслу экстремистского мотива27.

Нужно согласиться со специалистами, считающими, что «группу лиц можно относить к социальной группе как ценности, охраняемой законом, только если интересы и цели деятельности ее членов не являются противозаконными. Данный критерий позволяет отграничить от экстремистских посягательств преступления, совершенные в отношении наркоманов, проституток, других групп, характеризующихся противоправным поведением»28. В противном случае применение в этой части уголовного закона не будет соответствовать идее усиления ответственности в случае совершения преступлений по рассматриваемым мотивам. Так, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда Российской Федерации оставила в силе приговор Кировского областного суда от 10.02.2009, по которому Л. и Г. осуждены за убийство, совершенное по мотиву ненависти в отношении лиц, «неадаптированных к жизни в гражданском обществе». При этом под такими лицами суд подразумевал тех, кто не имеет определенного места жительства, в совокупности составляя определенную социальную группу. По уголовному делу было установлено, что осужденные, совершая убийство Ш., предварительно оскорбили последнего и его знакомую словом «бомж» с нецензурными высказываниями. Кроме того, осужденный Л. в своих показаниях отметил, что для него «бомжи» — это «просто существа, которых он за людей не считает», ссоры с потерпевшим у него и Г. не было, они «просто договорились» его избить29.

Мы разделяем существующее в доктрине мнение о том, что рассматриваемые социальные группы следует выделять только на основе социально значимого признака (признаков), не относя к таковым те, что придают группе асоциальный характер (например, принадлежность к тому или иному преступному объединению, экстремистской организации, наличие судимости и т. п.). В противном случае большинство видов человеческой деятельности по противодействию асоциальным явлениям могут подпадать под определение преступлений экстремистской направленности30.

На наличие экстремистского мотива на практике могут указывать самые разнообразные обстоятельства. Так, по одному из дел среди обстоятельств, позволивших суду обнаружить экстремистскую мотивацию совершенных деяний, были отмечены: оскорбления со стороны виновных, основанные на национальности потерпевшего, в процессе его избиения; отсутствие повода для нападения; нападение не затронуло троих русских, находившихся с потерпевшим; последующее признание виновных в ненависти в отношении нерусских; одежда и внешний вид виновных во время совершения преступлений были характерны и полностью соответствовали атрибутам экстремистского националистического движения бритоголовых31. Совершение нескольких преступлений в отношении представителей какой-либо одной группы с большим интервалом во времени может свидетельствовать об устойчивой неприязни и ненависти к данной общности людей, то есть об экстремистском мотиве.

Ошибочно было бы утверждать, что принадлежность виновного и потерпевшего к одной и той же группе может гарантировать отсутствие экстремистского мотива. «В качестве примера интересно следующее уголовное дело. Большечерниговским районным судом Самарской области 26.09.2008 Алабердина Р. Г. признана виновной по ч. 2 ст. 119 УК РФ за совершение по мотиву национальной ненависти угрозы убийством. Судом установлено, что Алабердина в ходе ссоры с Н., башкиркой по национальности, во дворе жилого дома, действуя из ненависти к лицам башкирской национальности, размахивала лопатой и высказывала в адрес Н. угрозы физической расправы, выкрикивая: «Я вас убью, ненавижу башкир!» Эти угрозы потерпевшая восприняла реально. Примечательно, что сама осужденная имеет отца — башкира (мать по национальности чувашка), носит башкирскую фамилию, одинаково говорит на русском и башкирском языках, других языков не знает. Тем не менее суд квалифицировал действия осужденной по признаку мотива национальной ненависти, обосновав это тем, что ссора с Н. возникла без видимых причин, акцент в ходе высказывания угроз Алабердина сделала непосредственно на национальной принадлежности потерпевшей»32.

