Л. Р. Сафин

Наказания, не связанные с изоляцией от общества

Проблемы теории, законодательства и судебной практики

Монография

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343

ББК 67.408+67.409+67.411

С21

Автор:

Сафин Л. Р., кандидат юридических наук, доцент, ректор Казанского (Приволжского) федерального университета.

Рецензенты:

Благов В. Е., доктор юридических наук, профессор, профессор Ярославского государственного университета;

Маликов С. В., доктор юридических наук, заместитель директора Института государства и права РАН.

В работе предпринята попытка комплексного анализа проблем теории, законодательства и практики применения наказаний, не связанных с изоляцией от общества. При этом особое внимание уделено краеугольным вопросам, имеющим как общенаучное, так и методологическое значение в уголовном праве России: уголовной ответственности и ответственности в уголовном праве, наказанию как форме реализации уголовной ответственности и др. Центральное место в исследовании занимают проблемы определения круга указанных видов наказаний, правовой природы, характеристики и их применения, ответственности за уклонение от отбывания, освобождения от наказания. Дана сравнительная характеристика видов наказаний, не связанных с изоляцией от общества, по УК РФ и уголовному законодательству ряда зарубежных стран.

Сформулированы предложения по совершенствованию уголовного законодательства и практики его применения.

Законодательство приведено по состоянию на 1 ноября 2022 г. Для преподавателей, аспирантов, магистрантов и студентов юридических вузов и факультетов, а также для судей, прокуроров и адвокатов.

УДК 343

ББК 67.408+67.409+67.411

© Сафин Л. Р., 2022

© ООО «Проспект», 2022

Введение

Проблемы наказания и его назначения постоянно находятся в центре внимания отечественных и зарубежных ученых. В то же время наука уголовного права до сих пор не располагает целостной концепцией наказания, включающей вопросы его применения. Отсутствие концептуальной модели сказывается на правоприменительной практике, которая формально может опираться на внушительный перечень видов наказаний, закрепленных в ст. 44 УК РФ, фактически же отдает предпочтение лишению свободы. Согласно данным судебной статистики, в 2021 г. суды назначали наказание в виде реального лишения свободы на определенный срок в 28,6% случаев, условное осуждение к лишению свободы — 28,6%, ограничение свободы — 3,6%, обязательные работы — 16,2%, исправительные работы — 8,3%, штраф — 12,3%. Непропорциональность в выборе вида наказания очевидна.

Действующая система уголовной юстиции требует дальнейшего реформирования, основными целями которого являются смягчение карательной политики государства и гуманизация процесса исполнения наказания. В связи с этим расширение сферы применения наказаний, не связанных с изоляцией осужденного от общества, выступает одной из наиболее актуальных задач уголовной политики современной России. Реакция государства на преступление должна быть, с одной стороны, неотвратимой, с другой — целесообразной, экономной. Она не должна приводить к избыточной репрессии, необоснованно широкому ограничению прав и законных интересов граждан.

Среди ученых весьма распространенным является мнение, согласно которому широкое применение наказания в виде лишения свободы не привело к значимым результатам в борьбе с преступностью, а переориентация системы уголовной юстиции в сторону увеличения доли наказаний, не связанных с изоляцией виновного от общества, позволяет ослабить остроту проблемы противодействия преступности.

Последние масштабные изменения уголовного и уголовно-­исполни­тель­ного законодательства показали, что основными тенденциями в формировании уголовной политики являются, в частности, дифференциация ответственности в зависимости от тяжести совершенных преступлений. В свете этого проблема расширения применения наказаний, не связанных с изоляцией осужденного от общества, приобретает особую значимость.

Отсутствие последовательной уголовно-­правовой политики по данным вопросам привело к тому, что за 25 лет действия УК РФ огромное число поправок коснулось именно института наказания. Эти изменения связывались с регламентацией отдельных его видов как элементов системы (сужение, а потом, наоборот, расширение сферы применения исправительных работ, изменение способов исчисления и размеров штрафа, порядка его замены в случае злостного уклонения, изменения сущности ограничения свободы, установление ограничений по применению лишения свободы и др.), их перечня (исключение конфискации имущества, а затем отнесение ее к иным мерам уголовно-­правового характера, введение принудительных работ), отражение системы наказаний в санкциях статей Особенной части УК РФ (увеличение количества санкций с альтернативными видами наказаний, кумулятивных санкций, исключение нижних границ наказаний в ряде санкций, включение в санкции вновь введенных наказаний, ужесточение санкций по ряду преступлений) и в типовых санкциях, определяющих категории преступлений (повышение верхней границы наказания за преступления небольшой тяжести, отнесение неосторожных преступлений к числу тяжких), и др.

Определенные аспекты этой группы наказаний становились предметом научных исследований. Достаточно сказать, что проблемы уголовного наказания изучаются с XIX в. В дореволюционное время различными аспектами последних занимались Д. А. Дриль, М. Н. Гернет, А. Ф. Кистяковский, С. П. Мокринский, С. В. Познышев, Н. Д. Сергеевский, Н. С. Таганцев, И. Я. Фойницкий и др.; в советский и современный период — Л. B. Багрий-­Шахматов, Н. А. Беляев, Л. И. Беляева, С. В. Бородин, А. В. Бриллиантов, В. А. Елеонский, И. М. Гальперин, Ю. В. Голик, В. К. Дуюнов, A. И. Зубков, В. И. Зубкова, М. М. Исаев, И. И. Карпец, А. И. Коробеев, B. Н. Кудрявцев, Н. Ф. Кузнецова, М. П. Мелентьев, А. С. Михлин, А. Е. Наташев, И. С. Ной, П. Г. Пономарев, A. Л. Ременсон, Н. А. Стручков, Ф. Р. Сундуров, К. А. Сыч, И. А. Тарханов, Ю. М. Ткачевский, Б. С. Утевский, В. А. Уткин, В. Е. Южанин и др.

Прикладные и теоретические вопросы, связанные с учением об уголовной ответственности и ее реализацией, нашли отражение в работах А. Я. Брайнина, Н. И. Ветрова, Ю. В. Голика, П. С. Дагеля, С. И. Дементьева, Н. Д. Дурманова, B. C. Епанешникова, Н. И. Загородникова, А. И. Зубкова, В. Е. Квашиса, С. Г. Келиной, И. Я. Козаченко, В. Н. Кудрявцева, Н. Ф. Кузнецовой, Н. С. Лейкиной, О. Э. Лейста, Т. А. Лесниевски-­Костаревой, М. П. Мелентьева А. В. Наумова, Б. С. Никифорова, Н. А. Огурцова, В. Н. Петрашева, А. А. Пионтковского, А. А. Чистякова, М. Д. Шаргородского и др.

В исследованиях Х. М. Ахметшина, В. В. Буша, В. А. Галинского, О. К. Зателепина, П. Н. Красоткина, Н. Н. Кулешовой, А. К. Музеник, Н. Г. Осадчей, Э. С. Рахмаева, В. И. Тютюгина проанализированы понятие, сущность, исполнение отдельных видов наказаний. Некоторые проблемы, связанные с исполнением наказания, рассматривали Л. И. Гаманенко, Г. А. Есаков, В. К. Кетов, А. Г. Перегудов, Р. А. Сысоев, В. Е. Южанин. Вопросы ответственности за уклонение от отбывания наказаний, не связанных с изоляцией от общества, проанализированы в работах Т. Г. Антонова, А. С. Колосова, В. Б. Рабалданова, У. В. Чорной и др.

Характеристика составов преступлений, связанных с уклонением осужденного от отбывания наказания, представлена в работах И. В. Губко, А. И. Друзина, О. В. Мазура, В. В. Николайченко и др.

Однако следует заметить, что в научной литературе комплексно вопросы социальной обусловленности, видов и системы наказаний, не связанных с изоляцией от общества, порядка их назначения и замены, до сих пор не рассматривались. А между тем в теории уголовного права дискуссионными остаются проблемы соотношения уголовной ответственности и ответственности в уголовном праве; объекта уголовно-­правового воздействия вообще и наказания в частности; форм реализации уголовной ответственности; классификации видов наказаний; их функций и целей, а также механизма реализации последних.

Формирование уголовной политики на современном этапе в направлении ее справедливости, сбалансированности, определения наиболее оптимальных средств и способов снижения уровня преступности, количественных показателей судимости, освобождения от наказания требует переосмысления имеющихся нормативных средств.

Целью настоящего исследования являются создание теоретико-­право­вых основ учения о наказаниях, не связанных с изоляцией от общества, для совершенствования российского уголовного законодательства, придания ему необходимой системности, разработка законодательной модели института наказаний, не связанных с изоляцией от общества (включающего понятие, цели, систему, назначение и освобождение), формулирование предложений для правоприменительной практики на уровне проектов постановлений Пленума Верховного Суда РФ.

Постановка подобной цели предопределяет решение ряда задач, среди которых можно выделить:

1) определение социальной обусловленности наказаний, не связанных с изоляцией от общества; разработка дефиниции и характеристика их признаков;

2) разработка понятия, признаков и функций уголовной ответственности, форм ее реализации; отграничение от ответственности в уголовном праве;

3) формулирование понятия, признаков и функций уголовных наказаний, не связанных с изоляцией от общества;

4) анализ исторических тенденций развития видов наказаний, не связанных с изоляцией от общества, в законодательстве и теории уголовного права;

5) оценка уголовно-­правовой системы наказаний, не связанных с изоляцией от общества, и ее отдельных видов;

6) характеристика целей наказания и механизма их достижения, в том числе наказаний, не связанных с изоляцией от общества, и ее отдельных видов;

7) исследование порядка назначения и замены наказаний, не связанных с изоляцией от общества;

8) исследование освобождения от наказаний, не связанных с изоляцией от общества, как средства дифференциации (смягчения) уголовно-­правового воздействия.

Как удалось реализовать поставленные цели, судить не автору, а вам, дорогой читатель. Автор же с благодарностью воспримет все конструктивные замечания и предложения.

Глава I. УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ И ОТВЕТСТВЕННОСТЬ В УГОЛОВНОМ ПРАВЕ: СООТНОШЕНИЕ ПОНЯТИЙ И ФОРМ РЕАЛИЗАЦИИ

§ 1. Уголовная ответственность: понятие, основание, цели и формы реализации

Проблема юридической ответственности в системе социальной ответственности сопутствует человечеству практически на протяжении всей его истории. На современном этапе развития общества она приобрела методологическое значение, а в перспективе станет мировоззренческой.

Понятие «ответственность» рассматривается в философской и юридической литературе с разных сторон, под различными углами зрения, с различной степенью обобщения. Понятие социальной ответственности играет роль методологического фундамента, на котором должна базироваться конструкция правовой ответственности1. Универсальной концепции уголовной ответственности, которая была бы воспринята многими учеными и практиками как вполне удовлетворительная с точки зрения методологии, правовой теории, законотворчества и правоприменительной практики, до настоящего времени не выработано.

Юридическая ответственность представляет собой одну из форм проявления социальной ответственности. Ответственность как философско-­социологическая категория отражает объективно необходимые взаимоотношения между личностью, коллективом, обществом, выражающие исторически конкретный характер их взаимных обязанностей, реализующихся в сознательном и волевом поведении и деятельности2.

Необходимость создания обшей теории юридической ответственности становится наиболее очевидной, когда одновременно с утверждением общечеловеческих ценностей в обществе происходит значительный рост преступлений и иных правонарушений, представляющих угрозу национальной безопасности РФ, построению правового государства и гражданского общества3.

Уголовная ответственность является одним из видов социальной ответственности, ее понятию, сущности, основаниям применения и формам реализации посвящено огромное количество литературы. Ученые справедливо отмечают, что истребование отчета — основной признак и сущность ответственности. Последняя может выражаться в определенных действиях или даже в поведении правонарушителя, предписанных ему в связи с совершенным правонарушением и обеспечиваемых, когда это необходимо, принудительно4.

