М. В. Сипки

Ответственность за организацию террористического сообщества или деятельности террористической организации и участие в них

(статьи 205⁴ и 205⁵ УК РФ)

Монография

Под научной редакцией
доктора юридических наук, профессора,
заслуженного работника высшей школы РФ
С. М. Кочои

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.326

ББК 67.408

С39

Автор:

Сипки М. В.

Под научной редакцией доктора юридических наук, профессора, академика РАЕН, заслуженного работника высшей школы Российской Федерации, почетного работника юстиции России С. М. Кочои.

В книге рассматриваются вопросы ответственности за организацию террористического сообщества и участие в нем (ст. 205.4 УК РФ) и организацию деятельности террористической организации и участие в ней (ст. 205.5 УК РФ). Использованы доктринальные труды и материалы судебно-следственной практики по данной теме. Сформулированы предложения, направленные на совершенствование антитеррористического законодательства и корректировку практики его применения.

Законодательство приведено по состоянию на декабрь 2018 г.

Для студентов юридических вузов и факультетов, а также практических и научных работников.

УДК 343.326

ББК 67.408

© Сипки М. В., 2019

© ООО «Проспект», 2019

Введение

За последние несколько лет к новым глобальным угрозам для человечества добавился еще один — терроризм. Статистика преступности за последние годы подтверждает высокий уровень опасности террористических атак. Так, согласно аналитическим данным, в период с 1992 по 2016 гг. в России жертвами преступлений террористического характера стали более 15 тыс. человек; погибло свыше 2,5 тыс. человек, в том числе более 300 детей, свыше 6 тыс. получили ранения различной степени тяжести. В заложниках побывало 6 тыс. человек1.

По официальной статистике Генеральной прокуратуры Российской Федерации, за весь 2017 г. в России зарегистрировано 1871 (в 2016 г.— 2214) преступление террористического характера2. Таким образом, снижение к предыдущему году составило 15, 99% (тогда как в 2016 г. рост составил 44,6% — больше, чем когда-либо начиная с 2010 г.). Однако данное обстоятельство не может свидетельствовать о благополучии в области борьбы с террористическими преступлениями. Необходимо иметь в виду разрушительный, смертоносный потенциал каждого из этих зарегистрированных преступлений.

Тенденцию роста опасности террористических преступлений отмечают также западные криминологи. Так, согласно докладу «Глобальная оборона» британского исследовательского центра «IHS Jane’s», за один лишь квартал 2015 года число ежедневных атак международной террористической организации «Исламское государство» возросло на более чем 40 процентов. За анализированный период боевики этой организации совершили по всему миру свыше одной тысячи атак, то есть примерно 12 атак в день3.

По своей сути, терроризм — это преступление групповое, организованное. Данное обстоятельство не только повышает общественную опасность террористических преступлений, но и обусловливает интерес в целом к проблеме противодействия организованным преступлениям.

Наиболее опасными из террористических групповых преступлений, пожалуй, можно считать те из них, которые связаны с участием в деятельности международных террористических организаций, запрещенных во многих государствах, в том числе в Российской Федерации. Ситуацию усугубляют попытки использования ислама в качестве инструмента вовлечения в ряды террористических организаций новых членов. На это обращено внимание и в Стратегии противодействия экстремизму в Российской Федерации до 2025 года, согласно которой приверженцы радикальных течений ислама представляют серьезную опасность, так как отличаются «религиозным фанатизмом, вследствие чего их легко склонить к совершению террористических актов, в том числе в качестве смертников»4. Указанный документ идеологами радикальных течений ислама в России называет прежде всего членов международных экстремистских и террористических организаций, а также выпускников зарубежных теологических центров, в которых преподаются основы этих религиозных течений.

Отечественный законодатель, в ответ на рост активности террористических групп, в 2013 году ввел в УК РФ понятия «террористическое сообщество» и «террористическая организация»5, предусмотрев за их организацию и участие в них ответственность в статьях 205⁴ и 205⁵. Очевидно, исследование новых антитеррористических норм и обусловленности их принятия, как и сравнение с аналогичными нормами уголовного законодательства отдельных зарубежных государств, является актуальной задачей.

Безусловный интерес для специалистов представляет также практика применения указанных норм УК РФ о террористическом сообществе и террористической организации. В ней, как показывает проведенное нами исследование, преобладают предусмотренное ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ участие в деятельности террористической организации и участие в террористическом сообществе, предусмотренное ч. 2 ст. 205⁴ УК РФ.

Данная практика, в силу своей новизны, еще не стала бесспорной или стабильной. В подобных ситуациях серьезным подспорьем для правоприменителя являются разъяснения высшей судебной инстанции РФ. Таким подспорьем мы считаем в первую очередь постановление Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности». Правда, при этом хотели бы оговориться, что в нем, несмотря на принятие 03.11.2016 постановления № 41 «О внесении изменений в постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 09.02.2012 № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности» и от 28.06.2011 № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности», ряд важных вопросов практики применения статей 205⁴ и 205⁵ УК РФ не нашел отражения, а с некоторыми из тех, которые содержатся в новой редакции вышеуказанного постановления, сложно согласиться.

Но не только рост террористической активности, появление в УК РФ новых норм об организованных формах терроризма и необходимость исследования судебно-следственной практики их применения делают выбор темы актуальным. Нуждается в обобщении и изучении имеющаяся научная литература по вопросам противодействия организованным формам терроризма, высказанные в ней мнения и точки зрения.

Таким образом, исследование новых норм УК РФ о противодействии организованным формам террористической деятельности, сравнение их с аналогичными нормами уголовного законодательства отдельных зарубежных государств, изучение судебной практики применения названных норм УК РФ, а также обобщение и анализ различных точек зрения, содержащихся в специальной литературе, делают актуальной работу по выбранной теме.

Значительный вклад в исследование вопросов противодействия терроризму и террористической деятельности внесли такие известные отечественные ученые, как П. В. Агапов, А. Г. Волеводз, В. С. Комиссаров, С. М. Кочои, А. В. Петрянин, А. И. Рарог, А. В. Ростокинский, В. С. Устинов, С. Н. Фридинский, А. Г. Хлебушкин и др.

Различные аспекты соучастия в террористической деятельности рассмотрены в диссертациях В. П. Алехина, В. В. Малиновского, В. В. Ульяновой, С. П. Тройнова, С. В. Нестерова, С. Ю. Богомолов, М. А. Комаровой, Ю. Р. Хамзяевой и др.

Вместе с тем следует признать, что имеющиеся труды не исчерпали всех важных аспектов проблем ответственности за преступления террористического характера. В частности, вопросы ответственности за организацию террористического сообщества и организацию деятельности террористической организации, а также участие в них практически не становились предметом специальных исследований на диссертационном уровне, поскольку сами нормы об этом в УК РФ были введены относительно недавно — в 2013 году. Поэтому настоящий труд, являясь одной из первых работ такого уровня, вносит определенный вклад в деятельность по восполнению данного пробела.

Объектом исследования являются общественные отношения, возникающие в связи с организацией террористического сообщества или деятельности террористической организации и участием в них.

Предметом исследования выступают уголовно-правовые нормы (международного права, национального права России и ряда других государств) и проекты уголовно-правовых норм, а также нормы иных отраслей права, касающиеся противодействия созданию террористических объединений и участию в них; соответствующие разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, материалы судебно-следственной практики, данные официальной статистики, научные труды отечественных и зарубежных исследователей.

Цели работы обусловлены ее объектом и предметом и заключаются:

— в выявлении недостатков и пробелов в уголовно-правовом регулировании — ответственности за организацию террористического сообщества или деятельности террористической организации, а также участие в террористическом сообществе или террористической организации;

— в разработке научно обоснованных предложений по совершенствованию уголовного законодательства о противодействии организации террористического сообщества и деятельности террористической организации или участию в них, а также судебно-следственной практики его применения.

Для достижения указанных целей определены следующие задачи настоящего исследования:

— исследовать развитие отечественного законодательства об уголовно-правовом противодействии организации террористических объединений и участию в них;

— осуществить сравнительно-правовой анализ уголовного законодательства отдельных зарубежных государств по вопросам противодействия организации террористических объединений и участия в них;

— проанализировать определения террористического сообщества и террористической организации, содержащиеся в действующем российском законодательстве;

— предложить уголовно-правовую характеристику преступлений, предусмотренных статьями 205⁴ и 205⁵ УК РФ;

— проанализировать материалы судебно-следственной практики квалификации преступлений, предусмотренных статьями 205⁴ и 205⁵ УК РФ, а также назначения наказания за их совершение;

— изучить точки зрения и мнения, содержащиеся в науке по теоретическим вопросам уголовной ответственности за организацию террористических сообществ и организаций, а также участие в них.

Настоящая работа представляет собой одно из первых исследований, посвященных вопросам уголовной ответственности за организацию террористического сообщества и организацию деятельности террористической организации, а также участие в них.

По итогам проведенного исследования:

— обобщены взгляды и позиции разных авторов по вопросам ответственности за организацию террористического сообщества и террористической организации, а также участие в них и сформулированы авторские положения;

— выявлены особенности и определены недостатки уголовно-правового регулирования ответственности за организацию террористического сообщества и террористической организации, а также участие в них;

— аргументированы предложения по совершенствованию уголовного законодательства о противодействии организации террористического сообщества или деятельности террористической организации и участию в них;

— показаны на материалах конкретных уголовных дел проблемы, возникающие в практике квалификации преступлений по статьям 205⁴ и 205⁵ УК РФ, а также назначения наказания за их совершение;

— сформулированы научно обоснованные рекомендации о внесении изменений в соответствующую правоприменительную практику.

Полученные в ходе исследования результаты и выводы, являясь определенным вкладом в доктрину уголовного права, могут быть использованы в процессе дальнейшей разработки проблем ответственности за террористическую деятельность в целом и организацию террористического сообщества и террористической организации, а также участие в них в особенности.

Выводы и предложения, сформулированные по итогам проведенного исследования, могут быть использованы в деятельности по совершенствованию как действующего антитеррористического законодательства (в первую очередь соответствующих норм УК РФ), так и практики его применения. Кроме того, они могут быть использованы в учебном процессе, при преподавании курса Особенной части уголовного права, а также специальных семинаров и специальных курсов, посвященных ответственности за террористические преступления.

Методологической основой исследования являются общенаучные и частнонаучные методы познания. Для достижения целей исследования и решения задач, поставленных автором, использованы такие общенаучные методы познания, как логический, диалектический, системный, методы анализа и синтеза и др. Из частно-научных методов использованы такие, как историко-правовой, статистический, лингвистический и др. В работе использованы также специально-юридические методы: формально-юридический, сравнительно-правовой.

Достоверность полученных результатов обеспечена изучением значительного количества научных трудов, исследованием действующего российского и зарубежного законодательства о противодействии терроризму, анализом статистических данных, а также сбором, обобщением и анализом материалов судебно-следственной практики.

Теоретическую основу проведенного исследования составили труды советских, российских и иностранных специалистов по вопросам противодействия терроризму и деятельности террористических объединений (их созданию и участию в них).

Нормативную основу исследования составили Конституция РФ, законодательство (в первую очередь уголовное) РФ о противодействии терроризму, международно-правовые нормы, уголовное законодательство отдельных зарубежных государств о противодействии созданию террористических объединений и участию в них.

Эмпирическую основу настоящей работы составляют: судебная практика по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 205⁴ и 205⁵ УК РФ (всего около 150 дел); статистические данные Генеральной прокуратуры Российской Федерации; публикации в средствах массовой информации; материалы интернет-изданий; данные, полученные другими специалистами в области уголовного права.

Во время исследования проведен опрос методом анкетирования около 100 практических работников органов Прокуратуры РФ, МВД РФ, Следственного комитета РФ и судов города Москвы по вопросам ответственности за преступления, предусмотренные статьями 205⁴ и 205⁵ УК РФ.

Глава 1. Ответственность за организацию террористического сообщества или участие в нем (ст. 205⁴ УК РФ)

§ 1. Организация террористического сообщества (ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ): уголовно-правовая характеристика, недостатки законодательного регулирования, практика квалификации и назначения наказания

Статья 205⁴, предусматривающая ответственность за организацию террористического сообщества и участие в нем, введена в УК РФ Федеральным законом № 302-ФЗ от 02.11. 2013 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации».

После получения официальных отзывов Верховного Суда РФ и Правительства РФ проект данного Федерального закона 27.09.2013 был внесен в Государственную Думу Федерального Собрания РФ. Как имеющие «юридическо-технический характер» были определены замечания к нему в Официальном отзыве Верховного Суда РФ. В частности, указывалось на то, что «в проектных статях 205⁴ и 205⁵ УК РФ устанавливается уголовная ответственность не только за организацию террористического сообщества (террористической организации), но и за участие в них, однако в названиях статей это в полной мере не отражено»6. В остальном Верховный Суда РФ поддержал законопроект.

В своем Официальном отзыве Правительство РФ также поддержало проект анализируемого Федерального Закона7.

Наряду с этим, хотим обратить внимание на то, что в Пояснительной записке авторов законопроекта не была указана цель дополнения УК РФ статьей об ответственности за организацию террористического сообщества и участие в нем. Озвучена была она лишь в Заключении Комитета по безопасности и противодействию коррупции Государственной Думы Федерального Собрания РФ. По мнению членов данного Комитета, предлагаемые в законопроекте дополнительные меры противодействия терроризму «имеют комплексный характер и выработаны в результате анализа правоприменительной практики по вопросам правового обеспечения противодействия терроризму…

Законопроект направлен также на повышение эффективности применения мер уголовной ответственности…

Законопроект направлен на формирование комплексной системы противодействия террористической деятельности, создавая новые формы противодействия терроризму, в том числе с использованием социально-общественных инструментов»8.

На наш взгляд, дополнение УК РФ статьей 205⁴ (как и статьей 205⁵) было обусловлено необходимостью дальнейшей дифференциации ответственности за экстремистскую деятельность. Напомним, что 25.07.2002 в УК РФ была введена ст. 282¹ (и ст. 282²), по которой осуждались виновные в организации также террористического сообщества (и террористической организации). Основанием для такой квалификации были положения Федерального закона от 25.07.2002 № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» (ст. 1), в соответствии с которыми понятием «экстремистская деятельность» охватывалась также «террористическую деятельность». Причем ситуация не изменилась даже с принятием 06.03.006 Федерального закона № 35-ФЗ «О противодействии терроризму». И только в 2013 г. выше­упомянутым Федеральным законом № 302-ФЗ в УК РФ были введены специальные нормы, установившие ответственность за организацию террористического сообщества (и террористической организации). Таким образом, на протяжении более семи лет террористическое сообщество в правоприменительной практике рассматривалось как разновидность экстремистского сообщества (а террористическая организация — как вид экстремистской организации). Поэтому, при таких обстоятельствах, дополнение УК РФ статьей 205⁴ (а также статьей 205⁵) было оправданным решением.

Стоит отметить, что ответственность за создание различных террористических групп (а также руководство ими или участие в них) была установлена в зарубежном уголовном праве раньше, чем в законодательстве Российской Федерации. При этом для многих государств установление такой ответственности является обязанностью, вытекающей из международно-правовых актов.

Правда, первоначально такая обязанность во многих актах отсутствовала. Так, например, положения Европейской конвенции о пресечении терроризма от 27.01.19779 лишь в 2003 г. были распространены на организаторов и руководителей террористических преступлений10. А вот Рамочное решение Совета Европейского Союза от 13.06.2002 «О борьбе с терроризмом» (2002/475/JAI)11с самого начала прямо предписывало государствам-членам данной организации принять необходимые меры в национальном законодательстве с целью сделать наказуемыми следующие умышленные действия:

а) руководство террористической группой;

b) участие в деятельности террористической группы, в том числе, путем предоставления ей информации или материальных средств, или путем финансирования любым способом ее деятельности, когда лицо знает о том, что подобное участие будут способствовать преступной деятельности террористической группы12.

Конвенция Совета Европы о предупреждении терроризма от 16.05.200513 также предлагает государствам, ее подписавшим, принимать меры для признания в своем внутреннем законодательстве, в случае их совершения незаконно и умышленно, таких деяний, как «организация или наставление других лиц на совершение» террористических преступлений.

В настоящее время к государствам, в законодательстве которых имеются специальные нормы о создании террористических групп (организаций, объединений, сообществ) или участии в их деятельности, относятся ФРГ, Франция, Испания, Италия, Нидерланды, Португалия, Израиль, КНР и др.14

Так, например, согласно УК ФРГ (§ 129а) наказуемо «создание террористических объединений»15, УК Франции (ст. 421-2–1) — «участие в какой-либо группе или каком-либо сговоре, имеющих целью приготовление, характеризующееся одним или несколькими объективными действиями, к какому-либо акту терроризма»16, УК КНР (ст. 120) — «организация, руководство и активное участие в террористических организациях»17, и т.д.

Ответственность за рассматриваемые преступления установлена также в законодательстве отдельных государств СНГ и бывших советских республик. Так, в ст. 327 УК Грузии предусмотрена ответственность за «создание террористической организации или руководство ею» (а также участие в ее деятельности)18, в ч. 1 ст. 257 УК Казахстана — «создание террористической группы, а равно руководство ею»19, в ч. 1 ст. 258-3 УК Украины — «создание террористической группы или террористической организации, руководство такой группой или организацией или участие в ней, а также организационное или другое содействие созданию или деятельности террористической группы или террористической организации»20 и т.д.

С предложением «включить в УК РФ ответственность за организацию преступного сообщества террористической направленности» еще в 2004 г. выступал Тройнов С. П. Рассматриваемое преступное сообщество, по его мнению, «отличается от организации преступного сообщества (преступной организации) характером совершаемых им преступлений. Очевидно, преступные сообщества террористической направленности повышено общественно опасны, и ответственность за их создание, руководство или участие в нем должно более строго наказываться»21. В 2006 г. предлагал ввести уголовную ответственность «за создание террористической группы или террористической организации, руководство такой группой или такой организацией» Р. Ю. Казаков22. В 2008 г. дополнить УК РФ статьей под названием «Организация террористической группы или террористического сообщества (организации) и участие в них» предлагал В. П. Алехин23. В 2009 г. с предложением «о целесообразности криминализации организации террористического сообщества (террористической организации) и террористической деятельности» выступил В. В. Малиновский24 и др.

Однако сейчас, необходимо заметить, решение законодателя о дополнении УК РФ статьей 205⁴ (как и, кстати, статьей 205⁵) находит в теории не только сторонников, но и критиков.

Так, если, например, Р. В. Поличной считает, что «дополнение главы 24 УК РФ «Преступления против общественной безопасности» самостоятельной статьей об ответственности за организацию деятельности террористической организации и участие в ней явилось вполне ожидаемым и обоснованным»25, то другие авторы, наоборот, говорят об отсутствии «необходимости введения в УК РФ самостоятельной статьи об уголовной ответственности за создание террористической организации (террористического сообщества)»26.

Н. А. Егорова, касаясь этого же вопроса, пишет, что «последние правотворческие новеллы заслуживают, к сожалению, преимущественно критических оценок»27. В. И. Гладких также считает, что «редакция указанных норм оставляет желать лучшего»28.

Как нам представляется, решение законодателя об установлении самостоятельной ответственности за организацию террористического сообщества и террористической организации, а равно участие в них, следует признать запоздалым, но необходимым. Наряду с этим введенные в УК РФ новые нормы хотя и нуждаются в поддержке, однако их редакции в целом нельзя считать оптимальными. Например, следует признать неудачным использование в названии ст. 205⁴ УК РФ соединительного союза «и», поскольку нынешняя его редакция создает впечатление о том, что для применения рассматриваемой статьи требуется последовательное совершение обоих деяний: и создания террористического сообщества, и участия нем. Полагаем, что здесь правильнее было бы использование союза «или», разделяющего указанные деяния.

В литературе относительно классификации объектов преступления («по вертикали»), предусмотренного статьей 205⁴ УК РФ, высказаны разные мнении. Так, одни авторы утверждают, что родовым объектом преступлений, предусмотренных в разделе IX УК РФ, выступает общественная безопасность, «т.е. определенное состояние защищенности наиболее важных интересов личности, общества и государства от различных по своему характеру угроз»29, тогда как видовым объектом преступлений, регламентированных в этом разделе УК РФ, являются:

1) состояние защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства от угроз общеопасного характера и угроз, возникающих в связи с нарушениями специальных правил безопасности;

2) здоровье населения и общественная нравственность;

3) экологическая безопасность;

4) безопасность движения и эксплуатации транспорта;

5) безопасность компьютерной информации и ее носителей.

По мнению других авторов, родовым объектом рассматриваемых преступлений выступают «общественные отношения, обеспечивающие общественную безопасность и общественный порядок, безопасность здоровья населения, экологическую безопасность, безопасность движения и эксплуатации транспорта, а также безопасность компьютерных информационных процессов»30. Их видовым объектом являются общественные отношения, обеспечивающие общественную безопасность жизнедеятельности населения, нормальную деятельность организаций, учреждений и предприятий, общественный порядок, интересы личности, общества и государства при выполнении специальных работ и обращении с общеопасными предметами и веществами, а непосредственным объектом — отдельные сферы общественной безопасности и общественного порядка.

Мы поддерживаем мнение ученых, считающих родовым объектом преступлений, предусмотренных разделом IX УК РФ, общественную безопасность и общественный порядок. При этом видовым объектом преступлений, предусмотренных главой 24 УК РФ, является общественная безопасность. Соответственно, непосредственным объектом преступлений, предусмотренных гл. 24 УК, могут быть отдельные сферы общественной безопасности31.

Согласно Концепции общественной безопасности в Российской Федерации, общественная безопасность является частью национальной безопасности. Под ней понимается состояние защищенности человека и гражданина, материальных и духовных ценностей общества от преступных и иных противоправных посягательств, социальных и межнациональных конфликтов, а также от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера32.

Федеральный закон «О безопасности», перечисляя виды безопасности (в том числе, общественную безопасность), не выделяет национальную безопасность. Национальная безопасность называется в Стратегии национальной безопасности, утвержденной Указом Президента РФ от 31.12.2015 № 683. Согласно данному документу, национальная безопасность Российской Федерации — состояние защищенности личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз, при котором обеспечиваются реализация конституционных прав и свобод граждан Российской Федерации, достойные качество и уровень их жизни, суверенитет, независимость, государственная и территориальная целостность, устойчивое социально-экономическое развитие Российской Федерации. Национальная безопасность включает в себя оборону страны и все виды безопасности, предусмотренные Конституцией Российской Федерации и законодательством Российской Федерации, прежде всего государственную, общественную, информационную, экологическую, экономическую, транспортную, энергетическую безопасность, безопасность личности33.

Стратегия национальной безопасности рассматривает государственную и общественную безопасность как равнозначные категории, предъявляя одинаковые требования к их обеспечению. В частности, стратегические цели обоих видов безопасности совпадают. Это — защита конституционного строя, суверенитета, государственной и территориальной целостности Российской Федерации, основных прав и свобод человека и гражданина, сохранение гражданского мира, политической и социальной стабильности в обществе, защита населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера. Одинаково сформулированы также основные угрозы для государственной и общественной безопасности. К ним, в частности, относится деятельность террористических и экстремистских организаций, направленная на насильственное изменение конституционного строя Российской Федерации, дестабилизацию работы органов государственной власти, уничтожение или нарушение функционирования военных и промышленных объектов, объектов жизнеобеспечения населения, транспортной инфраструктуры, устрашение населения, в том числе путем завладения оружием массового уничтожения, радиоактивными, отравляющими, токсичными, химически и биологически опасными веществами, совершения актов ядерного терроризма, нарушения безопасности и устойчивости функционирования критической информационной инфраструктуры Российской Федерации.

Таким образом, можно сказать, что общественная и государственная безопасность — однопорядковые категории, поэтому, по сути, преступления, входящие в главу 24 УК РФ, направлены против и общественной, и государственной безопасности. Тем более что входящие в раздел IX и главу 24 УК РФ преступления террористического характера имеют своей целью принуждение не общества, а именно государства, в лице его органов власти, к определенному, соответствующему интересам террористов, поведению (действию или бездействию). Полагаем, что далеко не случайно в законодательстве некоторых государств террористические преступления предусмотрены в разделах (главах), предусматривающих ответственность за преступления против государства34.

Что касается классификации объектов «по горизонтали», то есть непосредственных объектов, то вряд ли можно согласиться с мнением о том, что «основной объект создания террористического сообщества — общественная безопасность»35. В таком случае происходит смешение видового и непосредственного объектов. Полагаем, что правы те авторы, которые в качестве (главного) непосредственного объекта преступления, предусмотренного ст. 205⁴ УК РФ, выделяют разные сферы общественной безопасности.

С объективной стороны рассматриваемое преступление, как следует из названия ст. 205⁴ УК РФ, заключается в организации террористического сообщества и участии в нем.

УК РФ устойчивую группу лиц, заранее объединенных с целью совершения преступлений, перечисленных в ст. 205⁴ УК РФ, называет террористическим сообществом. До дополнения УК РФ статьей 205⁴, деяния, предусмотренные ею, как уже было показано, квалифицировались по ст. 282¹ УК РФ, поскольку террористическое сообщество считают «самой опасной разновидностью экстремистского сообщества»36.

Следует отметить, что в международном и зарубежном уголовном праве используются разные названия для объединений, создаваемых с целью совершения террористических преступлений.

Например, Рамочное решение Совета ЕС от 13.06.2002 о борьбе с терроризмом говорит о «террористической группе» (под которой понимается «организованное сообщество, включающее более двух лиц, созданное на продолжительный срок и действующее согласованно в целях совершения террористических преступлений»37).

В уголовном законодательстве тех зарубежных государств, в которых имеются специальные нормы о создании террористических объединений и руководстве ими или участии в них, встречаются следующие понятия:

— «террористическое сообщество» (§ 129а УК ФРГ)38;

— «террористическая организация» (ст. 327 УК Грузии);

— «террористическая группа» (ст. 257 УК Казахстана);

— «объединения, которые готовят акты насилия с целью терроризма или низвержения демократии» (ст. 270-bis УК Италии)39;

— «террористическая группа или террористическая организация» (ст. 258-3 УК Украины).

Согласно ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, террористическое сообщество, — это устойчивая группа лиц, заранее объединившихся в целях:

— осуществления террористической деятельности;

— подготовки одного либо нескольких преступлений, предусмотренных статьями 205¹, 205², 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279, 360 и 361 УК РФ;

— совершения одного либо нескольких преступлений, предусмотренных статьями 205¹, 205², 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279, 360 и 361 УК РФ;

— подготовки иных преступлений в целях пропаганды, оправдания и поддержки терроризма;

— совершения иных преступлений в целях пропаганды, оправдания и поддержки терроризма.

В литературе принято считать, что систематическое толкование уголовного закона «позволяет сделать вывод о том, что террористическое сообщество представляет собой разновидность организованной группы»40. Однако есть и противоположное мнение, согласно которому террористическое сообщество является «специальным проявлением преступного сообщества (преступной организации)»41 или «видом преступного сообщества»42. По мнению же В. И. Гладких, в нынешней редакции ст. 205⁴ УК РФ «произошло смешение разных форм соучастия — организованной группы и преступного сообщества (преступной организации)…»43.

Противоречивой в этом вопросе является позиция Пленума Верховного Суда РФ. Согласно Постановлению № 1 от 09.02.2012 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности» (ч. 2 п. 22.2), для признания «организованной группы террористическим сообществом не требуется предварительного судебного решения о ликвидации организации в связи с осуществлением террористической деятельности». То есть в одном предложении Пленум Верховного Суда РФ назвал террористическое сообщество и «организованной группой», и «организацией» (преступной?).

