автордың кітабын онлайн тегін оқу  Кровавые реки, мясные берега

Кристофер Триана

Уже зарекомендовав себя как мастер экстремального хоррора книгами «Озверевшая» и «В гости к Речнику», Триана показывает, что способен использовать гораздо более широкую палитру, воплощая свои уникальные и тревожные видения. Этот мрачный, атмосферный роман являет собой превосходное и пугающее упражнение в создании картины неуклонно растущего страха и неотвратимой встречи с роковой судьбой. Здесь семейная трагедия сливается с фантасмагорическим ужасом, который надолго останется в памяти. Короче говоря, этот парень Триана — серьезный конкурент.

Брайан Смит, автор цикла «Порочный»

•

Это настолько впечатляющее произведение, что оно войдет в число лучших в 2020 году. Вряд ли вы встретите лучший пример того, как нагнать страху при относительно небольшом количестве страниц.

Сайт Horror DNA

•

Безумно увлекательный, захватывающий сюжет, который стремительно развивается вплоть до финала и лишает всякой надежды на спасение. После прочтения у меня осталось чувство опустошенности и в то же время настоятельной необходимости приобрести как можно больше книг Кристофера Трианы.

Сайт Ginger Nuts of Horror

•

Темп повествования и развитие персонажей поражают не только уровнем мастерства, но и тем, как используются в качестве основы для создания по-настоящему трансгрессивных моментов ужаса.

Журналы Sci-Fi и Scary

•

Один из самых захватывающих и тревожащих голосов в жанре экстремального хоррора за последнее время. Его произведения до боли хороши.

Брайан Кин, автор книги «Восстание»

•

«Озверевшая» — самый зловещий роман, который я когда-либо читала. Каждая книга этого парня лишь сильнее убеждает меня в том, что он один из тех, на кого стоит обратить внимание, восходящая суперзвезда экстремального хоррора.

Кристин Морган, автор книги «Адский домик у озера»

Светлой памяти моего отца

В гости к речнику

Иду я в гости к Речнику,

Скажу ему все, что могу, —

Что полной грудью

Не вдохнуть.

Куда же речка держит путь,

У Речника узнаю я,

Боюсь, ответ — не для меня,

И где-то там меня найдут,

Где воды прочь и вдаль бегут.

Going to see the river man

Going to tell him all I can

About the ban

On feeling free.

If he tells me all he knows

About the way his river flows

I don’t suppose

It’s meant for me.

Oh, how they come and go.

Ник Дрэйк

Есть ли место костям сухим

В этой речке из плотской грязи,

Где смываются все мечты?

Все растает, уйдет как дым,

И ответ здесь для всех один:

Прахом в грязь возвратятся все князи,

Прахом в грязь возвратишься ты.

Along a river of flesh

Can these dry bones live?

Take a king or a beggar

And the answer they’ll give

Is we’re all gonna be, yeah, yeah

I said we’re all going to be just dirt in the ground.

Том Уэйтс

Глава 1

Человек может обрести покой лишь в двух местах: в лесу и в могиле.

Эдмунд мог ввернуть поэтичное словцо, когда хотел, и плохое знание грамматики не было помехой. Лори даже удивилась, что эту фразу он составил правильно. В его мыслях всегда был какой-то мрачный подтекст, словно слой черной краски, проглядывающий из-под мириад разных цветов. А может, эти мрачные нотки ей просто мерещились под влиянием личности говорящего и его деяний. Лори не так уж претили преступления Эдмунда: в конце концов, не будь он убийцей, они бы никогда не познакомились.

Она перечитала письмо еще раз. Почерк у Эдмунда был неровным, он выводил огромные петли и то и дело зачеркивал написанное. Письма теперь приходили чаще и были длиннее — последнее Эдмунд расписал на четыре страницы. «Он пытается выразить нечто уникальное, нечто особенное», — думала Лори.

И терзалась вопросом, получала ли эта придурочная Нико настолько большие письма.

Может, он пишет ей точно такие же.

Нет. В это Лори поверить не могла. Попросту отказывалась. Нико была одной из тех дур, что влюбляются в убийц, раскрученных СМИ. Между Лори и Эдмундом Коксом творилось нечто слишком глубокое и сложное, и какой-то психопатке, желающей всего лишь трахнуть знаменитого убийцу, этого было не повторить. А Эдмунд попросту не мог ни с кем говорить так, как с Лори, — даже если бы японскими чертами обладала не она, а Нико. Все знали специфичные вкусы Эдмунда: тринадцать жертв из двадцати одной были азиатского происхождения. Три кореянки, три китаянки, одна вьетнамка и шесть японок. Остальные восемь тоже имели азиатские черты: темные волосы, оливковая кожа. Лори была похожа на них и определенно отвечала предпочтениям Эдмунда. Но в других аспектах она походила на него самого и понимала его так, как никогда не смогла бы Нико. Лори была абсолютно в этом уверена.

Сунув письмо обратно в конверт, она положила его к остальным, в обувную коробку, где некогда лежали сапоги, подаренные родителями на Рождество.

«Интересно, что сказали бы мама с папой, если бы знали, что теперь там хранится переписка с самым известным серийным убийцей Дантона?»

И это была далеко не единственная коробка. В других скопились заметки, письма, фотографии и переписки, которые Лори долгие годы вела с другими серийными убийцами, массовыми стрелками и прочими преступниками. Ее увлечение книгами и фильмами жанра «тру-крайм» переросло в манию, стало единственным спасением от житейской серости, от пустоты повседневности — а эти хищники губили женщин куда сильнее Эдмунда. При мысли, насколько она стала близка к преступлениям против человечности, кровь бурлила в жилах, словно электрический ток в проводах. Лори пристрастилась к этому чувству: говоря с теми, кто лишал жизни других, она и сама переставала ощущать себя живым мертвецом. Убийцы, как никто другой, давали ей ощутить вкус к жизни.

Лори положила коробку с надписью «Эдмунд» в нижний ящик комода и спрятала под аккуратно сложенной стопкой свитеров. Она панически, иррационально боялась, что какой-нибудь грабитель украдет эти письма и продаст издателю или коллекционеру мемуаров серийных убийц. Хуже того, она боялась, что кто-нибудь прочитает письма Эдмунда и поймет, насколько личными были ее письма к нему. Но так было надо. Лори должна была рассказать этим людям свою историю, чтобы они рассказали свою, ведь без взаимной откровенности все было бессмысленно. Она даже подумывала приобрести небольшой сейф, вот только финансы пели романсы.

Лори глубоко вздохнула. Два часа дня, а она до сих пор в домашнем: штаны на резинке и мешковатая футболка Guns N’Roses. Пряди, выбившиеся из «конского хвоста», болтаются по бокам. Она взглянула на свое отражение в грязном окне и нашла, что выглядит бледной, даже изможденной.

«Через полгода тебе стукнет сорок». — Лори тряхнула головой, отгоняя неприятное напоминание, и отвернулась от окна. Ее мысли прервал голос из другой комнаты:

— Сестрен?

Эбби всегда ее так называла, с самого детства. Сестра была на два года старше Лори, но до сих пор не могла избавиться от многих детских привычек вроде этой.

— Да? — Лори вышла в коридор.

