автордың кітабын онлайн тегін оқу Криминологическая характеристика обеспечения безопасности сотрудников исправительных учреждений. Монография
Н. Н. Кутаков
Криминологическая характеристика обеспечения безопасности сотрудников исправительных учреждений
Монография
Информация о книге
УДК 343.97
ББК 67.51
К95
Автор:
Кутаков Н. Н.
Рецензенты:
Антонян Е. А., доктор юридических наук, профессор, заведующая кафедрой криминологии и уголовно-исполнительного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА);
Пинкевич Т. В., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры уголовной политики Академии управления МВД России.
Монография посвящена анализу криминологических особенностей совершения противоправных действий в отношении сотрудников исправительных учреждений. В работе представлена криминологическая характеристика осужденного, совершающего противоправное действие в отношении сотрудника места лишения свободы, и его жертвы. Сформулирована авторская классификация детерминант совершения противоправных действий в отношении сотрудников исправительных учреждений. Определены меры предупреждения противоправных действий в отношении сотрудников мест лишения свободы.
Законодательство приведено по состоянию на 16 мая 2023 г.
Адресована обучающимся образовательных организаций ФСИН России, а также профессорско-преподавательскому составу и научным сотрудникам.
УДК 343.97
ББК 67.51
© Академия ФСИН России, 2024
© ООО «Проспект», 2024
ВВЕДЕНИЕ
Наличие фактов противоправных действий в отношении сотрудников исправительных учреждений (далее — ИУ) со стороны осужденных к лишению свободы является существенной проблемой для уголовно-исполнительной системы (далее — УИС). Такого рода явления не только сковывают обеспечение исправительного воздействия в процессе исполнения уголовного наказания, но и дискредитируют привлекательность УИС в глазах общественности и потенциальных кандидатов для приема на службу.
Проведенный ФСИН России анализ случаев противоправных действий в отношении персонала ИУ УИС, сопряженных с применением насилия либо угрозами его применения и оскорблениям, в связи с осуществлением ими служебной деятельности, со стороны осужденных выявил недостаточность принимаемых учреждениями и территориальными органами мер по профилактике таких преступлений. Рост числа случаев противоправных действий, особенно случаев насилия (со 185 в 2017 г. до 298 в 2022 г. (на 61%)), совершенных осужденными в отношении сотрудников ИУ требует комплексного подхода к решению рассматриваемой проблемы.
Знание сотрудниками ИУ современных тенденций, связанных с совершением осужденными к лишению свободы противоправных действий, а также наличие соответствующих представлений о характеристиках личностей преступника и потерпевшего, в случаях таких посягательств, существенным образом может способствовать образованию эффективного механизма профилактики данных преступлений. Ведь только знание личностных особенностей преступников позволяет построить эффективную систему мер борьбы с рецидивной преступностью1.
Таким образом, в современных условиях актуализируется необходимость проведения последовательной научно-обоснованной работы по формированию прогностического портрета потенциального преступника, склонного к совершению противоправных действий в отношении сотрудников ИУ, и его потенциальной жертвы, предлагаемых в настоящем исследовании.
Материалы монографии могут быть реализованы в практической деятельности сотрудников УИС при осуществлении ими своих полномочий, а также в процессе преподавания в высших учебных заведениях дисциплин, а также по программам первоначальной подготовки и повышения квалификации сотрудников учреждений ФСИН России.
[1] См.: Антонян Е. А. Личность рецидивиста: криминологическое и уголовно-исполнительное исследование: дис. … д-ра юрид. наук. М., 2014. С. 8.
I. КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ НАРУШЕНИЯ БЕЗОПАСНОСТИ СОТРУДНИКОВ ИСПРАВИТЕЛЬНЫХ УЧРЕЖДЕНИЙ
1.1. Ретроспективный анализ обеспечения безопасности сотрудников мест лишения свободы в России
Каждое государство, с целью защиты своих внутренних и внешних интересов, создает систему правоохранительных органов. Ряд данных органов «борется» с преступностью, другие контролирует законность и правопорядок, но есть и такой правоохранительный орган, первостепенной задачей которого является исполнение назначенного судом наказания. В России данным органом является — Федеральная служба исполнения наказаний (далее — ФСИН России).
Официальной датой образования службы исполнения наказаний России признано считать 12.03.1879 г., когда в составе МВД было создано Главное тюремное управление (далее — ГТУ)2. Целью образования данного ведомства являлось активное развитие идей гуманизации тюремного заключения. Именно гуманизация, как процесс улучшения бытовых условий содержания заключенных, переход от доктрины банального заключения в тюрьмах к исправлению лиц, совершивших преступлений, является наиболее правильным описанием целей и задач тюремного ведомства того времени3.
