Н. Б. Шумилов

Один раз – вира, два раза – майна!
Как поймать вора в строительной отрасли

Практическое пособие

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 349.442

ББК 38.6-7

Ш96

Автор:
Шумилов Н. Б. в прошлом следователь по особо важным делам Следственного комитета МВД РФ. Имеет за плечами 10 лет опыта следственной работы, более 15 лет опыта контрольно-ревизионной деятельности и внутреннего аудита. Из них 7 лет – в статусе начальника Контрольно-ревизионного департамента крупнейшего строительного подрядчика России. В настоящее время руководит внутренним аудитом Группы компаний «Мангазея», член Ассоциации «Институт внутренних аудиторов».

Внутренний аудит стремительно вошел в плоть и кровь российского бизнеса, не просто перекочевав из законов и требований Центробанка и ФНС в нашу жизнь.

Но имеющаяся достаточно редкая литература по данной теме полна узкопрофильной переводной теории, у которой мало общего с обычаями отечественного делового оборота, и совсем не содержит конкретных методик проверок и практических рекомендаций.

Перед вами первый мануал о том, как выявить нарушения и хищения, проведя реальную проверку. С доброй долей иронии он рассказывает о том, куда надо посмотреть и что с чем сверить так, чтобы не утонуть в тоннах бумаг и плутании наугад.

Книга содержит более 200 практических, проверенных временем признаков («красных флагов»), наиболее часто встречающихся при проверках и характерных для ситуаций, связанных с хищениями и финансовыми злоупотреблениями менеджмента строительных организаций.

Последние найдут в ней знакомые и даже новые схемы незаконного обогащения, но потом с досадой обнаружат, что теперь это не секрет для внутренних аудиторов, ревизоров, контролеров, следователей, оперативных работников, налоговых инспекторов, сотрудников служб безопасности и, конечно, руководителей компаний, регулярно или по случаю сталкивающихся с «чумой» под названием строительство.

Большинство из рекомендаций помимо сфер строительства и девелопмента применимы и в других отраслях отечественной промышленности.

Книга практически избавлена от голой теории и пустых тем, не имеющих практического применения. Местами читается как научпоп или детектив, местами – как обвинительное заключение. Автор в прошлом следователь по особо важным делам Следственного комитета при МВД России, руководитель внутреннего аудита с многолетним опытом практических проверок в строительной и нефтегазовой отрасли, а также в промышленном производстве.

Изображение на обложке с ресурса Photogenica.ru

УДК 349.442

ББК 38.6-7

© Шумилов Н. Б., 2023

© ООО «Проспект», 2023

«Дедушке» отечественной ревизии и контроля
Когану Александру Леонидовичу
и моей «крестной маме» во внутреннем аудите
Павловской Зое Николаевне
посвящаю сей труд

ВВЕДЕНИЕ

— Это ведь был не ваш шкафчик!
Зачем вы туда залезли?
— Так ведь запирать нужно!
(Прячет украденное в карман.)
— Как еще их учить?
House M. D.

Целью предлагаемой книги являются практический анализ и подробное рассмотрение вопросов выявления и доказывания нарушений (хищений и финансовых злоупотреблений), совершаемых менеджментом строительной организации…

Вот написал, прочитал и понял, что засыпаю. Скучно, пресно, вяло. С традиционной наукообразной подачей, так сказать. В общем, не то! Не так! Попробую заново…

За последние лет пятнадцать о внутреннем аудите написано огромное количество узкопрофильной, напичканной переводной теорией литературы, которую читаешь и удивляешься — как красиво, но ни фига не понятно. И слова вроде русские, а в мозг только «разумная гарантия» и запала.

В стремлении быть на передовой переводной научной мысли некоторые отечественные коллеги доходят до абсурда. Так появляются треш-термины типа «маппинг процесса» (от англ. map — карта). Я взял его на вооружение и проштрафившимся подчиненным обещаю отправку на стройплощадку — щупать маппинг у процесса.

На мой скромный взгляд, к отечественному бизнесу западная схоластика не подходит. Все эти па и менуэты диссонируют с попойкой и не применимы ни к суровой нашей реальности, ни к законодательству, ни к культуре, ни к морально-этическим ценностям.

Ну невозможно, имея в запасе буквы О, Т, К, А и Т, составить, а главное, гарантировать полную и достоверную бухгалтерскую и налоговую отчетность!

Пробираясь через многостраничные тернии по нашему профилю, я тщетно отыскивал в них зерно практической пользы, где следом за комплаенсом будет рассказано о том, как его (этот комплаенс) делать, а за лозунгом «анализа полноты» мне покажут (в книге), куда непосредственно посмотреть, с чем сравнить и какие выводы сделать.

Но не нашел. Поначалу даже отчаялся, потом пожал плечами и стал собирать практические ситуации, с которыми сталкивался в своей деятельности, и то, как из них выпутывался.

Позже, когда подрос, к моей картотеке добавились ситуации и истории, в которые влипали и из которых, с честью, надо сказать, выбирались мои сотрудники. Может, уже тогда где-то на небесах имели планы на мой счет, поэтому подсовывали мне и мудрых начальников, и классных подчиненных! Вот с их помощью критическая масса наросла лет за десять и вылилась в настоятельную необходимость в систематизации. Эти монотонные обобщения собирались мной в нудные и громоздкие, хотя, говорят, местами все-таки интересные статьи, публиковались, дополнялись, видоизменялись вместе с окружающей реальностью и доросли до объемов книги. А когда я сложил все вместе, то понял, что дремать любезный читатель начнет прямо на первой странице, где я об этом и написал.

Бывали в моей профессиональной карьере «наставники» (потешим их самолюбие), которые упрекали меня в том, что я «не комильфо» и «политесам не обучен». Проще говоря, не умею ходить вокруг да около и говорить обтекаемо. А как по мне — разговор без «ну, вы же понимаете, о чем я» и «мне кажется, я вам достаточно ясно намекнул» экономит ваше и мое время, снимает неопределенность и недопонимание. Тем более в такой книге, которую я затеял.