— Обедать не пора?

Лори потерла переносицу. Она так погрузилась в мысли об Эдмунде, что совсем забыла о еде. Сама-то она могла легко забыть поесть, но только не Эбби.

— Я люблю сэндвичи, — сказала сестра, как будто Лори этого не знала.

— Хочешь с сыром или арахисовым маслом и джемом?

Когда Лори вошла в кухню, Эбби все еще размышляла. Сестра всегда подолгу и всерьез раздумывала над самыми простыми вещами. Хмуря брови, Эбби накручивала волосы на палец и покусывала нижнюю губу. Лори открыла холодильник — пожалуй, слишком резко. Живя с Эбби, порой трудно было держать себя в руках.

— Сделаю с арахисовым маслом, — сказала Лори.

— Хорошо, Сестрен.

Эбби, как всегда с трудом передвигая увечные ноги, прошаркала к кухонному столу. Шуршание носков по полу напоминало шелест моросящего дождя. Она потянулась к кухонному шкафу и достала свою любимую тарелку — ту, с бабочками. Провела кончиками пальцев по кромке, свела глаза к переносице и улыбнулась бабочкам, будто они вот-вот оживут и вспорхнут с фарфора. Лори сделала себе и сестре по сэндвичу, открыла пакетик с мини-морковью и налила два стакана молока.

— Поедешь сегодня видеться со своим парнем? — спросила Эбби.

— Нет. Завтра.

— Похоже, он тебе очень нравится.

Лори хихикнула. В отличие от Нико, она не испытывала к этому мужчине влечения, только сильное любопытство. Но объяснить это сестре было невозможно.

— Собираешься выйти за него замуж? — спросила Эбби.

Лори ухмыльнулась, не уверенная, дразнит ее Эбби или нет.

— Не знаю. Думаешь, стоит?

Эбби прекратила жевать. На лице у нее отразилась работа мысли. Лори подождала. Она могла поклясться, что, когда сестра задумывалась по-настоящему глубоко, ее зрачки расширялись. Так всегда было — или, по крайней мере, казалось. Лори стерла с подбородка Эбби каплю джема, аккурат над одним из многочисленных шрамов.

— Если люди любят друг друга, — сказала наконец Эбби, — они должны пожениться.

Лори уставилась в стакан молока, лениво покачивая его взад-вперед. Теперь уже ей нужно было подумать, что говорить дальше. Что сказать Эбби. Что сказать друзьям и коллегам.

Что сказать себе.

* * *

Лори всегда приходила на двадцать минут раньше, чтобы успеть заполнить документы и пройти многочисленные проверки безопасности. Она не хотела, чтобы вся эта ерунда отнимала у нее драгоценное время, отведенное на беседу с Эдмундом. То, что им удавалось встречаться, и так было чудом. От штата к штату шла волна изменений в законах, поговаривали, что личные визиты уходят в прошлое и скоро их заменят «более безопасные» видеовстречи через Skype и другие онлайн-платформы. Три месяца назад Лори впервые навестила Эдмунда в тюрьме Варден, и с тех пор ее гардероб стал куда скромнее. Никакой открытой одежды, даже шорт. Никаких головных уборов, ничего необычного. Никаких лекарств, сигарет, ничего, что могло бы сойти за оружие. Лори брала с собой минимум вещей, благодаря чему легко проходила все проверки. Сейчас при ней были только удостоверение личности да мелочь, чтобы купить Эдмунду в торговом автомате сырные палочки и Yoo-hoo. Даря ему хорошее настроение, она оказывалась еще на шаг впереди конкуренток по части переписок и личных встреч.

Когда Лори вошла в комнату, Эдмунд уже сидел за столом. Закатанные рукава рубашки обнажали волосатые предплечья и выцветшие любительские татуировки: черепа, розы, кинжалы, военный корабль. Вот этими большими руками он делал столько всего, недоступного большинству обывателей… Осознав это, Лори вздрогнула от странной смеси страха и благоговейного восторга.

Он окинул Лори взглядом, и по ее телу снова пробежали мурашки. Хоть Эдмунда Кокса и нельзя было назвать красавцем, в нем была какая-то сила, источающая мужественность, какая-то харизма, исходящая из-под покрытых оспинами щек и серых, как могильная земля, глаз. Он улыбнулся Лори, демонстрируя желтые зубы. Вместо прически на голове было перекати-поле, а за два дня еще и отросла щетина. Сейчас, как никогда, было видно, что Эдмунд приехал из какого-то захолустья.

— Привет, дорогая, — сказал он.

Лори, изо всех сил стараясь не краснеть, подошла к столу.

— Привет, Эдмунд.

— Принесла мне чего-нибудь пожевать? — спросил он. Она поставила на стол и открыла для него банку Yoo-hoo. — Заботливая, как всегда, не так ли?

— Мне нравится о тебе заботиться.

Она знала, как самоуверенно это прозвучало, но не смогла удержаться, чтобы не пофлиртовать. Лори не хотелось переводить эти отношения в сексуальную плоскость, но иллюзий она не испытывала. Он — мужчина, сидящий в тюрьме, она — женщина с воли. Если бы ей представилась возможность с помощью женских чар проникнуть в самые темные уголки разума убийцы и выведать его самые мрачные секреты, она бы не стала ее отвергать. В письмах это определенно сработало и во многом поспособствовало тому, что теперь Лори сидела здесь, перед ним.

Эдмунд хохотнул, его здоровенная туша затряслась.

— У тебя очень мило получается, правда.

Он сделал глоток Yoo-hoo. Когда он запрокинул голову, Лори увидела в основании шеи дырку от пули. Именно туда Эдмунда ранил задержавший его офицер, положивший конец серии убийств. И это только дополнительно разжигало интерес. Кокс притягивал ее чем-то совершенно новым, с чем она раньше не сталкивалась, Лори влекло и влекло к нему, хотя иногда она пыталась сопротивляться. И это была не харизма, не индивидуальность, это была энергия — чистая, глубинная, неумолимая. Непреодолимая сила природы.

— Ты читала мое последнее письмо? — спросил он.

— Конечно. — Лори выпрямилась. Это письмо было весомее и внушительнее, чем предыдущие. Оно давало ей уникальный шанс, инструкцию, как заинтересовать Эдмунда по-новому. — Перечитала не меньше трех раз.

Эдмунд ждал продолжения.

— И?

Лори, напрягшись, сжала руками колени. Она чувствовала себя как на собеседовании (впрочем, в некотором смысле так и было). Она никогда не считала себя писательницей, но то, что Эдмунд рассказал о своем прошлом, прекрасно легло бы в основу книги. Возможно, в конечном итоге Лори стала бы героиней документалки, одной из тех, к которым пристрастилась. Частью истории о настоящих преступлениях.

— Я бы все для тебя сделала, ты знаешь, — промолвила она.

В глазах здоровяка мелькнул какой-то прежде не виданный огонек.

— И ты сделаешь, — сказал он. — Ты сама этого хочешь, Лори. Именно это делает тебя по-настоящему особенной. С того момента, как ты впервые мне написала, я понял, что ты не такая, как другие поклонницы.