Описывая уклад «тюремной жизни» ГТУ будет не лишним привести некоторые статистические показатели его деятельности. Так, численность «трюмного населения» в период с 1890 до 1907 г. хоть и имела незначительные колебания, но сохраняла среднее количество арестантов чуть более 100 тыс. чел. (1890 г. — 106 478 чел., 1891 г. — 106 331 чел., 1892 г. — 112 354 чел., 1893 г. — 110 378 чел., 1894 г. — 100 913 чел., 1895 г. — 81 246 чел., 1896 г. — 75 586 чел., 1897 г. — 77 254 чел., 1898 г. — 84 676 чел., 1899 г. — 86 862 чел., 1900 г. — 85 857 чел., 1901 г. — 84 632 чел., 1902 г. — 89 889 чел., 1903 г. — 96 005 чел., 1904 г. — 91 720 чел., 1905 г. — 85 184 чел., 1906 г. — 111 тыс. чел.)4. Половина из них была срочными арестантами, тех, кто содержался в тюрьмах и исправительных арестантских отделениях. Напомним, что лишение свободы в то время осуществлялось в форме ареста, заключения в крепость или тюрьму, а также в форме ссылки. Первая форма выступает в виде ограничения свободы деятельности осужденного в месте жительства, а вторая — в виде удаления осужденного в определенную местность, более или менее отдаленную от места его жительства, с подчинением его там известному режиму5.
Штат же тюремных надзирателей составлял около 10 тыс. чел. (1903 г. — 10 064 чел6., 1904 г. — 10 203 чел7., 1905 г. — 10 329 чел8., 1906 г. — 10 884 чел9.). Тем самым на одного надзирателя в среднем приходилось около 10 арестантов. Укажем, что данный показатель по мнению ученых-пенитенциаристов того времени являлся нормальным10.
Преследуя столь глобальную цель, как гуманизация процесса отбывания наказаний вновь созданное ведомство сразу столкнулось с рядом нерешенных и стратегически важных вопросов: «а кто данный процесс гуманизации будет реализовывать?», «насколько готово к этому процессу само тюремное ведомство?»
Петр I говорил: «Тюрьма есть ремесло окаянное, и для скорбного дела сего истребны люди твердые, добрые и веселые». Почему Император выбрал именно эти качества тюремных служащих можно только догадываться, но сложно не согласиться с тем, что с XVIII в. и по сегодняшний день его слова не теряют своей актуальности. В них затронута одна из самых сложных внутренних проблем тюремного ведомства, сопровождающая его на протяжении всего существования — формирование и сохранение кадрового состава тюремного персонала, а также обеспечение его личной безопасности.
В своей статье «Къ новому закону о надзирательских пенсiяхъ», опубликованной в Тюремном вестнике № 3 от марта 1893 г., Н. Васильев дает критичный анализ качественного состава тюремной стражи ГТУ и процесса ее комплектования. Представленный в ней материал позволяет утверждать, что до первой трети XIX в. надзор в тюрьмах осуществляли солдаты из инвалидных команд и корпуса внутренней стражи. В период с 1832 г. по 80-е гг. XIX в. в соответствии с законом 04.10.1832 г. «О порядке замещенiя должностей нижнихъ по разнымъ ведомствамъ служителей»11 комплектование начало осуществляться по вольному найму. Однако несмотря на обновление кадрового состава тюремных надзирателей, служба столкнулась с другой проблемой — отсутствие необходимой подготовки у поступивших на службу тюремных надзирателей. Как замечал автор статьи: «в рассматриваемый промежуток времени тюремные надзиратели представляли собой, пожалуй, еще менее надежный контингент служащих, чем бывшие надсмотрщики из инвалидов». Только с 1893 г., после проведения преобразования штатов в местах заключения, увеличения окладов жалования надзирателей и отведений им семейных более удобных квартир, «регулируется форма обстоятельствъ, требуемыхъ отъ надзирателей при поступленiи ихъ на службу, въ 1884 г. распространяется на нихъ вышеупомянутое право на прибавочное жалование, а въ 1885 г. вводиться особая форма ихъ обмундированiя»12. О том, что качественная сторона комплектования надзирательского состава постоянно находилась в поле зрения ГТУ свидетельствуют и циркуляры № 10 от 1905 г. и № 13 от 1910 г., в которых рекомендовалось при назначении на надзирательские должности предпочтение отдавать нижним воинским чинам из запаса, соблюдая при этом большую осмотрительность, назначая только вполне благонадежных и способных кандидатов13.
