Местами читается тяжело, мерзко от происходящего. Особенно первая часть- навязанная идеология, японский менталитет, отношение к войне, чести, справедливости. Вторая часть вообще сюр- история лишнего человека.
Японские авторы все же не мое. Из названия казалось, что тут будет про молодежь, но было лишь про метания одного главного героя, логика которого кажется специфической.
Даже читая внимательно я теряла нить повествования
Опоздавшая молодёжь. Кэндзабуро Оэ.
Книга начинается с того, что, как мне кажется, и является её первопричиной: с воспитания детей в военное время. Заложенные тогда ценности — и отсутствие других, нужных — предопределили всё то, о чём мы узнаём дальше.
Начало — мальчик-школьник, которого учительница бьёт, унижает, гнобит, таскает по кабинетам просто так, без причины. И уже тогда, в порыве срыва, он не сдерживается и ранит её ножом в руку. Уже здесь проявляется та самая культура самоубийства при постыдном поступке, глубоко укоренённая в японском сознании.
Дальше описывается то, как подросток воспринимает поражение своего отечества в войне — остро, болезненно, всем телом. И эта часть, на мой взгляд, самая интересная. Она более душевная, тёплая, мягкая — потому что описывается детство.
А дальше — уже сложно передать словами.
В процессе чтения я проводила параллель с «Дикими лебедями» Юн Чжан. Но если там повествование течёт плавно, единой историей, то эта книга ощущалась как удары о серые, мерзкие, тёмные, неприятные — и местами скучные — обрывистые скалы.
Удивило, сколько ненависти в главном герое. Но, наблюдая и других персонажей, понимаешь: это не случайность, а закономерность — прямое следствие воспитания.
Ближе к кульминации, когда главный герой совершает убийство, очень хотелось правосудия. И почти сразу пришло сравнение с «Преступлением и наказанием» Достоевского.
Отдельно хочется отметить Наоси Омори — активиста политического студенческого движения. Его отвергли свои же. Пожалуй, это единственный по-настоящему благородный персонаж во всей этой книге.
Читать было тяжело. Я делала это за несколько подходов. А сразу после прочтения — хочется помыться. Отмыться от этой грязи. На протяжении всей книги чувствуешь, как увязаешь в вязкое, липкое, тёмное болото.
Я словила себя на мысли что чувствую подчерк Валерия Гай Германики. Может она вдохновлялась такими книгами?