Лори с трудом удержалась от того, чтобы поморщиться. Она ненавидела слово «поклонница». Этот термин принижал ее роль или, по крайней мере, то, кем она стремилась стать. Она была не такой, как Нико. Лори хотела услышать историю, а не заполучить мужчину; ей нужна была правда, а не иллюзии. Тем временем Эдмунд, понизив голос, продолжал:

— Вот почему я позволил тебе — и еще нескольким людям — меня навестить. Ты не представляешь, сколько я получаю писем. В основном их авторы меня оскорбляют, но хватает и поклонников. Я совершенно не ожидал, но письма от поклонников посыпались чуть ли не с первого дня, как меня упекли в камеру. Я старался отвечать каждому, но в письмах я не слишком хорош, а их было слишком много. Но твое письмо действительно отличалось от остальных.

Лори улыбнулась. Она потратила на письмо несколько дней, набрасывала и переделывала, используя предыдущий опыт общения с заключенными, и надеялась по-настоящему поразить Эдмунда с первых слов. Наконец, решив, что довольна, она распечатала письмо на принтере и переписала от руки маркером на хрустящей плотной бумаге. Это сделало письмо более личным: видно было, что пишется от всего сердца. Лори вспомнила подростковые годы, когда еще не было SMS и интернета, когда обмен письмами от руки был обычным делом, а друзья, уехав куда-нибудь, писали друг другу длинные послания. Она по всему этому скучала. Как и по многим другим вещам.

— Итак, — сказал Эдмунд. — Ты принимаешь это… думаю, ты бы сказала, что это квест.

Лори сделала глубокий вдох. В яблочко.

— Да, Эдмунд. Оказанное тобой доверие — большая честь для меня.

Он склонился к ней еще ближе. Теперь она почти ощущала его запах. Эдмунд источал смесь телесных запахов: пот, ушная сера, кровь и гниющая плоть. Лори подметила, что у него страшно грязные ногти.

— В клетке ты найдешь ключ. — Он повторил инструкцию из письма. — Глубоко в долине Бийц, в хижине у Лощинной реки, ну, я тебе рассказывал. Они никогда о ней не знали.

— Можешь на меня положиться. Я принесу ключ, как только…

— Нет. Мне ты его не принесешь. Ключ мне больше не принадлежит, понимаешь? Ты должна отнести его Речнику.

А вот этого в письме не было.

— Это кто?

— Живет вниз по реке, на другом берегу от моей хижины.

Лори пожала плечами.

— Но… как мне его найти? Ну, то есть как его зовут? Адрес у тебя есть?

Эдмунд криво улыбнулся.

— Он просто Речник. Ты не найдешь его ни на одной карте. У него есть дом, но нет адреса. Его дом — река. Двигайся вниз по течению. Ты найдешь Речника, как нашел я, как он собирается найти мою Лори.

— Он меня ждет?

Эдмунд кивнул.

— Ты узнаешь его, когда увидишь. Начатое всегда надо доводить до конца.

У Лори пересохло во рту.

— Просто хочу уточнить: в письме… ты сказал, что ничего такого не будет…

Он поднял руку, веля ей замолчать.

— Я не прошу тебя продолжать убивать вместо меня. Не прошу причинять кому-либо вред, перевозить наркотики или что-то в этом роде. Ты возвращаешь ключ… или передаешь дальше. Как пойдет.

— В смысле?

— Все зависит от тебя.

Лори сглотнула. В горле словно застрял кусок наждачки — так бывает, когда выступаешь перед большой аудиторией. Сперва все казалось простым: найти в местечке под названием Бийц старую хижину семьи Эдмунда, в ней — клетку, а в той — ключ. Согласно письму, на этом все заканчивалось. Лори хотела отправиться в это путешествие, просто чтобы побывать в хижине, посидеть в одиночестве, ну и, конечно же, чтобы Эдмунд поверил в их дружбу, поверил, что может рассказать ей все. Но теперь речь пошла о том, чтобы передать ключ отшельнику, живущему где-то ниже по течению, в каком-то лесном захолустье. К тому же Эдмунд почему-то темнил и говорил загадками. Она засомневалась, но усилием воли подавила сомнения. Нельзя, чтобы чувства помешали ей заслужить полное доверие Эдмунда. Он попросил об этом не Нико, не кого-то из рядовых поклонников. Он выбрал Лори. Она не стала смотреть в зубы дареному коню, какими бы острыми они ни казались.

— Хорошо, — сказала она. — Все что пожелаешь, Эдмунд.

---

Глава 2

Оставлять Эбби одну было нельзя. Сестра не способна была позаботиться о себе даже день-два, а Лори рассчитывала, что поездка в Бийц займет больше. Эбби нормально воспринимала ее уходы на работу, но все равно постоянно спрашивала, когда Сестрена вернется домой, потому что терпеть не могла обходиться без нее. По ночам она названивала в кафе, где Лори работала официанткой, и успокоилась только после нескольких серьезных разговоров. Когда Лори начала таксовать по выходным, Эбби хотела ее сопровождать, и опять-таки, лишь проведя еще несколько бесед, Лори донесла до нее, что так нельзя.

А сейчас разговор вообще предстоял небывало серьезный.

— Ты не можешь поехать со мной, Эбби.

Лицо сестры вытянулось.

— Сестрен, но я хочу поехать с тобой! Я не хочу оставаться здесь!

— Ты будешь не одна, с тобой будет…

— Никаких нянь! Я не ребенок!

Лори вздохнула. Это ведь была только ее поездка. Нет, не отпуск, ни в коем случае, но все-таки возможность побыть одной. Она нуждалась в уединении и жаждала его. Это был подарок самой себе, отдых от тяжелой работы и всех жертв, на которые она шла, чтобы они с Эбби могли сводить концы с концами. Если взять сестру с собой, дело застопорится или как минимум замедлится.

— Это нечестно. — На глаза Эбби навернулись слезы. — Ты вечно развлекаешься. А я тут торчу.

— Развлекаюсь? Так ты называешь, скажем, выходы на смену? Разносить еду или подвозить людей в аэропорт — это не развлечение, Эбби. И эта поездка тоже будет не то чтобы веселой. По сути, долгая прогулка по лесу. Тебе будет очень трудно.

— Я хочу поехать! — всхлипнула Эбби. — Я хочу быть рядом с Сестреной!

Лори вздохнула еще тяжелее. Верный признак, что Эбби не перестанет дуться, пока не получит то, что хочет. Пойти на компромисс или внять разумному доводу ей ума не хватит. С Эбби ни один воспитатель не справляется, она в таком состоянии даже поесть и поспать забывает. Пока Лори не вернется, она будет биться в нескончаемой истерике. Не хочется лишних хлопот для посторонних людей, да и для самой Эбби. В конце концов, Лори несет за сестру ответственность.

Это ее крест, ее проклятие. Она не может даже ненадолго взвалить эту обязанность на кого-то другого.

Заглянув в справочник, Лори выяснила, что Бийц — провинциальный речной городок с населением меньше пятисот человек. Эдмунд сказал, что к хижине и к реке есть тропинки, так что риск минимальный. На худой конец, можно взять для Эбби ее костыли.

И все же Лори колебалась.