И именно в такой реальности я, вы — мы все живем и в ней же профессионально делаем то, что называется внутренним аудитом.

А недавно небеса, очевидно (ну, а кому еще?), дали мне и работодателя, для которого внутренний аудит не обуза и не чудная зверушка. Который не только понял и услышал своих аудиторов, но еще и поддержал в написании этой книги!

Глава 1.
ПРО ВОРЬЕ: КОРОТКО И ЕМКО

Внутренний аудит должен оценивать
возможность совершения мошенничества и то,
как организация управляет риском мошенничества.
Стандарт 2120.А2

Вот сейчас раздастся дружный хор голосов: «Это не к нам!»

К вам! К нам!

Вы как протестируете контроли на наличие критических рисков? А как дадите рекомендации по их налаживанию? Только выявляя умышленно или по неосторожности обносящих родную компанию, а также способы хищений и лазейки, ими освоенные.

Ибо с ворья не всегда начинаются, но к нему неизбежно приводят все недостатки управления компанией.

Воруют, воровали и будут воровать. Это данность, живите и боритесь с этим. В конце концов востребованы будете!

Мошенничества случаются и в хороших компаниях, с профессиональными и честными руководителями, имеющими, может быть, одну-единственную слабость. Во вверенной им организации отсутствуют или неэффективны не только контрольные процедуры, но и реакция на совершаемое хищение.

Подавляющее большинство топов совершенно безосновательно верит в наличие действенного инструментария контролей и выявления совершаемых хищений, ни разу не проверив их. На практике, когда подгорит, они не имеют понятия куды бечь ни о направлении дальнейшего движения, ни о способах выявления и документирования, не говоря уж о выводах и назревших изменениях.

А сколько организаций не рассматривают риск мошенничества всерьез вообще и поэтому не способны вовремя выявить признаки хищения. Среди этих есть еще ряд (преимущественно большие и частные страдают этим) негласно установивших для топ-менеджеров сумму — эдакую линию отсечения, хищения ниже которой не подлежат пресечению и наказанию, потому что это «на булавки».

И прикольно, и горько слышать: «Ну, это же он еще до Нового года успел (спер)».

В итоге профанируется декларируемая для остальных «нулевая толерантность к хищениям» и плодится мотивация для тех, кто еще не попробовал «укусить руку кормящего». Также страдает функция предупреждения, и демотивируются внутренние аудиторы и служба безопасности по причине «Все равно никого не накажут».

А помимо ворья, присутствует еще многочисленная офисная прослойка профессиональных долбое раздолбаев. Это милашки или «терпилы» по форме и то же ворье — по сути. С их молчаливого согласия (попустительства) или работы спустя рукава (ненадлежащего исполнения обязанностей) формируется гнилая среда, дающая и повод, и возможности, и оправдание застенчивым и не очень расхитителям развернуть свою богопротивную деятельность на широкую ногу.

Если честно: вообще ни одна система контроля не гарантирует исключения вероятности хищения, даже если процессом управляют свои «проверенные» люди. Меняется все: внешняя среда, структура организации, иерархия подчинения, формальная и неформальная, документооборот, платежные системы и т. д. Ну а уж бизнес на доверии вообще имеет традиционное свойство заканчиваться большой кровью.

Неизбежно присутствует масса нюансов ведения бизнеса, невероятное количество сочетаний факторов, в условиях неопределенности которых существует и развивается любое серьезное дело, тем более такое, как строительство.

Приведу несколько примеров. И это ни в коем случае еще не начало практической части.

Строительный бизнес живет в состоянии хронического стресса.

Постоянно восхищаюсь выдержкой руководителей на стройплощадке! Но, надо сказать, что и расслабляются они не созерцанием аквариумных рыбок.

Помимо проблем ожидаемых, строительный бизнес регулярно посещают:

1) административные барьеры и несвоевременное финансирование;

2) проектные ошибки и изменения в процессе строительства, чинимые как проектантом, так и заказчиком.

Это из разряда:

— Мы строили, строили, и, наконец…

— Ну а мы тут подумали, и теперь — перестраивайте! И помните про непроектные затраты и работы и про санкции за отставание от графика;

3) проблемы наличия профессиональных рабочих в регионе строительства — просто потому, что их там нет;

4) тонкости мобилизации на строительную площадку. Самый простой пример — мобилизация в районы Крайнего Севера, которая возможна только в холодное время года, по зимникам (как и демобилизация). В связи с чем подрядчикам по окончании строительства проще прикопать технику в отработанных карьерах, чем вывозить ее на материк или сдать в металлолом по рублю за тонну;

5) приобретение (наличие) на месте требуемых для строительства материально-технических ресурсов, включая разработку ОПИ в районе строительства.

Есть места в русских селениях, где не захотят с вами иметь дела даже оцинкованные ведра и гвозди, пока не заключите договор на перебазировку (или еще какой) с натурализованными там выходцами из солнечных республик. Но ведь этого ни в каком проекте организации строительства (далее — ПОС) не учтут и не напишут. Или определят в ПОС проектные карьеры, а пока вы ходите за согласованиями и разрешениями, их собственниками вдруг становятся родственники, кого надо родственники, и цены взлетают в два-три раза. Или вот еще: есть такой зверь, называется «централизованный поставщик заказчика». Ну не доверяет вам заказчик, а посреднику, который для него по завышенным ценам закупает МТР, доверяет. Их потом производитель сам привезет куда надо, а централизованный поставщик от вас за это денежку получит себе и топ-дяде на карман.