B. C. Прохоров, Н. М. Кропачев и А. Н. Тарбагаев рассматривают юридическую ответственность как категорию целого, в которой различаются диалектически противопоставляемые стороны:

а) выполнение лицом нормативных требований, фиксирующих должное поведение (позитивная ответственность);

б) выполнение должного поведения, также зафиксированного нормой, но уже в результате государственного принуждения как реакция на правонарушение (ретроспективная ответственность)5.

В силу этого категория «уголовная ответственность», сочетая в себе черты и ряд общих признаков, свойственных социальной и юридической ответственности, должна отражать и присущие уго­ловной ответственности специфические элементы и особенности.

Такой подход представляет собой дальнейшее развитие идей, высказан­ных В. Г. Смирновым, который ставил под сомнение общепринятое в общей теории права и уголовно-­правовой литературе положение, предполагавшее одномерную характеристику ответственности. Он писал: «Проблема правовой ответственности не сводится к проблеме ответственности за причиненный вред, за нарушение каких-­либо охраняемых законом интересов: правовая ответственность только наиболее рельефно проявляется в нарушении, но она реально существует и при совершении дозволенных, а тем более прямо вытекающих из закона деяний»6. Исходя из этого, первыми вопросами при определении понятия уголовной ответственности становятся его соотношение с социальной ответственностью и возможность такого явления, как позитивная уголовная ответственность.

Не вдаваясь в анализ теорий правопонимания, в самом общем виде можно признать, что право — это система общеобязательных, формально определенных норм, обеспеченных принудительной силой государства и регулирующих общественные отношения посредством установления прав и обязанностей субъектов. Его назначение сводится к тому, чтобы определить возможное и обязательное поведение индивидов и коллективных образований; обязательность права обеспечивается возможностью принуждения. Совокупность норм права выстраивается в определенную систему, которая не является механическим образованием, а представляет собой органическое единство. Представляется, что такое единство может быть вытроено, помимо прочего, на основе четкого распределения ролей каждого структурного элемента (отрасли права). Применительно к уголовному праву можно сказать, что его основная, хотя и не единственная, роль заключается в закреплении запретов на совершение действий, т. е. наложение обязанности соблюдать запреты. Собственно регулирование общественных отношений является прерогативой иных материальных отраслей. В уголовном праве проявляется принудительность и обязательность права, обеспечиваемые силой государства.

Не совсем четко и последовательно эту мысль проводит Н. И. Пикуров. Не соглашаясь с тем, что уголовное право ничего не регулирует, одновременно указывает, что оно имплантирует предписания иных отраслей в свою ткань для определения преступного и непреступного, а также передает им часть юридической энергии, присутствуя в качестве потенциальной силы7. Круг замкнулся.

Ю. И. Ляпунов и А. Ф. Истомин обоснованно утверждают, что отрасль права, лишенная регулятивного, организующего начала — социальная бессмыслица. Уголовное право, лишенное специфического предмета регулирования, утрачивает всякую возможность реализовать свою охранительную функцию, решить задачи, которые перед ним поставил законодатель как перед одним из важнейших инструментов упорядочения определенных социальных связей8. Безусловно, регулятивный аспект уголовного закона имеется, однако он зачастую носит подчиненный характер9.

В конечном счете, неопределенность в понимании роли и значения уголовного права в системе права приводит к противоречиям применительно к отдельным его институтам, в частности уголовной ответственности. В литературе распространенной является позиция о позитивной уголовной ответственности, базирующейся на родовом понятии социальной ответственности, предполагающей позитивный аспект, т. е. правомерное, ответственное поведение. Например, Р. Л. Хачатуров утверждает, что в соответствии с понятием социальной ответственности правовая ответственность — это обязанность всех граждан, должностных лиц и организаций соблюдать предписания правовых норм; позитивная ответственность имеет созидательный характер и главенствующую роль, тогда как ретроспективная ответственность представляет собой вре́менное явление, возникает от случая к случаю — при противоправных актах10. Б. Т. Базылев характеризовал позитивную ответственность как способность человека предвидеть результаты своей деятельности, определяя ее исходя из того, какую пользу или вред она принесет обществу, как осознание своего долга перед обществом и государством11. П. Е. Недбайло исходил из того, что юридическая ответственность — это обязанность действовать правомерно12.

Позитивная ответственность, по мнению сторонников такого подхода, обладает следующими обобщенными чертами:

— имеет место лишь в отношении будущего поведения субъектов права, призвана обеспечивать его;

— основывается на ответственном (сознательном) отношении лиц к праву и закону, долженствовании правомерного поведения (внутреннем императиве);

— внешне проявляется в правомерном поведении субъектов права;

— может выражаться в поощрительных (стимулирующих) санкциях13.

Примечательно, что в социологии ответственность рассматривается в рамках девиантного поведения личности как дефекта ее социализации14. Такое поведение требует социального контроля, крайней формой которого является применение принуждения.

В теории государства и права юридическая ответственность и правомерное поведение человека также рассматриваются изолированно, каждому явлению дается самостоятельное понятие, выделяются собственные признаки. Более того, зачастую приводятся критические размышления о позитивной юридической ответственности15. Под правомерным поведением понимается деятельность субъектов права, соответствующая правовым нормам и социально полезным целям.

В силу изложенного говорить о единодушии в понимании ответственности в позитивном аспекте и переносе его в юридическую сферу вообще и уголовно-­правовую в частности достаточных оснований не имеется. Ответственное отношение к обществу, его ценностям и другим лицам, понимаемое как позитивная ответственность, в юридических науках связывается не с ответственностью, а с реализацией норм права, содержащих запреты. Например, по мнению С. С. Алексеева, реализация права заключается в реальном воплощении содержания юридических норм в фактическом поведении субъектов16. А. Б. Венгеров считал реализацию права социальным поведением субъектов права, в котором воплощаются предписания правовых норм, формой практической деятельности по осуществлению прав, выполнению обязанностей17. В. В. Лазарев утверждает, что реализация права представляет собой деятельность, согласную с выраженной в законе волей18.

В самом общем виде реализация правовых норм — это практическое осуществление их предписания в правомерном поведении людей (граждан и их объединений), должностных лиц и других субъектов права или же это практическая деятельность людей по приобретению, использованию прав и выполнению юридических обязанностей. Таким образом, соблюдение норм права предполагает строгое и неукоснительное следование субъекта правовому предписанию, содержащему запрет (запрещающей норме права). Субъект права не имеет возможности выбора варианта поведения, а вынужден подчиниться установленному в норме права запрету. Как правило, это выражается в бездействии субъекта права, если такое требование прямо предусмотрено нормой права.

Соблюдение уголовно-­правового запрета не предполагает никакой реакции со стороны уполномоченных органов (или государства) и представляет собой правомерное поведение, что отнюдь не тождественно понятию ответственности. Таким образом, при анализе позитивной уголовной ответственности происходит определенная подмена понятий: (правомерное) поведение человека рассматривается в качестве ответственности. Н. С. Малеин отмечал, что при таком подходе смешиваются два качественно различных явления; это приводит к такому положению, когда позитивная ответственность утрачивает конкретность и, по существу, сливается с самим понятием права19. При широком понимании юридической ответственности теряется специфика правового понимания ответственности и возникает потребность в новом термине, обозначающем то, что сегодня включается в понятие ответственности в юридическом смысле20.

В ироничном ключе концепция позитивной ответственности критикуется следующим образом: заслужить поощрение от государства за соблюдение запрещающих правовых предписаний до настоящего времени никому не удавалось, так как эта форма права происходит в большинстве случаев естественно, обычно, незаметно, никак не фиксируется21. Действительно, такого поощрения со стороны государства в уголовном праве не встречается.

Не выдерживает критики точка зрения о наличии абсолютной и всеобщей обязанности граждан не совершать запрещенных уголовным законом деяний: ст. 14 УК РФ не обязывает граждан соблюдать уголовный закон, лишь предупреждает о последствиях его нарушения. Сам по себе запрет не налагает на граждан соответствующих обязанностей, он определяет сферу правомерного поведения. Обязанности человека и гражданина определены в Конституции РФ (ст. 57, 58 и ч. 1 ст. 59).

Антиподом правомерного поведения рассматривается противоправное поведение. Посредством последнего государство очерчивает круг деяний, которые признаются нежелательными, вредными, опасными. Исключение подобного поведения требует государственного принуждения, т. е. формируется институт юридической ответственности, обладающий следующими чертами: а) применяется компетентными органами; б) носит государственно-­принуди­тель­ный характер; в) имеет в качестве основания правонарушение; г) осуществляется в процессуальной форме; д) предполагает общественное осуждение и порицание. Ни одна из указанных черт позитивной уголовной ответственности не присуща. Юридическая ответственность представляет собой сопряженное с общественным осуждением применение к правонарушителю мер государственного принуждения личного, имущественного или организационного характера за совершенное правонарушение. Так называемая перспективная ответственность основывается на правосознании личности и лишь отчасти на правовых нормах; характеризуется активным, инициативным использованием субъективных прав и добровольным исполнением обязанностей; обеспечивается не столько угрозой, сколько поощрением и убеждением; вызывает положительную реакцию со стороны общества и государства.

Определенная нелогичность концепции позитивной уголовной ответственности выявляется при его сопоставлении с понятием правоотношение. Последнее выступает одним из центральных понятий теории права, традиционно под ним понимается возникающая на основе норм права и юридических фактов правовая связь, участники которой наделены субъективными правами и юридическими обязанностями. Ключевыми признаками правоотношения являются: 1) сознательный и волевой характер; 2) возникает на основе норм права в связи с особыми социальными обстоятельствами, называемыми юридическими фактами; 3) содержанием являются права и обязанности участников; 4) поддерживается и обеспечивается государственным принуждением.

Уязвимость позитивной уголовной ответственности возникает тогда, когда говорится о юридическом факте, каковым в уголовном праве признается совершение общественно опасного деяния (преступления). Без этого факта не возникают уголовно-­правовые отношения, т. е. позитивная ответственность есть, а правоотношения, в которых она реализуется, — нет. Даже совершение деяния, формально содержащего признаки состава преступления, но в силу обстоятельств, предусмотренных гл. 8 УК РФ, не порождает уголовной ответственности, поскольку исключена сама преступность деяния, т. е. не имеется юридического факта. Такая нелогичность подмечается некоторыми учеными, однако это не вызывает у них затруднений.

А. А. Чистяков говорит о двух аспектах уголовной ответственности, возникающих в рамках уголовно-­правовых отношений. Он придает абстрактный характер правоотношению, не рассматривая в качестве юридически значимого факта преступное поведение субъекта. По его мнению, такое отношение возникает при наличии, с одной стороны, уголовно-­правовой нормы (запрета), с другой — субъекта, способного нести ответственность за ее нарушение (достигшего определенного в законе возраст и вменяемого). Следует отметить, что сам по себе запрет не рассматривается в юридической литературе в качестве юридического факта, автор выдает желаемое за действительное. Применительно к перспективной уголовной ответственности он же указывает, что ее особенность заключается в том, что нарушения права еще нет, но уголовно-­правовое отношение, в рамках которого она может существовать, уже есть22. Изложенное приводит к выводу, что уголовная ответственность представляет собой лишь реакцию государства в лице уполномоченных органов на противоправное поведение человека, является следствием совершения преступления.

Как известно, философские и иные категории не могут быть заимствованы в уголовном праве без соответствующей их интерпретации. Переоценка значимости, гипертрофированное представление о свойствах и функциях позитивной ответственности может привести к неадекватному представлению о юридической природе изучаемых правовых ус­тановлений.

Традиционное понимание уголовной ответственности связано с ее ретроспективной (негативной) стороной. Именно ее имеет в виду законодатель, предусматривая основания уголовной ответственности (ст. 8 УК РФ), принципы уголовного права (ст. 3–7 УК РФ), общие условия уголовной ответственности (ст. 19–23), основания непривлечения (ст. 27, 31 УК РФ) и освобождение от нее (гл. 11 УК РФ) и др.