— Эбби, давай так. Будешь в мое отсутствие вести себя хорошо — отведу в следующий выходной повеселиться по-настоящему.

Лицо Эбби напряглось еще сильнее. Она замотала головой, волосы захлестали по щекам.

— У Сестрены не бывает выходных! Никогда! Я останусь одна…

Слова перешли в бессвязные рыдания, Эбби обхватила голову руками. Лори перехватила запястья, пока Эбби не вцепилась ногтями себе в макушку и не разодрала кожу до крови. В истерике сестра, сама того не осознавая, частенько такое вытворяла.

— Эбби! Прошу…

— Не уходи, Сестрен! Не оставляй меня, как мама и папа! Не оставляй, как Пити!

* * *

Лори взяла большой походный рюкзак, а Эбби — фиолетовую сумку с Сейлор Мун. На кровати лежало все: лекарства Эбби, туалетные принадлежности, ручка и бумага, белье и носки, бутылки с водой, закуски, компас, перочинный ножик, два фонарика с запасными батарейками, на всякий случай перцовый баллончик… И самое главное — письмо-инструкция от Эдмунда. Еще Эбби настояла на том, чтобы взять поясную сумку, где лежали дорогие ее сердцу безделушки. Она взяла кроличью лапку на удачу и плюшевого щеночка Монго. Вроде бы уже чересчур, но Лори считала, что лучше взять все и ни в чем не нуждаться, чем что-то не взять и попасть впросак. Кто знает, как надолго затянется поездка.

— Приключение, — улыбнулась Эбби. — Прямо как в крепости.

Лори кивнула. В детстве они построили крепость из старых поддонов, которые отец принес из хозяйственной лавки. Крепость представляла собой покосившийся, покрытый плесенью короб, сколоченный из деревяшек и ржавых гвоздей, но для них он превращался то в диснеевский замок, то в военный бункер, то в столовую для чаепитий, то в параллельный мир. Одни из редких моментов в жизни Лори, которые она вспоминала с нежностью.

Но это было так давно… Тогда все было просто, тогда Эбби была старшей сестрой не только по возрасту, тогда был жив их младший братишка. Как всегда, Лори попыталась загнать образ Пита в самые темные уголки памяти, чтобы забыть о нем хотя бы на время.

— Прямо как в крепости, — сказала она. — И мы как раз собираемся отыскать своего рода крепость. Она принадлежит моему близкому другу.

Эбби фыркнула.

— Твоему парню, ты хочешь сказать. Ты ведь собираешься за него замуж, да, Сестрен? — Она улыбнулась. Протезы передних зубов пора было почистить. Лори решила сделать это перед выходом.

Когда Лори говорила об Эдмунде, в глазах Эбби загорался огонек. Лори вспоминала девочку, с которой выросла, и изо всех сил желала, чтобы к сестре снова вернулся ясный ум. Впрочем, она понимала, что желание это несбыточное. Будь Эбби в здравом рассудке, она бы уже знала, кто такой Эдмунд Кокс. Увидела бы в новостях или прочитала в газете. Но Эбби не интересовалась новостями, предпочитая мульт­фильмы и мюзиклы. Она давно ничего не читала сама, но любила, когда ей читала вслух Лори. Она не знала, что сделал Эдмунд, не понимала, что он из себя представляет.

— Может, я и правда выйду за него, — поддразнила Лори. — Может быть.

— Выйдешь. Ты этого хочешь, я знаю. Ты влюбилась.

— Ну, если свадьбе быть, я хочу видеть тебя подружкой невесты.

Эбби моргнула и вытаращила глаза.

— Это что?

— Самая важная роль на свадьбе.

Эбби усмехнулась. Шрам вдоль подбородка растянулся, словно ириска, став чуть ли не длиннее шрама на лбу. В том месте Эбби когда-то раскроила череп.

— Я лучшая подруга Сестрены, — сказала она.

Лори обняла сестру за плечи. Эбби прижалась к ней, как любимый зверек, и Лори поцеловала ее в макушку. Они были ближе, чем лучшие подруги. Они были друг для друга единственной семьей.

* * *

Дождь подлил серой краски в и без того унылое октябрьское утро. Стало холоднее, сырость забиралась под кожу и пронизывала до костей. Ехали, не выключая печки, но Эбби пришлось приоткрыть окно, чтобы не укачало. Струи холодного воздуха врывались в машину, обжигая кожу Лори, словно острые сосульки. Хотелось поскорее добраться до хижины и укрыться там. Перед глазами вставал уютный бревенчатый домик, в котором мог бы зимовать Эдмунд, сложись все иначе.

Пришел рассвет, но из-за погоды казалось, что здесь царят вечные сумерки, что ясный день не наступит никогда. Вдоль дороги росли березы и сахарные клены, отсырелые ветки нависали, образуя рыже-бурый туннель листвы, будто цепляющейся за небо. Сестры уже въехали в Бийц, но за сорок пять минут не встретили ни одной машины.

— Как в сказке, — сказала Эбби.

— Что?

— Эти леса. Как по мне, они точно волшебные. Так ведь, Сестрен?

Эбби мусолила кроличью лапку, теребя в одном и том же месте, где мех уже давно стерся. На ней была розовая бейсболка Boston Red Sox, из-под которой выглядывал конский хвост. Эбби не смотрела бейсбол, ей просто нравились цвет и буква «би». Типа, и буква, и пчела, сечешь, Сестрена?

— Думаю, мы это выясним так или иначе, — сказала Лори. — Волшебство всегда таится там, где меньше всего ждешь.

Ее порадовало, что Эбби не боится леса, а восторгается им. Когда сестра не боялась, все что угодно проходило намного легче. А вот страх она переживала плохо. Лори уже много раз видела, как он овладевает сестрой. Лекарства помогали, и необъяснимый ужас теперь поглощал Эбби реже, но приступы оставались такими же сокрушительными, обрушиваясь на сестру не хуже роя муравьев. Лори годами придумывала разные способы успокоить сестру, но порой вернуть Эбби в реальность было непросто, и всякий раз у Лори разрывалось сердце.

Дорога змеей вилась между невысокими холмами, шины «Форда» мягко шуршали по мокрым после дождя улицам, подскакивая на асфальте. Лори включила радио, но там были в основном помехи. На единственной работающей станции крутили один только блюз. Лори включила на минимум: Хаулин Вулф пел о жизни в лесу, Скип Джеймс шептал, как тяжело выкарабкаться. Она выключила радио, только когда зазвучала песня You Better Run Джуниора Кимбро. Под завораживающую мелодию он пел о том, как девушку пытаются изнасиловать, угрожая ножом. Это выбило Лори из колеи, тем более что рядом сидела сестра.

Врывающийся в окно осенний ветер стал приятной переменой. Судя по поднимающемуся из долины белому вихрю, река была совсем рядом. Туман стелился по горам, как пелена кошмарного сна.

Лори вспомнила слова Эдмунда: «Ключ мне больше не принадлежит. Ты должна отнести его Речнику».

Она выпрямилась, крепче сжав руль. Прикусила ноготь и сказала себе, что ветер снаружи пронизывающий, потому у нее и мурашки. Вчера Лори всю ночь ворочалась, не могла заснуть — все мучилась решением, забыть про Эдмунда и его странную просьбу или все-таки поехать. Едва сморенная дремотой, вскакивала от кошмаров: снилось, что она заблудилась в лесу и потеряла Эбби.

