С. М. Кочои, Х. А. Хасан

Преступление геноцида

Монография

Под редакцией
доктора юридических наук, профессора
С. М. Кочои

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.337

ББК 67.408

К55

Авторы:

Кочои С. М., доктор юридических наук, академик РАЕН, профессор МГЮА (Российская Федерация); Хасан Х. А., преподаватель Университета г. Сулеймания (Республика Ирак).

Рецензенты:

Цепелев В. Ф. — доктор юридических наук, профессор (МГЮА, Российская Федерация); Маруф Омер Гул Ариф — доктор права, профессор (Университет г. Сулеймания, Республика Ирак).

Под редакцией доктора юридических наук, профессора С. М. Кочои.

Работа посвящена исследованию вопросов ответственности за преступление геноцида в международном уголовном праве и уголовном праве отдельных государств. Особое внимание уделено практике применения норм об ответственности за преступление геноцида, совершенное руководством бывшей правящей партии БААС, возглавляемой Саддамом Хусейном, в Республике Ирак в ходе военной кампании «Аль-Анфаль» (1988 г.).

В работе доказывается факт совершения преступления геноцида в отношении религиозной группы езидов Ирака со стороны международной террористической организации «Исламское государство» (2014 г.). Однако если совершение преступления геноцида в ходе кампании «Аль-Анфаль» подтверждено приговором Высшего Иракского Уголовного Трибунала, то геноцид езидов должен еще стать предметом рассмотрения в национальных судах Ирака и Международного уголовного суда.

Законодательство приведено по состоянию на июнь 2015 г.

Для студентов, аспирантов, преподавателей юридических вузов и факультетов, а также всех тех, кто интересуется вопросами борьбы против терроризма и геноцида.

УДК 343.337

ББК 67.408

© Кочои С. М., Хасан Х. А., 2015

© ООО «Проспект», 2015

Введение

Преступления против мира и безопасности человечества занимают особое место в системе преступлений, предусмотренных как международным, так и национальным уголовным правом. Неслучайно одно из них — геноцид — считается «преступлением преступлений».

Массовые убийства людей по национальному, религиозному или расовому признаку были распространенным явлением в истории человечества. Однако только в ХХ в. человечество решило противостоять уничтожению людей по указанным признакам. Учеными было сформулировано понятие преступления, суть которого составляют действия, преследующие цель уничтожения групп населения по национальному, расовому или религиозному признаку. Наибольший вклад в разработку понятия данного преступления внес польский ученый еврейского происхождения, будущий американский прокурор на Нюрнбергском процессе Р. Лемкин. Именно он в 1944 г. дал название этому преступлению — геноцид, соединив греческое слово genos (раса, племя) и латинское слово cide (убийство). Однако даже через 2 года, в 1946 г., в документах Нюрнбергского трибунала этого термина не было (хотя преступление, которому дали название геноцид, безусловно, имело место), поскольку не было самого легального определения преступления геноцида.

В конце 1946 г. Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию, указав, что «геноцид означает отказ в признании права на существование целых человеческих групп подобно тому, как человекоубийство означает отказ в признании права на жизнь отдельных человеческих существ». Через 2 года, 9 декабря 1948 г., Генеральная Ассамблея ООН резолюцией 260 (III) приняла Конвенцию о предупреждении преступления геноцида и наказании за него (далее — Конвенция 1948 г.), в которой геноцид был определен как преступление, нарушающее нормы международного права и противоречащее духу и целям Организации Объединенных Наций. Конвенция вступила в силу в 1951 г., и она, поскольку относится к международному обычному праву, является обязательной для всех государств.

Однако ни принятие Конвенции, ни ее вступление в силу, к сожалению, не смогли в последующем предотвратить совершение преступлений, направленных против национальных, расовых и религиозных групп. И только в 1990-е гг. государства, прежде всего наиболее влиятельные, смогли объединить свои усилия по противодействию преступлению геноцида. Итогом их совместной работы стало создание законодательства, в соответствии с которым были учреждены Международный уголовный суд ООН (далее — МУС) и международные специальные трибуналы по расследованию и рассмотрению данного преступления, а также наказанию виновных в его совершении. Особенно интересной, с точки зрения исследования и обобщения, представляется практика применения уголовно-правовых норм о геноциде в деятельности специальных уголовных трибуналов — Международного трибунала по бывшей Югославии (далее — МТБЮ), Международного трибунала по Руанде (далее — МТР) и Чрезвычайных палат в судах Камбоджи (далее — ЧПСК).

Преступление геноцида в последние годы стало предметом рассмотрения не только в международных специальных трибуналах, но также в национальных судах. К государствам, в национальных судах которых рассматривались дела о данном преступлении, относится Республика Ирак1.

10 декабря 2003 г. для рассмотрения дел о преступлениях против человечности, совершенных режимом партии Арабского социалистического возрождения («Баас») С. Хусейна, был учрежден Иракский уголовный суд по преступлениям против человечности, или Иракский специальный трибунал (ИСТ). В 2005 г. Иракский специальный трибунал был переименован в Высший иракский уголовный трибунал (ВИУТ), деятельность которого осуществляется на основании норм международного и национального права, содержащихся в следующих актах:

— Конвенция о геноциде 1948 г.;

— Статут о Высшем иракском уголовном трибунале (Закон № 10 от 2005 г.);

— Уголовный кодекс Ирака (Закон № 111 от 1969 г.);

— Уголовно-процессуальный кодекс Ирака (Закон № 23 от 1971 г.).

Принятая в 2005 г. всенародным голосованием Конституция Ирака в ст. 134 гарантирует, что ВИУТ будет осуществлять свою деятельность до завершения своей миссии и может быть распущен только на основании решения Парламента Ирака. Данное законодательство, как и решения ВИУТ о его применении, представляют значительный теоретический и практический интерес, однако они еще не стали предметом монографического исследования в российской уголовно-правовой науке.

В целом в российской уголовно-правовой науке нормы Конвенции 1948 г. становились предметом исследований неоднократно. Однако до сих пор остаются дискуссионными вопросы о соотношении этих норм и норм национального уголовного законодательства, об особенностях ответственности за геноцид в уголовном праве отдельных государств, о возможности совершенствования ответственности за геноцид в нормах национального уголовного законодательства и т. д.

Изложенное свидетельствует о необходимости проведения комплексного анализа как самого уголовного законодательства (международного и национального) о преступлении геноцида, так и практики международных специальных трибуналов и Высшего иракского уголовного трибунала по его применению. При этом иракским ученым важно использовать научный опыт российских коллег в области исследования проблем ответственности за преступление геноцида.

Монографических работ, специально посвященных исследованию теоретических и практических аспектов уголовной ответственности за преступление геноцида, в современной российской науке немного. В частности, защищены диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук «Уголовная ответственность за геноцид» (В. М. Вартанян, 2000 г.) и «Уголовно-правовая характеристика геноцида» (Е. Д. Панкратова, 2010 г.). Эти работы преимущественно освещают состав геноцида, предусмотренный ст. 357 Уголовного кодекса Российской Федерации, вопросы отграничения геноцида от других преступлений и перспективы изменения редакции ст. 357 УК РФ. Общим их недостатком является то обстоятельство, что ни одно из этих исследований не базируется на материалах конкретных уголовных дел о геноциде.

Вопросы ответственности за преступление геноцида в разной степени освещались в трудах таких советских и российских ученых, как В. В. Аванесян, М. Н. Андрюхин, Г. И. Богуш, Л. В. Иногамова-Хегай, И. И. Карпец, А. Г. Кибальник, С. М. Кочои, И. И. Лукашук, А. С. Мартиросян, А. В. Наумов, В. П. Панов, П. С. Ромашкин, И. Г. Соломоненко, А. Н. Трайнин, Е. Н. Трикоз и др.

Достаточно много диссертационных исследований по вопросам ответственности за преступление геноцида проводится в зарубежных университетах и научных центрах. Наиболее известными учеными, внесшими значительный вклад в разработку данной проблемы, являются Анри Доннедье де Вабр (Henri Donnedieu de Vabres), Ария Нейер (Аryeh Neier), Бассиони Шериф (Bassiouni M. Cherif), Бен Кернан (Ben Kiernan), Веспасиан Пелла (Vespasian V. Pella), Ив Тернон (Yves Ternon), Израел Черни (Israel W. Charny), Майкл Келли (Michael J. Kelly), Раул Хилберг (Raul Hilberg), Рафаэль Лемкин (Raphael Lemkin), Роберт Джеллетли (Robert Gellately), Саймон Визентал (Simon Viesenthal), Уильям Шабас (William A. Schabas), Эрвин Стоуб (Ervin Staub) и др.

В Ираке, который ратифицировал Конвенцию о геноциде в 1959 г., специальных монографических работ, посвященных проблемам ответственности за преступление геноцида, нет. Причем если в самом Ираке интерес к этим проблемам в науке возник лишь после свержения режима С. Хусейна, то на Западе в связи с доказанными фактами совершения этим режимом преступлений против мира и безопасности человечества вопросы квалификации таких преступлений и наказания за их совершение неоднократно становились объектом серьезных исследований. В частности, различные аспекты ответственности за преступление геноцида, совершенного в Ираке, исследовались такими учеными, как Блэк Джордж (Black George), Брюс Монтгомери (Bruce P. Montgomery), Дарко Войинович (Darko Vojinovic), Джефри Голдберг (Jeffrey Goldberg), Джон Вебб (John Webb), Йост Хильтерманн (Joost Hiltermann), Мартин ван Бруинессен (Martin van Bruinessen), Николас Патлер (Nicholas Patler) и др.

Следует отметить также публикации по данной проблеме иракских ученых: Арифа Курбани, Джамала Мирза Азеза, Зухейра Казима Абуда, Маруфа Гула, Мохаммеда Хусейна Ахмеда Бапира, Мухаммада Рашида Хасана, Хавала Хилана, Шахавана Шореша, Шахразада Моджаба, Фатиха Мухаммада Сулеймана и др.

В целом следует признать, что вопросы ответственности за преступление геноцида, совершенного в отдельных государствах, до сих пор не получили должного освещения в российской уголовно-правовой науке. Примечательно, что почти никто из российских специалистов, так или иначе занимающийся вопросами ответственности за преступления против мира и безопасности человечества, в том числе за геноцид (за исключением профессора С. М. Кочои), не приводит в качестве примера общеизвестные факты совершения таких преступлений в Ираке. Поэтому настоящая работа является первой в России попыткой изучения на монографическом уровне современного уголовного законодательства о геноциде во взаимосвязи с его применением в практике специальных трибуналов, прежде всего Высшего иракского уголовного трибунала.

Нормативной базой исследования выступают Конвенция о предупреждении преступления геноцида и наказании 1948 г., Римский статут Международного уголовного суда, Устав Международного трибунала по бывшей Югославии, Устав Международного трибунала по Руанде, Закон об учреждении Чрезвычайных палат в судах Камбоджи, соответствующие резолюции Генеральной Ассамблеи и Совета безопасности ООН, Уголовный кодекс Российской Федерации, Конституция Республики Ирак, Уголовный кодекс Республики Ирак, Статут Высшего иракского уголовного трибунала, уголовное законодательство ряда других государств об ответственности за геноцид и др.

Теоретической основой исследования служат труды российских, иракских (арабских и курдских), западноевропейских, американских и других иностранных ученых и специалистов по вопросам ответственности за преступление геноцида.

Эмпирической базой исследования являются решения Международного трибунала по бывшей Югославии, Международного трибунала по Руанде, Чрезвычайных палат в судах Камбоджи, Высшего иракского уголовного трибунала, Европейского суда по правам человека, вынесенные по вопросам ответственности и наказания за совершение преступления геноцида.

Научная новизна исследования заключается в том, что хотя в российской уголовно-правовой науке проблемы ответственности за преступление геноцида ранее уже рассматривались, однако в настоящей работе впервые на монографическом уровне проведено исследование законодательства о геноциде и практики его применения специальными международными и национальными трибуналами и судами, в том числе Высшим иракским уголовным трибуналом. Работа содержит подробный анализ международного и внутреннего уголовного законодательства отдельных государств о преступлении геноцида. Особое внимание уделено исследованию проблем уголовного законодательства Республики Ирак, а также анализу практики применения законодательства о преступлении геноцида в деятельности ВИУТ. Результаты проведенной работы позволили разработать предложения о совершенствовании уголовного законодательства Республики Ирак в части ответственности за совершение преступления геноцида.

Основные положения и выводы проведенного исследования заключаются в следующем.

1. Конвенция 1948 г. дает исчерпывающее определение преступления геноцида. Критику определения данного преступления в науке как неоправданно «узкого» (в особенности из-за невключения в него «культурного геноцида» и геноцида политических групп — «политицида») следует признать малоубедительной. Вопреки имеющимся мнениям, необходимости в расширении его понятия, предлагаемого Конвенцией 1948 г., сейчас нет. В целом проблемой следует считать расширение не понятия преступления геноцида, а понятия преступлений против человечности.

2. Проблема отсутствия единообразной квалификации преступления геноцида следует из расширительного его определения в уголовном законодательстве отдельных государств. Заслуживающей поддержки представляется позиция тех государств, которые текстуально (полностью) воспроизводят определение преступления геноцида, содержащееся в Конвенции 1948 г. Такой способ имплементации имеет принципиальное значение для обеспечения соответствия национальных и международных уголовно-правовых норм о геноциде. Данное обстоятельство позволяет вносить предложение о выборе именно указанного способа для имплементации международно-правовых норм, посвященных преступлению геноцида, в уголовное законодательство Республики Ирак.

3. Уголовная ответственность за геноцид в национальном законодательстве ряда государств является дифференцированной. Такой подход представляется необходимым, в особенности когда речь идет о разделении ответственности за геноцид, заключающийся в убийстве, и геноцид, не связанный непосредственно с убийством. Иракскому законодателю рекомендуется учитывать зарубежный законодательный опыт и установить повышенную ответственность за преступление геноцида в форме убийства члена соответствующей национальной, этнической, расовой или религиозной группы.

4. Исследованные диссертантом материалы позволяют сделать вывод о том, что в действиях ряда бывших лидеров Ирака в отношении курдского этнического меньшинства имеются все признаки (элементы) преступления геноцида, предусмотренные Конвенцией 1948 г. и Римским статутом Международного уголовного суда. При этом главное отличие преступления геноцида, совершенного в Ираке, заключается в том, что при его совершении впервые в истории было использовано оружие массового поражения — запрещенное международным правом химическое оружие.

5. Для решения проблем уголовной ответственности за преступление геноцида в Ираке создано уникальное «гибридное» законодательство, включающее нормы Конвенции 1948 г. и иракского национального законодательства (Багдадский УК, УК Республики Ирак и другие законы). Недостатком данного законодательства следует считать то обстоятельство, что в нем оказались наряду с нормами о преступлении геноцида нормы об общеуголовных преступлениях, не представляющих собой грубое нарушение прав человека и международного гуманитарного права. Кроме того, в названном законодательстве отсутствуют нормы о некоторых преступлениях против человечества и военных преступлениях.

6. Практика применения норм «гибридного» законодательства Высшим иракским уголовном трибуналом в целом заслуживает поддержки. Недостатком же следует считать то обстоятельство, что юрисдикция трибунала не распространяется на иностранных граждан, принимавших участие в преступлении геноцида, совершенном на территории Ирака. Кроме того, несмотря на масштабы совершенного преступления, приговоры об осуждении были вынесены в отношении лишь нескольких лиц; по непонятным причинам наказание в отношении части осужденных не было приведено в исполнение; не было принято решение об объявлении преступными организаций, принимавших участие в геноциде (хотя УК Ирака предусматривает уголовную ответственность юридических лиц), и т. д.

7. В Ираке наказание в виде смертной казни было отменено в 2003 г., но в связи с захлестнувшей страну волной террористических актов оно было восстановлено в 2004 г. Обосновывается правомерность введения его для лиц, виновных в совершении преступления геноцида в форме убийства, главным образом из-за уязвимости религиозных меньшинств Ирака (христиан и езидов) перед лицом атак «джихадистов», поставивших своей целью уничтожение или изгнание немусульманского (несуннитского) населения и создание «халифата» — «Исламского государства»2.

8. В настоящее время в Ираке действует один УК — федеральный. Власти федерального района Курдистан (далее — ФРК), субъекта Иракской Федерации, имеют конституционное право разработать и принять Уголовный кодекс, тем более что на территории Курдистана действует своя Конституция и собственный Закон о борьбе с терроризмом (№ 3 от 4 апреля 2006 г.), предусматривающий возможность назначения смертной казни за отдельные террористические преступления. Такой УК должен стать самостоятельным источником уголовного права в Ираке. Вместе с тем уголовная ответственность за преступление геноцида с целью исключения проблем с ее пониманием и применением должна быть предусмотрена только в федеральном УК Республики Ирак.

9. Республика Ирак ратифицировала Конвенцию 1948 г. еще в 1959 г., однако самостоятельная ответственность за преступление геноцида в ее законодательстве до сих пор не установлена. Современный Ирак нуждается в принятии нового Уголовного кодекса, в котором должна быть разрешена также проблема уголовной ответственности за преступление геноцида. Мы предлагаем такую редакцию статьи о геноциде:

«Преступление геноцида

1. Следующие действия, совершаемые с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую:

a) причинение серьезных телесных повреждений или умственного расстройства членам такой группы;

b) предумышленное создание для какой-либо группы таких жизненных условий, которые рассчитаны на полное или частичное физическое уничтожение ее;

c) меры, рассчитанные на предотвращение деторождения в среде такой группы;

d) насильственная передача детей из одной человеческой группы в другую, — наказываются пожизненным лишением свободы.

2. Совершаемое с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую, убийство, — наказывается пожизненным лишением свободы или смертной казнью.

Примечание

Наказуемы также:

— заговор с целью совершения преступления геноцида;

— прямое и публичное подстрекательство к совершению преступления геноцида;

— покушение на совершение преступления геноцида;

— соучастие в преступлении геноцида».

Теоретическая и практическая значимость работы заключается в том, что она представляет собой первую монографическую работу, посвященную проблемам уголовной ответственности за преступление геноцида в современном международном и национальном праве, прежде всего Республики Ирак.

Выводы и предложения, содержащиеся в работе, могут быть использованы для совершенствования правовых основ борьбы с преступлением геноцида, в частности в процессе работы над новым проектом Уголовного кодекса Республики Ирак в части регламентации ответственности за совершение преступления геноцида и наказания за него.

Результаты проведенного исследования вносят определенный вклад в систему научных знаний об уголовном праве Республики Ирак, характеристике преступления геноцида, совершенного бывшими руководителями Ирака. Полученные результаты могут быть положены в основу дальнейших научных исследований проблем ответственности за совершение преступления геноцида.

Теоретические положения и выводы, содержащиеся в настоящем исследовании, могут быть применены при составлении рабочих программ, учебных пособий и учебников, в процессе проведения учебных занятий по курсу «уголовное право» по теме «Преступления против мира и безопасности человечества» и спецкурсам «уголовное право зарубежных государств» и «международное уголовное право».

Практическая значимость работы определяется изложенными в ней выводами, способствующими эффективному применению уголовного законодательства о преступлении геноцида.

Глава 1.
Преступление геноцида в международном и национальном уголовном праве

§ 1. Преступление геноцида в международном уголовном законодательстве и практике международных трибуналов

Термин «геноцид» введен в оборот польским и американским юристом еврейского происхождения Р. Лемкиным в 1944 г., который для этого использовал греческое слово genos (раса, племя) и латинское слово cide (убийство). Данный термин он предложил с целью квалификации варварских действий нацистской Германии в отношении евреев3.

В книге «Правление государств “оси” в оккупированной Европе» (1944 г.) Р. Лемкин писал: «Под “геноцидом” мы подразумеваем уничтожение нации или этнической группы… Геноцид направлен против национальной группы как целого, и предпринимаемые действия обращены против людей не как отдельных личностей, а именно как членов национальной группы»4. Однако, по его мнению, геноцид может проявляться не только в физическом, но «и в культурном уничтожении»5. «В целом, — писал Р. Лемкин, — геноцид не обязательно означает моментальное уничтожение нации… Он, скорее, предполагает координированный план действий, направленный на разрушение основ существования национальных групп с целью искоренения самих этих групп. Составные части такого плана — уничтожение политических и общественных институтов, культуры, языка, национального самосознания, религии, экономических основ существования национальных групп, а также лишение личной безопасности, свободы, здоровья, достоинства и самих жизней людей, принадлежащих к этим группам»6. Характерно, что еще в октябре 1933 г. на Пятой (Мадридской) конференции по унификации международного уголовного права Р. Лемкин предложил дополнить преступления против права народов (лат.: delicta juris gentium) рядом деяний, в частности «актами варварства» и «актами вандализма». К первым он относил действия, направленные на уничтожение «этнических, религиозных или социальных групп», независимо от мотивов (политических, религиозных и т. д.), а ко вторым — «систематическое и организованное уничтожение художественного и культурного наследия, в котором выражается уникальный дух и достижения группы».

В Уставе учрежденного Лондонским соглашением Международного военного трибунала для привлечения к ответственности и наказания главных военных преступников стран «оси» в Европе (август 1945 г.) еще ничего не говорилось о геноциде7. Согласно ст. 6 Устава, к юрисдикции трибунала относились следующие преступления против человечности: «убийства, истребление, порабощение, ссылка и другие жестокости, совершенные в отношении гражданского населения до или во время войны, или преследования по политическим, расовым или религиозным мотивам в целях осуществления или в связи с любым преступлением, подлежащим юрисдикции Трибунала, независимо от того, являлись ли эти действия нарушением внутреннего права страны, где они были совершены, или нет»8. В приговоре Нюрнбергского трибунала (сентябрь — октябрь 1946 г.) также ничего не было сказано о геноциде, однако признается факт организованного и целенаправленного массового истребления расовых и национальных групп9.

11 декабря 1946 г. Генеральная Ассамблея Организации Объединенных Наций приняла на 1-й сессии резолюцию, заявив следующее: «Геноцид означает отказ в признании права на существование целых человеческих групп подобно тому, как человекоубийство означает отказ в признании права на жизнь отдельных человеческих существ; такой отказ в признании права на существование оскорбляет человеческую совесть, влечет большие потери для человечества, которое лишается культурных и прочих ценностей, представляемых этими человеческими группами, и противоречит нравственному закону, духу и целям Объединенных Наций»10. Данная резолюция, следует признать, отличалась от проекта резолюции, предложенной рядом государств (Кубой, Панамой и Индией). Указанный проект преследовал цели объявления геноцида преступлением, которое может быть совершено не только в военное время, но и в мирное время, а также, что особенно важно, распространения в отношении геноцида универсальной юрисдикции. Принятая же резолюция эти вопросы не освещала.

На этой же сессии Генеральная Ассамблея предложила Экономическому и социальному совету ООН «заняться необходимым изучением вопроса для составления проекта конвенции по вопросу о преступлениях геноцида, подлежащего представлению на следующей очередной сессии Генеральной Ассамблеи».

5 апреля 1948 г. вновь созданный Комитет по разработке международной конвенции по борьбе с геноцидом начал рассмотрение проекта конвенции, подготовленного генеральным секретарем ООН. Данный проект не был поддержан делегацией СССР по нескольким причинам.

Во-первых, объектом геноцида, помимо расовых и национальных групп, проект называл «политические группы»11. Советская делегация, с одной стороны, справедливо исходила из того, что включение последней противоречит природе термина «геноцид». С другой же стороны, в СССР понимали, что имевшие место репрессии против «классовых врагов пролетариата» вполне можно было считать геноцидом «политических групп».

Во-вторых, проект предлагал создание международного трибунала по делам о геноциде, который, по мнению советской делегации, стал бы «надгосударственным» органом. «В современной международной обстановке, — писал А. Н. Трайнин, — когда реакционные империалистические силы пытаются подавить суверенную волю и самостоятельную политику народов, подобный международный трибунал мог бы быть использован как орудие реакции»12 (особенно резкой была реакция на ст. VII проекта конвенции, согласно которой стороны обязуются наказывать всякого нарушителя этой конвенции «в пределах любой территории, находящейся под их юрисдикцией, вне зависимости от гражданства этого нарушителя или места, где нарушение было совершено»).

На следующий день, 6 апреля 1948 г., советская делегация внесла на рассмотрение комитета свой проект конвенции о геноциде, который характеризовался следующим.

Во-первых, геноцидом предлагалось считать не только «физическое уничтожение групп населения по расовым, национальным (религиозным) мотивам», но также умышленное создание таких условий жизни, которые направлены на уничтожение указанных групп.

Во-вторых, предлагалось считать геноцидом также «национально-культурный геноцид» (такой вид геноцида выделялся наряду с двумя другими его видами — «физическим» и «биологическим»: первый имел в виду случаи физического уничтожения людей, а второй — случаи борьбы против деторождения, запрещения браков, стерилизацию и т. п.). Согласно предложению советской делегации, в понятие геноцида должны быть включены «также мероприятия и действия, направленные против пользования национальным языком, или мероприятия и действия против национальной культуры (так называемый национально-культурный геноцид), как то:

a) запрещение или ограничение пользования национальным языком как в общественной, так и в частной жизни; запрещение преподавания в школах на национальных языках;

b) уничтожение или запрещение печатания и распространения книг и иных печатных изданий на национальных языках;

c) уничтожение исторических или религиозных памятников, музеев, документов, библиотек и других памятников и предметов национальной культуры (или религиозного культа) »13.

В-третьих, предлагалось установить ответственность за пропаганду геноцида, приготовление к геноциду и соучастие в его совершении.

В-четвертых, предлагалось включить в национальное законодательство государств нормы, предусматривающие уголовную ответственность за «действия геноцида».

В-пятых, государства, подписавшие конвенцию, обязаны были распустить организации, цель которых — «разжигание расовой, национальной и религиозной вражды и совершение преступлений геноцида».

В-шестых, составной частью предложений советской делегации было установление подсудности дел о геноциде исключительно национальным судам.

При рассмотрении в декабре 1948 г. проекта конвенции о геноциде некоторые принципиально важные предложения советской делегации нашли поддержку у членов ООН (полностью поддержали их делегации БССР, УССР, Польши и Чехословакии). Однако отдельные предложения делегации СССР большинством государств (в первую очередь западных) были отвергнуты. Это касалось положений о «национально-культурном геноциде», установлении ответственности за пропаганду геноцида и возложении на государства, подписавшие конвенцию, обязанности распустить фашистские, расистские и нацистские организации, разжигающие расовую, национальную и религиозную вражду.

При обсуждении проекта конвенции были отвергнуты и другие предложения, в частности о наказуемости (в качестве отдельного объективного элемента геноцида) применения мер, «направленных на принуждение членов какой-либо группы покидать свои дома, с тем, чтобы избежать возникающей в противном случае угрозы жестокого обращения». По мнению крупнейшего исследователя современных проблем геноцида профессора Национального университета Ирландии У. А. Шабаса, таким образом из сферы определения геноцида были исключены «этнические чистки»14. Разработчики проекта не поддержали и другое важное предложение — об универсальной подсудности преступления геноцида.

9 декабря 1948 г. Генеральная Ассамблея ООН резолюцией 260 (III) приняла Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него. В ней геноцид был определен как преступление, нарушающее нормы международного права и противоречащее духу и целям Организации Объединенных Наций. С целью избавления человечества от этого «отвратительного бедствия», указала Генеральная Ассамблея, необходимо международное сотрудничество.

Статья I Конвенции не только признала геноцид преступлением («независимо от того, совершается ли он в мирное или военное время»), но также обязала государства, ее подписавшие, «принимать меры предупреждения и карать за его совершение».

Статья II Конвенции предложила под геноцидом понимать «следующие действия, совершаемые с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую:

а) убийство членов такой группы;

b) причинение серьезных телесных повреждений или умственного расстройства членам такой группы;

с) предумышленное создание для какой-либо группы таких жизненных условий, которые рассчитаны на полное или частичное физическое уничтожение ее;

d) меры, рассчитанные на предотвращение деторождения в среде такой группы;

e) насильственная передача детей из одной человеческой группы в другую».

Статья III Конвенции объявила наказуемыми следующие деяния:

а) геноцид;

b) заговор с целью совершения геноцида;

с) прямое и публичное подстрекательство к совершению геноцида;

d) покушение на совершение геноцида;

е) соучастие в геноциде.

Субъектами ответственности за геноцид Конвенция признала любых лиц независимо от того, «являются ли они ответственными по конституции правителями, должностными или частными лицами» (ст. IV).

Для введения в силу положений Конвенции договаривающиеся стороны были обязаны «провести необходимое законодательство, каждая в соответствии со своей конституционной процедурой, и, в частности, предусмотреть эффективные меры наказания» лиц, виновных в совершении геноцида или других упомянутых в ст. III Конвенции преступлений (ст. V).

Лица, обвиняемые в совершении геноцида или других перечисленных в Конвенции деяний, «должны быть судимы компетентным судом того государства, на территории которого было совершено это деяние, или таким международным уголовным судом, который может иметь юрисдикцию в отношении сторон настоящей Конвенции, признавших юрисдикцию такого суда» (ст. VI).

В отношении виновных лиц геноцид и другие перечисленные в Конвенции деяния «не рассматриваются как политические преступления» (ст. VII).

Каждый участник Конвенции может обратиться к соответствующему органу ООН с требованием принять, в соответствии с положениями Устава ООН, «все необходимые, по его мнению, меры в целях предупреждения и пресечения актов геноцида» (ст. VIII). При этом споры между сторонами по вопросам толкования, применения или выполнения Конвенции (включая споры относительно «ответственности того или другого государства за совершение геноцида» или одного из других перечисленных в ст. III Конвенции деяний) передаются на рассмотрение Международного суда по требованию любой из сторон в споре (ст. IX) 15.

Любая из сторон, подписавшая Конвенцию, может в любое время путем извещения на имя генерального секретаря ООН распространить применение настоящей Конвенции «на все или некоторые территории, за ведение внешних отношений которых она ответственна» (ст. XII) 16.

Конвенция вступила в силу 12 января 1951 г., а к концу 2013 г., к 65-й годовщине принятия Конвенции, более 140 государств состояли ее участниками17. Однако поскольку Конвенция относится к международному обычному праву, она является обязательной для всех государств18.

В литературе утверждается, что определение геноцида, данное в Конвенции 1948 г., «необоснованно сужено и потому лишено возможности своего практического применения»19. По этому вопросу вполне определенно высказался профессор А. У. Шабас, чье мнение мы полностью разделяем. «Конвенция, — пишет он, — подвергалась значительной критике в силу ограниченности своей сферы применения. Это скорее объяснялось разочарованием вследствие недостаточной сферы применения международного права в случаях массовых злодеяний. Как показывает история, эта проблема будет решаться не путем расширения определения геноцида или внесения поправок в Конвенцию, а скорее путем развития тесно связанной с этим понятием концепции преступлений против человечности. Следовательно, преступление геноцида стоит особняком и занимает особое место “преступления преступлений”»20.

В действительности же сама Конвенция 1948 г. вовсе не лишена возможности «своего практического применения». Последующие события (конфликты в бывшей Югославии, Руанде и т. д.), приведшие к рассмотрению дел по обвинению конкретных лиц в совершении преступления геноцида и их наказанию, подтверждают это. Проблема уголовной ответственности за геноцид состояла в излишней ее политизированности со стороны раздираемых противоречиями в годы «холодной войны» крупнейших держав мира. Неслучайно, как только эти противоречия были смягчены (в конце ХХ в.), появились первые обвиняемые в совершении преступления геноцида и осужденные за него.

В дальнейшем при разработке проектов ряда важных международных документов использовалась дефиниция преступления геноцида, предложенная именно Конвенцией 1948 г. Изъятие из нее было сделано только при разработке проекта Кодекса преступлений против мира.

В 1954 г. Комиссией международного права ООН по поручению Генеральной Ассамблеи ООН был разработан проект Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества. К преступлениям против мира и безопасности человечества были отнесены, в частности, «действия властей какого-либо государства или частных лиц, совершаемые с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую, включая:

I) убийства членов такой группы;

II) причинение тяжких телесных повреждений или умственного расстройства членам такой группы;

III) предумышленное создание для такой группы жизненных условий, которые рассчитаны на полное или частичное физическое уничтожение ее;

IV) принятие мер, рассчитанных на предупреждение деторождения в среде такой группы;

V) насильственную передачу детей из такой группы в другую группу»21.

Проект Кодекса 1954 г. хотя и не содержал названия данного преступления (по сути представляющего собой геноцид), но перечислял его возможных субъектов — власти государств или частные лица.

4 декабря 1954 г. Генеральная Ассамблея ООН постановила «отложить дальнейшее рассмотрение» проекта из-за отсутствия в нем определения понятия «агрессия». Однако в 1981 г. Генеральная Ассамблея ООН предложила Комиссии по международному праву возобновить прерванную в декабре 1954 г. работу и разработать проект Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества. В представленном в 1996 г. Комиссией проекте прямо говорилось о том, что к преступлениям против мира и безопасности человечества относится также преступление геноцида. Согласно ст. 17 проекта, «преступлением геноцида является любое из перечисленных ниже деяний, совершаемых с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую, включая:

a) убийства членов такой группы;

b) причинение тяжких телесных повреждений или умственного расстройства членам такой группы;

c) предумышленное создание для такой группы жизненных условий, которые рассчитаны на ее полное или частичное физическое уничтожение;

d) принятие мер, рассчитанных на предупреждение деторождения в среде такой группы;

e) насильственную передачу детей из такой группы в другую группу».

Таким образом, по сравнению с проектом 1954 г., в проекте 1996 г. исчезло положение о том, что геноцид может быть совершен «властями какого-либо государства».

Определение преступления геноцида имеется также в уставах трибуналов (судов), к юрисдикции которых международное право относит рассмотрение дел о преступлении геноцида. При этом в Римском статуте Междунароного уголовного суд (1998 г.) содержится норма (ст. 9) об «элементах преступлений», которые «помогают Суду в толковании и применении» статьи о геноциде.

Элементы преступлений касаются «поведения, последствий и обстоятельств, связанных с каждым преступлением»22. Согласно документам МУС, речь идет о следующих «элементах» геноцида.

(a) Элементы геноцида «посредством убийства»:

1. Исполнитель убил23 одно или нескольких лиц.

2. Такое лицо или лица принадлежали к конкретной национальной, этнической, расовой или религиозной группе.

3. Исполнитель имел умысел уничтожить, полностью или частично, эту национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую.

4. Это деяние имело место в контексте24 явной25 линии аналогичного поведения, направленного против этой группы, или являлось поведением, которое само по себе могло привести к такому уничтожению.

(b) Элементы геноцида «посредством причинения серьезных телесных повреждений или умственного расстройства»:

1. Исполнитель причинил серьезные телесные повреждения или умственное расстройство одному или нескольким лицам26.

2. Такое лицо или лица принадлежали к конкретной национальной, этнической, расовой или религиозной группе.

3. Исполнитель имел умысел уничтожить, полностью или частично, эту национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую.

4. Это деяние имело место в контексте явной линии аналогичного поведения, направленного против этой группы, или являлось поведением, которое само по себе могло привести к такому уничтожению.

(c) Элементы геноцида «посредством умышленного создания таких жизненных условий, которые рассчитаны на полное или частичное физическое уничтожение»:

1. Исполнитель создал определенные жизненные условия для одного или нескольких лиц.

2. Такое лицо или лица принадлежали к конкретной национальной, этнической, расовой или религиозной группе.

3. Исполнитель имел умысел уничтожить, полностью или частично, эту национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую.

4. Жизненные условия были рассчитаны на полное или частичное физическое уничтожение такой группы27.

5. Это деяние имело место в контексте явной линии аналогичного поведения, направленного против этой группы, или являлось поведением, которое само по себе могло привести к такому уничтожению.

(d) Элементы геноцида «посредством принятия мер, рассчитанных на предотвращение деторождения»:

1. Исполнитель принял определенные меры в отношении одного или нескольких человек.

2. Такое лицо или лица принадлежали к конкретной национальной, этнической, расовой или религиозной группе.

3. Исполнитель имел умысел уничтожить, полностью или частично, эту национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую.

4. Принятые меры были рассчитаны на предотвращение деторождения в рамках этой группы.

5. Это деяние имело место в контексте явной линии аналогичного поведения, направленного против этой группы, или являлось поведением, которое само по себе могло привести к такому уничтожению.

(e) Элементы геноцида «посредством насильственной передачи детей»:

1. Исполнитель осуществил насильственную передачу одного или нескольких человек28.

2. Такое лицо или лица принадлежали к конкретной национальной, этнической, расовой или религиозной группе.

3. Исполнитель имел умысел уничтожить, полностью или частично, эту национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую.

4. Передача была осуществлена из одной человеческой группы в другую.

5. Такое лицо или лица были младше 18 лет.

6. Исполнитель знал или должен был знать, что это лицо или лица были младше 18 лет.

7. Это деяние имело место в контексте явной линии аналогичного поведения, направленного против этой группы, или являлось поведением, которое само по себе могло привести к такому уничтожению.