Тем самым созданное на рубеже XIХ и XX вв. ГТУ, ставя перед собой грандиозные планы, имело еще довольно много нерешенных внутренних проблем. Однако не только необходимость повышения престижа службы тюремных надзирателей не давала решить кадровые трудности ведомства, была и еще одна проблема — катастрофическое по современным оценкам количество побегов из мест лишения свободы, убийств и насилия над тюремными надзирателями.
Анализируя материалы отчетов ГТУ начала XX в., приходит осознание полной неэффективности изоляции преступников и незащищенности тюремных надзирателей в первые годы существования тюремного ведомства. Только в 1903 г. в пенитенциарных учреждениях России было совершено 625 происшествий, среди которых 103 покушения на побег, 55 случаев насильственных действий над «чинами управленiя, надзора и военного караула» и 2 убийства арестантами представителей тюремной администрации14. В 1906 г. в местах заключения было зарегистрировано 595 происшествий, из которых 217 покушений на побег и 11 убийств «чинов тюремной администрации, надзора и медицинского персонала»15. Заполнение «политическими» тюрем и каторги непосредственно после революции 1905 г. влило в общую массу заключенных число новых узников, вооруженных силой революционной борьбы, не утерявшей связей и оставшимися на свободе товарищами16. Указанное выше обстоятельство также существенно отразилось на показателях деятельности мест заключения не в лучшую сторону. Уже в 1907 г. количество происшествий в учреждения ГТУ достигло критических показателей в 1161 случай. Беспрецедентными показатели того года как в количестве покушений на побег (287 случаев), насильственных действий над представителями администрации мест заключения (119 случаев) и убийств арестантами сотрудников тюремной администрации, надзора и медицинского персонала (33 случая)17.
Показатели покушений на побег и случаев насильственных действий над тюремными надзирателями указаны рядом не случайно. Для того времени было характерно, что побеги арестантов из тюрем сопровождались преступными действиями в отношении тюремного персонала. Причинами проявления такого рода агрессии в отношении тюремной администрации была банальна — попытки арестантов завладеть оружием надзирателей внутренних постов и совершение с его помощью вооруженного нападения на караул, охраняющий места заключения, и успешное осуществление побега.
Яркими примерами совершения подобных преступлений являются описанные в Отчете по ГТУ за 1908 г. вооруженные столкновения арестантов с тюремными надзирателями, произошедшие в апреле 1908 г. Так 29.04.1908 г. в Ставропольской тюрьме по заранее составленному плану с целью совершения массового побега арестанты набросились на надзирателей, обезоружили и связали их, одного из них убили. При попытке администрации задержать бегущих арестантами были убиты помощник начальника тюрьмы, тюремный врач и надзиратель, ранены начальник тюрьмы и надзиратель. 01.04.1908 г. в Пензенской тюрьме пятерым арестантам удалось бежать. При побеге они закололи кинжалами двух надзирателей и ранили одного надзирателя и одного солдата18.
Описанные случаи убийств надзирателей, а также их беспомощности перед агрессивными проявлениями арестантов порождают желание изучить еще один аспект служебной деятельности представителей тюремной администрации того времени — вооружение тюремных надзирателей. Предметами вооружения надзирателей конца XIX начала XX в. были револьверы, шашки и винтовки, при этом преобладающее количество надзирателей снабжалось револьверами системы «Смита и Вессона», а также отчасти револьверами системы «Ногана» и других систем. Шашками вооружались только старшие надзиратели, а винтовками — надзиратели, занимающие караулы на наружных постах в местах заключения, револьверы выдавались всем надзирателям19. Стоит отметить, что выданное надзирателям оружие, согласно «Инструкции об употреблении оружия чинами тюремной администрации и стражи» (1915), допускалось использовать лишь в крайних случаях, таких как восстановление порядка при буйствах, беспорядках и сопротивление арестантов20.
Подвергнув анализу прочитанное, можно предположить, что наличие у надзирателей на внутренних постах оружия вызывало у арестантов желание завладеть им любым способом, в большинстве случаев насильственным, и использовать для побега. Данную теорию также поддерживает Э. Кубе в статье «К вопросу о вооружении надзирателей». Анализируя несколько случаев нападения арестантов на тюремных надзирателей, автор приходит к выводу, что во всех случаях оружие в результате нападения оказывалось в руках арестантов. Данный вывод наталкивает его на мысль о необходимости разоружения надзирателей на внутренних постах для снижения риска их убийства в случае захвата арестантами, так как исчезает его повод — изъятие у них оружия. Да и попытка совершить побег и нападение на вооруженных караульных, по мнению автора, тоже покажется арестантам не столь успешным, а значит и попыток побега будет гораздо меньше. В тоже время при возможных беспорядках надзиратели никогда не будут иметь против себя вооруженных огнестрельным оружием арестантов21. Забегая вперед нельзя не отметить дальновидность мыслей Э. Кубе, который описал один из главных запретов УИС — запрет на ношение сотрудниками УИС огнестрельного оружия на территории мест лишения свободы и содержания по стражей. Как и рекомендовал более 100 лет назад автор статьи, только караул, осуществляющий охрану учреждений и органов УИС, вооружен огнестрельным оружием, с целью отражения нападения извне и пресечения побегов.