Лори сочла волнение и даже некоторое беспокойство вполне естественными. Кто знает, что там за Речник? У него даже имени нет — по крайней мере, Эдмунд не удосужился хоть раз его упомянуть. Если они с этим таинственным бирюком друзья, не промышляет ли он тем же — мучает, насилует и убивает? Теперь, когда Лори с Эдмундом сблизились и перешагнули ступень друзей по переписке, ей хотелось верить, что он заботится о ней или хотя бы не хочет терять. Он писал весьма откровенные письма, заставлял задуматься. Ясно давал понять, что хочет больше, чем платонических отношений, особенно если Лори поведет в этом танце. Подвергать ее опасности абсолютно незачем. Но это ведь не гарантия того, что ей не причинит вреда и лесной отшельник, да? К тому же как насчет Эбби? Возможно, надо было все-таки оставить ее дома…

Но теперь слишком поздно. Если она не найдет ключ вовремя, Эдмунд может потерять терпение и передать задание Нико. И теперь, когда выяснилось, что ключ не для Эдмунда, у Лори возникло еще больше вопросов. Что ключ открывает? Как попал к Эдмунду, если принадлежал кому-то еще? Она не осмелилась спросить. Боялась выдать этим недоверие и испортить замысел.

За крутым поворотом лес разошелся голодной пастью, и взору впервые открылась Лощинная река. Вода текла медленно, но неуклонно, зеленовато-серый поток скрывался за густым туманом. Он струился сквозь камыши, как дым от сухого льда, подпитываясь каждой падающей каплей дождя.

— Сестрен, а на лодке мы покатаемся?

— Нет, Эбби. Просто прогуляемся вдоль реки.

— Мы собрались в крепость твоего парня. Можем поиграть там в за́мок, как раньше, правда? Знаю, мы уже взрослые, но я просто подумала, понимаешь? Можем устроить чаепитие с Монго. Без заморочек, как в старые добрые времена. — Она посмотрела на заднее сиденье, где из рюкзака на молнии выглядывал плюшевый щенок. — Не знаю, любят ли настоящие собаки чай, но, думаю, если мы будем жить в крепости, надо устроить чаепитие, правда, Сестрен? Прямо как в детстве.

Протянув руку, Лори погладила сестру по руке — холодной, костлявой. Несмотря на умственную неполноценность, Эбби прекрасно понимала, что она женщина сорока двух лет. Ей нравились детские забавы, но она не была склонна к детским играм или фантазиям. Однако ее одолевала тоска по жизни, которой они жили тридцать лет назад, и Лори вполне ее понимала, хоть и не разделяла этих чувств. Эбби как будто осознавала, что была тогда другой, и Лори подозревала, что в глубине души сестра мечтает вернуть себя прежнюю.

— Посмотрим, что за хижина, — сказала Лори. — Если там достаточно чисто, можем устроить пикничок. Как тебе?

Эбби улыбнулась, но в ее глазах мелькнула какая-то грусть, тень разочарования. Лори чуть не ляпнула, что они могут там поиграть, но вовремя спохватилась. Она не хотела терять в этом лесу время. Да, они взяли на всякий случай спальные мешки, но она надеялась раздобыть ключ Речника еще засветло. Если они хотят выехать из леса к закату, у них нет времени на пустые забавы.

* * *

Дождь лил в свое удовольствие. Сперва накрапывал, затем перешел в морось, а на последнем повороте, перед тем как кончился бетон, — ливануло как из ведра. Увидев покрытую грязью и слякотью грунтовку, Лори забоялась ехать дальше. Машина была с двухколесным приводом, требовалось менять резину, ставить новые тормоза, роторы и еще кучу всякой всячины, чего Лори себе позволить не могла. Еще немного, и они увязнут, а река уже вон она — виднеется в четверти мили. Лори съехала на обочину и припарковалась под сенью кленов, согнувшихся под тяжестью непогоды.

— Сестрен, там льет.

— Я знаю. У нас дождевики есть. Все будет нормально.

Лори потянулась к заднему сиденью и надела свой дождевик — практичный серый плащ до талии. Дождевик Эбби же был желтым, как у Дика Трейси, — в нем она напоминала рыбачку. Они переобулись в сапоги. Оставалось надеяться, что Эбби сможет нормально идти по грязи.

— Ладно, — сказала Лори, — давай наденем дождевики и достанем из багажника рюкзаки.

Лори следила за сестрой, пока та шлепала по грязи. Похоже, ходить так Эбби было не труднее, чем обычно. Они достали рюкзаки, и Лори прикрепила к своему спальные мешки. Рюкзак, вместительный и крепкий, служил ей, еще когда они ходили в походы с Мэттом, пока она ему не надоела, как и предыдущие девушки. Мэтт был поклонником активного отдыха и научил ее множеству премудростей, помогающих выжить на природе. Сейчас они будут как нельзя кстати.

Порой Лори скучала по Мэтту. Он бросил ее больше пяти лет назад, и это были ее последние полноценные отношения. Сейчас усилия по поиску новых мужчин попросту не окупались. Физическую близость Лори теперь заменяла душевная — вроде той, что росла между ней и Эдмундом.

— Льет, Сестрен.

— Знаю. Ты уже говорила.

Порой излишняя назойливость сестры действовала на нервы. Но сегодня Лори не могла позволить себе огрызаться. Впереди и без мелких ссор полно сложностей и испытаний.

Закрыв машину, она накинула капюшон, подтянула повыше лямки рюкзака и свернула на длинную дорогу из ила и гальки, петляющую и уходящую вниз, в долину. Дорога напоминала поток коричневой крови — крови леса, крови всего мира. Умирающие деревья торчали вдоль тропинки, ветви качались на легком ветру, словно подманивая Лори и Эбби в свои объятия.

— Пойдем.

Лори пошла первой, но шагов за спиной не услышала. Обернувшись, обнаружила, что Эбби стоит на месте, лицом к реке, и смотрит на воду. Словно уже потерялась, хотя даже не свернула с дороги.

— Эбби, пойдем. Надо добраться до тропы.

Сестра оглянулась на нее, но ничего не сказала.

— Хочешь попасть в крепость?

Эбби уставилась в землю, задумалась. Наконец кивнула.

— Славно. Тогда пошли.

Лори потянула сестру за плечо, озадаченная ее растерянным видом. С другой стороны, Эбби не отличалась осмысленным поведением. Из-за повреждения мозга ее никто не мог толком понять. Глубины разума порой поглощали ее, то повергая в беспричинный ужас, то приводя в состояние, близкое к кататонии. Сейчас таких приступов допустить нельзя. Давать Эбби новую дозу лекарства еще рано, но, возможно, через час или около того…

— Сестрен, долго еще лить будет?

Лори облегченно выдохнула. Эбби снова заговорила. Примем за добрый знак.

---

Глава 3

Дражайший Эдмунд!