Последний элемент геноцида, требующий наличие контекста «явной линии поведения» при совершении убийства и тому подобных действий, в литературе именуется «контекстуальным». По мнению Г. И. Богуша, этот элемент в целом сужает определение геноцида и вызывает споры в науке: одни его разделяют, другие — нет29. Так, основываясь на этом элементе, МУС в 2009 г. исключил из обвинений, предъявленных Президенту Судана Омару Аль-Баширу, «преступление всех преступлений» — геноцид30.

По нашему мнению, «контекстуальный» элемент не просто сужает определение геноцида, а делает его «узнаваемым», помогает отграничивать геноцид от сходных преступлений. Поэтому его следует считать необходимым элементом преступления геноцида.

В структуру элементов геноцида входит также субъективная сторона. Согласно ст. 30 (ч. 1) Римского статута МУС, лицо подлежит уголовной ответственности и наказанию за преступление, подпадающее под юрисдикцию суда, только в том случае, «если по признакам, характеризующим объективную сторону, оно совершено намеренно и сознательно», т. е. умышленно. При этом считается, что лицо «имеет намерение» в тех случаях, когда:

a) в отношении деяния оно «собирается совершить» такое деяние;

b) в отношении последствия это лицо «собирается причинить это последствие или сознает, что оно наступит при обычном ходе событий» (ч. 2 ст. 30 Статута МУС).

Что касается термина «сознательно», то он означает «с осознанием того, что обстоятельство существует или что последствие наступит при обычном ходе событий» (ч. 3 ст. 30 Статута МУС).

О том, что преступление геноцида может быть совершено только с умыслом, свидетельствуют также вышерассмотренные элементы геноцида, один из которых, напомним, сформулирован следующим образом: «Исполнитель имел умысел уничтожить, полностью или частично, эту национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую». Кстати, комментируя данный элемент геноцида, американский профессор Ш. М. Бассиони пишет: «Таким образом, человек должен спросить, если ли логика в такой юридической схеме, по которой преднамеренное убийство одного человека может быть геноцидом, а убийство миллионов людей без намерения уничтожить защищенную группу в целом или в части не является международным преступлением? Тем не менее такова нынешняя ситуация»31.

Представляется, что никакого противоречия в вышеприведенной формуле нет. Конвенция 1948 г. охраняет (в том числе от посягательства на жизнь) соответствующую группу населения в целом, поэтому убийство даже одного члена такой группы можно и нужно квалифицировать как геноцид (при наличии всех других его элементов).

МУС не обладает юрисдикцией в отношении лица, не достигшего 18-летнего возраста на момент предполагаемого совершения преступления (ст. 26 Римского статута).

Таким образом, для того чтобы действие было квалифицировано как преступление геноцида, необходимо установление следующих его признаков:

а) группа населения, идентифицированная как национальная, этническая, расовая или религиозная группа;

б) действия (убийство и др.), перечисленные в Конвенции 1948 г. (ст. II), в отношении вышеназванной группы населения;

в) намерение уничтожить (полностью или частично) вышеназванную группу;

г) физическое лицо, достигшее 18 лет на момент совершения преступления геноцида.

Принявшие в 1948 г. Конвенцию государства признали, что «на протяжении всей истории геноцид приносил большие потери человечеству». Данное обстоятельство дает повод отдельным исследователям подводить под определение преступления геноцида факты уничтожения групп населения, имевших место не только до принятия Конвенции, но и появления самого термина «геноцид». Например, в российской литературе утверждается, что «впервые геноцидом как преступлением против человечества было признано массовое истребление армянского населения по приказу властей Османской Турции»32, в США ряд авторов утверждает, что «геноцида, подобного индейскому, не было в человеческой истории», называя его историческим примером «неслыханного геноцида, сопоставимого с Холокостом»33, и т. д.

Также распространенным явлением стало объявление политики того или иного государства по отношению к отдельным народам геноцидом — как правило, на основании заявлений законодательных органов власти (парламентов). С одной стороны, такую практику можно поддержать, ибо она свидетельствует о бдительности мирового сообщества, готовности осуждать и, может быть, даже предупреждать уничтожение определенных групп населения. С другой стороны, признавать те или иные действия (бездействие) преступлением геноцидом, в конечном счете, следует только на основании решений судебных органов — национальных либо международных. В противном случае виновниками в геноциде и жертвами от геноцида можно будет объявлять кого угодно34. Все это может привести к тому, о чем предупреждал И. Тернон: «Слишком широкое употребление слова таит в себе угрозу, что оно станет обыденным, а слишком узкое — что оно утратит… предупреждающий смысл»35.

По образному выражению известного социолога г. Кельмана, геноцид есть «санкционированное массовое убийство»36. Действительно, геноцид без санкции государств невозможен. В связи с изложенным возникает вопрос о том, является государств субъектом преступления геноцида или не. В науке вопрос об ответственности государств за геноцид вызывает споры. Так, У. Шабас считает, что «государство могут, в сущности, совершать геноцид», но для того, чтобы государство было бы ответственно за геноцид, необходимо, чтобы государственные лидеры были вовлечены в него37.

Напомним, что Конвенция 1948 г. наряду с ответственностью физических лиц (ст. IV) говорит об «ответственности того или другого государства за совершение геноцида» (ст. IX). Так, по делу «Босния и Герцеговина против бывшей Югославии (Сербии и Черногории) » Международный уголовный суд в решении от 26 февраля 2007 г. установил, что «Сербия не несла прямой ответственности за геноцид во время Боснийской войны 1992–1995 гг. Тем не менее, он указал, что Сербия нарушила свое позитивное обязательство по предотвращению геноцида в соответствии с Конвенцией о предупреждении преступления геноцида и наказании за него в связи с непринятием всех возможных мер для прекращения геноцида, имевшего место в Сребренице в июле 1995 г., и уклонением от выдачи Радко Младича, обвиняемого в геноциде и причастности к геноциду, Международному уголовному трибуналу по бывшей Югославии»38.

В другом случае Европейский суд по правам человека признал неприемлемой жалобу о возложении ответственности за геноцид в Сребренице на ООН и Нидерланды39. Европейский суд сослался на то, что Международный суд ООН в своих решениях исходит из суверенного иммунитета иностранных государств — Юрисдикционные иммунитеты государства (Германия против Италии: участие Греции) (Jurisdictional Immunities of the State (Germany v. Italy: Greece intervening) от 3 февраля 2012 г. По мнению Европейского суда, это касается также иммунитета, которым пользуется ООН. Соответственно, иммунитет, защищающий ООН и Нидерланды от ответственности за международные преступления (в данном случае за геноцид), не может быть снят40.

Международную практику, исключающей признание государства субъектом преступления геноцида, следует признать все-таки правомерной, поскольку само определение данного преступления предусматривает наличие такого признака, как «намерение уничтожить полностью или частично» охраняемые Конвенцией 1948 г. группы населения. Данный признак может быть установлен в поведении только индивидов, что, впрочем, как свидетельствует дело Босния и Герцеговина против бывшей Югославии (Сербии и Черногории), не исключает ответственности государств за невыполнение своих обязательств (по предотвращению преступления геноцида).

Как подчеркивается в ряде документах ООН, «геноцид в действительности является преднамеренной стратегией, которая в большинстве случаев применяется правительствами или группами, контролирующими государственный аппарат. Само государство, призванное защищать своих граждан, начинает их уничтожать, и потенциальным жертвам негде искать защиты, кроме как за его пределами»41. Вот почему ответственность за предупреждение и пресечение преступление геноцида возлагается именно на государство, в котором оно совершается.

В принятом резолюцией 60/1 Генеральной Ассамблеи ООН Итогово документе Всемирного саммита 2005 г главы государств и правительств единогласно подтвердили, что «каждое государство обязано защищать свое население от геноцида, военных преступлений, этнических чисток и преступлений против человечности. Эта обязанность влечет за собой необходимость предотвращения таких преступлений, в том числе подстрекательств к ним, путем принятия соответствующих и необходимых мер» (п. 138) 42. Они постановили, что международное сообщество должно в соответствующих случаях оказывать государствам помощь в расширении их возможностей по защите населения до начала кризисов и конфликтов. При этом главы государств и правительств подтвердили, что, если то или иное государство «явно окажется не в состоянии» защитить свое население от четырех указанных преступлений, международное сообщество готово предпринять коллективные действия через Совет Безопасности и в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций (п. 139) 43. В свете решений, содержащихся в п. 138 и 139 Итогового документа, генеральный секретарь ООН своим письмом от 31 августа 2007 г. уведомил Совет Безопасности о назначении специального советника по вопросу об обязанности защищать, который будет руководить разработкой теоретических, политических, организационных и оперативных аспектов концепции ответственности по защите.

В Итоговом документе Всемирного саммита 2005 г. предусмотрены (а в докладе генерального секретаря ООН по реализации ответственности по защите 2009 г. — окончательно сформулированы) три основных аспекта концепции обязанности защищать.

1. Каждое государство обязано защищать свое население от геноцида, военных преступлений, этнических чисток и преступлений против человечности. Эта обязанность влечет за собой необходимость предотвращения таких преступлений, в том числе подстрекательств к ним, путем принятия соответствующих и необходимых мер.

2. Международное сообщество должно принять соответствующие меры для того, чтобы содействовать и помогать государствам в выполнении этой обязанности, и должно поддержать усилия ООН.

3. Международное сообщество обязано также использовать соответствующие дипломатические, гуманитарные и другие мирные средства для того, чтобы содействовать защите населения от этих преступлений. Международное сообщество должно предпринять коллективные действия в соответствии с Уставом, если национальные органы власти явно не в состоянии защитить свое население.

Таким образом, в новой концепции обязанности защищать закреплен принцип «суверенитета как ответственности». Это означает, что суверенитет более не обеспечивает исключительную защиту государства от иностранного вмешательства. Суверенитет является также ответственностью государств за благополучие своего народа. И хотя государства не являются субъектом преступления геноцида, они ответственны за недопущение такого преступления. В этой связи особого внимания заслуживает национальное уголовное законодательство государств об ответственности за совершение преступления геноцида. Как само установление подобной ответственности, так и практическое применение (в случае необходимости) соответствующих уголовно-правовых норм являются важным фактором при оценке деятельности государств по предотвращению и недопущению преступления геноцида.

Как уже было показано, ст. VI и IX Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него 1948 г. была установлена тройная подсудность дел о преступлении геноцида. Указанные дела подсудны:

— национальным судам;

— международному уголовному суду (который может иметь юрисдикцию в отношении сторон Конвенции, признавших юрисдикцию такого суда);

— Международному суду.

По нашему мнению, Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ), куда обращаются лица, оспаривающие решения национальных судов, можно считать еще одним судом, правомочным рассматривать дела о геноциде.

Кроме того, события последних десятилетий вынудили мировое сообщество создать еще один вид судов, не предусмотренных Конвенцией 1948 г., которым подсудны дела о геноциде. Речь идет о специальных международных трибуналах по бывшей Югославии (далее — МТБЮ) и Руанде (далее — МТР).

Прежде чем рассмотреть вопрос о судах, правомочных рассматривать дела о геноциде, следует сделать небольшой исторический экскурс. В 1948 г. резолюция Генеральной Ассамблеи ООН, которой была принята Конвенция о геноциде, предложила Комиссии международного права «рассмотреть вопрос о желательности и возможности создания международного юридического органа, на который возлагается рассмотрение дел лиц, обвиняемых в совершении преступления геноцида…» Данный вопрос был рассмотрен, и Генеральная Ассамблея получила ответ, что создание такого суда является и возможным, и желательным. Однако работа по созданию Международного уголовного суда (далее — МУС) в 1954 г. была приостановлена до определения мировым сообществом понятия «агрессия». Между тем в 1993 г. на территории бывшей Югославии разразился острый межэтнический и межконфессиональный конфликт, в ходе которого были совершены многочисленные военные преступления, преступления против человечности и геноцид. Для рассмотрения дел об этих преступлениях Совет Безопасности ООН учредил специальный Международный трибунал по бывшей Югославии. Данное обстоятельство потребовало ускорить работу по созданию специализированного суда по делам о вышеперечисленных преступлениях.

В 1994 г. Комиссией международного права был подготовлен проект Статута о МУС. Для завершения разработки и принятия конвенции об учреждении международного уголовного суда в 1998 г. в Риме была проведена дипломатическая конференция под эгидой ООН. На ней представители 120 государств — членов ООН приняли Римский статут, ставший юридической основой для учреждения постоянного Международного уголовного суда. Римский статут вступил в силу 1 июля 2002 г., после того как его ратифицировали 60 государств44, а в 2005 г. МУС приступил к практической работе. Его местопребывание — город Гаага (Нидерланды).

Каждый из вышеназванных видов подсудности в случае с преступлением геноцида имеет свои преимущества и недостатки. Например, в чем заключается недостаток рассмотрения такого преступления в национальных судах? Как показывают события последнего времени, национальные суды во время конфликтов (внутренних или внешних) часто либо не готовы, либо не способны действовать, как правило, по одной из двух причин:

— у государств отсутствует политическая воля осуществлять судебное преследование своих собственных граждан и тем более высокопоставленных должностных лиц (как это имело место в случае с бывшей Югославии) 45;

— судебная система фактически парализована (как это было в случае с Руандой).

Международный суд (далее — МС) является главным судебным органом ООН. Он был учрежден Уставом ООН в 1946 г. для достижения одной из главных целей ООН: «проводить мирными средствами, в согласии с принципами справедливости и международного права, улаживание или разрешение международных споров или ситуаций, которые могут привести к нарушению мира». Согласно Статуту о Международном суде (ст. 34), сторонами по делам, разбираемым в нем, являются только государства. Между тем формально субъектами преступления геноцида называются физические лица: «правители», «должностные или частные лица» (ст. IV Конвенции 1948 г.) 46.

В связи с вышеизложенным возникает вопрос: могут ли стать недостающим и необходимым звеном в международной уголовной юстиции специальные трибуналы? Полагаем, что не всегда. Во-первых, создание таких трибуналов будет вызывать вопрос о существовании «выборочного правосудия» (например, почему не был создан такой трибунал по Ираку?). Во-вторых, специальные трибуналы связаны временем или территорией (например, тысячи беженцев, спасавшихся от этнического конфликта в Руанде, были убиты после 1994 г., тогда как мандат трибунала по Руанде ограничивается событиями, происшедшими только в 1994 г.; юрисдикция трибунала по бывшей Югославии распространяется на преступления, совершенные только на территории этой республики и т. д.).

Таким образом, создание независимого Международного уголовного суда именно в качестве «надгосударственного» органа мы считаем и целесообразным, и необходимым шагом для всего мирового сообщества. При этом следует подчеркнуть, что, согласно ст. 1 Статута, МУС не заменяет, а дополняет «национальные системы уголовного правосудия»47. В частности, в случае совпадающей юрисдикции международных и национальных судов последние могут сами рассматривать дела о геноциде. Так, по делу Йоргич против Германии германский суд «не усмотрел в международном публичном праве препятствий для рассмотрения обвинений, в частности потому, что МТБЮ указал, что не намерен поддерживать обвинение против заявителя. Приговор суда был оставлен без изменения апелляционной инстанцией со ссылкой на принцип универсальной юрисдикции». ЕСПЧ также указал, что «п. 1 ст. 9 Устава МТБЮ подтверждает позицию германских судов относительно совпадающей юрисдикции МТБЮ и национальных судов без каких-либо ограничений в отношении судов отдельных стран»48.

Согласно ст. 5 Статута, юрисдикция МУС ограничивается следующими «самыми серьезными преступлениями, вызывающими озабоченность всего международного сообщества»:

a) преступление геноцида;

b) преступления против человечности;

c) военные преступления;

d) преступление агрессии.

МУС обладает юрисдикцией только в отношении преступлений, совершенных «после вступления в силу» данного Статута (ст. 11). Кроме того, юрисдикция МУС распространяется лишь на преступления, совершенные на территории государств — участников Статута, либо совершенные гражданином государства — участника Статута. Однако из этих двух принципов (соответственно, «территориального» и «личного») имеются исключения:

— во-первых, Совет Безопасности ООН посредством резолюции, принятой согласно гл. VII Устава ООН, может передать в суд ту или иную ситуацию, затрагивающее преступления, которые не были совершены ни на территории государства-участника, ни гражданами государства-участника (так было, например, в отношении ситуации в суданской провинции Дарфур, переданной на рассмотрение в МУС, хотя сам Судан не являлся государством — участником МУС);

— во-вторых, в соответствии с п. 3 ст. 12 Статута, государство, не являющееся участником Статута, может посредством заявления, представленного секретарю суда, признать осуществление судом юрисдикции в отношении того или иного конкретного преступления.

МУС может принять дело к рассмотрению только в том случае, если государство, на территории которого совершено преступление или гражданином которого является преступник, не желает или фактически не может осуществить расследование и выдвинуть обвинение49.

Международный трибунал по бывшей Югославии учрежден резолюцией 827 (1993) Совета Безопасности ООН от 25 мая 1993 г.50 Трибунал, состоящий из двух судебных камер (палат) и апелляционной палаты, учрежден со следующими целями:

— привлечь к судебной ответственности лиц, предположительно виновных в нарушении международного гуманитарного права;

— установить справедливость по отношению к потерпевшим;

— предотвратить новые преступления;

— способствовать восстановлению мира путем содействия примирению в бывшей Югославии.

Следует сказать, что у ряда государств учреждение Советом Безопасности ООН трибунала вызвало дискуссии. В частности, был поставлен вопрос о том, имеет ли право Совет Безопасности учредить подобный трибунал в соответствии с гл. VII Устава ООН («Действия в отношении угрозы миру, нарушений мира и актов агрессии»). Однако согласно ст. 39 Устава ООН Совет Безопасности «определяет существование любой угрозы миру, любого нарушения мира или акта агрессии и делает рекомендации или решает о том, какие меры следует предпринять… для поддержания или восстановления международного мира и безопасности», в том числе учреждать международный трибунал, а согласно ст. 25 Устава ООН, члены ООН обязаны выполнять решения Совета Безопасности. В итоге последнему удалось снять все подозрения относительно законности учреждения трибунала для бывшей Югославии.

Кстати, с вопросом о своей легитимности МТБЮ столкнулся на первом же судебном процессе. В деле Прокурор против Таджича адвокат последнего подал ходатайство о том, что Трибунал не обладает юрисдикцией, чтобы судить Таджича, поскольку его учреждение путем принятия резолюции Совета Безопасности ООН является незаконным51. Однако и судебная палата, и апелляционная палата МТБЮ подтвердили законность создания трибунала, основываясь на полномочиях, предоставленных Совету Безопасности в соответствии с гл. VII Устава ООН. Кроме того, созданный государственным министром и министром иностранных дел Франции (1993 г.) Комитет французских юристов также пришел к выводу о законности создания МТБЮ, однако с условием, что полномочия трибунала будут «ограничены в целях, для достижения которых он создан… восстановления мира и безопасности»52. Представляется, что в случае с созданием МТБЮ упомянутые цели достигнуты: деятельность трибунала строго ограничивается определенными территориальными и временными рамками.

Юрисдикция международного трибунала распространяется только на физических лиц и только на те серьезные нарушения международного гуманитарного права, которые совершены на территории бывшей Югославии (кроме Словении) в 1991–2001 гг.

К юрисдикции международного трибунала, согласно его уставу, относятся также дела о преступлении геноцида. При этом устав (ст. 4) содержит определение геноцида, аналогичное определению, предлагаемому Конвенцией 1948 г. В уставе объявлены наказуемыми, так же, как и в Конвенции, геноцид, заговор с целью совершения геноцида, прямое и публичное подстрекательство к совершению геноцида, покушение на совершение геноцида, соучастие в геноциде.

Юрисдикция международного трибунала «имеет приоритет по отношению к юрисдикции национальных судов» (ст. 9 устава). Однако при определении сроков тюремного заключения, а это единственный вид наказания, который может назначаться судебной камерой трибунала, последняя руководствуется «общей практикой вынесения приговоров о тюремном заключении в судах бывшей Югославии» (ст. 24 устава). Кроме того, при вынесении приговоров судебные камеры учитывают такие факторы, как «тяжесть преступления и конкретные обстоятельства, касающиеся личности подсудимого».

Местонахождение Международного трибунала по бывшей Югославии — город Гаага (Нидерланды).

По состоянию на 15 ноября 2014 г. обвинения в серьезных нарушениях международного гуманитарного права на территории бывшей Югославии трибуналом предъявлены 161 человеку53. Эти обвинения касаются преступлений, совершенных с 1991 по 2001 г. против представителей разных этнических групп в Хорватии, Боснии и Герцеговине, Сербии, Косово и бывшей Югославской Республике Македонии. Всего за время существования трибунала было проведено 142 судебных процесса. Окончательно рассмотрены дела в отношении 126 обвиняемых. Из них 13 человек оправданы, 26 осуждены и переданы для исполнения наказания, 35 осуждены и в настоящий момент отбывают наказание, а 3 осужденных умерли во время отбытия наказания в местах лишения свободы. Дела 13 обвиняемых переданы для рассмотрения национальным судам государств бывшей Югославии в соответствии с правилом 11-бис Правил процедуры и доказывания МТБЮ.

Среди наиболее известных дел, рассмотренных трибуналом:

— дело по обвинению Р. Караджича «в геноциде, истреблении, убийстве, преследовании, депортации, бесчеловечных актах, актах насилия, основной целью которых являлось терроризирование гражданского населения, незаконных нападениях на гражданское население, взятии заложников» (дело № IT-95–5/18);

— дело по обвинению Р. Младича «в геноциде, преследовании, истреблении, убийстве, высылке, бесчеловечных действиях, терроре, незаконных нападениях, взятии заложников» (дело № IT — 09–92).

Р. Караджич занимал должность президента тройственного Президиума Республики Босния и Герцеговина (позднее — Республика Сербская (РС)) с момента ее основания 12 мая 1992 г. до 17 декабря 1992 г., а в дальнейшем — единственного Президента Республики Сербская и Верховного главнокомандующего ее Вооруженными силами, он «совершал в соучастии с иными лицами геноцид части национальных, этнических и (или) религиозных групп боснийских мусульман и боснийских хорватов как таковых в форме исполнения, планирования, подстрекательства (англ.: instigating), приказа и (или) пособничества и подстрекательства (англ.: aiding and abetting) ». В обвинительном акте утверждается, что по крайней мере с октября 1991 г. до 30 ноября 1995 г. Р. Караджич участвовал в доминирующем объединенном преступном предприятии (далее — ОПП), «имевшем цель окончательного удаления боснийско-мусульманского и боснийско-хорватского населения с территорий Боснии и Герцеговины (далее — БиГ), провозглашенных боснийско-сербскими территориями, средствами, включающими совершение преступлений, перечисленных в обвинительном акте». Р. Караджич обвиняется в том, что он разделял намерение в совершении каждого из этих преступлений с остальными участниками ОПП. «Начиная с дней, непосредственно предшествующих воплощению плана по уничтожению боснийских мусульман в Сребренице 11 июля 1995 г., и вплоть до 1 ноября 1995 г. Караджич принимал участие в ОПП по уничтожению боснийских мусульман Сребреницы через убийство мужчин и мальчиков и насильственного перемещения женщин, маленьких детей и некоторого количества пожилых мужчин с этой территории».

Р. Младич — командующий Главным штабом боснийской сербской армии (VRS) с 12 мая 1992 г. (он занимал эту должность по крайней мере до 8 ноября 1996 г.). Обвинительный акт вменяет обвиняемому следующее: между 12 мая 1992 г. и 30 ноября 1995 г. Р. Младич являлся членом объединенного преступного предприятия, имеющего «цель окончательного удаления боснийско-мусульманского и боснийско-хорватского населения с территорий Боснии и Герцеговины, провозглашенных боснийско-сербскими территориями». Младич действовал совместно с другими членами данного ОПП, каждый из которых «действиями и упущениями» внес вклад в достижение их общей цели. «Кроме того, начиная с дней, непосредственно предшествующих 11 июля 1995 г., когда был утвержден план уничтожения боснийских мусульман Сребреницы, и вплоть до 1 ноября 1995 г. Младич принимал участие в объединенном преступном предприятии по уничтожению боснийских мусульман Сребреницы через убийство мужчин и мальчиков и насильственного перемещения женщин, маленьких детей и некоторого количества пожилых мужчин с этой территории». В данном обвинительном акте утверждается, что в дополнение к своей ответственности, связанной с участием в вышеназванных объединенных преступных предприятиях, Р. Младич несет индивидуальную уголовную ответственность за планирование, подстрекательство, приказ и (или) пособничество и подстрекательство при совершении преступлений, перечисленных в обвинительном акте. Как командующий Главного штаба, Р. Младич являлся самым старшим офицером Войска Республики Сербская (VRS). Имея данные полномочия, Р. Младич являлся вышестоящим должностным лицом и осуществлял эффективный контроль над личным составом Войска Республики Сербская и подразделениями, интегрированными в сербские силы или подчиненные VRS, которые принимали участие в преступлениях, перечисленных в обвинительном акте. Р. Младич «знал или имел основание знать, что преступления эти могли были быть совершены или действительно были совершены» представителями личного состава VRS и (или) частями сербских сил, находящихся под его эффективным контролем, и что он «отказался предпринять необходимые и разумные меры для предотвращения этих преступлений и (или) наказания лиц, совершивших эти преступления».

Приговор по делу Р. Караджича ожидается в октябре 2015 г., а по делу Р. Младича — в марте 2017 г. Международный уголовный трибунал по Руанде учрежден в соответствии с резолюцией 955 (1994) Совета безопасности ООН от 8 ноября 1994 г.54 Целью учреждения трибунала является судебное преследование лиц, «ответственных за геноцид и другие серьезные нарушения международного гуманитарного права, совершенные на территории Руанды, и граждан Руанды, ответственных за геноцид и другие нарушения, совершенные на территории соседних государств, в период с 1 января 1994 г. по 31 декабря 1994 г.»55.

Устав трибунала (ст. 2) предоставляет полномочие осуществлять судебное преследование лиц, «совершающих геноцид». Данный документ также содержит определение геноцида, тождественное определению, имеющемуся в Конвенции 1948 г. Согласно ст. 7 устава трибунала, территориальная юрисдикция международного трибунала «распространяется на территорию Руанды, включая ее сухопутную территорию и воздушное пространство, а также на территорию соседних государств в отношении серьезных нарушений международного гуманитарного права, совершенных гражданами Руанды». Временная юрисдикция Международного трибунала по Руанде распространяется «на период, начинающийся 1 января 1994 г. и заканчивающийся 31 декабря 1994 г.».

Юрисдикция Международного трибунала по Руанде «имеет приоритет по отношению к юрисдикции национальных судов всех государств» (ст. 8 Устава трибунала). Здесь также при определении сроков тюремного заключения судебные камеры трибунала «руководствуются общей практикой вынесения приговоров о тюремном заключении в судах Руанды» (ст. 23 устава).

Местопребывание Международного трибунала по Руанде — город Аруша (Танзания).

18 декабря 2008 г. трибунал приговорил к пожизненному заключению бывшего полковника руандийской армии Т. Багосору за разработку и осуществление плана геноцида этнического меньшинства тутси, а также за организацию ополчения «Интерахамве» — с особенной жестокостью свирепствовавшей военизированной группировки хуту. «Багасора занимал высший пост в министерстве обороны и держал под своим контролем армию и жандармерию в период между 6 и 9 апреля. На нем лично лежит ответственность за убийство премьер-министра, четырех оппозиционных политиков, десяти бельгийских миротворцев, а также за организацию массовых убийств», — говорится в постановлении суда56.

17 мая 2011 г. бывший генерал вооруженных сил Руанды О. Бизимунгу был приговорен к 30 годам тюрьмы за участие в геноциде. Он отдавал приказы солдатам убивать тутси и умеренных хуту, готовил ополченцев из числа хуту для расправ над тутси57.

20 декабря 2012 г. Международный трибунал по Руанде приговорил бывшего руандийского министра планирования О. Нгирабатваре к 35 годам тюрьмы по обвинению в геноциде против народности тутси, а также в прямом и публичном подстрекательстве к совершению геноцида58.

За время своей работы трибунал впервые признал виновными лиц, совершивших изнасилования, в преступлениях против человечности и геноциде, что явилось существенным шагом в развитии международного прецедентного права. Вынося в 1998 г. вердикт по делу Ж. П. Акайезу, трибунал посчитал, что систематические изнасилования женщин народности тутси в провинции Таба составляют акт геноцида, «причиняющий серьезные физические или психические повреждения членам группы»59. Таким образом, в настоящее время при наличии соответствующей субъективной стороны и контекстуальных обстоятельств преступления против половой неприкосновенности личности могут быть квалифицированы как форма совершения того или иного международного преступления, включая геноцид.

Трибунал также рассмотрел дела владельцев СМИ и журналистов, обвиняемых в использовании средств массовой информации для подстрекательства к геноциду. Считается установленным, что ужасающий масштаб геноцида стал возможен благодаря вещанию «Радио и телевидения тысячи холмов» и изданию таких газет, как «Кангура».

Радиоведущий, бельгиец Ж. Руджу, в 2000 г. был приговорен к 12 годам тюрьмы за подстрекательство к массовым убийствам60. После крушения самолета Президента государства радио возложило вину на бельгийский миротворческий контингент. 7 апреля в эфире прозвучали прямые указания населению убивать тутси. Следует отметить, что в новостных сообщениях журналисты сознательно вместо слова «тутси» использовали слово «тараканы». После наступления повстанцев радио перебазировалось в Заир. Его основатель и директор Ф. Нахимана был арестован и осужден трибуналом к пожизненному лишению свободы.

Среди публикаций газеты «Кангура» особую известность получил манифест «Десять заповедей хуту», разжигавший вражду между тутси и хуту. Редактор газеты Х. Нгезе также был приговорен трибуналом к пожизненному заключению.

В целом официальное обвинение в серьезных нарушениях международного гуманитарного права (в геноциде, преступлениях против человечности и военных преступлениях) предъявлено 93 лицам. 61 лицо признано виновным и осуждено к различным срокам тюремного заключения (включая лицо, осужденное на 9 мес. тюрьмы за дачу ложных показаний). 14 человек оправданы и освобождены, а дела в отношении 10 человек переданы для рассмотрения в национальные суды (в том числе в суды Франции). 3 подозреваемых скончались до вынесения приговора, а дела в отношении двух лиц прекращены до суда ввиду недостаточности доказательств. Наконец, еще 3 человека объявлены в розыск.

В настоящее время трибунал близок к выполнению своей миссии и функционирует в соответствии со стратегией завершения его работы, одобренной Советом Безопасности ООН в резолюции 1503 (2003).

Следует подчеркнуть, что для решения вопросов, связанных с огромным количеством лиц (а к 2000 г. суда ожидали свыше 100 тыс. подозреваемых в преступлении геноцида), правовое реагирование было обеспечено на трех уровнях:

— Международный уголовный трибунал по Руанде;

— национальная судебная система Руанды;

— традиционные общинные суды «гачача».

Трибунал рассматривает дела только лиц, в наибольшей степени ответственных за планирование, организацию и совершение геноцида, а суды общей юрисдикции, действующие в рамках национального уголовного права, рассматривают дела тех, кто принимал участие в планировании геноцида или в изнасилованиях. Эти суды, в отличие от судов «гачача», не применяют практику временного освобождения обвиняемых в преступлении геноцида. К середине 2006 г. национальные суды рассмотрели около 10 тыс. дел подозреваемых в геноциде61.

Кроме МУС и двух международных трибуналов, полномочиями по рассмотрению дел о преступлении геноцида международное сообщество наделило также Чрезвычайные палаты в судах Камбоджи и Специальный суд по Сьерра-Леоне62.

Закон об учреждении Чрезвычайных палат в судах Камбоджи для рассмотрения преступлений, совершенных в период существования Демократической Кампучии, был принят парламентом Камбоджи 2 января 2001 г. и утвержден Договором между ООН и Королевским правительством Камбоджи 6 июня 2003 г.63.

13 мая 2003 г. Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию 57/228b «Судебные процессы над красными кхмерами», в которой содержался проект Соглашения между ООН и Правительством Камбоджи о преследовании в соответствии с камбоджийским правом за преступления, совершенные в период существования Демократической Кампучии. Соглашение было заключено 6 июня 2003 г., ратифицировано Законом Камбоджы от 17 октября 2004 г, после чего 27 октября 2004 г. в Закон об учреждении Чрезвычайных палат были внесены соответствующие изменения.

По своей правовой природе чрезвычайные палаты являются гибридным национально-международным уголовным судом, созданным на основании соглашения между ООН и Правительством Камбоджи. Цель их учреждения — привлечение к суду высокопоставленных руководителей Демократической Кампучии и тех, кто несет наибольшую ответственность за преступления и серьезные нарушения камбоджийского уголовного права, международного гуманитарного права и обычаев, а также международных конвенций, признанных Камбоджей, которые были совершены в период с 17 апреля 1975 г. по 6 января 1979 г. Чрезвычайные палаты обладают следующими видами юрисдикции:

— предметной;

— персональной;

— временной;

— территориальной.

В соответствии с гл. II Закона об учреждении чрезвычайных палат, к предметной юрисдикции чрезвычайных палат относится, в частности, «преступление геноцида, как оно определено в Конвенции 1948 г. о предупреждении преступления геноцида и наказании за него»64. Чрезвычайные палаты полномочны рассматривать:

— преступления, совершенные высокопоставленными руководителями Демократической Кампучии и теми лицами, которые несут наибольшую ответственность за преступления;

— преступления, совершенные в период с 17 апреля 1975 г. по 6 января 1979 г.;

— преступления, совершенные на территории Камбоджи.

Обвинения в геноциде (а также в преступлениях против человечности, серьезных нарушениях Женевских конвенций 1949 г.) были предъявлены следующим бывшим руководителям Демократической Кампучии:

— Нуон Чеа, 84 года, бывший заместитель секретаря Коммунистической партии Кампучии;

— Иенг Сари, 85 лет, бывший заместитель премьер-министра по иностранным делам Демократической Кампучии;

— Кью Сампан, 79 лет, бывший глава государства Демократической Кампучии;

— Иенг Тирит, 78 лет, бывший министр социального обеспечения Демократической Кампучии.

Преступления были предположительно совершены в 1970-х гг., когда возглавляемая рядом лиц, в том числе обвиняемыми, Коммунистическая партия Кампучии (КПК) захватила власть в Кхмерской Республике (ныне Королевство Камбоджа). Режим КПК широко известен как режим красных кхмеров.

Согласно предъявленному обвинению, «превращение в объект нападения особых групп людей, в частности представителей народности чам, вьетнамцев, буддистов и бывших чиновников Кхмерской Республики, включая как гражданских, так и военных чиновников и членов их семей», включало или влекло:

— геноцид через убийство (преступление предусмотрено ст. 4, 29 и 39 Закона о чрезвычайных палатах);

— преступления против человечности (предусмотрены ст. 5, 29 и 39 Закона о чрезвычайных палатах), в частности убийство, истребление, порабощение, заключение в тюрьму, пытки, преследование по расовым мотивам, преследование по религиозным мотивам, другие бесчеловечные акты (насильственные исчезновения);

— серьезные нарушения Женевских конвенций от 12 августа 1949 г. (наказуемые в соответствии со ст. 6, 29 и 39 Закона о чрезвычайных палатах), в частности намеренное убийство.

Следственные судьи установили, что одной из целей превращения данных групп в объект нападения было «установление атеистического и гомогенного общества без классового разделения, в котором отсутствуют этнические, религиозные, расовые, классовые и культурные различия». Членов таких групп относили к особым классам, которые должны были уничтожаться. Общество официально было объявлено на 99% кхмерским.

Другой целью было уничтожение «врагов» и уничтожение определенных групп полностью или частично. Без справедливого судебного разбирательства во время эвакуации из городов были казнены высшие чиновники бывшей Кхмерской Республики. Как следует из документов КПК, «решение было принято с целью помешать им вернуться к власти»65.

Как далее установили следственные судьи, во время эвакуации из городов были казнены старшие буддистские монахи. Остальные монахи и монахини были лишены священных облачений, многим, кто не желал отрекаться от веры, угрожали расправой или казнили. Фактически все религии были запрещены, а их приверженцы признаны «вредными элементами» или «врагами».

Представители исповедующей ислам народности чам подвергались насильственному перемещению, в ходе которого переселялись целые деревни. Как показывают документы КПК, представителей чам намеренно разделяли, «смешивая» их с кхмерским населением. Старейшины, религиозные лидеры и представители народности чам, которые выражали протест или продолжали практиковать свою религию, были казнены или заключены в тюрьмы. КПК также наложила запрет на культуру, язык и этническую одежду чам. Кроме того, в 1977 и 1978 гг. проводились массовые казни представителей народности чам, которые были признаны «врагами революции».

Вьетнамское население до окончательного прихода КПК к власти депортировалось во Вьетнам. С 1977 г. партия открыто призывала всех граждан к убийству вьетнамцев, которые выявлялись по всей территории страны. Следственные судьи установили несколько эпизодов массовых казней вьетнамского населения. Казнили в том числе детей, если они были рождены вьетнамской женщиной66.