Потом, значительно позже окончания строительства, начнется механизм возмещения удорожания. Будут долго (с истериками) определять рыночные цены, согласовывать коэффициенты удорожания, составлять сопоставительные ведомости и определять суммы компенсации превышения стоимости материалов поставки заказчика. В итоге заказчик останется доволен;

6) рост цен на строительные материалы — последнее время весьма стремительный, повсеместный и местами малообъяснимый, а следовательно, и непрогнозируемый процесс;

7) логистика доставки МТР. Вот так возьмет и не разрешит вам:

— РЖД — использовать транспортный узел (тупик и т. п.) из-за низкой пропускной способности;

— местная администрация — использовать половину дорог из-за их состояния и запредельного веса ваших грузовиков;

— госмонополия — использовать переезды через свои трубопроводы.

И первоначальный путь в 4 км от карьера до площадки строительства превратится в 154 км, а затраты покажут рост непредвиденно и неизбежно;

8 — ∞) простаивание процесса строительства;

— нюансы проектирования (ошибки, переделки);

— низкое качество строительных материалов;

— несвоевременная мобилизация;

— нарушение технологии и последовательности операций;

— раскоординированность действий субподрядных организаций…

Ммм! Мечта!

Очевидно, что при наличии любых сложностей из вышеуказанного и далеко не полного перечня у руководителей и сотрудников вашей организации со 101%-ной вероятностью возникнет соблазн (кто без греха?!) неправомерного материального обогащения1. Ну, чего бы не половить рыбку в мутной воде, если прямо к берегу тебя поднесли?! И, как показывает мой скромный многолетний опыт в строительной отрасли, при наличии перечисленных выше нюансов (пусть и при отсутствии корыстных побуждений) будет реализован самый экстенсивный, экономически самый затратный и невыгодный для собственника вариант решения проблемы.

Ибо лень, отсутствие опыта, профессионализма, а также мотивации у каждого отдельного исполнителя и в совокупности именуемое ненадлежащим исполнением обязанностей еще никто не отменял!

Вот вся эта канитель, научно именуемая многочисленностью и многогранностью операций, реализуемых на всех этапах строительства (от проектирования и до благоустройства территории вокруг сдаваемого объекта), и их низкая подверженность четкой и однозначной регламентации (ниже об этом тоже будет) создает разнообразные и изменяющиеся во времени постоянные факторы риска, которые должны стать предметом самого пристального внимания внутренних аудиторов строительной организации.

По хорошему-то, внимание к потенциальным угрозам (факторам риска) должно неотступно2 сопровождать деятельность всех сотрудников организации и для закрепления быть прописано в корпоративном документе, регламентирующем систему управления рисками и внутреннего контроля в компании. Желательно, чтобы он базировался:

— на реалиях;

— интересах собственников;

— действующем законодательстве родной страны;

— Уставе организации;

— локальных нормативных актах (ЛНА);

— положениях о структурных подразделениях;

— Регламенте/Положении/Политике о системе управления рисками и внутреннем контроле.

Вот при разработке этого документа уместно применение и Кодекса корпоративного управления и международных концепций COSO «Интегрированная концепция построения системы внутреннего контроля» и «Управление рисками организаций. Интегрированная модель».

Ну а если написали, будьте добры внедрять, через механизмы корпоративного управления и контроля в частности.

Что-то от темы мы отошли. Вернемся к процессу ловли рыбы в мутной воде. Вот та самая, описанная выше ситуация, и является нормой и типичной картиной в практике отечественной строительной отрасли и не способствует созданию благоприятной контрольной среды в компании.

Практика нулевой толерантности к хищениям у сотрудников и руководителей является похвальной, но наличие факторов3:

— внешнего давления;

— внутреннего оправдания;

— вышеописанных возможностей,

предоставляемых сложностью структуры строительного проекта, делают эти риски практически постоянными.

И, на мой взгляд, по крайней мере в настоящее и ближайшее обозримое будущее, данная ситуация радикально не поменяется, что очередной раз подтверждает важность и растущую актуальность профессии внутреннего аудитора4.

Ну, и чтобы не мучились вы в терзаниях от кажущейся собственной практической бесполезности, изреку еще истину:

Дьявол кроется в деталях! Поэтому любые недостатки контролей в организации самым оперативным образом выявляются и тестируются В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ именно ворьем, а не менеджментом или внутренними аудиторами. А способы хищений всегда обусловлены теми недостатками, которые оказались вне зоны внимания (или понимания) менеджмента организации, несущего ответственность за управление рисками.

Глава 2.
РОЛЬ ВНУТРЕННЕГО АУДИТА В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ОРГАНИЗАЦИИ

Позволю себе немножко теории и совсем, для начала, не про внутренний аудит.

Ну, никуда без этого — мы же профессионалы!

Из чего состоит функция управления? Из планирования… всего: капиталовложений, производства, финансирования, сбыта и т. д. и т. п. Из организации: управления, производства, маркетинга, кадров и т. д. и т. п. Из мотивации: кнутом и пряником. И из контроля. К нему, драгоценному, и была вся эта подводка. По сути, контроль — это постоянный процесс, существующий для святого — обеспечения достижения целей организации и (шепотом, ибо у нас не принято, но подразумевается) обогащения собственников бизнеса. И делает он (контроль) это путем своевременного выявления (а желательно, даже предупреждения) проблем, возникающих в ходе финансово-хозяйственной деятельности родной организации и негативного на нее влияния внутренних всяких факторов (причина которых в основном — ворье и раздолбаи — о них вся книга) и внешней среды. Внешняя она потому, что от бизнеса, а также «хотелок» его собственника и менеджмента, не зависит вообще, регулярно и неожиданно удивляя их своей высокой степенью неадекв неопределенности, отсутствием информации о причинах и предпосылках происходящего. И, как показывают события, изобилующая сложностями прогнозирования в условиях такой неопределенности. Это все про регулирующие, правовые, политические, экономические, социальные и международные факторы окружающего мира, извне влияющие на деятельность компании.