Твое последнее письмо искренне меня тронуло — пожалуй, даже больше, чем предыдущие. Ты самовыражаешься очень необычно, я бы даже сказала, уникально. И разумеется, меня растрогала твоя история. Меня злит, что мир так и не услышал твою версию тех событий. Возможно, тогда люди бы лучше поняли, почему ты должен был сделать то, что сделал.

Зло ближнему причиняли все и каждый. Знаю, ты говорил, что не жалеешь о своих преступлениях, — а у меня вот душа болит за всех, кому я в этой жизни делала больно. Я разбивала людям сердца, разочаровывала их. Заставляла страдать — сама того не желая, но все-таки заставляла. Мои намерения отражаются на их страданиях не больше, чем твои — на страданиях твоих жертв. Люди, которым мы причиняем боль, оставляют в нас более глубокий и четкий след, чем те, кому мы приносим радость, не находишь? Это наш крест, и нам его нести. По крайней мере, я так чувствую. Знаю, ты чувствуешь иначе. Знаю, те, кому ты причинил боль, остаются с тобой в ином смысле. Ты забрал их жизни, навсегда сделав их своими. Так ты сказал. Думаю, тут замешана своего рода любовь. Большинство людей никогда не посмотрели бы на ситуацию с этого ракурса, но я смотрю.

Потому что я тебя понимаю. Понимаю так, как не понимают они. Мы с тобой родственные души. Мы куда глубже понимаем боль и наши темные стороны. Ты увидел и познал свои в полной мере. Мне только предстоит набраться для этого сил. И это еще одна причина, по которой ты мне нужен. Думаю, ты сможешь провести меня через туман, застилающий мой разум и отключающий его каждый раз, когда меня настигает прошлое.

Тем, другим женщинам, приходящим к тебе, нужна только твоя слава. Они хотят стать кем-то благодаря тебе, воспользоваться твоими достижениями. Я не такая, как они. Думаю, ты это знаешь; я чувствую это в каждом твоем письме. Наша связь крепнет с каждым словом. Вместе мы можем зайти гораздо дальше. Возможно, будучи единым целым, мы сможем проникнуть в суть вещей. Может, там даже царит покой. А может, и что-то большее.

Твоя Лори

Глава 4

На опушке леса что-то двигалось.

Что-то большое. Что-то черное.

Лори, не отдавая себе отчета, задержала дыхание и протянула Эбби руку, уводя ее с дороги в небольшую рощицу.

— Сестрен? — дернулась Эбби.

— Ш-ш-ш. Тихо.

Дождь сменился туманом. Лори смотрела на силуэт, пробирающийся сквозь пелену, и решила снять рюкзак, чтобы достать перцовый баллончик. Силуэт продолжал двигаться по дороге, направляясь к ним. Сестры присели на корточки. Эбби принялась что-то шептать, но Лори снова шикнула на нее. Прищурилась: туман скрывал очертания идущего. Он словно то появлялся, то исчезал из поля зрения. Перед глазами все расплывалось, будто их застилали слезы.

Для медведя слишком высокий. Лори вновь задышала, продолжая щуриться, а фигура тем временем обретала очертания. Поняв, что это не животное, Лори поднялась на ноги. А вот Эбби так и осталась сидеть в грязи, неуклюже подогнув ноги. Лори надеялась, что страх не парализовал сестру. Она прошептала, что все в порядке, но Эбби, похоже, не слушала. Ее взгляд был прикован к мужчине, идущему по дороге.

— Вставай, — сказала Лори. — Все хорошо.

Мозг кольнул напоминанием, что наверняка знать она не может. Они — две одинокие женщины, заехавшие к черту на кулички, а он — мужчина, спокойно разгуливающий под проливным дождем. Высокий, худощавый, одет в черный костюм и шляпу с длинными полями, как у джентльмена с Дикого Запада. Черты лица скрыты. Белая рубашка с оборками, посеревшая от дождя. Манжеты выглядывают из рукавов, скрывая руки.

— Не обращай внимания, — сказала она сестре. — Просто спрячься на минутку, ладно?

Эбби кивнула и стала не мигая наблюдать за происходящим.

Лори пошла по грунтовке вверх, спрятав в карман дождевика руку с баллончиком. Джинсы промокли насквозь, и холод пробрал до костей. Она взглянула на небо. Несмотря на то что ливень вновь перешел в туман, никаких признаков того, что непогода отступит, не было. Набрякшие тучи грозили почернеть и клубились над головой, словно в ведьмином котле. Из их глубин донесся отдаленный раскат грома.

Она оглянулась на мужчину. Он смотрел прямо на нее. Лори ахнула. Теперь она уже могла различить его лицо, ужасную ухмылку. Его губы раздвинулись, обнажив десны. Зубы казались больше из-за сморщенной плоти, облегающей череп, как у трупа. Мужчина уже иссох от старости, ему было как минимум под восемьдесят. Бледные глаза смотрели из глубоких посеревших впадин. Он шел медленно, с большим усилием, слегка согнувшись в пояснице и по-обезьяньи размахивая руками. Одну руку он поднял и помахал, из рукавов рубашки показались длинные, как у восставшего мертвеца, пальцы.

— С добрым утром, милая моя! — произнес он дрожащим фальцетом. — Славное нынче утречко.

— С добрым утром. — Лори кивнула в знак приветствия.

Она поймала себя на том, что остановилась. А вот мужчина продолжал идти, и чем ближе он подходил, тем выше казался, тем желтее казались его зубы, тем более редкими — седые волосы, свисающие до плеч.

— Святые угодники, — сказал он. — Похоже, ты собралась в дальнюю дорогу.

Лори попыталась дружелюбно улыбнуться, но испугалась, что выйдет совсем не то, и передумала. Лучшее, что она смогла придумать, — сохранять нейтралитет. Старик указал наверх, на ее рюкзак, и расплылся в небывало широкой улыбке.

— О, — сказала она. — Да, верно. Своего рода путешествие. Я это так называю.

— Дорога оставляет след. Ты, должно быть, направляешься к Лощинной реке.

Она кивнула. Мужчина уже был всего в нескольких футах. Он остановился аккурат в тот момент, когда Лори уже хотела шагнуть назад.

— Из-за местных дождей Лощинная река выходит из берегов, — сказал он. — Иногда мне кажется, что она разольется настолько, что поглотит весь Бийц. Одному Господу ведомо, как она так.

Лори пыталась подыскать слова, но так и не нашла их.

— Эм…

— Но, может, это было бы не так уж и плохо, правда? Этому городу не помешало бы пройти крещение. Ну или тому немногому, что от него осталось. — Старик сделал паузу, и Лори подумала, что сейчас он назовет свое имя, но он продолжил: — В наших краях нынче не так уж много хороших людей. Думаю, лишиться тех, кто остался в таком месте, было бы не слишком обидно. Ну вот какие порядочные люди задержатся в местечке вроде Бийц?

— Простите? — Лори неловко поежилась.

— Не за что извиняться. Или есть за что? — Его улыбка, зубастая и зловещая, напоминала акулий оскал. — Это ты мне скажи.

— Мне пора. — Лори вышла на середину дороги.

Глаза мужчины вспыхнули.

— Я бы не стал так делать.

— Почему?

— Ну, ты ведь не хочешь оставить здесь свою подружку, так?

— Что? — Горло Лори словно что-то сдавило.