Но не только внутренние проблемы тюремного ведомства влияли на безопасность тюремных надзирателей. Еще одной существенной угрозой безопасности тюрем описываемого периода являются крайне несвойственные для современной деятельности УИС нападения на места заключения извне. Только за период с 1905 по 1908 г. их было совершено 15, при этом большинство из них сопровождалось «насилием против стражи и караула, взрывами, подкопами и проломами»22.
Среди нормативно-правовых актов, регламентирующих порядок исполнения наказания того периода времени и обеспечения безопасности тюремного персонала, стоит выделить общую тюремную инструкцию 1915 г.
На протяжении практически всего своего существования вплоть до 1915 г. тюремная система Российской империи не имела единого нормативного акта, четко регулирующего режим исполнения наказания в местах заключения. Отчасти эту задачу решали Уставы о содержащихся под стражей и Уставы о ссыльных в различных редакциях, Инструкция смотрителю тюремного замка, местная инструкция для мест заключения Привислинского края, Временное положение о военно-тюремных заведениях 1913 г. (в отношении тюрем военного ведомства), циркулярные распоряжения Главного тюремного управления и другие нормативные акты. В Петропавловской и Шлиссельбургской крепостях действовали особые правила режима, а в монастырских тюрьмах — специальные инструкции духовного ведомства. Это приводило к появлению в большом количестве губернских и местных инструкций, регламентирующих отдельные вопросы режимного характера23.
Именно поэтому 10.01.1912 г. циркуляром № 2 ГТУ было объявлено о введении в действие в порядке эксперимента с 01.03.1912 г. Проекта Общей тюремной инструкции. В течение двух лет проект Инструкции применялся в местах заключения России с направлением замечаний, предложений и результатов практики в ГТУ. Все замечания были рассмотрены специально созданной комиссией по выработке окончательной редакции Инструкции с апреля 1914 г. по конец 1915 г24.
Утвержденная Министром юстиции Хвостовым 28 декабря 1915 г. Общая Тюремная инструкция (далее — Тюремная инструкции) являлась значимым нормативно-правовым документом, отражающим порядок организации деятельности всех видов мест заключения того времени: каторжных тюрем, исправительных арестантских отделений, прочих тюрем (губернские, областные, уездные, окружные, следственные, срочные и пересыльные). Она была довольно прогрессивным для своего времени документом и вопросы распорядка дня арестантов в ней регламентировались весьма подробно25.
Тюремная инструкция была разделена на введение, 2 отдела, включающих 8 разделов, состоящих из 13 глав, и 4 приложения. Первый раздел инструкции определял перечень должностных лиц, осуществляющих свои профессиональные функции в местах заключения (3 категории лиц): чины тюремной администрации (начальник и его помощники); лица, состоящие при местах заключения (врачи, учителя, священно- и церковнослужители, и др.); чины тюремной стражи (старшие и младшие надзиратели). В перечень служебных обязанностей старших надзирателей входило выполнение задач по управлению административной, хозяйственной деятельностью места заключения и арестантским работами, а вот задачи по охране и надзору за арестантами «ложились на плечи» младших тюремных надзирателей26.
Как следует из положений Тюремной инструкции (ст. 5), основной задачей всех «чинов тюремной администрации и стражи» являлось недопущение побегов и наблюдение за арестантами. Стоит упомянуть, что побеги из мест заключения в начале ХХ в. были далеко не редкими событиями. Так, только в 1915 г. от «тюремной стражи и военнаго караула бежало 1352 арестанта, на 229 бежавших больше чемъ въ 1914 г.»27. Особая опасность побегов из мест заключения в то время заключалась в их насильственном характере над представителями тюремной стражи. В связи тем, что тюремные надзиратели как на внешних, так и на внутренних постах были вооружены огнестрельным оружием, то арестанты убивали надзирателей чтобы присвоить себе их огнестрельное оружие и таким способом совершить побег.