Дела в отношении бывших кампучийских лидеров в настоящее время находятся или в стадии предварительного следствия, или только начались слушания по существу (14 марта 2013 г. один из обвиняемых, И. Сари, скончался, не дождавшись приговора суда, дело в отношении него прекращено67). При этом с начала деятельности чрезвычайных палат только четыре человека из числа бывших деятелей — красных кхмеров были обвинены судом в геноциде, преступлениях против человечности и военных преступлениях. Из них двое (Н. Чеа и К. Сампан) 2 августа 2014 г. были признаны виновными и приговорены к пожизненному заключению.

В целом приведенная практика вышеназванных трибуналов (судов) подтверждает то важное место, которое в деятельности ООН занимает предупреждение преступления геноцида. Однако в ООН предпринимаются и другие меры. Так, в 2004 г. в связи с разгулом насилия, приобретшего характер геноцида в Руанде и бывшей Югославии, генеральный секретарь ООН ввела должность специального советника по предупреждению геноцида (с 2007 г. — специального представителя по предупреждению геноцида и массовых зверств). В письме генерального секретаря ООН на имя председателя Совета безопасности ООН от 12 июля 2004 г. были перечислены следующие полномочия специального советника:

«a) собирать имеющуюся, в частности, в системе Организации Объединенных Наций информацию о массовых и серьезных нарушениях прав человека и международного гуманитарного права, имеющих этническую и расовую природу, которые, если они не будут предотвращены или пресечены, могли бы привести к геноциду;

b) выполнять функции раннего предупреждения генерального секретаря и через него — Совета безопасности путем привлечения их внимания к возможным ситуациям, которые могли бы привести к геноциду;

c) выносить рекомендации Совету безопасности через генерального секретаря в отношении мер, необходимых для предупреждения или пресечения геноцида;

d) поддерживать связи с системой Организации Объединенных Наций в отношении мер по предупреждению геноцида и работать над укреплением потенциала Организации Объединенных Наций в области анализа и управления информацией, касающейся геноцида или связанных с ним преступлений».

«Применяемая методология, — говорилось в письме, — будет включать в себя тщательную проверку фактов и проведение серьезного политического анализа и консультаций без излишней огласки. Это помогло бы генеральному секретарю определить шаги, необходимые для того, чтобы не допустить перерастания существующих ситуаций в геноцид. Специальный советник не будет определять, имел ли место геноцид по смыслу Конвенции. Его деятельность по своей цели носила бы скорее практический характер и предназначалась бы для того, чтобы дать Организации Объединенных Наций возможность действовать своевременно».

Немаловажно также то, что канцелярия специального советника генерального секретаря ООН по предупреждению геноцида подготовила документ под названием «Основы для проведения анализа»68, содержащий следующие восемь категорий факторов, которые используются для определения наличия угрозы геноцида:

«1. Отношения между группами, включая исторические сведения о дискриминации и (или) других нарушениях прав человека, совершенных в отношении той или иной группы.

2. Обстоятельства, влияющие на возможности предупреждения геноцида.

3. Наличие незаконных вооружений и присутствие незаконных вооруженных элементов.

4. Мотивировка основных сторон в государстве (регионе); действия, способствующие разобщению между национальными, расовыми, этническими и религиозными группами.

5. Обстоятельства, способствующие совершению геноцида (динамические факторы).

6. Акты геноцида.

7. Свидетельства намерения «полного или частичного уничтожения…».

8. Провоцирующие факторы».

Каждый из этих факторов сам по себе не может служить основой для вывода о наличии угрозы геноцида. Решающую роль играет совокупное воздействие указанных факторов. Лишь в тех случаях, когда принимаются эффективные меры для устранения этих факторов, когда они перестают существовать или теряют свою значимость, по мнению авторов анализируемого документа, угроза геноцида снижается.

В ООН обсуждается также важный вопрос о наделении Конвенции по геноциду «формальным механизмом мониторинга, известным как «договорный орган», который отслеживал бы выполнение ее положений и предоставлял бы странам-участницам рекомендации по превентивным и исправительным действиям». Однако отдельные страны выступают против этого предложения, «ссылаясь на то, что оно, возможно, будет дублировать функции специального советника, а также Международного уголовного суда — ключевого органа, связанного с геноцидом, преступлениями против человечности и военными преступлениями»69.

Наряду с этим, по нашему мнению, представляется необходимым установление со стороны ООН для государств, подписавших Конвенцию 1948 г. и Римский статут МУС, ряда обязательств, направленных на предупреждение совершения преступления геноцида. Среди них — установление в национальном законодательстве самостоятельной уголовной ответственности за пропаганду преступления геноцида70.

ВЫВОДЫ

1. Введение мировым сообществом юридической ответственности за преступление геноцида, согласно позиции ООН, стало «прямым следствием предпринятой попытки истребления евреев и представителей других национальностей в период Холокоста».

2. Согласно Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него 1948 г., для того, чтобы действие было квалифицировано как геноцид, необходимо установление следующих признаков:

— потерпевший — член группы населения, идентифицированной как национальная, этническая, расовая или религиозная группа;

— действия (убийство; причинение серьезных телесных повреждений или умственного расстройства; умышленное создание таких жизненных условий, которые рассчитаны на полное или частичное физическое уничтожение; принятие мер, рассчитанных на предотвращение деторождения; насильственная передача детей) в отношении вышеназванной группы населения;

— намерение (умысел) — уничтожить, полностью или частично, вышеназванную группу;

— виновный — лицо, достигшее 18 лет на момент совершения преступления геноцида.

3. В целом Конвенция 1948 г. содержит более узкое определение преступления геноцида, чем предлагал автор самого термина «геноцид» Р. Лемкин, в частности из него было исключен «культурный геноцид», или «этноцид». Однако необходимости в его расширении не имеется (что не исключает возможности расширения перечня иных преступлений против человечности, в том числе путем отнесения к ним «этноцида» или «политицида»). Геноцид и впредь следует определять как преступление исключительно против национальной, этнической, религиозной или расовой группы.

4. Субъектом преступления геноцида могут быть только физические лица, однако на государства возлагается ответственность за непринятие мер по недопущению и предотвращению преступления геноцида. В этой связи особого внимания заслуживает национальное уголовное законодательство государств об ответственности за совершение преступления геноцида, поскольку как само установление подобной ответственности, так и практическое применение соответствующих уголовно-правовых норм являются важным фактором при оценке деятельности государств по предотвращению и недопущению преступления геноцида.

5. Судами, правомочными рассматривать дела о преступлении геноцида являются национальные суды, Международный суд и Международный уголовный суд. Еще одним судом, правомочным рассматривать дела о геноциде, можно считать Европейский суд по правам человека, куда обращаются лица, оспаривающие решения национальных судов. Однако события последних десятилетий вынудили мировое сообщество создать еще один вид судов (не предусмотренных Конвенцией 1948 г.), которым были подсудны дела о преступлении геноцида. Речь идет о специальных международных трибуналах по бывшей Югославии и Руанде.

Из всех перечисленных судов именно Международный уголовный суд, созданный в соответствии с нормами Римского статута (1998 г.), мы считаем наиболее важным звеном в международной уголовной юстиции. При этом необходимо отметить, что он не заменяет, а дополняет национальные системы уголовного правосудия.

6. Решения международных трибуналов создают важные прецеденты в практике применения норм о преступлении геноцида. Так, по делу Ж. П. Акайезу трибунал по Руанде (1998 г.) решил, что систематические изнасилования женщин составляют акт геноцида, «причиняющий серьезные физические или психические повреждения членам группы».

Этот же трибунал, рассмотрев дела ряда владельцев СМИ и журналистов, установил, что ужасающий масштаб геноцида стал возможен благодаря использованию средств массовой информации. Назначенные виновным в подстрекательстве к геноциду наказания (включая пожизненное лишение свободы) оказались столь же суровыми, что и наказания для лиц, осужденных за совершение геноцида.

Документы международных трибуналов свидетельствуют также о том, что степень опасности подстрекательства к совершению геноцида и масштабы самого геноцида увеличиваются, когда субъектами данного преступления выступают лица, наделенные властными полномочиями.

7. В целом следует признать, что в деятельности ООН предупреждение преступления геноцида занимает важное место. Этому служит и приведенная практика международных трибуналов (судов). Однако ООН предпринимает и иные меры. Так, в 2004 г. в связи с разгулом насилия, приобретшего характер геноцида в Руанде и бывшей Югославии генеральный секретарь ООН ввел должность специального советника по предупреждению геноцида (с 2007 г. — специального представителя по предупреждению геноцида и массовых зверств).

Наряду с этим, по нашему мнению, представляется необходимым установление со стороны ООН для государств, подписавших Конвенцию 1948 г. и Римский статут Международного уголовного суда, ряда обязательств, направленных на предупреждение совершения преступления геноцида. Среди них — установление в национальном законодательстве самостоятельной уголовной ответственности за пропаганду преступления геноцида.

§ 2. Преступление геноцида в уголовном праве отдельных государств

Согласно ст. V Конвенции 1948 г., для введения в силу ее положений, «договаривающиеся стороны обязуются провести необходимое законодательство, каждая в соответствии со своей конституционной процедурой, и, в частности, предусмотреть эффективные меры наказания лиц, виновных в совершении геноцида». Имплементация норм Конвенции в национальном (внутреннем) уголовном законодательстве государств — участников Конвенции 1948 г. происходит по-разному. Полагаем, что можно говорить о следующих группах государств, предусмотревших в своем законодательстве ответственность за преступление геноцида.

1. Государства, в которых ответственность за геноцид непосредственно предусмотрена в национальных уголовных законах (кодексах). К таким государствам, например, Н. А. Шулепов относит государства, в которых «УК признается, как и в России, единственным источником уголовного права» (Азербайджан, Армения, Белоруссия, Болгария, Грузия и др.) 71». В них ответственность за геноцид устанавливается, как правило, в единственной статье УК.

Однако есть государства, в национальном законодательстве которых ответственности за преступление геноцида посвящено несколько статей. Например, в федеральном УК Австралии ответственность за геноцид установлена в ст. 268.3–268.7. В каждой из этих статей содержатся самостоятельные составы преступления геноцида: связанного с убийством (ст. 268.3); связанного с причинением серьезных телесных повреждений или умственного расстройства (ст. 268.4); связанного с умышленным созданием жизненных условий, рассчитанных на физическое уничтожение ее (ст. 268.5); в виде мер, рассчитанных на предотвращение деторождения (ст. 268.6); связанного с насильственной передачей детей (ст. 268.7) 72.

2. Государства, в уголовном законодательстве которых самостоятельная ответственность установлена не только за геноцид, заговор с целью совершения геноцида, подстрекательство (прямое и публичное) к совершению геноцида, покушение на совершение геноцида и соучастие в геноциде73, как того предусматривает Конвенция 1948 г., но и за иные формы неоконченного геноцида и соучастия в нем. Например, в УК Азербайджана (ст. 104) 74 и УК Австрии (абз. 2 § 321) 75 имеется состав сговора на совершения геноцида, а в УК Болгарии (ч. 2 ст. 416) 76 и Польши (§ 3 ст. 118) 77 — состав приготовления к совершению геноцида. Кроме того, по УК Болгарии подлежит наказанию лицо, которое сознательно допускает такую ситуацию, что его подчиненные совершают данное преступление (ст. 41).

3. Государства, в уголовном законодательстве которых выделяется не только основной состав геноцида, но также квалифицированный геноцид. Например, по УК Македонии (ст. 408) квалифицирующим признаком признается создание организованной группы с целью совершения геноцида78.

4. Государства, в уголовном законодательстве которых определение геноцида является более широким, чем в Конвенции 1948 г. Происходит такое расширение состава геноцида двумя способами:

— путем дополнения групп населения, охраняемых от геноцида79;

— путем введения новых форм геноцида.

Так, ст. 71 Уголовного закона Латвии относит к геноциду «умышленное действие с целью полного или частичного уничтожения» не только национальной, этнической, расовой или религиозной группы, но и «социальной группы людей, группы людей определенных общих убеждений»80. Согласно ст. 127 УК Республики Беларусь, геноцид образуют «действия, совершаемые с целью планомерного уничтожения полностью или частично» как названных в Конвенции 1948 г. групп людей, так и группы, определенной на основе «любого другого произвольного критерия»81. Статья 318 УК Канады под геноцидом понимает уничтожение «определенной группы», которой считается «любая часть населения, которая отличается цветом кожи, расой, религией, этническим происхождением или сексуальной ориентацией»82.

В вопросе о расширении групп людей, охраняемых от преступления геноцида, мы согласны с мнением С. М. Кочои, который пишет следующее: «Действительно, исключение из Конвенции упоминания о других группах людей сужает сферу ее применения. Однако не следует забывать, при каких исторических условиях принималась Конвенция. Государства, подписавшие ее, не хотели давать кому-либо повод для вмешательства в будущем в их внутренние дела. Им удобнее было обвинять побежденный фашизм и нацизм в геноциде, но не более того. И если сегодня какое — либо государство устанавливает ответственность за убийства и тому подобные действия других, не названных в Конвенции 1948 г. групп людей, то это следует лишь приветствовать. Однако называть такие действия геноцидом в смысле Конвенции сомнительно»83.

Что касается расширения форм геноцида, то оно имеет место, например, в УК Испании (ст. 607), в котором ответственность установлена также за «сексуальное нападение» на членов национальной, этнической, расовой или религиозной группы, за причинение им любого «телесного повреждения», за деяния, приведшие к «вынужденному переселению», «изменению образа жизни или насильственному перемещению их в другую группу», за распространение «любым способом идей и положений, которые отрицают или оправдывают» геноцид, либо «имеют своей целью восстановить режим и институты, которые защищают приемы геноцида»84. В УК Австралии (ст. 268.4) к объективным признакам геноцида отнесены также пытки, изнасилования, жестокое или унизительное обращение.

5. Государства, в которых уголовная ответственность за геноцид установлена в специальных правовых актах. К ним можно относить Данию, Израиль, Италию, Канаду и ряд других государств. Так, в 2002 г. в ФРГ был принят Международный уголовный кодекс (далее — МУК), который в § 6 предлагает определение геноцида, в целом совпадающее с его определением в Конвенции 1948 г. При этом, согласно § 1 МУК, данный закон применяется «также тогда, когда деяние было совершено за границей и не имеет отношения к территории страны»85. Таким образом, МУК устанавливает универсальную юрисдикцию в отношении преступления геноцида. Это означает, что ответственность за геноцид по германскому закону наступает:

а) независимо от гражданства виновного;

б) независимо от места его совершения.

6. Государства, в уголовном законодательстве которых имеются нормы, разъясняющие содержание отдельных понятий, связанных с геноцидом. Так, в Своде законов США (§ 1091, ч. 1, разд. 18) отмечается, что геноцид возможен не только в военное время, но и в мирное время, а также содержатся нормы, разъясняющие такие термины, как «этническая группа», «национальная группа», «расовая группа», «религиозная группа», «дети» и т. д. (§ 1093) 86.

Итак, все государства по вопросу о понятии геноцида условно можно разделить на две группы:

а) государства, в законодательстве которых определение преступления геноцида не отличается от его определения в Конвенции 1948 г.;

б) государства, которые пошли по пути модификации определения преступления геноцида, чаще всего — его расширительного толкования.

Мы разделяем позицию государств первой группы. Причем не имеет значения тот факт, в каком законе это сделано: в УК, в дополнительном правовом акте или путем ссылки на соответствующие статьи Конвенции о геноциде 1948 г. Главное, что эти государства исходят из буквы указанной Конвенции. Единственное, в чем действительно могут быть расхождения, — это санкции.

Однако наряду с изложенным следует отметить, что имеется небольшая группа государств, в национальном законодательстве которых самостоятельная ответственность за преступление геноцида до сих пор не предусмотрена. К таким государствам относится Республика Ирак.

Первым уголовным кодексом Ирака считается состоящий из 330 статей «Багдадский уголовный кодекс» 1918 г., введенный в действие английскими оккупационными властями с 1 января 1919 г.87 В 1969 г., сразу же после переворота, совершенного партией Арабского социалистического возрождения («Баас»), был принят новый Уголовный кодекс Республики Ирак (далее — УК РИ), который в первую очередь резко увеличил количество преступлений, наказуемых смертной казнью (при этом УК РИ не допускал возможности замены смертной казни пожизненным тюремным заключением).

К источникам уголовного права относились также резолюции Совета революционного командования (СРК) 88 Ирака, возглавляемого сначала Ахмедом Хасаном аль-Бакром, а затем (после его отстранения от власти в 1979 г.) — С. Хусейном. Данный орган власти сам издавал акты (имеющие силу закона), вводящие смертную казнь за те или иные преступления. Причем вопреки нормам УК РИ, некоторые из актов, вводящих наказуемость, имели обратную силу89.

Власть широко использовала не только смертную казнь. Был увеличен максимальный размер тюремного заключения — с 15 до 25 лет. Все эти и другие обстоятельства имели своей целью укрепление диктаторского режима внутри страны, развязывания террора против собственного народа. По обоснованному мнению Мухаммеда Мехди Мухаммеда, Ирак во главе с С. Хусейном был типичной восточной деспотией и в его уголовном праве проявлялась «своеобразная преемственность законов Хамураби»90.

В Ираке ответственность за воинские преступления предусматривал Уголовный кодекс Народной армии 1984 г., а уголовные наказания для несовершеннолетних — Специальный закон 1983 г. После свержения режима С. Хусейна действие УК РИ 1969 г. не было отменено. П. Бремер, руководитель Временной коалиционной администрации Ирака (май 2003 г. — июль 2004 г.), распорядился лишь внести определенные коррективы в ряд статей кодекса. Так, в его Указе № 7 от 10 июня 2003 г. признавалось, что иракский режим использовал УК «в качестве инструмента репрессий и нарушения международно-признанных стандартов в области прав человека». В связи с этим были приостановлены следующие статьи УК Ирака91:

— ст. 200 (предусматривающая тюремное заключение на 7 лет за оскорбление Президента или его представителя);

— ст. 225 (предусматривающая смертную казнь за преступления против партии «Баас»).

Только с письменного разрешения Временной администрации могли возбуждаться судебные разбирательства по преступлениям, предусмотренным рядом статей УК:

— ст. 156–189 (преступления против внешней безопасности государства);

— ст. 190–195, 198, 199, 201–219 (преступления против внутренней безопасности государства);

— ст. 223–224, 226–228 (преступления против государственной власти);

— ст. 229 (оскорбление государственного служащего).

В настоящее время основным источником иракского законодательства, в том числе уголовного, является исла: «ни один закон не может быть принят, если он противоречит установленным нормам ислама»92, — гласит ст. 2 действующей Конституции Ирака (2005 г.).

Источником уголовного права следует считать также нормы и принципы данной Конституции, предусмотренные, в частности, следующими ее статьями:

— ст. 7: «Деятельность любых организаций или группировок, использующих в своей деятельности, оправдывающих или пропагандирующих расизм, терроризм, такфир93, этнические чистки и подстрекательство к подобным действиям, в том числе саддамовской партии «Баас» и ее символика, к каким бы названиям она ни прибегала, запрещена. Государство привержено борьбе с терроризмом во всех его проявлениях и будет стремиться к защите своей территории от превращения ее в базу, место передвижения или арену для террористической деятельности»;

— ст. 13: «Федеральная Конституция является основным высшим законом Ирака. Она действует на всей без исключения территории страны. Никакой закон, противоречащий данной Конституции, не может быть принят, любые положения региональной конституции или другого правового акта, противоречащие Федеральной Конституции, рассматриваются как недействительные»;

— ст. 15: «Каждый имеет право на жизнь, личную безопасность и свободу и не может быть лишен этих прав или ограничен в их осуществлении, кроме случаев, предусмотренных законом и на основании решения соответствующего судебного органа»;

— ст. 17: «Неприкосновенность жилища защищается. Никто не может проникать в жилище, производить обыск или другим способом нарушать его неприкосновенность, за исключением случаев принятия судебного решения на основании закона»;

— ст. 19: «Не может быть преступления и наказания, кроме предусмотренных законом. Не может быть наказания, кроме как за действия, которые рассматриваются законом как преступные в момент их совершения. Никакое наказание за преступление не может быть более тяжким, чем то, которое предусмотрено на момент его совершения. Уголовные законы не имеют обратной силы, за исключением случаев, когда они облегчают положение обвиняемого»;

— ст. 21: «Политическое убежище не может быть предоставлено лицам, обвиняемым в совершении международных или террористических преступлений, а также лицам, нанесшим ущерб Ираку»;

— ст. 35: «Никто не может быть задержан или подвергнут допросу без судебного решения. Все виды пыток, психологического или физического воздействия, а также бесчеловечного обращения запрещены. Признательные показания, полученные в результате принудительных действий, под пытками или угрозами их применения, не признаются действительными, а пострадавшая сторона имеет право на возмещение любого физического или психологического ущерба, который она понесла»;

— ст. 58: Совет представителей освобождает Президента республики от должности «за совершение государственной измены»);

— ст. 70: Президент республики предоставляет специальное помилование по рекомендации премьер-министра, за исключением лиц, обвиненных по частным искам, а также лиц, «обвиняемых в международных преступлениях, терроризме, финансовой или административной коррупции или преступлении против прав личности»; «утверждает смертные приговоры, вынесенные соответствующими судами»).

Ныне действующий УК РИ состоит из 506 статей, объединенных в 4 части (книги):

1) «Общие положения» (ст. 1–156);

2) «Преступления против общественного благосостояния» (ст. 156–404);

3) «Преступления против личности» (ст. 405–486);

4) «Нарушения» (ст. 487–502).

Завершают УК РИ «Организационные правонарушения» (ст. 503) и «Заключительные положения» (ст. 504–506).

Согласно Общей част УК РИ, уголовные преступления делятся на три категории: преступления (фелонии), проступки (мисдиминоры) и нарушения (параграф). В свою очередь все преступления по своему характеру делятся на политические и общеуголовные (ст. 20 УК РИ). Политическим признается преступление, которое совершается по политическому мотиву или нарушает политические права как государственного деятеля, так и частного лица. Все остальные преступления считаются общеуголовными.

Не признаются политическими следующие преступления (даже в случае их совершения по политическому мотиву):

(а) преступления, совершенные с корыстным или низменным мотивом;

(b) преступления, затрагивающие внешнюю безопасность государства;

(c) умышленное убийство и покушение на убийство;

(d) покушение на жизнь главы государства;

(e) терроризм;

(f) кражи, хищения, подделки, нарушение доверия, мошенничество, взяточничество и изнасилование.

Согласно ст. 85 УК РИ, основными видами наказания являются:

1) смертная казнь;

2) пожизненное лишение свободы;

3) лишение свободы на определенный срок;

4) каторга;

5) арест;

6) штраф;

7) помещение в учреждение для молодых преступников;

8) помещение в исправительное учреждение.

В Ираке при режиме С. Хусейна смертная казнь была предусмотрена за 200 преступлений (тогда как в прежнем УК — «Багдадском» — таких преступлений было всего 27) 94. Она была предусмотрена за многие политические преступления (членство в запрещенных партиях и организациях, ведение в армии запрещенной политической деятельности и т. д.), а также общеуголовные преступления (контрабанда валюты и золота, подделка официальных документов и др.). В ноябре 1988 г. Указом СРК была введена смертная казнь за публичное и грубое оскорбление Президента республики или его заместителя, членов СРК, партии «Баас», Национального совета (парламента) или Правительства. В 1996 г. перечень преступлений, наказуемых смертной казнью, расширился 18 преступлениями, в том числе кражей транспортных средств и подделкой валюты. В 2001 г. смертная казнь была введена за проституцию, гомосексуализм, инцест и изнасилование. Смертной казнью наказывались также лица, обвиненные в экономических преступлениях. Так, 26 июля 1992 г. по обвинению в спекуляции были казнены 42 предпринимателя и торговца. Несмотря на установленный в Уголовно-процессуальном кодексе Ирака запрет на назначение смертной казни в отношении лиц, не достигших 20 лет, в 1982 г., после покушения на С. Хусейна, были казнены 20 несовершеннолетних лиц.

В годы тирании жертвами внесудебных казней и насильственных исчезновений стали десятки тысяч людей, при этом официально в Ираке ежегодно производились сотни казней. Так, за один лишь период с 1980 по 1983 г. международные организации зафиксировали более 800 казней, а в ноябре — декабре 1987 г. — 360 казней, в основном за ведение ненасильственной политической деятельности95. Смертные приговоры исполнялись через повешение или расстрел, как правило публично. Львиная доля таких приговоров выносилась специальными судами, которые находились вне рамок системы общих судов. Главный из таких судов — учрежденный в 1968 г. постоянный Революционный суд, приговоры которого были окончательными, не подлежащими обжалованию или кассации. Кроме данного постоянного суда, СРК Ирака периодически создавал специальные суды безопасности по принципу ad hoc, которые рассматривали дела определенных категорий обвиняемых: шпионов, изменников и др. При этом рассмотрение дел в таких судах было закрытым96.

После свержения режима С. Хусейна Указом Временной коалиционной администрации (секция 3) применение смертной казни временно было приостановлено. Она в качестве максимального наказания за отдельные преступления была заменена пожизненным тюремным заключением (также был сокращен максимальный срок тюремного заключения и запрещены пытки и жестокие, унижающие человеческое достоинство или представляющие собой бесчеловечное обращение наказания) 97. Однако Временное правительство Ирака Декретом № 3 от 8 августа 2004 г. восстановила смертную казнь (прежде всего из-за огромного количества терактов, волна которых прокатилась по стране).

В действующей редакции УК РИ смертная казнь назначается за следующие преступления (предусмотренные ст. 190–197, 349, 351, 354, 355, 406, 421–423 УК Ирака):

— умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах;

— убийство;

— преступления, влекущие смерть (поджог, торговля людьми, вооруженный грабеж, инцест и т. д.);

— террористические преступления, повлекшие смерть;

— террористические преступления, не повлекшие смерть;

— изнасилование;

— похищение человека;

— незаконный оборот наркотиков, повлекший смерть;

— незаконный оборот наркотиков, не повлекший смерть;

— измена;

— шпионаж.

Смертная казнь может быть назначена также за ряд преступления, предусмотренные Военно-уголовным кодексом Ирака 2007 г. Смертная казнь приводится в исполнение через повешение (ст. 86 УК РИ). Она может быть заменена пожизненным тюремным заключением или заключением на срок не менее 15 лет (ст. 132 УК РИ). Если наказанием за преступление является пожизненное тюремное заключение, то допускается назначение за него смертной казни (ст. 136 УК РИ).

Однако смертная казнь не является обязательным или автоматически назначаемым наказанием. Суд вправе ее и не назначать, например если признает в соответствии со ст. 130 УК РИ некоторые обстоятельства смягчающими (например, душевную болезнь, умственную отсталость, наличие у осужденной женщины малолетних детей и т. д.). Кроме того, УПК Ирака исключает назначение смертной казни лицам, не достигшим 20 лет (ст. 12), а смертная казнь в отношении беременной женщины не приводится в исполнение до родов и после родов в течение 4 мес. (ст. 287).

В соответствии со ст. 286 УПК Ирака, все смертные приговоры, поддержанные Кассационным судом, должны быть переданы на утверждение Президенту республики. Однако ст. 6 Декрета № 3 от 2004 г. внесла поправки в ст. 285 и 286 УПК, согласно которым в качестве исключения из предыдущего положения исполнение любого смертного приговора должно быть одобрено премьер-министром в дополнение к его утверждению Президентским советом (куда входят Президент и два вице-президента Ирака).

Следует подчеркнуть, что сама Конституция Ирака запрещает «лишение или ограничение права на жизнь», кроме случаев, когда это предусмотрено законом и имеется решение компетентного суда. Согласно п. 8 ст. 73 Конституции, смертные приговоры должны быть утверждены Президентом Ирака98. Он может смягчить наказание или помиловать осужденных, кроме тех, кто осужден за коррупцию, терроризм и международные преступления. Согласно официальным данным, в настоящее время большинство приговоренных к смертной казни в Ираке (98%) — иностранцы, осужденные за терроризм в составе «Аль-Каиды» и связанных с ней организаций99.

Особенную часть УК РИ составляют книги (части) 2 и 3. Первая из них — «Преступления против общественного благосостояния» — включает в себя следующие разделы:

— «Преступления против внешней безопасности государства» (ст. 156–189);

— «Преступления против внутренней безопасности государства» (ст. 190–222);

— «Преступления против государственной власти» (ст. 223–232);

— «Преступления, причиняющие вред правосудию» (ст. 233–273);

— «Преступления против общественного доверия» (ст. 274–306);

— «Преступления, состоящие в нарушении собственных обязательств» (ст. 307–341);

— «Преступления, ставящие под угрозу общественность» (ст. 342–369);

— «Социальные преступления» (ст. 370–392);

— «Моральная непристойность — общественный этикет» (ст. 393–404).

Книга (часть) 3 УК РИ включает в себя следующие разделы:

— «Преступления против жизни и физической безопасности других» (ст. 405–420);

— «Преступления, затрагивающие свободу личности и лишающие такой свободы» (ст. 421–486).

Представляется, что современный Ирак нуждается в принятии нового УК или по меньшей мере в новой редакции действующего УК. При любом варианте УК РИ должен содержать статью о преступлении геноцида. Полагаем, что ею должна начинаться Особенная часть, как это имеет место в уголовных кодексах многих государствах (Литвы, Франции и др.). Данная статья, в частности, по примеру УК РФ (ст. 357) должна текстуально воспроизводить определение преступления геноцида, содержащееся в Конвенции 1948 г. Как известно, Конвенция 1948 г. (ст. V) требует от национальных законодателей «предусмотреть эффективные меры наказания» лиц, виновных в совершении преступления геноцида. Следует отметить, что законодательство отдельных государств предусматривает максимально строгое и абсолютно определенное наказание за преступление геноцида. Такой подход демонстрируют, например, французские и германские законодатели. Преступление геноцида, согласно ст. 211.1 УК Франции, наказывается «пожизненным уголовным заключением»100, а в соответствии с § 6 Международного уголовного кодекса ФРГ 2002 г., — «пожизненным лишением свободы» (однако при «менее тяжких случаях», к которым указанный кодекс относит все формы геноцида, кроме геноцида посредством убийства, «наказанием является лишение свободы на срок не менее 5 лет») 101. В этой связи полагаем, что дифференциация ответственности за преступление геноцида, имеющая место в законодательстве отдельных государств, заслуживает поддержки. Например, по УК Испании (ст. 607) наиболее строгое наказание назначается за убийство члена национальной, этнической, расовой или религиозной группы, менее строгое — за остальные действия, составляющие объективную сторону геноцида102.

В УК РИ, по нашему мнению, смертная казнь безальтернативно должна быть предусмотрена только за преступление геноцида (а также террористические преступления) в форме убийства. В остальных случаях преступление геноцида должно наказываться альтернативно пожизненным лишением свободы или смертной казнью. Наше предложение учитывает военно-политические и криминальные реалии современного Ирака.

Дело в том, что здесь, на земле Древней Месопотамии, где зарождались цивилизации (мидийская, ассирийская, халдейская и др.), с лета 2014 г. утвердилась человеконенавистническая власть «халифата» — «Исламского государства», жестокость которой по отношению к немусульманскому (несуннитскому) населению не имеет аналогов. Мы согласны с мнением о том, что в августе 2014 г. на подконтрольных «халифату» землях (север Ирака) было совершено преступление геноцида в отношении древнейшей религиозной общины мира — езидов103. Но мы также считаем, что под угрозой исчезновения находятся и другие религиозные группы Ирака, прежде всего христиане (халдеи и ассирийцы). Пока не будет устранена угроза физического уничтожения групп (религиозных и национальных), населяющих Ирак, мы считаем, что в УК РИ должна быть предусмотрена смертная казнь за преступление геноцида. При этом должна быть исключена возможность амнистирования федеральной властью виновных в совершении такого преступления. Следует напомнить, что в национальной и международной практике по этому вопросу уже выработана конкретная позиция. В частности, по делу Маргуш против Хорватии ЕСПЧ указал следующее: «Применение амнистии в отношении преступлений против человечности, военных преступлений и геноцида все в большей степени считается запрещенным международным правом»104.

Ирак после свержения С. Хусейна, согласно Конституции (ст. 1), является федеративным государством105, состоящим из 15 децентрализованных провинций и федерального района Курдистан (далее — ФРК), включающего три северо-восточные провинции: Эрбиль, Сулеймания и Дохук — с общим населением более 5 млн. человек. Несмотря на это, в Ираке действует один УК — федеральный. Полагаем, что власти ФРК имеют конституционное право разработать и принять собственный уголовный кодекс, тем более что на территории Курдистана действуют собственные Конституция и Закон о борьбе с терроризмом № 3 от 4 апреля 2006 г., предусматривающий возможность назначения даже смертной казни (за восемь террористических преступлений) 106. Данный вывод вытекает из анализа следующих норм основного федерального закона — Конституции Ирака.

Согласно ст. 46 Конституции, федеральная законодательная власть состоит из Совета представителей и Совета Союза. Федеральная исполнительная власть состоит из Президента республики и Совета министров (ст. 63 Конституции). Федеральная судебная власть включает в себя не только Высший судебный совет, Федеральный верховный суд, Федеральный кассационный суд, Департамент судебных инспекций и другие федеральные суды, которые учреждаются в соответствии с законом, но и Генеральную прокуратуру (ст. 86 Конституции). Высший судебный совет осуществляет административное руководство судебной деятельностью (ст. 87), тогда как Федеральный верховный суд выносит судебные решения по делам, вытекающим из применения федеральных законов, разрешает споры между федеральным Правительством и правительствами районов, провинций, муниципалитетов и местной администрацией и т. д. (ст. 90). В переходный период в стране функционирует также Высший иракский уголовный суд (трибунал), которому разрешено продолжить свою деятельность в качестве независимого судебного органа, «занимающегося рассмотрением дел, связанных с преступлениями диктаторского режима и его лидеров» (ст. 130 Конституции). По завершении этой работы трибунал должен быть распущен путем принятия закона.

Исключительным полномочиям федеральных властей посвящена ст. 107 Конституции, а совместным полномочиям федеральных и региональных органов власти — ст. 110 Конституции. Все, что не относится к исключительным полномочиям федеральных властей, находится в ведении районов и провинций, не входящих в состав ФРК.

(Кстати, необходимо подчеркнуть, что в отношении полномочий, осуществляемых федеральным Правительством совместно с районами, при возникновении спора между ними, в соответствии со ст. 111 Конституции Ирака, приоритет принадлежит не федеральному законодательству, а законодательству районов, т. е. ФРК. Вообще следует отметить, что власти ФРК имеют достаточно широкий круг полномочий107. В частности, согласно ст. 116 Конституции Ирака, указанный район принимает собственную Конституцию, которая устанавливает систему районных властей и их полномочия, а также механизм осуществления этих полномочий при условии, что это не противоречит федеральной Конституции.)

Об уголовном законодательстве прямо ничего не сказано ни в ст. 107, ни в ст. 110 Конституции Ирака108. Из сказанного следует, что оно должно быть отнесено к ведению как Федерации, так и субъектов Федерации, в данном случае — ФРК. Естественно, в случае принятия Уголовного кодекса властями ФРК встанет вопрос о том, какой из двух уголовных кодексов (иракский или курдистанский) должен предусматривать ответственность за преступление геноцида. Полагаем, что норма об этом преступлении должна находиться в федеральном законе — Уголовном кодексе Республики Ирак. Это необходимо для того, чтобы исключить различия в понимании и применении данной нормы внутри Ирака и в конченом счете обеспечить ее соответствие международно-правовому определению преступления геноцида, которое содержится в Конвенции 1948 г. На основании изложенного, предлагается для введения в УК РИ статья следующего содержания:

«Преступление геноцида

1. Следующие действия, совершаемые с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую:

a) причинение серьезных телесных повреждений или умственного расстройства членам такой группы;

b) предумышленное создание для какой-либо группы таких жизненных условий, которые рассчитаны на полное или частичное физическое уничтожение ее;

c) меры, рассчитанные на предотвращение деторождения в среде такой группы;

d) насильственная передача детей из одной человеческой группы в другую, — наказываются пожизненным лишением свободы.

2. Совершаемое с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую убийство, — наказывается пожизненным лишением свободы или смертной казнью.

Примечание

Наказуемы также:

— заговор с целью совершения преступления геноцида;

— прямое и публичное подстрекательство к совершению преступления геноцида;

— покушение на совершение преступления геноцида;

— соучастие в преступлении геноцида».

ВЫВОДЫ

1. Для введения в силу положений Конвенции 1948 г. государства, ее подписавшие, обязаны провести необходимое законодательство и предусмотреть эффективные меры наказания лиц, виновных в совершении преступления геноцида. Анализ норм уголовного законодательства различных государств, посвященных понятию геноцида, позволяет говорить в целом о двух больших группах государств:

а) государства, в законодательстве которых определение преступления геноцида не отличается от его определения в Конвенции 1948 г.;

б) государства, в которые пошли по пути модификации определения преступления геноцида, чаще всего — его расширительного толкования.

2. Заслуживающей поддержки представляется позиция тех государств, которые текстуально (полностью) воспроизводят определение преступления геноцида, содержащееся в Конвенции 1948 г. Такой способ имплементации имеет принципиальное значение для обеспечения соответствия национальных и международных уголовно-правовых норм о преступлении геноцида, поэтому представляется приемлемым и для иракского законодателя.