В юридической литературе также сформировался огромный разброс мнений относительно собственно понятия уголовной ответственности и ее признаков. Абстрагируясь от деталей, можно выделить следующие подходы.

1. Уголовная ответственность рассматривается как оценка со стороны государства общественно опасного деяния. Например, И. С. Ной трактовал уголовную ответственность как порицание лица, совершившего преступление23. В. С. Прохоров и М. Д. Шаргородский считали, что уголовная ответственность — это основанная на требовании уголовного закона, авторитетная, производимая судом от имени государства оценка конкретного деяния как преступления и порицание (осуждение) лица, его совершившего, выраженные в обвинительном приговоре суда24. Схожей позиции придерживался М. А. Гельфер, считавший, что уголовная ответственность — выраженная в уголовном законе оценка от имени государства в лице управомоченных им органов конкретного деяния как преступления, а также порицание лица, его совершившего25.

2. Уголовная ответственность определяется как обязанность лица, совершившего преступление, дать ответ за совершенное деяние. Например, Н. С. Лейкина под уголовной ответственностью предложила понимать обязанность подвергнуться мере уголовно-­правового воздействия, содержащей лишения, страдания, возложенные законом на лицо, совершившее преступление26. М. Д. Шаргородский уголовной ответственностью признавал обязанность лица, совершившего преступление, претерпеть наказание, заключающееся в лишениях личного или имущественного характера, порицающее его за совершенное деяние и имеющее своей целью его исправление и перевоспитание, а также предупреждение совершения новых преступлений как им, так и иными лицами27. По мнению М. И. Ковалева, уголовная ответственность представляет собой обязанность претерпевать меры государственного принудительного воздействия, т. е. понести наказание за совершенное преступление28. Е. Ю. Антонова отмечает, что уголовная ответственность должна рассматриваться именно как обязанность лица, совершившего преступление, ответить за содеянное29.

3. Уголовная ответственность представляется разновидностью юридической ответственности в самом общем виде: правовое последствие уголовно-­правового поведения30. Например, И. С. Ретюнских указывал, что уголовная ответственность есть такая мера государственного принуждения, когда в результате реализации прав и обязанностей участников уголовного правоотношения и применения норм уголовного права конкретное деяние и лицо, его совершившее, подвергаются судом отрицательной государственно-­правовой и морально-­политической оценке, выраженной в вступившем в законную силу обвинительном приговоре суда, в целях исправления и перевоспитания правонарушителя, предупреждения совершения преступлений как самим осужденным, так и иными лицами31. По мнению С. В. Полубинской, уголовная ответственность — это реакция государства на совершенное преступление, выражающаяся в осуждении преступного поведения липа государством и принудительном ограничении или лишении прав виновного лица, осуществляемом в рамках уголовного правоотношения32.

4. Уголовная ответственность оценивается в контексте уголовного правоотношения. Так, И. Я. Козаченко считает, что уголовная ответственность представляет собой возникающее с момента совершения преступления правоотношение между государством и лицом, совершившим преступление. В этом правоотношении государство имеет право ограничить правовой статус виновного с целью его исправления и перевоспитания, а последний обязан претерпеть лишения личного или имущественного характера, возникающие из осуждения от имени государства и применения к нему в необходимых случаях наказания, предусмотренного уголовным законом33.

М. Д. Шаргородский смотрел на соотношение уголовной ответственности и правоотношения иначе: уголовная ответственность — это лишь обязанность лица, совершившего преступление, претерпеть наказание, заключающееся в лишении личного или имущественного характера, порицающее его за совершенное преступление и имеющее своей целью его исправление и перевоспитание, а также предупреждение совершения новых преступлений как им, так и иными лицами34.

Схожая точка зрения высказывалась А. А. Пионтковским35, В. А. Якушиным и О. В. Тюшняковой36, А. А. Чистяковым37, В. Д. Филимоновым38 и др.

Некоторые авторы рассматривают уголовную ответственность как реализацию прав и обязанностей субъектов уголовного правоотношения: государства в лице его органов, с одной стороны, и лица, совершившего преступление, — с другой39. При этом отмечается, что в уголовной ответственности необходимо выделять не только деятельность государственных органов, направленную на реализацию уголовного правоотношения, но и претерпевание лицом, совершившим преступление, отрицательных последствий своего поведения40. М. С. Строгович писал, что лицо, совершая предусмотренное уголовным законом деяние, вступает в определенное отношение с государством и поэтому несет обременения, возлагаемые уголовным законом на совершителя преступления41.

Б. С. Миньковский рассматривал уголовные правоотношения как специфические общественные отношения, регулируемые нормами уголовного права. Они возникают между государством и преступником, направлены на охрану строя и правопорядка путем привлечения к ответственности лица, совершившего преступление, и применения к нему наказания в соответствии с установленными законом правами и обязанностями его участников42.

Основным содержанием уголовно-­правового отношения является обязанность виновного лица отвечать за совершенное преступление, которому соответствует право государства в лице уполномоченных им органов привлечь виновное лицо в установленном порядке и в установленных пределах к уголовной ответственности.

Другим вариантом сопоставления уголовной ответственности и уголовного правоотношения является признание первой объектом, или итогом, реализации второго43.

Как любое сложное социальное явление, уголовную ответственность следует оценивать с разных сторон, в связи с чем отмеченные позиции нельзя признать неверными; скорее, они являются неполными, страдают явной однобокостью. Уголовную ответственность следует характеризовать как комплексную сложную конструкцию, но в то же время рассматривать ее в качестве межотраслевого правового института, сформированного не только нормами уголовного, но уголовно-­процессуального и уголовно-­исполнительного права44, представляется неверным.

Своеобразный подход к трактовке анализируемого явления предложил А. П. Козлов. Он считает, что уголовная ответственность:

а) представляет собой часть мер уголовно-­правового воздействия за совершенное преступление;

б) не может быть отождествлена с наказанием;

в) охватывает некую совокупность мер, имеющих какой-­то совпадающий признак, противостоящих другим системам мер уголовно-­правового воздействия;

г) в качестве определяющего признака выступает ограничение прав и свобод виновного, свойственное наказанию, или угроза такого ограничения;

д) в ее структуру входят условное осуждение и судимость.

Исходя из указанных признаков, автор предлагает под уголовной ответственностью понимать совокупность правоотношений, закрепленных в уголовном, уголовно-­процес­суаль­ном и уголовно-­испол­ни­тель­ном законах45.

По нашему мнению, уголовная ответственность реализуется исключительно в рамках уголовного правоотношения, поэтому нецелесообразно в ее понятие включать совокупность иных отраслевых правоотношений. Это приводит к значительной путанице. Наиболее очевидными проблемами, вытекающими из такого комплексного подхода, становится определение моментов ее начала и окончания, а также выявления в ней стадий.

Начальный и конечный моменты реализации уголовной ответственности констатировались применительно лишь к уголовным правоотношениям. В самом общем виде было сформулированы две позиции о начале уголовных правоотношений: момент совершения преступления46, момент принятия определенного процессуального решения (возбуждение уголовного дела, привлечение лица в качестве обвиняемого или вступление обвинительного приговора в законную силу47). Обстоятельной критике второй подход подверг Н. М. Кропачев48, с позицией которого согласились Б. Т. Разгильдиев49 и Г. О. Петрова50. Смешение уголовного и уголовно-­процессуального правоотношения логично приводит авторов к тому, что они говорят о нескольких стадиях уголовной ответственности: предварительное расследование уголовного дела, судебное производство, исполнение наказания и постпенитенциарное воздействие51.

Некоторыми авторами предпринимались попытки дать понятие уголовной ответственности в материальном и процессуальном смысле. В первом случае под ней понималась обязанность виновного лица дать в установленном порядке отчет в совершенном им преступлении, подвергнуться определенным правоограничениям (мерам пресечения и т. д.), вытекающим из установленного порядка решения вопроса об ответственности, быть осужденным от имени государства и понести заслуженное наказание; во втором случае — обязанность лица, привлеченного к уголовной ответственности, отвечать в пределах предъявленного обвинения, быть осужденным от имени государства, понести назначенное наказание52. Как нам представляется, налицо пересечение, наслоение и смешение выделяемых признаков, что не дает однозначного представления о процессуальном и материальном понимании уголовной ответственности.

Подавляющее большинство ученых в настоящее время склоняется к тому, что уголовное правоотношение — это урегулированное нормами права общественное отношение, характеризующееся наличием определенных прав и обязанностей участвующих субъектов. Юридическим фактом, ее порождающим, является совершение преступления53. Довод о том, что не каждое преступление выявляется, регистрируется и расследуется, образуя латентную преступность, смешивает уголовно-­правовое и уголовно-­процес­суаль­ное правоотношения. Совершение общественно опасного деяния юридически сформировал уголовное правоотношение, фактического наполнения которого не произошло54.

Исключением, при котором уголовно-­процессуальные правоотношения, наполненные собственным содержанием, получают идентичное значение в уголовных правоотношениях, является зачет наказания, когда время содержания лица под стражей до вступления приговора суда в законную силу засчитывается в сроки отдельных видов уголовных наказаний в определенных УК РФ пропорциях (ст. 72). Такой подход основывается на положениях Конституции РФ, закрепившей право каждого на свободу и личную неприкосновенность, установившей единые гарантии этого права при аресте, заключении под стражу и содержании под стражей (ст. 22). Конституционный Суд РФ отметил, что время содержания под стражей в качестве меры пресечения подлежит зачету при определении общего срока назначенного судом наказания, а также при исчислении срока отбытого наказания, позволяющего применить условно-­досрочное освобождение от наказания55.

Следует согласиться с С. В. Маликовым, что уголовная ответственность реализуется в рамках правоотношения, которое порождается совершением преступления. Следовательно, начальным моментом как для преступления, так и реализации уголовной ответственности является единый юридический факт. Применительно к уголовной ответственности этот момент означает возникновение обязанности лица отчитаться о содеянном, имеющей ограничения во времени (давностные сроки). Претерпевание негативных последствий совершения лицом общественно опасного деяния связывается с вступлением приговора в законную силу. На этом этапе в наибольшей степени применяются темпоральные инструменты, ограничивающие уголовно-­правовое воздействие (сроки наказания), определяющие особый порядок исполнения наказания (условное осуждение с испытательным сроком, отсрочка наказания), корректирующие временны́е границы наказания и его исполнения (условно-­досрочное освобождение, замена наказания более мягким видом, давность обвинительного приговора, амнистия и помилование). Уголовная ответственность растянута во времени и в полном объеме реализуется с момента совершения преступления до аннулирования всех последствий отбывания наказания (погашения или снятия судимости)56.

Как отмечалось, другой проблемой становится попытки выделения стадий в реализации уголовной ответственности, что порой подменяет анализ форм реализации изучением ее стадиальности. В целом такой подход основан на ряде методологических ошибок:

1) игнорируется базовое разграничение материальных и процессуальных отраслей права, первые из которых фиксируют определенное правило (в случае с уголовным правом — запрет или обязанность), вторые — устанавливают процедуры реализации закрепленных прав, или принудительное воздействие на нарушителя;

2) уголовная ответственность рассматривается исключительно как межотраслевой институт, включающий сложные комплексные отношения, в основе которых лежат нормы не только уголовного, но и уголовно-­процессуального, а в некоторых случаях и исправительно-­трудового права57.

Очевидным является то, что уголовно-­процессуальное и уголовно-­исполнительное право ничего сущностного применительно к уголовной ответственности не устанавливают.

На этой методологической посылке, как указывалось, базируется ошибочное определение момента начала реализации уголовной ответственности, основанное на учете юридических фактов, не являющихся уголовно-­правовыми. На ней же основывается и выделение стадий реализаций уголовной ответственности, в дополнение к чему формулируются собственные формы реализации. Проиллюстрируем сказанное.