Хотелось бы остановиться на одном из приложений Тюремной инструкции «Инструкцiи объ употребленiи оружiя чинами тюремной администрацiи и стражи». Положения данной инструкции описывают порядок и основания применения оружия, который по своей смысловой нагрузке довольно близок с положениями главы V Закона РФ от 21.07.1993 г. № 5473-I «Об учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы Российской Федерации», регламентирующими порядок применения физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками УИС.
Проведенный анализ Общей Тюремной инструкция 1915 года позволяет с уверенностью утверждать, что действующие ведомственные нормативно-правовые акты, регламентирующие правила внутреннего распорядка в местах отбывания наказания и заключения под стражу, являются правопреемниками целого ряда ее положений. При этом прошедшие более чем вековую проверку временем положения указанной тюремной инструкции подтверждают эффективность выработанного в начале ХХ века подхода к созданию выверенного нормативно-правого документа.
Тем самым созданное в конце XIX в. ГТУ, целью которого была реализация доктрина гуманизации отбывания наказания, столкнулось с более серьезными и до сих пор не решенными в полной мере внутренними и внешними проблемами, оказывающими влияние на безопасность собственных служащих — тюремных надзирателей. В условиях, когда тюремный надзиратель ежедневно сталкивался с проблемами обеспечения собственной безопасности трудно было говорить об успешности выполнения поставленных перед ведомством целей и задач. Именно поэтому создание безопасных условий службы, наличие большого круга социальных гарантий тюремного персонала, повышающих престиж службы, способно решить не только внутреннюю проблему ведомства — создание качественного кадрового потенциала, но и реализовать одну из его главных задач — ресоциализация осужденных к лишению свободы.
Дальнейшая деятельность тюремного ведомства и выбранные методы сдерживания агрессивных проявлений арестантов в отношении сотрудников мест лишения свободы зачастую свидетельствуют о необдуманной стратегии нормализации обстановки в местах заключения и повышении уровня безопасности тюремного персонала. С октября 1917 г. общее руководство исправительно-трудовой политикой, организация и руководство местами лишения свободы на территории РСФСР осуществлялось Народным Комиссариатом Юстиции РСФСР, в ведении которого находились все тюрьмы, в том числе и военные. Непосредственный контроль за деятельностью мест заключения производил тюремный отдел НКР РСФСР28.
Так, в первые годы советской власти в отношении осужденных, нарушавших установленный в ИУ порядок и оказывающих противодействие администрации мест отбывания наказания, применялось продление сроков лишения свободы. В 30-е гг. XX в., когда в лагерях процветал бандитизм и «воровские традиции», на основании приказа наркома НКВД СССР Н. И. Ежова были произведены массовые расстрелы. Более 30 тыс. чел., занимающихся в лагерях воровством и грабежами, растеряли, при этом большинство из них являлись лидерами организованных группировок29.
Обращаясь к Исправительно-трудовому кодексу РСФСР, утвержденным постановлению ВЦИК от 16.10.1924 г., можно увидеть, что в целях обеспечения личной безопасности сотрудникам администрации, надзора и стражи мест заключения было разрешено применять оружие в случаях, когда это представляется безусловно необходимым за исчерпанием всех других способов, в целях обороны от нападения как на них самих, так и на заключенных, для прекращения насильственных действий со стороны заключенных, а также при побеге заключенного30 (ст. 215 Исправительно-трудовому кодексу РСФСР 1924 г.).
Говоря о безопасности сотрудников учреждений Главное управление лагерей (далее — ГУЛАГ) в 40-е и 50-е гг. XX в. нельзя не отметить рост вооруженных побегов в первые годы Великой Отечественной войны. Используя малейшее попустительство и притупление бдительности со стороны конвоиров, наиболее агрессивно настроенные в части осуществления побегов заключенные, нападали на конвоиров, разоружали их и, забрав оружие, совершали вооруженные побеги. В ряде случаев такие побеги сопровождались убийством и ранением личного состава охраны31.
Понимая сложность оперативной обстановки, а также видя, что продолжались попытки совершения нападений на персонал учреждений ГУЛАГ принимает комплекс мер по повышению уровня безопасности сотрудников.
Одной из данных мер можно считать Приказ НКВД СССР от 05.01.1943 г. № 0024 с объявлением «Инструкции о действиях начальствующего и надзирательского состава тюрем и случаях побега или нападения заключенных на тюремную охрану», имеющим гриф «сов. секретно». Данным документом было установлено, что за последнее время среди заключенных, содержащихся в тюрьмах НКВД участились попытки к организованным побегам путем нападения на тюремную охрану. Среди причин подобных противоправных действия указывались просчеты в проводимой агентурной работы, недостаточной оперативно-боевой подготовки личного состава охраны, нарушений в организации охраны заключенных, а также наличие преступных связей отдельных работников тюрем с заключенными32. Указанная инструкция очень подробно регламентировала порядок действий начальствующего и надзирательского состава в экстренных случаях. При этом в ней указан порядок действия, как в случае возникновения внутренней угрозы, так и внешней (воздушного нападения врага на район расположения тюрьмы, химическая атака) по отношению к учреждению.