При этом не имеет значения тот факт, как происходит имплементация норм Конвенции о геноциде 1948 г.: в уголовном законе (кодексе), в дополнительном правовом акте или путем ссылки на соответствующие статьи Конвенции 1948 г.

3. Уголовная ответственность за геноцид в национальном законодательстве ряда государств является дифференцированной. Такой подход представляется необходимым, в особенности когда речь идет о разделении ответственности за преступление геноцида, заключающегося в убийстве, и преступление геноцида, не связанного непосредственно с убийством. Данное обстоятельство, как мы полагаем, следует учитывать также иракскому законодателю.

4. Мы согласны с мнением, высказанным в российской юридической науке о том, что в августе 2014 г. на подконтрольных джихадистами (террористической организации «Исламское государство») землях Ирака совершено преступление геноцида в отношении одной из древнейших религиозных общин мира — езидов. Но мы также считаем, что под угрозой исчезновения находятся и другие религиозные группы Ирака, прежде всего христиане (халдеи и ассирийцы). Поэтому пока не будет устранена угроза физического уничтожения населяющих Ирак групп, религиозных и национальных, восстановленное в 2004 г. наказание в виде смертной казни в УК РИ должно быть предусмотрено (безальтернативно) для лиц, виновных в совершении преступления геноцида в форме убийства.

5. С учетом федерального устройства Ирака и на основании анализа норм Конституции Ирака обосновывается правомерность и целесообразность принятия федеральным районом Курдистан (субъектом Иракской Федерации) собственного Уголовного кодекса. Однако ответственность за преступление геноцида должна предусматриваться в федеральном законе — Уголовном кодексе Республики Ирак. Это необходимо для того, чтобы исключить различия в понимании и применении данной нормы внутри Ирака и в конченом счете обеспечить ее соответствие международно-правовому определению преступления геноцида, которое содержится в Конвенции 1948 г.

6. Предлагается в УК РИ предусмотреть статью такого содержания:

«Преступление геноцида

1. Следующие действия, совершаемые с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую:

a) причинение серьезных телесных повреждений или умственного расстройства членам такой группы;

b) предумышленное создание для какой-либо группы таких жизненных условий, которые рассчитаны на полное или частичное физическое уничтожение ее;

c) меры, рассчитанные на предотвращение деторождения в среде такой группы;

d) насильственная передача детей из одной человеческой группы в другую, — наказываются пожизненным лишением свободы.

2. Совершаемое с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую убийство, — наказывается пожизненным лишением свободы или смертной казнью.

Примечание

Наказуемы также:

— заговор с целью совершения преступления геноцида;

— прямое и публичное подстрекательство к совершению преступления геноцида;

— покушение на совершение преступления геноцида;

— соучастие в преступлении геноцида».

Глава 2.
Преступление геноцида в Ираке

§ 1. Проблемы квалификации деяний, совершенных в ходе военной кампании «Аль-Анфаль», как преступление геноцида

«Аль-Анфаль» (или «Анфаль») — это название восьмой суры Корана, содержащей откровения о том, что было получено пророком Мухаммедом в первой крупной победе исламских сил в 624 г. В восьмой суре говорится о войне мусульман против неверных, о разделе добычи109. Слово «Аль-Анфаль» в переводе с арабского языка означает «добыча». «Определение понятия “Анфаль”, — пишет Фатих Мухаммад Сулейман, — с точки зрения терминологии Корана может быть следующим: это такие имущество и трофеи, которые исламская армия получает в результате войны с неверующими, а также способ его распределения между войнами на основании законов Аллаха»110.

Чем же был обусловлен выбор бывшими политическими и военными лидерами Ирака такого названия военной кампании против этнических курдов, проведенной в 1988 г., как «Аль-Анфаль»?

Прежде всего правящий арабский националистический режим хотел этим заявить, что курды не являются «настоящими мусульманами». То есть было «изобретено» основание для убийств и насилия в отношении курдов по причине их неверия (в ислам). С. Хусейн и его ближайшее окружение хотели доказать, что именно арабы являются потомками и наследниками первых мусульман. Наконец, правящий режим хотел присвоить имущество уничтоженных и депортированных курдов и их природные ресурсы, среди которых особое место занимали и занимают нефть и газ111.

По сути бывшие лидеры Ирака, начав военную операцию против иракских курдов, приравняли последних (в большинстве своем мусульман) к «неверным», санкционировали совершение преступлений и разграблений, завоевания добычи и трофеев в Курдистане.

Однако нельзя рассматривать «Аль-Анфаль» в отрыве от всей предыдущей политики властей в отношении курдов. Ведь геноцид курдов начался не с «Аль-Анфаля». Он начался еще раньше — в начале 1960-х гг., когда захватившая власть партия «Баас» инициировала политику «арабизации Курдистана», предполагающей депортацию курдов из богатой нефтью провинции Киркука на юг Ирака и переселение с юга и центра Ирака арабов в районы проживания курдов. Тогда были опустошены 779 курдских сел в районе Киркука112.

Кроме того, «арабизация» предполагала создание в Курдистане 35-километровых «поясов безопасности» («санитарных кордонов») вдоль иракско-иранской и иракско-турецкой границ, в которых курдам запрещено было проживать под страхом сурового наказания вплоть до расстрела. В 1975 г. иракские официальные лица признали, что около 50 тыс. курдов были переселены в южные провинции Насирия и Дивания113, а по другим данным, летом 1978 г. только за 2 мес. из приграничных районов было выселено 28 тыс. семей, т. е. почти 200 тыс. человек114. Также в 1975 г. правозащитные организации Германии и Нидерландов сообщили об изгнании из города Синджар 25 тыс. езидов (исповедующих одну из самых древних религий мира) 115.

«Аль-Анфаль» — это логическое продолжение политики ассимиляции, уничтожения и депортаций курдов. Поэтому следует согласиться с голландским ученым Й. Хилтерманом в том, что «Аль-Анфаль» является «кульминацией десятилетней кампании геноцида»116.

Сама военная кампания с участием 200 тыс. иракских солдат и сил безопасности прошла несколько фаз — всего восемь. Она началась в ночь на 23 февраля 1988 г. и с перерывами проводилась по 6 сентября 1988 г. В ходе нее использовались:

— регулярная иракская армия (1-я и 5-я дивизии);

— республиканская гвардия;

— воздушные вооруженные силы;

— отдел химического и биологического оружия армии Ирака;

— неофициальные партийные вооруженные формирования («народное ополчение»);

— пробагдадская курдская милиция, официально называемая «батальонами национальной обороны», выполнявшая вспомогательные задачи117;

— главное управление безопасности (Амн);

— военная разведка (Истихбарат).

Результаты военной кампании оказались для курдов катастрофическими. Наиболее значимыми можно считать следующие:

— гибель почти 200 тыс. человек;

— помещение 700 тыс. человек в концентрационные лагеря;

— перемещение с мест своего постоянного жительства около 2 млн. человек;

— разрушение 4 тыс. сел, 1754 школ, 270 больниц, 2450 мечетей и 27 церквей.

Главное отличие преступления геноцида совершенного в Ираке, состоит в том, что он был осуществлен с применением отравляющих газов, производств и накопление которых объявлено вне закона международным право118.

Иракский режим «первым в истории применил химическое оружие против собственного гражданского населения»119. 15 апреля 1987 г. иракские самолеты распылили ядовитый газ на поселки в провинции Дахук и в провинции Сулеймания (химическая атака иракцами была даже заснята на видеопленку). На следующий день химической атаке подверглись еще два поселка, что повлекло гибель более сотни человек, в основном женщин и детей. «Десятки других пострадавших были вывезены из больницы города Эрбиля, куда они поступили с ожогами и потерей зрения. Больше их никогда не видели. Это было первым, по крайней мере, из сорока документированных случаев применения химического оружия в Курдистане в последующие 1,5 года, а также первым свидетельством готовности властей пойти на массовые убийства гражданского населения»120.

Однако наиболее известной военной атакой против мирного населения стала химическая бомбардировка города Халабджа 16 марта 1988 г., повлекшая мгновенную смерть 5 тыс. мирных жителей. В ходе этой атаки иракской авиацией были применены горчичный газ (иприт) и нервно-паралитические газы GA (табун), GB (зарин), GD (зоман) 121 и VX. Причем факт наличия химического оружия не отрицало даже иракское руководство. Так, в апреле 1990 г. на военной церемонии, которая транслировалась по иракскому телевидению, С. Хусейн заявил следующее: «Нам не нужна атомная бомба. У нас есть бинарное химическое. Пусть они (Государства Запада. Авт) это примут к сведению. У нас есть бинарное химическое…»122 В связи со сказанным не выдерживает какой-либо критики имеющееся в российской науке утверждение123 о том, что у С. Хусейна не было химического оружия124.

На первый взгляд может показаться, что военная кампания проводилась исключительно против антиправительственных сил — курдских повстанцев («пешмарга»), что, в свою очередь, придает видимость правомерности действиям иракских официальных властей. Однако массовые казни гражданского населения и другие преступления по признаку национальной (этнической) принадлежности потерпевших не могут быть оправданы необходимостью проведения военной операцией против повстанцев. Например, в 1993 г. Комиссия по правам человека на Ближнем Востоке (США) обнародовала документы, свидетельствующие о трех случаях массовых казней в конце 1988 г. (в одном из этих эпизодов было казнено 180 человек). В документах одного из местных отделений службы безопасности имеются данные о 87 казнях за первые 9 месяцев 1989 г. (причем среди казненных был мужчина, который обвинялся в том, что «преподавал курдский язык на основе латинской (а не арабской. Авт) письменности») 125.

В ст. 1 Конвенции о геноциде прямо утверждается, что «геноцид, совершенный как в мирное время, так и во время войны, является преступлением в соответствии с международным правом». Как показывает мировая практика, именно в военное время чаще всего и совершаются преступления, подпадающие под легальное определение геноцида. Ирак в этом отношение является очевидным примером.

1. Объект преступления геноцида в Ираке

Потерпевшие — курды как этническая группа населения.

Курды являются одним из древнейших автохтонных народов Передней (Западной) Азии, компактно проживающих на территории, со Средних веков именуемой Курдистаном. В мусульманскую религию курды были обращены насильно, а до принятия ислама они исповедовали езидизм и зороастрийзм. Однако среди курдов есть не только мусульмане (сунниты и, в меньшей степени, шииты) и езиды, имеются также христиане. Язык курдов (основные диалекты — курманджи и сорани) относится к группе северо-западных иранских языков.

На протяжении многих столетий курды сохраняли лишь номинальную зависимость от правителей Ближнего и Среднего Востока. Севрским мирным договором 1920 г. (ст. 62–64), заключенным между Антантой и проигравшей Первую мировую войну Османской империей, курдам, проживавшим на ее территории, была обещана возможность создания собственного государства (другая часть курдов осталась в составе Персии (Ирана)). Однако западные державы не сдержали свое обещание, заключив в 1923 г. новый (Лозаннский) договор, которым Курдистан был разделен между Турцией и вновь возникшими арабскими государствами региона — Ираком и Сирией. С тех пор разделенные части Курдистана называются Турецким (или Северным), Иранским (или Восточным), Иракским (или Южным) и Сирийским (или Западным) 126.

Надо сказать, что во всех частях Курдистана в разное время имели место (причем неоднократно) трагические события, которые смело можно называть геноцидом. По утверждению профессора Университета Торонто (Канада) Ш. Моджаба, курды пережили «два больших геноцида и множество геноцидных кампаний»127. Первым из «больших» геноцидов в отношении курдов считается геноцид в Турции128, а последним — геноцид в Ираке. Среди западных исследователей распространена точка зрения, согласно которой «из числа более недавних эпизодов массового истребления людей юридическому определению геноцида отвечают: истребление турками курдов в районе Дерсима в 1937–1938 годах… и кампания «Анфаль», направленная против иракских курдов»129.

Курды в Ираке изначально были этническим меньшинством (их доля не превышала 25–30% от общего состава населения Ирака130). Этническая принадлежность курдов определяется при рождении в соответствии с родословной отца. Принадлежность к этнической группе курдов подтверждалась удостоверениями личностями. Курдов именно как этническую группу, отличную от арабской, рассматривали все переписи населения Ирака. В то же время власть в государстве принадлежала арабскому большинству, которое рассматривала Ирак, согласно его временной Конституции, вступившей в действие 16 июля 1970 г., «как часть арабской нации». Согласно ст. 1 Конституции, основной целью Ирака объявлялось «создание единого арабского государства».

Курды были мишенью иракской политической и военной верхушки с момента образования государства Ирак. Любое выступление курдов в этой стране в защиту своих прав жестоко подавлялись с помощью армии Ирака и его союзников. Так, в 1919 г. англичане с применением авиации помогли подавить восстание под предводительством М. Барзанджи. Другой легендарный курд — генерал М. Барзани — возглавлял движение иракских курдов за свои национальные права на протяжении нескольких десятилетий — с середины 1940-х до середины 1970-х гг. «С его поражением, — пишет С. М. Кочои, — руководство Ирака вновь усилило репрессии против курдов, пик которых пришелся на конец 1980-х гг. К тому времени Ирак, развязавший войну с Ираном, заключил перемирие, усмирил, казалось бы, Курдистан и напал на Кувейт. И только после освобождения Кувейта, изгнания иракской армии из Курдистана мировое сообщество узнало о некоторых злодеяниях, совершенных режимом Саддама Хусейна против курдов, в частности о военной кампании «Анфаль»»131.

Правящий иракский режим часто называл именно курдов «угрозой» арабской нации. Внесудебные расправы над ними сочетались с судебными. Так, в 1974 г. был учрежден Специальный суд Киркука для рассмотрения дел курдов, обвиняемых в «политических преступлениях», приговоры которого не подлежали обжалованию132.

С начала ирано-иракской войны (1980 г.) режимом С. Хусейна курды все чаще рассматривались в качестве «пятой колонны»133. Один из организаторов геноцида курдов, член руководства партии «Баас» Али Хасан аль-Маджид прямо называл курдов «диверсантами, агентами Ирана и предателями Ирака»134.

Многие исследователи, например, Чаланк Яхяа (Chalank Yahya) из университетского колледжа Маастрихта (Нидерланды) 135, отмечают сходство геноцида курдов с геноцидом евреев. Подобно нацистам, власти Ирака использовали эвфемизмы, чтобы скрыть преступный характер своих действий. Например, если в официальных документах нацисты говорили об «административных мерах», «специальных мерах» и «решении национального вопроса», то в официальных документах баасистского режима употреблялись выражения «коллективные меры», «возвращение (курдов. Авт) в национальные границы», «решение северного вопроса» и т. д. Цель использования таких формулировок была очевидной: ими прикрывались преступления, подпадающие под определение геноцида.

«Процесс уничтожения, — пишет Р. Хилберг, — имеет свои особенности. Есть только один способ уничтожить рассеянную группу. Он подразумевает три этапа: выявление, концентрация (аресты), уничтожение. Этот процесс неизменен, поскольку никакую группу невозможно уничтожить без предварительной концентрации или арестов жертв, а выделить жертвы можно только точно зная, кто принадлежит к данной группе»136. Геноцид курдов в Ираке в точности следует приведенному Р. Хилбергом алгоритму уничтожения евреев в фашистской Германией137.

Прежде всего при определении подлежащих уничтожению групп курдского населения особое значение иракские власти придавали переписи населения. Поэтому перепись, проведенную в 1987 г., а также Указ «О запрещенных районах» Али Хасан аль-Маджида называют «двумя государственными инструментами», которые составили «институциональную основу» политики уничтожения курдов138.

Немаловажным было то обстоятельство, что при проведении переписи задавался вопрос о национальности. Причем предлагались только два варианта ответа: араб или курд. Это имело ужасные последствия и для проживавших в Курдистане небольших этнических и конфессиональных групп: езидов, ассирийцев и халдеев. Дело в том, что они не могли называть себя арабами, а называть себя курдами (особенно езиды) боялись. Поэтому режим не доверял им и наиболее верным вариантом считал уничтожение этих групп населения (тем более что среди курдских повстанцев — «пешмарга» — было много ассирийцев и езидов). В итоге среди жертв геноцида оказались не только курды, хотя они и составили подавляющее большинство убитых и погибших — 99,39%. Среди жертв были также ассирийцы (0,50%) и халдеи (0,12%). Что касается религиозного состава жертв, то наибольшие потери после мусульман (курдов) понесли христиане (ассирийцы, халдеи) — 0,71%, езиды (курды) — 0,27%, и какаи (курды) — 0,09%139.

Надо сказать, что иракское правительство разделило районы Курдистана, за исключением больших городов, на мелкие географические единицы. Это географическое деление зависело от местонахождения и военной мощи курдских повстанцев («пешмарга») в этих районах. Для каждой географической единицы был составлен детальный план нападения, захвата и уничтожения. С учетом этого все этапы кампании «Аль-Анфаль» проходили примерно по одному сценарию. Международная правозащитная организация «Хьюман Райтс Уотч» (англ.: Human Rights Watch), исследовавшая детали этой кампании на протяжении нескольких лет, описывает их следующим образом140.

Во-первых, происходила химическая атака с воздуха по военным и гражданским целям, затем следовал рейд по базам повстанцев. Смертоносная смесь горчичного и нервно-паралитического газа большую опасность представляла для гражданского населения, так как некоторые бойцы из числа повстанцев имели примитивные средства защиты, в частности противогазы. После такой атаки войска и милиция окружали район со всех сторон, разрушая на своем пути все жилища. При этом имущество подвергалось разграблению, а скот угонялся. Разграбленные дома поджигались.

Во-вторых, после завершения атаки армия и милиция сходили со сцены, и начиналась «фильтрация» арестованных гражданских лиц, которыми занимались другие службы: служба безопасности, военная разведка и национальная гвардия, а также непосредственно партия «Баас». Указанные действия соответствовали выделенному Р. Хилбергом этапу «концентрации или арестов».

Программа по очистке населенных пунктов курдов называлась «коллективизацией». Жители таких населенных пунктов должны были переезжать в указанные властями лагеря «переселенцев». Если они отказывались переезжать и укрывались на территории повстанцев (что многие и делали), они подлежали уничтожению. Сами населенные пункты подлежали уничтожению. Только на первых двух этапах, проводившихся с 21 апреля по 20 июня 1988 г., было сожжено и снесено бульдозерами более 700 поселков141. Саперы разрушили в том числе крупный курдский город Кала-Диза с населением 70 тыс. человек и объявили его окрестности «закрытой зоной».

Для содержания задержанных была создана целая сеть тюрем и лагерей. Колонны грузовиков увозили жителей разрушенных поселков в ближайшие «фильтрационные центры» и «временные лагеря», а милиция прочесывала прилегающую местность в поисках тех, кто пытался скрыться. Тайная полиция выискивала людей, скрывшихся от кампании «Аль-Анфаль» в городах и лагерях переселенцев, в ряде случаев выманивая их ложными обещаниями амнистии или возвращения в «национальные границы», т. е. в контролируемые службой безопасности лагеря.

В-третьих, если проследить алгоритм Р. Хилберга, после этапа концентрации и арестов может начаться уничтожение. Следует заметить, что перед переписью были четко определены объекты карательных операций. Разведывательные службы подготовили подробные досье на семьи «подрывных элементов», проживавших на контролируемой правительством территории. Правительственные чиновники последовательно просматривали составленные досье, семью за семьей, и решали, кого следует казнить, а кого оставить в живых. Подлежащие уничтожению группы были заранее тщательно отобраны. Следом начинался отбор уже внутри этих групп — кто на самом деле должен быть «ликвидирован».

С одной стороны, этот процесс был очень «простым». Дело в том, что приказ Али Хасан аль-Маджида, отданный в июне 1987 г., устанавливал смертную казнь для всех мужчин, обнаруженных в зоне проведения операции «Аль-Анфаль». С другой стороны, никто не мог быть расстрелян, пока его дело не будет рассмотрено в индивидуальном порядке. Этому находится много документальных подтверждений, начиная с президентского Указа от 15 октября 1987 г., изданного за два дня до начала проведения переписи. В Указе говорится, что «фамилии лиц, дела которых разбираются в индивидуальных или групповых процессах, не должны перечисляться в списках. Все делопроизводство в отношении них должно вестись в индивидуальном порядке». Последствия Указа можно себе представить, посмотрев составленные военными или службой безопасности списки лиц, задержанных в ходе операций «Аль-Анфаль», в которых указываются фамилия, пол, возраст, место жительства и место задержания.

Казни не были непосредственно связаны с военными операциями. Они происходили через несколько дней, а иногда и недель, когда военные задачи были решены. Они происходили и в концентрационных лагерях.

Здесь необходимо отметить, что хотя система концентрационных лагерей в Ираке похожа на то, что было в нацистской Германии, масштаб и методы казней, описываемые выжившими очевидцами, скорее напоминают деятельность мобильных карательных отрядов в оккупированной немцами Восточной Европе, ответственных за убийства евреев, — Einsatzkommandos. Все известные методы нацистских карателей применялись и в отношении курдов. Некоторых заключенных выстраивали в шеренгу и расстреливали спереди, а затем стаскивали в заранее выкопанные могилы; других сталкивали в траншеи и расстреливали там из пулеметов. Иногда перед расстрелом людей клали на землю попарно около уже образовавшейся горы тел, но чаще всего людей связывали и ставили на краю рва; когда им стреляли в спину, они сами падали в него. Вероятно, этот способ казался исполнителям наиболее удобным. Затем бульдозеры засыпали могилы землей или песком. В некоторых захоронениях обнаружены десятки траншей, это значит, что там были расстреляны тысячи людей. Случайные очевидцы говорят, что исполнители были в форме партии «Баас» или Главного управления безопасности.

После завершения кампании «Аль-Анфаль» (6 сентября 1988 г.) люди, выпущенные из тюрем по амнистии, а также вернувшиеся из изгнания, были помещены в лагеря, не получив каких-либо средств к существованию. Служба безопасности преследовала тех, кто пытался им помочь. Места, где были размещены те, кто выжил после операции «Аль-Анфаль», лишь условно можно было назвать пригодными для обитания. Людей просто высадили на голой равнине в провинции Эрбиль, где отсутствовала какая-либо инфраструктура, кроме ограды по периметру и вышек с часовыми. Сотни людей умерли там от болезней, голода или недоедания и последствий воздействия химического оружия. Еще несколько сотен езидов, ассирийцев и халдеев были вывезены из лагеря и исчезли, также став жертвами геноцида курдов. Вся их вина заключалась в том, что они остались жить в закрытых для курдов зонах, отказавшись при этом считаться арабами в ходе переписи 1987 г. В литературе имеется мнение о том, что кампания «Аль-Анфаль» представляла собой не только геноцид, но и «гендероцид»142 курдов, поскольку мужчины были главной мишенью иракских военных. Один из крупнейших актов «гендероцидной» резни современности описан в работе М. ван Бруинессена:

«В июле-августе 1983 г. иракские силы безопасности окружили мужчин племени барзан из четырех сел около города Эрбиль. Эти люди не вели какую-либо антиправительственную деятельность… Все 8 тыс. человек из этого племени были захвачены и отправлены на юг Ирака. После этого они исчезли. Все усилия, направленные на то, чтобы узнать, что случилось с ними, в том числе дипломатические запросы ряда европейских стран, оказались безрезультатными. Имеются основания утверждать, что они убиты. ДПК143 по своим каналам располагает информацией, что часть людей была из этой группы использована в качестве подопытных кроликов для тестирования влияния различных химических веществ»144. В результате на протяжении нескольких лет — с 1983 г. по 1989 г. — «в племени были невозможны браки, и физическое воспроизведение племени на это время прекратилось»145.

«Во многих отношениях, — утверждается в докладе «Хьюман Райтс Уотч», — операция 1983 г. против сторонников Барзани была пробой методов, которые затем широко использовались в ходе кампании «Анфал». Отсутствие какой-либо реакции на эти массовые убийства со стороны мирового сообщества, несмотря на усилия курдов привлечь внимание ООН и западных правительств, позволило Ираку предположить, что он может безнаказанно провести и более масштабные операции. И в этом он не ошибся»146.

В ходе кампании исчезли тысячи женщин и детей (например, о массовой казни «примерно 2 тыс. женщин и детей» в районе Хамрин, между городами Тикрит и Киркук, сообщает организация «Хьюман Райтс Уотч»147). Но, по утверждению организации Human Rights Watch/Middle East, во время кампании «хотя женщины и дети исчезали в отдельных областях Иракского Курдистана, захваченные взрослые мужчины исчезали в массовом порядке… Очевидно, что основной целью «Аль-Анфаля» было уничтожение всех мужчин призывного возраста, захваченных в сельских районах Иракского Курдистана». По этим же данным, 87% лиц, которые официально «исчезли», по-видимому, были казнены, из них 70% — это мужчины и мальчики. Так, в мае — июне 1992 г. организация «Врачи за права человека» в деревне Кореме обнаружила тела 27 мужчин и подростков, казненных иракцами148.

«Мужчин в возрасте примерно от 14 до 50 лет, — утверждается в вышеуказанном докладе «Хьюман Райтс Уотч», — убивали в массовом порядке без каких-либо разбирательств, в то время как казни детей и целых семей определялись, по-видимому, рядом критериев»149.

По утверждению К. Рота, «100 тыс. курдских мужчин и мальчиков было расстреляно в ходе кампании “Анфаль”»150.

По данным Министерства по делам жертв «Анфаля» регионального правительства Курдистана, 67,01% погибших в ходе геноцида — это мужчины. Среди погибших имеются лица различных возрастных групп. Причем дети в возрастной группе до 4 лет составили большинство погибших — 13,84%. Далее идут лица в возрасте от 15 до 19 лет — 13,35% и лица в возрасте от 20 до 24 лет — 11,25% от общего числа погибших.

Ряд наблюдателей отмечает следующие видимые последствия «гендероцида» в Иракском Курдистане. Так, в сентябре 1988 г. посол США в Ираке Эприл Гласпие (April Glaspie), путешествуя к западу от Сулеймании (у границы с Ираном), встречала «большие группы безутешных женщин и детей, сидящих вдоль дорог со своим скудными вещами. Они были без мужчин»151. В 1999 г. организация «Христианская помощь» (англ.: Christian Aid) отмечала, что «многие курдские семьи возглавляют вдовы — их мужья исчезли»152. Отставной американский бригадный генерал Дж. Пилкингтон, командовавший в 1993–94 гг. кампанией Operation Provide Comfort по оказанию помощи жертвам «Аль-Анфаля», сообщал из поездки по курдским районам: «Многие деревни были заселены только женщинами и детьми. Большинство мужчин арестовано или уничтожено»153. В апреле 2000 г. МВД Великобритании (The Country Information and Policy Unit of the British Home Office) заявило, что «имеется необычно высокий процент женщин в курдских районах, предположительно вызванный исчезновением десятков тысяч курдских мужчин во время кампании “Анфаль”»154. Как сообщила 6 мая 2003 г. газета «Балтимор Сан», по оценкам правозащитных организаций, «за 23 года исчезло до 300 тыс. иракцев, подавляющее большинство из которых — мужчины и мальчики подросткового возраста»155.

2. Объективная сторона преступления геноцида в Ираке

Для решения «северного вопроса» (термин характеризует «курдскую проблему» в Ираке) режим осуществлял геноцид, совершая следующие действия:

— использование отравляющих газов (химического оружия);

— осуществление массовых казней и расстрелов;

— проведение политики «арабизации» Курдистана и «этнических чисток»;

— создание «запретных зон» для проживания курдов и помещение их в концентрационные лагеря;

— насильственное переселение курдов;

— практически полное уничтожение сельского хозяйства, жилищ и вообще всей инфраструктуры территорий проживания курдов.

Как уже было указано, 16 марта 1988 г. иракская авиация и артиллерия применили химическое оружие в городе Халабджа с населением более 70 тыс. человек, расположенного в 8–10 км от границы с Ираном. Город подвергался атаке в течение 3 дней (с 16 по 18 марта). В первый день сразу погибло 5 тыс. человек, а в целом за эти 3 дня — до 12 тыс. человек, из которых 75% — это женщины и дети156. До этого (в 1984, 1986 и 1987 гг.) Ирак применял боевые отравляющие вещества против армии Ирана, однако в случае с Халабджой это был первый задокументированный случай применения химического оружия против гражданского населения собственного государства. К чести мировых СМИ, именно журналисты и фотографы первыми с места событий передали на весь мир информацию о страшном преступлении против курдов157. 22 и 23 марта об этом сообщили британские и французские СМИ (BBC Television News и BBC Radio, газеты «Лондон Дэйли» (London Daily), «Гардиан» (The Guardian), «Файнэншл Таймс» (Financial Times), Первый канал французского телевидения). Вот, например, что писал корреспондент газеты «Лондон Дэйли» Д. Хирт: «Нет ни ран, ни крови, никаких следов взрывов на телах мужчин, женщин, детей, которых так много в домах и на сырой земле этого отдаленного курдского города… Смерть, казалось бы, застала всех их врасплох, в самый разгар занятия домашними делами. Вот один из них лежит на улице, ему не хватило нескольких футов, чтобы завернуть за угол, в подворотню своего дома. Здесь мать, кажется, обхватила свое дитя в последний раз, там старик защищает младенца неизвестно ему от чего… Трудно себе представить какие-либо объяснения происшедшего, кроме как месть курдам… В Халабдже тишина и пустынно. Лишь старик ошеломленный, отсутствовавший во время бомбардировки, ищет своих родных…»158

Рак, слепота, выкидыши и тяжелые врожденные дефекты среди детей — вот небольшой перечень заболеваний среди тех, кто выжил159. Профессор медицинского колледжа университета Ливерпуля М. К. Госден провела 3 недели в больницах Курдистана, помогая жертвам химического оружия и исследуя последствия его применения160. Она в детстве жила в Германии, недалеко от Берген-Бельзена, где располагался крупный нацистский концлагерь. Зная историю уничтожения евреев, она писала: «Уничтожая курдов, Ирак меняет структуру населения Курдистана, поскольку среди убитых — в основном мужчины и мальчики, и есть много вдов, не имеющих детей… Для ученых Саддама курды были объектом испытания. Бомбардировки были способом определения наиболее эффективных химических средств для использования против гражданского населения»161.

В целом же за 17 месяцев более 200 городов и сел было атаковано с применением химического оружия, по разным оценкам около 10% 4-миллионного населения Иракского Курдистана подверглось воздействию химических отравляющих веществ162. До сих пор 200 тыс. человек страдают от побочных эффектов применения химического оружия163.

Курдов, однако, уничтожали не только массово расстреливая или отравляя газами. Их уничтожали также путем проведения политики максимального ограничения территории их проживания. В частности, режим осуществлял политику «арабизации» населенных курдами областей Северного Ирака, поощряя (не только морально, но также материально) арабских жителей юга и центра страны переезжать на север Ирака (особенно интенсивно «арабизации» подвергалась богатая нефтью провинция Киркук164). Освобождались же эти территории таким образом, что курдов, проживавших на севере Ирака, в горах Загроса, депортировали на юг, в болотистые и пустынные районы Ирака, где они были обречены на смерть. Принудительное, порой насильственное переселение курдов было направлено на создание таких условий, которые были рассчитаны на их физическое уничтожение165. Согласно данным посольства США в Багдаде от 19 апреля 1988 г., «1,5 тыс. курдов уже переселены и помещены в концентрационные лагеря, расположенные вблизи границ Иордании и Саудовской Аравии»166.

Кроме того, иракское правительство создало 35-километровые так называемые «закрытые зоны» («ничейные земли») на стыке границ Ирака, Ирана, Турции и Сирии. Границы этих зон соответствовали границам тех областей Северного Ирака, в которых проживали исключительно сельские курды.

В июне 1987 г. Али Хасан аль-Маджид издал две директивы, суть которых сводилась к тому, что в «закрытых зонах» все курды являются пособниками повстанцев и к ним должно быть «соответствующее» отношение.

Первая директива № 28/3650 от 3 июня 1987 г. Али Хасана аль-Маджида предусматривала уничтожение населения в «закрытых зонах». Вторая директива SF/4008 от 20 июня 1987 г. содержала дополнительные указания. Она прямо предписывала массовые убийства:

— в п. 4 армейским командирам приказывалось «периодически наносить удары с использованием артиллерии, вертолетов и самолетов в любое время дня и ночи, чтобы уничтожить как можно больше людей, находящихся в… закрытых зонах»;

— в п. 5 Али Хасан аль-Маджид приказывает, чтобы «все лица, задержанные в этих поселках, были взяты под стражу и допрошены сотрудниками служб безопасности; лица в возрасте от 15 до 70 лет, после получения от них полезной информации, должны быть казнены»167.

После создания этих зон курдам было запрещено находиться там. Их села были уничтожены. Массовые казни, произвольные аресты и исчезновения курдов стали обычным явлением. Утверждения багдадского режима, что убитыми или удаленными из «запретных зон» были повстанцы или сочувствующие им, по признанию международных экспертов, не заслуживают доверия, потому что среди десятков тысяч жертв «Аль-Анфаля» были даже дети грудного возраста. При этом иракское правительство не делало в ходе кампании исключения на основе каких-либо политических привязанностей: химическое оружие, например, было применено и против курдов, лояльных к властям (работающих или служащих в местной администрации), так как оно заявляло, что курды поддержали Иран в ирано-иракской войне. Однако даже если бы это было правдой, то это не может оправдать масштабы убийств в «запретных зонах», в частности убийства женщин, детей и мужчин, которые не принимали участия в военных действиях. Очевидно одно: они были убиты, потому что они были курдами168.

В районах проживания курдов колоссальный урон был нанесен также природе: были вырублены все плодоносные деревья, разрушены сады, засыпаны родники с пресной водой. Иракский режим применял в Курдистане тактику «выжженной земли»169.

3. Субъективная сторона преступления геноцида в Ираке

Согласно ст. II Конвенции 1948 г., «полное или частичное уничтожение» национальной, этнической, расовой или религиозной группы сформулировано как намерение виновного лица, которое, собственно, и составляет содержание вины (субъективной стороны преступления геноцида). Иными словами, «геноцид имеет место, когда целью является уничтожение лиц не по любой причине, а потому, что они являются членами защищенной группы»170.

Как справедливо отмечает Д. Ф. Орентличер, относительно узкие критерии Конвенции 1948 г. — в частности ограничительное требование умысла — позволило политическим лидерам возбуждать сомнения относительно того, удовлетворяют ли те или иные акты возможного геноцида строгим критериям Конвенции: «Умышляли ли люди, проводившие в 1988 г. кампанию «Анфаль» (в ходе которой было вырезано, согласно оценкам, по меньшей мере, 50 тыс. иракских курдов171), перебить курдов “как таковых” или их целью было, как выразился один крупный ученый, избавиться от “курдского движения как от политической проблемы”»172.

«Намерение» (умысел) — наиболее сложный признак в том смысле, что его трудно доказать и легко отрицать. Подтверждает первую часть вышеприведенного утверждения и то обстоятельство, что в решениях международных судов нет единого стандарта «намерения» (совершить преступление геноцида). Так, решениями Международного трибунала по Руанде по делам Акайезу173 и Камбанды174 было установлено, что знание (осведомление) о массовых убийствах, а также совершение по меньшей мере одного из актов, перечисленных в ст. II (п. (а) — (e)) Конвенции 1948 г. или участие индивида в организации убийства, когда охраняемая группа уничтожается полностью или частично, является достаточным доказательством для признания обвиняемого виновным в геноциде. При этом следует обратить внимание на то, что если в названных решениях МТР «стандартом намерения» (англ.: standard for intent) виновного признаны обычное знание (осведомление) о геноциде и запрещенные действия, то в решении МТБЮ по делу Г. Елисича таким стандартом было признано «четкое знание о том, что лицо принимает участие в геноциде»175. Первое решение, как нам представляется, в большей степени соответствует дефиниции геноцида в Конвенции 1948 г. Общеизвестно, что любое преступное намерение может быть установлено через конкретные факты человеческого поведения. Точно так же намерение уничтожить полностью или частично курдов установлено с помощью конкретных фактов.

Во-первых, это убийство курдов не как индивидов, а как членов этнической группы (к тому же отнесенных официальной арабской властью к «предателям» и «союзникам» враждебного соседнего государства — Ирана), к которой международное правосудие относит группу, «члены которой разделяют общий язык или культуру»176.

Во-вторых, это огромное количество жертв — убитых, искалеченных, изнасилованных, депортированных (как уже было показано, в ходе одной лишь атаки на город Халабджа погибло 5 тыс. мирных жителей).

В-третьих, это большое количество материальных доказательств совершения вышеперечисленных преступлений против курдов под руководством первых лиц Республики Ирак (одними лишь курдскими повстанцами было захвачено 18 т различных материалов, подробно описывающих преступления спецслужб в Курдистане). В частности, документально подтверждено, что иракские лидеры не только знали, но и призывали к применению против курдов химического оружия. Например, официальная правительственная газета Ирака «Аль-Саура» в 1988 г. прямо писала о праве режима на использование химического оружия.

Наличие намерения у руководства Ирака уничтожить курдов полностью или частично подтверждается также следующими обстоятельствами:

а) оно подстрекало курдов, состоящих в «правительственной милиции», убивать курдов, состоящих в рядах антисаддамовской оппозиции;

б) оно не предприняло каких-либо шагов для предотвращения систематических актов насилия, направленных против гражданского населения Курдистана.