Проведенный нами анализ соответствующих норм УК РФ показывает следующее. Согласно ч. 3 ст. 35 УК РФ, заранее объединившаяся для совершения одного или нескольких преступлений устойчивая группа лиц признается организованной группой. На первый взгляд, в ст. 205⁴ УК РФ речь идет о террористическом сообществе именно как разновидности организованной группы. Однако в ст. 205⁴ УК РФ говорится об устойчивой группе лиц, заранее объединившихся для совершения, в том числе, тяжкого или особо тяжкого преступления, что, согласно ч. 4 ст. 35 УК РФ, является уже признаком преступного сообщества (преступной организации).

Означает ли это, что в ст. 205⁴ УК РФ речь идет о преступном сообществе (преступной организации)? Несмотря на вышеизложенное, полагаем, что нет. Дело в том, что одной из целей такого сообщества, согласно ч. 4 ст. 35 УК РФ, признается получение «прямо или косвенно финансовой или иной материальной выгоды»44. Между тем, террористическое сообщество (как и террористическая организация) может совершить преступление необязательно для получения финансовой или иной материальной выгоды, а например, для наведения страха среди населения, исповедующего иную, нежели террористы, религию, или даже, как это было на севере Ирака в 2014–2017 гг., для обращения этнорелигиозной немусульманской группы людей (народа езидов) в ислам45.

С целью разрешения проблемы с определением формы соучастия в ст. 205⁴ УК РФ внесено предложение о целесообразности замены термина «террористическое сообщество» на «экстремистское объединение»46. На наш взгляд, в случае реализации данного предложения возникнут проблемы разграничения преступлений, предусмотренных статьями 205⁴ и 282¹ УК РФ, поскольку экстремистское сообщество также можно считать «экстремистским объединением».

Не является решением проблемы и замена в тексте ст. 205⁴ УК РФ слов «террористическое сообщество» на «организованную террористическую группу», поскольку, с точки зрения самих же авторов, вносящих данное предложение, террористическое сообщество «не вписывается» в рамки организованной группы47.

Таким образом, террористическое сообщество нельзя безоговорочно относить к видам ни организованной группы, ни преступного сообщества (преступной организации), поскольку оно содержит признаки как первого, так и второго объединения48. Его особенность заключается в цели, которую преследуют организаторы и участники. Поэтому, как мы считаем, необходимо давать определение террористического сообщества, взяв за основу именно эту его особенность.

Наряду с этим, следует обратить внимание на то, что определение террористического сообщества УК РФ содержит, но предлагается оно в диспозиции части 1 ст. 205⁴ УК РФ, то есть, по сути, применительно только к созданию террористического сообщества. Поскольку определение террористического сообщества является общим и для создания террористического сообщества (ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ), и для участия в нем (ч. 2 ст. 205⁴ УК РФ), то, как мы считаем, логичнее предлагать его в примечаниях к рассматриваемой статье УК РФ. Мы попытались узнать мнение специалистов по этому вопросу, и проведенный опрос среди них показал, что в пользу данного предложения выступает большинство из них — 78%.

По нашему мнению, предлагаемое определение, с учетом вышеизложенного, могло бы иметь следующее содержание:

«Под террористическим сообществом понимается устойчивая группа лиц, заранее объединившихся с целью осуществления террористической деятельности»49.

Как показывает анализ диспозиции ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, по ней наказуемо создание только террористического сообщества50. Однако террористическое сообщество может иметь в своем составе структурные подразделения, о чем свидетельствует законодательное описание иных форм объективной стороны преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, к которым относятся:

— руководство террористическим сообществом;

— руководство частью террористического сообщества;

— руководство входящими в террористическое сообщество «структурными подразделениями»51.

Об этом же свидетельствует разъяснение Пленума Верховного Суда РФ, согласно которому экстремистское сообщество (специальным видом которого считается террористическое сообщество) «может состоять из структурных подразделений (частей)» (п. 12 Постановления от 28.06.2011 № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности»).

Поскольку в УК РФ имеется определение террористического сообщества и отсутствует определение входящего в состав такого сообщества структурного подразделения, предлагаем разъяснить данное понятие в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности». Говоря здесь о структурном подразделении, мы исходим из того его понимания, которое содержится в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2011 № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности». При этом мы согласны с авторами, которые считают, что понятия «часть» террористического сообщества и входящие в него «структурные подразделения» являются синонимами52. Исходя из этого, полагаем излишними в диспозиции ч. 1 ст. 2054 УК РФ слова «его частью».

Таким образом, опираясь на разъяснение, содержащееся в п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности», предлагаем дополнить пункт 22.3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности» абзацем следующего содержания:

«Структурным подразделением террористического сообщества является функционально и (или) территориально обособленная группа, состоящая из двух или более лиц (включая руководителя этой группы), которая осуществляет террористическую деятельность. Такие структурные подразделения могут не только совершать отдельные преступления террористического характера, но и выполнять иные задачи по обеспечению функционирования террористического сообщества (например, обеспечение сообщества оружием, иными предметами, используемыми в качестве оружия, производство листовок, литературы и т.д.)».

Что следует понимать под организацией террористического сообщества, в диспозиции ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ не говорится ничего, хотя слово «организация» присутствует в названии самой статьи. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности» также не раскрывает содержание понятия «организация террористического сообщества».

Буквальное толкование названия ст. 205⁴ УК РФ и анализ текста части 1 этой же статьи позволяют утверждать, что указанным понятием охватываются следующие альтернативные деяния:

1) создание террористического сообщества;

2) руководство террористическим сообществом;

3) руководство частью террористического сообщества;

4) руководство входящими в террористическое сообщество структурными подразделениям.

Таким образом, в ст. 205⁴ УК РФ понятие «организация» является родовым по отношению к понятиям «создание» и «руководство»53. Полагаем, что данное обстоятельство (раскрытие содержания организации террористического сообщества как создание такого сообщества или руководство им) можно закрепить непосредственно в диспозиции ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, что сделает уголовный закон более понятным, не нуждающимся в дополнительном разъяснении термина, используемого в названии, и, наоборот, отсутствующего в его тексте54.

В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности» (п. 22.3) не содержится разъяснение о том, что означает создание террористического сообщества, но указывается, когда оно окончено — «с момента фактического образования террористического сообщества, то есть с момента объединения двух или более лиц в устойчивую группу».Таким образом, создание террористического сообщества можно определить как фактическое образование такого сообщества, то есть объединение двух или более лиц в устойчивую группу с указанной в уголовном законе целью.

Следует обратить внимание на то, что в других своих постановлениях Пленум Верховного Суда РФ точно так же определяет создание иных криминальных объединений:

— «Создание незаконного вооруженного формирования (часть 1 статьи 208 УК РФ) считается оконченным преступлением с момента фактического образования формирования, то есть с момента объединения нескольких лиц в группу и приобретения хотя бы некоторыми из них оружия, боеприпасов, взрывных устройств, боевой техники» (Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности»);

— «Создание банды предполагает совершение любых действий, результатом которых стало образование организованной устойчивой вооруженной группы в целях нападения на граждан либо организации» (Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 17.01.1997 № 1 «О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм»);

— «Уголовная ответственность за создание преступного сообщества (преступной организации) в целях совместного совершения одного или нескольких тяжких или особо тяжких преступлений (часть 1 статьи 210 УК РФ) наступает с момента фактического образования указанного преступного сообщества (преступной организации)…» (Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10.06.2010 № 12 «О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) или участии в нем (ней)»);

— «Уголовная ответственность за создание экстремистского сообщества (часть 1 статьи 282¹ УК РФ) наступает с момента фактического образования указанного сообщества, то есть с момента объединения двух или более лиц в устойчивую группу в целях подготовки или совершения преступлений экстремистской направленности» (Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2011 № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности»).

В литературе утверждается, что действия, направленные на создание террористического сообщества, «могут выражаться в сговоре, приискании соучастников, финансировании, приобретении оружия и т.п.55». На наш взгляд, указанные действия могут быть оценены как создание террористического сообщества при условии, что они не образуют приготовление к преступлению, предусмотренному ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, либо иные, самостоятельные составы преступлений, предусмотренные статьями 205¹, 222 УК РФ, и т.д.

С другой стороны, как следует из содержания анализируемого закона, вне рамок состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, остается создание объединения организаторов, руководителей или иных представителей частей или структурных подразделений террористического сообщества. Между тем, ответственность за создание подобного объединения предусмотрена, например, в ч. 1 ст. 282¹ УК РФ. В соответствии с Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2011 № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности», как создание объединения организаторов, руководителей или иных представителей частей или структурных подразделений экстремистского сообщества квалифицируются действия, «которые привели к образованию устойчивых связей между указанными лицами в целях совместной разработки планов и (или) создания условий для совершения преступлений экстремистской направленности».

Норма, предусматривающая ответственность за создание подобного объединения — ч. 1 ст. 282¹ УК РФ, как известно, является общей по отношению к норме, содержащейся в ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ. Каких-либо серьезных оснований для отсутствия в ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ ответственности непосредственно за создание объединения организаторов, руководителей или иных представителей структурных подразделений террористического сообщества мы не усматриваем. С учетом сказанного, предлагаем существующий законодательный пробел устранить путем соответствующего дополнения текста ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ. Данное предложение поддержано также большинством (54%) опрошенных нами специалистов (см. Приложение).

Следующая форма организационных действий — «руководство террористическим сообществом, его частью или структурными подразделениями» — в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности» раскрывается следующим образом:

«Под руководством террористическим сообществом, его частью или входящими в такое сообщество структурными подразделениями следует понимать осуществление управленческих функций в отношении такого сообщества, его части или структурных подразделений, а также отдельных его участников как при совершении конкретных преступлений террористической направленности, так и при обеспечении деятельности сообщества.

Такое руководство может выражаться, в частности, в разработке общих планов деятельности террористического сообщества, в подготовке к совершению конкретных преступлений террористической направленности, в совершении иных действий, направленных на достижение целей, поставленных перед террористическим сообществом или входящими в его структуру подразделениями при их создании (например, в распределении ролей между членами сообщества, в организации материально-технического обеспечения, в разработке способов совершения преступлений, в принятии мер безопасности в отношении членов террористического сообщества)».

Как осуществление управленческих функций Пленумом Верховного Суда РФ определяется руководство и некоторыми другими криминальными объединениями:

— экстремистским сообществом (п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2011 № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности»);

— незаконным вооруженным формированием (п. 25 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности»).

Несколько иначе Пленум Верховного Суда РФ определяет руководство бандой и преступным сообществом (преступной организацией):

— под руководством бандой понимается «принятие решений, связанных как с планированием, материальным обеспечением и организацией преступной деятельности банды, так и с совершением ею конкретных нападений» (п. 8 Постановления от 17.01.1997 № 1 «О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм);

— под руководством преступным сообществом (преступной организацией) или входящими в него (нее) структурными подразделениями понимается осуществление не только управленческих, но и (или) «организационных» функций в отношении преступного сообщества (преступной организации), его (ее) структурных подразделений, а также отдельных его (ее) участников (п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10.06.2010 № 12 «О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) или участии в нем (ней)»).

В любом случае следует согласиться с тем, что руководство криминальным объединением, в том числе террористическим сообществом, предполагает, что такое объединение уже создано, то есть руководство им следует за его созданием56. Только как руководство входящим в террористическое сообщество структурным подразделением были квалифицированы, например, действия С. и З. Обвинения в создании террористического сообщества или входящего в него структурного подразделения им не предъявлялись57.

Возвращаясь к вышеназванным разъяснениям Пленума Верховного Суда РФ о руководстве террористическим сообществом, следует признать, что нельзя считать их в полной мере бесспорными. В частности, уголовный закон говорит о руководстве террористическим сообществом (его частью или входящими в такое сообщество структурными подразделениями), но не об обеспечении деятельности сообщества. По нашему мнению, обеспечение деятельности террористического сообщества, его частью или входящими в такое сообщество структурными подразделениями может быть квалифицировано как руководство ими при условии, что оно не содержит признаков пособничества в создании террористического сообщества или в руководстве таким сообществом или входящими в его состав структурными подразделениями.

Как следует из диспозиции ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, предусмотренное ею преступление окончено с момента создания террористического сообщества или руководства террористическим сообществом, его частью или входящими в такое сообщество структурными подразделениями. Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 09.02.2012 № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности» разъясняет, что рассматриваемое преступление окончено «с момента фактического образования террористического сообщества, то есть с момента объединения двух или более лиц в устойчивую группу». На самом деле в данном случае речь идет о моменте окончания преступления в форме создания преступного сообщества. (Пункт 22.3 указанного Постановления Пленум Верховного Суда РФ, разъясняющий момент окончания преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, распространяет на случаи руководства террористическим сообществом или его частью или входящими в него структурными подразделениям. Очевидно, редакцию указанного пункта следует признать неудачной, и ее необходимо привести в соответствие с фактической ситуацией, в нем описанной. Представляется, что пункт 22.3 рассматриваемого Постановления следует начинать словами: «Уголовная ответственность за создание террористического сообщества наступает с момента …» (и далее — по тексту).

Из упомянутого Постановления Пленума Верховного Суда РФ нельзя узнать, с какого момента окончено руководство террористическим сообществом, его частью или входящими в такое сообщество структурными подразделениями. Однако с учетом того, как в нем раскрывается данная форма организации террористического сообщества, можно предположить, что руководство преступным сообществом (его структурным подразделением) окончено с момента принятия лицом на себя функции руководителя. Как только данное лицо начинает направлять деятельность террористического сообщества, его структурных подразделений или отдельных их членов (принимать решения по наиболее важным направлениям деятельности сообщества или его подразделений, представлять террористического сообщество или его подразделение в отношениях с другими криминальными объединениями, определять конкретные задачи для участников террористического сообщества или его структурных подразделений и т.п.)58, тогда руководство террористическим сообществом или его структурными подразделениями можно считать окоченным.

Относительно вида состава рассматриваемого преступления высказаны разные мнения. «Для квалификации преступления по ст. 205⁴УК РФ, — пишет В. С. Савельева, — не имеет значения ни объем, ни масштаб выполненной организационной деятельности, ни ее успешность с точки зрения конечных преступных целей и задач, которые охватывались умыслом виновного. Значит, речь идет о преступлении с типичным формальным составом»59.

По мнению Л. В. Иногамовой-Хегай, «к усеченным составам, объективную сторону которых фактически образуют приготовительные действия, можно отнести организацию незаконного вооруженного формирования (ст. 208 УК), бандитизм (ст. 209 УК), организацию преступного сообщества (ст. 210 УК). В этом же ряду нормы о составах организации террористического сообщества и участия в нем (ст. 205⁴ УК), организации деятельности террористической организации и участия в деятельности такой организации (ст. 205⁵ УК)»60.

Действительно, диспозиция ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ так, как она сформулирована, дает основание для отнесения предусмотренного ею состава преступления к усеченным, в которых момент окончания преступления «перенесен на стадию покушения или приготовления»61. Создание террористического сообщества, как и руководство им (а также участие в нем), по сути, представляют собой приготовление к совершению преступлений в будущем62. Однако степень общественной опасности указанных деяний настолько высока, что законодатель считает ее достаточной для установления ответственности как за оконченное преступление.

Поскольку состав преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, является усеченным, то возникает вопрос: возможно ли приготовление к нему или покушение на его совершение?

Ряд авторов считает, что приготовление и покушение не могут иметь место в преступлениях, «где сама подготовительная деятельность рассматривается законодателем как оконченное преступление (ч. 1 ст. 209, ч. 1 ст. 210 УК РФ)»63.

Другие авторы не разделяют эту позицию и утверждают, что в тех случаях, когда «активные действия лица, направленные на создание террористического сообщества, в силу их своевременного пресечения правоохранительными органами либо по другим, не зависящим от этого лица обстоятельствам не привели к возникновению группы, они должны быть квалифицированы как покушение на создание сообщества»64.

Последняя точка зрения, следует признать, находит поддержки в практике. Например, согласно разъяснениям Пленума Верховного Суда РФ, «когда активные действия лица, направленные на создание устойчивой вооруженной группы, в силу их своевременного пресечения правоохранительными органами либо по другим не зависящим от этого лица обстоятельствам не привели к возникновению банды, они должны быть квалифицированы как покушение на создание банды» (Постановление № 1 от 17.01.1997 «О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм»). Полагаем, что подобное разъяснение можно считать актуальным также для рассматриваемого нами преступления.

Введение уголовной ответственности за организацию террористического сообщества (или руководство им) в целях совершения отдельных террористических преступлений вызывает проблему не только отграничения его от иных преступлений, содержащих признак «совершение преступления организованной группой». Возникает также вопрос о возможной их квалификации по совокупности. Так, в литературе утверждается, что при квалификации некоторых преступлений террористической направленности по совокупности с преступлением, предусмотренным ст. 205⁴ УК РФ, «следует учитывать, что особый мотив и организованность поведения субъектов являются квалифицирующими признаками ряда преступлений. Например, совершение преступления организованной группой в случае, если создание или участие в такой группе образует самостоятельный состав преступления, должно квалифицироваться с учетом признака организованности независимо от того, что создание или участие в организованной группе вменяется в качестве самостоятельного состава»65.

Однако подобная квалификация, между прочим, вытекающая из положений, закрепленных в УК РФ (ч. 5 ст. 35), не без оснований вызывает вопрос о ее законности. Так, в жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации М. О. Гендляр оспаривал конституционность статей 35 и 210 УК РФ, «положения которых, по мнению заявителя, противоречат статьям 50 (часть 1) и 54 (часть 2) Конституции Российской Федерации, поскольку допускают возможность квалификации по совокупности преступлений, предусмотренных статьей 210 и соответствующей статьей Особенной части УК Российской Федерации…»66. Хотя оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению Конституционный Суд РФ не нашел, однако, как нам представляется, актуальность поднятого в ней вопроса никуда не делась.

С другой стороны, анализ материалов практики показывает, что ст. 205⁴ УК РФ фактически применяется лишь в связи с совершением конкретных действий, содержащих признаки определенных составов преступлений. В таком случае применение ст. 205⁴ УК РФ имеет смысл в случаях, когда террористическое сообщество еще не успело совершить конкретное преступление, указанное в диспозиции ей первой части. Если же оно совершено, то применяться, по идее, должна быть статья УК РФ, предусматривающая ответственность за него.

Подобная квалификация, следует сказать, уже применяется, однако только в случае создания террористического сообщества для совершения террористического акта. В этом отношении показателен следующий пример из опубликованной судебной практики.

Осужденный Б. был признан виновным в участии в устойчивой вооруженной группе (банде) и в совершаемых ею нападениях, покушении на совершение террористического акта организованной группой, посягательстве на жизнь сотрудника правоохранительного органа в целях воспрепятствования его законной деятельности по охране общественного порядка, обеспечению общественной безопасности и из мести за такую деятельность. Адвокат осужденного предлагал переквалифицировать его действия со ст. 205 на ст. 205⁴ УК РФ. Апелляционная инстанция не согласилась с доводами адвоката, указав, что «по эпизодам проведенных взрывов и их попыток были совершены конкретные действия, поэтому оснований для переквалификации действий осужденных в этой части на ст. 205⁴ УК РФ не имеется»67. То есть судебный орган не стал опровергать довод о создании террористического сообщества с целью совершения, в данном случае, террористического акта, однако отказался квалифицировать действия Б. по совокупности преступлений. И здесь дело не в том, что среди преступлений, перечень которых содержится в диспозиции ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, прямо не указан террористический акт (ст. 205 УК РФ). Ведь квалифицировать действия виновного по совокупности преступлений, предусмотренных статьями 205 и 205⁴ УК РФ, суд мог, исходя из того, что террористический акт охватывается понятием «террористическая деятельность», осуществление которой, согласно ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, названо в качестве одной из целей создания террористического сообщества. Несмотря на это, необходимо подчеркнуть, что применение только ст. 205 УК РФ в случае, когда террористический акт совершается террористическим сообществом, хоть и представляется логичным, однако все же является исключением из правил, предусмотренным самой диспозицией ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ.

С субъективной стороны преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, характеризуется умышленной формой вины. Что касается вида умысла, то, как справедливо отмечается в литературе, любая организационная деятельность, направленная как на совершение конкретного преступления, так и на совершение преступной деятельности, возможна лишь с прямым умыслом68.

По мнению В. В. Малиновского, субъективные признаки организационной деятельности включают в себя вину создателей и руководителей, а также организаторов в форме прямого умысла, подразумевающего «…осознание общественной опасности своих действий, осознание способа воздействия такой деятельностью на других лиц, осознание характера и общественной опасности либо аморальности действий других лиц и желание заниматься организаторской деятельностью»69.

На наш взгляд, поскольку для закона не является обязательным «способ воздействия» на других лиц, то и осознание его не может быть обязательным признаком вины создателей и руководителей криминальных объединений. Как мы полагаем, с учетом особенностей конструкции состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, умысел виновного включает осознание общественной опасности создания террористического сообщества или руководства таким террористическим сообществом, его частью (входящими в него структурными подразделениями), и желание совершать указанные деяния.

В диспозиции ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ перечислены цели, которые, очевидно, относятся не к созданию террористического сообщества, а являются целями самого террористического сообщества. Речь идет о следующих целях:

— осуществление террористической деятельности;

— подготовка или совершение одного либо нескольких преступлений, предусмотренных статьями 205¹, 205², 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279, 360 и 361 УК РФ;

— подготовка или совершение иных преступлений в целях пропаганды, оправдания и поддержки терроризма.

Полагаем, что Пленуму Верховного Суда РФ следовало раскрывать каждую из перечисленных в уголовном законе целей организации террористического сообщества в отдельности, однако вместо этого, комментируя диспозицию ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, высшая судебная инстанция объединяет вышеперечисленные цели в одну единственную:

«На наличие такой цели (выделено нами — М. С.) может указывать, в частности, совершение ими умышленных действий, направленных на создание условий для осуществления террористической деятельности либо указанных преступлений или свидетельствующих о готовности террористического сообщества реализовать свои преступные намерения, независимо от того, совершили ли участники сообщества запланированное преступление. О готовности террористического сообщества к осуществлению террористической деятельности или совершению указанных преступлений может свидетельствовать, например, достижение договоренности между его участниками о содействии террористической деятельности, публичном оправдании терроризма и т.д.».

В науке уголовного права цель преступления определяется как «идеальная модель желаемого результата преступления»70. По нашему мнению, цитируемое разъяснение не описывает «модель желаемого результата», а называет действия, образующие самостоятельный состав преступления — приготовление к совершению конкретного преступления. Полагаем, что в данном случае, кроме всего прочего, необоснованно сужается содержание понятия «совершение преступления». Очевидно, целью террористического сообщества или руководства им, как следует из текста закона, является совершение (не только приготовление к совершению, но и покушение на совершение или окончание) любого преступления, перечисленного в ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, или осуществление террористической деятельности.

Цели, которыми совершаются деяния, предусмотренные ст. 205⁴ УК РФ, играют важную роль не только для его квалификации, но и отграничения от других преступлений. Как отмечают в литературе, «именно направленность целевой установки совершаемых действий» отличает рассматриваемое преступление от иных, смежных преступлений71.

Следует подчеркнуть, столь же серьезное значение придается цели создания террористических объединений или участия в них в зарубежном уголовном праве. При этом в законодательстве некоторых государств такая цель специально не оговаривается, поскольку она закреплена в дефинициях террористических преступлений, прежде всего, террористического акта, ради совершения которых эти объединения и создаются. К таким государствам относятся, например, Казахстан (ст. 257 УК), КНР (ст. 120 УК) и др. В законодательстве же ряда иных государств такая цель, наоборот, специально оговаривается. Так, в УК Италии (ст. 270-bis) таких целей несколько: терроризм72 и низвержение демократии. В УК ФРГ (§ 129a) цель создания террористического объединения (или участия в нем) также специально указывается — совершение конкретных преступлений.

В российской юридической литературе высказано мнение, согласно которому, «по объективным признакам террористическое сообщество совпадает с признаками организованной группы и преступного сообщества, поэтому их отличие друг от друга следует проводить по признакам субъективной стороны»73. В частности, утверждается, что «цели террористического сообщества носят политический, сепаратистский характер»74. Последнее мнение, на наш взгляд, не только упрощает понимание целей террористического сообщества, но и противоречит правоприменительной практике. Современная криминальная реальность такова, что цели многих террористических сообществ отнюдь не носят политический и, тем более, «сепаратистский характер». Преобладающими являются, все-таки, религиозные цели и мотивы75.

Как уже было показано, из текста уголовного закона следует, что террористическое сообщество создается в нескольких целях. В нем говорится об устойчивой группе лиц, заранее объединившихся «для (выделено нами — М. С.) подготовки или совершения … иных преступлений в целях (выделено мной — М. С.) пропаганды, оправдания и поддержки терроризма».

Здесь возникает закономерный вопрос: не много ли целей для одного поведения?76 Ведь в любом человеческом деянии определяющей является только одна цель (только один мотив). Допускать возможность совершения общественно опасного деяния сразу с несколькими целями (или мотивами), значит, создавать непреодолимые сложности в практике для его квалификации. Как писал Б. С. Волков, разные мотивы «не могут быть соединены в одном преступлении»77, а по утверждению А. Н. Попова, если имеются разные мотивы, значит, имеются и разные преступления78. В связи с этим Пленумом Верховного Суда РФ «отвергается одновременное вменение конкурирующих мотивов или целей»79. В частности, в соответствии с его Постановлением от 27.01.1999 № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)», совершение виновным убийства по какому-либо мотиву или с какой-либо целью, указанным в уголовном законе, исключает возможность квалификации этого преступления одновременно по пункту (пунктам), предусматривающему иные мотив или цель80.

Анализируя цели преступления, предусмотренного действующей редакцией ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, необходимо обратить внимание также на соответствующие положения профильного федерального закона, а также иных антитеррористических норм УК РФ. Так, согласно Федеральному закону «О противодействии терроризму», террористическая деятельность — деятельность, включающая в себя:

а) организацию, планирование, подготовку, финансирование и реализацию террористического акта;

б) подстрекательство к террористическому акту;

в) организацию незаконного вооруженного формирования, преступного сообщества (преступной организации), организованной группы для реализации террористического акта, а равно участие в такой структуре;

г) вербовку, вооружение, обучение и использование террористов;

д) информационное или иное пособничество в планировании, подготовке или реализации террористического акта;

е) пропаганду идей терроризма, распространение материалов или информации, призывающих к осуществлению террористической деятельности либо обосновывающих или оправдывающих необходимость осуществления такой деятельности.

Таким образом, согласно профильному закону, осуществление террористической деятельности подразумевает совершение преступлений (любого), предусмотренных статьями 205, 205¹, 205², 205³, 208 (ч. 1), 210 УК РФ. Однако по ст. 205⁴ УК РФ из этого перечня наказуемы подготовка к совершению или совершение преступлений, предусмотренных только статьями 205¹, 205² и 208 УК РФ.

В этом вопросе нужно иметь в виду также определение террористической деятельности, которое введено в УК РФ Федеральным законом от 06.07.2016 № 375-ФЗ81. Мало того, что оно дано применительно лишь к ст. 205² УК РФ (хотя понятие «террористическая деятельность» встречается в целой группе статей УК РФ), но и расходится с определением террористической деятельности, которое содержит Федеральный закон «О противодействии терроризму». Возникает не совсем логичная и довольно сложная для правоприменителя ситуация: в ст. 205² террористическая деятельность — это одно, в ст. 205⁴ — другое, а в профильном Федеральном законе — третье.

Сам перечень конкретных преступлений, подготовка к совершению которых или совершение которых наказуемо по действующей редакции ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, также вызывает вопросы.

Во-первых, вряд ли можно считать логичной ситуацию, когда террористическое сообщество создается для организации незаконного вооруженного формирования или участия ней (ст. 208 УК РФ)82, то есть для свершения менее опасного преступления, чем само создание террористического сообщества. Кроме того, в данном случае в ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, по сути, речь идет о криминализации «создания организованной группы в целях создания другой организованной группы»83.

Во-вторых, точно такие же сомнения вызывает отсутствие в перечне, содержащемся в диспозиции ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, преступления, предусмотренного ст. 205 УК РФ. Данное обстоятельство достаточно странно, если иметь в виду, что террористические сообщества практически как раз и создаются, в первую очередь, для совершения террористических актов. То же самое касается прохождения обучения в целях осуществления террористической деятельности (ст. 205³ УК РФ).