Помимо этого, с целью сохранения кадрового потенциала службы и повышения уровня личной безопасности персонала, руководством ГУЛАГ был принят целый комплекс мер в первую очередь коснувшийся поднятию боевой и политической подготовки личного состава военизированной охраны, на укрепление воинской дисциплины и улучшение политико-воспитательной работы, повышение революционной бдительности, улучшение качества несения службы по охране заключенных. Для этой цели во всех подразделениях военизированной охраны были организованы учебные пункты, в которых с пополнением из числа старших возрастов проводилось специальное обучение по особой программе, после чего бойцы направлялись в подразделение для практического несения службы. Указанные мероприятия обеспечили быструю подготовку прибывающих новых пополнений и выработку у них необходимых практических знаний для осуществления конвойно-караульной службы. В целях поднятия дисциплины среди личного состава военизированной охраны и поднятия ее боевой подготовки до уровня войск НКВД был проведен наряду с учебными занятиями ряд других организационных мероприятий.
Командно-начальствующему составу военизированной охраны присвоены офицерские и сержантские звания, что значительно подняло их авторитет. Командный состав службу в военизированной охране стал рассматривать, как пожизненную профессию. Перевод бойцов военизированной охраны на казарменное размещение, введение формы и погон для всего личного состава военизированной охраны также способствовало укреплению воинской дисциплины. Значительно возросла роль и культура работы штабов военизированной охраны. Последние укомплектованы опытным офицерским составом33.
В том же 1943 г. произошли коренные изменения и в организации надзора и надзирательской службы в связи с изданием приказа НКВД СССР «Об организации внутренней надзирательской службы в исправительно-трудовых лагерях и колониях НКВД». Во всех ИТЛ и колониях за счет сокращения численности охраны, ранее выделявшейся для дежурства по ИТЛ (колонии) и производственным объектам, создавалась внутренняя надзирательская служба. Надзор стал осуществляться круглосуточно служебным нарядом в составе старшего надзирателя (начальник дежурной смены надзирателей), дежурного надзирателя по штрафному изолятору, дежурных надзирателей по жилым баракам34. На 300 заключенных выделялся один надзиратель. Управление дежурной сменой возлагалось на начальника лагерного пункта и его заместителя по охране и режиму. Начальником службы назначался офицер. Эта служба не подчинялась командиру подразделения охраны, но он отвечал за состояние боевой и физической подготовки надзирателей. В 1944 г. были организованы части режима и надзирательской службы35.
Заметим, что по состоянию на 01.09.1947 г. в 54 исправительно-трудовых лагерях и подразделениях, 79 УИТЛК (ОИТК МВД) УМВД и 57 пересыльных тюрьмах содержалось 1 967 085 заключенных, 60 021 каторжан, а также 4727 репатриантов, проходящих государственную проверку. При этом охрана данных лиц осуществлялась 171 180 человек, в том числе офицеров 6800 человек, сержантов — 22 000 (Численный и качественный некомплект военизированной охраны, с учетом подлежащих увольнению по возрасту, состоянию здоровья, окончанию срока службы в ВОХРе, составляет 62 760 человек), а надзор 17 008 человек (некомплект — 1471 человек)36.Нет сомнений, что такое численное соотношение основных служб учреждений к численности содержащегося в нем контингента негативно сказывалось на организации надзора и личной безопасности персонала учреждений.
Между тем «проведение в жизнь» указанного комплекса мероприятий привело к тому, что число побегов заключенных из лагерей и колоний НКВД за сократилось в несколько раз37.
Говоря о деятельности исправительно-трудовых лагерей и колоний МВД в послевоенные годы стоит сказать, что они также были неспокойны и об этом свидетельствуют происходящие в них происшествия. Так, согласно доклада от 01.09.1953 г. о работе комиссии МВД СССР в Горном лагере МВД в г. Норильске в связи с восстанием заключенных, толпа заключенных в количестве более 500 человек с шумом, свистом, нецензурной бранью и возгласами «ура» набросились на солдат и, сломав установленные таблички запретной зоны, оттеснила солдат и приблизилась к ним на расстояние 2–3 метра. Устные предупреждения офицеров и предупредительные выстрелы вверх солдат на надвигающуюся толпу заключенных не подействовали, наоборот, приблизившись к солдатам, заключенные стали бросать в солдат камни, а часть заключенных, находившаяся впереди толпы, набросилась на солдат с кольями, пытаясь выбить у них из рук оружие, отдельные заключенные хватались за штыки карабинов, пытаясь захватить у солдат оружие. После ликвидации нападения заключенных, последние оставили на месте происшествия 26 топоров, 30 ножей, 23 пики, 5 молотков, 6 свинцовых отвесов, 262 железных прута и обрезки труб, 359 кольев и большое количество битых кирпичей. В результате нападения заключенных на охрану два солдата получили удары тяжелыми предметами в область головы и 5 солдат получили ушибы. Со стороны заключенных убито 11 человек, 14 человек были тяжело ранены, из которых 12 умерли и 22 человека легко ранены38.