Стало понятнее? Нет? Тогда скажу просто: контроль — это, по сути, сравнение параметров деятельности чего угодно с ожидаемым, запланированным, скажем так, результатом. То есть:

1) определили стандарт (желаемый), ожидаемый от результата;

2) измерили сделанное (фактический результат) со стандартом (желаемым);

3) нашли (оценили) отклонения и проанализировали причины их появления;

4) и как давай корректировать контроли и устранять причины… или забили на все — ибо и так пойдет.

Предметом контроля (то, на что смотрим и что сопоставляем с желаемым) являются отдельные параметры: технические характеристики, количество и качество продукции, документы и пр. Объекты же контроля — это то, что проверяем, процессы (необязательно только производственные) или их цепочки, деятельность отдельных менеджеров, отделов, линейки изделий или целые предприятия. Соответственно, адекватным является такой контроль, который спланирован и организован так, чтобы со своей стороны (там, где его поставили) обеспечить выполнение объектом контроля его целей и задач наиболее эффективным и экономически оправданным способом. Разумеется, не всегда самый экономичный способ является самым лучшим, и даже сам контроль — не всегда необходимым. Забежав вперед, скажу, что проверка контролей на адекватность и избыточность является одной из задач внутреннего аудитора.

Вот вся эта куча контролей, контролеров, внутренних распоряжений, положений и методик, которые их определяют, регламентируют и описывают, и даже сотрудники компании, которые понимают (или не очень) и принимают необходимость исполнения предписанных им контрольных процедур, называется системой внутренних контролей (СВК) организации. И если кровеносной системой компании являются денежные потоки, то не менее важной, но многим даже неизвестной лимфатической системой бизнес-организма является СВК. В идеале она должна пронизывать всю организацию от постановки целей и задач до конкретных элементов каждого бизнес-процесса и являться регулирующим элементом обмена веществ системы управления компанией.

Обязанность и ответственность за внедрение и функционирование системы внутреннего контроля лежит на руководителях организации… и чаще всего они об этом даже не знают.

Вот здесь, если не раньше, у читателя должен возникнуть вопрос: а где же тут про внутренний аудит? Терпение!

У любой системы есть ограничения. И хозяина вполне объективно гложут сомнения, что имеющиеся контроли не работают, а информация нижестоящего менеджмента не всегда как минимум своевременна, корректна и объективна. Да и времени (а часто и желания) у высшего руководства заниматься повседневным контролем деятельности организации подчас не хватает. Логично, что это порождает желание иметь работающий, простой и прозрачный механизм, обеспечивающий надзор и повышение качества внутренних контролей. Другими словами, система внутреннего контроля требует периодической или даже непрерывной и желательно максимально независимой оценки эффективности…

Ну вот, наконец, таким вот витиеватым образом мы все же подошли к внутреннему аудиту. Он существует и функционирует в организации не сам по себе, а в качестве составного элемента процесса внутреннего контроля и внутри всеобъемлющей системы управления рисками организации.

Вопреки декларациям и альтруизму теоретиков основной задачей системы управления рисками в целом и внутреннего контроля в частности является эффективное и осуществляемое в интересах собственников или мажоритарных акционеров5 ведение финансово-хозяйственной деятельности организации. Эффективность этой деятельности обеспечивается посредством стремления:

— к сохранности (в идеале — преумножению) активов;

— экономному использованию ресурсов;

— полноте и достоверности управленческой отчетности, поскольку именно она дает объективную информацию о состоянии организации.

Полнота и достоверность бухгалтерской и налоговой отчетности в реальности являются целями, только если их посредством достигается рост совокупной капитализации бизнеса и нивелируются следующие проблемы:

— риски уголовного преследования руководителей и собственников;

— финансовые риски, связанные со штрафами;

— ущерб репутации.

— соблюдению внутренних политик, регламентов и процедур. Так и только так! Эти документы написаны кровью:

а) реально погибших людей;

б) не менее реально погибших бизнесов.

И еще неизвестно, где больше народа полегло — на нарушении правил охраны труда или на попустительстве ведению дела спустя рукава!

Если же все эти документы в организации не работают и существуют ради заполнения рабочего времени сотрудников и шкафов в архиве, то их авторам место в Союзе писателей, но не в бизнесе.

Интерес к соблюдению требований законодательства, как вы уже догадались, также определяется степенью нивелирования рисков, аналогичных пункту об отчетности.

И не надо упрекать меня в цинизме! Если, может быть, где-то в Германии или Швейцарии предприниматель следует норме без оглядки на штраф и возможность безболезненно обойти закон — допу́стим.

Хотя, при слове cash что-то ломалось в голове уже не у одного добропорядочного бюргера.

В наших же краях строгость закона нивелируется необязательностью его исполнения, и, если еще бывает такое, появляется обязывающая норма, не подкрепленная санкцией за ее нарушение, добровольно ее исполнять никто не будет;

— ну и… не самое главное, но не менее важное — это постоянный в своей полноте и охвате процесс выявления и управления рисками. Ведь если вы идете по темному за полночь переулку, то, очевидно, будете прислушиваться к шагам за спиной. То же самое следует делать, торя дорогу на минном поле отечественного бизнеса.

Главное, обходя мины, на дерьме не взорваться!6

Вы не представляете, какая это взрывоопасная субстанция!

Только совокупность и постоянство реализации вышеописанных действий обеспечат собственнику (акционерам) разумную уверенность в достижении целей принадлежащего им бизнеса спокойный сон и обеспеченную старость.

Но и этот процесс имеет определенные ограничения (субъективные), а именно:

1. «Я художник — я так вижу». Это когда суждение конкретного руководителя или менеджера отличается от общепринятой трактовки (в силу «отмороженности», самодурства или непрофессионализма) настолько, что может привести к ошибочным решениям.

Всем вам, я думаю, встречались и персонажи из числа топов, стиль руководства которых сводится к созданию отягчающих последствий процесса своей хаотичной жизнедеятельности (истеричка).

2. Сговор двух и более лиц может привести к невыполнению контрольных процедур.