Помимо отмеченного, определенные трудности могут возникнуть с квалификацией по ст. 205⁴ УК РФ действий группы лиц, заранее объединившихся для подготовки или совершения любого другого преступления в целях «пропаганды, оправдания и поддержки терроризма».

Данное положение, с одной стороны, делает рассматриваемую норму «резиновой», а с другой, — малоприменимой (или вовсе «мертвой»). Разве самоуправство или получение взятки могут быть совершены «в целях пропаганды, оправдания и поддержки терроризма»? Полагаем, что объективно — нет. Искусственным, натянутым выглядит распространение ст. 205⁴ УК РФ на случаи, непосредственно не связанные с террористическими преступлениями84. По нашему мнению, не для совершения любого преступления может и должно создаваться террористическое сообщество.

Кроме того, следует обратить внимание на использование термина «подготовка преступления». В литературе утверждается, что подготовка преступлений «по своему значению весьма близка приготовлению к преступлению… Отличия между ними заключаются в том, что:

1) приготовление является деятельностью, всегда прерванной по независящим от виновного обстоятельствам, в то время как подготовка может не предполагать наличие этого признака;

2) приготовление наказуемо только в случае выполнения действий, создающих условия для совершения тяжких и особо тяжких преступлений, тогда как подготовка возможна к совершению преступлений любой категории тяжести»85.

Полагаем, что термин «совершение преступления»все-таки не равнозначен употребляемому в УК РФ термину «приготовление к преступлению»86. Данное обстоятельство может стать дополнительным источником разночтений в правоприменительной практике. В этой связи предлагаем отказаться в диспозиции ч. 1 ст. 205⁴ УК от слов «для подготовки», поскольку понятием «совершение преступления» охватываются все его этапы — от приготовления до завершения87. В противном случае придется согласиться с тем, что «подготовка преступления» (то есть приготовление к его совершению) обладает той же степенью опасности, что и оконченное преступление и, соответственно, должна наказываться так же, как и оконченное преступление или покушение на его совершение.

Отдельно следует сказать о целях пропаганды, оправдания и поддержки терроризма. Непосредственно в УК РФ раскрываются понятия только пропаганды терроризма и поддержки терроризма — в примечаниях к статьям 205² и 205⁴ УК РФ.

Что касается оправдания терроризма, то УК РФ раскрывает содержание несколько иного понятия — публичного оправдания терроризма (также в примечании к ст. 205²). В этой связи полагаем, что в тексте статей УК РФ (как и в профильном Федеральном законе) слова «оправдание терроризма» следовало заменить на «публичное оправдание терроризма». Однако раскрывать содержание всех трех понятий следует в п. «р» ч. 1 ст. 63 УК РФ, поскольку именно там они в УК РФ впервые встречаются.

С учетом сказанного, мы предлагаем переносить примечание 2 к ст. 205⁴ УК РФ в ч. 1 ст. 63 УК РФ, в виде примечания к п. «р» с изложением его в следующей редакции:

«Примечание. Под поддержкой терроризма в статьях настоящего Кодекса понимается оказание услуг, материальной, финансовой или любой иной помощи, способствующих осуществлению террористической деятельности».

Суммируя вышеизложенное о целях преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, предлагаем существующие в ней противоречия устранить путем сохранения ссылки лишь на одну единственную цель — осуществления террористической деятельности. Кроме того, в самом профильном Федеральном законе следует понятие «террористическая деятельность» привести в соответствие с его понятием, содержащемся в примечании 2 к ст. 205² УК РФ (с исключением из него ссылки на ст. 208 УК РФ). В таком случае в тексте данного примечания следует отказаться от слов «В настоящей статье», то есть распространить его действие на УК РФ в целом.

В литературе высказано мнение, согласно которому, если «преступное сообщество нацелено как на террористическую, так и на иную экстремистскую деятельность», то «необходима квалификация только по норме о преступлении, предусмотренном ст. 205⁴ УК». Дополнительная квалификация по ст. 282¹ УК РФ здесь не нужна, поскольку терроризм является частным случаем экстремизма, соответственно, нормы ст. 282¹ УК РФ и ст. 205⁴ УК РФ «соотносятся как общая и специальная»88.

О квалификации по ст. 205⁴ УК РФ говорят применительно также к ситуации, когда преступное сообщество создается с целью совершения не только экстремистских или террористических, но и общеуголовных преступлений. Так, в литературе утверждается, что «нормы ст. 205⁴ и 282¹ УК являются специальными по отношению к ст. 210 УК», значит, «создание преступной организации для совершения преступлений широкой направленности (общеуголовных, экстремистских, террористических) подлежит квалификации только по ст. 205⁴ УК»89.

Согласно еще одному мнению, ст. 205⁴ УК РФ является специальной нормой по отношению не только к ст. 210 или 282¹, но и ст. 208 УК РФ, «поэтому квалификация организации террористического сообщества и участия в нем по совокупности с указанными нормами невозможна»90.

Полагаем, что можно согласиться с вышеприведенными мнениями о применении только ст. 205⁴ УК РФ, если иметь в виду квалификацию одних и тех же действий. Одновременная их квалификация по нескольким статьям в таком случае будет неправильной.

Правда, практике известны случаи квалификации по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 205⁴ и ст. 208 УК РФ91. Причем подобная квалификация рекомендована непосредственно Постановлением Пленума Верховного Суда РФ в редакции от 03.11.2016 (п. 29 Постановления «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности»), согласно которому если «отдельные члены незаконных вооруженных формирований объединились в устойчивую вооруженную группу (банду) в целях нападения на граждан или организации либо в террористическое сообщество, руководят такой группой (бандой) или террористическим сообществом, а также участвуют в совершаемых ими нападениях или преступлениях террористической направленности, содеянное подлежит квалификации по совокупности преступлений, предусмотренных статьями 208 и 209 или 205⁴ УК РФ»92. Очевидно, такая квалификация невозможна при идеальной совокупности, поскольку незаконное вооруженное формирование, согласно закону, является менее опасной формой соучастия, нежели преступное сообщество.

Иначе следует квалифицировать действия виновного, в которых установлены признаки реальной совокупности. Так, например, по статьям 205⁴ и 210 УК РФ были, квалифицированы действия Сабирова и других. Согласно приговору суда, Сабиров был признан виновным в создании преступного сообщества (преступной организации) в целях совместного совершения тяжких и особо тяжких преступлений, руководстве входящим в него структурным подразделением, координации преступных действий, создании устойчивых связей между различными самостоятельно действующими организованными группами, разработке планов и создании условий для совершения преступления такими группами, участии в собрании организаторов, руководителей (лидеров) и иных представителей организованных групп в целях совершения преступлений, совершенных в 2013 году по 14 ноября (ч. 1 ст. 210 УК РФ); в руководстве структурным подразделением террористического сообщества в период с 14.11.2013 по 03.12.2013 (ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ)93.

Субъектом преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 205⁴ УК, является любое достигшее 16 лет лицо:

— создавшее террористическое сообщество;

— руководившее террористическим сообществом;

— руководившее его частью;

— руководившее входящими в него структурными подразделениями.

В литературе высказано мнение о том, что признаками террористического сообщества являются:

а) наличие двух или более физических вменяемых лиц, достигших установленного законом возраста уголовной ответственности, в силу чего группа, образованная с участием только лиц, не достигших шестнадцатилетнего возраста или невменяемых, не может быть признана террористическим сообществом;

б) наличие предварительного сговора на совершение преступлений, указанных в анализируемой норме; при этом соучастники могут договариваться о совершении преступлений все вместе или по отдельности, т.е. каждый может договариваться с последующим, который, в свою очередь, становится осведомленным о преступных намерениях группы;

в) как правило, для террористического сообщества свойственно наличие фигуры организатора и (или) руководителя, который создает группу, осуществляя подбор участников, распределяет роли между ними, устанавливает дисциплину, обеспечивает целенаправленную, спланированную и слаженную деятельность как группы в целом, так и каждого ее участника;

г) устойчивость группы как оценочный признак, о наличии которого с учетом всех обстоятельств дела могут свидетельствовать такие признаки, как стабильность состава, тесная взаимосвязь между членами группы, согласованность их действий, постоянство форм и методов преступной деятельности, длительность ее существования и количество совершенных преступлений, цель совместного совершения многих преступлений в течение продолжительного времени94.

Очевидно, на сегодняшний день уже не является актуальным утверждение о том, что устойчивая группа с участием лиц, не достигших 16 лет, не считается террористическим сообществом. Возраст таких лиц, с 2016 г., может быть и меньше 16 лет95. Другое дело, что создателем или руководителем такой группы может быть только лицо, достигшее 16 лет. В этой связи, полагаем, правомерно привлекать такое лицо, при наличии к тому оснований, дополнительно по ст. 150 УК РФ.

Вряд ли можно считать обязательным признаком террористического сообщества также наличие предварительного сговора лиц о совместном совершении преступления, поскольку, по закону (ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ), определяющим для такой группы является объединение лиц для совершения одного или нескольких преступлений.

Что касается фигуры организатора или руководителя, то ее наличие в террористическом сообществе является обязательным. В этом смысле можно согласиться с мнением о том, что субъект рассматриваемого преступления — специальный: организатор или руководитель сообщества96.

Согласно ч. 5 ст. 35 УК РФ, лицо, создавшее террористическое сообщество, подлежит уголовной ответственности за его организацию или руководство, а также за все совершенные террористическим сообществом преступления, «если они охватывались его умыслом». Однако как квалифицировать в таком случае содеянное организатором террористического сообщества (или его руководителем) — со ссылкой на ч. 3 ст. 33 УК РФ или без нее — ответа УК РФ не содержит.

Как известно, Пленум Верховного Суда РФ в п. 14 Постановления от 10 июня 2010 г. № 12 «О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) или участии в нем (ней)» разъяснил, что действия организатора следует квалифицировать без ссылки на часть 3 статьи 33 УК РФ «и в том случае, когда указанные лица непосредственно не участвовали в совершении конкретных преступлений, но они охватывались их умыслом»97. «Таким образом, — делается вывод в литературе, — Верховный Суд РФ рассматривает «лицо, создавшее организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию) либо руководившее ими», не в качестве организатора (как это прямо указано в ч. 3 ст. 33 УК РФ), а в качестве исполнителя преступления»98.

Действительно, если согласиться с анализируемой рекомендацией Пленума Верховного Суда РФ, то придется согласиться и с выводом о том, что лицо может быть признано исполнителем преступления, даже не принимая участие в его совершении. Между тем, предлагаемая рекомендация противоречит законодательному определению исполнителя преступления (ч. 2 ст. 33 УК РФ), в соответствии с которым, лицо признается исполнителем преступления, если оно непосредственно совершило преступление либо непосредственно участвовало в его совершении совместно с другими лицами (соисполнителями), а также лицо, совершившее преступление посредством использования других лиц, не подлежащих уголовной ответственности в силу возраста, невменяемости или других обстоятельств, предусмотренных УК РФ.

На наш взгляд, организатор террористического сообщества (или его руководитель), в случае совершения этим сообществом преступлений, в которых он непосредственного участия не принимал, должен нести уголовную ответственность с учетом его фактической роли — организатора, пособника или подстрекателя, то есть со ссылкой на ст. 33 УК РФ. Полагаем, что данное правило следовало бы закрепить не только в критикуемом постановлении Пленума Верховного Суда РФ, но также в постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 09.02.2012 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности».

Согласно ч. 5 ст. 35 УК РФ, лицо, создавшее организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию) либо руководившее ими, подлежит уголовной ответственности за их организацию и руководство ими в случаях, предусмотренных статьями 205⁴, 208, 209, 210 и 282¹ УК РФ, а также за все совершенные организованной группой или преступным сообществом (преступной организацией) преступления, если они охватывались его умыслом.

Следует обратить внимание на то, что в ч. 5 ст. 35 УК РФ говорится именно о лице, создавшем организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию), либо руководившем ими. То есть данная норма (в части ответственности также «за все совершенные организованной группой или преступным сообществом (преступной организацией) преступления, если они охватывались его умыслом»), по идее, не должна распространяться на лиц, руководивших частью или структурными подразделениями сообщества, которые, наоборот, прямо названы в ст. 205⁴ УК РФ99.

В 2015 г. в Государственную Думу Федерального Собрания РФ был внесен законопроект об установлении уголовной ответственности юридических лиц и, в частности, о признании субъектом организации террористического сообщества юридическое лицо. Предлагается статью 205⁴ УК РФ дополнить частью 3 следующего содержания:

«Деяние, предусмотренное частью первой настоящей статьи, совершенное в интересах юридического лица, а равно финансирование террористического сообщества или оказание иной материальной помощи террористическому сообществу юридическим лицом — наказывается для юридического лица принудительной ликвидацией или запретом на осуществление деятельности на территории Российской Федерации»100.

На наш взгляд, при решении вопроса, поставленного в указанном законопроекте, следует исходить из того, что отдельные международно-правовые документы прямо призывают государства устанавливать ответственность юридических лиц за террористические преступления101. В частности, об обязанности государств ввести санкции для юридических лиц за причастность к преступлениям, направленным на финансирование и иные формы поддержки терроризма и экстремизма, предусмотрены ратифицированными Российской Федерацией Международной конвенцией о борьбе с финансированием терроризма, Европейской конвенцией о пресечении терроризма, Конвенцией Совета Европы о предупреждении терроризма102 и другими документами.

С учетом изложенного, мы считаем, что предложение об установлении уголовной ответственности юридических лиц за совершение отдельных террористических преступлений заслуживает поддержки. Однако, наряду с этим, полагаем, что сам законопроект в части, касающейся ст. 205⁴ УК РФ, нуждается в доработке. Так, не совсем ясно, что следует понимать под организацией террористического сообщества или руководства им, совершенного «в интересах юридического лица». В реальности мы не знаем ни одного случая создания террористического сообщества в интересах какого-либо юридического лица. Полагаем, что предлагаемая для дополнения УК РФ конструкция в действительности не имеет криминологического обоснования.

Кроме того, вряд ли финансирование террористического сообщества (или оказание иной материальной помощи террористическому сообществу) стоит объединять с организацией террористического сообщества или руководства им. В действующем уголовном законодательстве (ч. 1 ст. 205¹ УК РФ) финансирование терроризма признается одной из форм содействия террористической деятельности. Причем, как следует из текста закона (примечание 1 к ст. 205¹ УК РФ), финансирование террористического сообщества может быть связано не только с созданием (организацией) сообщества, но и с совершением конкретных преступлений. Подобным образом трактуется также понятие «оказание финансовой поддержки терроризму» в КоАП РФ (ст. 15.27.1).

В этой связи, на наш взгляд, следует согласиться с предложением об установлении ответственности за финансирование терроризма в отдельной статье УК РФ103. Полагаем, что финансирование организации террористического сообщества и финансирование деятельности такого сообщества, совершенные «в интересах юридического лица», также должны быть охвачены действием такой статьи УК РФ.

Вместе с тем не только диспозиция, но также санкция части 1 ст. 205⁴ УК РФ нуждается в совершенствовании.

Напомним, что первоначально санкция ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ предусматривала в качестве наказания лишение свободы на срок от 15 до 20 лет (со штрафом либо без такого и с ограничением свободы).

Однако уже через полгода, с принятием Федерального закона от 05.05.2014 № 130-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», санкция части 1 статья 205⁴ УК подверглась изменениям. Наказание за преступление, предусмотренное частью 1 данной статьи, было ужесточено: введено пожизненное лишение свободы.

Здесь необходимо напомнить, что законопроект с указанными изменениями был внесен в Государственную Думу Федерального Собрания РФ группой депутатов 15.01.2014 Согласно Пояснительной записке его авторов, проект разработан «в целях усиления защиты гражданина и общества от терроризма»104.

В своих Официальных отзывах Верховный Суд РФ и Правительство РФ в целом поддержали данный законопроект. При этом Верховный Суд РФ сделал, по нашему мнению, очень важное замечание к проекту: «Принимая во внимание непродолжительный период действия статьей 205⁴ и 205⁵ УК РФ, включенных в Уголовный кодекс Российской Федерации Федеральным законом от 02.11.2013 № 302-ФЗ, предложение о внесении изменений в санкции данных статей представляется преждевременным»105. Однако данное замечание осталось без внимания, и поэтому оно не было учтено при принятии закона.

В результате такого шага законодателя, наказание за создание террористического сообщества, а равно руководство террористическим сообществом, его частью или входящими в такое сообщество структурными подразделениями (ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ) оказалось даже строже, чем за убийство при отягчающих обстоятельствах (ч. 2 ст. 105 УК РФ) и совершение террористического акта при отягчающих обстоятельствах (ч. 3 ст. 205 УК РФ)106.

На наш взгляд, данный шаг законодателя по ужесточению ответственности за организацию террористического сообщества или руководство им является малоубедительным, не имеющим, к тому же, серьезного обоснования — не только практического, но ни теоретического. Полагаем, что из санкции ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ пожизненное лишение свободы должно быть исключено.

Прежде всего, такая необходимость следует из изученной нами судебной практики назначения наказания за данное преступление. В ней, даже в случае признания лица виновным в создании террористического сообщества, мы не встретили ни одного случая назначения наказания в виде пожизненного лишения свободы.

За данное предложение выступает также большинство опрошенных нами специалистов в области уголовного права — 87% (см. Приложение).

Кроме того, как правильно отмечает А. И. Рарог, санкции статьи 205⁴ УК РФ «вступают в противоречие со статьей 66 УК, закрепившей правило обязательного смягчения наказания за неоконченное преступление… Установление наказания в виде пожизненного лишения свободы за приготовление к совершению преступлений, фактическое осуществление которых такого наказания не предусматривает, является недопустимым, поскольку противоречит правилу об обязательном смягчении наказания за неоконченное преступление»107.

Наряду с этим, следует обратить внимание, что Федеральным законом от 06.07.2016 № 375-ФЗ была ужесточена санкция также в ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ, в результате которого участие в деятельности террористической организации стало считаться более опасным преступлением, чем участие в террористическом сообществе. Между тем, несмотря на данное обстоятельство, организация этих объединений (террористического сообщества и террористической организации) продолжает наказываться одинаково — лишением свободы на срок от пятнадцати до двадцати лет со штрафом в размере до одного миллиона рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до пяти лет либо без такового и с ограничением свободы на срок от одного года до двух лет или пожизненным лишением свободы.

На наш взгляд, признание организации террористического сообщества менее опасным, чем организация террористической организации, должно последовать за признанием участия в террористическом сообществе менее опасным преступлением, чем участие в деятельности террористической организации. С этой целью мы предлагаем снизить в санкции части 1 ст. 205⁴ УК РФ верхний предел лишения свободы с 20 до 15 лет108. В пользу данного предложения говорит также изученная нами практика назначения наказания за организацию террористического сообщества. В ней максимальный срок лишения свободы ни разу не превысил 16 лет (при этом во всех без исключения случаях было назначено, как того требует санкция ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, ограничение свободы, правда, на минимальный срок — на 1 год). Применение же положений ч. 1 ст. 64 УК РФ к виновным в преступлении, предусмотренным ст. 205⁴ УК РФ, невозможно, поскольку на это имеется прямой законодательный запрет — ч. 3, введенная в ст. 64 УК РФ Федеральным законом 05.05.2014 № 130-ФЗ.

Анализируя санкции ст. 205⁴ УК РФ, следует обратить внимание на нехарактерный для норм Особенной части УК РФ разрыв между верхним пределом лишения свободы в ч. 2 (10 лет) и нижним пределом лишения свободы в ч. 1 (15 лет). Такой разрыв не позволяет судьям назначать виновным лицам лишение свободы на срок свыше 10 и менее 15 лет. Каких либо оснований для такого положения мы не усматриваем. Представляется, что указанный разрыв может быть устранен путем снижения нижнего предела лишения свободы в ч. 1 ст. 205⁴ до 10 лет. В таком случае, с учетом наших предложений, сроки лишения свободы в санкции ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ будут установлены в пределах от 10 до 15 лет.

Выводы:

1. Ответственность за создание различных террористических групп (а также руководство ими или участие в них) установлена в зарубежном уголовном праве раньше, чем в законодательстве Российской Федерации. При этом для многих государств установление такой ответственности является обязанностью, вытекающей из международно-правовых актов.

В настоящее время к государствам, в законодательстве которых имеются специальные нормы о создании террористических групп (организаций, объединений, сообществ) или участии в их деятельности, относятся ФРГ, Франция, Испания, Италия, Нидерланды, Португалия, Израиль, КНР и др. Ответственность за рассматриваемые преступления установлена также в законодательстве отдельных государств СНГ и ряда бывших советских республик.

2. Решение законодателя о дополнении УК РФ статьей 205⁴ (как и статьей 205⁵) находит в теории больше критиков, чем сторонников. Данное решение, пусть даже запоздалое (законодатель долгое время игнорировал предложения отечественных ученых об установлении специальной ответственности за организацию террористического сообщества), нуждается в поддержке, хотя редакцию самой статьи 205⁴ УК РФ вряд ли можно считать оптимальной.

3. Дополнение УК РФ статьей 205⁴ (как и статьей 205⁵) было обусловлено необходимостью дальнейшей дифференциации ответственности за экстремистскую деятельность. Напомним, что 25.07.2002 в УК РФ была введена ст. 282¹ (и ст. 282²), по которой осуждались виновные в организации террористического сообщества (и террористической организации). Основанием для такой квалификации были положения Федерального закона от 25.07.2002 № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» (ст. 1), в соответствии с которыми понятием «экстремистская деятельность» охватывалась также «террористическую деятельность». Ситуация оставалась неизменной и после принятия 06.03.2006 Федерального закона № 35-ФЗ «О противодействии терроризму». И только в 2013 г. Федеральным законом № 302-ФЗ в УК РФ были введены вышеназванные специальные нормы, установившие ответственность за организацию террористического сообщества и террористической организации. Таким образом, на протяжении более семи лет террористическое сообщество в правоприменительной практике рассматривалось как разновидность экстремистского сообщества (а террористическая организация — как вид экстремистской организации). Поэтому, при таких обстоятельствах, дополнение УК РФ статьей 205⁴ (как и статьей 205⁵) было оправданным решением.

4. Террористическое сообщество нельзя безоговорочно относить к видам ни организованной группы, ни преступного сообщества (преступной организации), поскольку оно содержит признаки как первого, так и второго объединения. Его особенность заключается в специальной цели (указанной в ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ), которую преследуют организаторы и участники.

5. Поскольку в УК РФ имеется определение террористического сообщества и отсутствует определение входящего в состав такого сообщества структурного подразделения, предлагаем разъяснить данное понятие в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности». При этом мы согласны с авторами, которые считают, что понятия «часть» террористического сообщества и входящие в него «структурные подразделения» являются синонимами, поэтому полагаем излишними в диспозиции ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ слова «его частью».

Говоря здесь о структурном подразделении, мы исходим из того его понимания, которое содержится в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности». Опираясь на разъяснение, содержащееся в п. 12 данного Постановления, предлагаем дополнить пункт 22.3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности» абзацем следующего содержания:

«Структурным подразделением террористического сообщества является функционально и (или) территориально обособленная группа, состоящая из двух или более лиц (включая руководителя этой группы), которая осуществляет террористическую деятельность. Такие структурные подразделения могут не только совершать отдельные преступления террористического характера, но и выполнять иные задачи по обеспечению функционирования террористического сообщества (например, обеспечение сообщества оружием, иными предметами, используемыми в качестве оружия, производство листовок, литературы и т.д.)».

6. Буквальное толкование названия ст. 205⁴ УК РФ и анализ текста части 1 этой статьи позволяют утверждать, что понятием «организация террористического сообщества» охватываются следующие альтернативные деяния:

а) создание террористического сообщества;

б) руководство террористическим сообществом;

в) руководство частью террористического сообщества;

г) руководство входящими в террористическое сообщество структурными подразделениям.

Таким образом, в ст. 205⁴ УК РФ понятие «организация» является родовым по отношению к понятиям «создание» и «руководство». Полагаем, что данное обстоятельство (раскрытие содержания организации террористического сообщества как создание такого сообщества или руководство им) можно закрепить непосредственно в диспозиции ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, что сделает уголовный закон более понятным, не нуждающимся в дополнительном разъяснении термина, используемого в названии, и, наоборот, отсутствующего в его тексте.

Следует признать неудачным использование в названии ст. 205⁴ УК РФ соединительного союза «и», поскольку это создает впечатление о том, что для применения данной статьи требуется последовательное совершение обоих деяний: и создания террористического сообщества, и участия нем. Полагаем, что здесь правильнее было бы использование союза «или», разделяющего указанные деяния.

7. Как следует из содержания анализируемого закона, вне рамок состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, остается создание объединения организаторов, руководителей или иных представителей частей или структурных подразделений террористического сообщества. Между тем, ответственность за создание подобного объединения предусмотрена, например, в ч. 1 ст. 282¹ УК РФ. Указанная норма, как известно, является общей по отношению к норме, содержащейся в ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ. Поэтому каких-либо серьезных оснований для отсутствия в ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ ответственности непосредственно за создание объединения организаторов, руководителей или иных представителей структурных подразделений террористического сообщества мы не усматриваем. С учетом сказанного, предлагаем существующий законодательный пробел устранить путем соответствующего дополнения текста ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ. Данное предложение поддержано также большинством (54%) опрошенных нами специалистов.

8. УК РФ содержит определение террористического сообщества, однако делает это в диспозиции части 1 ст. 205⁴ УК РФ, то есть, по сути, применительно только к организации террористического сообщества. Поскольку определение террористического сообщества является общим и для организации террористического сообщества (ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ), и для участия в нем (ч. 2 ст. 205⁴ УК РФ), то логичнее предлагать его в примечаниях к рассматриваемой статье УК РФ. За данное предложение проголосовало также большинство опрошенных нами специалистов — 78%.

По нашему мнению, предлагаемое нами определение может иметь следующее содержание:

«Под террористическим сообществом понимается устойчивая группа лиц, заранее объединившихся с целью осуществления террористической деятельности».

9. Через полгода после введения в УК РФ ст. 205⁴, с принятием Федерального закона от 05.05.2014 № 130-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», санкция ее части 1 была усилена: введено пожизненное лишение свободы. В результате данного шага законодателя, наказание за создание террористического сообщества, а равно руководство таким террористическим сообществом, его частью или входящими в такое сообщество структурными подразделениями (ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ), оказалось строже, чем за убийство при отягчающих обстоятельствах (ч. 2 ст. 105 УК РФ) и совершение террористического акта при особо отягчающих обстоятельствах (ч. 3 ст. 205 УК РФ).

Данный шаг законодателя по ужесточению ответственности за организацию террористического сообщества или руководство им представляется малоубедительным, не имеющим, к тому же, серьезного обоснования — не только практического, но ни теоретического. Полагаем, что из санкции ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ пожизненное лишение свободы должно быть исключено. Прежде всего, такая необходимость следует из изученной нами судебной практики назначения наказания за данное преступление. В ней, даже в случае признания лица виновным в создании террористического сообщества, мы не встретили ни одного случая назначения наказания в виде пожизненного лишения свободы. Предложение об исключении пожизненного лишения свободы из санкции ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ поддержало также большинство опрошенных нами специалистов в области уголовного права — 87%.

10. Вслед за признанием законодателем участия в террористическом сообществе (ч. 2 ст. 205⁴ УК РФ) менее опасным преступлением, чем участие в деятельности террористической организации (ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ), должно последовать также признание организации террористического сообщества менее опасным, чем организация террористической организации. С этой целью мы предлагаем снизить в санкции ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ верхний предел лишения свободы с 20 до 15 лет. В пользу данного предложения говорит также изученная нами практика назначения наказания за организацию террористического сообщества. В ней максимальный срок лишения свободы ни разу не превысил 16 лет (при этом во всех без исключения случаях было назначено, как того требует санкция ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, ограничение свободы, причем, на наименьший срок — 1 год).