В качестве первой И. Я. Козаченко называет стадию привлечения к ответственности, которая может реализоваться в форме: а) ограничений уголовно-­процессуального характера, применяемых к лицу, совершившему преступление (например, меры пресечения); б) безусловного освобождения от уголовной ответственности (истечение сроков давности привлечения к уголовной ответственности и др.). Вторая стадия — назначение наказания; включает три формы реализации уголовной ответственности: а) безусловное освобождение от уголовного наказания (истечение сроков давности исполнения обвинительного приговора суда); б) условное освобождение; в) реальное назначение наказания. Третья стадии — исполнение наказания; реализуется в форме: а) ограничений, обусловленных спецификой уголовно-­исполнитель­ных правоотношений; б) замены одного вида наказания другим, более мягким или тяжким (например, при злостном уклонении осужденного от отбывания исправительных работ). Четвертая стадия — судимость (следствие уголовной ответственности); реализуется в форме многообразных ограничений, предусмотренных различными отраслями права (например, запрет на занятие определенных должностей)58.

Р. Л. Хачатуров выделяет три стадии: 1) анализ фактических обстоятельств по данному конкретному правоотношению; 2) выбор правовой нормы и принятие решения по назначению ответственности; 3) фактическая реализация того карательного воздействия, которое было назначено актом применения нормы права59.

Собственную концепцию стадий уголовной ответственности, основанную на процессуальных стадиях, предлагает М. Ю. Горлач60.

Выделение указанных стадий, на наш взгляд, не привносит ничего существенного в понимание уголовной ответственности.

Надо признать, что каждый из представленных подходов к уголовной ответственности имеет рациональные идеи, однако не дает полного представления о ней; только совокупность указанных признаков позволяет показать наиболее значимые ее черты. Можно последовать примеру В. И. Курляндского, предложившего систему признаков данного явления:

1) уголовная ответственность есть вид государственного принуждения, устанавливаемого законом в отношении лиц, совершивших преступление, и заключается в обязанности таких лиц отвечать перед государством в установленном процессуальном порядке за свои деяния;

2) возникает с момента совершения преступления, а началом ее реализации, т. е. началом привлечения конкретного лица к уголовной ответственности, является привлечение его в качестве обвиняемого.

3) предполагает обязанность виновного понести и отбыть соответствующее наказание как меру уголовной ответственности, наступает после его осуждения, вынесения судом обвинительного приговора и определения вида и размера наказания;

4) окончанием является момент отбытия наказания, а в соответствующих случаях — момент погашения или снятия судимости61.

Таким образом, все представленные позиции ученых не в полной мере отражают уголовную ответственность, характеризуют лишь отдельную ее сторону, что вытекает из ряда положений УК РФ. Действительно, уголовная ответственность развивается в рамках правоотношений, возникающих после совершения преступления; связана с государственным осуждением; реализуется путем применения системы мер воздействия, установленных уголовным законом; включает обязанность лица, совершившего преступление, претерпевать меры воздействия. С момента совершения преступления государство вступает в уголовно-­правовые отношения, связанные с осуждением лица, совершившего преступление. В этот момент возникает обязанность виновного дать отчет за содеянное, а также претерпеть негативные последствия. Данные уголовно-­правовые отношения наполнены совокупностью взаимных прав и обязанностей их участников. Уголовная ответственность сопряжена с применением мер государственного принуждения, ядром которых являются уголовное наказание и судимость.

По вопросу о содержании ответственности вообще весьма неоднозначную позицию занимал Н. А. Стручков, понимая под ним сферу общественных отношений, в которых совершено правонарушение; исходя из этого, основывал виды ответственности: партийная, профсоюзная, кооперативная, государственная и т. д. Содержанием же уголовной ответственности считал реализацию определенных общественных отношений, которые регулируются правовыми нормами трех отраслей права: уголовного, уголовно-­процессуаль­ного и исправительно-­трудового. Иначе говоря, уголовную ответственность, по его мнению, образует реализация уголовных, уголовно-­процессуальных и исправительно-­трудовых правоотношений62.

Крайне противоречива позиция И. С. Самощенко и М. X. Фарукшина, которые утверждали, что под видом ответственности понимается ее содержание, т. е. они отождествляли два понятия63.

М. П. Карпушин и В. И. Курляндский, признавая сущностью уголовной ответственности обязанность дать отчет, наполняли последнюю весьма обширным содержанием: обязанность отбыть наказание, понести его; осуждение от имени государства; обязанность подвергнуться уголовно-­про­цес­су­аль­ной процедуре.

По нашему мнению, содержание уголовной ответственности включает обязанность лица претерпеть негативные последствия совершенного им деяния. Его конкретизация осуществляется в формах реализации уголовной ответственности, о чем пойдет речь в главах о видах наказаний. Здесь лишь отметим, что объектом уголовно-­правового воздействия в виде такого инструмента, как уголовная ответственность, выступает правовой статус лица. Именно обязанность претерпеть ограничение прав и свобод является содержанием уголовной ответственности.

Таким образом, уголовная ответственность — это вид юридической ответственности, возникающей в рамках уголовно-­правовых отношений, представляющей собой оценку и осуждение государством преступления и лица, его совершившего, которые в предусмотренных законом случаях сопряжены с применением к такому лицу мер уголовно-­правового воздействия, и его обязанностью претерпевать данные меры.

Не менее сложным теоретическим вопросом является определение оснований уголовной ответственности, поиском которых занимались практически все ученые: философы, богословы, социологи, правоведы. Каждый из них предлагал собственное видение необходимости и целесообразности данного явления. Без преувеличения можно сказать, что уголовная ответственность — центральное, наряду с преступлением, явление, научное объяснение которому начинают давать еще с XVIII в. Анализ всего многообразия подходов позволяет говорить о философских (социальных) и правовых основаниях уголовной ответственности.

В философии под основанием понимается явление, выступающее как достаточное и (или) необходимое условие, предпосылка существования какого-­либо другого явления и служащее объяснением последнего64. Таким образом, основанием уголовной ответственности следует считать явления объективной действительности, которые, во-­первых, выступают ее необходимым условием и предпосылкой существования; служат объяснением наличия уголовной ответственности.

О. С. Иоффе и М. Д. Шаргородский отмечали, что какими бы специальными вопросами отраслевые юридические дисциплины ни занимались, для них важно установить, что такое юридическая ответственность и каковы основания ее возникновения. Сами они ее определяли как меру государственного принуждения, основанную на юридическом и общественном осуждении поведения правонарушителя и выражающуюся в установлении для него определенных отрицательных последствий в форме ограничений личного или имущественного порядка65.

В теории уголовного права в дореволюционный период и до 50-х гг. XX в. наиболее обстоятельно изучалось право государства на наказание (jus puniendi), далее вектор сменился в пользу изучения уголовной ответственности и ее оснований, что в определенной степени было обусловлено законодательными преобразованиями. Н. Д. Сергеевский указывал, что, начиная с Гуго Гроция, к XIX в. сформировались 24 полных философских систем и около 100 отдельных правовых теорий, обосновывающих право наказывать66.

Различая данные понятия и не сводя уголовную ответственность исключительно к наказанию, можно выделить плодотворные идеи в каждой из теорий о наказании, коротко очертив наиболее значимые подходы к определению ее философских, нравственных, социальных оснований. Так, А. М. Богдановский указывал, что процесс образования идеи наказания у всех народов одинаковый. Первой формой, в которую выливается понятие о наказании как возмездия за зло, является месть в обширном его значении — самоуправство. Данная форма сменяется так называемой системой выкупов (jus compositionis). Идея наказания в этой форме живет в народном праве чрезвычайно долго; появляется в новой форме тогда, когда в народе формируется представление о государстве как о едином и живом организме и о преступлении как действии, враждебном этому организму67.

В средневековой философии считалось, если человек нарушает преступлением порядок Божьей справедливости, то она может возвратиться к нему в виде наказания, т. е. в таком случае человек добровольно или вопреки своей воле должен страдать согласно Божьей справедливости68.

Огромное влияние на развитие уголовно-­правовых теорий наказания оказали работы Канта, который полагал, что только равное причиненному злу воздаяние (jus talionis) может выступать мерилом наказуемости деяния.

К середине XIX в. в доктрине уголовного права сформировался ряд направлений, по-­разному рассматривавших право наказания. Н. Д. Сергеевский выделял две основные группы учений: теории абсолютные (правопорядок — это воля божества, разумная идея воли, объективное право; наличие мировой справедливости) и теории относительные, а также одну вторичную (смешанную, эклектичную). Кроме того, автор рассматривал новое учение, появившееся в середине XIX в., которое предлагал называть правовым69. Он утверждал, что всякий общественный порядок для его сохранения нуждается в запрещении некоторых форм поведения; «определение деяний, несовместимых с установленным порядком, есть не более как обратная сторона всякого порядка, столь же неизбежно необходимая, как и те нормы, которые определяют собой его положительные черты»70. По мнению ученого, основание наказания лежит в совершении преступления — оно налагается quia peccatum est (за грех, преступление, провинность). Практический же результат наказания — общий, не зависящий от специальных целей — создание духовной силы, противодействующей нарушениям закона71.

Н. С. Таганцев отмечал, что карательное право государства обусловлено интересами общества. Каждое организованное общество, начиная с его первобытных форм и кончая современными государствами, имеет соответствующее устройство экономики, хозяйства, быта, семьи и т. д., берет под охрану материальные и духовные ценности членов общества, упорядочивает взаимные отношения по поводу различных интересов правовыми нормами, обеспечивая подчинение имеющимися у него средствами всех и каждого. Всякое посягательство на данные нормы признается недозволенным. Однако отдельную группу деяний общество считает особо важными, в связи с этим предусматривает возможность применения наказания. По его мнению, право наказания порождено жизнью общества, разумностью целей его бытия, свойствами средств, необходимых для достижения этих целей, особенностями правопорядка как необходимого, принудительно поддерживаемого уклада общественной жизни72.

В. Д. Спасович полагал, что наказание необходимо, поскольку:

а) преступление вскрыло нравственную порчу преступника, которая может заразить все общество, быть опасной для него;

б) преступление отражается в общественной совести, вызывает негодование и необходимость обуздания преступной воли лица;

в) общество может и должно защищаться, иначе оно не могло бы существовать, так как все прочие средства, принимаемые государством, оказываются недостаточными73.

И. Я. Фойницкий выделял формальные и фактические (материальные) основания jus puniendi. По его мнению, формальным основанием наказания выступает воля государственной власти, являющейся ее субъектом; фактическим — разнообразные потребности человека, которые приводят к столкновениям между людьми74.

Классики марксизма-­ленинизма уголовное право рассматривали как орудие насилия господствующего класса, а уголовная ответственность неразрывно связывалась с государством. При этом сущность социалистического уголовного права также определялась как насильственная, менялся лишь субъект насилия75.

М. Ю. Козловский при анализе проблем уголовного права исходил из того, что право вообще рождается из непримиримого антагонизма классов, существует, пока налицо классовый строй, умирает вместе со смертью классового общества, значит, его нет в коммунистическом обществе76. Н. В. Крыленко отмечал, что основанием для применения репрессии пролетарским государством является ее необходимость для целей революции, которая определяется существом классовой борьбы и задачами пролетарского государства77.

Справедливости ради нужно отметить, что допускалось не тотальное насилие, а лишь диктуемое объективной необходимостью, поскольку неоправданное принуждение и насилие могут причинить вред, если не являются ответом на действия врагов или других элементов, противодействующих воле большинства, причиняющих вред обществу и государству.

Советское уголовное право и институт уголовной ответственности использовались в соответствии с задачами подавления классовых врагов, обороны страны, в целях решения культурно-­воспитательных и организационно-­хозяйственных задач. Конечным пунктом развития государства виделось полное его отмирание, а вместе с ним и отмирание принуждения (насилия).