Вопреки классической теории, я считаю, и мои тараканы изыскания во многом со мной согласны, что раскрыть и доказать сговор группы лиц внутреннему аудитору возможно. Но вот то, что сговор может порушить даже идеально выстроенную систему контроля, — это точно.

3. Отсутствие полноты и своевременности исполнения работниками решений руководства по управлению рисками. Да-да, это про ненадлежащее исполнение своих обязанностей несколькими страницами раньше.

Поэтому, чтобы в борьбе с ворьем, дебилами и самодурами перевес был все-таки на стороне компании, нормальная система управления рисками и внутреннего контроля должна присутствовать на всех уровнях организации и работать не линейно, а многонаправленно и циклически, когда разные компоненты системы воздействуют друг на друга, усиливая синергию процесса:

1) на стратегическом уровне — совет директоров;

2) на тактическом уровне — генеральный директор, исполнительные органы, подразделение внутреннего аудита и ревизионная комиссия;

3) на организационном уровне — руководители структурных подразделений организации;

4) на операционном уровне — работники.

Вот те объективные обстоятельства, в которых существует внутренний аудит в организации.

Еще раз, коротко: 1) преследование интересов собственников (мажоритарных акционеров) посредством 2) организованной системы управления рисками, обеспечиваемой 3) внутренними контролями.

Все, отличное от этого, автоматически превращает работающий бизнес в бесконечный «срач», мерение пип политические/подковерные игры и процесс ради процесса, а не ради результата. В этих условиях от внутреннего аудита остается название, а от его многочисленных функций, прописанных в положении о подразделении, — только кусок «…выполнять иные служебные поручения собственников, совета директоров и генерального директора Общества».

Итак, внутренний аудит — это деятельность, осуществляемая специально подготовленными сотрудниками, в рамках отдельного, независимого подразделения, являющегося составной частью системы внутреннего контроля организации.

Потребность собственников и руководства компании во внутреннем аудите обусловлена тем, что он использует проверки и оценки системы внутреннего контроля, позволяя выявлять риски и инициировать изменения внутри организации, направленные на повышение эффективности управления и деятельности организации в целом.

По сути, внутренний аудит — это обособленная роль Системы внутренних контролей, осуществляющая самодиагностику функций контроля и управления рисками в организации. При этом внутренние аудиторы не разрабатывают и не осуществляют сам контроль. Они посредством проверок оценивают существующие в организации процессы внутреннего контроля и процессы управления рисками.

В нормальной и современной организации, и строительной в частности, деятельность внутренних аудиторов направлена на совершенствование системы внутренних контролей, которые в идеале будут экономично нивелировать или как минимум доводить до приемлемого уровня присущие организации риски.

Независимость внутреннего аудита, как правило7, обеспечивается путем функционального подчинения собственнику или совету директоров компании. На уровне группы — совету директоров головной (управляющей) компании. Совет утверждает кандидатуру руководителя внутреннего аудита, положение о подразделении и его годовой план работы. Такая независимость позволяет гарантировать внутренним аудиторам прямой доступ к любым сотрудникам, активам и документам, переплюнуть любой авторитет и, в идеале, удерживать его (этого авторитетного товарища или мадам) в стойле официальной политики партии и правительства.

Ну а дальше начинаются всякие там но.

Но № 1. Несмотря на декларативные цели и принятые стандарты, задачи конкретной службы внутреннего аудита определяются собственниками и/или руководством конкретной организации исходя из собственного понимания выгоды от деятельности внутреннего аудита.

Но № 2. К членам супер-пупер-честного и ответственного комитета совета директоров по аудиту по всякому вопросу не набегаешься. Особенно, если члены эти в ранге заместителей федерального министра, а то и выше, гла́вы корпораций, ректоры там всякие или еще какие начальники департаментов № 104, 105 и т. д.

Несмотря на громадный авторитет, видные члены зачастую предпочитают формальный подход к исполнению своих обязанностей, особенно когда количество организаций, где они входят в совет директоров, переваливает за двадцать, а то и за восемьдесят.

Разница между тележкой в супермаркете и членом совета директоров часто заключается в том, что во втором больше спиртного и закуски. М. Д. Комер

Поэтому функционально внутренние аудиторы зачастую подчиняются, даст бог если генеральному директору. А это значит, что наши полномочия в отношении него сразу «несколько ограничиваются».

Отчасти об этом даже Международные основы профессиональной практики упоминают (Руководства по применению стандарта 2010, 2110, 2440, 2450), в части учета ожиданий высшего исполнительного руководства в работе внутреннего аудитора.

Но № 3 — ∞. Нюансов масса, это и карманные безвольные советы директоров, и номинально существующий комитет по аудиту, равнодушие собственников и акционеров, амбиции и неформальное лидерство первого или другого какого зама генерального директора с фактическим переподчинением ему внутреннего аудита и т. д. и т. п.

Все это отрицательно сказывается на объективности и даже самой способности внутреннего аудита провести объективную проверку и оценку системы внутреннего контроля, низводя его до статуса ревизора по особым поручениям. И внутренние аудиторы, как несгибаемые павки корчагины, прерываясь только чтобы отдышаться и надрывно откашляться, тащат весь этот балаган в светлое будущее. Ровно настолько, насколько позволяют обстоятельства и собственный профессиональный Кодекс этики.

На мой взгляд, единственным случаем, когда стоит бросить затею и поискать другого работодателя, является тотальный пофигизм собственника. Ну а если даже тогда топ-менеджмент сохраняет рабочий настрой и верит в роль контролей в обеспечении нормального функционирования организации — потеряно не все!