Анализируя санкции ст. 205⁴ УК РФ, следует обратить внимание также на нехарактерный для норм Особенной части УК РФ разрыв между верхним пределом лишения свободы в ч. 2 (10 лет) и нижним пределом лишения свободы в ч. 1 (15 лет). Такой разрыв не позволяет судьям назначить виновным лицам лишение свободы на срок свыше 10 и менее 15 лет. Каких либо оснований для такого положения мы не усматриваем. Представляется, что указанный разрыв может быть устранен путем снижения нижнего предела лишения свободы в ч. 1 ст. 205⁴ до 10 лет. В таком случае, с учетом наших предложений, сроки лишения свободы в санкции ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ будут установлены в пределах от 10 до 15 лет.

§ 2. Участие в террористическом сообществе (ч. 2 ст. 205⁴ УК РФ): уголовно-правовая характеристика, недостатки законодательного регулирования, практика квалификации и назначения наказания

Поскольку объекты преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 205⁴ УК РФ, совпадают с объектами преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ, то специально они рассматриваться здесь не будут.

Объективная сторона преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 205⁴ УК РФ, заключается в участии в террористическом сообществе.

Сам закон не раскрывает, что следует понимать под «участием в террористическом сообществе». Ответ на этот вопрос содержится в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 09.02.2012 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности»: «Под участием в террористическом сообществе надлежит понимать вхождение лица в состав такого сообщества с намерением участвовать в осуществлении террористической деятельности либо в подготовке или совершении одного либо нескольких преступлений, предусмотренных статьями 205¹, 205², 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279, 360 и 361 УК РФ, либо иных преступлений в целях пропаганды, оправдания и поддержки терроризма, участие в подготовке к совершению указанных преступлений или в совершении таких преступлений, а также выполнение лицом функциональных обязанностей по обеспечению деятельности такого сообщества (снабжение информацией, ведение документации и т.п.)».

Таким образом, с позиции Пленума Верховного Суда РФ, участие в террористическом сообществе возможно в следующих формах:

а) вхождение лица в состав такого сообщества с намерением участвовать в осуществлении террористической деятельности либо в подготовке или совершении одного либо нескольких преступлений, предусмотренных статьями 205¹, 205², 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279, 360 и 361 УК РФ, либо иных преступлений в целях пропаганды, оправдания и поддержки терроризма;

б) участие в подготовке к совершению указанных преступлений или в совершении таких преступлений;

в) выполнение лицом функциональных обязанностей по обеспечению деятельности такого сообщества (снабжение информацией, ведение документации и т.п.).

Очевидно, в первой из названных форм нельзя признать удачным раскрытие содержания признака объективной стороны преступления («участие в террористическом сообществе») с помощью признака его субъективной стороны (вхождение в состав такого сообщества «с намерением участвовать…»).

Во второй из вышеназванных форм получилась тавтология: из разъяснения Пленума Верховного Суда РФ буквально следует, что участие в террористическом сообществе — это участие в подготовке к совершению или в совершении определенных преступлений (перечисленных в ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ).

Что касается третьей формы участия в террористическом сообществе, то здесь необходимо сделать оговорку о том, что выполнение функциональных обязанностей по обеспечению деятельности такого сообщества (снабжение информацией, ведение документации и т.п.) может быть формой участия в таком сообществе, когда оно является результатом принятия на себя обязанностей участника (члена) такого сообщества. Причем такая квалификация возможна при условии, что выполнение функциональных обязанностей по обеспечению деятельности террористического сообщества не образует иной состав преступления, например, финансирование терроризма, пособничество в совершении отдельных преступлений и т.д.

Таким образом, в цитируемом разъяснении Пленума Верховного Суда РФ приемлемым ответом на вопрос о том, что понимается под участием в террористическом сообществе, следует считать вхождение лица в состав такого сообщества или выполнение им функциональных обязанностей по обеспечению деятельности такого сообщества (в качестве участника такого сообщества). С учетом сказанного, мы бы предложили следующую редакцию п. 22.5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 09.02.2012 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности»:

«Под участием в террористическом сообществе надлежит понимать вхождение лица в состав такого сообщества, когда оно принимает на себя обязанности участника сообщества, преследующего цель осуществления террористической деятельности».

По мнению П. В. Агапова, участие в террористическом сообществе «должно быть активным, деятельным и не может выражаться в простом бездейственном членстве». Соответственно, оказание «разовых услуг и иной помощи (покупка продуктов питания, предоставление жилья для ночлега и т.п.) при наличии к тому оснований квалифицируется как пособничество участию в террористическом сообществе»109.

Представляется, что участие в террористическом сообществе не обязательно должно быть активным. Например, можно присутствовать на собрании членов террористического сообщества, участником которого лицо является, и не проявлять при этом какой-либо активности. Однако, на наш взгляд, этого будет достаточно для привлечения такого участника к ответственности по ч. 2 ст. 205⁴ УК РФ. Как участие (правда, в деятельности террористической организации) были квалифицированы, например, действия Гатауллина. Как установил Верховный Суд РФ, виновность Гатауллина Р. И. «в участии в деятельности организации «Хизбут-Тахрир аль-Ислами» установлена по результатам исследования в судебном заседании показаний свидетелей З. Ф. Ш. К., которые показали о посещении ими в инкриминируемый период совместно с осужденным многочисленных тайных собраний организации, где они под руководством руководителей подразделений организации изучали ее историю и идеологию, знакомились с книгами «Концепция «Хизбут-Тахрир», «Партийное сплочение» и другими, а также обучались мерам конспирации»110.

Другое дело оказание «разовых услуг или иной помощи». Это, действительно, можно квалифицировать как пособничество в участии в террористическом сообществе, если лицо, оказавшее такие услуги или такую помощь, не входило, то есть не вступало в террористическое сообщество и не брало на себя обязанности его участника (члена).

Как показывают материалы изученных нами уголовных дел, для правильной квалификации рассматриваемого преступления серьезное значение придается точному установлению момента вступления в террористическое сообщество. Так, Жумабаев С. признан виновным и осужден:

— по ч. 2 ст. 205⁴ УК РФ к лишению свободы на срок 4 года за участие в период с мая по сентябрь 2016 года в г. Москве в террористическом сообществе;

— по ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ к лишению свободы на срок 9 лет за участие в период с мая по сентябрь 2016 года в г. Москве в деятельности организации, которая в соответствии с законодательством РФ признана террористической.

Однако, признавая Жумабаева С. виновным в совершении преступления по ч. 2 ст. 205⁴ УК, связанного с участием в террористическом сообществе в период с мая по сентябрь 2016 года, нижестоящий суд оставил без внимания то обстоятельство, что органами предварительного следствия осужденному вменялось такое участие в период с конца июня по сентябрь 2016 г. О том, что Жумабаева С. вступил в террористическое сообщество в конце июня 2016 года, указано как в обвинительном заключении, так и в приговоре при описании обстоятельств дела, установленных судом. С учетом этого, Верховный Суд РФ исключил осуждение Жумабаева С. по ч. 2 ст. 205⁴ УК РФ за период с мая по конец июня 2016 года и смягчил ему наказание по данной статье до 3 лет 6 месяцев лишения свободы111.

С объективной стороны рассматриваемое преступление содержит формальный состав, поскольку считается оконченным безотносительно к последствиям участия лица в террористическом сообществе, например, совершило это сообщество преступление или нет.

В литературе высказано мнение о том, что участие в деятельности террористического сообщества «следует считать оконченным преступлением, когда лицо не просто даст согласие на вступление в него, а обязательно подкрепит свое согласие конкретной практической деятельностью, выполнит любые действия, вытекающие из факта принадлежности к сообществу»112. Однако, как мы уже говорили, данное мнение непосредственно не следует из текста закона, который достаточным основанием для уголовного преследования считает сам факт вхождения (вступления) в террористическое сообщество. Поэтому мы согласны с другим мнением, в соответствии с которым «участие в террористическом сообществе означает вхождение в состав сообщества с принятием на себя всех обязанностей участника этой организации. Оконченным преступление является в момент вступления виновного в такое сообщество»113.

Такой же позиции придерживается высшая судебная инстанция страны. Согласно Постановлению Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 09.02.2012 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности», преступление в форме участия лица в террористическом сообществе «считается оконченным с момента вхождения в состав такого сообщества с намерением участвовать в осуществлении террористической деятельности либо в подготовке или совершении одного либо нескольких преступлений, предусмотренных статьями 205¹, 205², 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279, 360 и 361 УК РФ, либо иных преступлений в целях пропаганды, оправдания и поддержки терроризма».

Однако при этом хотим обратить внимание на то, что в данном случае Пленум Верховного Суда РФ разъясняет момент окончания преступления без учета собственного разъяснения о понятии участия в террористическом сообществе (он определен лишь применительно к участию в террористическом сообществе в форме вхождения в его состав). То есть, он ничего не говорит о моменте его окончания в таких формах, как:

а) участие в подготовке к совершению указанных преступлений или в совершении таких преступлений;

б) выполнение лицом функциональных обязанностей по обеспечению деятельности такого сообщества (снабжение информацией, ведение документации и т.п.).

Представляется, что анализируемое разъяснение Пленума Верховного Суда РФ должно быть скорректировано с учетом того, что нами уже было сказано относительно понятия участия в террористическом сообществе и должно быть изложено в следующей редакции:

«Преступление в форме участия лица в террористическом сообществе считается оконченным с момента вхождения в состав такого сообщества и принятия на себя обязанности участника сообщества, преследующего цель осуществления террористической деятельности».

Полагаем, что выполнение лицом функциональных обязанностей по обеспечению деятельности террористического сообщества (снабжение информацией, ведение документации и т.п.) происходит на стадии оконченного преступления (участия в террористическом сообществе), поэтому оно нами рассматривается как следствие вхождения лицом в состав такого сообщества. В какой-либо дополнительной квалификации выполнение указанных обязанностей не нуждается, если, конечно, они не образуют состав финансирования терроризма или пособничества в совершении конкретного преступления (ст. 205¹ УК РФ). В этой связи нельзя согласиться с мнением о том, что участие в террористическом сообществе представляет собой «не только непосредственное участие в совершаемых им преступлениях, но и выполнение членами сообщества иных активных действий, направленных на его финансирование, обеспечение оружием, транспортом, подыскание объектов для преступления и т.п.»114. Финансирование терроризма образует самостоятельное преступление и квалифицируется не по ч. 2 ст. 205⁴ УК РФ, а по ст. 205¹ УК РФ.

Иная квалификация нужна и тогда, когда участник террористического сообщества участвует в совершении тех преступлений, которые перечислены в ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ. Согласно Постановлению Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 09.02.2012 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности», при совершении «участником террористического сообщества конкретного преступления его действия следует квалифицировать по совокупности преступлений».

Надо отметить, что данное положение в цитируемом Постановлении появилось лишь 03.11.2016, и оно содержит определенное противоречие. Вначале Пленум Верховного Суда РФ разъясняет, что под участием в террористическом сообществе понимается участие, в том числе, в совершении указанных в ст. 205⁴ (ч. 1) УК РФ преступлений, а затем предлагает квалифицировать совершение такого преступления по совокупности преступлений.

По нашему мнению, участник террористического сообщества должен нести ответственность по ч. 2 ст. 205⁴ УК РФ в случае, если указанное сообщество еще не успело совершить какое-либо преступление, перечисленное в диспозиции ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ. Если же террористическое сообщество совершило любое из этих преступлений, то ответственность должна наступать только за их совершение, то есть по статьям 205¹, 205², 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279, 360 или 361 УК РФ. При этом иное преступление, которое совершается участником террористического сообщества, следует квалифицировать по признаку «совершенное организованной группой» (при наличии такого признака). Представляется, что данное правило можно было бы закрепить непосредственно в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 09.02.2012 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности». Однако это имеет смысл лишь при условии, если ч. 5 будет исключена из ст. 35 УК РФ, поскольку критикуемое разъяснение Пленума Верховного Суда РФ основано именно на положениях данной нормы.

В диспозиции ч. 2 ст. 205⁴ УК РФ не сказано ничего об участии в объединении организаторов, руководителей или иных представителей структурных подразделений такого сообщества. Поскольку мы предлагаем в ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ устанавливать ответственность за создание объединения организаторов, руководителей или иных представителей структурных подразделений такого сообщества, то полагаем, что в ч. 2 ст. 205⁴ УК РФ должна быть предусмотрена ответственность за участие в подобном объединении115.

С субъективной стороны преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 205⁴ УК РФ, совершается умышлено: лицо осознает, что участвует в террористическом сообществе и желает этого. Вид умысла — прямой.

Цель участия в террористическом сообществе непосредственно в ч. 2 ст. 205⁴ УК РФ не указана. Отсюда следует, что установление цели участия в террористическом сообществе не является обязательным. Обязательным является установление целей лишь самого террористического сообщества, перечисленных при его определении в ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ и рассмотренных нами ранее.

Субъект преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 205⁴ УК РФ, — являющееся участником (членом) террористического сообщества вменяемое лицо, достигшее 14 лет.

Здесь необходимо пояснить, что первоначально в перечне преступлений, за совершение которых ответственность наступает с 14 лет (ч. 2 ст. 20 УК РФ), участие в террористическом сообществе отсутствовало. То есть ответственность за данное преступление в момент введения в УК РФ ст. 205⁴ наступала с 14 лет. Однако Федеральным законом от 06.07.2016 № 375-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в части установления дополнительных мер противодействия терроризму и обеспечения общественной безопасности» перечень преступлений, за совершение которых ответственность наступает с 14 лет, был дополнен участием в террористическом сообществе (ч. 2 ст. 205⁴ УК РФ).

Имелись ли для такого дополнения основания? В Пояснительной записке к проекту рассматриваемого Федерального закона его авторами утверждается следующее: «С учетом специфики ряда преступлений уголовным законодательством в настоящее время предусматривается уголовная ответственность в отношении лиц, достигших ко времени совершения преступления четырнадцатилетнего возраста. К таким преступлениям отнесены убийство, похищение человека, кража, террористический акт, захват заложников и др.

Законопроектом предлагается восполнить законодательный пробел, установив аналогичный возрастной порог за преступления террористической направленности, которые совершаются умышленно и несут особую опасность для общества, очевидную для субъекта совершения преступления»116.

По нашему мнению, факт умышленного совершения преступления и осознание его «особой опасности» не является тем основанием, которое можно считать достаточным для установления уголовной ответственности за него с 14 лет. Тем более, а это признают и сами авторы критикуемого законопроекта, за такие преступления, как убийство и террористический акт, ради совершения которых, в основном, создаются террористические сообщества, и вступают в их состав, ответственность уже установлена с 14 лет. Поэтому такое лицо по старой редакции санкции ч. 2 ст. 205⁴ УК РФ также не избежало бы ответственности за умышленно совершенные «особо опасные» преступления.

Действия лица, создавшего террористическое сообщество или руководившее таким сообществом (его частью или входящими в такое сообщество структурными подразделениями), предполагает также участие в деятельности террористического сообщества, однако квалифицируются только по ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ. Дополнительная их квалификация по ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ не требуется. Подобное разъяснение содержится также в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности».

Согласно ч. 5 ст. 35 УК РФ, участники организованной группы или преступного сообщества (преступной организации) несут уголовную ответственность за участие в них в случаях, предусмотренных статьями 205⁴, 208, 209, 210 и 282¹ УК РФ, а также за преступления, в подготовке или совершении которых они участвовали. Таким образом, лицо, участвовавшее в террористическом сообществе, привлекается к ответственности не только по ч. 2 ст. 205⁴ УК РФ, оно будут отвечать также за преступления (указанные в диспозиции ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ), «в подготовке или совершении которых» принимало участие.

В литературе высказано мнение о том, что действия лиц, «не состоявших членами террористического сообщества и не принимавших участия в совершенных им преступлениях, но оказавших содействие сообществу в его преступной деятельности, следует квалифицировать по ст. 33 и соответствующей части ст. 282¹ УК РФ»117.

Полагаем, что это мнение не соответствует положениям УК РФ. На наш взгляд, никаких оснований для квалификации «оказания содействия террористическому сообществу в его преступной деятельности» по статье, предусматривающей ответственность за соучастие в действиях, образующих организацию экстремистского сообщества или участие в нем, не имеется. Их действия подлежат квалификации по ст. 33 и соответствующей части 205⁴ УК РФ.

В УК РФ установлена ответственность за участие в различных криминальных объединениях:

— террористическом сообществе (ч. 2 ст. 205⁴);

— организации, которая в соответствии с законодательством Российской Федерации признана террористической (ч. 2 ст. 205⁵);

— вооруженном формировании, не предусмотренном федеральным законом, а также на территории иностранного государства в вооруженном формировании, не предусмотренном законодательством иностранного государства, в целях, противоречащих интересам Российской Федерации (ч. 2 ст. 208);

— в устойчивой вооруженной группе (банде) или в совершаемых ею нападениях (ч. 2 ст. 209).

— в преступном сообществе (преступной организации) (ч. 2 ст. 210).

Наименее опасным из всех перечисленных законодатель считает участие именно в террористическом сообществе. Данное преступление наказывается лишением свободы на срок от пяти до десяти лет со штрафом в размере до пятисот тысяч рублей либо в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до трех лет либо без такового. Для сравнения: участие в деятельности организации, которая в соответствии с законодательством Российской Федерации признана террористической, наказывается лишением свободы на срок от десяти до двадцати лет со штрафом в размере до пятисот тысяч рублей либо в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до трех лет либо без такового (ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ).

На наш взгляд, оценка законодателем степени общественной опасности участия в террористическом сообществе, выраженная в санкции ч. 2 ст. 205⁴ УК РФ, является близкой к истине118. Данный вывод подтверждается также анализом изученной нами практики назначения наказания за участие в террористическом сообществе. Так, сроки лишения свободы во всех изученных нами делах колебались от 3 до 9 лет. При этом максимальный срок лишение свободы никому не был назначен.

Однако, как и по любой иной категории дел, в судебной практике встречаются ошибки, связанные с правильным определением размеров наказания за участие в террористическом сообществе.

Так, по приговору Московского окружного военного суда от 28.12.2015 А. и Х. признаны виновными и осуждены за финансирование терроризма и участие в террористическом сообществе119. Обвинительный приговор в отношении А. и Х. постановлен в особом порядке принятия судебного решения при согласии обвиняемых с предъявленным им обвинением (гл. 40 УПК РФ). При назначении подсудимым наказания суд в качестве смягчающих наказание обстоятельств признал, в том числе, активное их способствование расследованию преступлений. Отягчающих наказание обстоятельств судом не установлено.

Рассмотрев дело по апелляционному представлению государственного обвинителя и апелляционным жалобам защитников осужденных, Судебная коллегия по делам военнослужащих приговор изменила в части назначенного А. и Х. наказания. Признав наличие у А. и Х. смягчающего наказание обстоятельства в виде активного способствования расследованию преступлений, то есть предусмотренного п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, и отсутствие отягчающих обстоятельств, суд с учетом рассмотрения уголовного дела в порядке гл. 40 УПК РФ должен был применить совокупность правил смягчения наказания, предусмотренных как ч. 5 ст. 62 УК РФ, так и ч. 1 той же статьи УК РФ. Таким образом, максимально возможное наказание А. и Х. за совершенные ими преступления, предусмотренные ч. 2 ст. 205⁴ и ч. 1 ст. 205¹ УК РФ, не должно превышать две трети от двух третьих, то есть должно составлять 4 года 5 месяцев 10 дней.

Нынешняя редакция примечания 1 к ст. 205⁴ УК РФ содержит поощрительную норму, согласно которой лицо освобождается от уголовной ответственности, если:

— добровольно прекратило участие в террористическом сообществе,

— сообщило о существовании данного террористического сообщества,

— в его действиях не содержится иного состава преступления.

Для применения данной нормы необходимо, чтобы в действиях лица присутствовали все перечисленные условия.

Споры в науке вызывает вопрос о том, на кого из лиц, совершивших преступление, предусмотренное ст. 205⁴ УК РФ, распространяется данное примечание. Так, по мнению А. И. Рарога, оптимальным решением «было бы установление в самом законе запрета распространять на организаторов и руководителей преступных группировок соответствующие примечания к ст. ст. 205¹, 205³, 205⁴, 205⁵, а также 208, 210, 282¹ и 282²120. Иного мнения придерживается С. М. Кочои, который полагает, что в примечании 1 к ст. 205⁴ УК РФ необходимо предусмотреть освобождение не только для участника, но и организатора (руководителя) террористического сообщества121. Следует заметить, что мнение о распространении примечаний, содержащих поощрительную норму (об освобождении от уголовной ответственности), на всех соучастников, высказано и другими учеными122.

По нашему мнению, анализ текста примечания к ст. 205⁴ УК РФ показывает, что его действие распространяется только на участников террористического сообщества. Если бы законодатель хотел его распространять на других лиц (в том числе организаторов и руководителей преступного сообщества), то использовал бы иную формулировку, например, «лицо, совершившее преступление, предусмотренное настоящей статьей».

Кроме того, в этом вопросе следует учитывать опыт зарубежных государств. В законодательстве тех из них, в которых предусмотрена ответственность за создание террористических объединений (групп, сообществ), поощрительная норма об освобождении от уголовной ответственности распространяется преимущественно на их участников (членов), но не организаторов (создателей, руководителей).

Необходимо заметить, что в примечании к ст. 205⁴ УК РФ говорится только о лице, участвовавшем в террористическом сообществе, и нет ничего об участии в структурном подразделении такого сообщества. Между тем, выявление деятельности структурных подразделений террористических сообществ (в первую очередь, действующих на территории нескольких государств) имеет серьезное значение для профилактики террористических преступлений. Полагаем, что законодатель исходит из подобных соображений, когда предусматривает освобождение от уголовной ответственности, в частности, за участие не только в преступном сообществе (преступной организации), но и входящем в него (нее) структурном подразделении, и даже собрании организаторов, руководителей (лидеров) или иных представителей организованных групп (примечание к ст. 210 УК РФ). Полагаем, что нет никаких серьезных препятствий для соответствующего дополнения также примечания к ст. 205⁴ УК РФ и изложения его в следующей редакции:

Лицо, добровольно прекратившее участие в террористическом сообществе (входящем в него структурном подразделении) либо объединении организаторов, руководителей или иных представителей структурных подразделений такого сообщества, и сообщившее об их существовании, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления. Не может признаваться добровольным прекращение участия в террористическом сообществе (входящем в него структурном подразделении) либо объединении организаторов, руководителей или иных представителей структурных подразделений такого сообщества в момент или после задержания лица либо в момент или после начала производства в отношении его и заведомо для него следственных либо иных процессуальных действий.

Вместе с тем, хотим обратить внимание на то, что для лиц, обвиняемых по ст. 205⁵ УК РФ, Федеральный закон от 06.07.2016 № 375-ФЗ установил ограничение, увязав возможность такого освобождения с совершением преступления впервые. В этой связи возникает вопрос: нет ли оснований для установления подобного ограничения также в примечании к ст. 205⁴ УК РФ?

Полагаем, что нет. Дело в том, что Федеральный закон № 375-ФЗ признал участие в деятельности террористической организации более опасным преступлением, чем участие в террористическом сообществе. Поэтому, исходя из этих соображений, ограничивать основания освобождения от уголовной ответственности за участие в террористическом сообществе мы не усматриваем.

Наряду с этим, необходимо отметить, что не все законодатели согласны с наличием в примечании к ст. 205⁴ УК РФ поощрительной нормы. Так, в Государственную Думу Федерального Собрания РФ внесен на рассмотрение законопроект об усилении ответственности за преступление, предусмотренное ст. 205⁴ УК РФ, в том числе признании утратившей силу примечания 1 к ней123.

Полагаем, что это — результат ошибочной позиции, поскольку главное в борьбе против терроризма — это не только наказывать террористов, но и избегать человеческих жертв. Как раз поощрительные нормы, в том числе содержащаяся в примечании 1 к ст. 205⁴ УК РФ, и направлены на предотвращение человеческих жертв.

Выводы:

1. Рассмотрев различные точки зрения о содержании понятия «участие в террористическом сообществе», а также действующие разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, предлагается следующая редакция п. 22.5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 09.02.2012 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности»:

«Под участием в террористическом сообществе надлежит понимать вхождение лица в состав такого сообщества, когда оно принимает на себя обязанности участника сообщества, преследующего цель осуществления террористической деятельности».

Соответственно, с этого же момента рассматриваемое преступление должно считаться оконченным.

2. Участие в террористическом сообществе не обязательно должно быть активным. Например, можно присутствовать на собрании членов террористического сообщества, участником которого лицо является, и не проявлять при этом какой-либо активности. Однако, на наш взгляд, этого будет достаточно для привлечения такого участника к ответственности по ч. 2 ст. 205⁴ УК РФ. По этому пути идет также изученная нами практика.

3. Как следствие вхождения в состав террористического сообщества нами рассматривается выполнение лицом функциональных обязанностей по обеспечению деятельности террористического сообщества (снабжение информацией, ведение документации и т.п.), так как оно происходит на стадии оконченного преступления (участия в террористическом сообществе). Стало быть, в какой-либо дополнительной квалификации выполнение указанных обязанностей не нуждается, если, конечно, оно не образует состав финансирования терроризма или пособничества в совершении конкретного преступления (ст. 205¹ УК РФ).

4. Цель участия в террористическом сообществе непосредственно в ч. 2 ст. 205⁴ УК РФ не указана. Отсюда следует, что установление цели участия в террористическом сообществе не является обязательным. Обязательным является установление целей лишь самого террористического сообщества, перечисленных при его определении в ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ.

5. В диспозиции ч. 2 ст. 205⁴ УК РФ не сказано ничего об участии в объединении организаторов, руководителей или иных представителей структурных подразделений такого сообщества. Поскольку мы предлагаем в ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ устанавливать ответственность за создание объединения организаторов, руководителей или иных представителей структурных подразделений такого сообщества, то полагаем, что в ч. 2 ст. 205⁴ УК РФ должна быть предусмотрена ответственность за участие в подобном объединении.

6. Оценка законодателем степени общественной опасности участия в террористическом сообществе, выраженная в санкции ч. 2 ст. 205⁴ УК РФ, представляется близкой к истине. Данный вывод подтверждается также анализом изученной практики назначения наказания за участие в террористическом сообществе. Так, сроки лишения свободы во всех изученных нами делах колебались от 3 до 9 лет. При этом максимальный срок лишения свободы никому не был назначен.

7. Анализ текста примечания к ст. 205⁴ УК РФ показывает, что его действие распространяется только на участников террористического сообщества. Если бы законодатель хотел его распространять на других лиц (в том числе организаторов и руководителей преступного сообщества), то использовал бы иную формулировку, например, «лицо, совершившее преступление, предусмотренное настоящей статьей».

8. В примечании к ст. 205⁴ УК РФ говорится о лице, участвовавшем в террористическом сообществе, и нет ничего об участии в структурном подразделении такого сообщества. Между тем, выявление деятельности структурных подразделений террористических сообществ (в первую очередь, действующих на территории нескольких государств) имеет серьезное значение для профилактики террористических преступлений. Полагаем, что законодатель исходит из подобных соображений, когда предусматривает освобождение от уголовной ответственности, в частности, за участие не только в преступном сообществе (преступной организации), но и входящем в него (нее) структурном подразделении, и даже собрании организаторов, руководителей (лидеров) или иных представителей организованных групп (примечание к ст. 210 УК РФ). Полагаем, что нет никаких серьезных препятствий для соответствующего дополнения также примечания к ст. 205⁴ УК РФ и изложения его в следующей редакции:

«Лицо, добровольно прекратившее участие в террористическом сообществе (входящем в него структурном подразделении) либо объединении организаторов, руководителей или иных представителей структурных подразделений такого сообщества, и сообщившее об их существовании, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления. Не может признаваться добровольным прекращение участия в террористическом сообществе (входящем в него структурном подразделении) либо объединении организаторов, руководителей или иных представителей структурных подразделений такого сообщества в момент или после задержания лица либо в момент или после начала производства в отношении его и заведомо для него следственных либо иных процессуальных действий».