В этом же году г. Воркуте заключенными был организован массовый саботаж и неповиновение лагерной администрации. В результате применения оружия было убито и умерло от ран 42 заключенных и получили ранения разной степени 138 заключенных. На месте происшествия обыском убитых, раненых и других заключенных обнаружено 17 ножей, 2 бритвы и другие предметы, использованные заключенными как орудия нападения на охрану39.
В 1955 году со стороны уголовно-бандитствующего элемента имели место многочисленные случаи нападения на работников исправительно-трудовых лагерей (36 групповых неповиновений, 27 нападений на охрану, 70 надзирателям были нанесены телесные повреждения). В Ивдельском лагере, например, в течение последнего года имели место 52 случая нападения на администрацию, в том числе: бандиты изувечили начальника лагерного пункта старшего лейтенанта; бандит вцепился зубами в щеку начальника управления лагеря подполковника, имея намерение перекусить ему горло; начальнику санотдела заключенный сломал ребро за то, что тот не признал его больным; заместителю начальника политотдела заключенный железным прутом ударил по ногам; а инструктору политотдела штырем нанесено ранение легких40.
Среди причин такого положение дел в исправительно-трудовых лагерях и колониях в Докладе МВД СССР от 05.04.1956 г. в ЦК КПСС «О назревшей реорганизации системы ИТЛ МВД» указывалось на недостаточность применяемых в отношении уголовно-бандитствующего элемента мер, а, следовательно, необходимость их пересмотра в сторону их значительного усиления. Одним из тезисов данного доклада можно назвать — «необходимость беспощадно, по всей строгости закона карать уголовников-рецидивистов, не желающих встать на путь исправления, ведущих паразитический образ жизни и совершающих преступления»41. Следует указать, что среди положений проекта Постановления ЦК КПСС и СОВМИНА СССР «О реорганизации исправительно-трудовых учреждений МВД и мерах улучшения их работы по перевоспитанию и исправлению заключенных» можно выделить пункт об одобрении предложения Министерства внутренних дел СССР по всей строгости закона карать уголовников-рецидивистов, не желающих встать на путь исправления, ведущих паразитический образ жизни и совершающих преступления, а также за всякого рода организованную деятельность заключенных, направленную к подготовке или совершению бандитских проявлений, убийств, массовых беспорядков, неповиновений и нападений на работников мест лишения свободы, побегов, за вымогательства у заключенных, изготовление и хранение холодного оружия, а равно за участие в группах, образованных для подготовки или совершения указанных преступлений, вплоть до высшей меры наказания42.
Помимо это указанный проект Постановления ЦК КПСС и СОВМИНА СССР предполагал установить лимит военизированной стрелковой охраны в размере 20% от численности заключенных, соответственно увеличив общую численность охраны ГУЛАГа МВД СССР для обеспечения охраны и надзора за заключенными, содержащимися в исправительно-трудовых тюрьмах.
Для реализации плана комплектования предполагалось обязать МВД СССР реорганизовать школы и училища МВД, готовящие кадры начальствующего состава мест заключения, в средние специальные учебные заведения, реорганизовать Ленинградскую военно-политическую школу в учебное заведение с программой обучения и правами областной партийной школы для подготовки в ней партийно-политических работников исправительно-трудовых учреждений, а также обеспечить в течение трех лет переподготовку руководящих кадров и начальствующего состава основных служб мест заключения43.
Предприняв все необходимые организационные меры по снижению числа нападений на персонал мест лишения свободы в 1962 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР вносятся дополнения в Уголовный кодекс РСФСР статьей, предусматривающей ответственность за действия, дезорганизующие работу исправительно-трудовых учреждений. С этого момента можно говорить о выборе государством наиболее эффективного пути стабилизации обстановки в пенитенциарных учреждениях и защиты его сотрудников — законодательной защите. Вступление в действие ст. 77.1 «Действия, дезорганизующие работу исправительно-трудовых учреждений» Уголовного кодекс РСФСР (утв. ВС РСФСР 27.10.1960 г.)44, одной из санкций которой являлась смертная казнь, позволило снизить количество насильственных проявлений в отношении персонала мест лишения свободы.