В. И. Курляндский утверждал, что уголовное право, регулируя вопросы ответственности за совершение преступления, оказывает регулирующее воздействие на всю систему общественных отношений, существующих в обществе, хотя и не закрепляет особых прав и обязанностей для их участников. При помощи норм уголовного права государство указывает, какие общественные отношения являются неправильными, преступными, как нельзя вести себя; оно определяет, какие отношения нельзя затрагивать под угрозой применения уголовного наказания78.

Краткое обращение к теории наказания позволяет сделать следующий вывод. Уголовная ответственность (на протяжении длительного времени отождествляемое с наказанием) всегда сопутствовала человеческим общностям в виде племени или государства. К концу XIX в. учеными в области уголовного права выработано множество подходов к ее основаниям, сущности и целям, часть из которых была воспринята советской доктриной. Можно утверждать, что посредством уголовной ответственности охраняется общественный порядок, условия существования государства, обеспечивается безопасность каждого его члена. При этом государство проявляет достаточную гибкость в ее применении, расширяя спектр возможных уголовно-­правовых мер.

К концу XIX в. были заложены основы для появления новых уголовно-­правовых средств — условное осуждение и досрочное освобождение. Этому способствовало, в частности, изменение государственной политики: от использования осужденных и их изоляции к идее исправления. Развивалась наука уголовного права, которая продуцировала новые взгляды и подходы к наказанию и освобождению от него или его отбывания. Это позволяет говорить, что социальным основанием уголовной ответственности следует признать необходимость удовлетворения социальной потребности в применении к лицам, совершившим общественно опасные деяния, таких мер государственного принуждения, которые способны осуществить восстановление нарушенной преступлениями социальной справедливости, а также исправление лиц, совершивших преступления, и предупреждение ими и иными лицами новых преступлений.

С начала 50-х гг. XX в. в правовой литературе начинает обсуждаться вопрос о правовых основаниях уголовной ответственности. Так, А. А. Герцензон таковым считал совершение преступления79; А. А. Пионтковский80, Я. М. Брайнин81, М. П. Карпушин и В. И. Курляндский82 — состав преступления, Б. С. Утевский — вину83, Т. Л. Сергеева — виновность84.

В литературе также встречается указание на условия уголовной ответственности. Например, М. Д. Шаргородский таковым называл преступное деяние85. А. А. Герцензон для признания лица ответственным за преступление считал необходимым предусмотреть в законе определенные условия, образующие состав преступления86. Я. М. Брайнин также говорил об условиях ответственности, под которыми понимал такие составные части преступления, как признаки субъекта, субъективной стороны, объективной стороны и объекта87.

Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г., казалось бы, расставили точки в споре об основании уголовной ответственности: уголовной ответственности и наказанию подлежит только лицо, виновное в совершении преступления, т. е. умышленно или по неосторожности совершившее предусмотренное уголовным законом общественно опасное деяние (ст. 3). Однако и в настоящее время в литературе продолжаются дискуссии об основаниях уголовной ответственности. Так, В. Д. Филимонов, анализируя философские ее основания, по сути, говорит о jus puniendi, т. е. о праве государства на наказание, не принимая в расчет, что последнее не является единственной формой реализации уголовной ответственности88. Относительно основания уголовной ответственности он рассматривает следующим образом: в результате совершения преступления порождается противоречие, требующее его устранения путем применения уголовной ответственности. Противоречие, возникшее в результате совершения преступления, вызвано несовместимостью нанесенного ущерба с состоянием и характером общественных отношений, охраняемых уголовным законом.

Уголовная ответственность как отрицание преступления направлена на такое воздействие на общественные отношения, которое предполагает, во-­первых, ликвидацию из их числа негативных, возникших в результате совершения преступления (например, признание лица виновным в совершении преступления против собственности служит юридическим фактом для прекращения незаконного владения, пользования и распоряжения похищенным имуществом). Во-­вторых, требует устранение негативных последствий преступления в сознании окружающих людей; в-­третьих, направлена на сохранение оставшихся положительных свойств нарушенных общественных отношений89.

В силу комплексности и сложности института уголовной ответственности, единого ее основания, как представляется, выделить невозможно. На наш взгляд, допустимо говорить о ее фактическом, правовом и формальном основаниях. Фактическим основанием является совершение деяния (действия или бездействия), которое должно быть общественно опасным, а также иметь остальные признаки преступления, предусмотренные ст. 14 УК РФ. Правовым основанием выступает состав преступления, предусмотренный уголовным законом (ст. 8 УК РФ); формальным — вступивший в силу обвинительный приговор суда, что представляет собой основание для ее реализации.

Говоря о формах реализации уголовной ответственности, некоторые авторы рассуждают лишь о процессуальных правоотношениях, базируясь на классическом подходе о соотношении материальных и процессуальных отраслей, обоснованном в том числе К. Марксом: если судебный процесс сводится к одной только бессодержательной форме, то такая пустая формальность не имеет никакой самостоятельности; судебный процесс и право также тесно связаны друг с другом, как, например, формы растений связаны с растениями, а формы животных — с мясом и кровью животных90.

Как указывалось, отождествление формы реализации уголовной ответственности с совокупностью правоотношений различной отраслевой принадлежности неплодотворно и непоследовательно. Философские категории «содержание» и «форма» отражают существенные стороны и отношения предметов и явлений объективного мира. Содержание есть совокупность элементов, процессов, образующих предмет, явление, составляющих их внутренние основу и качественную особенность. Форма — способ существования и выражения содержания, его внутренняя организация, структура, стягивающая все элементы содержания в единое целое. Содержание предметов и явлений — не простая совокупность составляющих их элементов, а их постоянное движение, взаимодействие. Форма характеризуется не только взаимным расположением элементов в пространстве, но и способом их движения, определенной устойчивостью и последовательностью процессов во времени91.

Применительно к формам реализации уголовной ответственности речь идет о ее внешних проявлениях, законодательно закрепленных мерах. С точки зрения УК РФ, уголовная ответственность реализуется в форме наказания и иных мер уголовно-­правового характера (ч. 2 ст. 2). В юридической литературе не вызывает сомнений лишь такая форма реализации уголовной ответственности, как наказание. Наиболее трудным является определение иных мер уголовно-­правового характера в качестве формы реализации уголовной ответственности. Л. В. Иногамова-­Хегай отмечает, что с появлением в уголовном законодательстве норм о мерах уголовно-­правового характера принципиальным стало выяснение соотношения уголовной ответственности, иных мер уголовно-­правового характера и государственного принуждения92.

Прежде всего, укажем, что не все меры уголовно-­правового характера включаются в уголовную ответственность. Так, согласно п. «а» ч. 1 ст. 97 УК РФ принудительные меры медицинского характера могут применяться судом в отношении лиц, не являющихся субъектом преступления, совершивших общественно опасное деяние, предусмотренное Особенной частью УК РФ. Такие лица не совершают преступления, следовательно, не имеется правового основания для возникновения уголовной ответственности.

Как отмечает И. Э. Звечаровский, такие меры могут применяться и к лицам, которые с юридической точки зрения преступления не совершали: они не являются субъектами преступления, их поведение не имеет уголовно-­правового значения93. Другие авторы идут дальше, утверждая, что принудительные меры медицинского характера, применяемые в отношении невменяемых, не являются мерами уголовно-­правового характера94.

М. П. Карпушин и В. И. Курляндский, Г. О. Петрова пишут, что при совершении невменяемым общественно опасного деяния не возникает уголовно-­правового отношения, поскольку нет лица, которое могло бы стать носителем субъективных прав и обязанностей, обусловленных совершением преступления95. С такими подходами вряд ли можно согласиться. УК РФ закрепляет за такими лицами определенные права и обязанности. Применительно к таким ситуациям нужно применять иную терминологию. В частности, А. И. Чучаев небезосновательно полагает, что словосочетание «меры уголовно-­правового характера» обладает ограниченными гносеологическими возможностями. Более емким, по его мнению, является сочетание «уголовно-­правовое воздействие»96. Т. В. Непомнящая также рассматривала данные меры в качестве элемента более общей системы — мер уголовно-­правового воздействия97. Таким образом, уголовно-­правовое воздействие по объему выходит больше, чем уголовная ответственность, является для нее родовым понятием.

Неопределенность в терминологии приводит к тому, что некоторые авторы включают в состав мер уголовно-­правового характера самые разнообразные уголовно-­правовые институты и нормы. Например, В. К. Дуюнов к ним отнес:

1) принудительные меры воспитательного воздействия, применяемые при освобождении несовершеннолетнего от уголовной ответственности, указанные в ст. 90 УК РФ, а также помещение несовершеннолетнего в специальное учебно-­воспитательное учреждение при освобождении его от наказания на основании ч. 2 ст. 92 УК РФ;

2) условное осуждение (ст. 73 УК РФ);

3) освобождение от уголовной ответственности по основаниям, предусмотренным в уголовном законе (ст. 75–78 УК РФ и др.);

4) освобождение от уголовного наказания по предусмотренным в уголовном законе основаниям (ст. 79–83 УК РФ и др.);

5) принудительные меры медицинского характера (ст. 99 УК РФ)98.

В. А. Уткин включил в состав иных мер условное осуждение, отсрочку отбывания наказания и условно-­досрочно освобождение в связи с тем, что данные меры схожи с наказанием, носят возмездный характер и выражают собой уголовную ответственность. В связи с данными обстоятельствами автор исключает из числа мер уголовно-­правового характера принудительные меры воспитательного воздействия и медицинского характера99.

В настоящее время иные меры уголовно-­правового характера получили статус системообразующей структурной единицы законодательного текста в виде раздела УК РФ, что придает им значение института Общей части, который должен являться обособленной, логически завершенной и последовательной системой правовых норм, имеющих одно основание и общий предмет регулирования. Иные меры уголовно-­правового характера обладают рядом признаков, которые позволяют их рассматривать в качестве формы реализации уголовной ответственности:

— выступают последствием совершения преступления;

— после совершения деяния между лицом и государством возникают уголовно-­правовые отношения, реализуемые посредством применения мер уголовно-­правового характера;

— изменяют правовой статус личности, т. е. совокупность прав и обязанностей, закрепленных в нормах уголовного права и устанавливающих пределы возможного поведения лиц;

— имеют с ней общие цели, выражающиеся в охране общественных отношений и предупреждении совершения новых преступлений;

— являются принуждением со стороны государства;

— регламентируются уголовным законом;

— назначаются только судом;

— применяются к физическому лицу и носят строго индивидуальный характер.

Наличие схожих с наказанием черт не делает институт мер уголовно-­правового характера идентичным наказанию. Среди отличий указанных правовых явлений можно выделить:

— меры уголовного наказания указаны в санкциях статей Особенной части УК РФ, а конфискация, судебный штраф и принудительные меры медицинского характера — нет;

— они не включены в перечень наказаний;

— меры наказания назначаются в обвинительном приговоре, а иные меры уголовно-­правового характера — как правило, в постановлении суда (при назначении принудительных мер медицинского характера наряду с наказанием и конфискации — в обвинительном приговоре суда);

— принудительные меры медицинского характера, конфискация имущества и судебный штраф преследуют некарательные цели100, не выражают отрицательной оценки от имени государства общественно опасных действий лиц, к которым они применяются.

К целям применения принудительных мер медицинского характера относятся, в частности, предупреждение преступлений со стороны лиц с психическими расстройствами, обеспечение безопасности общества от общественно опасных деяний таких лиц, излечение или улучшение психического состояния. Суд не устанавливает продолжительности применения принудительных мер медицинского характера, а наказание всегда носит срочный (за исключением смертной казни) характер. Применение принудительных мер медицинского характера, судебного штрафа и конфискации имущества не влечет судимости.