9. Первоначально в перечне преступлений, за совершение которых ответственность наступает с 14 лет (ч. 2 ст. 20 УК РФ), участие в террористическом сообществе отсутствовало. Однако Федеральным законом от 06.07.2016 № 375-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в части установления дополнительных мер противодействия терроризму и обеспечения общественной безопасности» перечень преступлений, за совершение которых ответственность наступает с 14 лет, был дополнен участием в террористическом сообществе (ч. 2 ст. 205⁴ УК РФ).

Имелись ли для такого дополнения основания? По нашему мнению, факт умышленного совершения данного преступления и осознание его «особой опасности» (на что ссылались авторы законопроекта) не является тем основанием, которое можно считать достаточным для установления уголовной ответственности за него с 14 лет. Тем более что за такие преступления, как убийство и террористический акт, ради совершения которых, в основном, и создается террористическое сообщество, и вступают в него, ответственность уже установлена с 14 лет. Поэтому такое лицо по старой редакции санкции ч. 2 ст. 205⁴ УК РФ также не избежало бы ответственности за умышленно совершенные «особо опасные» преступления.

10. Для лиц, обвиняемых по ст. 205⁵ УК РФ, Федеральный закон от 06.07.2016 № 375-ФЗ установил ограничение, увязав возможность освобождения от уголовной ответственности на основании примечания к ней с совершением преступления впервые. В этой связи возникает вопрос: нет ли оснований для установления подобного ограничения также в примечании к ст. 205⁴ УК РФ?

Полагаем, что нет. Дело в том, что Федеральный закон № 375-ФЗ признал участие в деятельности террористической организации (ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ) более опасным преступлением, чем участие в террористическом сообществе (ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ). Поэтому, исходя из этих соображений, ограничивать основания освобождения от уголовной ответственности за участие в террористическом сообществе мы не усматриваем.

Глава 2. Организация деятельности террористической организации и участие в деятельности такой организации (ст. 205⁵ УК РФ)

§ 1. Организация деятельности террористической организации (ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ): уголовно-правовая характеристика, недостатки законодательного регулирования, практика квалификации и назначения наказания

Статья 205⁵, предусматривающая ответственность за организацию деятельности террористической организации и участие в деятельности такой организации, как и статья об ответственности за организацию террористического сообщества и участие в нем — 205⁴, введена в УК РФ Федеральным законом от 02.11.2013 № 302-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации».

Как показывает анализ материалов официальной статистики, преступление, предусмотренное ст. 205⁵ УК РФ, занимает второе место в общей массе зарегистрированных преступлений террористического характера — 19.3% (больше — только преступление, предусмотренное ст. 208 УК РФ,— 52.1%)124. По изученным нами материалам, львиная доля таких преступлений — это участие в деятельности террористических организаций или их структурных подразделений.

Часть 1 ст. 205⁵ УК РФ предусматривает ответственность за «организацию деятельности организации, которая в соответствии с законодательством РФ признана террористической».

Родовым объектом рассматриваемого преступления выступают общественная безопасность и общественный порядок, видовым объектом — общественная безопасность, а непосредственным объектом — отдельные сферы общественной безопасности.

В литературе высказано мнение о том, что рассматриваемое преступление имеет также дополнительный объект, которым являются «интересы правосудия, поскольку признание организации террористической осуществляется судом, что сопровождается запретом деятельности данной организации на территории Российской Федерации»125. Действительно, в случае продолжения деятельности организации, запрещенной судом, по сути, имеет место неисполнение решения суда о запрете такой организации. Однако уголовно-правовую норму, предусматривающую ответственность за организацию деятельности указанной организации или за участие в ней, нельзя считать специальной по отношению к норме, содержащейся в ст. 315 УК РФ «Неисполнение приговора суда, решения суда или иного судебного акта». В последнем случае субъектом преступления является ограниченный круг лиц: представитель власти, государственный служащий, муниципальный служащий, а также служащий государственного или муниципального учреждения, коммерческой или иной организации.

С объективной стороны преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ, заключается в организации деятельности организации, которая в соответствии с законодательством Российской Федерации признана террористической.

Согласно Федеральному закону «О противодействии терроризму» (ч. 1 ст. 24), в Российской Федерации запрещаются создание и деятельность организаций, цели или действия которых направлены на пропаганду, оправдание и поддержку терроризма или совершение преступлений, предусмотренных статьями 205–206, 208, 211, 220, 221, 277–280, 282¹–282³, 360 и 361 УК РФ. Однако фактическое создание такой организации автоматически не влечет за собой ответственности по ст. 205⁵ УК РФ. Для ее наступления требуется признание организации в порядке, установленном в ч. 2 ст. 24 упомянутого Федерального закона, террористической. Таким образом, в отличие от преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, здесь отсутствует такая форма объективной стороны как создание (организации).Данное обстоятельство дает некоторым исследователям основание утверждать, что объективная сторона состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ, значительно уже состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ126 (об этом, кстати, свидетельствует и соответствующее разъяснение Пленума Верховного Суда РФ — п. 22.4 Постановления «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности»). По этой причине, например, Т. Д. Устинова считает предпочтительным использование при описании объективной стороны преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ, термина «руководство»127. Следует сказать, что так же считают некоторые практические работники.

Так, Камолов признан виновным и осужден по ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ за то, что в период с 12 июля 2015 года по 29 августа 2016 года на территории г. Москвы совершил действия, связанные с организацией деятельности организации «Хизбут-Тахрир аль-Ислами», которая в соответствии с законодательством РФ признана террористической. В апелляционной жалобе защитник осужденного утверждал, что в приговоре не приведено доказательств совершения Камоловым действий организационного характера, направленных на продолжение или возобновление противоправной деятельности организации «Хизбут-Тахрир». Ссылаясь на разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, высказывал мнение, что «по ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ могут быть квалифицированы действия лишь лиц, осуществлявших руководство преступной организацией». Однако такое мнение Верховный Суд РФ назвал «ошибочным:

«По смыслу закона, — указал Верховный Суд РФ, — уголовная ответственность по ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ наступает за совершение любых действий организационного характера, направленных на продолжение или возобновление противоправной деятельности запрещенной организации.

Приведенными в приговоре доказательствами достоверно подтверждается, что Камолов, принимавший активное участие в деятельности террористической организации «Хизбут-Тахрир», с начала 2015 года, не позднее, чем с 12.07.2015 стал совершать действия организационного характера в интересах данной организации: провел собрание членов организации, на котором разъяснял идеологию и программу действий «Хизбут-Тахрир», обучал мерам конспирации, приемам привлечения в ее состав новых участников, а также осуществил сбор денежных средств на обеспечение деятельности данной организации»128.

По обоснованному мнению В. С. Савельевой, объективную сторону состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ, «можно охарактеризовать следующим образом: это — постоянное, планомерное обустройство, налаживание и упорядочивание функционирования в соответствии со своим назначением устойчивого, существующего по правилам внутренней дисциплины объединения лиц, которое в установленном законом судебном порядке признано террористической организацией, независимо от степени достижения конечных целей и задач, диктуемых идеологией данного объединения»129.

Действия, направленные на организацию деятельности запрещенной организации, по своему характеру могут быть как преступными, так и непреступными. Например, по ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ были квалифицированы действия гражданина РФ Курбонова и ряда граждан Таджикистана. Они признаны виновными и осуждены за организацию на территории г. Москвы деятельности организации «Хизбут-Тахрир аль-Ислами», в отношении которой судом принято решение о запрете деятельности в связи с осуществлением экстремистской деятельности.

Суд не согласился с доводами одного из осужденных, что содеянное им не образует состава инкриминированного ему преступления. Как установлено в суде, вопреки его утверждению, он не только изучал лично обнаруженные у него книги, но и совершал действия организационного характера по обеспечению деятельности организации «Хизбут-Тахрир», а именно — организовал подбор и изучение кандидатов на вступление в указанную организацию, а также последующее их привлечение к участию в деятельности организации, подыскивал помещения для проведения собраний, обучал конспирации и противодействию правоохранительным органам, распространял литературу и материалы организации, а также сбор денежных средств, что образует состав преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ.

Кроме этого, суд отверг доводы Курбонова, который утверждал, что он приносил не клятву верности организации «Хизбут-Тахрир», а давал лишь «религиозную клятву». По справедливому замечанию суда, данное обстоятельство«не влияет на обоснованность его осуждения и правильность квалификации, поскольку совершение им действий по организации деятельности «Хизбут-Тахрир» образует состав преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ, вне зависимости от произнесения им клятвы»130.

Понятие «организация деятельности» запрещенной организации уголовный закон не раскрывает. Согласно Постановлению Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 09.02.2012 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности», организация деятельности террористической организации состоит «в действиях организационного характера, направленных на продолжение или возобновление противоправной деятельности запрещенной организации (например, созыв собраний, организация шествий, использование банковских счетов, если это не связано с процедурой ликвидации)».

Соглашаясь в целом с позицией Пленума Верховного Суда РФ, вместе с тем хотим обратить внимание на то, что «использование банковских счетов», на наш взгляд, не обладает каким-либо особым свойством, позволяющим относить указанное действие исключительно к понятию «организация деятельности террористической организации». С полным основанием использование банковских счетов можно квалифицировать и как участие в деятельности террористической организации (ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ). Поэтому мы полагаем, что ссылка в цитируемом постановлении Пленума Верховного Суда РФ на «использование банковских счетов» именно как на действия «организационного характера» является спорным.

Примером правильной квалификации действий как организация деятельности террористической организации можно считать дело Хакимуллина. Согласно апелляционному определению Судебной коллегии Верховного Суда РФ, организация деятельности террористической организации здесь выразилась «в создании условий для развития и функционирования не менее двух законспирированных подразделений организации, непосредственном руководстве двумя подразделениями организации, контроле и направлении подчиненных ему двух членов подразделений по проведению ими тайных собраний организации «Хизбут-Тахрир аль-Ислами» (не менее 88 и 50 тайных собраний соответственно)»131.

Наряду с этим, нельзя не обращать внимания, в целом, на неудачную редакцию диспозиции ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ. Нынешняя ее редакция содержит тавтология («организация деятельности организации»)132, в связи с чем подвергается в литературе обоснованной критике. Как представляется, используемые в приведенном выше Постановлении Пленума Верховного Суда РФ для характеристики понятия «организация деятельности» слов «возобновление деятельности» или «продолжение деятельности» вполне уместны для их использования также в диспозиции ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ. Причем они более точно отражают суть предусмотренного ею преступления, нежели термин «руководство» (деятельностью террористической организации), о котором мы говорили выше. Кроме того, по соображениям, изложенным ранее в отношении террористического сообщества, в рассматриваемой норме имеет смысл отдельно указывать структурное подразделение террористической организации. С учетом сказанного, предлагаем следующую редакцию ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ:

«Возобновление или продолжение деятельности террористической организации или входящей в ее состав структурного подразделения,—

наказывается…».

УК РФ не раскрывает содержание понятия «террористическая организация», используемого в названии ст. 205⁵. Вместо этого в тексте ст. 205⁵ УК РФ говорится об организации, «которая в соответствии с законодательством Российской Федерации признана террористической».

Следует сказать, что данное обстоятельство, то есть привлечение к уголовной ответственности «на основании признака запрещенности организации решением суда, которое имеет преюдициальное значение для приговора, хотя само определение такой организации не закреплено в уголовном законе», уже привело к подаче жалобы о соответствии Конституции РФ положений ст. 205⁵ УК РФ. Однако Конституционный Суд РФ отказал в принятии к рассмотрению данной жалобы, попутно отметив, что закрепление «признаков такой организации как бланкетных соответствует той сфере, которая регулируется законодательством о противодействии терроризму (преамбула Федерального закона от 06.03.2006 № 35-ФЗ «О противодействии терроризму»)»133.

Действительно, законодательство Российской Федерации, в соответствии с которым организация признается террористической, состоит из Федерального закона от 06.03.2006 № 35-ФЗ «О противодействии терроризму». Однако в нем нет определения террористической организации134, что, по утверждению ряда специалистов, «на практике приводит к тому, что террористическим организациям дается разная уголовно-правовая оценка»135.

Часть 2 ст. 24данного Федерального закона устанавливает, что организация признается террористической и подлежит ликвидации (ее деятельность — запрещению) по решению суда на основании заявления Генерального прокурора РФ или подчиненного ему прокурора в двух случаях:

— если от имени или в интересах организации осуществляются организация, подготовка и совершение преступлений, предусмотренных статьями 205–206, 208, 211, 220, 221, 277–280, 282¹–282³, 360 и 361 УК РФ;

— если указанные действия осуществляет лицо, которое контролирует реализацию организацией ее прав и обязанностей.

Федеральным законом от 02.11.2013 № 302-ФЗ к этим двум случаям был добавлен еще один:

— вступление в законную силу обвинительного приговора по уголовному делу в отношении лица за создание террористического сообщества, предусмотренного ст. 205⁴ УК РФ, за руководство этим сообществом или участие в нем.

Из приведенного в профильном Федеральном законе (ч. 1 и ч. 2 ст. 24) перечня статей УК РФ обращают на себя внимание статьи 280, 282¹–282³136. Дело в том, что ни одна из них не названа при определении понятия «террористическая деятельность», имеющегося как в самом профильном Федеральном законе (п. 2 ст. 3), так и УК РФ (примечание 2 к ст. 205²).

Как известно, перечисленные статьи УК РФ были актуальны в период, когда не было специальных норм, посвященных организации террористического сообщества или террористической организации и участии в них. Однако с появлением таких норм квалификация соответствующих деяний изменилась. Так, Ходжаев, Иронов и Курбонов признаны судом виновными и осуждены за организацию в период с начала 2012 г. по 13.11.2013 на территории г. Москвы деятельности организации «Хизбут-Тахрир аль-Ислами», в отношении которой судом принято решение о запрете деятельности в связи с осуществлением экстремистской деятельности (ч. 1 ст. 282¹ УК РФ). Однако указанные их действия, продолжавшиеся после введения в УК РФ статей 205⁴ и 205⁵, потребовали соответствующей квалификации: они были признаны судом виновными и осуждены уже этим статьям за организацию в период с 14.11.013 по 19–22.10. 2015 на территории г. Москвы и Московской области деятельности организации «Хизбут-Тахрир аль-Ислами», которая в соответствии с законодательством Российской Федерации признана террористической137.

Таким образом, в настоящее время признание организации террористической, цели или действия которой направлены на совершение преступлений, не относящихся к «террористическим», следует считать нонсенсом. Каких-либо серьезных объяснений для обоснования данного решения законодателя вряд ли можно найти. Представляется, что статьи 280, 282¹–282³ УК РФ следует исключить из ч. 1 ст. 24 Федерального закона «О противодействии терроризму».

Также следует обратить внимание, что профильное законодательство говорит об организации, не просто признанной террористической, но и подлежащей ликвидации. Однако данное обстоятельство не отражено в тексте ст. 205⁵ УК РФ. В связи с этим, предлагаем определение террористической организации в ст. 205⁵ УК дополнить словами «и подлежит ликвидации (ее деятельность — запрещению)». Причем по соображениям, ранее изложенным применительно к понятию террористического сообщества, предлагаем определение террористической организации закрепить в примечании к ст. 205⁵ УК РФ. За данное предложение проголосовало 78% опрошенных нами специалистов (см. Приложение).

Еще одна ситуация, связанная с обсуждаемым вопросом, содержится в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 09.02.2012 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности». Согласно данному документу, для признания «организованной группы террористическим сообществом не требуется предварительного судебного решения о ликвидации организации в связи с осуществлением террористической деятельности».

Действительно, уголовный закон не связывает признание группы (организации) террористическим сообществом с признанием ее в установленном законодательством порядке террористической. Наряду с этим, цитируемое разъяснение Пленума Верховного Суда РФ подтверждает, что границы между перечисленными понятиями в законе весьма размыты. При таком толковании понятий «организованная группа», «террористическая организация» и «террористическое сообщество», как мы считаем, стирается разница между ними. Вот почему нужны такие законодательные определения понятий «террористическое сообщество» и «террористическая организация», которые исключали бы такую возможность. Это важно, главным образом, с точки зрения обеспечения законности и справедливости в борьбе против террористических преступлений.

В литературе высказано мнение о том, что «в ст. 205⁵ УК РФ не учтена повышенная общественная опасность международных террористических организаций»138. Действительно, сам факт существования крупных международных террористических организаций является значимым «генерирующим фактором преступлений, связанных с транснациональной организованной террористической деятельностью»139.

Мы согласны с тем, что террористическая организация, которая ведет свою деятельность на территории нескольких государств (то есть международная террористическая организация) является более опасной, чем организация, которая действует на территории только одного государства. Однако в настоящее время профильное законодательство, устанавливающее основания и порядок признания организации террористической, не разделяет их на российские и международные. Федеральный закон от 06.03.2006 № 35-ФЗ «О противодействии терроризму» лишь гласит, что положения статьи 24 о признании организации террористической «распространяются на иностранные и международные организации, а также на их отделения, филиалы и представительства в Российской Федерации». Поэтому об установления в УК РФ повышенной ответственности за организацию деятельности международной организации пока нельзя говорить, так как встает вопрос о том, в каком порядке и на основании какого законодательства террористическая организация будет признаваться международной.

Как утверждается в литературе, признаки рассматриваемого преступления имеют место в случае восстановления или продолжения деятельности прежней террористической организации «или схожей с ней до степени смешения в форме действий хотя бы одного человека (исключая организатора) в пользу такой организации»140.

Представляется, что в законе речь все-таки идет о конкретно определенной организации, деятельность которой не подлежит возобновлению или продолжению. Создание любой другой организации (в том числе, схожей с ней) вначале потребует признание ее в соответствии с законодательством РФ террористической, и запрете ее деятельности на территории РФ. Только после этого можно говорить о наличии или об отсутствии признаков преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ.

В литературе высказано мнение о том, что террористическая организация обладает следующими признаками:

1) это организация, цели или действия которой направлены на пропаганду, оправдание и поддержку терроризма;

2) это организация, цели или действия которой направлены на совершение преступлений, предусмотренных статьями 205, 205¹, 205², 206, 208, 210, 211, 220, 221, 277, 278, 279, 280, 282¹, 282² и 360 УК РФ141.

По нашему мнению, данное утверждение не совсем корректно, поскольку касается любых организаций, создание и деятельность которых запрещены в РФ (согласно ч. 1 ст. 24 Федерального закона «О противодействии терроризму»), а не конкретного их вида — террористических организаций (признаки которых содержит ч. 2 ст. 24 упомянутого Федерального закона).

В связи с изложенным, интерес представляет другой вопрос: понятия «террористическое сообщество» и «террористическая организация» совпадают или нет?

В литературе на этот вопрос дается утвердительный ответ, и подчеркивается, что «основное отличие террористической организации от террористического сообщества заключается лишь в наличии вступивших в законную силу решений суда о признании организации террористической либо обвинительного приговора суда в отношении лица за создание, руководство или участие в террористическом сообществе»142.

А. И. Рарог также считает, что «все отличие между ст. ст. 205⁴ и 205⁵ УК РФ сводится к отсутствию или наличию судебного решения о запрете организации, являющейся террористической». «А поскольку этот запрет не имеет уголовно-правового значения и не влияет на применение ст. 205⁴ УК РФ, норму, закрепленную в ст. 205⁵ УК РФ, — по мнению А. И. Рарога, — следует признать избыточной»143.

Действительно, изменения, внесенные в ч. 2 ст. 24 Федерального закона «О противодействии терроризму» от 02.11.2013 (№ 302-ФЗ), которые позволяют признавать террористического сообщества в качестве террористической организации, казалось бы, стирают грани между этими двумя террористическими объединениями. Однако, несмотря на это, различия между ними сохранились, например, в УК РФ. Так, по мнению Т. Д. Устиновой, преступление, предусмотренное ст. 205⁵ УК РФ, «необходимо разграничивать с организацией террористического сообщества и участием в нем (ст. 205⁴УК РФ). Последнее в момент его создания преследует цели совершения преступлений террористической направленности, в то время как организация, о которой речь идет в ст. 205⁵УК РФ, создается для осуществления иных противоправных действий, характеризующих проявления терроризма. Для привлечения к уголовной ответственности организованной группы, признаваемой террористическим сообществом, не требуется предварительного судебного решения о запрете либо ликвидации такого объединения, — достаточно установить признаки состава преступления, указанного в ст. 205⁴ УК РФ»144.

Мы также считаем, что понятия «террористическое сообщество» и «террористическая организация» следует различать.

Во-первых, профильный антитеррористический закон не предлагает определение террористической организации, идентичное определению террористического сообщества, которое дается в ст. 205⁴ УК РФ. Во-вторых, перечень преступлений, совершение которых позволяет признавать организацию террористической (профильный Федеральный закон, ч. 2 ст. 24), отличается от перечня преступлений в УК РФ (ч. 1 ст. 205⁴), совершение которых является основанием для признания сообщества террористическим. Первый по своему содержанию шире второго. Поэтому однозначно утверждать о том, что террористическая организация и террористическое сообщество — это одно и то же самое, мы бы не стали.

В науке продолжаются споры также о том, к какой разновидности групп (перечисленных в ст. 35 УК РФ) относится террористическая организация. Например, по утверждению А. Хлебушкина, сам факт использования в УК РФ понятия преступной организации как синоним понятия преступного сообщества (ч. 4 ст. 35 УК РФ и ст. 210 УК РФ) «не дает оснований считать террористическую организацию (как, впрочем, и экстремистскую) разновидностью преступного сообщества (преступной организации)»145, а Ю. А. Клименко прямо относит террористическую организацию к разновидностям организованной группы146.

Мы полагаем, что с точки зрения закона (ч. 4 ст. 35 УК РФ), террористическая организация не может быть признана видом преступного сообщества (преступной организации), поскольку не преследует обязательно цели получения прямо или косвенной финансовой или иной материальной выгоды. Данное обстоятельство, казалось бы, дает основание говорить о том, что в рассматриваемом случае речь может идти о разновидности организованной группы. Однако то обстоятельство, что новая редакция ч. 2 ст. 24 профильного Федерального закона допускает «преобразование» террористического сообщества в террористическую организацию, позволяет утверждать то же самое, что мы ранее говорил о террористическом сообществе: террористическая организация может обладать признаками как организованной группы, так и преступного сообщества (преступной организации).

Еще один вопрос, который вызывает неоднозначные ответы — это вопрос о виде состава рассматриваемого преступления. Часть ученых считает, что он содержит формальный состав147, а другие — усеченный148. С нашей точки зрения, в данном случае речь идет о формальном составе преступления, в котором моментом окончания преступления является возобновление или продолжение деятельности запрещенной законодательством России организации. Здесь, в отличие от преступления, предусмотренного в ст. 205⁴ УК РФ, речь не идет о переносе момента окончания преступления на стадию приготовления к преступлению или покушения на его совершение. Такой вывод следует, в том числе, из Постановления Пленума Верховного Суда РФ «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности» (п. 22.7).

По обоснованному утверждению Т. Д. Устиновой, ответственность за преступления, предусмотренные ст. 205⁵ УК РФ, «наступает в том случае, если имеется в наличии вступившее в законную силу решение суда, что происходит по истечении срока, отведенного для апелляционного обжалования (ст. 209 ГПК РФ), т.е. по истечении месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме (ст. 321 ГПК РФ) или со дня принятия апелляционного определения (ч. 5 ст. 329 ГПК РФ). Именно с приведенными сроками связано определение момента окончания анализируемого преступления. Вместе с тем суд может обратить свое решение к немедленному исполнению, если замедление его исполнения может привести к значительному ущербу для взыскателя (ст. 212 ГПК)»149.

В тексте ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ ничего не сказано о возобновлении или продолжении деятельности структурного подразделения террористической организацией. Между тем, как показывает изученная нами практика, суды акцентировано обращают внимание на то, что лицо совершило предусмотренные ст. 205⁵ УК РФ действия в отношении именно структурного подразделения террористической организации.

Так, например, в приговоре по делу Жумабаева суд установил, что он, являясь сторонником идей международной организации «Исламское государство», которая в соответствии с законодательством Российской Федерации признана террористической, и желая реализовать эти идеи на практике, в мае 2016 года вступил в г. Москве «в структурное подразделение террористической организации»150.

За организацию деятельности и руководство в период с сентября 2014 года по 22.03.016 «подразделениями организации «Хизбут-Тахрир аль-Ислами»» был осужден Хакимуллин151.

Айдарбеков и Шафиев были признаны виновными за общее руководство «Салаватским подразделением» террористической организации «Хизбут-Тахрир аль-Ислами», совершая действия организационного характера, направленные на продолжение противоправной деятельности террористической организации. При этом само указанное подразделение, согласно приговору суда, «характеризовалось организованностью, прочными связями между ее участниками, наличием внутренней дисциплины, основанной на подчиненности, разделением ролей среди участников»152.

К вышесказанному следует добавить, что Федеральный закон «О противодействии терроризму» (ч. 2 ст. 24) прямо говорит о том, что решение суда о ликвидации террористической организации (запрете ее деятельности) «распространяется на региональные и другие структурные подразделения организации».

На основании изложенного, полагаем, что в ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ должна быть предусмотрена ответственность за возобновление или продолжение деятельности не только террористической организации, но и структурного подразделения такой организации. В поддержку данного предложения проголосовало также большинство опрошенных нами специалистов — 63%.

Субъективная сторона преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ, характеризуется прямым умыслом: лицо осознавало, что организует (возобновляет, продолжает) деятельность организации, признанной в соответствии с законодательством РФ террористической, и желало этого.

Цель или мотивы совершения данного преступления, согласно УК РФ, значения не имеют.

Согласно действующему законодательству, ФСБ России (федеральный орган исполнительной власти в области обеспечения безопасности) ведет единый федеральный список организаций, в том числе иностранных и международных организаций, признанных в соответствии с законодательством Российской Федерации террористическими153. Копия вступившего в законную силу судебного решения по делу о признании организации террористической и о ее ликвидации (запрете ее деятельности) или копия вступившего в законную силу приговора по уголовному делу о преступлениях, предусмотренных ст. 205⁴ УК РФ, в пятидневный срок со дня вступления в законную силу соответствующего судебного решения или возвращения дела из суда апелляционной инстанции направляется судом первой инстанции в ФСБ. Указанный список подлежит опубликованию в «Российской газете» в десятидневный срок со дня поступления копии соответствующего судебного решения в ФСБ. В связи с изложенным, возникает вопрос о том, должен ли виновный знать о наличии такого списка?

Так, по делу Сайбаталова, констатируя нарушение статьи 7 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд или ЕСПЧ) указал, что «в отсутствие официального опубликования решения Верховного Суда Российской Федерации о признании «<…>» террористической организацией Сайбаталов не мог предвидеть того, что за свою принадлежность к этой организации он будет привлечен к уголовной ответственности», поскольку официальный список запрещенных организаций был опубликован «только в июле 2006 г., спустя много времени после совершения преступлений, в совершении которых обвинялся заявитель, а сообщение журналистами о решении Верховного Суда Российской Федерации не может заменить собой официальную публикацию текста решения или, по крайней мере, его резолютивной части; только публикация в официальном источнике может обеспечить надлежащее и надежное указание на правовые нормы, применимые в конкретном деле».