Дискуссионным как в науке, так и практике применения норм об ответственности за преступления экстремистской направленности признается вопрос о возможности совершения таких деяний с несколькими мотивами. С одной стороны, действующее уголовное законодательство России предусматривает ответственность за хулиганство, конструктивными признаками субъективной стороны которого по п. «б» ч. 1 ст. 213 УК РФ являются два обязательных мотива: экстремистский и хулиганский. Судебные решения с квалификацией деяния с двумя мотивами имели место на практике и по другим преступлениям33. В качестве примера приведем дело Шпака и др., которые решили завладеть машиной и имуществом не любого, а именно нерусского человека. Для этого они остановили машину потерпевшего, азербайджанца по национальности, причинили ему смерть и завладели транспортным средством. Верховный суд согласился с квалификацией содеянного одновременно и по п. «з», и по п. «л» ч. 2 ст. 105 УК РФ34. С другой стороны, правоприменительная практика изменилась и с 2011 года подобные решения исчезли. Причиной этого стали разъяснения, изложенные в п. 3 Постановления Пленума Верховного суда РФ «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности», согласно которым квалификация преступлений против жизни и здоровья, совершенных по экстремистским мотивам, исключает возможность одновременной квалификации содеянного по другим пунктам, предусматривающим иной мотив преступления (например из хулиганских побуждений)35. Стоит отметить, что изменения в судебной практике не сняли теоретической дискуссии о возможности совершения преступления с несколькими мотивами, и многие исследователи негативно оценивают изложенную позицию высшего судебного органа страны36.

2.2. Массовые беспорядки (ст. 212 УК РФ)

1. Организация массовых беспорядков, сопровождавшихся насилием, погромами, поджогами, уничтожением имущества, применением оружия, взрывных устройств, взрывчатых, отравляющих либо иных веществ и предметов, представляющих опасность для окружающих, а также оказанием вооруженного сопротивления представителю власти, а равно подготовка лица для организации таких массовых беспорядков или участия в них —

наказываются лишением свободы на срок от восьми до пятнадцати лет.

1.1. Склонение, вербовка или иное вовлечение лица в совершение действий, предусмотренных частью первой настоящей статьи, —

наказываются штрафом в размере от трехсот тысяч до семисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от двух до четырех лет либо без такового, либо принудительными работами на срок от двух до пяти лет, либо лишением свободы на срок от пяти до десяти лет.

2. Участие в массовых беспорядках, предусмотренных частью первой настоящей статьи, —

наказывается лишением свободы на срок от трех до восьми лет.

3. Призывы к массовым беспорядкам, предусмотренным частью первой настоящей статьи, или к участию в них, а равно призывы к насилию над гражданами —

наказываются ограничением свободы на срок до двух лет, либо принудительными работами на срок до двух лет, либо лишением свободы на тот же срок.

4. Прохождение лицом обучения, заведомо для обучающегося проводимого в целях организации массовых беспорядков либо участия в них, в том числе приобретение знаний, практических умений и навыков в ходе занятий по физической и психологической подготовке, при изучении способов организации массовых беспорядков, правил обращения с оружием, взрывными устройствами, взрывчатыми, отравляющими, а также иными веществами и предметами, представляющими опасность для окружающих, —

наказывается лишением свободы на срок от пяти до десяти лет со штрафом в размере до пятисот тысяч рублей либо в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до трех лет либо без такового.

Примечание. Лицо, совершившее преступление, предусмотренное частью четвертой настоящей статьи, освобождается от уголовной ответственности, если оно сообщило органам власти о прохождении обучения, заведомо для обучающегося проводимого в целях организации массовых беспорядков либо участия в них, способствовало раскрытию совершенного преступления или выявлению других лиц, прошедших такое обучение, осуществлявших, организовавших или финансировавших такое обучение, а также мест его проведения и если в его действиях не содержится иного состава преступления.

Непосредственным объектом данного преступления выступает общественная безопасность в узком смысле слова. Дополнительные объекты: жизнь, здоровье, телесная неприкосновенность, собственность, нормальное функционирование как местных, так и федеральных органов власти.