Фактически высшие руководители Ирака умышленно совершили такие деяния, как:

— геноцид курдов;

— заговор с целью совершения геноцида курдов;

— соучастие в геноциде курдов;

— подстрекательство к совершению геноцида курдов.

Имеется множество документов на арабском и английском языках, в том числе выступлений и газетных статей, которые содержат ясные доказательства, во-первых, осуществления химических атак в Курдистане, и во-вторых, осуществления этих нападений как запланированных руководителями Ирака акций по уничтожению курдских гражданских лиц, т. е. доказательства, подтверждающих наличие намерения по уничтожению этнической группы полностью или частично.

Оппозиционные С. Хусейну Патриотический союз Курдистана (ПСК) и Демократическая партия Курдистана (ДПК) согласились отправить воздухом захваченные ими более 18 т документов и материалов иракского правительства в Соединенные Штаты Америки по трехстороннему договору с «Мидл Ист Уотч» (англ.: Middle East Watch) и Комитетом Сената США по международным отношениям. По условиям соглашения, Комитет Сената должен использовать эти документы в официальных отчетах Конгресса США и хранить их в Национальном архиве США177. Материалы — это 5,5 млн. страниц документов, военных карт, аудио- и видеозаписей, фотографий178. Как пишет Б. П. Монтгомери, «захваченные документы имеют важное международное значение, так содержит прямые доказательства совершения преступлений против человечества и кампании «Анфаль», как геноцида против курдов, иракским режимом в конце 1980-х годов»179.

Надо сказать, что иракское правительство трижды пыталось официально поставить под сомнение подлинность указанных документов, однако специальный докладчик ООН по Ираку М. ван дер Стоэль доказал несостоятельность таких попыток.

Во-первых, это огромное количество документов — более 18 т. Такое количество документов практически невозможно подделать.

Во-вторых, разнообразие и сложность материала как по форме, так и по содержанию. Треть документов не представляют какого-либо интереса, и почти половина документов не содержат каких-либо фактов совершения преступлений. Масштабная подделка такого количества ненужных бумаг или их изготовление — пустая трата времени.

В-третьих, у повстанцев за те 3 недели, что они в ходе восстания против режима С. Хусейна (1991 г.) владели Курдистаном, не было ресурсов для производства такого большого количества компрометирующих правительство Ирака документов. Если бы у них было намерение подделать документы, то они подделали бы несколько важных документов, а не миллионы страниц текстов.

В-четвертых, документы заполнены и подписаны чернилами, установить их авторство с использованием возможностей судебной экспертизы особой сложности не представляет.

В-пятых, факты, изложенные в захваченных материалах, нашли подтверждение в показаниях нескольких тысяч свидетелей и потерпевших.

Наконец, «наиболее серьезные с точки зрения обвинения документы, в частности знаменитая директива Северного бюро (партии «Баас». Авт) SF/4008, санкционирующая массовые убийства мирных жителей в возрасте от 15 до 70 лет, несомненно, является подлинными, поскольку на них имеются многочисленные ссылки»180.

Конечно, П. Гэлбрейт, член Комитета по иностранным делам Сената США, был прав, когда утверждал следующее: «Я не думаю, что мы когда-либо найдем документ, подписанный Саддамом Хусейном, об убийстве трех невинных пастухов». «Но мы никогда не найдем, — продолжает он, — протокол заседания в Ванзее, на котором Гитлер приказал ликвидировать евреев… Но у нас есть вещественные доказательства ужасных преступлений, официальных иракских видеокассет с допросами, пытками, казнями, изнасилованиями и места массовых захоронений в автономном Курдистане»181.

Среди захваченных документов можно выделить «три группы ключевых документов»182: две касаются кампании «Аль-Анфаль» в 1988 г., а третья представляет собой «план действий» против повстанцев (шиитов) на юге Ирака в 1989 г. В основном это меморандумы, переписка, ордера на арест, справочная информация о подозреваемых, официальные декреты, следственные отчеты, журналы, протоколы заседаний, списки имен, переписные листы, таблицы, ведомости на получение вознаграждения информаторами и сотрудниками спецслужб… Через механизмы ссылок документы связаны друг с другом в сложную и обширную административную сеть. Несмотря на их разнообразие, они проявляют поразительное сходство в стиле. Язык сухой и формальный, указывающий на жесткие бюрократические процедуры. В совокупности все эти документы свидетельствуют о существовании обширной бюрократии, которая по характеру политики в отношении курдов была бюрократией репрессий. Эти документы показывают «методологию и рутинный характер бюрократии репрессий в действии». «Иракцы записывали все. Они были непревзойденными бюрократами»183. За стремление тщательно регистрировать свои операции иракцев в соседних странах полушутливо называли «ближневосточными пруссаками»184.

Среди документов особую важность представляют те, которые подтверждают неоднократное применение химического оружия, политику «арабизации» и проведение кампании «Аль-Анфаль». «Документы свидетельствуют о коллективных и внесудебных наказаниях, массовых казнях и незаконных репрессиях. Что касается периода с 1987 по 1989 г., организация «Хьюман Райтс Уотч» уверена, что собранные «доказательства достаточно сильны, чтобы доказать совершение с намерением геноцида со стороны иракского правительства»185.

Подавляющее большинство материалов — из офисов Главного управления безопасности (Mudiriyat al-Amn al-Ameh) (далее — ГУБ) в городах Эрбиль, Сулеймания, Дахук и Шаклава. ГУБ — внутренняя спецслужба, тайная полиция, которая, однако, не подчинялась МВД и находилась в непосредственном подчинении канцелярии Президента Ирака. Ее штаб-квартира находилась в Багдаде. В Курдистане филиалы ГУБ были во всех крупных городах, причем филиал в Эрбиле, столице Курдистана, имел особый статус и назывался Управление безопасности автономного района.

Значительное количество материалов было из Главного управления военной разведки (Mudiriyat al-Istikhbarat al-Askariyeh al-Ameh) (далее — ГУВР), которое также находилось в непосредственном подчинении аппарата Президента Ирака. В Курдистане базировались два сектора ГУВР — северный (со штаб квартирой в Эрбиле) и восточный (со штаб квартирой в Киркуке). Если объектом деятельности ГУБ были гражданские вопросы, то ГУВР занимался вопросами, связанными с военной деятельностью.

Наконец, значительное количество документов — из местных отделений партии «Баас». Региональные штабы «Баас» в Северном Ираке, точнее Северное бюро «Баас» со штаб-квартирой в Киркуке, несли прямую ответственность за реализацию политики «Баас» в отношении курдов. Именно Северное бюро «Баас» осуществляло общее руководство кампанией «Аль-Анфаль» в 1988 г. В целом доказательства, о которых идет речь, можно разделить на следующие группы.

1. Выступления, записанные на аудиокассетах

Али Хасан аль-Маджид (прозванный в Курдистане «химическим Али» и «Али Анфалем») оправдывал применение отравляющих газов против курдов в своем выступлении перед кадрами партии «Баас». Вот отрывок из его выступления: «Против них будут предприняты химические атаки186, и они погибнут. Они должны уезжать немедленно, потому что иначе будет поздно. Я уничтожу их химическим оружием, и кто мне что скажет? Международное сообщество? Да плевать на него! И на тех, кто к нему прислушивается» (см. Приложение 1).

В начале 1987 г. во время встречи с подчиненными Али Хасан аль-Маджид заявил: «Нет, я закопаю их бульдозерами. У меня спрашивают имена заключенных, чтобы опубликовать их. Я сказал: «Вам недостаточно того, что вы видите по телевизору и читаете в газетах? Куда я должен девать такое огромное количество людей? Я стал распределять их по провинциям. Мне приходилось посылать бульдозеры то туда, то сюда…»» (см. Приложение 1).

В своем обращении к кадровым работникам «Баас» он говорил следующее: «Все, кто сдадутся, будут помилованы, а остальные подвергнутся новым химическим атакам. Я не буду называть химическое оружие — это секретная информация, я просто скажу, что это будет новое разрушительное оружие. Я запугаю их, и они начнут сдаваться. Вы увидите, что всех колесниц Аллаха не хватит, чтобы их увезти. Я думаю, они будут разгромлены, Клянусь, я уверен в этом» (см. Приложение 1).

2. Документы

Есть десятки документов, которые прямо ссылаются на химические атаки, проведенные иракскими вооруженными силами. Ниже приводится документ, который является сверхсекретным письмом, направленным руководителем разведцентра в небольшом курдском городе на севере Ирака.

«Совершенно секретно — документ № 9.

В течение месяца марта 1988 г. наши самолеты бомбили штаб банд саботажа в селах Сейван (4596) и Балакаджар (4294) во время химических налетов187. Это привело к смерти 50 диверсантов и ранениям 20 других диверсантов188.

[Подпись]

Капитан Кифах Али Хасан, директор разведывательного центра Калара».

Вот еще несколько документов, ставших достоянием гласности, опубликованных в газете «Нью-Йорк Таймс»189.

I. «Дорогие товарищи, — гласит приказ Народного командования Ирака в Заху от 14 июня 1987 г., — поставки любого вида грузов, продуктов или техники в деревни, находящихся в запретных областях, строго запрещены… Вооруженные силы обязаны уничтожить любого человека или животного, найденных в этих областях».

II. «В соответствии с нашей телеграммой № 1613, группы, принадлежащие к отряду № 45, достигли прогресса в достижении своих целей. Новая группа прибыла сегодня в 12:00 в деревню Зитах… Она… была снесена и стерта с лица земли. Также имеются следующие деревни: Тили… Делирабир… Бедран… Зарара… Ситри… Заркан… Шанбадар… Группы продолжают свое наступление на другие свои объекты».

III. «На Ваше письмо, секретное и личное, 10551, от 21 августа 1989 г. Прилагаются списки, содержащие перечень имен преступников, осужденных Народным судом… вместе с резюме на каждого преступника и даты их казни. Среди них Далшад Мохаммед Амин Фатих Мриван, который был убит 13 марта 1989 г. Этот преступник, преподаватель мальчиков средней школы Шавраша, учил их курдскому языку, используя латинские буквы из-за своих шовинистических и сепаратистских убеждений, тем более что он был одним из интеллектуалов группы саботажников…»

IV. «Генеральный директорат безопасности, Сулеймания

Дирекция безопасности.

Операции для автономной области.

Со ссылкой на телефонный разговор мы перечислим ниже пять категорий врагов Ирака, в том числе (6) семей численностью (18) человек, родственников преступника, упомянутых в первой [категории] выше, установленных по этой дирекции. Согласно направлениям от уважаемого Северного бюро, (2532) лица и (1869) семей численностью (6030) человек были отправлены в популярный армейский лагерь190 в губернию Таамим. Они были арестованы во время героической операции «Аль-Анфаль»».

3. Видеозаписи

«Официальная видеозапись бомбардировки долины Балисан <…> показывает поднимающиеся столпом клубы пыли и расползающийся, стелющийся по земле белый, серый и розоватый дым.

Из показаний свидетелей следует, что легкий ветерок, дувший с гор, донес до них странный запах, который напоминал кому-то розы или какие-то цветы, а кому-то яблоки и чеснок. <…> Но затем, рассказывает пожилая женщина из Балисана, «стало темно, все покрылось тьмой, мы перестали видеть друг друга, все было в тумане. А потом все ослепли». <…> Многие из тех, кому удалось выжить, испытывали потом проблемы со зрением или даже полную потерю зрения в течение месяца после атаки. В деревне Шейх-Вазан люди видели, как по улице металась слепая женщина, прижимая к себе мертвого ребенка и не понимая, что он мертв. Кто-то из жителей убежал в горы и там и скончался. Другие, кто оказался ближе к эпицентрам взрывов, погибли на месте»191.

4. Материалы в средствах массовой информации

Существуют сотни статей о химических атаках и их последствиях. Ниже приводится выдержка из иракских и европейских газет об использовании химического оружия в Курдистане в 1988 г. «Мои глаза стали тяжелыми, мне было больно дышать, меня вырвало восемь или девять раз… Каждый раз, когда я открывал двери дома, я видел детей, женщин и мужчины, агонизирующих и умирающих» (Мохамад Азизи, 25 лет, французская газета «Le Monde», 08/04/1988).

«Никто не имеет права диктовать Ираку тип оружия, который он использует, чтобы защитить себя. Те, кто говорят о Женевской конвенции (1925 г., о химическом и биологическом оружии, которую Ирак подписал) должны иметь в виду, что эта Конвенция запрещает также оккупацию силой чужих земель»192 (газета «Аль-Саура», официальный орган правительства Ирака, 29/03/1988).

5. Показания оставшихся в живых жертв массовых убийств, насилия и депортаций

Некоторые из этих рассказов легли в основу ряда документальных изданий193.

Приведенные выше источники показывают, что иракские высшие руководители имели намерение уничтожить курдское население в целом или частично, совершив, таким образом, преступление геноцида путем:

а) убийства курдов, в том числе с применением отравляющих веществ;

б) насильственного переселения курдского населения как этнической группы таким путем, который был рассчитан на физическое уничтожение членов этой группы в целом или в части;

в) совершения действий, которые имели результатом нанесение серьезного умственного расстройства членам курдской этнической группы;

г) умышленного создания для курдов как этнической группы жизненных условий, рассчитанных на физическое уничтожение ее в целом или в части.

Следует подчеркнуть, что многие иностранные специалисты едины в квалификации преступления, совершенного бывшими лидерами Ирака в отношении курдов. Так, по мнению профессора права Университета Флориды В. Нагана и старшего исследователя этого университета К. Хаммера, «большинство групп по защите прав человека» считает использование химического оружия для уничтожения курдского населения Халабджи как чудовищное злодеяние, нарушение прав человека «и как минимум как международное преступление согласно Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказания за него, так как оно явно было нацелено на конкретную группу, отражало намерение режима Хусейна уничтожить эту группу полностью или в части»194.

В западноевропейской и американской литературе утверждается, что «из числа более недавних эпизодов массового истребления людей юридическому определению геноцида отвечают… кампания «Анфаль», направленная против иракских курдов»195. Согласно еще одному мнению, «преступления, совершенные лидерами Ирака по отношению к курдам Ирака на севере страны… вполне сопоставимы со злодеяниями нацистов»196. Не без оснований некоторые исследователи проводят параллели между «Аль-Анфалем» и Холокостом197, называют Халабджу «Хиросимой Ближнего Востока»198 и «курдским Освенцимом»199. Появились даже такие термины, как «анфалирование», «курдоцид» (англ.: kurdocide) 200, «нациоцид (natiocide) курдов»201.

Проведенные в 1992–1993 гг. исследования позволили также международной правозащитной организации «Эмнисти Интернэшнл» (Amnesty International) квалифицировать преступления режима С. Хусейна против иракских курдов как геноцид.

В 1992 г., после войны в Персидском заливе, другая международная правозащитная организация — «Хьюман Райтс Уотч» (Human Rights Watch) — направила команду исследователей в Северный Ирак (Иракский Курдистан). В течение нескольких месяцев команда провела обширные исследования. Ее члены опросили около 350 лиц, пострадавших в ходе проведения операции «Аль-Анфаль», и многочисленных свидетелей совершенного преступления, провели анализ почвы в районах, где было использовано химическое оружие. На основе полевых исследований и анализа документов «Хьюман Райтс Уотч» пришла к выводу о том, что кампания «Аль-Анфаль» является преступлением, подпадающим под действие Конвенции о геноциде 1948 г. В ноябре 1991 г. Комитет по международным делам Сената США обнародовал доклад, в котором был сделан следующий вывод: «По числу жертв и масштабов разрушений совершенные в Курдистане преступления далеко превосходят все то, что иракцы совершили в Кувейте. Действия Ирака в Курдистане во многом подпадают под определение геноцида»202.

В рапорте специального докладчика ООН по Ираку от 19 февраля 1993 г. М. ван дер Стоэля на основании захваченных в ходе курдского восстания иракских правительственных документов были приведены многочисленные факты убийств, пыток (избиение, применение электрошока, сожжение, вырывание ногтей и зубов и т. п.), истязаний, арестов, изнасилований, депортаций, грабежей, уничтожения имущества, захвата заложников, массированных бомбардировок населенных пунктов и других варварских действий против мирного населения в Курдистане. ООН документировала десятки тысяч случаев исчезновения в Ираке людей, главным образом курдов. Зверства багдадского режима были так «страшны», указывается в отчете ООН, и носили «столь массовый характер, что им не найти аналогов в период после Второй мировой войны». Оценивая в целом политику Ирака в отношении курдов, она, по мнению специального докладчика ООН, содержит признаки преступлений против человечества и нарушения Конвенции 1948 г. о предупреждении преступления геноцида и наказании за него203.

5 апреля 1991 г. Совет безопасности ООН принял резолюцию 688, в которой осудил «репрессии против иракского гражданского населения во многих частях Ирака, в том числе недавние в районах проживания курдского населения, последствия которых создают угрозу международному миру и безопасности в этом регионе». Совет безопасности потребовал от Ирака «немедленно прекратить эти репрессии» и попросил генерального секретаря ООН продолжать его гуманитарные усилия в Ираке и безотлагательно представить доклад о положении иракского гражданского населения, «и особенно курдского населения, страдающего от репрессий в различных формах, которым подвергают его иракские власти»204.

Таким образом, военная кампания режима С. Хусейна против иракских курдов под кодовым названием «Аль-Анфаль» является одним из последних преступлений, квалифицированных международными организациями (включая ООН) и специалистами как геноцид205.

ВЫВОДЫ

1. С. Хусейн и лица из его ближайшего окружения, начав военную операцию против иракских курдов, приравняли последних к «неверным», санкционировали совершение преступлений и разграблений, завоевания «добычи и трофеев» в Курдистане. «Аль-Анфаль» — это логическое продолжение политики ассимиляции, уничтожения и депортаций курдов, это кульминация политики геноцида в отношении курдского населения Ирака.

Результатами кампании стали:

— гибель почти 200 тыс. человек;

— помещение 700 тыс. человек в концентрационные лагеря;

— перемещение с мест своего постоянного жительства около 2 млн. человек;

— разрушение 4 тыс. сел, 1754 школ, 270 больниц, 2450 мечетей и 27 церквей.

2. Главное отличие курдского геноцида состоит именно в том, что он был осуществлен с применением отравляющих газов, производство и накопление которых объявлено вне закона международным правом.

Курдов, однако, уничтожали не только отравляющими газами. По отношению к ним проводили политику максимального ограничения территории проживания и в конечном счете умышленного создания условий, рассчитанных на их физическое уничтожение, в частности осуществляя политику «арабизации» населенных курдами областей Северного Ирака и поощряя (не только морально, но также материально) арабских жителей юга и центра страны переселиться на север Ирака (особенно интенсивно «арабизации» подвергалась богатая нефтью провинция Киркук).

Кроме того, бывшие иракские лидеры создали 35-километровые так называемые «запретные зоны» на стыке границ Ирака, Ирана, Турции и Сирии. Границы этих зон соответствовали границам тех областей Северного Ирака, в которых проживали исключительно сельские курды. Пребывание в этих зонах наказывалось смертной казнью или помещением в концентрационные лагеря.

3. Изученные нами источники показывают, что иракские высшие руководители имели намерение уничтожить курдское население в целом или частично, совершив таким образом преступление геноцида путем:

а) убийства курдов, в том числе с применением отравляющих веществ;

б) насильственного переселения курдского населения как этнической группы таким путем, который был рассчитан на физическое уничтожение членов этой группы в целом или в части;

в) совершения действий, которые имели результатом нанесение серьезного умственного расстройства членам курдской этнической группы;

г) умышленного создания для курдов как этнической группы жизненных условий, рассчитанных на физическое уничтожение ее в целом или в части.

Следует подчеркнуть, что многие иностранные специалисты и организации (включая ООН) едины в квалификации преступления, совершенного бывшими лидерами Ирака в отношении курдов. По их обоснованному мнению, в действиях виновных лиц присутствуют все признаки (элементы) преступления геноцида, названные Конвенцией 1948 г. и Римским статутом МУС: потерпевшие (объект), действия (объективная сторона), намерение (субъективная сторона), бывшие руководители Ирака (субъект).

4. В качестве доказательной базы совершения преступления геноцида курдов служат захваченные в ходе восстания против С. Хусейна официальные документы правительственных сил — всего 18 т документов и материалов, 5,5 млн. страниц документов, военных карт, аудио- и видеозаписей, фотографий.

5. Следует согласиться с высказанным в литературе мнением о том, что кампания «Аль-Анфаль» представляет собой не только геноцид, но и «гендероцид» курдов, поскольку мужчины были главной мишенью действий лиц, руководивших кампанией.

§ 2. Проблемы квалификации преступления геноцида и назначения наказания за него в решениях Высшего иракского уголовного трибунала

Как писал один из основателей влиятельной международной правозащитной организации «Хьюман Райтс Уотч» Арье Найер, «если Саддам Хусейн и его режим не понесут ответственность за этнические убийства в таком масштабе, то как же можно остановить Сербию и другие государства, в которых племенное, клановое и религиозное соперничество угрожают гражданскому миру?»206 Другой авторитетный правозащитник, Нобелевский лауреат, переживший Холокост, Эли Визель говорил: «У нас есть моральное обязательство вмешаться там, где правит зло. Сегодня это место — Ирак. Если бы международное сообщество вмешалось, в Руанде не погибли бы более 800 тыс. мужчин, женщин и детей»207.

Идея создания трибунала для Ирака впервые была высказана в 1990 г. бывшим премьер-министром Великобритании М. Тэтчер (в телевизионном интервью 1 сентября 1990 г.) 208 и бывшим президентом США Дж. Бушем (в выступлении 28 октября 1990 г.) 209. Оба руководителя напомнили С. Хусейну (вторгшемуся к тому времени в Кувейт) о Нюрнбергском трибунале и его решениях. Актуальность этой идеи возросла в начале 1991 г., когда мир узнал о массовых убийствах курдов на севере Ирака. По этому случаю 15 апреля 1991 г. на заседании государств — членов ЕС бывший министр иностранных дел ФРГ г. Д. Геншер выдвинул концепцию учреждения международного трибунала для суда над С. Хусейном. Предложение было поддержано министрами иностранных дел Франции, Бельгии и Люксембурга210.

Однако нормы Конвенции о геноциде 1948 г. и Римского статута МУС предоставляют право обращаться с требованием принятия мер в целях предупреждения и пресечения актов геноцида только участникам этих договоров (т. е. государствам). В такой ситуации, как справедливо отмечает исследователь из Университета Окленда (Новая Зеландия) Хавал Хилан, «политическая воля… государств будет решающим фактором в возможности уголовного преследования, особенно там, где закон не позволяет потерпевшим возбуждать уголовное дело непосредственно»211.

Действительно, как только, например, в 1998 г. поступил ордер (Испании) на арест находящегося на лечении в Лондоне генерала А. Пиночета, обвиняемого в многочисленных преступлениях против собственного народа, Великобритания выполнила это требование и арестовала бывшего чилийского диктатора. А вот Австрия не вняла требованиям об аресте находящегося на лечении в Вене одного из ближайших соратников С. Хусейна — Иззата Ибрагима аль-Дури212. Венский городской совет, ссылаясь на активную роль Иззат Ибрагим аль-Дури в геноциде курдов, ходатайствовал об его аресте, однако правительство Австрии позволило ему беспрепятственно выехать из страны. Очевидно, правительство Австрии посчитало, что официальные отношения с Ираком важнее, нежели ее обязательства по соблюдению международных договоров, в том числе Конвенции 1948 г.213 Точно так же не был арестован во время пребывания на лечение в ЮАР бывший эфиопский тиран Менгисту Хайле Мариам, обвиняемый в собственной стране в геноциде и преступлениях против человечности. Бывший президент Чада Хиссен Хабре, прозванный «африканским Пиночетом» и обвиняемый в многочисленных преступлениях, в том числе в «этнических чистках», избежал ареста, находясь в Сенегале, в государстве, которое гордится тем, что оно первым ратифицировало Статут о МУС, и т. д.

Международное сообщество, к сожалению, не раз демонстрировало свое безразличие к судьбе жертв преступления геноцида — в первую очередь народов, лишенных собственного государства. Показательно, что в августе 1988 г. Подкомитет ООН по правам человека 11 голосами против 6 проголосовал против осуждения Ирака за нарушения прав человека214. Годом позже, в 1989 г., на встрече в Париже 149 государств единогласно согласились осудить применение химического оружия, однако при этом ни одно государство не упомянуло применение химического оружия Ираком против курдов215. По мнению многих наблюдателей, львиная доля ответственности за замалчивание курдской трагедии лежала на западных державах, в первую очередь на США, которые оказывали дипломатическую и военную помощь Ираку в его войне против теократического режима Ирана216. «Отсутствие у курдов международных покровителей, — писал в 2001 г. С. М. Кочои, — а также геополитические интересы мировых держав не позволяют сегодня довести до конца и вопрос об ответственности за геноцид курдов, осуществляемый диктаторским режимом Саддама Хусейна»217.

В 1994–1995 гг. организация «Хьюман Райтс Уотч» попыталась убедить правительства нескольких государств возбудить дело против правительства Ирака в соответствии с положениями указанной Конвенции в Международном суде. К сожалению, эта инициатива ни к чему не привела: тогда еще никто не хотел ссориться с С. Хусейном.

Следует упомянуть, что государства, не желающие «иметь дело» с диктаторами и их приспешниками, как правило, ссылаются на ст. VI Конвенции 1948 г., согласно которой лица, обвиняемые в совершении геноцида, должны быть судимы «компетентным судом того государства, на территории которого было совершено это деяние, или таким международным уголовным судом, который может иметь юрисдикцию в отношении сторон настоящей Конвенции, признавших юрисдикцию такого суда». Однако правомерность подобных ссылок представляется достаточно сомнительной.

Прежде всего универсальная юрисдикция в отношении серьезных нарушений Женевских конвенций, в том числе преступления геноцида, предусмотрена как Женевским актом 1957 г., так и впоследствии принятыми международными документами. Еще в 1961 г. на процессе по делу О. А. Эйхмана, бывшего офицера гестапо, окружной суд Иерусалима (а затем и Верховный суд Израиля) пришел к выводу, что отсутствие универсальной юрисдикции не препятствует рассмотрению дела о геноциде в национальном суде, поскольку такая юрисдикция допускается международным обычным правом218. Кроме того, следует иметь в виду решение Международного суда ООН по делу Barcelona Traction, которое гласит, что обязательства, которые вытекают из объявления вне закона, в частности актов геноцида, носят характер erga omnes, т. е. являются обязательствами всех государств перед мировым сообществом («по своей природе являются делом всех государств») 219.

Ряд других авторитетных правозащитных организаций несколько лет проводил кампанию по учреждению специального Международного уголовного суда для Ирака наподобие трибуналов по бывшей Югославии и Руанде220. В 2000 г. с проектом учреждения Международного уголовного трибунала по Ираку выступил исследователь из Университета Окленда Хавал Хилан, который обратился с письмом к правительству Новой Зеландии инициировать в качестве нейтрального посредника в Совете безопасности ООН создание данного трибунала221.

Однако попытки по привлечению МУС к рассмотрению дел о геноциде в Курдистане или учреждению специального трибунала (по примеру МТБЮ или МТР) были бесполезны по следующим причинам:

а) МУС рассматривает дела о преступлениях, совершенных после 1 июля 2002 г. (т. е. с момента вступления в силу Римского статута), тогда как геноцид в Курдистане был осуществлен в 1987–1988 гг.222;

б) для создания специальных трибуналов требуется одобрение Совета безопасности ООН, в котором были противники не только суда над С. Хусейном, но даже его свержения (силами внутренней оппозиции или международной коалиции).

Таким образом, новые иракские власти не могли ждать до бесконечности, поскольку затягивание с судом над лицами, виновными в тяжких преступлениях против собственного народа и народов соседних государств, ставило под угрозу безопасность и порядок в стране. 10 декабря 2003 г. для рассмотрения дел о преступлениях против человечности, совершенных режимом С. Хусейна в период с 17 июля 1968 г. (когда «Баас» захватила власть в Ираке) до 1 мая 2003 г. (когда Президент США объявил о завершении основных боевых действий против армии Ирака), был учрежден Иракский уголовный суд по преступлениям против человечности или, как его часто называют в литературе, Иракский специальный трибунал (ИСТ). Основанием для его создания был указ Временной коалиционной администрации Ирака.

Следует подчеркнуть, в Ираке на период деятельности трибунала было создано уникальное «гибридное» уголовное законодательство, аккумулирующее в себя нормы как международного, так и национального права. При этом последнее было представлено не только Уголовным кодексом 1969 г., но и Багдадским уголовным кодексом 1919 г. Первый из кодексов применялся к преступлениям, совершенным в период с 15 декабря 1969 г. по 1 мая 2003 г., а второй — к преступлениям, совершенным в период с 17 июля 1968 г. по 14 декабря 1969 г. Трибунал называли «интернационализированным национальным судом», поскольку его Устав и Правила судопроизводства были составлены по образцу документов, регламентирующих деятельность трибуналов по бывшей Югославии, Руанде и Сьерра-Леоне. Однако при этом его местонахождением был Багдад, а судьи и обвинители были иракцами.

Необходимо сказать, что поскольку учреждение ИСТ предусматривало введение норм о международных преступлениях непосредственно в иракское национальное право, отдельные ученые ставили под сомнение обоснованность учреждения данного трибунала223. Кроме того, оспаривалась легитимность трибунала, поскольку он был создан оккупационной администрацией224. Чтобы снять все сомнения относительно независимости и национального характера трибунала, в 2005 г. Иракский специальный трибунал был переименован в Высший иракский уголовный трибунал (ВИУТ), деятельность которого осуществляется на основании норм международного и национального права:

— Конвенции о геноциде 1948 г.;

— Статута о Высшем иракском уголовном трибунале № 10 от 2005 г.;

— Уголовного кодекса Ирака (Закон № 111 от 1969 г.);

— Уголовно-процессуального кодекса Ирака (Закон № 23 от 1971 г.).

При этом Конституция Ирака (ст. 134) гарантирует, что ВИУТ будет осуществлять свою деятельность до завершения своей миссии и может быть распущен только на основании решения парламента Ирака. Важно также отметить, что все предыдущие решения ИСТ были признаны легитимными и не противоречащими новым законам225.

ВИУТ состоит из двух судебных камер (палат) и апелляционной палаты. К его юрисдикции отнесены следующие преступления, предусмотренные как международным правом, так и национальным правом:

— преступление геноцида;

— преступления против человечности;

— военные преступления;

— ряд преступлений, предусмотренных иракскими законами.

Закон № 10 от 2005 г. (ст. 17) установил, что первые три категории преступлений из вышеприведенного перечня не имеют срока давности226. Что же касается последней группы преступлений, то речь идет о таких преступлениях, как вмешательство в осуществление судебной власти, разбазаривание национальных ресурсов, применение вооруженной силы против арабской страны227 (ст. 14 Закона № 10 от 2005 г.). Однако отнесение их к юрисдикции трибунала вызывает у нас большие сомнения: действительно, разве можно поставить в один ряд геноцид и общеуголовные преступления, не представляющие собой грубое нарушение прав человека и международного гуманитарного права228? Полагаем, что нет. Правильнее было относить к юрисдикции ВИУТ только первые три категории преступлений.

Кстати, международная организация «Хьюман Райтс Уотч» предлагала ряд дополнений к Закону о трибунале, чтобы убедиться, что закон «отражает наиболее полно разработанные международно-признанные определения этих тяжких преступлений». В частности, предлагалось вносить в закон следующие понятия, имеющиеся в Римском статуте о МУС:

— «принудительная стерилизация» (как преступление против человечности и военное преступление);

— «применение оружия, боеприпасов и техники, а также методов ведения войны… при условии, что такое оружие, боеприпасы и техника, а также методы ведения войны являются предметом всеобъемлющего запрещения» (как военное преступление);

— «принудительная беременность» как «незаконное лишение свободы женщины, которая стала беременной в принудительном порядке, с целью изменения этнического состава какого-либо населения или совершения иных серьезных нарушений международного права» (как преступления против человечности) 229.

В случае принятия этих поправок, вне всякого сомнения, они бы не стали «мертвыми». Все перечисленные деяния имели место в действиях тех, кто осуществлял геноцид курдов. По нашему мнению, Закон о ВИУТ должен был включить определения всех преступлений против человечности и военных преступлений. Однако, к сожалению, предложение «Хьюман Райтс Уотч» осталось без внимания.

Важное положение содержит ст. 15 Закона № 10 от 2005 г., в соответствии с которой тот факт, что обвиняемый «действовал по приказу правительства или начальника, не освобождает его от уголовной ответственности, однако может рассматриваться как основание для смягчения наказания, если трибунал признает, что этого требуют интересы правосудия».

Согласно ст. 17 Закона № 10 от 2005 г., палаты трибунала «могут прибегнуть к соответствующим решениям международных судов или трибуналов» как прецедентов при принятии решения по делам, подведомственным трибуналу. Необходимо сказать, что международная организация «Хьюман Райтс Уотч» подвергла данное положение закона критике, предлагая, чтобы слово «могут» было заменено на «должны»230. Полагаем, что критика обоснована (тем более что в уголовном законодательстве Ирака никогда не было норм о геноциде и при принятии решения по делам о совершении данного преступления невозможно было не использовать прецеденты международных судов и трибуналов).

При характеристике Закона № 10 необходимо иметь в виду также положения ст. 24, которые касаются наказания.

Во-первых, ВИУТ может назначить только «те наказания, которые предусмотрены Уголовным кодексом Ирака» (согласно ст. 85 УК РИ, основными видами наказания являются: смертная казнь; пожизненное лишение свободы; лишение свободы на определенный срок; каторга; арест; штраф; помещение в учреждение для молодых преступников; помещение в исправительное учреждение).

Во-вторых, наказания за преступления, которые не имеют аналогов в Уголовном кодексе Ирака (в том числе за геноцид), должны назначаться «с учетом тяжести преступления, а также конкретных обстоятельств, относящихся к осужденному, и соответствующих международных прецедентов».

Таким образом, Закон о ВИУТ допускает применение смертной казни за преступление геноцида и обязывает при назначении наказания учитывать не только нормы национального законодательства, но и нормы международного права.

Согласно ст. 27 Закона № 10 от 2005 г., осужденные трибуналом не могут быть помилованы и назначенное им наказание не может быть смягчено. Однако данное положение, необходимо признать, противоречит нормам Конституции Ирака, где право помилования или смягчения наказания предоставлено Президенту Ирака. Кроме того, запрет на помилование или смягчение наказания противоречит Международному пакту о гражданских и политических правах (ст. 32).

В литературе недостатком Закона № 10 от 2005 г. считается то обстоятельство, что трибунал наделен юрисдикцией только в отношении граждан или жителей Ирака (в этом смысле мнение, высказанное в российской науке о том, что трибунал также рассматривает дела иностранцев, не соответствует действительности231). Действительно, как считает профессор права Э. Д’Амато, ограничение юрисдикции трибунала только иракцами исключает предание суду «саудовцев, сирийцев или даже членов «Аль-Каиды», которые, возможно, помогали режиму Саддама в совершении своих преступлений против человечности»232. Здесь мы согласны с мнением Э. Д’Амато. Ведь в военных нападениях на курдов принимали участие иранцы из организации «Моджахедине Халк», наемники из Судана, Сирии и других государств, причем иностранцы отличались не меньшей жестокостью в отношении курдов, чем иракцы.

Легальное определение в Законе № 10 (ст. 11) преступления геноцида совпадает с определением данного преступления в Статуте Международного уголовного суда. Данное обстоятельство тем самым делает возможным рассмотрение в судебных учреждениях Ирака дел о геноциде в соответствии с общепризнанным мировым сообществом юридическим определением преступления геноцида.

В августе 2006 г. по обвинению в совершении преступления геноцида трибуналу были преданы семь человек:

— Саддам Хусейн аль-Маджид аль-Тикрити, Президент и премьер-министр Ирака с 1979 по 2003 г., генеральный секретарь Партии арабского социалистического возрождения Ирака («Баас»), председатель Совета революционного командования (СРК) Ирака;

— Али Хасан аль-Маджид аль-Тикрити, двоюродный брат С. Хусейна, генеральный секретарь Северного бюро «Баас», которому в период кампании против курдов были предоставлены специальные полномочия в Северном Ираке (Иракском Курдистане), эквивалентные полномочиям Президента;

— Султан Хашем Ахмед аль-Таи, министр обороны Ирака с 1995 по 2003 г., бывший начальник штаба армии, военный руководитель кампании;

— Сабир Абдель аль-Азиз аль-Дури, бывший генеральный директор Службы военной разведки;

— Хусейн Рашид аль-Тикрити, заместитель начальника штаба по оперативной деятельности иракских вооруженных сил в период проведения кампании «Аль-Анфаль»;

— Тахир Тауфик аль-Аани, губернатор северной провинции Мосул в период проведения кампании «Аль-Анфаль», секретарь Северного бюро «Баас»;

— Фархан Мутлак аль-Джабури, бывший глава военной разведки в северном регионе, а позднее в восточном регионе Ирака.