С такой постановкой вопроса не согласился Верховный Суд РФ, который подтвердил, что лицо, действительно, могло быть привлечено к уголовной ответственности и осуждено лишь в случае, «если виновный знал, что … организация, в которой он состоит, ликвидирована или запрещена по решению суда, которое вступило в законную силу. Как следует из материалов уголовного дела, и это нашло отражение в Постановлении Европейского Суда, Сайбаталову было известно о решении Верховного Суда Российской Федерации от 14.02.2003 (которым «деятельность международной религиозной политической партии <…> (<…>) признана противоречащей Конституции Российской Федерации, террористической и запрещена на территории Российской Федерации» — М. С.), поскольку эта информация была широко освещена в средствах массовой информации (пункт 92 Постановления). Данное обстоятельство установлено также судом, постановившим приговор, в котором, в частности, указано, что Сайбаталов в декабре 2003 г. был допрошен в качестве свидетеля по аналогичному уголовному делу и ему было разъяснено, что имеется решение Верховного Суда Российской Федерации о запрете деятельности партии «<…>»; у П. был обнаружен и изъят документ «Разъяснения по поводу арестов», в котором в связи с арестами в г. <…> членов «<…>» также говорится об этом решении суда.

На основании этих и других данных, в том числе показаний осужденных по делу П., В., Ш., которым даны в приговоре подробный анализ и соответствующая оценка, содержания текста одной из изъятых листовок с текстом, начинающимся словами: «Решением ВС РФ партия названа террористической и экстремистской…», суд первой инстанции пришел к выводу об информированности Сайбаталова о запрещении деятельности партии «Х.» судом Российской Федерации. Именно этим, по мнению суда, была обусловлена скрытность и глубокая конспирация деятельности членов этой организации, использование ими специальных сигналов оповещения. При таких обстоятельствах утверждать, что Сайбаталов не мог предвидеть того, что за свою принадлежность к организации «<…>» он будет привлечен к уголовной ответственности», резюмировал Верховный Суд РФ, оснований не имеется154.

На наш взгляд, нельзя согласиться с позицией ЕСПЧ о том, что Сайбаталов «не мог предвидеть того, что за свою принадлежность к этой (террористической — М. С.) организации он будет привлечен к уголовной ответственности» (тем более что согласно УК РФ, состав преступления, признаки которого были установлены в действиях Сайбаталова, является формальным). Очевидно, речь должна идти о том, знал он или не знал (осознавал или не осознавал), что данная организация запрещена (ликвидирована) как террористическая. Судя по аргументам Верховного Суда РФ, осужденный знал об этом. Однако в любом случае, такая организация, как того требует действующее законодательство, обязательно должна быть включена в список запрещенных (ликвидированных) организаций. Как справедливо отмечает А. Хлебушкин, обязательным признаком рассматриваемого преступления «является осведомленность лица о наличии вступившего в законную силу решения суда о признании организации террористической»155.

Дополнение УК РФ одновременно нормами о террористическом сообществе и террористической организации вызывает вопрос не только о разграничении преступлений, предусмотренных, соответственно, ст. ст. 205⁴ и 205⁵ УК РФ, но также о возможности квалификаций их по совокупности.

В литературе, в частности, обсуждался такой вопрос: «Например, лицо принимало участие в деятельности устойчивой группы лиц, заранее объединившихся в целях осуществления террористической деятельности либо для подготовки или совершения одного либо нескольких преступлений, предусмотренных ст. ст. 205¹, 205², 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279 и 360 Уголовного кодекса РФ. По какой статье необходимо квалифицировать данное деяние? По ст. 205⁴ или по ст. 205⁵ Уголовного кодекса РФ?»156.

Нам представляется, что в данной ситуации надлежит применить ст. 205⁴ УК РФ. Оснований для применения ст. 205⁵ УК, на наш взгляд, здесь не имеется. Участие в террористическом сообществе, то есть группе, в которой лица заранее объединились в целях осуществления террористической деятельности либо для подготовки или совершения одного либо нескольких преступлений, предусмотренных статьями 205¹, 205², 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279, 360 и 361 УК РФ, прямо предусмотрено ч. 2 ст. 205⁴ УК РФ.

В другой научной работе А. Хлебушкин выделяет две следующие ситуации:

«Ситуация 1. После признания организации террористической ее участники какое-то время совершают действия, образующие участие в деятельности такой организации (проведение бесед в целях пропаганды деятельности запрещенной организации, вербовка новых участников и т.п.), и лишь после этого начинают совершать преступления террористической направленности.

Ситуация 2. После признания организации террористической ее участники сразу начали готовить или совершать преступления террористической направленности, предусмотренные ст. 205¹, 205², 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279 и 360 УК РФ, либо иные преступления в целях пропаганды, оправдания и поддержки терроризма, не осуществляя, соответственно, каких-либо иных действий, которые можно было бы расценить как участие в террористической организации157».

Автор считает, что в первой ситуации имеет место реальная совокупность, так как сначала осуществляются деяния, связанные с участием в деятельности террористической организации, а затем действия, образующие участие в террористическом сообществе, выражающееся в совершении преступлений террористической направленности. По мнению А. Хлебушкина, фактически в данном случае нужно признать, что после того, как члены террористической организации стали совершать преступления террористической направленности, она перестала быть таковой и трансформировалась в террористическое сообщество.

Во второй же из приведенных ситуаций в силу того, что после признания организации террористической ее участники сразу начинают совершать преступления террористической направленности, она, соответственно, преобразуется в террористическое сообщество. Поэтому, по мнению А. Хлебушкина, содеянное должно квалифицироваться только по ст. 205⁴ УК РФ.

На наш взгляд, в первой ситуации действия виновного следует квалифицировать по ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ и той статье УК РФ, которая предусматривает ответственность за совершение конкретного террористического преступления. Никакой «трансформации» террористической организации в террористическое сообщество здесь не происходит. Тем более что действующее законодательство (ч. 2 ст. 24 ФЗ «О противодействии терроризму») допускает «преобразование» террористического сообщества в террористическую организацию, но не наоборот.

Во второй ситуации применение только ст. 205⁴ УК РФ представляется недостаточным. Причем и в этом случае, по вышеназванным основаниям, террористическая организация не может «преобразоваться» в террористическое сообщество. По нашему мнению, анализируемые действия виновных необходимо квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных статьями 205⁴ (ч. 2) и 205⁵ (ч. 2) УК РФ. Так же считает Т. Д. Устинова, по мнению которой, если организация, «признанная судом террористической, продолжая свою деятельность, начинает планировать совершение преступлений, перечисленных в ст. 205⁴ УК РФ, содеянное необходимо квалифицировать по совокупности анализируемых преступлений»158.

Подобным образом (по совокупности преступлений) квалифицируют рассматриваемые действия и судебные органы.

Так, согласно приговору суда, Жумабаев С., являясь сторонником идей международной организации «Исламское государство», которая в соответствии с законодательством Российской Федерации признана террористической, и желая реализовать эти идеи на практике, в мае 2016 года вступил в г. Москве в структурное подразделение террористической организации, а в конце июня 2016 года — в террористическое сообщество, целями которого являлись подготовка к совершению террористических актов, вовлечение лиц к участию в деятельности террористической организации и к участию на территории Сирийской Арабской Республики в вооруженном формировании, не предусмотренном законодательством данного государства, в целях, противоречащих интересам Российской Федерации.

В целях реализации задуманного Жумабаев С. в июне — августе 2016 года склонял к принятию идеологии террористической организации «Исламское государство» и вовлечению в ее деятельность А. (псевдоним), вместе с сообщниками участвовал в конспиративных сборах, а также в разработке плана совершения 18 сентября 2016 г. в г. Москве в составе организованной группы террористического акта путем подрыва автомобиля с военнослужащими при помощи самодельного взрывного устройства, приискивая в связи с этим объект для совершения взрыва и выбирая время, место, способ совершения преступления и участников его совершения. Однако довести задуманное до конца Жумабаев С. не смог в связи с задержанием 06.09.2016159.

Точно так же, то есть по совокупности преступлений, предусмотренных статьями 205⁵ и 205⁴ УК РФ, были квалифицированы действия Ованесяна. Он был признан судом виновным и осужден:

— за участие с мая по сентябрь 2016 г. в деятельности организации, которая в соответствии с законодательством Российской Федерации признана террористической (ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ);

— за участие с мая по сентябрь 2016 года в террористическом сообществе, то есть в устойчивой группе лиц, заранее объединившейся в целях осуществления террористической деятельности (ч. 2 ст. 205⁴ УК РФ);

— за содействие террористической деятельности, выразившееся в склонении лица к совершению преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 208 УК РФ, а именно — к участию гражданина Российской Федерации на территории иностранного государства в вооруженном формировании, не предусмотренном законодательством данного государства, в целях, противоречащих интересам Российской Федерации (ч. 2 ст. 205¹ УК РФ)160.

По мнению А. Хлебушкина, «возникает другой сложный вопрос: как квалифицировать действия лица, организующего деятельность или участвующего в деятельности такого террористического сообщества, которое не прекратило своего существования после осуждения некоторых его членов и было также признано террористической организацией на основании приведенных выше положений ч. 2 ст. 24 Федерального закона “О противодействии терроризму”?»161.

Свой ответ на этот вопрос автор обосновывает следующим образом: «Представляется, что в этом случае содеянное должно квалифицироваться в зависимости от того, какие именно действия совершает лицо. Если они выражались в подготовке или совершении преступлений террористической направленности, предусмотренных ст. ст. 205¹, 205², 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279 и 360 УК РФ, либо иных преступлений в целях пропаганды, оправдания и поддержки терроризма, то содеянное квалифицируется по ст. 205⁴ УК РФ. Если же они выражались в иных действиях (распространении листовок, вовлечении лиц в организацию и др.) — по ст. 205⁵ УК РФ».

Полагаем, что такое решение не следует из содержания закона. Часть действий, заключавшихся в организации деятельности террористического сообщества, следует квалифицировать по ст. 205⁴ УК РФ, а те действия, которые заключаются в организации деятельности террористической организации (после вынесения соответствующего решения суда), — по ст. 205⁵ УК РФ. В этой связи следует согласиться с мнением о том, что возможна идеальная совокупность преступлений, предусмотренных статьями 205⁴ и 205⁵ УК РФ, но не их конкуренция, требующая выбора одной из них162.

Специалисты моделируют и другие спорные ситуации, вызывающие полемику в литературе. Например, обсуждают вопрос о квалификации в случае, когда организация осуществляет как экстремистскую, так и террористическую деятельность. Утверждается, что поскольку последняя является специальным, частным видом первой (причем наиболее опасным), то предпочтение в квалификации такой деятельности должно быть отдано ст. 205⁵ УК РФ163.

Полагаем, что это не совсем так. Предпочтение может быть отдано ст. 205⁵ УК РФ в случае, если создается организация (имеет место участие в ее деятельности) для осуществления только террористической деятельности. А вот в случае, когда такая организация осуществляет не только террористическую, но и экстремистскую деятельность, оснований для применения только ст. 205⁵ УК РФ мы не находим. Подобные действия должны быть квалифицированы по совокупности преступлений, предусмотренных статьями 205⁵ и 282² УК РФ.

Другой спорный вопрос касается разграничения террористической и экстремисткой организаций. По мнению В. Ульяновой, «до настоящего момента так и не нашел разрешения основной вопрос, какой должна быть признана: экстремистской или террористической — организация, от имени или в интересах которой осуществляются организация, подготовка и совершение преступлений, предусмотренных ст. 280, 282¹, 282², 282³ УК РФ. Согласно примечанию 2 к ст. 282¹ УК РФ, данные преступления относятся к преступлениям экстремистской направленности, при этом их подготовка и совершение являются основанием для признания организации террористической». С точки зрения ученого, эту проблему, вероятно, «придется разрешать непосредственно правоприменителю»164.

То обстоятельство, что терроризм является разновидностью экстремизма, вовсе не означает, что экстремистская организация может быть признана террористической165. УК РФ и судебная практика проводят четкую грань между преступлениями экстремистской направленности и преступлениями террористического характера (террористическими преступлениями). Полагаем, что для выхода из противоречивой ситуации, которая создалась благодаря редакции ч. 2 ст. 24 Федерального закона «О противодействии терроризму», необходимо решение самого законодателя, а именно, как мы уже ранее писали, исключение из текста указанной нормы ссылок на статьи 280, 282–282³ УК РФ. Правоприменитель данную ситуацию вряд ли сможет разрешить.

Субъект преступления, предусмотренного ч. 1ст. 205⁵ УК РФ, — любое лицо, которое совершает действия по возобновлению или продолжению деятельности запрещенной организации.

Возраст, с которого наступает уголовная ответственность за преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ,— 16 лет.

В литературе утверждается, что субъект организации деятельности террористической организации общий — физическое вменяемое лицо, достигшее шестнадцатилетнего возраста, «причастное к деятельности этой организации»166. Представляется, что это не совсем так, поскольку лицо, не совершившее указанные выше действия, также может быть «причастным».

Если лицо, организовавшее деятельность организации, которая, в соответствии с законодательством Российской Федерации, признана террористической, принимало участие в деятельности такой организации, содеянное им не требует дополнительной квалификации по ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ (п. 22.7. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности»).

Так, Махмутов Б. А. и Садыков Т. М. признаны виновными и осуждены по ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ за участие на территории Республики Татарстан в период с 14.11.2013 по 27.09.2016 в деятельности организации «Хизбут-Тахрир аль-Ислами», которая в соответствии с законодательством Российской Федерации признана террористической

Кроме того, Махмутов Б. А. признан виновным и осужден по ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ за организацию деятельности и руководство в период с октября 2014 года по апрель 2015 года подразделением организации «Хизбут-Тахрир аль-Ислами», что выразилось в организации им в г. Казани не менее 50 собраний, в ходе которых под его руководством изучалась запрещенная литература, приобретались знания и вырабатывались навыки для склонения новых лиц к участию в деятельности организации.

Рассмотрев апелляционный жалобы осужденного Махмутова и его адвоката, Судебная коллегия Верховного Суда РФ обратила внимание на следующее.

Правильно установив, что осужденные с 14.11.2013 по 27.09.2016 принимали участие в деятельности террористической организации, суд не учел, что Махмутов Б. А. с октября 2014 года по апрель 2015 года одновременно руководил деятельностью указанной организации, в связи с чем необходимость в дополнительной квалификации его действий за указанный период (с октября 2014 года по апрель 2015 года) по ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ отсутствовала. При таких данных Судебная коллегия посчитала необходимым исключить из приговора указание на квалификацию действий Махмутова Б. А. по ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ в период с октября 2014 года по апрель 2015 года167.

Согласно позиции Пленума Верховного Суда РФ, совершение организатором (руководителем) или участником террористической организации конкретного преступления подлежат квалификации по совокупности преступлений, предусмотренных частью 1 или частью 2 ст. 205⁵ УК РФ и соответствующей статьей УК РФ (п. 22.7. Постановления от 09.02.2012 № 1). Данное разъяснение, следует обратить внимание, достаточно спорно, поскольку непосредственно не следует из ч. 5 ст. 35 УК РФ. По сути, Пленум Верховного Суда РФ распространяет положение закона, относящееся к ст. 205⁴ УК РФ, на случаи, предусмотренные также ст. 205⁵ УК РФ. Представляется, что для такой квалификации необходимо дополнить перечень преступлений в ч. 5 ст. 35 УК РФ ссылкой на ст. 205⁵ УК РФ.

Статья 205⁵ УК РФ не содержит такого квалифицирующего признака, как организация террористической организации или участие в такой организации, совершенные лицом с использованием своего служебного положения. В связи с этим в литературе предлагается указанные действия квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных статьями 205⁵ (205⁴) и 201 или 285 УК РФ168. С этим предложением следует согласиться, хотя, по нашему мнению, было бы лучше, если законодатель дополнил ст. 205⁵ (а также ст. 205⁴) УК РФ квалифицирующим признаком «совершение преступления лицом с использованием своего служебного положения». Подобная норма, как известно, имеется в статьях 282¹ и 282² УК РФ. Применительно к ним, согласно Постановлению Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности» (п. 10), к лицам, использующим свое служебное положение, «относятся, в частности, должностные лица, обладающие признаками, предусмотренными примечанием 1 к статье 285 УК РФ, государственные или муниципальные служащие, не являющиеся должностными лицами, а также иные лица, отвечающие требованиям, предусмотренным примечанием 1 к статье 201 УК РФ».

Почему законодатель решил, что организация деятельности экстремистской организации с использованием своего служебного положения должна наказываться строже, а организация деятельности террористической организации — нет, сложно понять. Причем использование виновным своего служебного положения законодатель предусмотрел в качестве квалифицирующего признака при совершении и других аналогичных преступлений: бандитизма (ч. 3 ст. 209 УК РФ) и организации преступного сообщества (преступной организации) или участии в нем (ней) (ч. 3 ст. 210 УК РФ).

Полагаем, что данное обстоятельство (например, когда преступное объединение создают сотрудники силовых структур, иные представители власти), действительно, повышает общественную опасность совершенного преступления. Однако и подход законодателя к оценке данного обстоятельства в разных нормах УК РФ должен быть одинаковым. Если в одних случаях оно признается отягчающим, то логичнее признавать его таковым и в других подобных случаях.

По данному вопросу нами был проведен опрос среди специалистов, который показал, что 50% из них выступают в пользу дополнения ст. 205⁵ (как с ст. 205⁴) УК РФ частью 3 следующего содержания: «Действия, предусмотренные частями 1 и 2, совершенные лицом с использованием своего служебного положения» (см. Приложение).

Санкция ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ изначально была одной из самых строгих. Однако всего через шесть месяцев после дополнения УК РФ данной статьей, Федеральным законом от 05.05.2014 № 130-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» в нее были внесены дополнения. Законодатели посчитали, что недостаточно строго сформулировали санкцию части 1 данной статьи, и к единственному основному наказанию за него — лишению свободы на срок от 15 до 20 лет — добавили пожизненное лишение свободы.

Следует заметить, что проект данного Федерального закона был внесен в Государственную Думу Федерального Собрания РФ еще 15.01.2014, то есть ровно через два месяца после дополнения УК РФ статьей 205⁵, когда, по сути, еще не было никакой практики ее применения. Именно это обстоятельство имел в виду и Верховный Суд РФ, который в своем официальном отзыве указал следующее: «Принимая во внимание непродолжительный период действия статьей 205⁴ и 205⁵ УК РФ, включенных в Уголовный кодекс Российской Федерации Федеральным законом от 02.11.2013 № 302-ФЗ, предложение о внесении изменений в санкции данных статей представляется преждевременным». Однако позиция Верховного Суда РФ, как и в случае с ужесточением наказания за преступление, предусмотренное ст. 205⁴ УК РФ, поддержки у законодателей не нашла.

На наш взгляд, нельзя считать нормальной ситуацию, когда возобновление или продолжение деятельности запрещенной организации наказывается строже, чем совершение террористического акта при особо отягчающих обстоятельствах (ч. 3 ст. 205 УК РФ)169 или убийство при отягчающих обстоятельствах (ч. 2 ст. 105 УК РФ). Представляется, что наказание в виде пожизненного лишения свободы избыточно для преступления, которое объективно не может быть опаснее, чем преступления, повлекшие причинение смерти170. По этой причине мы предлагаем данный вид наказания исключить из санкции ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ. Указанное предложение нашло поддержки также у большинства опрошенных нами специалистов — 87% (см. Приложение).

Что касается лишения свободы (второго вида наказания в санкции ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ), то, как показала изученная нами практика, максимальный его срок не превышает 18 лет (хотя в законе он равен 20 годам). Наиболее часто, в 40% случаев, за организацию деятельности террористической организации было назначено лишение свободы на минимальный срок, указанный в уголовном законе,— 15 лет.

Еще один вид наказания — ограничение свободы — за организацию деятельности террористической организации назначается только на минимальный срок — 1 год (хотя, согласно уголовному закону, оно может быть назначено на срок до 2 лет).

Наконец, штраф, который предусмотрен в санкции ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ в качестве дополнительного вида наказания к лишению свободы, судами обычно не назначается.

Выводы:

1. Фактическое создание организации автоматически не влечет за собой ответственности по ст. 205⁵ УК РФ (для ее наступления требуется признание ее в порядке, установленном в ч. 2 ст. 24 Федерального закона «О противодействии терроризму», террористической). Таким образом, в отличие от преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, в составе преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ, отсутствует такая форма объективной стороны как создание (организации).

2. Используемые в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 09.02.2012 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности» для характеристики понятия «организация деятельности» слова «возобновление деятельности» или «продолжение деятельности» вполне уместны для их использования также в диспозиции ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ. Нынешняя редакция диспозиции данной нормы содержит тавтологию («организация деятельности организации»), за что подвергается в литературе справедливой критике.

В тексте ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ ничего не сказано о возобновлении или продолжении деятельности структурного подразделения террористической организацией. Между тем, как показывает изученная нами практика, суды акцентированно обращают внимание на то, что лицо совершило предусмотренные ст. 205⁵ УК РФ действия в отношении именно структурного подразделения террористической организации. К вышесказанному следует добавить, что Федеральный закон «О противодействии терроризму» (ч. 2 ст. 24) прямо говорит о том, что решение суда о ликвидации террористической организации (запрете ее деятельности) «распространяется на региональные и другие структурные подразделения организации». В этой связи полагаем, что в ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ должна быть предусмотрена ответственность за возобновление или продолжение деятельности не только террористической организации, но и структурного подразделения такой организации. В поддержку данного предложения проголосовало также большинство опрошенных нами специалистов — 63%.

С учетом вышесказанного, предлагаем следующую редакцию ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ:

«Возобновление или продолжение деятельности террористической организации или входящей в ее состав структурного подразделения,—

наказывается…».

3. Федеральный закон «О противодействии терроризму» (ч. 2 ст. 24) устанавливает, что организация признается террористической и подлежит ликвидации, а ее деятельность — запрещению, если от имени или в интересах организации осуществляются организация, подготовка и совершение преступлений, предусмотренных статьями 205–206, 208, 211, 220, 221, 277–280, 282¹–282³, 360 и 361 УК РФ. Однако статьи 282¹–282³ из этого перечня не названы при определении понятия «террористическая деятельность», имеющегося как в самом профильном Федеральном законе (п. 2 ст. 3), так и УК РФ (примечание 2 к ст. 205²).

Кроме этого, представляется, что признание организации террористической, цели или действия которой направлены на совершение преступлений, не относящихся к «террористическим», является нонсенсом. Каких-либо серьезных объяснений для обоснования данного решения законодателя вряд ли можно найти. На наш взгляд, статьи 280, 282¹–282³ УК РФ следует исключить из ч. 1 ст. 24 Федерального закона «О противодействии терроризму».

4. Профильное антитеррористическое законодательство говорит об организации, не просто признанной террористической, но и подлежащей ликвидации. Однако данное обстоятельство не отражено в тексте ст. 205⁵ УК РФ. В связи с этим предлагаем определение террористической организации в ст. 205⁵ УК дополнить словами «и подлежит ликвидации (ее деятельность — запрещению)». Причем по соображениям, ранее изложенным применительно к понятию террористического сообщества, предлагаем определение террористической организации закрепить в примечании к ст. 205⁵ УК РФ. За данное предложение проголосовало 78% опрошенных нами специалистов (см. Приложение).

5. С точки зрения закона (ч. 4 ст. 35 УК РФ), террористическая организация не может быть признана видом преступного сообщества (преступной организации), поскольку не преследует обязательно цели получения прямо или косвенной финансовой или иной материальной выгоды. Данное обстоятельство, казалось бы, дает основание говорить о том, что в рассматриваемом случае речь может идти о разновидности организованной группы. Однако то обстоятельство, что новая редакция ч. 2 ст. 24 профильного Федерального закона допускает «преобразование» террористического сообщества в террористическую организацию, позволяет утверждать то же самое, что мы ранее говорили о террористическом сообществе: террористическая организация может обладать признаками как организованной группы, так и преступного сообщества (преступной организации).

6. Террористическая организация, которая ведет свою деятельность на территории нескольких государств (то есть международная террористическая организация) является более опасной, чем организация, которая действует на территории только одного государства. Однако профильное антитеррористическое законодательство, устанавливающее основания и порядок признания организации террористической, не разделяет их на российские и международные. Поэтому об установления повышенной уголовной ответственности за организацию деятельности международной организации пока нельзя говорить, так как встает вопрос о том, в каком порядке и на основании какого законодательства террористическая организация будет признаваться международной.

7. Новая редакция ч. 2 ст. 24 профильного Федерального закона допускает «преобразование» террористического сообщества в террористическую организацию. Означает ли данное обстоятельство, что указанные понятия совпадают или они являются идентичными?

На наш взгляд, они не являются идентичными. Во-первых, указанный профильный закон не предлагает определения террористической организации, идентичного определению террористического сообщества, которое дается в ст. 205⁴ УК РФ. Во-вторых, перечень преступлений, совершение которых позволяет признавать организацию террористической (профильный Федеральный закон, ч. 2 ст. 24), отличается от перечня преступлений в УК РФ (ч. 1 ст. 205⁴), совершение которых является основанием для признания сообщества террористическим. Первый по своему содержанию шире второго. Поэтому однозначно утверждать о том, что террористическая организация и террористическое сообщество — это одно и то же самое, мы бы не стали.

8. Согласно позиции Пленума Верховного Суда РФ, совершение организатором (руководителем) или участником террористической организации конкретного преступления подлежат квалификации по совокупности преступлений, предусмотренных частью 1 или частью 2 ст. 205⁵ УК РФ и соответствующей статьей УК РФ (п. 22.7. Постановления от 09.02.2012 № 1). Данное разъяснение, следует обратить внимание, достаточно спорно, поскольку непосредственно не следует из ч. 5 ст. 35 УК РФ. По сути, Пленум Верховного Суда РФ распространяет положение закона, относящееся к ст. 205⁴ УК РФ, на случаи, предусмотренные также ст. 205⁵ УК РФ. Представляется, что для такой квалификации необходимо дополнить перечень преступлений в ч. 5 ст. 35 УК РФ ссылкой на ст. 205⁵ УК РФ.

9. Статья 205⁵ УК РФ не содержит такого квалифицирующего признака, как организация террористической организации или участие в такой организации, совершенные лицом с использованием своего служебного положения. В связи с этим в литературе предлагается указанные действия квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных статьями 205⁵ и 201 или 285 УК РФ. С этим предложением следует согласиться, хотя, по нашему мнению, было бы лучше, если законодатель дополнил ст. 205⁵ (а также ст. 205⁴) УК РФ квалифицирующим признаком «совершение преступления лицом с использованием своего служебного положения». Подобная норма, как известно, имеется в статьях 282¹ и 282² УК РФ. Почему законодатель решил, что организация деятельности экстремистской организации с использованием своего служебного положения должна наказываться более строго, а организация деятельности террористической организации — нет, сложно понять. Причем использование виновным своего служебного положения законодатель предусмотрел в качестве квалифицирующего признака при совершении и других аналогичных преступлений: бандитизма (ч. 3 ст. 209 УК РФ) и организации преступного сообщества (преступной организации) или участии в нем (ней) (ч. 3 ст. 210 УК РФ).

Полагаем, что данное обстоятельство (например, когда преступное объединение создают сотрудники силовых структур, иные представители власти), действительно, повышает общественную опасность совершенного преступления. Однако и подход законодателя к оценке данного обстоятельства в разных нормах УК РФ должен быть одинаковым. Если в одних случаях оно признается отягчающим, то логичнее признавать его таковым и в других подобных случаях. По данному вопросу нами был проведен опрос среди специалистов, который показал, что 50% из них выступают в пользу дополнения ст. 205⁵ (как с ст. 205⁴) УК РФ частью 3 следующего содержания:

«Действия, предусмотренные частями 1 и 2, совершенные лицом с использованием своего служебного положения».

10. Нельзя считать бесспорной ситуацию, когда возобновление или продолжение деятельности запрещенной организации наказывается строже, чем совершение террористического акта при особо отягчающих обстоятельствах (ч. 3 ст. 205 УК РФ) или убийство при отягчающих обстоятельствах (ч. 2 ст. 105 УК РФ). Представляется, что наказание в виде пожизненного лишения свободы избыточно для преступления, которое объективно не может быть опаснее, чем преступления, повлекшие причинение смерти. По этой причине мы предлагаем данный вид наказания исключить из санкции ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ. Указанное предложение нашло поддержки также у большинства опрошенных нами специалистов — 87%.