Массовые беспорядки представляют собой сложный состав преступления, поскольку в него входят сразу несколько самостоятельных составов, а именно:

1) Организация массовых беспорядков (ч. 1 ст. 212 УК РФ);

2) Подготовка лица для организации массовых беспорядков или участия в них (ч. 1 ст. 212 УК РФ);

3) Склонение, вербовка или иное вовлечение лица в совершение массовых беспорядков (ч. 1.1 ст. 212 УК РФ);

4) Участие в массовых беспорядках (ч. 2 ст. 212 УК РФ);

5) Призывы к массовым беспорядкам или участию в них, а ровно призывы к насилию над гражданами (ч. 3 ст. 212 УК РФ);

6) Прохождение лицом обучения в целях организации массовых беспорядков либо участия в них (ч. 4 ст. 212 УК РФ).

Организация массовых беспорядков представляет собой действия, направленные на объединение толпы или руководство ей для осуществления насилия, погромов, поджогов, уничтожения имущества, применения огнестрельного оружия, взрывчатых веществ или взрывных устройств, а также оказания вооруженного сопротивления представителю власти37.

Судебная и следственная практика относят к организации массовых беспорядков планирование и подготовку преступных действий, создание групп людей для провоцирования и разжигания массовых беспорядков, подстрекательство к их совершению, созыв граждан в толпу, руководство действиями толпы, направление толпы на определенные объекты, подачу разного рода сигналов и команд, оглашение различных петиций, выдвижение лозунгов, способных вызвать возмущение толпы, распространение среди толпы клеветнических измышлений, раздачу листовок, обеспечение толпы орудиями и средствами для совершения преступления и т. п.38 Действия организатора массовых беспорядков, принимавшего непосредственное участие в самих массовых беспорядках, полностью охватываются ч. 1 ст. 212 УК РФ и не требуют дополнительной квалификации по совокупности с ч. 2 ст. 212 УК РФ.

Так, признавая В. А. Симонова виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 212 УК РФ, Свердловский областной суд г. Екатеринбурга указал, что названный гражданин, отбывая наказание в исправительном учреждении, совершил следующее: призывал осужденных принять участие в массовых беспорядках, разработал основные мероприятия массовых беспорядков39. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РФ в определении от 04.08.2008 по делу № 45-о08-50, оставляя приговор Свердловского областного суда без изменения, указала, что квалификация действий Н. по ч. 1 ст. 212 УК РФ является правильной, поскольку Н., принимая непосредственное участие в массовых беспорядках и используя средства связи, руководил людьми в ходе массовых беспорядков40.

Сравнительно недавно ч. 1 ст. 212 УК РФ была дополнена самостоятельным составом преступления — подготовкой лица для организации массовых беспорядков или участия в них41.

Специфическим признаком преступления, предусмотренного ст. 212 УК РФ, является наличие большого числа людей, то есть толпы, своими действиями нарушающей общественный порядок, совершающей насилие, погромы, поджоги, уничтожение имущества, оказывающей вооруженное сопротивление власти. Толпа, будучи коллективным участником массовых беспорядков, представляет собой, как правило, скопление большого числа людей, у которых нет предварительного сговора и заранее разработанного «плана преступных действий»42.

Понятие массовости уголовный закон не определяет и не раскрывает никаких критериев его толкования. Изучение диспозиции указанной нормы свидетельствует о том, что она не содержит законодательного определения массовых беспорядков. Однако в ней достаточно подробно перечисляются деяния, составляющие объективную сторону данного преступления. С учетом сказанного, понятие «массовые беспорядки» необходимо рассматривать в качестве оценочного понятия.

Таким образом, законодатель предоставляет возможность правоприменителю устанавливать содержание данного оценочного понятия в каждом конкретном случае с учетом всех обстоятельств совершенного виновным лицом деяния. Между тем правильное определение массовости имеет важнейшее значение для правильной квалификации соответствующих преступлений.

Что касается понимания сущности «массовости» специалистами-филологами, то в толковом словаре С. И. Ожегова под ним в одном из значений подразумевается что-либо совершенное большим количеством людей43. В большом толковом словаре русского языка под редакцией С. А. Кузнецова слово «массовый» в рассматриваемом контексте означает мероприятие, в котором участвуют широкие народные массы, большое количество людей или приводится его другое значение — «касающийся большого количества людей»44. Изложенное позволяет сделать вывод о том, что филологи придерживаются достаточно единообразной позиции в объяснении понятия «массовость», указывая на большое количество людей как на необходимый его признак.