Обвиняемые были преданы суду на основании их предполагаемой роли в планировании, организации и осуществлении в 1988 г. кампании «Аль-Анфаль», серии масштабных, скоординированных атаках против курдского населения Северного Ирака. Согласно данным старшего прокурора в процессе, иракские войска неоднократно применяли в Курдистане химическое оружие, погибло 182 тыс. гражданских лиц, насильственно перемещены сотни тысяч курдов, уничтожена вся местная инфраструктура.

Согласно материалам обвинения, об участии Саддама Хусейна в организации преступления геноцида свидетельствуют, помимо прочего, следующие записи его разговоров с Али Хасан аль-Маджидом, «архитектором» геноцида курдов.

1. Саддам Хусей: Мы атаковали их, кто там живет, мы не делаем различий между теми, кто вооружен или нет, кто гражданский или нет. Они все саботажники.

2. Али Хасан аль-Маджи: Специальное оружие эффективно?

Саддам Хусей: Да, оно эффективно, особенно для тех, кто сразу не наденет маску, как мы понимаем.

Ал Хасан аль-Маджи: Это уничтожит тысячи?

Саддам Хусей: Да, это уничтожит тысячи и сделает их неспособными есть или пить; они будут эвакуированы из своих домов без какого-либо своего имущества, и мы сможем наконец очистить их районы233.

Трибунал признал Саддама Хусейна виновным в совершении преступлений против человечности, пытках, насильственной депортации и насильственном лишении свободы, умышленных убийствах и других бесчеловечных актах, совершенных в 1982 г. против десятков жителей населенного преимущественно шиитами города Дуджаил в провинции Салахэддин234. Обвинения в преступлении геноцида с него были сняты лишь после его казни 30 декабря 2006 г. Остальные шестеро подсудимых также обвинялись не только в преступлении геноцида, но и в совершении военных преступлений и преступлений против человечности.

Преступления против человечности включали в себя: умышленное убийство; порабощение и тюремное заключение; другое жестокое лишение физической свободы.

Военные преступления включали в себя: умышленное нанесение ударов по гражданскому населению; умышленное нанесение ударов по культурным, религиозным, медицинским, образовательным или других зданиям, не используемым в военных целях; уничтожение или изъятие имущества, которое настоятельно не диктовалось обстоятельствами конфликта.

Преступления геноцида включали в себя: совершение неоднократных деяний с намерением уничтожить целиком или частично национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую. «Запрет на уничтожение группы людей, в данном случае иракских курдов, — гласило обвинение, — основанный на их групповой идентичности, является одним из основополагающих норм международного права»235. Согласно ст. 11 (1) А и С Закона о ВИУТ, подсудимые обвинялись в убийствах членов группы и умышленном создании жизненных условий, рассчитанных на физическое уничтожение группы в целом или частично.

Только в первые 2 года своей деятельности судьи трибунала изучили в общей сложности более 2 млн. документов, показания около 7 тыс. свидетелей и заключения судебно-медицинских экспертов о 200 массовых захоронениях по всему Ираку236.

Главный прокурор процесса Манкит аль-Фарун в своем выступлении на суде описал кампанию «Аль-Анфаль» как тщательно спланированную, состоящую из восьми фаз, продолжавшихся с 22 февраля по 6 сентября 1988 г. В результате использования химического и обычного оружия во время широкомасштабных наземных и воздушных ударов погибли 182 тыс. человек, сровнены с землей тысячи курдских деревень. Комментируя выбор режимом «Баас» названия военной кампании, главный прокурор напомнил, что слово «Аль-Анфаль» из Корана переводится как «добыча» (в ходе священной войны), во время осуществления которой, однако, пострадали «невинные мусульмане»237.

По данным органов обвинения, в целях реализации планов военной кампании С. Хусейн отдал приказ своему двоюродному брату Али Хасан аль-Маджиду взять под свой личный контроль все государственные, административные, партийные, военные и силовые учреждения и структуры, расположенные в Северном Ираке238. Согласно этим же данным, Али Хасан аль-Маджид приказал «ликвидировать курдских жителей», главным образом мужчин в возрасте от 15 до 70 лет239.

Линия защиты240 обвиняемых строилась на том, что:

— трибунал является нелегитимным органом, поскольку создан оккупационными органами;

— обвиняемые пользуются, согласно Конституции Ирака, иммунитетом;

— на обвиняемых должен быть распространен статус военнопленных;

— большинство из обвиняемых выполняло приказы главнокомандующего Ирака и т. д.

Однако главный обвинитель отверг все эти доводы, сославшись на то, что ВИУТ создан Национальным собранием Ирака, избранным на основании Конституции Ирака его народом. Преступления, в совершении которых обвиняются подсудимые, были частью иракского национального права, и Ирак обязан преследовать в судебном порядке лиц, их совершивших, в соответствии с нормами обычного международного права и своих договорных обязательств241. Что касается «конституционного» иммунитета от преследования и придания отдельным нормам обратной силы, то, по заявлению главного обвинителя, «эти доводы были дискредитированы еще на Нюрнбергском процессе». Наличие у обвиняемых генеральских и иных высших государственных чинов также не может служить основанием для их освобождения от уголовного преследования за совершенные ими преступления, констатировал главный прокурор.

На этапе процесса, в ходе которого были заслушаны показания заявителей (истцов), с 21 августа до 27 ноября 2006 г. было проведено 23 заседания суда. 76 человек дали свидетельские показания о фактах применения химического оружия, разрушения деревень, казней, задержаний, изнасилований, пыток и жестокого обращения в отношении гражданского курдского населения.

С их слов, после атаки иракских самолетов они почувствовали запах гнилых яблок и чеснока, затем началась рвота, появились ожоги, тошнота, удушье, слепота и смерть. Эти последствия применения химического оружия подтвердила американский врач К. Э. Михейл, которая находилась в лагере повстанцев, когда были совершены химические атаки. «Я видела сотни людей, — заявила она суду, — сотни, а не десятки, у которых после того, как иракские самолеты сбросили бомбы, началось рвота и потеря зрения»242. По утверждению другого врача — Асфандиара Шукри, против курдов был использован горчичный газ, похожий на тот, «который был использован нацистами во время Второй мировой войны»243.

Некоторые спаслись в соседних деревнях, другие искали спасение в пещерах, в горах, но все же большинство попало в плен к иракским войскам (в одном случае старейшина одной из таких деревень сам привел иракские войска к тому месту, где прятались жертвы бомбардировок, поверив в обещание властей амнистировать «мятежников»). Те, кто избежали казни, были отправлены в концентрационные лагеря, где подвергались пыткам, избиениям, изнасилованиям, умирали от голода и болезней.

Согласно свидетельским показаниям, гражданские лица и сельские населенные пункты подвергались неспровоцированным артиллерийским и авиационным ударам с применением химического и обычного оружия. После этого войска с применением бульдозеров и взрывчатых веществ уничтожали эти населенные пункты. Данные свидетельские показания подтверждали, что в районах, подвергшихся нападениям армии, не отмечалась какая-либо активность курдских повстанцев («пешмарга»).

В центрах временного содержания курды были лишены пищи, воды, крыши над головой. Они больше месяца были без медицинской помощи, их содержали в антисанитарных условиях. Иракские солдаты отделили мужчин от детей и женщин, после чего многие никогда больше не видели своих родственников. Некоторых задержанных с завязанными глазами солдаты на грузовиках увезли в пустынные районы юга Ирака, где некоторым удалось избежать массовых расстрелов путем бегства. В концентрационных лагерях в пустыне Нугра-Салман содержались только курды, свидетельством чего являются захоронения членов семей тех, кто содержался там. Данное обстоятельство свидетельствовало о намерении властей уничтожить именно курдов как группы, полностью или частично. По утверждению многих потерпевших, их родственников целыми семьями власти «анфалировали», их судьба оставалась неизвестной до тех пор, пока их тела уже после падения режима «Баас» не находили в местах массовых захоронений.

Два судебно-медицинских эксперта сообщили об итогах эксгумации тел в местах массового захоронения: в одном случае 7 человек было расстреляно из автоматов Калашникова с использованием 124 выстрелов, а в другом — на телах 27 мужчин и мальчиков было обнаружено более 89 огнестрельных ранений244.

В процессе были оглашены показания единственного свидетеля массовой казни детей и женщин — Таймура Абдала Ахмада, которого называют символом, «живым памятником страданиям курдского народа»245.

Его деревня была атакована подразделениями армии и батальоном национальной обороны. Он и другие выжившие жители деревни были задержаны и перемещены в лагерь Аль-Сумуд, где солдаты периодически стреляли поверх их голов. Затем Таймур вместе с другими задержанными был переведен в центр временного содержания «Топзауа», где они оставались в течение 30 дней. Солдаты привязали их вместе по два человека и забрали у них одежду, а женщин и детей увезли на автомобилях в неизвестном направлении. Перед этим на глазах Таймура несколько детей умерли из-за голода и болезней. В лагере он увидел также беременную женщину, раненную в голову.

Солдаты бросили задержанных в большую яму, которую до этого вырыли бульдозером. Ночью пришли солдаты и стали расстреливать всех, кто находился в ней. Таймур, будучи раненным, притворился мертвым, а когда солдаты ушли, смог выбраться из ямы. Затем он перебегал от одной ямы к другой, прятался у насыпи, надеясь, что его не заметят, пока не потерял сознание. Когда он очнулся, стал идти, шел долго, пока не увидел палатку бедуинов. Из нее вышел мужчина и Таймур попросил помощи. Мужчина увез Таймура в соседнюю деревню, где он оставался до тех пор, пока его здоровье не улучшилось246.

По утверждению защиты, целями атак правительственных сил во время кампании «Аль-Анфаль» были комбатанты, к которым принадлежали курдские отряды «пешмарга», сотрудничавшие с вторгавшимися подразделениями иранской армии. Исходя из этого жертвы среди мирного населения следовало рассматривать в качестве «второстепенного ущерба законного боя с комбатантами». Кроме того, курдское мирное население якобы проигнорировало предупреждение властей об эвакуации из зон ударов иракской армии и даже «отказалось» от переселения в безопасные «жилые комплексы». Однако эти доводы были опровергнуты документами, которые свидетельствовали о том, иракские войска не делали никакого различия между мирным населением, повстанцами и даже пробагдадской курдской милиции: их уничтожали как этническую группу с целью окончательного решения «северного (т. е. курдского. Авт) вопроса». Атаки против курдов главный обвинитель назвал «варварством», которое нельзя понять247.

Как было доказано на процессе, под непосредственным руководством Али Хасан аль-Маджида, двоюродного брата президента С. Хусейна и генерального секретаря Северного бюро «Баас», режим использовал все гражданские органы государства для оказания помощи в военной операции против курдов, в том числе отделы статистики (который определял группы подозрительных лиц путем использования переписи 1987 г.), записи актов гражданского состояния, регистрации транспортных средств, сельского хозяйства и др. Все ресурсы военного и гражданского аппарата, а также службы безопасности были направлены на то, чтобы, по словам Али Хасан аль-Маджида, «решить курдскую проблему и уничтожить подрывные элементы».

По признанию «Хьюман Райтс Уотч», «относительно намерений аль-Маджида сомнений не было». Сохранились аудиозаписи ряда его встреч со своими помощниками в период с 1987 по 1989 г., подлинность которых была установлена несколькими независимыми международными экспертами. Идентификация облегчалась тем, что у Али Хасан аль-Маджида был характерный высокий тембр голоса и региональный («тикритский») акцент. Он часто выступал на радио и телевидении, его голос был знаком многим. К тому же его речь была властной и грубой, в то время как остальные присутствующие обращались к нему с почтением.

Эти записи обнаруживают сильную национальную неприязнь к курдам у человека, который руководил их уничтожением. «Почему я должен позволить им жить здесь, этим ослам, которые ничего не понимают? Какой нам от них прок?» — спрашивает Али Хасан аль-Маджид на одной из встреч. В другой раз он говорит: «Я допускал, что мы найдет среди них [курдов] хоть некоторых порядочных людей, но мы таких не нашли, нигде». И в другом месте: «Это собаки, и мы разобьем им головы». Он же: «Помогать им? Нет, я закопаю их бульдозерами».

Даже лояльность к режиму, например служба в пробагдадской курдской милиции, не спасали от репрессий. Али Хасан аль-Маджид похвалялся, что угрожал командирам милицейских отрядов химическим оружием, если они отказывались выселять население курдских поселков.

Таким образом, можно утверждать, что при проведении массовых казней в ходе кампании «Анфаль» имели значение только национальность и место проживания.

К 23 апреля 1989 г. партия «Баас», превратив пытки, убийства и тактику «выжженной земли» в часть повседневной жизни курдов, решила, что задачи, поставленные в Курдистане, выполнены. В связи с этим у Али Хасан аль-Маджида были отозваны чрезвычайные полномочия, предоставленные ему 2 годами ранее. На церемонии приветствия своего преемника бывший руководитель кампании «Аль-Анфаль» заявил: «Чрезвычайная ситуация преодолена». С точки зрения Али Хасан аль-Маджида, курдская проблема была решена — «подрывные элементы» уничтожены.

В целом число курдов, убитых в течение десятилетия после репрессий против рода Барзани (1983 г.), выражается шестизначной цифрой. Кампания «Аль-Анфаль» привела «к уничтожению 90% курдских сел, стерто с лица земли более 20 городов, войска оставили в земле 15 млн. мин, предназначенных для того, чтобы сделать невозможным земледелие и сельское хозяйство»248.

Таким образом, если использовать определения, данные в Конвенции о геноциде 1948 г., целью режима было «частичное уничтожение группы» (иракских курдов), и он этой цели добился. И намерение, и сами действия Али Хасан аль-Маджида249, вне всякого сомнения, попадают под определение преступления геноцида.

Согласно приговору ВИУТ, Али Хасан аль-Маджид с марта 1987 г. по сентябрь 1988 г., будучи членом СРК и ответственным лицом в Бюро партии «Баас» в Курдском районе на севере Ирака, был уполномочен командовать всеми военными формированиями, гражданскими организациями, службами безопасности и партийными органами. Он был признан виновным в даче приказов подчиненным ему силам совершать убийства курдских граждан на севере Ирака, а также наносить им физический и моральный вред, создавать такие жизненные условия, которые рассчитаны на их полное или частичное физическое уничтожение, путем проведения масштабной военной операции, использования химического и огнестрельного оружия. Им же был отдан приказ об установлении экономической блокады районов проживания курдов путем запрета транспортировки продуктов питания, медикаментов и топлива, уничтожения их скота и посевов, разрушения их селений с целью уничтожения курдов полностью или частично.

На основании изложенного ВИУТ признал Али Хасан аль-Маджида виновным в умышленном убийстве (ч. 1 ст. 406 УК РИ 1969 г.) и совершении преступления геноцида, в заговоре его совершения, в подстрекательстве к его совершению, предусмотренного ст. 11 Закона № 10 от 2005 г. «О Высшем уголовном трибунале Ирака»250. Меры наказания за содеянное, как того и требует ст. 24 Закона № 10 от 2005 г., должны определяться в соответствии с нормами УК Ирака 1969 г. С учетом положений ст. 47, 48 и 49251, а также ч. 1 ст. 406 УК, Али Хасан аль-Маджид 24 июня 2007 г. единогласно был приговорен трибуналом к смертной казни через повешение252. Его апелляция на приговор была отклонена 4 сентября 2007 г., и он был казнен 25 января 2010 г. В российской науке были высказаны сомнения в объективности рассмотрения дел о преступлениях режима С. Хусейна Иракским высшим уголовным трибуналом. В частности, требует комментариев следующее утверждение И. Белого: «Все пять судей (Трибунала. Авт) являются шиитами и курдами, а также принадлежат к организациям, относящимся враждебно к правящей в Ираке в 1968–2003 гг. партии «Баас». Названные и другие обстоятельства вызывают сомнения в объективности решений данного суда»253.

Полагаем, что к подобным утверждениям нельзя относиться серьезно. Разве национальность или вероисповедание имеет значение для отправления правосудия? Или, может быть, для снятия «сомнения в объективности» решений Нюрнбергского трибунала следовало судьями назначить членов СС, а из числа прокуроров исключить еврея Р. Лемкина? Далее, нам неизвестно, в каких организациях, относящихся «враждебно к правящей в Ираке партии «Баас»», состояли судьи. К кандидатам предъявлялись — об этом пишет и сам И. Белый — два основных требования: «Ни они, ни члены их семей не должны были пострадать во времена Хусейна, а сами они не должны были входить в партию «Баас», являющуюся во времена Хусейна правящей»254. Разве этих требований (не относящихся, как мы видим, к национальной или религиозной принадлежности судей) недостаточно для вынесения «объективного решения» трибунала?

Следует сказать, что в самом Ираке мало кто сомневается в «объективности решений» трибунала в отношении верхушки «Баас». О беспристрастности трибунала свидетельствует, например, то обстоятельство, что один из обвиняемых, губернатор провинции Мосул Тахир Тауфик аль-Ани, был оправдан. Остальные шесть обвиняемых 24 июня 2007 г. были осуждены (в том числе за преступление геноцида) к различным видам наказания — от пожизненного заключения до смертной казни. Смертной казни был подвергнут только Али Хасан аль-Маджид. Кстати, еще один приговоренный к смертной казни — Султан Хашим Ахмад — так и не был казнен (в 2008 г. он по другому делу — о подавлении на юге Ирака восстания шиитов — приговорен к 15 годам тюремного заключения).

С другой стороны, по нашему мнению, эти решения трибунала свидетельствуют об их половинчатости и противоречивости.

Во-первых, к уголовной ответственности было привлечено крайне малое число лиц, виновных в совершении преступления геноцида. Достаточно вспомнить, что в Руанде национальными судами было рассмотрено 100 тыс. дел о преступлении геноцида.

Во-вторых, по непонятным причинам наказание в отношении части осужденных не было приведено в исполнение. Более того, ряд лиц даже был освобожден от отбывания наказания. Так, в 2012 г. Верховный уголовный суд Ирака принял решение освободить 16 чиновников из руководства прежнего режима во время правления С. Хусейна, среди них — «генеральный секретарь иракской партии «Баас» в провинции Кербела и директор службы внешней разведки бывшего режима… также были освобождены бывшие министры торговли и культуры, и эксперт по военной индустриализации». Примечательно, что вице-спикер иракского парламента Ареф Тайфур назвал данное решение суда об освобождении чиновников «провокацией» «для чувств семей жертв газовой атаки в Халабдже», и потребовал пересмотреть это решение255.

В-третьих, не было принято решение об объявлении преступными организаций, принимавших участие в геноциде (ст. 80 УК РИ предусматривает уголовную ответственность юридических лиц, кроме правительства и его агентств, за преступления, совершенные их руководителями, сотрудниками или агентами, работающих на них или от их имени). Был осуществлен лишь запрет партии «Баас» (первым же указом Временной коалиционной администрацией Ирака от 16 мая 2003 г.256), идеология которой базируется на радикальном панарабском национализме257.

Кстати, Конституция Ирака, принятая всенародным голосованием в 2005 г., в ст. 7 подтвердила запрет «Баас»: «Деятельность любых организаций или группировок, использующих в своей деятельности, оправдывающих или пропагандирующих расизм, терроризм, такфир, этнические чистки и подстрекательство к подобным действиям, в том числе саддамовской партии «Баас» и ее символика, к каким бы названиям она ни прибегала, запрещена. Такие организации не могут стать частью плюралистической политической системы Ирака, что должно быть урегулировано законом». Однако под давлением Правительства США с целью смягчения политики «дебаасификации», от которой, якобы, пострадали тысячи граждан Ирака (в основном арабов-суннитов), не причастных к преступлениям «Баас», в 2008 г. был принят закон «Об ответственности и справедливости».

Полагаем, что еще не поздно перестроить деятельность ВИУТ и продолжать рассматривать дела в отношении лиц, виновных в преступлении геноцида, а также признать преступными организации, принимавшие участие в его совершении (в том числе оппозиционную иранскую организацию «Моджахедине Халк»258, которая находилась на содержании режима С. Хусейна). В этой связи следует напомнить, что, например, приговором Нюрнбергского трибунала были признаны преступными такие организации, как СС, СД, гестапо и руководящий состав Национал-социалистической партии259.

В-четвертых, не был решен вопрос об ответственности иностранных юридических и физических лиц, оказавших содействие Ираку в создании смертоносного оружия, запрещенного международным правом и примененного в ходе совершения преступления геноцида (кроме одного гражданина Нидерландов, никто так и не понес ответственности, хотя среди компаний, оказавших содействие багдадскому тирану, есть кампании из США, Германии, Индии, Франции, Италии и Швейцарии260).

Однако кроме дела о преступлении геноцида в ходе кампании «Аль-Анфаль» ВИУТ рассматривал дело о массовых убийствах и депортации курдов — фейлы. Эти курды являются шиитами. Они проживали вне пределов границ автономного Иракского Курдистана — в Багдаде, Дияла, Ханакин и Мандали. В 1969–1971 гг. около 70 тыс. фейлы были депортированы из Багдада и Ханакина в районы к иранской границе, поскольку суннитское руководство Ирака рассматривало их как «иранцев». В 1975 г. тысячи из них были переселены во внутренние районы Ирака. В 1980 г. режим «Баас» лишил гражданства около 500 тыс. фейлы и конфисковал их имущество. Мужчины в возрасте от 15 до 55 лет были арестованы и отправлены в тюрьмы. От 13 до 20 тыс. фейлы погибли. В общей сложности с 1969 по 1990 г. 1 млн. фейлы были перемещены.

По данному делу обвинение были предъявлено 16 бывшим руководителям «Баас» и Ирака, в том числе бывшим министрам иностранных и внутренних дел Тарику Азизу и Садоуну Шакиру Махмуду, а также Али Хасан аль-Маджиду. 29 ноября 2010 г. трибунал квалифицировал преступление, совершенное в отношении курдов-фейлы, как геноцид. Приговором трибунала три человека были приговорены к смертной казни за преступление геноцида, в том числе Садоун Шакир Махмуд. Тарик Азиз был приговорен к 10 годам тюремного заключения за преступления против человечности261.

Однако не только иракский трибунал признал преступления против курдов геноцидом. Еще раньше, 8 мая 2007 г., суд в Гааге назвал химические атаки в Курдистане преступлением геноцида и осудил бизнесмена, гражданина Нидерландов Ф. ван Анраата за соучастие в военных преступлениях (поставках иракскому режиму тысяч тонн химических веществ, в том числе сырья для производства химического оружия — иприта и нервно-паралитического газа) к 17 годам тюремного заключения262. Суд отверг доводы защиты о том, что оружие применялось режимом против повстанцев, указав, что оно, конечно, может быть применено против повстанцев, однако если при этом нет намерения совершить преступление геноцида263.

Об «Аль-Анфале», о насилии и репрессиях «во время массовых убийств» курдов в Халабдже говорится также в преамбуле принятой всенародным голосованием в 2005 г. Конституции Ирака264.

Кроме того, в 2008 г. Президентский совет Ирака одобрил резолюцию № 26 федерального парламента Ирака, осуждающую преступления режима С. Хусейна против курдов как акт геноцида. Эта резолюция подтвердила предыдущие резолюции парламента и объявила, что все деяния, совершенные против курдов в Иракском Курдистане бывшим режимом, должны считается преступлением геноцида. Через 2 года, в марте 2010 г., Федеральный верховный суд Ирака постановил, что проведенная в 1988 г. военная кампания против курдов была действительно актом геноцида.

Акты о признании совершенных злодеяний против иракских курдов геноцидом приняты парламентами ряда зарубежных государств, в частности Норвегии, Южной Кореи, Швеции и Великобритании265.

ВЫВОДЫ

1. Государства, не желающие «иметь дело» с лицами, фактически совершившими преступление геноцида, как правило, ссылаются на ст. VI Конвенции 1948 г., согласно которой лица, обвиняемые в его совершении, должны быть судимы «компетентным судом того государства, на территории которого было совершено это деяние, или таким международным уголовным судом, который может иметь юрисдикцию в отношении сторон настоящей Конвенции, признавших юрисдикцию такого суда». Однако подобные ссылки вряд ли можно считать убедительными.

Универсальная юрисдикция в отношении серьезных нарушений Женевских конвенций, в том числе преступления геноцида, предусмотрена как Женевским актом 1957 г., так и впоследствии принятыми международными документами. Еще в 1961 г. на процессе по делу О. А. Эйхмана, бывшего офицера гестапо, окружной суд Иерусалима (а затем и Верховный суд Израиля) пришел к выводу, что отсутствие универсальной юрисдикции не препятствует рассмотрению дела о геноциде в национальном суде, поскольку такая юрисдикция допускается международным обычным правом. Кроме того, следует иметь в виду решение Международного суда ООН по делу Barcelona Traction (1970 г.), которое гласит, что обязательства, которые вытекают из объявления вне закона, в частности, актов геноцида, носят характер erga omnes, т. е. являются обязательствами всех государств перед мировым сообществом («по своей природе являются делом всех государств»).

2. Попытки новых иракских властей по привлечению МУС к рассмотрению дела о преступлении геноцида в Ираке или учреждению специального трибунала (по примеру МТБЮ или МТР) были бесполезны по следующим причинам:

а) МУС рассматривает дела о преступлениях, совершенных после 1 июля 2002 г. (т. е. с момента вступления в силу Римского статута), тогда как преступление геноцида в Ираке (Курдистане) было осуществлено в 1987–1988 гг.;

б) для создания специальных трибуналов требуется одобрение Совета безопасности ООН, в котором были противники не только суда над С. Хусейном, но даже его свержения силами внутренней оппозиции или международной коалиции.

Таким образом, новые иракские власти не могли ждать до бесконечности, поскольку затягивание с судом над лицами, виновными в тяжких преступлениях против собственного народа и народов соседних государств, ставило под угрозу безопасность и порядок в стране. 10 декабря 2003 г. для рассмотрения дел о преступлениях против человечности, совершенных в период правления С. Хусейна, был учрежден Иракский уголовный суд по преступлениям против человечности, или, как его часто называют в литературе, Иракский специальный трибунал.

3. На период деятельности Иракского специального трибунала было создано уникальное «гибридное» уголовное законодательство, аккумулирующее нормы как международного, так и национального права. При этом последнее было представлено не только Уголовным кодексом 1969 г., но также Багдадским уголовным кодексом 1919 г. Поскольку учреждение Иракского специального трибунала предусматривало введение норм о международных преступлениях непосредственно в иракское национальное право, отдельные специалисты ставили под сомнение обоснованность учреждения данного трибунала. Кроме того, оспаривалась легитимность самого трибунала, поскольку он был создан оккупационной администрацией. Чтобы снять все сомнения относительно независимости и национального характера Иракского специального трибунала, последний был переименован в Высший иракский уголовный трибунал, деятельность которого осуществляется на основании норм международного и национального права:

— Конвенции о геноциде 1948 г.;

— Статута о Высшем иракском уголовном трибунале № 10 от 2005 г.;

— Уголовного кодекса Ирака (Закон № 111 от 1969 г.);

— Уголовно-процессуального кодекса Ирака (Закон № 23 от 1971 г.).

4. ВИУТ состоит из двух судебных камер (палат) и апелляционной палаты. К его юрисдикции отнесены преступления, предусмотренные как международным правом, так и национальным правом:

— преступление геноцида;

— преступления против человечности;

— военные преступления;

— ряд преступлений, предусмотренных иракскими национальными законами.

Легальное определение в Законе № 10 (ст. 11) преступления геноцида совпадает с определением данного преступления в Конвенции 1948 г. и в Римском статуте Международного уголовного суда. Данное обстоятельство тем самым делает возможным рассмотрение в судебных учреждениях Ирака дел о преступлении геноцида в соответствии с признанным мировым сообществом юридическим определением.

5. Наряду с этим отнесение преступлений, предусмотренных национальным уголовным правом, к юрисдикции трибунала вызывает сомнения. Вместо этого иракским властям следовало дополнить Закон о трибунале следующими понятиями, имеющимися в Римском статуте о МУС:

— «принудительная стерилизация» (как преступление против человечности и военное преступление);

— «применение оружия, боеприпасов и техники, а также методов ведения войны… при условии, что такое оружие, боеприпасы и техника, а также методы ведения войны являются предметом всеобъемлющего запрещения» (как военное преступление);

— «принудительная беременность» как «незаконное лишение свободы женщины, которая стала беременной в принудительном порядке, с целью изменения этнического состава какого-либо населения или совершения иных серьезных нарушений международного права» (как преступление против человечности).

6. Согласно Закону № 10 (ст. 24), ВИУТ может назначить только «те наказания, которые предусмотрены Уголовным кодексом Ирака» (по ст. 85 УК РИ основными видами наказания являются: смертная казнь; пожизненное лишение свободы; лишение свободы на определенный срок; каторга; арест; штраф; помещение в учреждение для молодых преступников; помещение в исправительное учреждение). Кроме того, наказания за преступления, которые не имеют аналогов в Уголовном кодексе Ирака (в том числе за геноцид), должны назначаться «с учетом тяжести преступления, а также конкретных обстоятельств, относящихся к осужденному, и соответствующих международных прецедентов».

Таким образом, Закон о ВИУТ допускает применение смертной казни за преступление геноцида и он обязывает при назначении наказания учитывать нормы не только национального законодательства, но и международного права.

7. Согласно ст. 27 Закона № 10 от 2005 г., осужденные трибуналом не могут быть помилованы и назначенное им наказание не может быть смягчено. Однако данное положение противоречит нормам Конституции Ирака, где право помилования или смягчения наказания предоставлено Президенту Ирака. Кроме того, запрет на помилование или смягчение наказания противоречит Международному пакту о гражданских и политических правах (ст. 32).

8. В литературе недостатком Закона № 10 от 2005 г. считается то обстоятельство, что трибунал наделен юрисдикцией только по отношению к гражданам или жителям Ирака. С таким мнением следует согласиться, так как в военных нападениях на курдов принимали участие иранцы из организации «Моджахедине Халк», наемники из Судана, Сирии и других государств, причем иностранцы отличались не меньшей жестокостью, чем иракцы, которые, однако, остаются безнаказанными за совершение преступления геноцида.

9. В августе 2006 г. по обвинению в преступлении геноцида трибуналу были преданы семь человек, среди которых был свергнутый Президент и лидер партии «Баас» Ирака С. Хусейн (обвинения в геноциде против него были сняты после его казни 30 декабря 2006 г.). Остальные пятеро подсудимых также обвинялись не только в геноциде, но и в совершении военных преступлений и преступлений против человечности.

Преступления геноцида включали в себя совершение неоднократных деяний с намерением уничтожить целиком или частично национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую. Согласно ст. 11 (1) А и С Закона о ВИУТ, подсудимые обвинялись в убийствах членов группы и умышленном создании жизненных условий, рассчитанных на физическое уничтожение группы в целом или частично. «Запрет на уничтожение группы людей, в данном случае иракских курдов, — гласило обвинение, — основанный на их групповой идентичности, является одним из основополагающих норм международного права».

10. ВИУТ признал Али Хасан аль-Маджида виновным в умышленном убийстве (ч. 1 ст. 406 УК 1969 г.) и совершении преступления геноцида, в заговоре его совершения, в подстрекательстве к его совершению, предусмотренного ст. 11 Закона № 10 от 2005 г. «О Высшем уголовном трибунале Ирака». Меры наказания за содеянное, как того и требует ст. 24 Закона № 10 от 2005 г., определены в соответствии с нормами УК Ирака 1969 г. С учетом положений ст. 47, 48 и 49, а также ч. 1 ст. 406 УК, Али Хасан аль-Маджид 24 июня 2007 г. единогласно был приговорен трибуналом к смертной казни через повешение. Его апелляция на приговор была отклонена 4 сентября 2007 г., и он был казнен 25 января 2010 г.

11. В российской науке были высказаны «сомнения в объективности решений» трибунала по делу о геноциде в Ираке, в частности из-за назначения на должность судей трибунала арабов-шиитов и курдов, относящихся «враждебно к правящей в Ираке партии «Баас»». По нашему мнению, ни национальность, ни вероисповедание не имеют значения для отправления правосудия. В противном случае пришлось бы, например, для снятия «сомнения в объективности» решений Нюрнбергского трибунала судьями назначить членов СС, а из числа прокуроров исключить еврея Р. Лемкина.

К кандидатам на должность судей трибунала в Ираке предъявлялись два основных требования: «ни они, ни члены их семей не должны были пострадать во времена Хусейна, а сами они не должны были входить в партию «Баас», являющуюся во времена Хусейна правящей». Представляется, что этих требований (не относящихся к национальной или религиозной принадлежности судей) вполне достаточно для вынесения объективного решения трибунала.

12. О беспристрастности решения трибунала свидетельствует то обстоятельство, что один из обвиняемых, губернатор провинции Мосул Тахир Тауфик аль-Ани был оправдан. Остальные шесть обвиняемых 24 июня 2007 г. были осуждены (в том числе за преступление геноцида) к различным видам наказания — от пожизненного заключения до смертной казни. Однако смертной казни был подвергнут только Али Хасан аль-Маджид. Еще один приговоренный к смертной казни — Султан Хашим Ахмад — так и не был казнен.

13. Приговор трибунала о преступлении геноцида, совершенного в ходе кампании «Аль-Анфаль», нельзя считать полным или лишенным противоречивости.

Во-первых, к уголовной ответственности было привлечено крайне малое число лиц, виновных в совершении преступления геноцида. Достаточно вспомнить, что в Руанде национальными судами было рассмотрено 100 тыс. дел о преступлении геноцида.

Во-вторых, по непонятным причинам наказание за преступление геноцида в отношении части осужденных не было приведено в исполнение. Более того, ряд лиц даже был освобожден от отбывания наказания.

В-третьих, не было принято решение об объявлении преступными организаций, принимавших участие в геноциде. Был введен лишь запрет националистической партии «Баас» С. Хусейна.

В-четвертых, не был решен вопрос об ответственности иностранных юридических и физических лиц за участие в совершении преступления геноцида. Наказан был (причем не приговором ВИУТ, а приговором иностранного суда) лишь один гражданин Нидерландов.

14. Кроме дела о преступлении геноцида в ходе кампании «Аль-Анфаль» ВИУТ рассматривал дело также о массовых убийствах и депортации курдов — фейлы. По разным оценкам, погибли от 13 до 20 тыс. фейлы, перемещены (с 1969 по 1990 г.) 1 млн. фейлы. По данному делу обвинение были предъявлено 16 бывшим руководителям «Баас» и Ирака, в том числе бывшим министрам иностранных и внутренних дел Тарику Азизу и Садоуну Шакиру Махмуду, а также Али Хасан аль-Маджиду.

29 ноября 2010 г. трибунал квалифицировал преступление, совершенное в отношении курдов-фейлы, как геноцид. Приговором трибунала три человека были приговорены к смертной казни за преступление геноцида, в том числе Садоун Шакир Махмуд. Тарик Азиз был приговорен к 10 годам тюремного заключения за преступления против человечности.

Вместо заключения

«Исламское государство»: от терроризма к геноциду езидов266

События, последовавшие после свержения режима С. Хусейна, к сожалению, показали, что мировое сообщество так и не научалось тому, как предотвратить новые преступления геноцида. Никакие международные организации не смогли не только предотвратить, но и предсказать преступление геноцида на севере Ираке против немусульманских религиозных групп населения.

…Летом 2014 г. после нескольких месяцев успешных боев против правительственных сил в Ираке и Сирии, а также курдских вооруженных формирований «пешмарга» (Иракский Курдистан) и «герилья» (Сирийский Курдистан), террористическая организация мусульман-суннитов «Исламское государство Ирака и Леванта» (далее — ИГИЛ) объявила о создании на захваченных территориях «халифата» — «Исламского государства». Сама организация теперь так и называется — «Исламское государство» (далее — ИГ).

Первоначально, будучи иракским филиалом самой могущественной террористической организации мира «Аль-Каида», ИГИЛ совершало террористические атаки против мирных граждан Ирака (курдов и арабов-шиитов). Однако вскоре, потерпев там поражение (от американцев и их союзников), ИГИЛ перебралось в Сирию, где успело повоевать и против сил правительства Башара Асада, и против официального отделения «Аль-Каиды» в Сирии — «Фронта ан-Нусра».

После разрыва с «Аль-Каидой» ИГИЛ снова вернулось в Ирак, абсолютно точно уловив перемены в настроениях местных арабов-суннитов. Именно в это время шиитское правительство в Багдаде усилило репрессии против суннитов (находящихся при режиме С. Хусейна у власти). При поддержке суннитского населения войска ИГИЛ добились ошеломляющего успеха — молниеносного захвата второго по численности города Ирака — трехмиллионного Мосула. При этом иракская армия, обученная и вооруженная американцами, не только потерпела полное фиаско, но и оставила наступающим террористам все самое современное оружие, полученное из США и стран Запада: танки, артиллерию, вертолеты, реактивные установки, бронемашины…

Эти успехи сделали ИГИЛ (ИГ), по нашему мнению, наиболее могущественной террористической организацией современности. Данная организация не похожа ни на одну до сих пор нам известную. Суть сравнения с остальными можно выразить коротко: хуже, чем «Аль-Каида»…

По словам представителей ООН, Ирак столкнулся с «террористическим монстром», который угрожает целому региону267. Как было заявлено по итогам встречи глав внешнеполитических ведомств США и РФ, «ИГИЛ не место в XXI веке. Ни одна достойная страна не может поддерживать ужас, который несет ИГИЛ. И ни одна цивилизованная держава не может отказаться от обязанности быть частью усилий по искоренению этой болезни»268.