Сохранилась данная норма и в действующем уголовном законодательстве. Так, за применение насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо угрозу применения насилия, совершенные в отношении сотрудника места лишения свободы или места содержания под стражей в связи с осуществлением им служебной деятельности (ч. 2 ст. 321 УК РФ) предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок до пяти лет. Те же деяния, совершенные организованной группой либо с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, наказываются лишением свободы на срок от пяти до двенадцати лет (ч. 3 ст. 321 УК РФ). Согласно официальной статистике судебного департамента при верховном суде только за 1 полугодие 2022 г. по ч. 2 ст. 321 УК РФ было осуждено 158 человек, а по ч. 3 ст. 321 УК РФ 19 человек45.
Перед тем как завершить ретроспективный анализ обеспечения безопасности сотрудников ИУ от противоправных действий со стороны осужденных будет не верным оставить без внимания существенные организационные изменения происходящие в местах лишения свободы базовой (основной) целью которых являлись стабилизация оперативной обстановки и профилактика преступлений, в первую очередь в отношении персонала.
С 1954 г. надзирательская служба была в ведении военизированной стрелковой охраны, а в 1978 г. в целях улучшения работы по обеспечению режима и надзора в ИТЛ были созданы режимные части, которые в 1988 г. объединены с оперативными в оперативно-режимные отделы46.
Стоит отметить, что в этот же момент, на рубеже 90-х гг. XX в., происходит ухудшение криминогенной обстановки в исправительных учреждениях, исполняющих наказания в виде лишения свободы. Этому способствовали рост числа осужденных, не занятых трудом, и усиление агрессивности, проявляющейся как во взаимоотношениях осужденных, так и в их отношениях с сотрудниками, что приводит к увеличению числа правонарушений47. Пик взрывоопасных выступлений осужденных пришелся на 1991–1992 гг. В целом по России резкое увеличение преступлений, повлекших гибель людей, также приходится на 1991–1992 гг., но необходимо отметить и то, что в 1992 г. по сравнению с 1991 г. погибло людей в пять раз больше48. Кроме того, преступные действия осужденных направлены не только против лиц, лишенных свободы, но и против работников исправительного учреждения. Особую тревогу вызывают экстремистские проявления осужденных, выражающиеся в нападении на работников исправительных учреждений и захвате их в качестве заложников.
Данные преступления, совершаемые в условиях усиления «воровских» традиций в местах лишения свободы, связи с теневой экономикой и организованной преступностью, позволяют говорить о проявлениях террора49 в исправительных учреждениях. Наибольшую опасность представляет тот факт, что некоторая часть осужденных стала вооружаться огнестрельным оружием как промышленного, так и самодельного производства. Если в 1987 г. у осужденных была изъята только одна единица огнестрельного оружия, то в 1990 г. — 37 единиц, в 1991 г. — 58 единиц огнестрельного оружия50.
Нападения на сотрудников исправительных учреждений пагубно отражаются на моральном состоянии их личного состава, дестабилизируют работу подразделений, увеличивают текучесть кадров, вызывают негативный общественный резонанс, осложняющий выполнение задач, стоящих перед ними.
Такая ситуация требовала принятия радикальных мер по предупреждению и пресечению подобных явлений в местах лишения свободы. Коллегия МВД СССР от 29.05.1991 г. «По вопросам укрепления законности и правопорядка в исправительных учреждениях» принимает решение о разработке программы реорганизации службы охраны и надзора в местах лишения свободы по изоляции отрицательной части осужденных, оказывающих дестабилизирующее воздействие на обстановку в исправительных учреждениях, и предложений по созданию в этих учреждениях профессиональной службы безопасности.
Время показало и необходимость коренной реорганизации существующего института войскового надзора. К 1991 г. произошло сокращение численности контролеров на 40% в связи с устаревшими нормативами их комплектации, что практически истощило эту службу. Реорганизация ГУИД МВД РСФСР в службу по исправительным делам и социальной реабилитации МВД РСФСР, а затем в Главное управление исполнения наказаний (ГУИН) обусловила соответствующие изменения на всех уровнях среднего и низового звена системы исполнения наказаний. В организационные структуры исправительно-трудовой колонии были внесены существенные изменения.
В 1992 г. в связи с передачей функции надзора из внутренних войск в систему исполнения наказаний в виде лишения свободы приказом МВД РФ от 15.12.1992 г. № 455 в колониях были со
...