Представленные сходства и отличия позволяют выделить из всего объема иных мер уголовно-­правового характера те, которые могут выступать формой реализации уголовной ответственности. Можно сказать, что такая форма реализации является сложной, поскольку основывается на трех институтах Общей части УК: уголовном наказании; освобождения от наказания; особенностях освобождения от наказания несовершеннолетних. В частности, суд постановляет обвинительный приговор, на основании которого лицо до наступления определенных условий полностью освобождается от наказания с применением к нему иных мер уголовно-­правового характера (воздействия). К этой форме реализации уголовной ответственности относится освобождение от наказания в связи с болезнью, с применением принудительных мер медицинского характера (ст. 81 УК РФ); в связи с применением к несовершеннолетнему принудительных мер воспитательного воздействия (ч. 1 и 2 ст. 92 УК РФ).

Не все принудительные меры медицинского характера можно считать реализацией уголовной ответственности, к ним относят только те, которые могут быть назначены лицу, заболевшему психическим расстройством после совершения преступления (п. «б» ч. 1 ст. 97 УК РФ), либо страдающему психическими расстройствами, не исключающими вменяемости (ч. 2 ст. 22 и п. «в» ч. 1 ст. 97 УК РФ). В указанных случаях виновный не освобождается от уголовной ответственности, ему могут быть назначены принудительные меры медицинского характера наряду с наказанием. При излечении лица, у которого психическое расстройство наступило после совершения преступления, или лица, страдающего психическим расстройством, не исключающим вменяемости, время, в течение которого лицу применялось принудительное лечение, засчитывается в срок отбывания наказания (ст. 103, ч. 3 ст. 104 УК РФ). Во всех указанных случаях принудительные меры медицинского характера служат не только целям излечения лиц, совершивших преступление, или улучшения их психического состояния и предупреждения совершения ими новых деяний (ст. 98 УК РФ), но также дополняют наказание в достижении целей, предусмотренных в ч. 2 ст. 43 УК РФ.

Принудительные меры воспитательного воздействия также являются по своей сути реализацией уголовной ответственности, поскольку УК РФ (ч. 1 и 2 ст. 92) говорит лишь об освобождении от наказания. Несовершеннолетний в этом случае освобождается от наказания, однако остается участником уголовно-­правовых отношений.

Другими формами реализации уголовной ответственности являются:

— постановление обвинительного приговора, не связанного с назначением наказания или иных мер уголовно-­правового характера, т. е. ситуации освобождения от наказания в связи с изменением обстановки (ст. 801 УК РФ); болезнью (ст. 81УК РФ), истечением сроков давности обвинительного приговора суда (ст. 83 УК РФ);

— постановление обвинительного приговора, которым виновному назначается конкретное наказание и одновременно данное лицо (условно или безусловно) освобождается от его отбывания: условное осуждение (ст. 73 УК РФ); назначение уголовного наказания с отсрочкой беременной женщине, женщине или мужчине (если он является единственным родителем), имеющих детей в возрасте до 14 лет (ст. 82 УК РФ); назначение уголовного наказания с отсрочкой больным наркоманией (ст. 821 УК РФ);

— освобождение от дальнейшего исполнения (отбывания) наказания, влекущее судимость: зачет времени содержания лица под стражей до судебного разбирательства (ч. 3–5 ст. 72 УК РФ), условно-­досрочное освобождение от отбывания наказания (ст. 79, 93 УК РФ), замена неотбытой части наказания более мягким видом наказания (ст. 90 УК РФ), освобождение от дальнейшего отбывания наказания в связи с болезнью (ст. 81 УК РФ).

Кратко подведем итоги.

1. Уголовная ответственность — это вид юридической ответственности, возникающей в рамках уголовно-­правовых отношений, представляющей собой оценку и осуждение государством преступления и лица, его совершившего, которые в предусмотренных законом случаях сопряжены с применением к такому лицу мер уголовно-­правового воздействия и его обязанностью претерпевать данные меры.

К концу XIX в. было выработано множество подходов к ее основаниям, сущности и целям, часть из которых воспринята советской доктриной. Можно утверждать, что посредством уголовной ответственности охраняется общественный порядок, условия существования государства, обеспечивается безопасность каждого ее члена. При этом государство проявляет достаточную гибкость в ее применении, расширяет спектр возможных уголовно-­правовых мер.

2. Уголовная ответственность обусловлена необходимостью удовлетворения социальной потребности в применении к лицам, совершившим общественно опасные деяния, таких мер государственного принуждения, которые способны осуществить восстановление нарушенной преступлениями социальной справедливости, а также исправление лиц, совершивших преступления и предупреждение ими и иными лицами новых преступлений.

3. Можно говорить о пяти формах реализации уголовной ответственности, поскольку во всех указанных случаях имеются общие признаки: возникают после совершения преступления; базируются на обвинительном приговоре суда; изменяют правовой статус лица; являются принудительными.

§ 2. Ответственность в уголовном праве: природа, функции и формы реализации

Содержание уголовной ответственности определяется соответствующими нормами уголовного права и, как правило, связывается с санкцией нормы, закрепленной в статье Особенной части УК РФ. В то же время в Общей части УК РФ содержится значительное число норм, регламентирующих применение мер уголовно-­правового воздействия. В силу этого можно говорить, что уголовная ответственность чаще всего реализуется путем применения уголовно-­правовых санкций, а санкция является правовой формой выражения содержания и объема уголовной ответственности101. Например, согласно положениям Общей части закрепляется замена осужденному уголовного наказания принудительными мерами воспитательного характера (ч. 1 ст. 92 УК РФ) либо помещением несовершеннолетнего в специальное учебно-­воспитательное учреждение закрытого типа (ч. 2 ст. 92 УК РФ).

В уголовном законодательстве содержится комплекс норм, регулирующих поведение субъекта после совершения им преступления, вынесения обвинительного приговора и отбытия наказания, но до сих пор не подвергались системному исследованию как сами эти нормы, так и проблемы, связанные с их применением, действием на сознание и волю преступников102. Впервые вопрос о видах ответственности в уголовном праве возник в период действия УК РСФСР 1960 г. Уголовный закон предусматривал, что в ряде случаев лицо, совершившее преступление, могло освобождаться от уголовной ответственности с привлечением к административной ответственности, применением правил Дисциплинарного устава Вооруженных Сил СССР, передачей материалов дела в товарищеский суд, в комиссию по делам несовершеннолетних или с передачей виновного на поруки. В литературе применительно к таким мерам говорили об административной, дисциплинарной и общественной ответственности в уголовном праве. При этом передача материалов дела на рассмотрение в товарищеский суд одними авторами рассматривалась как мера административной103, а другими — как мера общественной ответственности104. По мнению И. А. Лумповой, в УК 1960 г. также была закреплена гражданско-­правовая ответственность в виде конфискации незаконно добытого и предметов, запрещенных к обращению105.

УК РФ отказался от подобной конструкции ответственности за преступление. Меры ответственности, относящиеся к другим отраслям законодательства, а также меры общественной ответственности были исключены из уголовного закона. В то же время уголовное законодательство не отказалось от конструирования норм, регулирующих поведение лица, после совершения им преступления или осуждения. Предусмотренное нормой уголовного права непреступное деяние лица после совершения им преступного посягательства называется посткриминальным поведением. Последнее может быть положительным (правомерным) или отрицательным (противоправным). Первое стимулируется, поощряется уголовным законом и влечет благоприятные для лица, совершившего преступление, последствия. Второе, напротив, запрещается и влечет нежелательные для него юридические последствия106.

Так, согласно ч. 2 ст. 74 УК РФ, если условно осужденный уклонился от исполнения возложенных на него судом обязанностей, от возмещения вреда (полностью или частично), причиненного преступлением, в размере, определенном решением суда, совершил нарушение общественного порядка, за которое был привлечен к административной ответственности, суд может продлить испытательный срок, но не более чем на один год. В случае систематического или злостного неисполнения условно осужденным возложенных на него обязанностей, суд может постановить об отмене условного осуждения и исполнении наказания, назначенного приговором суда (ч. 3 ст. 74 УК РФ).

Уголовный закон предусматривает приостановку течения сроков, если осужденный уклоняется от отбывания наказания. В этом случае течение сроков давности возобновляется с момента задержания осужденного или явки его с повинной. Сроки давности, истекшие к моменту уклонения осужденного от отбывания наказания, подлежат зачету (ч. 2 ст. 83 УК РФ).

Уголовно-­исполнительный кодекс РФ характеризует как содержание вариантов поведения, закрепленных уже в УК РФ (например, злостное укло­нение от определенных видов наказания, влекущее замену), так и предусматривает самостоя­тельные составы посткриминальных правонарушений, влекущих посткрими­нальную ответственность (например, злостное нарушение установленного порядка отбывания наказания с применением предусмотренных мер взыска­ния). Данные правонарушения не являются преступлениями, менее общест­венно опасны, отличаются своеобразием определенных за них санкций, характером нарушаемых правил поведения.

Применительно к таким случаям Р. А. Сабитов указывал, что помимо преступлений УК РФ предусматривает ответственность за правонарушения, не являющиеся преступлениями, — уклонение от отбывания ряда наказаний и сокрытие от следствия или суда. На основе этого автор пришел к выводу, что налицо самостоятельный вид ответственности. «Специфические санкции за непреступное общественно вредное поведение лица после совершения преступления — достаточно убедительное доказательство существования «посткриминальной» уголовно-­правовой ответственности»107. И. А. Тарханов108 и Ф. Р. Сундуров109 также считают, что ответственность за уклонение от отбывания наказаний, не связанных с изоляцией от общества, является «разновидностью ответственности осужденного в уголовном праве».

Авторы, занимающиеся проблемой посткриминальной ответственности, рассматривают ее как самостоятельный вид ответственности, существующей наряду с уголовной. Различие ими проводится по формальному основанию — расположению нормы об ответственности в Общей или в Особенной части УК РФ.

Другие ученые полагают, что ответственность за преступление и ответственность за посткриминальные уголовные проступки являются уголовной ответственностью, в обоих случаях поведение субъекта оценивается с точки зрения уголовно-­правовой нормы110. Такое понимание уголовной ответственности противоречит уголовному закону: согласно ст. 8 УК РФ основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного Кодексом. Таким образом, уголовной является только ответственность за преступление.

Более правильно говорить о неправомерном посткриминальном поведении — предусмотренном уголовным законом общественно вредном деянии, посягающим на определенные общественные отношения (например, злостное уклонение от уплаты штрафа, назначенного в качестве основного наказания, систематическое неисполнение условно осужденным в течение испытательного срока возложенных на него судом обязанностей). Это поведение не общественно опасно и этим оно отличается от преступления.

Е. В. Лошенкова называет данные акты поведения лица уголовными проступками, тем самым проводя различия между уголовной ответственностью и ответственностью в уголовном праве. В частности, она указывает, что злостное уклонение от наказаний, не связанных с изоляцией от общества, сокрытие от следствия или суда, отличаются от преступлений не только степенью, но и характером опасности. Если применительно к преступлениям речь идет об общественной опасности, то характеристика опасности посткриминальных проступков как общественной вызывает сомнения111.

Она также отмечает, что термин «уголовный проступок» имеет два значения. В период действия УК РСФСР 1960 г. распространенным было понимание уголовного проступка как преступления, не представляющего большой общественной опасности, «наиболее легкого преступного деяния»112; второе значение «уголовного проступка» — непреступное правонарушение, ответственность за которое установлена в уголовном законе. В качестве синонима термина «уголовный проступок» во втором значении в литературе используются названия «посткриминальный проступок», «посткриминальный уголовный проступок»113.

Р. А. Сабитов критикует подход Е. В. Лошенковой об общественной опасности проступков: во-­первых, не бывает правонарушений просто опасных и общественно опасных, они всегда вредны либо опасны для общества и государства, посягают на ценности человеческого общества, причиняют вред охраняемым правом общественным отношениям. Во-­вторых, свойством общественной вредности обладают все предусмотренные уголовным законом непреступные правонарушения (посткриминальные проступки), а не только уклонение лица от отбывания наказания, от следствия или суда. Деяния, которые по своим свойствам не способны причинить вред общественным отношениям, ценностям общества, правам и интересам личности, не могут и объективно не должны признаваться правонарушениями114.