Глава 3.
МЕСТО ВНУТРЕННЕГО АУДИТА В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ СТРОИТЕЛЬНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ

Вот так работаешь внутренним аудитором в сфере строительства и на четвертом году вдруг обнаруживаешь, что понимание бизнес-процессов и технологических особенностей сооружения разных видов производственных или жилых объектов — это, конечно, здорово, но не главное…

Ладно, шучу! Не на четвертом… на восьмом, когда начинаешь писать нудные статьи и циничные книжки… В общем, пройдя тот период, когда перестаешь заглядывать в шпаргалку, чтобы вспомнить, что такое ПОС, ФЕРп, ВОР, ГПР, КС-6а, М-29, ЭСМ-2 и ОС-6, наступает тот момент, когда знание и предвидение (подчас и моделирование) способов использования менеджментом факторов неопределенности и вышеописанной дезорганизованности важнее. Ты, по сути, поднимаешься на новый уровень, когда первую половину книги читать необязательно, чтобы сразу перейти к кульминации событий.

По мнению некоторых коллег, я узколоб и зациклен на поисках нарушений. Наверно… Признаюсь, на предоставление гарантий соответствия результатов деятельности организации ее миссии и этическим ценностям времени ни у меня, ни у моего подразделения ни разу не нашлось.

Отечественная строительная отрасль в бо́льшей мере, чем все другие, связана с внутригрупповыми отношениями, отношениями «на доверии», «по понятиям», «так принято» или «по беспределу», которые, к сожалению, продолжают присутствовать на практике и в настоящее время.

Вплоть до последнего времени наблюдал оперативные совещания, проводимые «на кортах» или в бане.

И с этими факторами приходится считаться, но не мириться внутреннему аудиту строительной организации.

Баланс контролей и рисков с учетом интересов владельцев бизнеса для внутреннего аудитора — задача не из простых. А интересы эти ох как далеки от вашего представления о том, «что такое хорошо и что такое плохо»! Зачастую вас умышленно даже не посвятят в эти ценности и приоритеты. Поэтому настоятельно рекомендую вам (одинокому внутреннему аудитору или вновь избранному начальнику подразделения ВА) привести в норму ожидания работодателя и еще на берегу договориться, чтобы до вас НЕ доводили списки «своих» компаний, НЕ посвящали в мутные схемы и т. п.

Почему? Да потому, что к каждой «своей» схеме через полгода-год обязательно прицепится пара-тройка вагончиков со схемками, используемыми исполнителями основных схем, в целях личного приработка, и тогда, отметив для себя и умышленно пропустив «согласованные темы», вы рискуете не заметить остальные.

Поэтому — «что вижу, то и пою», и только так! Ну, а уж собственники и топы пусть решают, что из найденного вами они «поимеют в виду», а что потребует «публичной порки» по всей строгости закона. Однако тогда же стоит донести до руководителей, что чем больше одобренного «схематоза» в их собственной работе, тем меньше мотивации у сотрудников что-то поменять и шансов обратиться в правоохранительные органы за наказанием в отношении найденного вами ворья. Все потому, что, потянув за ниточку, можно и себя, любимых, ненароком вывести на чистую воду.

Предвижу вопрос: а как же контроли, ради тестирования которых ты все это затеял?

Ну-у-у… по опыту, у рачительного «схематозника» и контроли налажены, и схемки нужные работают. В остальных же случаях — по обстоятельствам, естественно, озвучив для заказчика проверки (отчета) возможные риски и последствия.

Это жизнь, в ней НО больше, чем правил!

Ясное дело, что не в интересах внутреннего аудитора кусать руку кормящего, но, раз у собственников возникла необходимость в таком подразделении, раз они наделили его поистине выдающимся местом в штатной структуре и одарили прямым доступом к своей персоне, то очевидно, что внутренний аудитор должен донести до них ясную и объективную картину состояния внутренних контролей и их воздействия на риски, на способность нормального управления организацией, целью которого является физическое благополучие и максимизация прибыли именно собственников, а не менеджмента!

Дальнейшее — это выбор и вопрос риск-аппетита8 и принятия риска9 владельцами бизнеса.

Есть коллеги, работающие по принципу: «Наше дело — прокукарекать, а там — хоть не рассветай!» Это тоже позиция, но, на мой взгляд, постоянно оставаясь в ней, можно в итоге потерять и компанию, и рабочее место в придачу.

Внутренний аудит в Российской Федерации в целом всегда больше, чем внутренний аудит в классическом его понимании с предоставлением гарантий и комплаенсом. У нас это еще и буфер для собственников и топ-менеджмента при их столкновении с непонятной для них стороной реальности.

Работа же внутреннего аудитора строительной организации еще то удовольствие имеет при этом еще и свои специфические сложности:

1) только-только с вашей подачи и/или при вашем непосредственном участии10 внедрили контроль, прописали алгоритм (карта процесса), а тут — ОПА! — и былых бизнес-единиц11 след простыл.

Дело в том, что попытки выстроить работающую стандартизированную систему контролей в строительной компании наталкиваются на отсутствие постоянных структурных элементов, исчезающих после сдачи проекта и собираемых по-новому, в зависимости от специфики возводимого объекта. По той же причине бизнес-процессы страдают от постоянных изменений даже внутри устоявшихся самостоятельных элементов, таких как мехколонны, бригады и т. п.;

2) регулярно присутствуют сложности налаживания и обеспечения элементарного контроля в условиях удаленного объекта строительства, отсутствия оргтехники и современных средств коммуникации. И как результат, задержки в документальном оформлении первичных документов, его неточности, ошибки, умышленные искажения, которые невозможно своевременно отследить по причине позднего поступления первичных документов в распоряжение внутренних аудиторов.

Однако чаще всего за видимыми проблемами и демонстративным «тормозом» скрывается налаженная система хищений.

В период выполнения строительно-монтажных работ очень часто крайне неудовлетворительно оформляется или вообще не оформляется исполнительная документация, включая общие и специальные журналы работ, акты освидетельствования скрытых работ и т. п. Это не позволяет установить объективную ситуацию на площадке строительства в части:

— качества примененных материалов;

— методов производства и механизации основных работ;

— отступлений от рабочей документации;

— скрытых работ;

— ежедневно выполняемых объемов работ и количества сотрудников, занятых на объектах строительства.