Как свидетельствует немецкий журналист, побывавший на территориях, подконтрольных ИГ, Ю. Тоденхефер, «я думал, что увижу жестокую террористическую группировку, а увидел целую страну, преисполненную жестокости»269. Действительно, можно с уверенностью сказать, что цивилизованный мир сегодня имеет дело не просто с первой в истории террористической организацией-миллиардером или лидером мирового джихадистского движения, а с настоящим террористическим государством270. Можно с уверенностью сказать, что мир, действительно, сегодня имеет дело уже не с террористической организацией, а с террористическим государство!

Однако настоящую «славу» ИГИЛ (ИГ) принесли не теракты или военные победы271, а варварские действия против мирного населения, которые, по нашему убеждению, подпадают под определение преступления геноцида. В этом смысле мы становимся свидетелями первого в современной истории преступления геноцид, которое осуществляется не государством или с его санкции, а организацией, неподконтрольной какому-либо государству и признанной террористической.

Согласно ст. II Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него 1948 г., под геноцидом понимаются следующие действия, совершаемые с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую:

— убийство членов группы, идентифицированной как национальная, этническая, расовая или религиозная группа;

— причинение серьезных телесных повреждений или умственного расстройства членам такой группы;

— предумышленное создание для какой-либо группы таких жизненных условий, которые рассчитаны на полное или частичное физическое уничтожение ее;

— меры, рассчитанные на предотвращение деторождения в среде такой группы;

— насильственная передача детей из одной человеческой группы в другую.

Объектом геноцида, осуществляемого на территории, захваченной ИГИЛ (ИГ), является группа населения, идентифицированная как религиозная группа, — езид.

Численность езидов в Ираке составляет, по разным оценкам, около 800 000 чел. Из них 500 тыс. человек живут в округе Синджар (Шангал), входящем в состав провинции Найнава, расположенной на севере Ирака рядом с границей с Сирией и Турцией. Еще 300 тыс. езидов проживает в федеральном районе Курдистан (Иракский Курдистан) 272.

Большинство ученых считает езидов этноконфессиональной группой курдов273. Они говорят на одном из диалектов курдского языка (арийской ветви индоевропейской группы) — курманджи. Однако в отличие от других народов региона они не исповедуют ислам, а являются приверженцами одной из древнейших религий мира — езидизма (по одним данным, она уходит корнями к зороастризму, по другим — она даже старше, чем зороастризм).

Езиды — монотеисты, последователи единобожия. У них синкретическая вера. По мнению ученых, религия езидов (после реформы в XII в.) представляет собой уникальное сочетание элементов зороастризма, ислама, иудаизма и христианства274. Однако для радикальных исламистов езиды — это «язычники», «последователи дьявола», «неверные» (kufara), которые должны быть убиты или обращены в ислам275. Они считают, что, если убьют езида, то «автоматический попадут в рай»276. По этой причине езиды в своей многовековой истории не раз подвергались физическому уничтожению277.

В этой связи следует обратить внимание на то, что из всех совершенных за последнее десятилетие в Ираке сотен и тысяч терактов наиболее крупным оказался именно теракт против езидов. 14 августа 2007 г. в Синджаре в результате взрыва двух бензовозов погибли более 500 (по другим оценкам — 800) езидов и свыше 300 человек получили ранения различной степени тяжести278.

В отличие от других общин, езиды — самое уязвимое меньшинство Ирака. У них нет ни международной поддержки (в отличие от христиан, которых защищают государства Запада, или туркмен, которых опекает Турция), ни территорий для убежища (в отличие от курдов-мусульман или шиитов). Полагаем, что это обстоятельство лидеры ИГИЛ (ИГ) тоже принимали в расчет, когда начинали кампанию резни279.

В действиях исламистов по отношению к езидам присутствуют, по нашему мнению, следующие формы (элементы) геноцида.

1. Геноцид посредством убийства езидов как религиозной группы

3 августа 2014 г. вооруженные группы ИГИЛ (ИГ), заняв Мосул (центр провинции Найнава), ворвались в населенный езидами город Синджар, находящийся в районе одноименной горы на расстоянии чуть более 100 км от Мосула, недалеко от границы с Сирией. Узнав о приближении отрядов ИГИЛ (ИГ), более 200 тыс. езидов бросили свои дома и устремились в горы (из них 20 тыс. пересекли границу Сирии и оказались на ее территории, а затем и Турции), чтобы там найти укрытие и переждать атаку исламистов. Но в горах эти люди оказались заблокированными. По ним исламисты наносили артиллерийские и ракетные удары.

Количество убитых (при захвате Синджара) и погибших (при бегстве в горы) превысило 3 тыс. человек280. Причем убитых было так много, что джихадисты вынуждены были отступать из некоторых захваченных ими сел из-за невыносимого запаха трупов.

15 августа мировые информационные агентства сообщили о 80 езидах, зверский убитых исламистами281. Как сообщила радиостанция BBC, джихадисты в течение 5 дней убеждали езидов, добиваясь, чтобы те отказались от своей религии и приняли ислам. В пятницу жителей села согнали в деревенскую школу, после чего боевики ИГ расстреляли мужчин, а женщин и детей увезли в неизвестном направлении282. Позже телеканал Sky News со ссылкой на свидетелей сообщил, что исламистами были казнены около 400 езидов (согласно данным езидских активистов, речь идет о 413 мужчинах, жителях села Коджу, остальные жители — 700 человек, женщины и девочки — были похищены283). Данная информация была опубликована многими международными СМИ, отмечавшими, что ранее (10 августа) около 500 езидов были убиты боевиками ИГ при схожих обстоятельствах284.

ИГ проводит на севере Ирака «систематические этнические чистки», заявила авторитетная международная правозащитная организация «Эмнисти Интернешнл» (Amnesty International). «Например, в августе в провинции Синджар были убиты сотни а возможно и тысячи представителей общины езидо»285 (Выделено нами. Авт).

Управление верховного комиссара ООН по правам человека также приводит целый ряд конкретных фактов, свидетельствующих о зверствах по отношению к езидам. В частности, по данным управления, очевидцы подтвердили расстрел 24 и 25 августа боевиками ИГИЛ 14 старейшин езидов в храме шейха Манна в деревне Джидал а Западном Синджаре286.

По оценкам ООН, за январь — август 2014 г. в Ираке были убиты 9300 мирных жителей, еще 17 400 получили ранения, при этом больше половины этих преступлений были совершены с июня, когда ИГ захватило значительную часть территории на севере, где в основном проживают представители религиозных меньшинств (наиболее крупными из которых являются езиды). Однако эти цифры, скорее всего, значительно отстают от реальности, поскольку наблюдатели от ООН не имеют доступа во многие районы и не могут провести там расследование.

2. Геноцид посредством причинения езидам серьезных телесных повреждений или умственного расстройства

В ходе исламистского наступления на населенные пункты Синджара и последующего их захвата трагическая ситуация сложилась с езидскими женщинами и девочками. Джихадисты угнали их в сексуальное рабство. По оценкам депутатов парламента Ирака, всего похищено 5 тыс. езидских женщин и девочек в возрасте от 13 до 56 лет287. Условием сохранения им жизни было заявлено принятие ислама и выход замуж за джихадиста288.

Как сообщила глава Высшего совета по делам женщин Иракского Курдистан, похищенных езидок, которые находятся в тюрьме Мосула, джихадисты «насилуют несколько раз в день. Иногда боевики IS (ИГ. Авт) забирают их и не возвращают в тюрьму»289.

По данным лауреата Международной премии имени Анны Политковской за 2014 г., депутата парламента Ирака Виан Дахиль, шесть похищенных девочек-езидок повесились в застенках ИГ, не вынеся позора изнасилований; три езидские девочки-сестры перерезали себе вены и истекли кровью, чтобы избежать ужаса изнасилований и унижений290.

Имеются сведения о том, что боевики ИГ привозят «девушек на свои контрольно-пропускные пункты и на прифронтовые позиции, используя их в качестве «живого щита» против нападений сил «пешмерга»»291. По другим данным (ООН), похищенных езидских женщин и девочек исламисты привозят на рынок города Мосул с ценниками на шее. Там же торгуются с покупателями о цене рабынь292.

Относительно сложившегося положения ООН распространила заявление верховного комиссара ООН по правам человека, который «выразил глубокую обеспокоенность ситуацией в которой оказались захваченные исламистами сотни женщин представительниц общины езидов По ряду сообщений их продают в рабство, насильно выдают замуж, многие из них подвергаются сексуальному насилию со стороны боевиков «Исламского государства293.

В этой связи следует напомнить, что Международный трибунал по Руанде лиц, совершивших изнасилования, признал виновными в совершении преступлений против человечности и геноцида. В частности, вынося в 1998 г. вердикт по делу Ж. П. Акайезу, трибунал указал, что систематические изнасилования женщин народности тутси со стороны боевиков народности хуту составляют акт геноцида, «причиняющий серьезные физические или психические повреждения членам группы»294.

Кроме того, Римский статут Международного уголовного суда разъясняет, что понятие «геноцид посредством причинения серьезных телесных повреждений или умственного расстройства» может включать в себя «пытки, изнасилования, сексуальное насилие или бесчеловечное или унижающее достоинство обращение, но не ограничивается ими» (ст. 9). Необходимо подчеркнуть, что все эти действия джихадисты совершали (и совершают!) по отношению к езидкам систематически.

3. Геноцид посредством умышленного создания таких жизненных условий, которые рассчитаны на полное или частичное физическое уничтожение езидов как религиозной группы

По данным ООН, в результате наступления ИГИЛ (ИГ), внутренне перемещенными лицами стали 1,8 миллиона человек295. Только за последние 2 недели августа 2014 г. свои дома вынуждены были покинуть 250 тыс. человек, принадлежащих «к той или иной религиозной группе». Генеральный секретарь ООН Пан Ги Мун назвал положение езидов и других беженцев «отчаянным»: «Даже когда людям удается выбраться, они вынуждены преодолевать наполненный множеством препятствий путь под палящим солнцем».

3–4 августа в горных районах Синджара, по данным ЮНИСЕФ (Детского фонда ООН), от обезвоживания погибли не менее 56 езидских детей. К 6 августа в горах от голода и обезвоживания умерли уже около 150 детей296. В целом же за неделю в горах Синджара погибло 250 детей, еще 25 тыс. детей, включая сотни детей, потерявших родителей, оказались на грани смерти297.

«Многих (Езидов. Авт) просто сразу убивают, других лишают пищи, воды и лекарств, — сообщила заместитель верховного комиссара ООН по правам человека Ф. Пансиери. — Среди беженцев много больных, стариков и детей, которые умирают от истощения»298.

По словам пресс-секретаря Агентства помощи ООН А. Эдвардса, действия джихадистов и отсутствие воды и продовольствия у беженцев на горе Синджар «заставляют квалифицировать ситуацию как потенциальный геноцид»299 (Выделено нами. Авт).

Напомним, что согласно Римскому статуту МУС (ст. 9), термин «жизненные условия» может включать в себя «умышленное лишение ресурсов, насущно необходимых для выживания, таких как продовольствие или медицинское обслуживание или систематическое изгнание из жилищ, но не ограничивается ими». По нашему мнению, приведенные выше факты охватываются понятием «жизненные условия», как оно определено в ст. 9 Римского статута.

4. Геноцид посредством насильственной передачи детей езидов в другую религиозную группу

По информации с севера Ирака, в тюрьмах города Мосула, куда привозят пленных езидок, многие женщины родили, «но боевики забрали их детей»300. «Продолжающийся конфликт имеет катастрофические последствия для детей, — заявила заместитель верховного комиссара ООН по правам человека Ф. Пансиери. — Особо тяжкие нарушения боевики совершают против детей, принадлежащих к другим этническим и религиозным группам». Ф. Пансиери также сообщила, что, «“Исламское государство” похищает мальчиков, использует их в качестве солдат и нередко — “живых щитов”. Некоторых из них заставляют сдавать кровь для переливания раненым боевикам»301.

Полагаем, что действия, направленные на насильственную передачу езидских детей (лиц младше 18 лет) в другую (мусульманскую) группу, преследуют цель уничтожения, полностью или частично, езидов как религиозной группы.

Согласно совместному докладу Миссии ООН по оказанию содействия Ираку и Управления верховного комиссара ООН по правам человека, опубликованному 2 октября 2014 г., действия боевиков ИГ (ИГИЛ) в отношении религиозных меньшинств в Ираке ставят целью подавит и уничтожить эти группы или чистить от них захваченные территории302. Данное обстоятельство, как мы считаем, подтверждает наличие еще одного элемента геноцида в действиях боевиков ИГ (ИГИЛ) — субъективного («намерение уничтожить, полностью или частично» езидов).

В начале августа, оценив все аспекты сложившейся ситуации, ООН предупредила, что для спасения езидов, жизни которых угрожает опасность, необходимо срочное международное вмешательство303. 7 августа с заявлением выступил Президент США, который сообщил о том, что по просьбе Правительства Ирака США начали операцию, «чтобы спасти мирных иракцев, находящихся на горе Синджар». По его словам, террористы из ИГИЛ «особенно беспощадны» к религиозным меньшинствам, в том числе христианам и «езидам, небольшой и древней религиозной секте». Из поступающих сообщений следует, что террористы убивают невинных людей, проводят массовые казни и «уводят в рабство женщин-езидок». В последние дни женщины, дети и старики, спасая свою жизнь, убегают в горы. И тысячи — возможно, десятки тысяч — в настоящее время скрываются высоко в горах без пищи, воды и одежды. Люди голодают. Дети умирают от жажды. В низинах силы ИГИЛ призывают «к уничтожению езидов, что может привести к геноциду» (выделено нами. Авт). Таким образом, невинные люди столкнулись с «ужасным выбором»: или спускаться с горы и быть убитыми, или оставаться в горах и медленно умирать от жажды и голода. «Когда мы сталкиваемся с ситуацией, которая имеет место сейчас на горе Синджар, — заявил Б. Обама, — где невинные люди оказались перед лицом насилия ужасающего масштаба, когда у нас есть мандат, чтобы помочь — в данном случае просьба иракского Правительства — и когда у нас есть уникальная возможность предотвратить резню, то, как я полагаю, США не могут закрывать глаза. Мы можем действовать тщательно и ответственно, чтобы предотвратить потенциальный акт геноцид»304 (выделено нами. Авт).

10 августа папа римский Франциск через «Радио Ватикана» призвал международное сообщество найти пути решения гуманитарных проблем в Ираке, где, по его словам, «происходит то, во что невозможно поверить».

«Зверства и бесчинства», которым подвергаются религиозные меньшинства Ирака, осудили на своем внеочередном заседании также министры иностранных дел ЕС305. Ранее британский премьер-министр Д. Кэмерон заявил, что «разрабатывается подробный план международной операции по спасению езидов»306. Вслед за этим с целью спасения оказавшихся в ловушке людей американская авиация начала гуманитарную операцию, в ходе которой самолеты сбросили с воздуха 130 тыс. л питьевой воды и 114 тыс. продовольственных наборов. Гуманитарную помощь езидам сбросили также ВВС Великобритании, к которым впоследствии присоединились французские, германские и австралийские военные. Одновременно силы международной коалиции наносили удары с воздуха по позициям ИГ в низинах Синджара.

14 августа 2014 г. Президент США сообщил о разблокировании езидов307.

Ряд авторитетных международных организаций, включая ООН, резню езидов в Ираке обоснованно относят к преступлениям против человечности. Например, как «беспрецедентное варварство» охарактеризовал верховный комиссар ООН по правам человека преступления против этнических и религиозных групп, совершенные группировкой «Исламское государство». Он особо подчеркнул, что зверства, совершаемые ИГ в Сирии и Ираке, «должны рассматриваться ка преступления против человечества. Верховный комиссар ООН уточнил, что ИГ и другие вооруженные группы в этих странах должны ответить за свои злодеяния308.

О необходимости привлечь «к ответственности лиц, совершивших нарушения норм международного права и прав человека в Ираке», заявил также Совет безопасности ООН309.

По нашему мнению, тем конкретным преступлением против человечности, которое совершено (а по некоторым данным, продолжает совершаться) против езидов, следует считать преступление геноцида (причем речь должна идти не о «потенциальном геноциде», как заявлял Президент США, а о реальном, совершившемся геноциде). Данная оценка, хотя и с опозданием, предложена также со стороны ООН, в докладе Управления по правам человека от 19 марта 2015 г.310 Авторы указанного доклада призвали Совет безопасности ООН обратиться в Международный суд в Гааге, чтобы привлечь к ответственности лиц, совершивших данное чудовищное преступление. Однако, как представляется, доказательной базой для предъявления обвинения могут служить не только доклады и отчеты международных организаций или показания очевидцев, журналистов и других лиц. В частности, в сети Интернет джихадисты разместили десятки видео- и фотоматериалов, на которых запечатлены сцены убийств езидов и езидок, их переход по принуждению в ислам.

В связи со сказанным, мы полагаем, Правительству Ирака необходимо подписать, а парламенту Ирака — ратифицировать Римский статут МУС. Следует напомнить, что саддамовский Ирак был среди тех семи государств, которые в 1998 г. выступили против учреждения МУС311. Это и ряд других обстоятельств ранее не позволили передать на рассмотрение МУС дела о преступлениях против человечности, в чем обвинялись бывшие лидеры Ирака. В настоящее время Ирак, подписавший Конвенцию о геноциде еще в 1959 г, как нам представляется, должен признать юрисдикцию МУС и стать его участником312.

Список использованной литературы

I. Нормативные правовые акты

1. Конвенция о предупреждении преступления геноцида и наказании за него 1948 г. Режим доступа: http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/genocide.shtml (дата обращения: 24 сент. 2014 г.).

2. Римский статут Международного уголовного суда. Режим доступа: http://www.un.org/ru/law/icc/rome_statute (r).pdf (дата обращения: 8 апр. 2014 г.).

3. Итоговый документ Всемирного саммита 2005 г. Режим доступа: http:// www.un.org/ru/documents/decl_conv/declarations/outcome2005_ch4.shtml (дата обращения: 7 апр. 2014 г.).

4. Генеральная Ассамблея ООН. Резолюции 1-й сессии (1946 г.). Режим доступа: http://www.un.org/ru/ga/1/docs/1res.shtml (дата обращения: 4 апр. 2014 г.).

5. Резолюция Совета безопасности ООН 688 (1991) от 5 апреля 1991 г. Режим доступа: http://daccess-dds-ny.un.org/doc/RESOLUTION/ GEN/ NR0/597/ 08/IMG/ NR059708.pdf (дата обращения: 28 апр. 2014 г.).

6. Конституция Ирака. Режим доступа: http://worldconstitutions.ru/archi-ves/338 (дата обращения: 7 нояб. 2013 г.).

7. Международный уголовный кодекс ФРГ. Режим доступа: http:// www.icrc.org/rus/assets/files/other/vstgb-russ.pdf (дата обращения: 22 мая 2014 г.).

8. Уголовный кодекс Российской Федерации с постатейными материалами / под ред. А. И. Рарога. 2-е изд. М.: Проспект, 2014. 818 с.

9. Уголовный кодекс Республики Беларусь. Режим доступа: http:// tamby.info/kodeks/yk.htm (дата обращения: 21 дек. 2014 г.).

10. Уголовный кодекс Австрии (на нем. языке). Режим доступа: file:///C:/Users/Пользователь/Downloads/Austria_CC_as_of_%2004.11.2013_de%20 (1).pdf. (дата обращения: 21 дек. 2014 г.).

11. Уголовный кодекс Азербайджанской Республики (на англ. языке). Режим доступа: http://www.legislati online.org/download/ac-tion/download/id/1658/file/4b3ff87c005675cfd74058077132.htm/preview (дата обращения: 21 дек. 2014 г.).

12. Уголовный кодекс Республики Болгария (на англ. языке). Режим доступа: http://www.legislationline.org/documents/action/popup/id/8881/preview (дата обращения: 21 дек. 2014 г.).

13. Уголовный кодекс Республики Польша (на польск. языке). Режим доступа: file://C:/Users/Пользователь/Downloads/POLAND_CC_am20 12_%20PL%20 (1).pdf (дата обращения: 21 дек. 2014 г.).

14. Постановление Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 26 сентября 1997 г. № 1764-II ГД «О Заявлении Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации “Об очередном вторжении турецкой армии в Курдский автономный район Ирака”» // СПС «КонсультантПлюс».

15. Постановление Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 12 мая 1999 г. № 3955-II ГД «О Заявлении Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации «О ситуации с соблюдением прав курдского народа в Турецкой Республике»» // СПС «КонсультантПлюс».

16. Criminal Code Act 1995. Режим доступа: http://www.austlii.edu.au/ au/legis/cth/consol_act/cca1995115/sch1.html (дата обращения: 24 сент. 2014 г.).

17. Criminal Code of Canada. Режим доступа: http://laws-lois.justice.gc.ca/eng/acts/C-46/ page-157.html#h-92 (дата обращения: 24 сент. 2014 г.).

18. Criminal Code of the French Republic (English version). Режим доступа: file:///C:/Users/Пользователь/Downloads/France_Criminal%20Code%20updated% 20on%2012–10–2005.pdf

19. Death Penalty Worldwide. Iraq. Режим доступа: thpenaltyworldwide.org/country-search-post.cfm?country=Iraq&language=en#f11–2 (дата обращения: 19 мая 2014 г.).

20. Full Text of Iraqi Constitution. Режим доступа: http:// www. washingtonpost.com/wp-dyn/content/article/2005/10/12/AR2005101 201450.html (дата обращения: 11 нояб. 2014 г.).

21. Iraq: Statute of the Special Tribunal for Human Rights. Режим доступа: http://www.refworld.org/docid/404c7d8c3.html (дата обращения: 22 мая 2014 г.).

22. Kurdish Regional Government, News and Articles, al-Barlaman al-kurdistani yuqirr qanun mukafaha al-irhab (The Kurdish Parliament passes the Law to Combat Terrorism), 4 April 2006. Режим доступа: http://www.krg.org/articles/article_ detail.asp? LangNr=14&RubricNr=&Article Nr=10237&LNNr= 35& RNNr=69> (дата обращения: 24 июня 2014 г.).

23. Republic of Macedonia. Crime Code. Режим доступа: http://unpan1.un.org/intradoc/groups/public/documents/untc/unpan016120.pdf (дата обращения: 24 сент. 2014 г.).

24. The Criminal Code of Iraq. Режим доступа: http://www.iraq-lg-law.org/ en/content/penal-code-no-111–1969-amended (дата обращения: 13 нояб. 2013 г.).

25. The Criminal Law of Latvia. Режим доступа: file:///C:/Users/Пользователь/Downloads/Latvia_CC_am2013_en%20 (1).pdf (дата обращения: 24 сент. 2014 г.).

26. The Spanish Criminal Code. Режим доступа: http://www.sanchezcervera-abogados.com/en/files/2012/06/Criminal_Code_Codigo_Penal.pdf (дата обращения: 21 дек. 2014 г.).

27. United States Code / Title 18 / Part 1. Режим доступа: http://www.law.cornell.edu/uscode/text/18/1091 (дата обращения: 24 сент. 2014 г.).

II. Иные документы международных и иностранных организаций

1. В ООН отметили 65-ю годовщину Конвенции о предупреждении преступления геноцида. Режим доступа: www.un.org/russian/news/ru/print.asp?newsid= 20731 (дата обращения: 6 апр. 2014 г.).

2. Заявление специального советника генерального секретаря по предупреждению геноцида Адамы Дьенга и специального советника генерального секретаря по вопросу об ответственности по защите Дж. Уэлш о ситуации в Ираке / Пресс-релиз ООН. Для немедленного распространения. Режим доступа: http://www.un.org/ru/preventgenocide/ adviser/pdfs/Statement_Iraq.pdf (дата обращения: 21 окт. 2014 г.).

3. Канцелярия специального советника генерального секретаря по предупреждению геноцида. Режим доступа: http://www.un.org/ru/ preventgenocide/adviser/pdfs/external_foa_ru.pdf (дата обращения: 9 апр. 2014 г.).

4. Программа просветительской деятельности «Геноцид в Руанде и ООН». Режим доступа: http://www.un.org/ru/preventgenocide/rwanda/neveragain.shtml (дата обращения: 6 апр. 2014 г.).

5. Работа Комиссии международного права. Режим доступа: http://www.un.org/ru/publications/pdfs/work_of_the_ilc_vol1.pdf (дата обращения: 6 апр. 2014 г.).

6. Amnesty International Annual Report 1988, AI Index: POL 10/01/88.

7. An Interview with the Anfal survivor, Taimour. The Iraqi Memory Foundation. Режим доступа: http://www.iraqmemory.org/en/Projects_OralHistory _ interview01.asp (дата обращения: 11 мая 2014 г.).

8. BBC Monitoring Middle East report of the Anfal trial broadcast on al-Iraqiyah television, November 27, 2006 (Trial Session 23). Режим доступа: www.ictj.org/sites/default/files/ICTJ-Iraq-Tribunal-Anfal-2009-English.pdf (дата обращения: 21 апр. 2014 г.).

9. Case Study: The Anfal Campaign (Iraqi Kurdistan), 1988. Режим доступа: http://www.gendercide.org/case_anfal.html (дата обращения: 9 мая 2014 г.).

10. Coalition provisional Authority order Number 1 de-Ba’athification of IraqiSociety. Режим доступа: http://www.iraqcoalition.org/regulations/20030516_CPAORD_1_De-Ba_athification_of_Iraqi_Society.pdf (дата обращения: 8 мая 2014 г.).

11. Coalition provisional authority order number 7. Режим доступа: http:// www.aina.org/books/cpapenalcode.htm (дата обращения: 19 мая 2014 г.).

12. CU-Boulder Archives Acquires Iraqi Secret Police Files. Режим доступа: http://www.colorado.edu/news/releases/1998/02/04/cu-boulder-archives-acquires-iraqi-secret-police-files (дата обращения: 10 мая 2014 г.).

13. Genocide in Iraq. The Anfal Campaign Against the Kurds. A Middle East Watch Report. Human Rights Watch. New York. Washington. Los Angeles. London. 1993. Режим доступа: http: //www.hrw.org/reports/1993/iraqanfal/ (дата обращения: 9 мая 2014 г.).

14. Genocide in Iraq: The Anfal Campaign against the Kurds. HRW.1993 / The UN Refugee Agency. Режим доступа: http://www.refworld.org/docid/ 47fdfb1d0.html (дата обращения: 10 мая 2014 г.).

15. Halabjah. Режим доступа: http://www.kdp.se/old/chemical.htm (дата обращения: 11 мая 2014 г.).

16. HRW/ME, Bureaucracy of Repression: The Iraqi Government in Its Own Words [Human Rights Watch, 1994].

17. Human Rights Watch criticized the Austrian government for releasing a senior Iraqi leader accused of genocide. Human Rights Watch, New York, August 18, 1999.

18. Iraq. Practice Relating to Rule 74. Chemical Weapons. Режим доступа: http://www.icrc.org/customary-ihl/eng/docs/v2_cou_iq_rule74 (дата обращения: 19 мая 2014 г.).

19. Iraq’s Crime of Genocide: The Anfal Campaign against the Kurds. Yale University Press, 1995. 373 p.

20. Letter dated 19 November 2014 from the President of the International Tribunal for the Prosecution of Persons Responsible for Serious Violations of International Humanitarian Law Committed in the Territory of the Former Yugoslavia since 1991, addressed to the President of the Security Council. Режим доступа: http://www.icty.org/x/ file/ About/Reports%20and%20Publications/CompletionStrategy/completion_strategy_19nov 2014_en.pdf (дата обращения: 30 янв. 2015 г.).

21. Memorandum from the Amn directorate in Erbil to Amn sub-directorates, ref. S5/19299 of December 17, 1988, MEW 91/25-A.

22. Memorandum to the Iraqi Governing Council on «The Statute of the Iraqi Special Tribunal». Режим доступа: http://www.hrw.org/legacy/ backgrounder/mena/iraq121703.htm#15 (дата обращения: 20 мая 2014 г.).

23. The Ali Hassan Al-Majid Tapes. Режим доступа: http://www.hrw.org/ reports/1993/iraqanfal/APPENDIXA.htm (дата обращения: 11 мая 2014 г.).

24. The Anfal Trial and the Iraqi High Tribunal Update Number One: The Complainant Phase of the Anfal Trial. Режим доступа: http://www.ictj.org/sites/default/files/ICTJ-Iraq-Tribunal-Anfal-2009-English.pdf (дата обращения: 20 апр. 2014 г.).

25. The Anfal Trial. Questions and answers. Режим доступа: http://www.hrw.org/legacy/english/docs/2006/08/14/iraq13982.htm (дата обращения: 29 дек. 2013 г.).

26. Report on the Situation of Human Rights in Iraq, U. N. Commission on Human Rights, 48th Sess., Agenda Item 12, at 12–30, U. N. Doc. E/CN.4/1992/31 (1992).

27. Working in Iraq: Christian Aid’s Experience 1990–98. Режим доступа: http://www.christianaid.org.uk/reports/iraq.htm (дата обращения: 7 мая 2014 г.).

III. Материалы судебно-следственной практики

1. Геноцид // Официальный сайт Международного трибунала по Руанде [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.unictr.org/en/tribunal (дата обращения: 30 янв. 2015 г.).

2. Дело № 002. Режим доступа: http://www.mup-info.com/mup/node/109 (дата обращения: 12 апр. 2014 г.).

3. Информация о постановлении Европейского суда по правам человека от 12 июля 2007 г. по делу Йоргич против Германии (жалоба № 74613/01) // СПС «КонсультантПлюс».

4. Информация о постановлении Европейского суда по правам человека от 13 ноября 2012 г. по делу (жалоба № 4455/10) // СПС «КонсультантПлюс».

5. Информация о решении Европейского суда по правам человека от 11 июня 2013 г. по делу Фонд «Матери Сребреницы» и другие против Нидерландов (жалоба № 65542/12) // СПС «КонсультантПлюс».

6. Определение Верховного Суда Российской Федерации от 27 сентября 1999 г. № ГКПИ99–748 // СПС «КонсультантПлюс».

7. Определение Верховного Суда Российской Федерации от 18 декабря 2007 г. № 47-Г07–23 // СПС «КонсультантПлюс».

8. Определение Верховного Суда Российской Федерации от 25 августа 2009 г. № 72-Г09–8 // СПС «КонсультантПлюс».

9. Постановление Европейского суда по правам человека от 19 октября 2012 г. Катан и другие против Молдавии и Российской Федерации (жалобы № 43370/04, 8252/05 и 18454/06) // СПС «КонсультантПлюс».

10. Приговор Международного военного трибунала. Режим доступа: http://historic.ru/books/item/f00/s00/ z0000021/st048.shtml (дата обращения: 3 апр. 2014 г.).

11. Application of the Convention on the Prevention and Punishment of the Crime of Genocide (Bosnia and Herzegovina v. Yugoslavia (Serbia and Montenegro)); International Court of Justice (ICJ). ICJ Reports, 11 July 1996. 26 February 2007. Judgment. № 91. Режим доступа: http://www.icj-cij.org/docket/files/91/13685.pdf. Para. 435 (дата обращения: 6 апр. 2014 г.).

12. Case Concerning the Barcelona Traction, Light and Power Company, Limited (англ.). ICJ Reports. 1970. P. 32.

13. Der Nürnberger Hauptkriegsverbrecherprozess 18. Oktober 1945–1. Oktober 1946. 2 Auflage-Herausgeber: Stiftung Topographie des Terrors. Druck DMP Digital — & Offsetdruck GmbH. 2006.

14. Judgment vs. Frans van Anraat, case Nr. 09/751003–04, 23 December 2005.

15. Prosecutor v Akayesu. Case No. ICTR96–4-T 7.8 at 157.

16. Prosecutor v Jelisic. Case No. JL/PIS/441-E.

17. Prosecutor v Kambanda. Case No., ICTR97–23-S at 12.

18. Prosecutor v. Omar Hassan Ahmad Al Bashir. ICC-02/05–01/09.

19. Prosecutor v. Tadic. Case No. IT-94-AR72.

20. 002/19–09–2007: Termination of the Proceedings against the Accused Ieng Sary (PDF). Extraordinary Chambers in the Courts of Cambodia. Режим доступа: http://www.eccc.gov.kh/sites/default/files/documents/courtdoc/2013-03–28%2014: 29/E270_1_EN.PDF (дата обращения: 12 апр. 2014 г.).

IV. Диссертации и авторефераты диссертаций

1. Аванесян В. В Геноцид: криминологическое исследование. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2010. Режим доступа: http://www.dissercat.com/content/genotsid-kriminologi cheskoe-issledovanie# ixzz33 eO7ALeP (дата обращения: 4 июня 2014 г.).

2. Аль-Мухамед Гани Зкаер Атия Конституционное право на судебную защиту и гарантии эффективной реализации в России и Республике Ирак. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2014. Режим доступа: http://msal.ru/general/academy/councils/collab/can_dis/can_dis_ar/ (дата обращения: 23 мая 2014 г.).

3. Вартанян В. М Уголовная ответственность за геноцид. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Ставрополь, 2000. Режим доступа: http://www.dslib.net/kriminal-pravo/ugolovnaja-otvetstvennost-za-genocid.html (дата обращения: 6 апр. 2014 г.).

4. Дадуани Т. Г Проблемы совершенствования международно-правовых средств борьбы с актами геноцида. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2012. 22 с.

5. Мухаммед Мехди Мухамме. Развитие уголовного законодательства Ирака. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1992.

6. Панкратова Е. Д Уголовно-правовая характеристика геноцида. Дис. … канд. юрид. наук. М., 2010. 200 с.

V. Монографии, комментарии, учебники, научные статьи

А) Работы российских авторов

1. Барсегов Ю Геноцид армян — преступление против человечества (о правомерности термина и юридической квалификации). Режим доступа: http://armenianhouse.org/barsegov/genocide-ru/crime.html (дата обращения: 12 мая 2014 г.).

2. Белый И Иракский высший уголовный суд: проблемы организации и деятельности // Уголовное право. 2006. № 3. С. 104–108.

3. Белый И. Ю Подсудность преступлений геноцида международным органам уголовной юстиции // За права военнослужащих. 2006. № 8. Режим доступа: http://voenprav.ru/doc-4299–1.htm (дата обращения: 22 мая 2014 г.).

4. Бем М. В Эволюция концепции геноцида.Р. Лемкина // Российский юридический журнал. 2013. № 6 // СПС «КонсультантПлюс».

5. Богу Г. И Элементы преступлений в системе применимого права Международного уголовного суда // Уголовное право: стратегия развития в XXI в. Материалы 7-й Международной научно-практической конференции, 28–29 января 2010 г. М.: Проспект, 2010. С. 486–492.

6. Гарипов Р. Ш Эволюция прав коренных народов в международном праве: от геноцида до Декларации ООН // История государства и права. 2013. № 7 // СПС «КонсультантПлюс».

7. Геноцид в Иракском Курдистане / под ред. и с предисловием Кочои.С. М.: пер. с англ. М.: Профобразование, 2003. 359 с.

8. Додонов В. Н, Капиус О. С, Щерба С. П Сравнительное уголовное право. Особенная часть: монография / под ред. С. П. Щербы. М.: Юрлитинформ. 2010. 543 с.

9. Иванов А Бинарное химическое оружие // Зарубежное военное обозрение. 1977. № 1. С. 43–49.

10. Кибальник А. Г Военные акции на Ближнем Востоке и преступление агрессии // Уголовное право: стратегия развития в XXI в. Материалы ХI международной научно-практической конференции. М., 2014.

11. Кибальник А. Г, Мартиросян А. С О геноциде армянского населения в Первую мировую войну // Общество и право. 2011. № 5 // СПС «КонсультантПлюс».

12. Кибальник А. Г, Соломоненко И Г Преступления против мира и безопасности человечества. СПб.: Юридический центр Пресс, 2004. 383 с.

13. Кочои С. М Борьба с терроризмом: парадоксы мировой практики // Материалы международной научно-практической конференции «Государство и право: вызовы XXI в.» (Кутафинские чтения). М., 2009. С. 479–480.

14. Кочои С. М Геноцид и борьба за самоопределение (на курдс.): пер. с русского Доктор Длер Есмаел Аки Шавейз // Брайати. 2002. № 25.

15. Кочои С. М Геноцид: понятие, ответственность, практика // Уголовное право. 2001. № 2. С. 95–97.

16. Кочои С. М Иракский Курдистан: геноцид и борьба за самоопределение // Правозащитник. 2000. № 2. С. 68–77.

17. Кочои С. М «Исламское государство»: от терроризма до геноцида // Журнал российского права. 2014. № 12. С. 61–72.

18. Лупу А. А, Оськина И. Ю Международное уголовное право. М.: Дашков и Ко, 2013. 310 с.

19. Москалев Г. Л Проблемы разграничения геноцида и преступлений экстремистской направленности // Криминологический журнал. 2012. № 4. С. 121–125.