Действительно, если бы отрицательные посткриминальные деяния не были общественно вредными, то не было бы необходимости устанавливать за их совершение уголовно-­правовые санкции, включая замену назначенного приговором наказания другим, более суровым наказанием.

В то же время плодотворной выглядит идея Е. В. Лошенковой об особой наказуемости уголовных проступков. Как уже указывалось, для преступления наказание не является единственно возможной санкцией. Уголовная ответственность может реализовываться и в другой форме. Ответственность за уголовные проступки имеет место только при ненадлежащем отбывании наказания, имеет двойную природу: во-­первых, она заключает в себе меру ответственности за посткриминальный проступок; во-­вторых, содержит обеспечительную меру. Например, санкция, предусмотренная за злостное уклонение от уплаты штрафа, состоит в замене наказания, назначенного по приговору суда, наказанием более строгого вида. Это новое наказание можно разделить на две части: одна часть по удельному весу карательного воздействия соответствует неотбытой части первоначального наказания и отличается от него только формой воздействия. Последняя всегда строже, чем форма (вид) первоначального наказания. Физически она предоставляет преступнику меньше возможностей уклониться от назначенной кары. В этой части проявляется обеспечительная сторона санкции. Она не связана с самостоятельным карательным воздействием, а сводится к тому, чтобы гарантировать реализацию уже возложенного на виновного наказания. Вторая часть заменяющего наказания образует дополнительную кару115.

Комплексный взгляд на ответственность в уголовном праве возможен при оперировании понятием «уголовное правонарушение» и выделении его видов. Данный подход базируется на принятом в теории права понимании правоотношений, которые обычно определяются как охраняемые государством общественные отношения, возникающие вследствие воздействия права на поведение людей и характеризующиеся наличием субъективных прав и юридических обязанностей его участников116. Основаниями для возникновения, изменения или прекращения правоотношений являются юридические факты — конкретные жизненные обстоятельства, с которыми нормы права связывают возникновение, изменение и прекращение правоотношений.

Юридические факты подразделяются на юридические действия и события. Действия — это факты, связанные с волей участников правоотношения. Они могут быть правомерными (соответствующими нормам права) и неправомерными (противоречащими праву). Неправомерные действия составляют правонарушения. Они образуют часть правового, юридически значимого поведения. Это поведение является нежелательным, социально вредным, противоправным, а граница между правомерным и противоправным поведением проходит там, где начинается невыполнение лицом своих обязанностей.

Правонарушения различны по степени вредности и поэтому различны по степени общественной опасности. В. В. Лазарев и С. В. Липень исходят из того, что правонарушение — это деяние вредное и в силу этого в большей или меньшей степени общественно опасное117. По мнению других ученых, общественно опасны только преступления, а иные виды правонарушений общественно вредны, но не опасны. Таким образом, предпринимается попытка провести разграничительную линию между преступлением и иными видами правонарушений по социальной значимости причиняемого ими социального вреда.

Дифференциация правонарушений на преступления и иные правонарушения является наиболее устойчивой тенденцией в общей теории права и отечественной науке уголовного права. Преступление и иные правонарушения (проступки, деликты) рассматриваются как качественно отличные правовые категории и деяния.

Специфические признаки преступления — опасность и противоправность, а также вытекающая из нее уголовная наказуемость118. По мнению Н. Ф. Кузнецовой, разграничение преступлений и непреступных правонарушений проходит по трем основным критериям: 1) объекту; 2) общественной опасности; 3) виду противоправности. Объектами преступлений признаются такие интересы, которые в других отраслях права не встречаются либо в силу их особой ценности, либо большего разнообразия уголовно-­правовых отношений119.

Деление проступков (иных правонарушений) на виды в зависимости от сферы жизни, от вида нарушенных норм права и применяемых к нарушителю санкций не может быть признано абсолютным, удовлетворяющим потребности разграничения правонарушений, хотя нельзя не согласиться с тем, что правонарушение всегда есть нарушение выраженного в норме права обязательного масштаба поведения. Правонарушение, таким образом, определяется с его внешней стороны. Во-­первых, отраслей права несколько больше, чем видов правонарушений. Во-­вторых, с формальных позиций (в зависимости от вида нарушенной нормы права и санкции), например, весьма затруднительно определить юридическую природу уклонения от отбывания наказаний, не связанных с изоляцией от общества.

Уголовное законодательство не оперирует термином правонарушение. К его задачам отнесено установление оснований и принципов уголовной ответственности, определение, какие опасные для личности, общества и государства деяния признаются преступлениями; закрепление видов наказаний и иных мер уголовно-­правового характера за совершение преступлений. Таким образом, исходя из УК РФ, единственным видом уголовного правонарушения признается преступление.

Базируясь на признаках преступления (как вида уголовного правонарушения), к характеристике посткриминального поведения можно отнести следующие:

— его признаки должны быть точно описаны в законе;

— это поведение включает некоторые акты (действие или бездействие);

— должно быть связано с преступлением;

— за него предусмотрены меры уголовно-­правового воздействия (приостановление течения срока; отмена испытательного срока; замена наказания и т. д.).

Представляется справедливым, что уголовное право можно рассматривать как систему с двумя подсистемными образованиями:

1) нормы уголовного права, регулирующие общественные отношения между государством и лицом, совершившим преступление, по поводу этого преступления;

2) нормы уголовного права, регулирующие общественные отношения, складывающиеся по поводу положительного или отрицательного непреступного поведения субъекта после совершения им преступления120.

По УК РФ можно выделить два вида непреступного поведения лица после совершения преступления: положительное (правомерное) и отрицательное (неправомерное).

К первому виду можно отнести:

— добровольный отказ от преступления (ст. 31 УК РФ);

— явка с повинной (п. «и» ч. 1 ст. 61, ч. 1 ст. 75, ч. 3 ст. 78, ч. 2 ст. 83 УК РФ);

— способствование раскрытию преступления (п. «и» ч. 1 ст. 61, ч. 1 ст. 75 УК РФ);

— способствование изобличению других соучастников преступления и розыску имущества, добытого в результате преступления (п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ);

— оказание медицинской или иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления (п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ);

— добровольное возмещение имущественного ущерба и морального вреда, причиненных в результате преступления (п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ);

— возмещение причиненного ущерба (ч. 1 ст. 75 УК РФ);

— иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему (п. «к» ч. 1 ст. 61, ч. 1 ст. 75 УК РФ);

— возмещение в полном объеме ущерба, причиненного бюджетной системе РФ в результате совершения преступлений, предусмотренных ст. 198–1991, 1993, 1994 УК РФ;

— возмещение ущерба, причиненного гражданину, организации или государству в результате совершения преступления, и перечисление в федеральный бюджет денежного возмещения в размере двукратной суммы причиненного ущерба; перечисление в федеральный бюджет дохода, полученного в результате совершения преступления; денежное возмещение в размере двукратной суммы дохода, полученного в результате совершения преступления; перечисление в федеральный бюджет денежной суммы, эквивалентной размеру убытков, которых удалось избежать в результате совершения преступления; денежное возмещение в размере двукратной суммы убытков, которых удалось избежать в результате совершения преступления; перечисление в федеральный бюджет денежной суммы, эквивалентной размеру совершенного деяния, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части Кодекса, и денежное возмещение в двукратном размере этой суммы (ч. 2 ст. 761 УК РФ);

— активное содействие участника группового преступления его раскрытию (ч. 1 ст. 64 УК РФ);

— поведение условно осужденного, которым он доказал свое исправление (ч. 1 ст. 74 УК РФ);

— примирение с потерпевшим и заглаживание причиненного ему вреда (ст. 76 УК РФ);

— безупречное поведение осужденного после отбытия наказания (ч. 5 ст. 86 УК РФ);

— добровольное освобождение похищенного человека (примечание к ст. 126 УК РФ);

— добровольное освобождение потерпевшего при торговле людьми и способствование раскрытию преступления (примечание 1 к ст. 1271 УК РФ);

— вступление в брак с потерпевшей (потерпевшим) (примечание 1 к ст. 134 УК РФ);

— способствование раскрытию преступления, выразившегося в недопущении, ограничении или устранении конкуренции, возмещение причиненного ущерба или перечисление в федеральный бюджет дохода, полученного в результате совершения этого преступления (примечание 3 к ст. 178 УК РФ);

— добровольное сообщение о подкупе органу, имеющему право возбудить уголовное дело (примечание к ст. 184 и 204 УК РФ);

— полная уплата сумм недоимки и соответствующих пеней, а также суммы штрафа в размере, определяемом в соответствии с Налоговым кодексом РФ (примечание 2 к ст. 198, примечание 2 к ст. 199 УК РФ);

— способствование предотвращению осуществления террористического акта своевременным предупреждением органов власти или иным способом (примечание к ст. 205 УК РФ);

— способствование предотвращению или пресечению преступления, которое лицо финансировало и (или) совершению которого содействовало, путем своевременного сообщения органам власти или иным образом (примечание 2 к ст. 2051 УК РФ);

— добровольное или по требованию властей освобождение заложника (примечание к ст. 206 УК РФ);

— добровольное прекращение участия в незаконном вооруженном формировании и сдача оружия (примечание к ст. 208 УК РФ);

— добровольное прекращение участия в преступном сообществе (преступной организации) или входящем в него (нее) структурном подразделении либо собрании организаторов, руководителей (лидеров) или иных представителей организованных групп и активное способствование раскрытию или пресечению этих преступлений (примечание к ст. 210 УК РФ);

— добровольная сдача предметов, указанных в ст. 222 УК РФ (примечание к ст. 222 УК РФ);

— добровольная сдача предметов, указанных в ст. 223 УК РФ (примечание к ст. 223 УК РФ);

— добровольная сдача наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, растений (их частей), содержащих наркотические средства или психотропные вещества, и активное способствование раскрытию или пресечению преступлений, связанных с незаконным оборотом указанных средств, веществ или их аналогов, а также с незаконным приобретением, хранением, перевозкой таких растений либо их частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, изобличению лиц, их совершивших, обнаружению имущества, добытого преступным путем (примечание 1 к ст. 228 УК РФ);

— добровольная сдача прекурсоров наркотических средств или психотропных веществ, растений (их частей), содержащих прекурсоры наркотических средств или психотропных веществ, и активное способствование раскрытию или пресечению преступлений, связанных с их незаконным оборотом, а также с незаконными приобретением, хранением, перевозкой таких растений либо их частей, содержащих прекурсоры наркотических или психотропных веществ, изобличению лиц, их совершивших, обнаружению имущества, добытого преступным путем (примечание к ст. 2283 УК РФ);

— способствование предотвращению дальнейшего ущерба интересам Российской Федерации путем добровольного и своевременного сообщения органам власти или иным образом (примечание к ст. 275 УК РФ);

— добровольное прекращение участия в деятельности общественного или религиозного объединения либо иной организации, в отношении которых судом принято вступившее в законную силу решение о ликвидации или запрете деятельности в связи с осуществлением экстремистской деятельности (примечание 1 к ст. 2821, примечание к ст. 2822 УК РФ);

— активное способствование раскрытию и (или) расследованию преступления, а также добровольное сообщение органу, имеющему право возбудить уголовное дело, о даче взятки (примечание к ст. 291 УК РФ) либо о посредничестве во взяточничестве (примечание к ст. 2911 РФ);

— добровольное в ходе дознания, предварительного следствия или судебного разбирательства до вынесения приговора суда или решения суда заявление свидетеля, потерпевшего, эксперта, специалиста или переводчика о ложности данных ими показаний, заключения или заведомо неправильном переводе (примечание к ст. 307 УК РФ).