Что касается лишения свободы (второго вида наказания в санкции ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ), то, как показала изученная нами практика, максимальный его срок не превышает 18 лет (хотя в законе он равен 20 годам). Наиболее часто, в 40% случаев, за организацию деятельности террористической организации было назначено лишение свободы на минимальный срок, указанный в уголовном законе,— 15 лет. Только на минимальный срок (1 год) назначается еще один вид наказания — ограничение свободы. Наконец, штраф, который предусмотрен в санкции ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ в качестве дополнительного вида наказания к лишению свободы, судами обычно не назначается.

§ 2. Участие в деятельности организации, которая в соответствии с законодательством РФ признана террористической (ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ): уголовно-правовая характеристика, недостатки законодательного регулирования, практика квалификации и назначения наказания

Объекты преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ, совпадают с объектами преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ, поэтому отдельно они здесь не рассматриваются.

Объективная сторона рассматриваемого преступления заключается в участии в деятельности организации, которая в соответствии с законодательством Российской Федерации признана террористической.

Согласно Постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 № 1«О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности», под участием в деятельности террористической организации понимается «совершение лицом умышленных действий, относящихся к продолжению или возобновлению деятельности данной организации (проведение бесед в целях пропаганды деятельности запрещенной организации, непосредственное участие в проводимых организационных мероприятиях и т.п.)».

В данном разъяснении вызывает сомнение отнесение к участию в деятельности террористической организации проведения «бесед в целях пропаганды деятельности запрещенной организации». Мы не видим особых препятствий для квалификации таких бесед, при соответствующих условиях, по ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ, то есть как организацию деятельности организации, которая в соответствии с законодательством Российской Федерации признана террористической. Считаем, что проведение бесед нельзя считать исключительно формой участия в деятельности данной организации. Оно может быть квалифицировано по обеим частям ст. 205⁵ УК РФ в зависимости от того, какой «статус» у лица, проводящего беседу. Если это лицо является организатором возобновления или продолжения деятельности запрещенной организации — будет ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ, а если же оно является участником (членом) организации — то ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ.

Анализ материалов судебной практики позволяет утверждать, что квалификация преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ, в целом происходит в соответствии с вышеприведенными разъяснениями Пленума Верховного Суда РФ.

Так, по делу Хакимуллина, согласно апелляционному определению Верховного Суда РФ, участие в деятельности организации «Хизбут-Тахрир аль-Ислами», которая в соответствии с законодательством Российской Федерации признана террористической, «выразилось в его участии 16 февраля, 17 и 28 мая и в августе 2014 года в незаконных, в том числе массовых, собраниях организации «Хизбут-Тахрир аль-Ислами», а также в склонении к посещению тайных агитационных собраний организации Ш. и передаче его для дальнейшего обучения в состав одного из подразделений организации»171.

Как участие в деятельности «Исламского государства» (ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ) были квалифицированы также действия Ишбаева и Шариповой. В частности, Шарипова в 2015 году пригласила нескольких прихожан на свою ферму для посещения молельной комнаты. Там, после пятничной молитвы, говорила присутствующим о необходимости переселения в «Исламское государство» на территорию Сирии для ведения вооруженной борьбы против «неверных», обещала обеспечить убывающих туда всем необходимым. В свою очередь Ишбаев имел видеозаписи казней, совершенных боевиками «Исламского государства» в Сирии, поддерживал «Исламское государство», заявлял, что его участники — это «братья», которым нужно помогать, и т.д.172

В деле осужденных по ч. 2 ст. 205⁵ УК РФМурзаева и Аминова было установлено, что в ноябре 2015 года неустановленное лицо, находясь на территории Сирийской Арабской Республики, предложило им «подыскать единомышленников и вступить вместе с ними в члены международной террористической организации «Исламское государство», запрещенной в Российской Федерации, путем принятия присяги на верность ее лидеру для получения права на выполнение его приказов о ведении в г. Тюмени от имени указанной организации «священной войны» (джихада)». С этой целью в декабре 2015 года Мурзаев А. М. и Аминов Д. Ф. пригласили своих знакомых Г. Ж., Ж., А. Г. к Аминову Д. Ф. в его квартиру, где предложили им вступить в члены террористической организации «Исламское государство», приняв присягу, провели с ними беседу о целях и задачах этой организации, а в начале января 2016 года сами добровольно дали такую присягу, текст которой записали на сотовый телефон, передав запись по сети «Интернет» находящемуся в Сирии члену террористической организации, который одобрил их действия173.

В практике возник вопрос относительно того, является ли преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ, длящимся. Применительно к близкому к нему преступлению, предусмотренному ч. 1 ст. 282¹ УК РФ, в литературе утверждается, что «участие в экстремистском сообществе — в принципе является бездействием, чистым или смешанным, аналогично «участию в банде» по ст. 209 УК РФ, то есть таковым будет считаться уже просто нахождение, членство в данном сообществе. Таким образом, данное преступление, как и руководство по ч. 1 ст. 282¹ УК РФ, — длящееся»174.

Практика, следует признать, в целом, идет по этому пути. Так, Верховный Суд РФ в одном из своих апелляционных определений, в частности, указал, что «преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ, относится к категории длящихся и его совершение действиями осужденных не прекращалось, а было окончено лишь в результате вмешательства правоохранительных органов»175.

Как известно, в действующем уголовном законодательстве определение длящегося преступления отсутствует. Оно имеется в Постановлении № 23 Пленума Верховного Суда СССР от 04.03.1929 (ред. от 14.03.1963) «Об условиях применения давности и амнистии к длящимся и продолжаемым преступлениям», в соответствии с которым, «длящееся преступление можно определить как действие или бездействие, сопряженное с последующим длительным невыполнением обязанностей, возложенных на виновного законом под угрозой уголовного преследования». В качестве примера в указанном Постановлении названы такие преступления (предусмотренные УК РСФСР), как уклонение от очередного призыва на действительную военную службу, самовольная отлучка, злостное уклонение от уплаты алиментов или от содержания детей, незаконное хранение или ношение оружия, недонесение о преступлениях и др.

Очевидно, что хотя участие в деятельности террористической организации и нельзя считать «длительным невыполнением обязанностей», однако оно, как и все длящиеся преступления, «характеризуются непрерывным осуществлением состава определенного преступного деяния». По этой причине мы, в целом, разделяем оценку Верховного Суда РФ рассматриваемого преступления как длящегося.

К вышесказанному имеет отношение вопрос о возможности применения к осужденному за участие в деятельности запрещенной организации положений ст. 10 УК РФ.

Так, Токтомуратов признан виновным и осужден к 10 годам лишения свободы за участие в деятельности организации «Партия исламского освобождения» — «Хизбут-Тахрир аль-Ислами», которая в соответствии с законодательством Российской Федерации признана террористической. В апелляционных жалобах осужденный и его адвокат, не оспаривая виновность осужденного, полагают ошибочной квалификацию судом его действий по ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ в редакции Федерального закона от 06.07.2016 № 375-ФЗ, санкция которой предусматривает от 10 до 20 лет лишения свободы, и просят квалифицировать содеянное осужденным по ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ в редакции Федерального закона от 02.11.2013 № 302-ФЗ, санкция которой предусматривала наказание на срок от 5 до 10 лет.

Судебная коллегия Верховного Суда РФ оставила апелляционные жалобы без удовлетворения и указала следующее.

Квалифицируя действия Токтомуратова Ж. А. по ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ в редакции Федерального закона от 06.07.2016 № 375-ФЗ, суд правомерно исходил из того, что участие в деятельности террористической организации является длящимся преступлением, которое осужденный начал совершать осенью 2013 г., но не ранее 14.11.2013, даты вступления в силу Федерального закона от 02.11.2013 № 302-ФЗ, которым УК РФ был дополнен ст. 205⁵, и окончил 06.12.2016, в период действия ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ в новой редакции. Согласно ч. 1 ст. 9 УК РФ, преступность и наказуемость деяния определяются уголовным законом, действовавшим во время совершения этого деяния. Поскольку часть объективной стороны участия в деятельности террористической организации Токтомуратов Ж. А. совершил в период действия Федерального закона от 06.07.2016 № 375-ФЗ, суд первой инстанции правильно квалифицировал его действия по ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ в указанной редакции. Что касается правила об обратной силе нового, более мягкого уголовного закона, то, согласно ст. 10 УК РФ, «оно распространяется лишь на лиц, совершивших (то есть окончивших совершение) соответствующее общественно опасное деяние до вступления такого закона в силу, и на лиц, уже осужденных и отбывающих наказание или имеющих судимость по старому, более строгому закону»176.

Нам представляется, что при изложенных обстоятельствах, действительно, закон, улучшающий положение виновного, не подлежит применению. Здесь следует исходить из вышеупомянутого Постановления № 23 Пленума Верховного Суда СССР, согласно которому длящееся преступление «начинается с момента совершения преступного действия (бездействия) и кончается вследствие действия самого виновного, направленного к прекращению преступления, или наступления событий, препятствующих совершению преступления (например, вмешательство органов власти)». Поэтому, например, амнистия применяется к лицам, совершившим длящиеся преступления, которые окончились до издания акта об амнистии. К длящимся же преступлениям, продолжавшимся после издания акта амнистии, она не применяется.

После признания Верховным Судом РФ (декабрь 2014 г.) международной организации «Исламское государство» (ИГИЛ/ИГ) террористической, и запрете ее деятельности на территории России, продолжались попытки отдельных граждан РФ и ряда других государств (преимущественно среднеазиатских) присоединиться к ней. В этой связи возник вопрос о том, с какого момента участие в деятельности запрещенной организации следует считать оконченным.

Так, гражданин Республики Таджикистан Маманазаров признан виновным и осужден за ряд преступлений, в том числе, подстрекательство к участию в деятельности организации, которая в соответствии с законодательством Российской Федерации признана террористической (ч. 4 ст. 33, ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ). В результате имевших место «со стороны Маманазарова убеждений в форме бесед, чтения различной литературы и демонстрации видеороликов о деятельности ИГИЛ», Х. и И. приняли решение участвовать в вооруженном конфликте в Сирии на стороне террористической организации, для чего осужденным для них были приобретены перевозочные документы — билет на самолет по маршруту Москва-Стамбул.

При рассмотрении апелляционной жалобы защитника Судебная коллегия Верховного Суда РФ обратила внимание на неверную квалификацию действий Маманазарова Б. Б. как оконченное преступление. Как видно из приговора, преступный умысел Х. и И. на участие в деятельности террористической организации, к чему их подстрекал Маманазаров Б. Б., не был доведен до конца по причинам, от них не зависящим, а именно, в результате пресечения их преступной деятельности сотрудниками правоохранительных органов. Вступившими в законную силу приговорами Приволжского окружного военного суда от 07.02.2017 эти действия Х. и И. квалифицированы по ч. 1 ст. 30, ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ. С учетом изложенного, действия осужденного Маманазарова Б. Б., связанные с подстрекательством Х. и И. к участию в деятельности организации, которая в соответствии с законодательством РФ признана террористической, подлежат переквалификации с ч. 4 ст. 33, ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ на ч. 4 ст. 33, ч. 1 ст. 30, ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ (в соответствующей редакции уголовного закона) как подстрекательство к приготовлению к участию в деятельности организации, которая в соответствии с законодательством РФ признана террористической177.

Не за оконченное, а сразу же за приготовление к участию в деятельности организации, которая в соответствии с законодательством Российской Федерации признана террористической, осужден Оятуллои. Согласно приговору, это преступление он совершил при следующих обстоятельствах.

С июня 2016 г. Оятуллои принял решение об участии в деятельности запрещенной на территории РФ и ряда других государств международной террористической организации «Исламское государство Ирака и Леванта» (ИГИЛ). Реализуя задуманное, через информационно-телекоммуникационную сеть «Интернет» Оятуллои вел общение с неустановленными следствием лицами, участвующими на стороне ИГИЛ в вооруженном конфликте на территории Сирии, и обсуждал возможность своего вступления в данную террористическую организацию. 24.10.2016 в г. Красноярске Оятуллои приобрел авиабилеты с целью добраться из Российской Федерации в Турцию, после чего пересечь границу с Сирией для вступления в ИГИЛ. В этот же день его преступные действия были пресечены сотрудниками УФСБ России по Красноярскому краю178.

На наш взгляд, вышеприведенные решения Верховного Суда РФ являются противоречивыми. Прежде всего, из текста ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ не следует, что для признания участия в деятельности организации, которая признана террористической, оконченным, необходимо оказаться на территории, на которой эта организация ведет свою деятельность, то есть, в данном случае, на части территорий Ирака и Сирии, временно занятых «халифатом». В приведенных случаях выводы суда не соответствуют также рекомендациям Пленума Верховного Суда РФ (п. 22.7 Постановления от 09.02.2012 № 1«О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности»).

О том, что суды преступление, предусмотренное ст. 205⁵ УК РФ, признают оконченным только тогда, когда речь идет об организации, «прописанной» на территории России, свидетельствует, например, дело М. и С. Именно как оконченное преступление были квалифицированы их действия, связанные с организацией деятельности организации «Хизбут-Тахрир аль-Ислами», которая в соответствии с законодательством Российской Федерации признана террористической, и участием в ней179.

Подобная квалификация имела место также в деле Пахрудинова и Хабибова, которые признаны судом виновными и осуждены по ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ за участие в деятельности организации, в соответствии с законодательством РФ признанной террористической, на территории Республики Дагестан с 6 апреля 2015 г. до их задержания. Однако здесь, в отличие от предыдущего дела, решающим для квалификации действии виновных как оконченное преступление, очевидно, явилось то, что они, как было установлено материалами дела, с конца июля 2013 г. по 24 декабря 2013 г. принимали участие в деятельности незаконного вооруженного формирования «Джебхат ан-Нусра», находясь непосредственно на территории Сирии (в связи с чем были осуждены также по ч. 2 ст. 208 УК РФ)180.

Полагаем, что для корректировки подобной практики и приведения ее в соответствии с действующим законодательством абзац 2 п. 22.7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 № 1«О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности» следует дополнить предложением следующего содержания: «Участие в деятельности террористической организации может быть признано оконченным независимо от того, где указанная деятельность осуществляется — в Российской Федерации или за ее пределами».

Кроме того, по соображениям, изложенным выше, в ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ следует предусматривать ответственность не только за участие в деятельности террористической организации, но также входящего в ее состав структурного подразделения. Данное предложение, следует обратить внимание, нашло поддержки у 63% опрошенных нами специалистов (см. Приложение).

Основанием для внесения указанного предложения является не только профильное антитеррористическое законодательство, выделяющее структурные подразделения террористических организаций, но и изученная нами судебная практика, в которой имеются многочисленные примеры отражения в приговорах судов в качестве самостоятельного обстоятельства факта участия осужденных лиц в деятельности именно структурных подразделений запрещенных организаций.

Так, Эфендиев И. Э., Буттаев Р. Р. и Османов И. Н. осуждены за участие в деятельности «созданного на территории Кабардино-Балкарской Республики структурного подразделения международной террористической организации «Исламское государство»»181.

При квалификации действий осужденных по ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ суд исходил из того, что участие Эфендиева И. Э. и Османова И. Н. «в структурном подразделении международной террористической организации «Исламское государство»» выразилось в том, что они согласились с предложениями участников террористической организации, оставаясь на легальном положении, выполнять их указания по обеспечению деятельности этой организации, после чего перевозили ее членов по г. Нальчику и Кабардино-Балкарской Республике, а также получили от них на хранение запрещенные к обороту предметы. В свою очередь, участие Буттаева Р. Р. «в структурном подразделении международной террористической организации “Исламское государство”» выразилось в том, что он по указанию одного из членов террористической организации получил на хранение гранату и взрыватель, которые в последующем хранил по месту жительства и носил, осознавая при этом принадлежность этих предметов указанной организации.

Еще один дискуссионный вопрос, который возник в практике, это возможная квалификация преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ, по совокупности с преступлением, предусмотренным ст. 208 УК РФ.

Полагаем, что такая квалификация обязательна, если речь идет о реальной совокупности. Именно так были квалифицированы, например, действия Усманова, который с августа по сентябрь 2014 г. на территории Сирии проходил обучение в учебном центре международной террористической организации «Исламское государство» в целях осуществления террористической деятельности. Согласно приговору суда182, с сентября 2014 г. по август 2015 г. на территории Сирии и Турции Усманов принимал участие в вооруженных формированиях организаций «Имарат Кавказ» и «Исламское государство», признанных террористическими в соответствии с законодательством Российской Федерации, а также не предусмотренных законодательством указанных государств, в целях, противоречащих интересам Российской Федерации. В октябре 2015 года Усманов возвратился в Российскую Федерацию, где был задержан сотрудниками правоохранительных органов. Указанные действия Усманова были, на наш взгляд, обоснованно квалифицированы по ч. 2 ст. 205⁵, ч. 2 ст. 208 (и ст. 205³) УК РФ.

Однако в случае участия члена(участника) незаконного вооруженного формирования в деятельности также террористической организации, полагаем, что его действия следует квалифицировать только по ст. 205⁵ УК РФ. Во-первых, данная статья предусматривает более строгие санкции, чем ст. 208 УК РФ. Во-вторых, оценка одной и той же группы и как незаконное вооруженное формирование, и как террористическая организация будет означать двойной учет одного и того же обстоятельства, что, на наш взгляд, следует признать недопустимым.

Субъективная сторона участия в деятельности запрещенной организации характеризуется умышленной формой вины.

Вид умысла — прямой: лицо, совершившее преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ, осознавало, что участвует в деятельности возобновившей или продолжающей свою деятельность организации, которая запрещена законодательством РФ, и желало этого.

Мотивы и цели данного преступления, согласно закону, уголовно-правового значения не имеют. Поэтому нельзя считать основанным на законе, например, утверждение адвоката о том, что поскольку по делу не установлен мотив совершения его подзащитными инкриминированных им преступлений, то это «свидетельствует о недоказанности их умысла»183. Соответственно, является излишним, и даже спорным, возражение суда о том, что преступления совершены «по мотивам приверженности радикальной религиозной идеологии, предполагающей ведение вооруженной борьбы против органов государственной власти с целью установления шариатского правления», поскольку таких мотивов ст. 205⁵ УК РФ не знает184.

Субъект преступления — участник организации, достигший 14 лет. При этом следует сказать, что с момента дополнения УК РФ статьей 205⁵ (02.11.2013) ответственность за оба преступления, предусмотренных ею, на протяжении почти трех дет (до 06.07.2016) наступала с 16 лет.

Чем можно объяснить столь быстрое и радикальное изменение законодателем своей позиции в вопросе о возрасте наступления уголовной ответственности за участие в террористической организации (как иза участие в террористическом сообществе)?

На наш взгляд, на нее могла повлиять широко распространенная практика присоединения к международной террористической организации «Исламское государство» и участия в ее деятельности на территории части Сирии и Ирака несовершеннолетних, и даже малолетних детей. Более того, имеются свидетельства участия детей-джихадистов в казнях «неверных»: езидов и христиан185.

Факты участия несовершеннолетних лиц в деятельности террористических организаций зафиксированы не только правоохранительными органами многих государств, но также ООН186. Поэтому, как мы полагаем, снижение возраста наступления уголовной ответственности за участие в деятельности террористической организации с 16 до 14 лет является обоснованным именно с практической точки зрения.

Одновременно с этим, тогда же — 06.07.2016 — была усилена санкция части 2 ст. 205⁵ УК РФ: минимальный и максимальный сроки лишения свободы были увеличены ровно в два раза — с 5 и 10 лет до 10 и 20 лет187. Таким образом, если ранее участие в террористическом сообществе (ч. 2 ст. 205⁴ УК РФ) и участие в деятельности террористической организации (ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ) наказывались одинаково, то теперь последнее преступление считается более опасным и, соответственно, влечет за собой более строгое наказание. Имелись ли основания для такого решения законодателя?

Полагаем, что да. Террористическая организация создается для совершения, например, террористического акта (ст. 205 УК РФ), самого опасного из всех террористических преступлений, а террористическое сообщество, как уже ранее обращалось внимание, — нет. Соответственно, и участие в деятельности такой организации должно наказываться строже, чем участие в террористическом сообществе.

Как показала изученная нами судебная практика, сроки лишения свободы за участие в террористическом сообществе отличаются большим разнообразием. Однако максимальный его срок не превышает 12 лет. При этом в 80% случаев сроки лишения свободы не превышали даже 10 лет (речь идет о наказании за соучастие в преступлении и неоконченное преступление). Что касается штрафа как дополнительного к лишению свободы наказания, то он назначается в крайне редких случаях.

На наш взгляд, приведенные выше обстоятельства, касающиеся практике назначения наказаний, подтверждают в целом завышенный характер санкций в части 2 ст. 205⁵ УК РФ.

Изученная нами практика знает также ошибки применения соответствующих норм УК РФ. Так, к лишению свободы на срок 10 лет в исправительной колонии строгого режима Х. приговором Московского гарнизонного военного суда осужден за совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 30 и ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ. Рассмотрев дело по апелляционной жалобе осужденного, Судебная коллегия по делам военнослужащих приговор изменила, смягчила назначенное Х. наказание за совершенное им преступление до 9 лет 6 месяцев лишения свободы. Принимая такое решение, Судебная коллегия исходила из следующего.

Х. признан виновным в приготовлении в октябре 2016 г. к участию в деятельности организации, которая в соответствии с законодательством Российской Федерации признана террористической, то есть в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 30 и ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ, санкция которой предусматривает лишение свободы на срок от десяти до двадцати лет со штрафом в размере до пятисот тысяч рублей либо в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до трех лет либо без такового.

В соответствии с ч. 2 ст. 66 УК РФ, срок или размер наказания за приготовление к преступлению не может превышать половины максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК РФ за оконченное преступление. Следовательно, максимальный срок наказания Х. за приготовление к участию в деятельности террористической организации не может превышать 10 лет лишения свободы.

При назначении наказания суд учел состояние здоровья и материальное положение Х., а также то, что в быту, на работе и по месту жительства он характеризуется положительно. Обстоятельства, отягчающие наказание Х., по делу не установлены. При таких данных назначенное осужденному максимальное наказание по своему размеру является несправедливым вследствие чрезмерной суровости188.

Согласно примечанию к ст. 205⁵ УК РФ, лицо, впервые совершившее преступление, предусмотренное настоящей статьей, и добровольно прекратившее участие в деятельности организации, которая в соответствии с законодательством Российской Федерации признана террористической, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления. На применение данного положения рассчитывал, например, Магомедов, который признан судом виновным и осужден за приготовление к участию в деятельности организации, которая в соответствии с законодательством Российской Федерации признана террористической.

Согласно материалам дела, желая вступить в международную террористическую организацию «Исламское государство» (ИГ) и принять участие в ее деятельности на территории Сирии, 17.08.2015 Магомедов прибыл на территорию Азербайджанской Республики, где в тот же день в г. Баку встретился с неустановленным мужчиной и получил от него билет на авиарейс Баку — Стамбул.

18.08.2015 Магомедов прибыл в г. Стамбул и остановился на конспиративной квартире, предназначенной для временного проживания лиц, выезжающих в Сирию для участия в боевых действиях на стороне международных террористических организаций и незаконных вооруженных формирований, в которой проживал с другими лицами до 29 августа 2015 г. в ожидании выезда в Сирию. 29 августа 2015 г. Магомедов совместно с другими единомышленниками под руководством неустановленного лица по имени А. выехал на автомобильном транспорте из г. Стамбула в населенный пункт Газиантеп (Турецкая Республика), в районе которого намеревался пересечь турецко-сирийскую границу для участия в боевых действиях на стороне ИГ, однако в г. Османе был задержан сотрудниками турецких спецслужб. 30.08.2015 Магомедов был выдворен в Российскую Федерацию, а 14 декабря того же года задержан за разбой в одном из московских банков.

Осужденный Магомедов в своей апелляционной жалобе просил освободить его от уголовной ответственности на основании примечания к ст. 205⁵ УК РФ, так как его поведение «после прибытия на территорию Российской Федерации из Турции свидетельствует о добровольном прекращении им действий, образующих состав данного преступления».

Судебная коллегия Верховного Суда РФ отклонила довода осужденного и указала следующее: «Что касается его (Магомедова — М. С.) мнения о возможности освобождения его от уголовной ответственности на основании примечания к ст. 205⁵ УК РФ, то оно является ошибочным, так как по делу не установлено данных, объективно свидетельствующих о его добровольном отказе от совершения указанного преступления, поскольку согласно материалам дела, ни в период пребывания в Турции, ни после выдворения в Россию Магомедов официально не заявлял о прекращении им действий, образующих состав преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 30, ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ»189.

Не оспаривая в принципе вывод суда о невозможности освобождения Магомедова от уголовной ответственности, вместе с тем хотим возразить против формулировки в определении Верховного Суда РФ относительно того, что для применения примечания к ст. 205⁵ УК РФ, якобы, требуется «официальное заявление о прекращении им действий, образующих состав преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 30, ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ». Подобное основание освобождения от уголовной ответственности отсутствует в примечании к ст. 205⁵ УК РФ, поэтому ссылка на него, по нашему мнению, является результатом неверного толкования содержащейся в нем нормы.

Как известно, первоначально в примечании к ст. 205⁵ УК РФ говорилось об освобождении от уголовной ответственности за участие в деятельности террористической организации безотносительно к тому, сколько раз оно ранее было совершено. И только Федеральным законом от 06.07.2016 № 375-ФЗ, с одновременным усилением санкции ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ, решение об освобождении от уголовной ответственности за участие в деятельности террористической организации поставлено в зависимость от того, совершено ли оно впервые.

Понятие «лицо, впервые совершившее преступление», используется во многих нормах УК РФ. Согласно Постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 27.06.2013 № 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности», «лицо признается впервые совершившим преступление, если оно не имеет неснятую или непогашенную судимость за преступление, предусмотренное той же статьей, от ответственности по которой оно освобождается».

Полагаем, что изменение редакции примечания к ст. 205⁵ УК РФ стало результатом переоценки опасности предусмотренного ею преступления. Признав, как уже было показано, участие в деятельности террористической организации более опасным, чем участие в террористическом сообществе, законодатель абсолютно правильно ужесточил и основания освобождения от уголовной ответственности за первое из этих преступлений.

Однако в литературе уже внесено предложение об исключении из текста примечания к ст. 205⁵ УК РФ слова «впервые». По мнению его автора, это будет «способствовать обеспечению максимальной степени реализации задач уголовного закона посредством применения специальных видов освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием после совершения особо тяжких преступлений террористического характера». В итоге предлагаемое изменение редакции примечания к ст. 205⁵ УК РФ будет «способствовать систематизации уголовно-правовой регламентации и правоприменения компромиссно-поощрительных мер в борьбе с терроризмом»190.

Как уже нами было показано, освобождение от уголовной ответственности за участие в деятельности террористической организации независимо от того, сколько раз лицо совершало данное преступление, ранее уже имело в место в российском законодательстве. Право законодателя — усилить или смягчить ответственность за преступление. Законодатель воспользовался своим правом, и усилил ответственность за участие в деятельности террористической организации и, заодно, запретил освобождать от уголовной ответственности за его совершение второй (или более) раз. Утверждать, что после введения такого ограничения в практике противодействия рассматриваемым преступлениям произошли изменения, которые требуют законодательной отмены введенного ограничения, мы не можем. На наш взгляд, возвращение к старому законодательному правилу (освобождению от уголовной ответственности независимо от того, сколько раз лицо участвовало в деятельности террористической организации) вполне возможно. Например, в случае уравнения степени опасности преступлений, предусмотренных статьями 205⁴(ч. 2) и 205⁵ (ч. 2) УК РФ. Однако это является прерогативой, опять-таки, исключительно законодателя.

Редакция примечания к ст. 205⁵ УК РФ сформулирована таким образом, что возникает вопрос о том, кто же из субъектов предусмотренного ею преступления подлежит освобождению от уголовной ответственности (при наличии указанных в нем оснований).