Старик покачал головой и скользко усмехнулся.

— У тебя за спиной два спальных мешка, дитя. Ты путешествуешь не одна. Но, мне думается, по этой реке вообще никто никогда не спускается в одиночку, правда? Даже гуляя сами по себе, люди здесь никогда не бывают по-настоящему одиноки. И вы наверняка несете с собой больше, чем этот рюкзак.

— Послушайте, мистер. Я не…

— Приходить с пустыми руками нельзя. Только не в гости к Речнику.

Лори напряглась.

— Вы не можете знать, куда мы идем.

— Эта старая река может привести путника только в одно место.

Лори скрестила руки на груди. Меньше всего ей хотелось, чтобы этот урод понял, куда они с Эбби направляются. Но, возможно, это единственный шанс узнать больше о главной цели их путешествия.

— Кто этот Речник? — спросила она. — Вы его знаете?

Старик уставился вдаль, на лес.

— Вам понравится эта встреча. Я-то знаю, я его видел.

Он зашаркал прочь, и хоть глаза и были скрыты полями шляпы, но, когда он проходил мимо, Лори увидела, что с лица старика не сходит улыбка. Щели между зубами теперь казались больше и чернее. Лори подметила, что его костюм весь в крошечных прорехах. Ей даже показалось, что в одной она заметила движение — насекомое или червяка. Сгорбленный старец, прихрамывая, вышел на дорогу и пошел мимо рощицы, где пряталась Эбби. Стиснув зубы и крепче сжав перцовый баллончик, Лори последовала за ним. Но старик просто шел себе дальше и даже не взглянул в сторону рощи — только на небо. Он стал петь в облака, и его певучий голос чем-то напоминал детский.

— Да, мы встретимся у реки! У прекрасной, прелестной реки! С Речником встретимся у реки…

* * *

— Сестрен, кто это был?

— Не знаю. Просто какой-то чел.

Старик скрылся из виду, и Эбби вышла из своего укрытия. Она сидела в грязи, и теперь колени ее джинс все были заляпаны.

— Куда он идет?

— Я не знаю, Эбби.

— Он потерялся?

Лори помотала головой.

— Не думаю.

Но, возможно, ее сестра была в чем-то права. Возможно, у того мужчины деменция. Возможно, он сбежал из дома престарелых. Он был очень стар и нес какую-то чепуху. Быть может, Лори зря встревожилась из-за незнакомца. Да, он ее напугал, но дело могло быть в ситуации, а не в его действиях. Ну что плохого он мог им сделать в его-то возрасте? Бедняга даже выпрямиться не мог.

Так что же старик там делал? У него сломалась машина? Может, жил недалеко? Шел, шаркая ногами, неизвестно куда. Вроде бы безумие, вот только… Разве не делала то же и Лори? Разве даже Эбби не шла с большей легкостью, чем старик?

Лори остановилась. Дорога закончилась, ну или по крайней мере перешла в тропинку. Они вышли на тропу, ведущую в долину, заросшую густым лесом. Пейзаж был ржаво-бурым, кругом высились горы, отовсюду торчали скалы и валялись давным-давно поваленные деревья. По земле, словно рой пауков, стелился речной туман.

Прогремел гром. Лори огляделась и наконец увидела знак, на который велел ориентироваться Эдмунд. Знак был спрятан за нависающими ветвями чахлого кустарника. Маленькая прибитая к столбу деревянная табличка, похожая на наконечник стрелы. На ней были выведены аэрозольной краской жирные красные буквы.

«В ЛОЩИНУ» — гласила табличка.

---

Глава 5

Пит приложил ко лбу ладонь, защищая глаза от слепящего августовского солнца. Сегодня было жарко — слишком жарко для игр на улице, — но он был слишком взбудоражен, чтобы сетовать на такую мелочь. Старшие сестры редко принимали его в свою компанию. Лори уже исполнилось двенадцать, она почти стала подростком. Эбби было четырнадцать с половиной — она всегда подчеркивала, что именно «с половиной». Питу было всего десять, и его держали за несмышленыша, причем не только сестры, но и родители. Пойти в лес и поиграть с Лори и Эбби без надзора взрослых ему разрешили только этим летом. Ему казалось, что сестры постоянно пропадают в лесу, пускаясь в разные приключения, пока он торчит дома и играет один в крепости в «Солдата Джо». И теперь Питу наконец разрешили пойти с ними. От этого он чувствовал себя не только старше, но и круче, словно теперь входит в какой-то клуб для «старших детей» и попал туда только потому, что за него поручились сестры. Единственное, о чем он пожалел, — что не надел обувь и отправился босиком. По лесным тропам было не так легко ступать, как по лужайке.

Журчание воды Пит услышал раньше, чем увидел ручей. Сперва он принял шум за проезжающие мимо машины, но дорога была далеко, они ведь забрались глубоко в лес. Он шел за сестрами не оглядываясь — а теперь, когда обернулся, по телу пробежали мурашки, порождая первые уколы страха.

— Идем, Пит.

Он вынырнул из своих мыслей и понял, что остановился. Эбби звала его, стоя дальше по тропинке. За последний год она сильно вытянулась, и долговязая фигура смотрелась почти карикатурно, когда сестра раскидывала руки в стороны, балансируя на камнях. Она улыбнулась, и на солнце блеснули брекеты, а подол короткой рубашки распахнулся, обнажая мягкую белую плоть живота. Пит улыбнулся в ответ, видя, как заметался сестрин конский хвост, когда она покачала головой.

— Шевели задницей, — сказала Эбби. — Мы почти на месте.

Пит не знал, что значит «на месте» и что их там ждет, но точно знал, что ему не терпится туда попасть. Сестры столько рассказывали ему о лесе. Для него это было место безграничных возможностей, словно в сказке. Теперь, услышав журчание ручья, он понял, что любопытство взяло верх над страхом, а сердце забилось быстрее.

— Иду! — ответил Пит, ускоряя шаг.

Эбби спрыгнула с камней и побежала по траве, догоняя сестру. Лори шла себе и шла, никого не дожидаясь. Порой с ней такое бывало. Эбби нравилась Питу больше, в том числе и поэтому. Лори почти все время была нормальной, но порой ее перемыкало, и она без всякой причины становилась холодна с Питом. К тому же она была далеко не такой веселой и популярной, как Эбби. У Эбби было много друзей, и она всегда находилась в центре внимания. Лори же, кажется, напротив, сторонилась толпы. Она не была изгоем, у нее имелись свои друзья, но Лори, похоже, ценила их меньше. Как и они ее.

Друзья Пита значили для него все. Он хотел нравиться всем. Он хотел быть популярным. И Лори он все-таки любил, но к Эбби испытывал нечто большее: он хотел быть таким же, как она. Она была самой крутой из всех, кого Пит знал, и он почитал за счастье родиться ее братом. И теперь он знакомился с другими уголками ее невероятного мира.

Пит последовал за ней по тропе, отмахиваясь от комаров и слизывая с верхней губы пот. Эбби перелезла через преграждавшее тропу поваленное дерево, Пит же предпочел проползти под ним. Вот он и догнал ее. Хихикая, Эбби припустила трусцой, и Пит не мог не обратить внимание, как подпрыгивает ее маленькая, но уже формирующаяся грудь.