Среди исследователей, занимающихся данной проблематикой, преобладают довольно однообразные точки зрения. А. Соловьев полагает что «количество людей для наличия данного признака объективной стороны должно быть достаточным, чтобы в любой момент перекрыть движение транспорта, пешеходное движение, сорвать проведение массового мероприятия, нарушить работу различных учреждений и организаций, контролировать положение на определенной значительной территории»45.

Российская уголовно-правовая наука не связывает понятие массовости с какими-либо количественными критериями.

Думается, не имеет смысла устанавливать какой-либо численный критерий в ст. 212 УК РФ. В рамках сказанного нам видится вполне обоснованной позиция А. 3. Ильясова, который отмечает, что «определить число, с которого начинается ″масса″ невозможно, оно и не нужно для определения понятия ″массы″: вопрос о том, сколько человек должно собраться, чтобы была масса путем числа может столь же мало решаться, как и вопрос о том, сколько зерен образуют кучу»46.

Согласно большому энциклопедическому словарю термин «подготовка» имеет несколько значений, одно из которых сводится к запасу знаний, навыков, опыта, приобретенных в процессе учебы, практической деятельности47.

В теории уголовного права под подготовкой лица для организации массовых беспорядков или участия в них предлагается понимать деятельность, направленную на обучение практическим навыкам по противодействию сотрудникам полиции и иным представителям власти, участвующим в пресечении противоправных акций, правилам обращения с оружием, взрывными устройствами, взрывчатыми, отравляющими, а также иными общеопасными веществами и предметами, на проведение занятий по физической и психологической подготовке, соответствующих инструктажей, тренировок, учений и т. п. Таким образом, предлагается раскрывать содержание понятие «подготовка» через признаки понятия «обучение», которые нашли законодательное закрепление в ч. 4 ст. 212 УК РФ.

На основе общелитературного значения термина «подготовка» и толкования диспозиции ч. 1 ст. 212 УК РФ под подготовкой лица для организации массовых беспорядков или участия в них можно понимать учебный процесс, направленный на приобретение знаний, навыков, необходимых для последующей организации массовых беспорядков или участия в них.

Как полагают В. В. Меркурьев и П. В. Агапов, данное преступление нужно признавать оконченным с момента начала указанных обучающих действий; также в предмет доказывания должно входить установление направленности умысла виновного на последующую организацию именно массовых беспорядков, а не иных преступлений48.

Законодатель дает исчерпывающий перечень действий, сопровождающих массовые беспорядки и образующих их сущность, — насилие, погромы, поджоги, уничтожение имущества, применение огнестрельного оружия, взрывных устройств, взрывчатых, отравляющих либо иных веществ и предметов, представляющих опасность для окружающих, оказание вооруженного сопротивления представителю власти.

Под насилием следует понимать побои, истязания, причинение легкого, средней тяжести и тяжкого вреда здоровью, а также иные насильственные действия, связанные с причинением физической боли либо ограничением свободы, если они не создавали опасности для жизни и здоровья. Составом «Массовые беспорядки» не охватываются совершенные в ходе массовых беспорядков убийства, изнасилования, посягательства на жизнь работника полиции. При совершении указанных деяний ответственность виновного наступает по совокупности преступлений.

Уничтожение — это приведение имущества в полную непригодность, когда его полезные свойства не могут быть восстановлены.