20. Наумов А. В Международное уголовное право. 2-е изд. / отв. ред. А. Г. Кибальник. М.: Юрайт, 2014. 463 с.

21. Сапронова М А Иракская Конституция в прошлом и настоящем (из истории конституционного развития Ирака). М., 2006. 195 с.

22. Степанов А Отравляющие вещества // Журнал Всесоюзного химического общества им. Д. И. Менделеева. 1968. Т. 13. № 6.

23. Толкаченко А. А Уголовно-правовой аспект геноцида // За права военнослужащих. 2006. № 8. Режим доступа: http://voenprav.ru/doc-4308–1.htm (дата обращения: 22 мая 2014 г.).

24. Трайнин А. Н Защита мира и уголовный закон. Избранные произведения. М.: Наука, 1969. 454 с.

25. Трикоз Е. Н Судебный процесс над Саддамом Хусейном в Иракском специальном трибунале // Право и политика. 2006. № 10 // СПС «КонсультантПлюс».

26. Черновицкая Ю. В «Косвенный» геноцид в современном обществе (социально-философские аспекты) // Вопросы философии. 2008. № 10. С. 165–171.

27. Шулепов Н А Имплементация норм международного права о геноциде в уголовном законодательстве зарубежных стран // За права военнослужащих. 2006. № 8. Режим доступа: http:// voenprav.ru/doc-4311–2.htm (дата обращения: 22 мая 2014 г.).

28. Kocho S The History of Genocide: The Kurds of Iraq // Актуальнi проблеми кримiнальної вiдповiдальностi. Матерiали мiжнародної науково-практичної конференцiї 10–11 жовтня 2013 року. Харкiв: Право, 2013. С. 572–575.

Б) Работы иностранных авторов

1. Арбу Л Выполнять Конвенцию по геноциду // Юрист-международник. 2008. № 2 // СПС «КонсультантПлюс».

2. Военные преступления / под ред. Р. Гутмэна, Д. Риффа: пер. с англ. М.: Текст, 2001. 486 с.

3. Зухейр Казим Абуд Суд «Анфаля». Юридическое чтение. Обвинительный вердикт и решение Высшего уголовного суда Ирака (на араб.). Эрбиль. 2008.

4. Кучера К Черная книга Саддама Хусейна (перевод на арабский язык с французского). Эрбиль: Арас. 2007.

5. Мухаммад Рашид Хасан Высший уголовный суд Ирака (на араб.). Сулеймания, 2013.

6. Наган В, Хаммер К Новая доктрина национальной безопасности президента Буша и верховенство права (часть 2, окончание) // Право и политика. 2006. № 6 // СПС «КонсультантПлюс».

7. Найер Арье Военные преступления. Геноцид. Террор. Борьба за правосудие: пер. с англ. М.: Юристъ, 2000.

8. Тернон И Размышления о геноциде. Режим доступа: http://www.hrights.ru (дата обращения: 21 апр. 2014 г.).

9. Фатих Мухаммад Сулейман Операции «Анфаль» в Иракском Курдистане с точки зрения шариата и международных договоренностей (на араб.). 1-е издание. Киркук, 2010.

10. Хасан Хунар Амеен Хасан Уголовный кодекс Республики Ирак: характеристика Общей части // Актуальные проблемы российского права. 2014. № 6 (43). С. 1185–1188.

11. Черни И. В Подход к более широкому определению геноцида. М.: Инфра-М, 2001.

12. Шабас У. А Конвенция о предупреждении геноцида и наказания за него. Режим доступа: http://legal.un.org/avl/pdf/ha/cppcg/ cppcg_r.pdf (дата обращения: 5 мая 2014 г.).

13. Abdulbaghi Ahmad Kurdistan revisited. A psychosocial survey on the Anfal survivors // International Conference on Genocide against the Kurdish people. 26–28 January 2008. Erbil.: Aras Press, 2008. P. 213–222.

14. Abdulkhalegh Yaghoobi Anfal: the Project of Natiocide of Kurds // International Conference on Genocide against the Kurdish people. 26–28 January 2008. Erbil.: Aras Press, 2008. P. 116–122.

15. Adelman H Humanitarian Intervention: The Case of the Kurds, 4 Int’l J Refugee.L. 4, 5–7 (1992).

16. Aggelen van J. Nowhere to Hide: Defeat of the Sovereign Immunity Defense for Crimes of Genocide and the Trials of Slobodan Milosevic and Saddam Hussein // Chinese Journal of International Law. Vol. 5. Issue 1. P. 251–254. Режим доступа: http://chinesejil.oxfordjournals.org/content/5/1/251.full?maxtoshow=&hits=10&RESULTFORMAT=&fulltext=genocide+in+iraq&searchid=1&FIRSTINDEX=0&resourcetype=HWCIT(дата обращения: 30 мая 2014 г.).

17. Al-Anfal and the Genocide of Iraqi Kurds, 1988 // Center for the Study of Genocide and Human Rights of the Newark College of Arts and Sciences. University College — Newark. Режим доступа: http://www.ncas.rutgers.edu/center-study-genocide-conflict-resolution-and-human-rights/al-anfal-and-genocide-iraqi-kurds-1988 (дата обращения: 9 мая 2014 г.).

18. Amin S. H Middle East Systems. Royston; Glasgow, 1985. P. 150–243.

19. Anderson K. The Anfal Campaign in Iraqi Kurdistan: The Destruction of Koreme. New York: Human Rights Watch, 1993. Режим доступа: http:// www.hrw.org/legacy/reports/1992/iraqkor/ (дата обращения: 10 мая 2014 г.).

20. Arif Qurbany Galawezh. An eyewitness Account of Halabja and Anfal genocide. Kirkuk, 2011 72 p.

21. Arif Qurbany Taimur. The only survivor of Women and Children Anfal mass graves. Kirkuk, 2014. 154 p.

22. Arif Qurbani The Ethnic cleansing of Kirkuk in the Documents of Saddam Hussein’s Regime. Issue 1. Kirkuk, 2012. 100 p.

23. Arif Qurbani The Ethnic cleansing of Kirkuk in the Documents of Saddam Hussein’s Regime. Issue 2. Kirkuk, 2012. 128 p.

24. Arif Qurbany Wahid. An eyewitness of Anfal Genocidal Crimes. Kirkuk, 2013. 140 p.

25. Basic Information about the Iraqi Special Tribunal. School of Law. Case Western Reserve University. Режим доступа: http://law.case.edu/ saddamtrial/ content. asp?t=1&id=1 (дата обращения: 9 мая 2014 г.).

26. Bassiouni M. C Crimes against Humanity in International Criminal Law. Dordrecht: Martinus Nijhoff Publishers, 1992. 802 p.

27. Bassiouni M. C Post-Conflict Justice in Iraq: An Appraisal of the Iraq Special Tribunal. 38 Cornell International Law Journal 327 (2005).

28. Black G Genocide in Iraq: The Anfal Campaign against the Kurds. New York: Human Rights Watch, 1993. Режим доступа: http:// www. hrw.org/legacy/reports/1993/iraqanfal/ (дата обращения: 10 мая 2014 г.).

29. Bruinesse van MGenocide in Kurdistan? The Suppression of the Dersim Rebellion in Turkey (1937–38) and the Chemical War Against the Iraqi Kurds (1988) // Andreopoulos.G. J. (ed.) Conceptual and historical dimensions of genocide. University of Pennsylvania Press, 1994. P. 141–70.

30. Bruinesse van M Genocide of Kurds // Charney.I. W. (ed.) The Widening Circle of Genocide [Genocide: A Critical Bibliographic Review. Vol. 3]. New Brunswick: Transaction Publishers. P. 165–191.

31. Chalank Yahya Understanding the process of the Anfal Campaign // International Conference on Genocide against the Kurdish people. 26–28 January 2008. Erbil.: Aras Press, 2008. P. 104–109.

32. Chaliand G A People without a Country: The Kurds and Kurdistan. London, 1980. 242 p.

33. Chnar S Abdullah Crimes of Mass Murder against the Kurdish People and their consequences // International Conference on Genocide against the Kurdish people. 26–28 January 2008. Erbil.: Aras Press, 2008. P. 25–26.

34. Dashnye Daloye Anfal of Males; PTSD effect on the Women left behind 18 years on // International Conference on Genocide against the Kurdish people. 26–28 January 2008. Erbil.: Aras Press, 2008. P. 158–177.

35. Dashnye Daloye. Examining the effects of chemical weapons: an investigation of the impact on civilians of the mustard gas attack on Halabja // International Conference on Genocide against the Kurdish people. 26–28 January 2008. Erbil.: Aras Press, 2008. P. 225–237.

36. Goldberg J. The Great terror. Режим доступа: http://www.kdp.se/old/ chemical.htm (дата обращения: 11 мая 2014 г.).

37. Gosden M. C. The 1988 Chemical Weapons Attack on Halabja, Iraq. 2001.

38. Haval Hylan. Genocide in Kurdistan. Режим доступа: http://www.gendercide.org/ genocideinkurdistan.html (дата обращения: 5 мая 2014 г.).

39. Hilberg R. The Destruction of the European Jews. Yale University Press, 1961.

40. Hiltermann J. R. Bureaucracy of Repression: The Iraqi Government in Its Own Words. Режим доступа: http://www.hrw.org/reports/1994/iraq/TEXT.htm (дата обращения: 9 мая 2014 г.).

41. Hiltermann J. R. Outsiders as Enablers: Consequences and Lessons from International Silence on Iraq’s Use of Chemical Weapons during the Iran — Iraq War // Potter.L. G., Sick.G. G. (eds.) Iran, Iraq and the Legacies of War. New York: Palgrave MacMillan. 2004. P. 151–166.

42. I-Hakim A. Iraq // International Encyclopedia of Comparative Law. Vol. 1. 1972. P. Ef 55–62.

43. Jamal Mirza Azez. Anfal // International Conference on Genocide against the Kurdish people. 26–28 January 2008. Erbil.: Aras Press, 2008. P. 74–75.

44. Khaled Salih. Anfal: The Kurdish Genocide in Iraq // Digest of Middle East Studies. Vol. 4. No. 2. Spring 1995. 24–39.

45. Kelman H. C., Hamillton V. L. Crimes of Obedience. New Haven: Yale University Press, 1989.

46. Kelly M. J. Nowhere to Hide: Defeat of the Sovereign Immunity Defense for Crimes of Genocide and the Trials of Slobodan Milosevic and Saddam Hussein. Teaching Texts in Law and Politics. Vol. 41. New York: Peter Lang Publishing Inc., 2005. 296 p.

47. Kerim Y., Blass T. Kurds in Iraq: The Past, Present and Future. London, 2003. 276 p.

48. Lemkin R. Axis Rule in Occupied Europe. Washington: Carnegie Endowment for International Peace, 1944.

49. Marif O. Gull. Genocide against Kurds / Translated by Aso Ahmed Sheilch. Erbil, 2013. 168 p.

50. McDowall D. A modern History of the Kurds. London; New York. 2007. 495 p.

51. Miller J. Iraq Accused: A Case of Genocide. Режим доступа: http://www.nytimes.com/1993/01/03/magazine/iraq-accused-a-case-of-genocide.html?src=pm&pagewanted=1 (дата обращения: 11 мая 2014 г.).

52. Minks S. The Van Anraat-Case // International Conference on Genocide against the Kurdish people. 26–28 January 2008. Erbil.: Aras Press, 2008. P. 282–305.

53. Mohammed Hussein Ahmed Bapir. Genocide: the Greatest Crime // International Conference on Genocide against the Kurdish people. 26–28 January 2008. Erbil.: Aras Press, 2008. P. 53.

54. Montgomery B. P. The Iraqi Secret Police Files: a Documentary Record of the Anfal Genocide // Association of Canadian Archivists. Archivaria 52 (Fall 2001): 69–99. Режим доступа: http:// journals.sfu.ca/archivar/index.php/archivaria/article/view/12815/14023 (дата обращения: 10 мая 2014 г.).

55. Patler N. Terror was his means to our end: US-Western support of Saddam Hussein’s Genocide of the Kurds // International Conference on Genocide against the Kurdish people. 26–28 January 2008. Erbil.: Aras Press, 2008. P. 306–319.

56. Pilkington. Beyond Humanitarian Relief: Economic Development Efforts in Northern Iraq // Forced Migration Review. Режим доступа: http:// www. fmreview.org/rpn236.htm (дата обращения: 7 мая 2014 г.).

57. Randal J. C. After Such Knowledge, What Forgiveness?: My Encounters with Kurdistan. New York: Farrar, Straus and Giroux, 1997. 356 p.

58. Randal J. С. Iraqi Files Point to Mass Deaths. Wash. Post. 1992. Feb. 22. at A1.

59. Roth. Show Trials Are Not the Solution to Saddam’s Heinous Reign. The Globe and Mail. 2003. 18 July.

60. Salih A. Hama, Bahrouz M. A. Al-Jaff, Bakhtiar M. Mahmud. The Effect of Chemical warfare agents on the immune system of survivors in Halabja // International Conference on Genocide against the Kurdish people. 26–28 January 2008. Erbil.: Aras Press, 2008. P. 179–183.

61. Schabas W. A. Genocide in International Law. Cambridge: Cambridge University Press, 2000.

62. Schuurman S. J. An «Inconvenient Atrocity»: the Chemical weapons attack on the Kurds of Halabja, Iraq // International Conference on Genocide against the Kurdish people. 26–28 January 2008. Erbil.: Aras Press, 2008. P. 61.

63. Sertip Zangana. Review article of the 1988 chemical attacks on the city of Halabja // International Conference on Genocide against the Kurdish people. 26–28 January 2008. Erbil.: Aras Press, 2008. P. 197–209.

64. Shahrasad Mojab. Kurdish women in the Zone of Genocide and Gendercide // Al-Raida. Vol. XXI. No. 103. Fall 2003. P. 22. Режим доступа: http://inhouse.lau.edu.lb/iwsaw/raida103/EN/p020–047.pdf (дата обращения: 23 апр. 2014 г.).

65. Shaswar L. I. From Ba’th Ideology to Ba’th policy // International Conference on Genocide against the Kurdish people. 26–28 January 2008. Erbil.: Aras Press, 2008. P. 259–272.

66. Shaxawan Shorsh Anfal: The Iraqi State’s Genocide against the Kurds. Erbil, 2011. 102 p.

67. Slijper F The Netherlands and the Chemical Weapons of Iraq // International Conference on Genocide against the Kurdish people. 26–28 January 2008. Erbil.: Aras Press, 2008. P. 274–281.

68. Sornsin K. M Constructing the ‘Other’: The Anfal in Comparison // International Conference on Genocide against the Kurdish people. 26–28 January 2008. Erbil.: Aras Press, 2008. P. 131–134.

69. Speech by KRG Prime Minister Nechirvan Barzani // International Conference on Genocide against the Kurdish people. 26–28 January 2008. Erbil.: Aras Press, 2008. P. 12.

70. Staub The Roots of Evil. The origins of Genocide and other Group Violence. Cambridge: Cambridge University Press, 1989. 319 p.

71. Trying Saddam: The Iraqi Special Tribunal for Crimes against Humanity. Professor Anthony D’Amato Northwestern University School of Law Jurist Guest Columnist. Режим доступа: http://jurist.law.pitt.edu/forum/forumnew132.php (дата обращения: 20 мая 2014 г.).

72. Vojinovic D Chemical Ali sentenced to death for genocide of Kurds. Режим доступа: http://www.kdp.se/old/chemical.html (дата обращения: 12 мая 2014 г.).

73. Webb J Genocide Treaty — Ethnic cleansing: substantive and procedural hurdles in the application of the Genocide Convention to alleged crimes in the former Yugoslavia // Georgia Journal of International & Comparative Law. 1993. No. 377. 391.

74. Wolfrum Rudiger The Decentralized Prosecution of International Offences through National Courts // Israel Year Book International Human Rights 199, 183.

75. Warren M. A Gendercide: The Implications of Sex Selection. Totowa: Rowman & Allanheld, 1985. P. ix+209.

VI. Публикации в средствах массовой информации и сети Интернет

1. В Ираке освободили 16 лидеров прежнего режима. Режим доступа: http://umma.ua/ru/news/world/V_Irake_osvobodili_16_liderov_ prezhnego_rezhima/7198 (дата обращения: 9 мая 2014 г.).

2. Виновный в поставках приговорен к семнадцати годам лишения свободы (на голландском языке). Режим доступа: http://www.nu.nl/algemeen/1071756/van-anraat-veroordeeld-tot-zeventien-jaar-cel.html (дата обращения: 12 янв. 2014 г.).

3. Во вторник вынесут приговор виновным в истреблении племени барзан. Режим доступа: http://kurdistan.ru/2011/05/03/news-10261_Vo_vtornik_vynesut_prigovor_vinovnym_v_istreb-lenii_plemeni_Barzan.html (дата обращения: 17 мая 2014 г.).

4. Геноцид в Руанде: Экс-командующему сухопутными войсками дали 30-летний срок (на англ. языке). Режим доступа: http://www.bbc.co.uk/news/world-africa-13425546 (дата обращения: 12 апр. 2014).

5. Иракский Курдистан выходит на мировой рынок нефти. Режим доступа: http://izvestia.ru/ news / 538390 (дата обращения: 18 мая 2014 г.).

6. Караджичу предъявлено новое обвинение в геноциде. Режим доступа: http://www.bbc.co.uk/russian/international/2013/07/130711_karadzic _genocide_ reinstated.shtml?print=1 (дата обращения: 19 мая 2014 г.).

7. Заявление премьер-министра Барзани о признании геноцида британским парламентом. Режим доступа: http://kurdistan.ru/2013/03/02/news-18358_ Zayavlenie_premer-mi.html (дата обращения: 19 мая 2014 г.).

8. Международный суд начинает слушания по искам Хорватии и Сербии о геноциде. Режим доступа: http://rapsinews.ru/international_courts/ 20140303/ 270846000.html (дата обращения: 13 мая 2014 г.).

9. Мосаки Нода Хиросима Ближнего Востока // Независимая газета. 2001. 16 марта.

10. ООН подтвердила наличие зарина в цилиндрах, захваченных в Сирии. 16 марта: http://news.mail.ru/politics/18800451/?frommail=1 (дата обращения: 8 июля 2014 г.).

11. Организатор геноцида в Руанде осужден. 16 марта: http://news.bbc.co.uk/ hi/ russian/ international/ newsid_7789000/7789524.stm (дата обращения: 12 апр. 2014 г.).

12. Родственники жертв Халабджи подают в суд на германские компании. Режим доступа: http:// kurdistan.ru/2014/03/28/news-21003_Rodstvenniki_zhertv_Halabdzhi_podayut_v_sud_na_germanskie_kompanii.html (дата обращения: 21 мая 2014 г.).

13. Суд обязал Нидерланды платить за часть жертв Сребреницы. Режим доступа: http://www.bbc.co.uk/russian/international/2014/07/140716_holland_srebrenica_massacre_liable.shtml (дата обращения: 16 июля 2014 г.).

14. Суд ООН по Руанде приговорил экс-министра к 35 годам тюрьмы за геноцид. Режим доступа: http://ria.ru/world/20121220/915603546.html (дата обращения: 13 апр. 2014 г.).

15. «Химический Али» — история содеянного при Саддаме Хусейне. Режим доступа: http://www.svoboda.org/content/transcript/399642.html (дата обращения: 1 июня 2014 г.).

16. Шведский парламент признал курдский геноцид. Режим доступа: http:// 176.28.52.138/EN/RU_Direje.aspx? Jimare=54 (дата обращения: 19 мая 2014 г.).

17. Cody E 149 Nations Vow to Shun Poison Gas. Washington Post. 1989. 12 Jan. A1, A32.

18. H. Res.422 — Recognizing the campaign of genocide against the Kurdish people in Iraq. 113th Congress (2013–2014). Режим доступа: http://beta.congress. gov/ bill/113th-congress/house-resolution/422/text (дата обращения: 21 мая 2014 г.).

19. Iraq Accused: A Case of Genocide / J. Miller. New York Times. 1993. 3 January. Режим доступа: http://www.nytimes.com/1993/01/03/magazine/iraq-accused-a-case-of-genocide.html?src=pm&pagewanted=2 (дата обращения: 10 мая 2014 г.).

20. Jalal Talabani interview. 18 April 2005. Режим доступа: http:// news.bbc.co.uk/2/hi/middle_east/4455063.stm (дата обращения: 20 мая 2014 г.).

21. Kendal Nezan When our «friend» Saddam was gassing the Kurds. Le Monde diplomatique. 1998. March.

22. No Saddam plea at genocide trial. Режим доступа: http:// news.bbc.co.uk/ 2/ hi/ middle_east/5268900.stm (дата обращения: 10 мая 2014 г).

23. Paddock R. C An Awful Truth Sinks In. Los Angeles Times. 2003. December 5.

24. Peace Isn’t Possible in Evil’s Face. Режим доступа: http://articles.latimes.com/2003/mar/11/opinion/oe-wiesel11 (дата обращения: 6 янв. 2015 г.).

25. Saddam trial resumes after break. Режим доступа: http://news. bbc.co. uk/ 2/ hi/ middle_east/5333680.stm (дата обращения: 12 мая 2014 г.).

26. Timeline: Anfal trial. Режим доступа: http://news.bbc.co.uk/2/hi/ middle_east/5272224.stm (дата обращения: 12 мая 2014 г.).

27. Various waves of Kurdish genocide. Режим доступа: http://uk.krg.org/genocide/pages (дата обращения: 19 мая 2014 г.).

28. UK Parliament formally recognizes Kurdish Genocide in Iraq. Режим доступа: http: // www. justice4 genocide. com/ index.php (дата обращения: 30 мая 2013 г.).

VII. Словари, справочники, энциклопедии

1. Коран / пер. И. Ю. Крачковского. М.: Вектор СП, 1991.

2. Правовые системы стран мира: энциклопедический справочник / отв. ред. А. Я. Сухарев. М.: Норма, 2000. 840 с. 3. British Yearbook of International Law. 1990. 602.

3. US Department of State Dispatch. 1990. 22 October. Vol. I (8), 205.

Приложение 1

Записи выступлений Ахмеда Хасана аль-Маджида

Здесь приводится несколько выступлений Ахмеда Хасана аль-Маджида, генерального секретаря Северного бюро партии «Баас» на встречах с партийным руководством в 1988 и 1989 гг. Аудиозаписи около десятка таких собраний были найдены в государственных учреждениях и в доме Ахмеда Хасана аль-Маджида в Киркуке во время неудачного курдского восстания в марте 1991 г.

1. Встреча с членами Северного бюро и руководителями отделений партии «Баас» в северных провинциях. Пленка датирована 26 мая 1988 г., но по содержанию очевидно, что она относится к 1987 г. [Ответ на вопрос об успехе кампании по депортации]

Нам удалось сделать то, что ни партия, ни правительство не могли сделать до 1987 г. В значительной мере мы обязаны этим помощи Аллаха и ничему больше. Как еще объяснить, что потери в войсках были меньше, чем обычно бывают при учениях!..

Что же произошло? Действительно ли мы столкнулись с подрывными элементами, с людьми, которых вы боялись? Раньше они могли, имея несколько пулеметов, остановить дивизию, а теперь все, на что их хватало, — это обстреливать нас с большого расстояния.

Те из вас, кто работал здесь, когда я получил сюда назначение, возможно думали: «Ну что же, подождем. Те, кто был здесь до него, говорили то же самое, но ничего не могли сделать». Подрывные элементы по-прежнему сохраняли силы. И это тогда, когда у нас было столько войск! Но, клянусь Аллахом, надо было действовать иначе. Вся иракская армия не могла бы сделать того, что сделали мы. Это [депортация] действительно ударило по ним. Это их убило.

[Голос Абу Мухаммеда: «Только Аллах мог сделать больше, чем сделали вы».]

У нас и раньше принимались приказы и директивы, касающиеся подрывных элементов, причем куда более суровые. Но никто не ожидал, что они будут неукоснительно исполняться. Теперь же все по-другому. Мы объявили, что с установленного срока начнем депортацию и неукоснительно проводили ее. В отместку они в тот же самый день захватили Кара Даг.

Джалал Талабани просил меня открыть специальный канал связи с ним. В тот вечер я отправился в Сулейманию и атаковал его с применением спецсредств. [Вероятно, речь идет о химической атаке в апреле 1987 г. в долине Джафати.] Это был мой ответ. Мы продолжали депортацию. Я предупредил милицейских командиров, которые не хотели никуда уезжать из своих сел, что их села все равно будут уничтожены. Против них будут предприняты химические атаки, и они погибнут. Они должны уезжать немедленно, потому что иначе будет поздно. Я уничтожу их химическим оружием, и кто мне что скажет? Международное сообщество? Да плевать на него! И на тех, кто к нему прислушивается.

Даже если война с Ираном закончится, и иранцы уйдут со всех оккупированных территорий, я не буду вести никаких переговоров с ним [Талабани] и не прекращу депортации.

Таковы мои намерения, и я хочу, чтобы вы серьезно к ним отнеслись. Как только мы закончим депортацию, мы повсеместно атакуем их. Даже их цитадели. Мы займем треть или половину их территории, а возможно, постараемся и займем две трети, оттеснив их в их укрытия, и там ударим по ним химическим оружием. Химические атаки будут длиться не один день, а дней пятнадцать. Затем я объявлю, что все, кто хочет сложить оружие и сдаться, сможет это сделать. Я отпечатаю миллион листовок на курдском, сорани, бадинани, арабском и разбросаю их на севере. Я не буду говорить, что это от иракского правительства, незачем вмешивать сюда правительство. Я скажу, что это от нас [Северного бюро]. Все, кто сдадутся, будут помилованы, а остальные подвергнутся новым химическим атакам. Я не буду называть химическое оружие — это секретная информация, я просто скажу, что это будет новое разрушительное оружие. Я запугаю их, и они начнут сдаваться. Вы увидите, что всех колесниц Аллаха не хватит, чтобы их увезти. Я думаю, они будут разгромлены, Клянусь, я уверен в этом.

Мне нужны специальные группы в Европе, чтобы убивать их [подрывные элементы] там. И я сделаю это с помощью Аллаха. Я разобью их и буду преследовать их в Иране. Я попрошу муджахеддинов заняться ими. [После изгнания из Франции в 1986 г. Народные муджахеддины Ирана обосновались в Ираке под покровительством партии «Баас».]

2. Встреча с членами Северного бюро и губернаторами Курдского автономного района, 15 апреля 1988 г.

К следующему лету в этом регионе не останется сел, будут одни лагеря. Как курица собирает птенцов под своими крыльями, так и мы соберем их в лагеря, где они будут под присмотром. Мы больше не позволим им жить в селах, в которые могут проникать повстанцы. На севере Ирака необходима урбанизация.

Отныне я не позволю провозить в села муку, сахар, керосин или воду, запрещу проводить электричество. Пусть они приходят сюда и послушают, что я им говорю. Почему я должен позволять им жить там, как невежественным ослам? Ради пшеницы? Мне не нужна их пшеница. Мы уже 20 лет импортируем пшеницу, давайте увеличим импорт.

Я объявлю большие территории закрытыми зонами и запрещу всякое присутствие в них. Что, если мы объявим закрытой зоной всю область от Кара Дага до Кифри, Диялы, Дарбандихана и Сулеймании? Какой от нее прок? Что хорошего мы от нее получали? Давайте посчитаем доходы и убытки от этих областей. Сколько хороших граждан среди тамошнего населения и сколько плохих?

В чем дело? Что происходит? Подрывная деятельность ведется уже 20–30 лет. Сколько мучеников у нас было за это время! Сейчас уже невозможно проехать из Киркука в Эрбиль без броневика. Вся эта область, от Койсинджака досюда [до Киркука] … Я собираюсь выселить ее. Я выселю всех до Гвейра и Мосула. Там никого не останется, только на главных дорогах. В течение 5 лет я никому не позволю там находиться. Мне не нужно их сельское хозяйство, не нужны их помидоры и огурцы. Если мы этого не сделаем, подрывная деятельность никогда не кончится, даже через миллион лет. Это только планы, но с помощью Аллаха мы скоро претворим их в жизнь. Примерно через месяц, после лета ничего не останется.

3. Встреча с должностными лицами, 1 августа 1988 г.

Любой араб, меняющий свою национальность на курдскую, делает это, чтобы не служить в армии. Это серьезная проблема. Как нам с этим быть?.. Почему в Мосуле их регистрируют как курдов? Мы сказали им высылать оттуда всех курдов в горы. Пусть живут, как козлы. С какой стати о них беспокоиться?

Мы вышлем их из Мосула безо всякой компенсации. Мы разрушим их дома. Мы не будем их ни в чем убеждать. Я прочту им обязательство, и они его подпишут. Потом где бы я их ни нашел [неразборчиво], я разобью им головы. Это собаки, и мы их раздавим. Мы прочтем им обязательство: «Я, такой-то, понимаю, что должен жить в автономном районе. В противном случае я готов принять любое наказание вплоть до смертной казни». Затем положу это обязательство в карман и скажу начальнику службы безопасности отпустить его на все четыре стороны. Через некоторое время я спрошу, где он? Мне скажут: вот он. Тогда партийный секретарь должен будет дать справку о местожительстве этих лиц. И я скажу: «Уничтожьте его».

Вы хотите увеличить арабское население за счет этого кровавого народа?

…Мы должны «арабизировать» ваш район [Мосул]. Здесь должны быть только настоящие арабы, а не езиды, которые сегодня называют себя курдами, а завтра арабами. Поначалу мы закрывали глаза на то, что езиды поступают в милицию, чтобы не допустить роста числа повстанцев. Но вообще говоря, какой толк от езидов? Никакого.

4. Заседание Северного бюро по анализу кампаний 1987 и 1988 гг.,21 и 22 января 1989 г.

Самым опасным периодом для Ирака было время с августа 1987 г. по апрель 1988 г. Тогда сложилась опасная ситуация.

Все последующие командиры первого и пятого корпусов: генерал-лейтенант Низар [аль-Хазраджи] и Султан Хашем из первого корпуса, Талиа аль-Дурри, мученик аль-Хадити, Мухаммед и Неама Фарес и Аяд из 5-го корпуса… Все эти люди, которых я назвал, служили на севере Ирака еще лейтенантами. Талиа аль-Дурри первым из них вступил в партию «Баас».

Когда мы приняли решение разрушить поселки, провести коллективизацию и четко отделить подрывные элементы, первым, кто стал высказывать свои сомнения мне и Президенту, был Талиа аль-Дурри. Первым, кто стал вызывать у меня беспокойство, был Талиа аль-Дурри. Его влияние до настоящего дня очевидно. Он разрушал не все села, которые я ему указывал. И это ветеран партии. Что же говорить об остальных? Как было нам убеждать их решить курдскую проблему и уничтожить подрывные элементы?

Мы начали показывать по телевидению, как сдаются подрывные элементы. Я что, должен был о них заботиться? Что я должен был делать с ними, этими козлами? Затем до меня дошло указание от этого великого человека, отца [С. Хусейна], заботиться о семьях подрывных элементов. Его слова — закон для меня.

Но заботиться о них самих? Нет, я закопаю их бульдозерами. У меня спрашивают имена заключенных, чтобы опубликовать их. Я сказал: «Вам недостаточно того, что вы видите по телевизору и читаете в газетах? Куда я должен девать такое огромное количество людей?» Я стал распределять их по провинциям. Мне приходилось посылать бульдозеры то туда, то сюда… [Лента обрывается.]

5. Встреча с Хасаном Амри аль-Амиром, преемником Ахмеда Хасанааль-Маджида на посту генерального секретаря Северного бюро

Должен признать, что нынешняя стабильная ситуация на севере не для меня… В сложившейся ситуации товарищ Хасан Али будет на своем месте. Я готов вернуться назад, если вы сочтете это необходимым, во всяком случае, я хочу остаться членом Северного бюро.

Я надеюсь, что товарищи на севере не будут просить товарища Хасана Али делать то, что он не может делать. И не потому, что неспособен, а потому, что изменилась ситуация и пройденный этап уже позади. Армия больше не будет подчинена партийным работникам, потому что чрезвычайная ситуация закончилась.

В апреле 1987 г., во время моей первой встречи с руководителями службы безопасности и полиции, губернаторами и партийными секретарями, мы решили депортировать всех сельских жителей, чтобы изолировать подрывные элементы. Мы сделали это в два этапа. Первый начался 21 апреля и продолжался до 21 мая. Второй этап проходил с 21 мая по 21 июня. После 22 июня все, кого арестовывали в этих районах, подлежали немедленной казни безо всяких разговоров в соответствии с директивой, которая еще остается в силе.

На одной из встреч с начальниками штабов армии меня просили отложить кампанию на месяц. Я сказал: «Нет, ни одного дня отсрочки». Отныне нашей задачей станет подавление подрывной деятельности. Такова задача на данном этапе. Всякий, кто считает, что он на это не способен, пусть скажет мне это сейчас… Подрывные элементы, отвлекавшие ранее до 40% иракских сил, разгромлены.

Когда была объявлена амнистия [сентябрь1988 г.], я был вне себя. Но как лояльный член партии, я подчинился. Я сказал себе, возможно, мы найдем среди них [курдов] хороших людей, ведь это тоже наши граждане. Но мы никого не нашли. Если вы попросите меня назвать хороших и лояльных курдских руководителей, я назову только губернаторов Эрбиля и Сулеймании, кроме них хороших и лояльных людей нет.

Я плакал, когда видел трагические сцены из репортажей. Однажды я не мог удержаться от слез, когда увидел в фильме женщину, потерявшую семью. Но я хочу сказать, что я делал то, что должен был делать. Я не думаю, что вы смогли бы сделать больше.

Я хотел бы сказать о двух моментах: «арабизации» в областях между арабскими землями и автономным районом. Мы говорим о Киркуке. Когда я приехал туда, доля арабов и туркмен не превышала 51% населения Киркука. [Неясно, идет ли здесь речь о городе Киркук или о провинции]. Несмотря ни на что, я потратил 60 млн. динаров, чтобы достичь нынешней ситуации. Арабы, которых привезли в Киркук, не смогли поднять их долю в населении больше, чем до 60%. Тогда мы издали директивы. Я запретил курдам работать в Киркуке и его окрестностях, за пределами автономного района…

Киркук — это смесь наций, религий и учений. Люди, которых мы депортировали с 21 мая по 21 июня — никто из них не был из закрытой зоны. Но они находились под контролем подрывных элементов независимо от того, за них они были или против.

Приложение 2

Пресс-релиз Организации Объединенных Наций

Для немедленного распространения

Заявление специального советника генерального секретаря по предупреждению геноцида Адама Дьенга и специального советника генерального секретаря по вопросу об ответственности по защите Дж. Уэлш о ситуации в Ираке

Нью-Йорк, 12 августа 2014 г. Специальный советник генерального секретаря по предупреждению геноцида Адама Дьенг и специальный советник генерального секретаря по вопросу об ответственности по защите Дженнифер Уэлш самым решительным образом осуждают казнь около 500 членов общины езидов в Синджаре и прилегающих районах в северной части Ирака, устроенную, как сообщается, членами так называемого «Исламского государства». Они также выражают тревогу в связи с сообщениями о похищении «Исламским государством» около 1500 женщин и девочек из общин езидов, христиан и шабаков.

«Это в высшей степени шокирующие сообщения. Они самым недвусмысленным образом демонстрируют полное отсутствие человечности у тех, кто совершил эти преступления», — заявили специальные советники. Они добавили к этому, что подобные действия «представляют собой серьезные нарушения прав человека и международного гуманитарного права и могут расцениваться как военные преступления и преступления против человечности. Полученные нами сообщения о действиях, совершенных «Исламским государством», могут также указывать на опасность геноцида».

Согласно сообщениям, около 200 тыс. человек бежали от наступления боевиков, вторгшихся в район Синджар провинции Найнава на севере Ирака. Как сообщается, «Исламское государство» предъявило оставшимся, многие из которых принадлежат к меньшинствам, например к христианам и езидам, ультиматум с требованием либо принять суннизм, либо уезжать. Г-н Дьенг и г-жа Уэлш осуждают эту практику и напоминают тем, кто этим занимается, что нападение на любого человека или группу лиц по признаку их идентичности, включая их этническую или религиозную принадлежность, запрещено международным правом.

Специальные советники Дьенг и Уэлш призвали Совет безопасности при выработке Советом ответных мер в связи с нынешним кризисом уделить первоочередное внимание защите гражданских лиц, в особенности защите уязвимых религиозных меньшинств. Они заявили о своей полной поддержке усилий международного сообщества по оказанию жизненно необходимой гуманитарной помощи общинам, перемещенным в результате наступления «Исламского государства».

Специальные советники напомнили всем сторонам о том, что в итоговом документе Всемирного саммита 2005 г. все главы государств и правительств обязались защищать свое население от геноцида, военных преступлений, этнических чисток и преступлений против человечности, в том числе подстрекательств к ним, а также оказывать помощь государствам, находящимся в тяжелом положении, в выполнении их обязательств по отношению к своему населению. «Нынешнее тяжелое положение населения в Ираке, — подчеркнули они, — требует согласованных усилий со стороны самых разных субъектов как на региональном, так и на глобальном уровне для обеспечения того, чтобы жертвы получили крайне необходимую им поддержку, и во избежание дальнейших злодеяний».