— Ну давайте уже! — позвала Лори из ниоткуда.

Она ушла уже так далеко, что Пит не мог ее видеть. Вот зачем она так рванула вперед? Почему не могла подождать? Его подмывало пожаловаться маме с папой, но он быстро отказался от этой мысли. Так поступил бы только несмышленыш.

Журчание ручья стало громче. Пит почувствовал запах свежести, как зимой на льду. Пройдя через последние кусты, он наконец увидел сестер, стоящих на краю обрыва над ручьем. Последние несколько недель шли проливные дожди, бушевали в достатке летние грозы, и ручей, ставший бурным, почти живым, разбивал свои воды о черные скалы. Лори стояла ближе всех к краю, держа в руках деревяшку, обмотанную зеленой от плесени веревкой. Вся эта конструкция была привязана к ветке красного клена, нависшей над обрывом. Пит медленно подошел к краю и посмотрел вниз. Голова закружилась. Вода казалась такой далекой, словно он смотрел из окна десятиэтажного здания. Он сглотнул и посмотрел на Лори.

— Это тарзанка? — спросил он.

— Ага. — Лори ухмыльнулась. — Что еще это может быть?

— Но она же висит над ручьем!

— Спасибо, кэп.

Лори стояла на деревяшке, зажав веревку между бедер и сжав в кулаках. Пит не глядя теребил пальцы. Хотел крикнуть, чтобы она этого не делала, но в то же время хотел сам все увидеть. Было страшно, но при этом казалось забавным, как русские горки.

— Я следующая, — сказала Эбби.

Она сбросила футболку, под которой неожиданно для Пита оказался топ от бикини. Лори до сих пор была в шортах и футболке с надписью «Новые дети на районе». У нее тоже уже купальник? У Пита под джинсовыми шортами были только белые обтягивающие трусы. Но он купаться не собирался. Как они вообще доберутся до воды?

И тут его осенило.

Они хотят спрыгнуть с тарзанки.

Затея оказалась еще безумнее, чем Пит думал. Он-то предполагал, что они просто перемахнут через ручей, как герои, перепрыгивающие на байке через горящие машины. Ему не хотелось показаться занудой и ломать сестрам кайф, ведь тогда они больше не позовут его с собой в лес.

Но сейчас страх взял верх. Питу часто снились кошмары, и больше всех его пугали те, где он куда-то падал. Он так метался во сне, что частенько сваливался с кровати. И почитал это за благо, ведь, шлепаясь на пол, просыпался. Все лучше, чем увязнуть в дурном сне, где он падает и падает…

— Девчонки, вы спятили, что ли? — спросил он. — Вы же себе ноги переломаете!

Эбби закатила глаза.

— Пити, мы это проворачивали уже, наверное, миллион раз.

— Да, — сказала Лори. — Это весело. Мы сейчас над «чистым» местом, камней внизу нет. Это не опасно, пока идут постоянные дожди и ручей полноводный.

Она отступила, натягивая веревку и готовясь к спуску. Сердце Пита заколотилось. Он шагнул вперед.

— Стой!

Он был уверен, что Лори его проигнорирует. Частенько так и бывало. Но, к его удивлению, сестра остановилась и посмотрела ему в глаза. Улыбнулась даже.

— Все хорошо, Пит. Я серьезно.

Но он попросту отказывался в это верить. Пусть они прыгали в ручей или через ручей раньше — Пит был уверен, что в этот раз беды не миновать. Он подошел к Лори и, взяв ее за руку, стащил с тарзанки. Отвел от обрыва.

— Пит…

— Ты же пострадаешь!

Мимо прошла раздраженная Эбби:

— Пит, ради бога, не будь соплей.

Пит, не привыкший к резкостям от старшей сестры, почувствовал, как в груди что-то давит. Меньше всего на свете он хотел, чтобы его считали малодушной соплей. Это даже хуже, чем клеймо несмышленыша.

Эбби взобралась на тарзанку, не дав ему ни секунды, чтобы ее остановить, и качнулась над шумящей внизу водой. У Пита перехватило дыхание, когда он увидел, как она кружится в небе. Затем Эбби отпустила веревку. Казалось, с секунду она парила в воздухе. А потом рухнула на землю.

Пит и Лори подбежали к краю обрыва. Эбби падала ногами вперед, с криком, но без страха. Когда она ударилась о воду, Пит ахнул. Лори возликовала. Мгновение спустя из ручья показалась голова Эбби. Она смеялась.

— Видишь? — крикнула она. Голос эхом отразился от горных сводов. — Это весело, Пит! Ну, давай же! Ты следующий!

Пит отступил от края. С Эбби все было в порядке, но он по-прежнему тревожился. Тарзанка все еще качалась взад-вперед, словно зловещий маятник.

— Хочешь попробовать? — спросила Лори. — Я подскажу, как прыгнуть с наименьшим риском. Ты должен разжать руки, когда тарзанка дойдет до конца: так ты камни даже не заденешь.

Пит взглянул на сестру. Она смотрела понимающе, участливо — такое бывало редко. Она вдруг напомнила ему мать.

— Ну не знаю…

Снизу раздался голос Эбби:

— Пит! Хватит уже нудеть!

Он шепнул:

— Не думаю, что смогу.

— Хорошо. — Лори положила руку ему на плечо. — Ты не обязан.

У Пита гора с плеч свалилась. Он думал, что девчонки начнут заставлять его вдвоем. Он вспомнил слова отца: «А если бы твои друзья со скалы прыгнули, ты бы тоже прыгнул?» Отец часто это повторял, когда Пит подражал своим одноклассникам, не желая выделяться.

— Пит! Ну хватит! — закричала снизу Эбби.

— Нет! — завопил он. — Не буду я этого делать!

— Лори! Дай ему в зубы тарзанку и столкни вниз!

По спине Пита вновь пробежал холодок. Он посмотрел на Лори, но та явно не собиралась слушать Эбби. Она прикрыла брату рот ладонями.

— Да оставь ты его в покое, Эбби!

— Серьезно? — откликнулась та. — Пора бы ему уже стать мужчиной, не находишь?

— Он все сделает, когда будет готов. Я не собираюсь на него давить!

— Хорошо! Я поднимусь и сама его подтолкну!

— Ты этого не сделаешь!

Эбби не ответила. Услышав, как она выходит из воды, Пит скрестил руки на груди, как бы обнимая сам себя.

— Не переживай, — сказала Лори.

То, что она была на его стороне, придало Питу чуть уверенности. Было странно вот так, хотя бы в этот момент, испытать к Лори больше любви, чем к Эбби. Он был благодарен сестре за поддержку и сделал мысленную пометку: в следующий раз, когда она будет вести себя как тупица, сделать на это скидку.

Эбби поднялась на обрыв быстрее, чем он ожидал.

— Какая же ты сопля! — насмехалась она.

— Оставь его в покое, — сказала Лори. — Не хулигань.

— Эй! Я не хулиганю.

— Тогда не надо себя так вести. Кончай на него давить.

Эбби всплеснула руками:

— Да пожалуйста. Проехали.

По пути домой они не разговаривали.