Большинство авторов (В. А. Владимиров, В. М. Галкин, И. Л. Марогулова, В. Н. Кудрявцев) толкуют понятие «погром» как разорение, разграбление жилых помещений, магазинов, предприятий, осквернение памятников и других культурных ценностей, учинение насилия или издевательств над гражданами49. А. М. Багмет и В. В. Бычков считают, что в соответствии с действующим законодательством под погромами понимается уничтожение или повреждение имущества, а также разорение помещений (жилых и нежилых), осквернение захоронений, тайное и открытое хищение чужого имущества, нападение с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия50. В. Б. Боровиков в дополнение к позиции А. М. Багмета и В. В. Бычкова указывает, что погромы — это действия, выражающиеся в разграблении, разорении различных материальных объектов, жилищ, помещений, зданий, занимаемых учреждениями, предприятиями, организациями. Формами их выражения применительно к ст. 212 УК РФ являются, по сути, случаи совершения грабежа, предусмотренного ч. 1 или ч. 2 ст. 161 УК РФ. Особо квалифицированный вид данного преступления (ч. 3 ст. 161 УК РФ), а также разбой (ст. 162 УК РФ) как более опасные преступления по мысли законодателя, выходят за пределы погромов и должны квалифицироваться по ч. 2 (или ч. 1) ст. 212 УК РФ и соответственно по ч. 3 ст. 161 или ч. 1–4 ст. 162 УК РФ. Естественно, применение насилия при погромах должно выступать как способ завладения чужим имуществом51.

Приведенные выше понимания термина «погром» свидетельствуют о том, что указание в диспозиции ст. 212 УК на уничтожение имущества, под которым понимается приведение чужого имущества в непригодность, когда оно полностью утрачивает свою хозяйственно-экономическую ценность, нужно признать излишним, поскольку уничтожение имущества полностью охватывается погромами.

В результате совершенного поджога не имеет значений — частично или полностью уничтожены объекты пожара. Однако при квалификации такого действия, как поджог, необходимо учесть, не являлся ли поджог способом умышленного лишения человека жизни. В данном случае определяющим является установление умысла виновного.

Так, К., Д., К-н, К-й отбывали наказание в исправительной колонии строгого режима. Желая изменить условия содержания в колонии, вопреки Правилам внутреннего распорядка исправительных учреждений и режиму отбывания наказания в исправительном учреждении строгого режима, вступили между собой в предварительный сговор об организации на территории колонии массовых беспорядков и о плане их проведения. Пятьсот человек осужденных, вооруженные металлическими прутьями, отрезками труб и иными предметами, стали наносить ими удары по зданию промышленной вахты, разбили и сломали входную дверь. Вывели из промвахты члена СДПК, которому П., У., П-в нанесли металлическими предметами, руками и ногами множественные удары по различным частям тела, причинив побои. Затем П. и К-н подожгли здание промышленной вахты, где скрывался от расправы осужденный Е. В результате Е. были причинены телесные повреждения общей ожоговой площадью около 98 % поверхности тела, повлекшие его смерть в больнице. Осужденный Б., выполняя приказы организаторов массовых беспорядков, при помощи заранее принесенной легковоспламеняющейся жидкости в пластиковой бутылке поджег оперативную вышку поста СДПК-7. Его примеру последовал и осужденный Б., который при помощи заранее принесенных пластиковых бутылок с легковоспламеняющейся жидкостью поджег оперативные вышки постов СДПК № 4, 2, 3, 6, в результате чего указанные вышки и посты были полностью уничтожены. Действиями организаторов и активных участников массовых беспорядков были нарушены общественная безопасность и нормальная деятельность исправительной колонии, учинены погромы и поджоги, применено насилие в отношении осужденных и сотрудников колонии, уничтожен штаб жилой зоны (художественные мастерские) и другие административные и хозяйственные сооружения. Исправительной колонии причинен ущерб на общую сумму 350 774, 80 руб. Организаторы и активные участники массовых беспорядков были осуждены по ч. 1 и 2 ст. 212 и другим статьям УК РФ52.

Под применением огнестрельного оружия, взрывных устройств взрывчатых, отравляющих либо иных веществ и предметов, представляющих опасность для окружающих, понимается не только использование их для причинения вреда здоровью, уничтожения имущества, поджогов и погромов, но и угроза фактического использования. При незаконном приобретении, ношении, хранении или перевозке огнестрельного оружия, взрывных устройств, взрывчатых, радиоактивных, сильнодействующих и ядовитых веществ, ядерных материалов массовые беспорядки квалифицируются дополнительно по ст. 220, 222, 222.1 либо 234 УК РФ.