Видами отрицательного посткриминального поведения, указанными в законе, являются:

— злостное уклонение от уплаты штрафа, назначенного в качестве основного наказания (ч. 5 ст. 46 УК РФ);

— злостное уклонение осужденного от отбывания обязательных работ (ч. 3 ст. 49 УК РФ);

— злостное уклонение осужденного от отбывания исправительных работ (ч. 4 ст. 50 УК РФ);

— злостное уклонение осужденного от отбывания ограничения свободы, назначенного в качестве основного вида наказания (ч. 5 ст. 53 УК РФ);

— уклонение осужденного от отбывания принудительных работ (ч. 6 ст. 531 УК РФ);

— предоставление лицом, заключившим досудебное соглашение о сотрудничестве, ложных сведений или сокрытие от следователя либо прокурора каких-­либо иных существенных обстоятельств совершения преступления (ст. 631 УК РФ);

— уклонение условно осужденного от исполнения возложенных на него судом обязанностей или нарушение общественного порядка, за которое был привлечен к административной ответственности (ч. 2 ст. 74 УК РФ);

— систематическое нарушение условно осужденным общественного порядка, за что он привлекался к административной ответственности, систематическое неисполнение возложенных на него судом обязанностей либо уклонение от контроля (ч. 3 ст. 74 УК РФ);

— уклонение от следствия или суда лица, совершившего преступление (ч. 3 ст. 78 УК РФ);

— нарушение общественного порядка, за которое на лицо, условно-­досрочно освобожденное от отбывания наказания, было наложено административное взыскание, или злостное уклонение от исполнения обязанностей, возложенных на него судом при применении условно-­досрочного освобождения (п. «а» ч. 7 ст. 79 УК РФ);

— отказ от ребенка или уклонение от обязанностей по воспитанию ребенка после предупреждения, объявленного органом, осуществляющим контроль за поведением осужденного, в отношении которого отбывание наказания отсрочено (ч. 2 ст. 82 УК РФ);

— отказ осужденного, признанного больным наркоманией, отбывание наказания которому отсрочено, от прохождения курса лечения от наркомании, а также медико-­социальной реабилитации или уклонение от лечения после предупреждения, объявленного органом, осуществляющим контроль за его поведением (ч. 2 ст. 821 УК РФ);

— уклонение осужденного от отбывания наказания (ч. 2 ст. 83 УК РФ);

— систематическое неисполнение несовершеннолетним принудительной меры воспитательного воздействия (ч. 4 ст. 90 УК РФ).

По сути, проблема уголовно-­правовой оценки постпреступного поведения лица не является новой для уголовного права. Она рассматривалась в рамках проблем индивидуализации наказания и прогрессивной системы наказания. В частности, Э. М. Абдуллин справедливо указывал, что достижение целей наказания непосредственно связано с поощрением (либо взысканием) осужденного за позитивное (либо негативное) отношение к мерам воздействия, которым он подвергается. Стимулирование позитивного поведения осуществляется с помощью индивидуализации наказания, важнейшего принципа в уголовном праве. Его реализация обеспечивает достижение целей наказания, повышает его эффективность121.

Для осуществления индивидуализации наказания необходимы уголовно-­правовые средства, которые превращают уголовно-­правовую норму в реально действующий механизм правового воздействия, исправления, предупреждения и пр. Системообразующим началом индивидуализации наказания является личность виновного. Если осужденный своим поведением дает основание говорить о более скорой возможности достижения целей наказания, необходимо внести изменения в применяемые средства для их реализации, то есть фактически трансформировать правовой статус осужденного для недопущения избытка репрессии, изменения поведения виновного. Следовательно, нужна корректировка наказания, его индивидуализация. Последняя обеспечивается как за счет уменьшения карательного объема наказания и исправительного воздействия, так и за счет его увеличения. Эта позиция получает подтверждение в уголовно-­исполнительном праве, в частности в прогрессивной системе исполнения наказания122.

Возвращаясь к видам посткриминального поведения, отметим, что первый вид регулируется так называемыми поощрительными нормами уголовного законодательства. В уголовном праве принуждение и поощрение являются двумя основными методами правового регулирования. Принуждение применяется к лицам, преступившим грань дозволенного; поощрение — к лицам, тоже преступившим грань дозволенного, но испытывающим раскаяние, стремящимся вернуться к честной жизни и предпринимающим в этом направлении конкретные, одобряемые обществом шаги. Уголовное право без принуждения перестает быть таковым, а без поощрения теряет всякий смысл, поскольку любые усилия человека загладить свою вину перед обществом не будут получать подкрепления. Неслучайно в УК РФ количество поощрительных норм увеличилось. Все это заставляет по-­иному взглянуть на данную проблему123.

Поощрительные нормы и институты входят в категорию мер юридического стимулирования124. По мнению В. М. Баранова, стимулирование есть одно из тех диалектических понятий, которое выражает тождество, охватывает единство двух относительных противоположностей: поощрения и ответственности. Если ответственность является негативной стороной метода стимулирования, то поощрение представляет его позитивную сторону125. Поощрительная норма призывает к определенному одобряемому поведению и устанавливает характер и объем поощрения (устранение некоторого обременения или предоставление какого-­либо блага) для лиц, которые последуют этому призыву126. Осужденный не вправе требовать ни самого поощрения, ни выбирать его меру. Следовательно, поощрительные нормы являются особой разновидностью управомочивающих норм127, в них реализуется функция государственного убеждения.

Не всякая норма, устраняющая обременение или предоставляющая благо, является поощрительной. К ее признакам относят указание на поведение осужденного, которое одобряется (поощряется) этой нормой; предусмотренность в ней определенного поощрения за одобряемое поведение128.

Об ответственности можно говорить лишь применительно ко второму виду посткриминального поведения лица, регулируемого нормами о замене наказаний и отмене особого порядка отбывания наказания (условного осуждения, отсрочки наказания). Именно в этом случае изменяется объем кары, происходит изменение содержания уголовной ответственности. Например, при замене ограничения свободы лишением свободы увеличивается не только объем карательного воздействия (который содержит меры ответственности за преступление и за злостное уклонение от назначенного наказания), но и обеспечивается реализация уголовной ответственности. Предусмотренные законом порядок и условия отбывания лишения свободы более суровы по сравнению с условиями отбывания ограничения свободы, при более обширной регламентации распорядка дня со стороны государства у осужденного остается меньше возможностей для неисполнения своих обязанностей.

Важным представляется ответ на вопрос о функциях ответственности в уголовном праве. Функции юридической ответственности определяются и направляются ее целями. Под целью понимается предвосхищение соответствующего результата, под функциями — основные направления, через которые достигаются цели ответственности и в которых проявляется назначение ответственности129. Функции юридической ответственности — это основные направления ее воздействия на общественные отношения, поведение людей, правосознание, культуру, в которых раскрывается сущность, социальное назначение и через которые достигаются цели юридической ответственности130. В юридической литературе рассматриваемая проблема учеными-­теоретиками решается по-­разному, что во многом обусловливается различным пониманием самого феномена юридической ответственности.

Д. А. Липинский указывает, что юридическая ответственность выполняет регулятивную, превентивную, карательную, восстановительную и воспитательную функции131. И. А. Кузьмин, исходя из характера воздействия и способов осуществления юридической ответственности, в качестве функций последней называет карательную, превентивную, воспитательную, компенсационную и правовосстановительную. В отношении последней автор полагает, что она носит регенерационный характер: если противоправное деяние причиняет вред правам и законным интересам государства, общества, личности, то вполне логично, что восстановление нарушенных прав должно производиться правонарушителем132. В. Л. Кулапов и А. В. Малько, рассматривая юридическую ответственность посредством конструкции «обязанность правонарушителя претерпевать лишения», выделяют три функции юридической ответственности: штрафную (карательную), воспитательную и восстановительную (восстановление нарушенного права, возмещение убытков и т. п.)133.

Статья 2 УК РФ в качестве основной общей задачи уголовного права определил охрану указанных в этой статье ценностей от преступных посягательств. Эта задача обусловливает охранительную функцию уголовного права. Нормы, предусматривающие посткриминальное поведение, эту функцию выполняют своеобразным способом: определяют круг посткриминальных деяний и устанавливают санкции, подлежащие применению к лицам, их совершившим.

Нормы, регулирующие посткриминальное поведение, выполняют также регулятивную функцию, т. е. они регулируют общественные отношения по поводу негативного постпреступного поведения.

Преломляя общие теоретические подходы к функциям уголовной ответственности к ответственности в уголовном праве, можно говорить о карательной, воспитательной и предупредительной функциях. Карательная состоит в определенных лишениях или ограничениях прав и свобод осужденного лица, которые усиливаются после совершения им уголовного правонарушения; воспитательная заключается в отрицательной правовой и морально-­политической оценке преступления и лица, его совершившего, от имени государства. Кроме того, сам процесс корректировки исполнения наказания оказывает определенное воспитательное воздействие, которое обращено к сознанию, свойствам личности осужденного, его мировоззрению, отношению к назначаемому ему наказанию. Предупредительная функция, а именно частная превенция, предполагает такое воздействие на преступника, в результате которого он в будущем не совершит новых правонарушений из-­за страха вновь претерпеть лишения и ограничения. Эта функция пересекается с уголовно-­правовым исправлением, однако их не стоит отождествлять. При исправлении осужденного основная задача состоит в том, чтобы он впредь не совершал преступлений, а при специальном предупреждении является показать преступнику, что за свое противоправное поведение он в обязательном порядке будет наказан.

Можно согласиться с Р. А. Сабитовым в том, что существует специфическая функция — обеспечения исполнения мер уголовно-­правового характера. Она, по его мнению, является одним из проявлений охранительной функции уголовного права, которое заключается в охране права самим правом. Для того чтобы назначенная осужденному мера уголовно-­правового характера (наказание, условное осуждение и др.) была реализована, необходимо подкрепить ее дополнительной санкцией, применяемой при уклонении от исполнения приговора. В этих целях он выделил три направления действия уголовно-­правовых норм: закон признает преступлением уклонение от отбывания наказания (ст. 313, 314 УК РФ); не объявляя такое уклонение преступным, закон предусматривает за это применение «посткриминальных» санкций (ч. 5 ст. 46, ч. 3 ст. 49, ч. 4 ст. 50, ч. 5 ст. 53, ч. 6 ст. 531 УК РФ)134.

Таким образом, одни меры посткриминальной ответственности обеспечивают реализацию уголовной ответственности, не составляя ее содержание, другие корректируют уголовную ответственность по причине негативного поведения, невыполнения установленных обязанностей, что является основанием возникновения субсидиарных правоотношений внутри основного уголовного правоотношения.

Если осужденный злостно уклоняется от назначенных по приговору штрафа, обязательных работ, исправительных работ или ограничения свобо­ды, суд заменяет их более строгим видом наказания. Замена наказания более тяжким наказанием корректирует содержание уголовной ответственности, поскольку при ее осуществлении предусматривается увеличение объема кары по сравнению с предусмотренным в приговоре.135

Подведем итоги.

1. Уголовная ответственность, наказание и иные меры уголовно-­правового характера относятся к правовым последствиям преступления и применяются к лицу, его совершившему. А. А. Пионтковский (младший), фактически отождествляя правонарушения в сфере уголовно-­правового регулирования с преступлением, полагал, что преступление является единственным видом уголовного правонарушения136. Вместе с тем в литературе существует иной взгляд на рассматриваемою проблему. Уголовная ответственность наступает и за непреступное поведение, влекущее применение санкций уголовно-­правового характера.

Уголовная ответственность подразделяется на основную и вторичную («посткриминальную» дополнительную)137. Последняя применяется за различные виды посткриминальных проступков, регламентируемых уголовным законом (уклонение от следствия и суда, уклонение от отбывания наказания, уклонение осужденного от исполнения возложенных на него обязанностей и др.). Посткриминальный проступок рассматривается как акт непреступного поведения, разновидность уголовного правонарушения.

2. Уголовное законодательство содержит нормы, регламентирующие два вида уголовных правонарушений: преступление и иные правонарушения (непреступные уголовно-­правовые деяния). Совершение каждого из них предполагает применение соответствующих мер уголовно-­правового воздействия. Содержанием санкций норм Особенной части УК РФ являются предусмотренные законом (ст. 4

...