На все это накладываются и нарушения при принятии к бухгалтерскому учету строительной организации неправильно оформленных первичных учетных документов;.

3) в силу динамизма («давай-давай!») и изменчивости ситуации на строительной площадке, когда объект должен быть построен еще вчера, в отечественной строительной отрасли крайне широко распространена практика директивных (командно-распорядительных) указаний без их письменного утверждения.

Фактические инициаторы

— договоров,

— схем оплаты (вывода денежных средств),

— сомнительных проектных изысков

остаются в тени, в связи с чем их ответственность за принимаемые решения, допущенные нарушения, злоупотребления и совершенные преступления остаются незадокументированными. Естественно, что это не способствует нашим целям по сбору доказательств.

Очевидно, что контроли работают только тогда, когда они конкретизированы, сформулированы и доведены до сведения сотрудников так, чтобы осознание ответственности за их соблюдение впиталось в их сознание. Тогда и только тогда меры контроля в совокупности с качественным руководством, действенным надзором и профессиональным внутренним аудитом будут работать на синергию.

Однако на практике уровень ответственности непосредственных руководителей строительных проектов (АУП, ИТР12), т. е. границы решений, принимаемых ими самостоятельно, не являются точно обозначенными и определены в документах строительных организаций только в общих чертах. При этом максимальная ответственность сконцентрирована у руководства подрядной организации, в то время как фактическая инициатива и полномочия по реализации большинства текущих вопросов строительного проекта сосредоточены в руках руководителей на строительной площадке. В ворохе бумаг эти решения «автоматом» визируются, одобряются, санкционируются у руководства заказчика или генподрядчика. При получении же отрицательного результата менеджмент прикрывает свою персональную ответственность за последствия решениями сверху. Данный процесс зачастую позволяет менеджменту предприятий «санкционировать» свои же идеи и вводит с их стороны порочную практику личной безответственности за проводимые решения.

В идеале в любой нормальной организации документооборот должен отражать систему управления, позволяя увидеть наглядно работу управленческого аппарата, что в данном случае не представляется возможным сделать;

4) а еще (это, я думаю, проблема не только строительной отрасли), внутреннего аудитора регулярно «забывают» уведомить о ключевых событиях, происходящих в компании: новых проектах, нарушении сроков строительства, пойманном за руку ворье, претензиях и «наездах» госорганов (особенно правоохранительных), судебных тяжбах с участием контрагентов, технических авариях и т. п. И вот аудитор уже «шпионит» на планерках, в курилке, на кухне и в лифте, ловя отрывки фраз и собирая из них картину событий;

5) ну и, конечно, авральные темпы и принципы принятия решений, где внутренний аудитор превращается в вечного догоняющего с функцией последующего контроля в надежде, что принятыми мерами удастся если не минимизировать, то хотя бы снизить присущие риски или/и ущерб до приемлемого уровня.

Кстати. При определении ущерба рекомендую руководствоваться п. 2 ст. 15 Гражданского кодекса РФ, которым в качестве убытка определены расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Упущенная выгода представляет собой недополученные доходы, которые компания смогла бы получить при нормальных условиях, но была лишена в результате действий третьих лиц. Под нормальными условиями понимаются те условия, которые протекают без воздействия произошедших негативных обстоятельств.

Таким образом, в состав ущерба включаем:

— убытки, которые наша организация понесла реально, покрывая за счет собственных средств затраты на строительство объекта. В случае с генподрядчиком это будут затраты на строительство, не возмещаемые заказчиком;

— упущенную выгоду в виде недополученных доходов, которые наша организация могла бы получить при нормальной реализации проекта. Зачастую эти выгоды посчитать затруднительно (нередко и невозможно), но все же попадаются и удачные случаи.

К примеру, в темах, связанных с арендой машин и механизмов, находящихся у арендодателя в лизинге (подробно — в главе о машинах и механизмах), реализуется схема хищения, где техника, взятая арендодателем в лизинг, оплачивается за счет арендных платежей, получаемых от арендатора, но остается в собственности арендодателя по окончании срока действия договоров лизинга и аренды. Здесь упущенная выгода арендатора будет равна рыночной стоимости строительной техники, которая вне всякой логики переходит в собственность арендодателя, несмотря на то, что по факту за ее лизинг и выкуп заплатил конечный арендатор.

В целях определения степени вины конкретного работника мы руководствуемся наличием следующих составляющих:

— убытком, понесенным нашей организацией в результате действий данного лица. Событие определяется независимо от факта последующего возмещения затрат со стороны заказчика строительства, поскольку возмещение им затрат по конкретным статьям, как правило, производится, исходя из пожелания (на выбор), и не зависит от реального факта хозяйственной деятельности;

— наличием умысла или неисполнения (ненадлежащего исполнения) своих должностных обязанностей со стороны виновного лица в отношении доверенного ему имущества, денежных средств или полномочий;

— причинной связью между таким поведением и наступившими убытками.

Глава 4.
ЧТО? ГДЕ? КОГДА?
(Косвенные доказательства)

Если хотите кого-то в чем-то убедить,
предъявите ему причинно-следственную связь.
Ш. Холмс

Все нижеследующее — это компиляция и обобщение порядочного количества практических задач (я насчитал их около 120), которые пришлось решать мне, моему подразделению на протяжении пятнадцати лет внутреннего аудита, ревизий и контроля в целом ряде строительных, сочувствующих и примкнувших к ним организаций. Где зачастую нам приходилось выступать не только внутренними аудиторами и проводниками интересов собственника, но и арбитрами между спорящими сторонами.

Ответ на вопрос «где искать?» оказался прост. Везде!

На моей практике не было случая, чтобы при должном внимании не был получен результат.

В решении этого вопроса последние годы нам помогло смещение фокуса в работе с поиска отдельных отклонений и анализа результатов точечных аудитов (проверок) на постоянный мониторинг (непрерывный аудит). Свою роль сыграла, конечно, автоматизация и цифровизация документооборота, но главным двигателем прогресса стало агрегирование в постоянном режиме разрозненной, казалось бы, информации по интересующим нас направлениям.