Понятием «вещества и предметы, представляющие опасность для окружающих» охватываются не относящиеся к взрывчатым и отравляющим вредные для здоровья людей вещества (ядовитые, едкие, сильнодействующие), пиротехнические изделия, емкости из-под горючих, взрывчатых, едких, токсических веществ и смесей, дегазирующие вещества, облегченный бензин, дихлорэтан, полидегазирующая рецептура, сосуды, работающие под давлением, приборы, баллоны со взрывоопасным газом, тара из-под легковоспламеняющихся жидкостей и т. п.53

С нашей точки зрения, к предметам, представляющим опасность для окружающих при массовых беспорядках, должны быть отнесены материальные объекты, которыми, исходя из их свойств, можно причинить вред здоровью человека, предметы, способные по своим свойствам соответствовать оружию (например топор, ломик, кухонный нож). На наш взгляд, не имеет значения, специально ли указанные предметы изготовлены или приспособлены для нанесения телесных повреждений, либо взяты на месте преступления.

Оказание вооруженного сопротивления представителю власти означает активное противодействие законным действиям представителей власти, совершаемое с применением оружия, не только в ходе охраны общественного порядка и обеспечения общественной безопасности, но и иной правомерной деятельности.

Подготовка лица для организации массовых беспорядков или участия в них предполагает деятельность, направленную на обучение практическим навыкам по противодействию сотрудникам полиции и иным представителям власти, участвующим в пресечении антигосударственных и иных противоправных акций, правилам обращения с оружием, взрывными устройствами, взрывчатыми, отравляющими, а также иными общеопасными веществами и предметами, на проведение занятий по физической и психологической подготовке, соответствующих инструктажей, тренировок, учений и т. п. Это преступление нужно признавать оконченным с момента начала указанных подготовительных обучающих действий, однако в предмет доказывания должно входить установление направленности умысла виновного на последующую организацию массовых беспорядков, а не иных преступлений.

Склонение, вербовка или иное вовлечение лица в совершение массовых беспорядков, ответственность за совершение которых установлена ч. 1.1. ст. 212 УК РФ, представляет собой специальные виды подстрекательства54. В законе содержание указанных понятий не раскрывается. Так, в силу п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности» под склонением, вербовкой или иным вовлечением лица в совершение хотя бы одного из преступлений, перечисленных в ч. 1 ст. 205.1 УК РФ, следует понимать, в частности, умышленные действия, направленные на вовлечение определенного лица (группы лиц) в совершение одного или нескольких указанных преступлений, например, путем уговоров, подкупа, угрозы, убеждения, просьб, предложений (в том числе совершенные посредством размещения материалов на различных носителях и распространения через информационно-телекоммуникационные сети), применения физического воздействия или посредством поиска лиц и вовлечения их в совершение хотя бы одного из указанных преступлений55. В указанном пункте не дается характеристика каждому из трех действий по отдельности, однако приводится их общая характеристика.

Склонение, вербовка или иное вовлечение лица в совершение хотя бы одного из преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 212 УК РФ, по нашему мнению, считаются оконченным с момента склонения, вербовки или иного вовлечения лица в совершение массовых беспорядков. При этом для признания преступления оконченным не требуется, чтобы склоняемое лицо фактически совершило хотя бы одно из преступлений, в которое его вовлекают.

В тех случаях, когда действия лица, направленные на склонение, вербовку или иное вовлечение лица в совершение действий, предусмотренных ч. 1 ст. 212 УК РФ, в силу их пресечения правоохранительными органами либо по другим независящим от этого лица (лиц) обстоятельствам не привели к склонению, вербовке или иному вовлечению лица в совершение указанных действий, они подлежат квалификации по ч. 1 или по ч. 3 ст. 30 УК РФ и ч. 1.1. ст. 212 УК РФ

...