Вот еще пара абзацев, и перейдем к значению косвенных доказательств. «Разрозненные» двумя строчками выше — это про них.

Открывающаяся нам таким образом картина ведет практически прямиком к конкретному факту отклонений (злоупотреблений, хищений), не вынуждая бесцельно тратить время на перелопачивание первички.

На крупной стройке количество только рапортов о работе машин и механизмов за один квартал (ф. ЭСМ-3) может достигать десятков тысяч.

На моей практике максимальный вес таких документов составлял 346 кг, и это еще не перешли к путевым листам, ТТН и железнодорожным накладным!

Разумеется, немаловажный вопрос — наличие достаточного количества рабочих рук. Иначе продолжаем в соответствии с годовым планом проверок, по возможности, оглядываясь на хотя бы самопальную карту рисков (о ней ближе к окончанию книги).

Сложнее в исполнении оказался вопрос: «что искать?». Вот это знание приходит со временем. Чутье, наработанное практическими проверками, не заменить ни штудированием голой теории, ни сертификатами. Только опыт, и желательно разносторонний.

И вот тут уже в полный рост встает третий и основной вопрос триады: «как искать?». Ответ на него я получил в начале 90-х гг. и широко применял еще в своей следственной практике. Для меня он прозвучал устами рок-кумира Анатолия Крупнова из посмертного («Post») альбома:

Когда идешь ты, дружок,
То каждый мелкий шажок
Запечатлен на земле и на небе!
Подумай и оглянись,
И посмотри вверх и вниз,
И лишь потом делай шаг в быль и небыль!
«Черная принцесса»

Да, для меня здесь речь прозвучала о косвенных доказательствах, потому как этих «следов» в самых неожиданных местах останется огромное количество.

Помню, как в следственную мою пору надзирающий прокурор орал: «Я понимаю только прямые доказательства!» В обоснование обвинения он обычно требовал поддельную платежку или такой же договор с настоящей подписью обвиняемого. Я же понимал, что такого доказательства никогда не будет, потому что деятельность любого преступника (если только это не пьяный гопник), направлена как минимум на вуалирование, а чаще всего — на сокрытие совершенного преступления.

Ситуация с прямыми доказательствами такова, что в подавляющем большинстве современных организаций первичные документы сделают образцово. Проводки, УПД, договора и деловая переписка будут изготовлены и представлены к проверке в полном объеме. Кстати, деловая переписка создает видимость реальных деловых отношений и охотно принимается судами в качестве доказательства наличия экономической целесообразности. «Технической» фирме откроют офис и наберут минимальный штат.

На моей памяти менеджеры одной проверяемой организации сделали протоколы разногласий по договорам именно с «техническими» компаниями обязательными, и даже периодически организовывали видимость имущественных споров и судебные разбирательства в свой адрес со стороны «технических» компаний по задержке оплаты.

В 80% (а в серьезной и зарегламентированной организации — в 99%) случаев хищения первичные документы вам «нарисуют». Но вот как эта информация будет «биться» с управленческими формами учета, с другими первичными документами, не связанными, казалось бы, с конкретным видом работ, — вот где предмет для поиска. Даже простая форма типа листа согласования к договору может много поведать о мотивах менеджмента, а иногда и дать прямую наводку, что и где искать.

Что делает прямое доказательство? Оно устанавливает главный факт. Ключевой особенностью прямого доказательства является то, что оно содержит в себе само обстоятельство, подлежащее доказыванию (та самая поддельная платежка).

Косвенное же доказательство устанавливает не главный факт, а некий опосредованный факт, который, в свою очередь, является доказательством главного факта. В нем содержится информация об обстоятельствах, предшествовавших, сопутствовавших или следовавших за устанавливаемым событием.

Вот по совокупности таких косвенных доказательств и можно сформулировать вывод о том, было ли совершено преступление.

По сути, мы ищем информацию, которую возможно сопоставить с иными документам и фактами финансово-хозяйственной деятельности. Они совсем не обязательно должны быть напрямую связаны с изучаемыми событиями, но должны подтверждать или опровергать их в аспектах, неотрывно существующих с ними в одной реальности.

В любом случае искать и документировать хищения (не банальных «несунов», а тяжелый люкс серьезное воровство) следует, исходя из всей совокупности (цепочки) взаимосвязанных хозяйственных операций и сделок. Попытка рассмотрения отдельной сделки из цепочки неэффективна, поскольку, будучи вырванной из контекста общего умысла, она чаще всего выглядит (носит характер) законной. По отдельности каждой из таких сделок будет придана видимость наличия самостоятельной цели и гражданско-правового основания, в то же время изучение всей совокупности сделок обеспечит картину единства их правовых и фактических последствий.

Наиболее частыми признаками таких схем будут:

— сделки, совершенные в течение короткого периода времени и без убедительного экономического обоснования;

— аффилированность участников сделок между собой;

— в результате цепочки сделок произошла консолидация всего или существенной части отчужденного имущества (денежных средств) в собственности одного юрлица (кому выгодно);

— одно и то же юрлицо выступает в качестве стороны в различных сделках одной цепочки.

Довольно схоластики! К примеру!

Организация настаивает, что потратила на специальный изоляционный материал при ремонте трубопровода «олимпиард» рублей. Более того, за месяц до производства данных работ ими были получены проектные изменения, доказывающие необходимость применения усиленной изоляции в тяжелом скалистом грунте. Трубопровод введен в эксплуатацию, и любые выходы на место со вскрытием грунта категорически запрещены.

Присутствуют первичные документы на выполняемые работы, даже материал организацией был закуплен в указанный период, но:

— лежневые дороги вдоль трассы были демонтированы за неделю до производства работ;

— часть техники, по рапортам, якобы задействованной в производстве работ, в эти числ

...