С одной стороны, таким субъектом должно признаваться любое лицо, «совершившее преступление, предусмотренное настоящей статьей», то есть статьей 205⁵ УК РФ. Стало быть, им может быть как организатор, так и участник преступной организации (преступного сообщества). С другой стороны, в примечании к ст. 205⁵ УК РФ говорится о лице, которое добровольно прекратило «участие в деятельности организации». То есть круг лиц, подлежащих освобождению, при такой формулировке, сужается до участников террористической организации.

Следует признать, что в литературе вопрос о круге лиц, подлежащих освобождению при наличии деятельного раскаяния, предусмотренного нормами Особенной части УК РФ, является спорным. Так, по мнению А. И. Рарога, проанализировавшего соответствующие постановления Пленума Верховного Суда РФ, при обращении к примечаниям об освобождении от уголовной ответственности в силу деятельного раскаяния Пленум Верховного Суда РФ «почему-то различия между этими понятиями игнорирует и понятие “прекращение участия” толкует расширительно, т.е. включает сюда и организацию, и руководство».191

На наш взгляд, с целью исключения подобных разночтений, в примечании к ст. 205⁵ УК РФ слова «Лицо, впервые совершившее преступление, предусмотренное настоящей статьей», следует заменить на «Лицо, впервые совершившее преступление, предусмотренное частью 2 настоящей статьей». В таком случае для правоприменителя не останется сомнений в том, что освобождению от уголовной ответственности на основании примечания к ст. 205⁵ УК РФ подлежит только участник (член) террористической организации, но не ее организатор.

В завершении следует обратить внимание на то, что в примечании следует предусматривать освобождение от уголовной ответственности не только за прекращение участия в деятельности террористической организации, но также ее структурного подразделения. Особенно это важно, когда речь идет о подразделении такой организации, территориально расположенном в другом субъекте Российской Федерации или даже другом государстве, в том числе, в Российской Федерации.

Выводы:

1. В практике и теории является дискуссионным вопрос о том, является ли преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ, длящимся. Хотя участие в деятельности террористической организации и нельзя считать «длительным невыполнением обязанностей» (так определяется длящееся преступление в Постановлении № 23 Пленума Верховного Суда СССР от 04.03.1929 (ред. от 14.03.1963) «Об условиях применения давности и амнистии к длящимся и продолжаемым преступлениям»), однако оно, как и любое длящееся преступление, характеризуются непрерывным осуществлением состава определенного преступного деяния. По этой причине мы, в целом, разделяем оценку Верховного Суда РФ участия в деятельности террористической организации, данную им при рассмотрении ряда дел по ст. 205⁵ УК РФ, как длящегося преступления.

2. После признания Верховным Судом РФ (декабрь 2014 г.) международной организации «Исламское государство Ирака и Леванта»/«Исламское государство» (ИГИЛ/ИГ) террористической, и запрете ее деятельности на территории России, продолжались попытки отдельных граждан РФ и ряда других государств (преимущественно среднеазиатских) присоединиться к ней. В этой связи возник вопрос о том, с какого момента участие в деятельности запрещенной организации следует считать оконченным.

Проанализировав отдельные решения Верховного Суда РФ по указанной категории дел, приходим к выводу, что они являются противоречивыми. Прежде всего, из текста ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ не следует, что для признания участия в деятельности организации, которая признана террористической, оконченным, необходимо оказаться физически на территории, на которой эта организация ведет свою деятельность, в частности, на отдельных территориях Ирака и Сирии, временно занятых международной террористической организацией «Исламское государство». Соответственно, если лицо задержано и привлекается к ответственности за указанные же действия на территории России, то такое преступление судами квалифицируется как неоконченное (чаще всего, как приготовление к участию в деятельности вышеназванной террористической организации).

Полагаем, что для корректировки подобной практики и приведения ее в соответствие с действующим законодательством абзац 2 п. 22.7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности» необходимо дополнить предложением следующего содержания:

«Участие в деятельности террористической организации может быть признано оконченным независимо от того, где указанная деятельность осуществляется — в Российской Федерации или за ее пределами».

3. По соображениям, ранее изложенным, в ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ следует предусматривать ответственность не только за участие в деятельности террористической организации, но также входящего в ее состав структурного подразделения. Основанием для внесения данного предложения является не только профильное антитеррористическое законодательство, специально выделяющее структурные подразделения террористических организаций, но и изученная нами судебная практика, в которой имеются многочисленные примеры отражения в приговорах судов в качестве самостоятельного обстоятельства факта участия осужденных лиц в деятельности именно структурных подразделений запрещенных организаций. В поддержку данного предложения проголосовало также большинство опрошенных нами специалистов — 63%.

4. Дискуссионным является вопрос о возможной квалификация преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ, по совокупности с преступлением, предусмотренным ст. 208 УК РФ.

Полагаем, что такая квалификация обязательна, если речь идет о реальной совокупности. Однако в случае участия члена (участника) незаконного вооруженного формирования в деятельности также террористической организации, его действия следует квалифицировать только по ст. 205⁵ УК РФ. Во-первых, данная статья предусматривает более строгие санкции, чем ст. 208 УК РФ. Во-вторых, оценка одной и той же группы и как незаконного вооруженного формирование, и как террористической организации будет означать двойной учет одного и того же обстоятельства, что, на наш взгляд, следует признать недопустимым.

5. С момента дополнения УК РФ статьей 205⁵ (02.11.2013) ответственность за оба преступления, предусмотренных ею, на протяжении почти трех дет (до 06.07.2016), наступала с 16 лет.

Чем можно объяснить столь быстрое и радикальное изменение законодателем своей позиции в вопросе о возрасте наступления уголовной ответственности за участие в террористической организации (как и за участие в террористическом сообществе)?

На наш взгляд, на нее могла повлиять широко распространенная практика присоединения к международной террористической организации «Исламское государство» и участия в ее деятельности на территории части Сирии и Ирака несовершеннолетних, и даже малолетних детей.

Факты участия несовершеннолетних лиц в деятельности террористических организаций зафиксированы не только правоохранительными органами многих зарубежных государств, но также ООН. Поэтому, как мы полагаем, снижение возраста наступления уголовной ответственности за участие в деятельности террористической организации с 16 до 14 лет является обоснованным именно с практической точки зрения.

6. Одновременно с этим, тогда же — 06.07.2016 — была усилена санкция части 2 ст. 205⁵ УК РФ: минимальный и максимальный сроки лишения свободы были увеличены ровно в два раза — с 5 и 10 лет до 10 и 20 лет. Таким образом, если ранее участие в террористическом сообществе (ч. 2 ст. 205⁴ УК РФ) и участие в деятельности террористической организации (ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ) наказывались одинаково, то теперь последнее преступление считается более опасным и, соответственно, влечет за собой более строгое наказание. Имелись ли основания для такого решения законодателя?

Полагаем, что да. Террористическая организация создается для совершения, например, террористического акта (ст. 205 УК РФ), самого опасного из всех террористических преступлений, а террористическое сообщество, как уже ранее обращалось внимание, — нет. Соответственно, и участие в деятельности такой организации должно наказываться строже, чем участие в террористическом сообществе.

7. Как показала изученная нами судебная практика, сроки лишения свободы за участие в террористическом сообществе отличаются большим разнообразием. Однако максимальный его срок не превышает 12 лет. При этом в 80% случаев сроки лишения свободы не превышали 10 лет (речь идет о наказании за соучастие в преступлении и неоконченное преступление). Что касается штрафа как дополнительного к лишению свободы наказания, то он назначается в крайне редких случаях. На наш взгляд, приведенные выше обстоятельства, касающиеся практике назначения наказаний, подтверждают вывод в целом о завышенном характере санкций в части 2 ст. 205⁵ УК РФ.

8. Первоначально в примечании к ст. 205⁵ УК РФ говорилось об освобождении от уголовной ответственности за участие в деятельности террористической организации безотносительно к тому, было ли оно совершено ранее. И только Федеральным законом от 06.07.2016 № 375-ФЗ, с одновременным усилением санкции ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ, решение об освобождении от уголовной ответственности за участие в деятельности террористической организации поставлено в зависимость от того, совершено ли оно впервые.

Полагаем, что такое изменение стало результатом переоценки опасности данного преступления. Признав, как уже было показано, участие в деятельности террористической организации более опасным, чем участие в террористическом сообществе, законодатель ужесточил также основания освобождения от уголовной ответственности за первое из этих преступлений.

9. Редакция примечания к ст. 205⁵ УК РФ сформулирована таким образом, что возникает вопрос о том, кто же из субъектов предусмотренного ею преступления подлежит освобождению от уголовной ответственности (при наличии указанных в нем оснований). С одной стороны, таким субъектом должно признаваться любое лицо, «совершившее преступление, предусмотренное настоящей статьей», то есть статьей 205⁵ УК РФ. Стало быть, им может быть как организатор, так и участник преступной организации (преступного сообщества). С другой стороны, в примечании к ст. 205⁵ УК РФ говорится о лице, которое добровольно прекратило «участие в деятельности организации». То есть круг лиц, подлежащих освобождению, при такой формулировке сужается до участников террористической организации.

Следует признать, что в литературе вопрос о круге лиц, подлежащих освобождению при наличии деятельного раскаяния, предусмотренного нормами Особенной части УК РФ, является спорным. На наш взгляд, с целью исключения подобных разночтений, в примечании к ст. 205⁵ УК РФ слова «Лицо, впервые совершившее преступление, предусмотренное настоящей статьей», следует заменить на «Лицо, впервые совершившее преступление, предусмотренное частью 2 настоящей статьей». В таком случае для правоприменителя не останется сомнений в том, что освобождению от уголовной ответственности на основании примечания к ст. 205⁵ УК РФ подлежит только участник (член) террористической организации, но не ее организатор.

10. В примечании к ст. 205⁵ УК РФ следует предусматривать освобождение от уголовной ответственности не только за прекращение участия в деятельности террористической организации, но также ее структурного подразделения. Особенно это важно, когда речь идет о подразделении организации, территориально расположенном в другом субъекте Российской Федерации или даже другом государстве, в том числе, в Российской Федерации.

Заключение

Проведенное исследование позволяет сформулировать ряд выводов и предложений, а также проекты уголовно-правовых норм и пунктов постановлений Пленума Верховного Суда РФ по вопросам ответственности за организацию террористического сообщества и террористической организации или участию в них.

1. Об организации террористического сообщества (ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ).

Ответственность за создание различных террористических групп (а также руководство ими или участие в них) была установлена в зарубежном уголовном праве раньше, чем в законодательстве РФ. При этом для многих государств установление такой ответственности является обязанностью, вытекающей из международно-правовых актов. В настоящее время к государствам, в законодательстве которых имеются специальные нормы о создании террористических групп (организаций, объединений, сообществ) или участии в их деятельности, относятся ФРГ, Франция, Испания, Италия, Нидерланды, Португалия, Израиль, КНР и др. Ответственность за рассматриваемые преступления установлена также в законодательстве отдельных государств СНГ и бывших советских республик.

Решение отечественного законодателя о дополнении в 2013 году УК РФ статьей 205⁴ (как и статьей 205⁵) находит в теории больше критиков, чем сторонников. Данное решение, пусть даже запоздалое (законодатель долгое время игнорировал предложения ученых об установлении самостоятельной ответственности за организацию террористического сообщества), нуждается в поддержке, хотя редакция самой статьи 205⁴ УК РФ вряд ли можно считать оптимальной.

Само дополнение УК РФ статьей 205⁴ (и статьей 205⁵) было обусловлено необходимостью дальнейшей дифференциации ответственности за экстремистскую деятельность. Напомним, что 25.07.2002 в УК РФ была введена ст. 282¹ (и ст. 282²), по которой осуждались виновные в организации, в том числе, террористического сообщества (и террористической организации). Основанием для такой квалификации были положения Федерального закона от 25.07.2002 № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» (ст. 1), в соответствии с которыми понятием «экстремистская деятельность» охватывалась также «террористическую деятельность». Ситуация оставалась неизменной и после принятия 06.03.2006 Федерального закона № 35-ФЗ «О противодействии терроризму». И только в 2013 г. Федеральным законом № 302-ФЗ в УК РФ были введены вышеназванные специальные нормы, установившие ответственность за организацию террористического сообщества и террористической организации. Таким образом, на протяжении более семи лет террористическое сообщество в правоприменительной практике рассматривалось как разновидность экстремистского сообщества (а террористическая организация — как вид экстремистской организации). Поэтому, при таких обстоятельствах, дополнение УК РФ статьей 205⁴ (и статьей 205⁵) было оправданным решением.

Анализ закрепленных в УК РФ признаков различных криминальных групп и объединений, судебной практики и доктринальных подходов приводит к выводу о том, что террористическое сообщество нельзя безоговорочно относить к видам ни организованной группы, ни преступного сообщества (преступной организации), поскольку оно содержит признаки как первого, так и второго объединения. Его особенность заключается в специальной цели (указанной в ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ), которую преследуют организаторы и участники.

Поскольку в УК РФ имеется определение террористического сообщества и отсутствует определение входящего в состав такого сообщества структурного подразделения, предлагается пункт 22.3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 № 1 (в ред. Постановления от 03.11.2016 № 41) «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности» дополнить абзацем следующего содержания:

«Структурным подразделением террористического сообщества является функционально и (или) территориально обособленная группа, состоящая из двух или более лиц (включая руководителя этой группы), которая осуществляет террористическую деятельность. Такие структурные подразделения могут не только совершать отдельные преступления террористического характера, но и выполнять иные задачи по обеспечению функционирования террористического сообщества (например, обеспечение сообщества оружием, иными предметами, используемыми в качестве оружия, производство листовок, литературы и т.д.)».

Буквальное толкование названия ст. 205⁴ УК РФ и анализ текста части 1 этой же статьи позволяют утверждать, что понятие «организация» является родовым по отношению к понятиям «создание» и «руководство». Данное обстоятельство (раскрытие содержания организации террористического сообщества как создание такого сообщества или руководство им) нужно закрепить непосредственно в диспозиции ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, что сделает уголовный закон более понятным, не нуждающимся в дополнительном разъяснении термина, используемого в названии, и, наоборот, отсутствующего в его тексте.

Следует признать неудачным использование в названии ст. 205⁴ УК РФ соединительного союза «и», так как нынешняя редакция названия рассматриваемой статьи создает впечатление о том, что для ее применения требуется последовательное совершение обоих деяний: и создания террористического сообщества, и участия нем. Поэтому здесь правильнее было бы использование союза «или», разделяющего указанные деяния. Как следует из содержания анализируемого закона, вне рамок состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, остается создание объединения организаторов, руководителей или иных представителей частей или структурных подразделений террористического сообщества. Между тем, ответственность за создание подобного объединения предусмотрена, например, в ч. 1 ст. 282¹ УК РФ. Указанная норма, как известно, является общей по отношению к норме, содержащейся в ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ. Каких-либо серьезных оснований для отсутствия в ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ ответственности непосредственно за создание объединения организаторов, руководителей или иных представителей структурных подразделений террористического сообщества мы не усматриваем. С учетом сказанного, существующий законодательный пробел возможно устранить путем соответствующего дополнения текста ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ. Данное предложение поддержано большинством (54%) опрошенных специалистов.

УК РФ содержит определение террористического сообщества, однако делает это в диспозиции части 1 ст. 205⁴ УК РФ, то есть, по сути, применительно только к организации террористического сообщества. Поскольку определение террористического сообщества является общим и для организации террористического сообщества (ч. 1 ст. 205⁴), и для участия в нем (ч. 2 ст. 205⁴), то логичнее предлагать его в примечаниях к рассматриваемой статье УК РФ. За данное предложение проголосовало также большинство опрошенных специалистов — 78%. Предлагаемое определение может иметь следующее содержание:

«Под террористическим сообществом понимается устойчивая группа лиц, заранее объединившихся с целью осуществления террористической деятельности».

Через полгода после введения в УК РФ ст. 205⁴, с принятием Федерального закона от 05.05.2014 № 130-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», санкция ее части 1 была усилена: введено пожизненное лишение свободы. В результате такого шага законодателя наказание за создание террористического сообщества, а равно руководство таким террористическим сообществом, его частью или входящими в такое сообщество структурными подразделениями (ч. 1 чт. 205⁴ УК РФ), оказалось строже, чем за убийство при отягчающих обстоятельствах (ч. 2 ст. 105 УК РФ) и совершение террористического акта при особо отягчающих обстоятельствах (ч. 3 ст. 205 УК РФ). Представляется, что из санкции ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ пожизненное лишение свободы должно быть исключено. Прежде всего, такая необходимость следует из судебной практики назначения наказания за данное преступление. В ней, даже в случае признания лица виновным в создании террористического сообщества, не было ни одного случая назначения наказания в виде пожизненного лишения свободы. Предложение об исключении пожизненного лишения свободы из санкции ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ поддержало большинство опрошенных специалистов в области уголовного права — 87%.

Вслед за признанием законодателем участия в террористическом сообществе (ч. 2 ст. 205⁴ УК РФ) менее опасным преступлением, чем участие в деятельности террористической организации (ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ), должно последовать также признание организации террористического сообщества менее опасным, чем организация террористической организации. С этой целью предлагается снизить в санкции ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ верхний предел лишения свободы с 20 до 15 лет. В пользу данного предложения говорит также практика назначения наказания за организацию террористического сообщества. В ней максимальный срок лишения свободы ни разу не превысил 16 лет (при этом во всех без исключения случаях было назначено, как того требует санкция ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, ограничение свободы, причем, на наименьший срок — 1 год).

Анализируя санкции ст. 205⁴ УК РФ, следует обратить внимание также на нехарактерный для норм Особенной части УК РФ разрыв между верхним пределом лишения свободы в ч. 2 (10 лет) и нижним пределом лишения свободы в ч. 1 (15 лет). Такой разрыв не позволяет судьям назначить виновным лицам лишение свободы на срок свыше 10 и менее 15 лет. Каких либо оснований для такого положения не усматриваем. Представляется, что указанный разрыв может быть устранен путем снижения нижнего предела лишения свободы в ч. 1 ст. 205⁴ до 10 лет. В таком случае, с учетом вышесказанного, сроки лишения свободы в санкции ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ будут установлены в пределах от 10 до 15 лет.

2. Об участии в террористическом сообществе (ч. 2 ст. 205⁴ УК РФ).

Рассмотрев различные точки зрения о содержании понятия «участие в террористическом сообществе», а также действующие разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, предлагается следующая редакция п. 22.5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 09.02.2012 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности»: «Под участием в террористическом сообществе надлежит понимать вхождение лица в состав такого сообщества, когда оно принимает на себя обязанности участника сообщества, преследующего цель осуществления террористической деятельности». Соответственно, с этого же момента рассматриваемое преступление должно считаться оконченным.

Оценка законодателем степени общественной опасности участия в террористическом сообществе, выраженная в санкции ч. 2 ст. 205⁴ УК РФ, представляется близкой к истине. Данный вывод подтверждается также анализом практики назначения наказания за участие в террористическом сообществе. Так, сроки лишения свободы во всех изученных делах колебались от 3 до 9 лет. При этом максимальный срок лишения свободы никому не был назначен.

Анализ текста примечания к ст. 205⁴ УК РФ показывает, что его действие распространяется только на участников террористического сообщества. Если бы законодатель хотел его распространять на других лиц (в том числе организаторов и руководителей преступного сообщества), то использовал бы иную формулировку, например, «лицо, совершившее преступление, предусмотренное настоящей статьей».

В примечании к ст. 205⁴ УК РФ говорится о лице, участвовавшем в террористическом сообществе, и нет ничего об участии в структурном подразделении такого сообщества. Между тем, выявление деятельности структурных подразделений террористических сообществ (в первую очередь, действующих на территории нескольких государств) имеет серьезное значение для профилактики террористических преступлений. Законодатель исходит из подобных соображений, когда предусматривает освобождение от уголовной ответственности, в частности, за участие не только в преступном сообществе (преступной организации), но и входящем в него (нее) структурном подразделении, и даже собрании организаторов, руководителей (лидеров) или иных представителей организованных групп (примечание к ст. 210 УК РФ). Поэтому нет никаких серьезных препятствий для соответствующего дополнения примечания к ст. 205⁴ УК РФ и изложения его в следующей редакции: «Лицо, добровольно прекратившее участие в террористическом сообществе (входящем в него структурном подразделении) либо объединении организаторов, руководителей или иных представителей структурных подразделений такого сообщества, и сообщившее об их существовании, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления. Не может признаваться добровольным прекращение участия в террористическом сообществе (входящем в него структурном подразделении) либо объединении организаторов, руководителей или иных представителей структурных подразделений такого сообщества в момент или после задержания лица либо в момент или после начала производства в отношении его и заведомо для него следственных либо иных процессуальных действий».

3. Об организации деятельности террористической организации (ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ).

Фактическое создание организации автоматически не влечет за собой ответственности по ст. 205⁵ УК РФ. Для ее наступления требуется признание ее в порядке, установленном в ч. 2 ст. 24 Федерального закона «О противодействии терроризму», террористической. Таким образом, в отличие от преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, в составе преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ, отсутствует такая форма объективной стороны как создание (организации).

Используемые в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 09.02.2012 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности» для характеристики понятия «организация деятельности» слова «возобновление деятельности» или «продолжение деятельности» вполне приемлемы для их использования также в диспозиции ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ. Нынешняя редакция диспозиции данной нормы содержит тавтология («организация деятельности организации»), за что подвергается в литературе справедливой критике. Кроме того, по соображениям, изложенным ранее в отношении террористического сообщества, в рассматриваемой норме имеет смысл отдельно указывать структурное подразделение террористической организации. С учетом сказанного, предлагается следующую редакцию ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ:

«Возобновление или продолжение деятельности террористической организации или входящей в ее состав структурного подразделения, — наказывается…».

Федеральный закон «О противодействии терроризму» (ч. 2 ст. 24) устанавливает, что организация признается террористической и подлежит ликвидации, а ее деятельность — запрещению, если от имени или в интересах организации осуществляются организация, подготовка и совершение преступлений, предусмотренных статьями 205–206, 208, 211, 220, 221, 277–280, 282¹–282³, 360 и 361 УК РФ. Однако статьи 282¹ 282³ из этого перечня не названы при определении понятия «террористическая деятельность», имеющегося как в самом профильном Федеральном законе (п. 2 ст. 3), так и УК РФ (примечание 2 к ст. 205²). Признание организации террористической, цели или действия которой направлены на совершение преступлений, не относящихся к «террористическим», является нонсенсом. Каких-либо серьезных объяснений для обоснования данного решения законодателя вряд ли можно найти. Поэтому статьи 280, 282¹-282³ УК РФ следует исключить из ч. 1 ст. 24 Федерального закона «О противодействии терроризму».

Профильное антитеррористическое законодательство говорит об организации, не просто признанной террористической, но и подлежащей ликвидации. Однако данное обстоятельство не отражено в тексте ст. 205⁵ УК РФ. В связи с этим, предлагается определение террористической организации в ст. 205⁵ УК дополнить словами «и подлежит ликвидации (ее деятельность — запрещению)». По соображениям, ранее изложенным применительно к определению террористического сообщества, определение террористической организации следует закрепить в примечании к ст. 205⁵ УК РФ. Данное предложение поддержано большинством (78%) опрошенных нами специалистов.

С точки зрения закона (ч. 4 ст. 35 УК РФ), террористическая организация не может быть признана видом преступного сообщества (преступной организации), поскольку не преследует обязательно цели получения прямо или косвенной финансовой или иной материальной выгоды. Данное обстоятельство, казалось бы, дает основание говорить о том, что в рассматриваемом случае речь может идти о разновидности организованной группы. Однако то обстоятельство, что новая редакция ч. 2 ст. 24 профильного Федерального закона допускает «преобразование» террористического сообщества в террористическую организацию, позволяет утверждать то же самое, что ранее говорилось о террористическом сообществе: террористическая организация может обладать признаками как организованной группы, так и преступного сообщества (преступной организации).

Поскольку новая редакция ч. 2 ст. 24 профильного Федерального закона допускает «преобразование» террористического сообщества в террористическую организацию, означает ли это, что указанные понятия совпадают или являются идентичными? Представляется, что нет. Во-первых, указанный закон не предлагает определения террористической организации, идентичного определению террористического сообщества, которое дается в ст. 205⁴ УК РФ. Во-вторых, перечень преступлений, совершение которых позволяет признавать организацию террористической (профильный Федеральный закон, ч. 2 ст. 24), отличается от перечня преступлений в УК РФ (ч. 1 ст. 205⁴), совершение которых является основанием для признания сообщества террористическим. Первый по своему содержанию шире второго. Поэтому однозначно утверждать о том, что террористическая организация и террористическое сообщество — это одно и то же самое, вряд ли правильно.

В тексте ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ ничего не сказано о возобновлении или продолжении деятельности структурного подразделения террористической организацией. Между тем, как показывает изученная практика, суды нередко акцентированно обращают внимание на то, что лицо совершило предусмотренные ст. 205⁵ УК РФ действия в отношении именно структурного подразделения террористической организации. К вышесказанному следует добавить, что Федеральный закон «О противодействии терроризму» (ч. 2 ст. 24) прямо говорит о том, что решение суда о ликвидации террористической организации (запрете ее деятельности) «распространяется на региональные и другие структурные подразделения организации». На основании изложенного, представляется, что в ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ должна быть предусмотрена ответственность за возобновление или продолжение деятельности не только террористической организации, но и структурного подразделения такой организации. В поддержку данного предложения проголосовало 63% опрошенных нами специалистов.

Согласно позиции Пленума Верховного Суда РФ, совершение организатором (руководителем) или участником террористической организации конкретного преступления подлежат квалификации по совокупности преступлений, предусмотренных частью 1 или частью 2 ст. 205⁵ УК РФ и соответствующей статьей УК РФ (п. 22.7. Постановления от 09.02.2012 № 1). Данное разъяснение, следует обратить внимание, достаточно спорно, поскольку непосредственно не следует из ч. 5 ст. 35 УК РФ. По сути, Пленум Верховного Суда РФ распространяет положение закона, относящееся к ст. 205⁴ УК РФ, на случаи, предусмотренные также ст. 205⁵ УК РФ. Представляется, что для такой квалификации необходимо, прежде всего, дополнить перечень преступлений в ч. 5 ст. 35 УК РФ ссылкой на ст. 205⁵ УК РФ.

Рассмотрен вопрос о том, нужно ли дополнять ст. 205⁵ (а также ст. 205⁴) УК РФ квалифицирующим признаком «совершение преступления лицом с использованием своего служебного положения». Подобная норма, как известно, имеется в статьях 282¹ и 282² УК РФ. Почему законодатель решил, что организация деятельности экстремистской организации с использованием своего служебного положения должна наказываться строже, а организация деятельности террористической организации — нет, сложно понять. Напомним, что использование виновным своего служебного положения законодатель предусмотрел в качестве квалифицирующего признака при совершении и других аналогичных преступлений: бандитизма (ч. 3 ст. 209 УК РФ) и организации преступного сообщества (преступной организации) или участии в нем (ней) (ч. 3 ст. 210 УК РФ). По данному вопросу нами был проведен опрос среди специалистов, который показал, что 50% из них выступают в пользу дополнения ст. 205⁵ (как и ст. 205⁴) УК РФ частью 3 следующего содержания:

«Действия, предусмотренные частями 1 и 2, совершенные лицом с использованием своего служебного положения».

Согласно УК РФ, возобновление или продолжение деятельности запрещенной организации наказывается строже, чем совершение террористического акта при особо отягчающих обстоятельствах (ч. 3 ст. 205) или убийство при отягчающих обстоятельствах (ч. 2 ст. 105). Представляется, что наказание в виде пожизненного лишения свободы избыточно для преступления, которое объективно не может быть опаснее, чем преступления, повлекшие причинение смерти. По этой причине данный вид наказания следует исключить из санкции ч. 1 ст. 205⁵ УК РФ. Указанное предложение нашло поддержки также у большинства опрошенных специалистов — 87%.

4. Об участии в деятельности террористической организации (ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ).

После признания Верховным Судом РФ (декабрь 2014 г.) международной организации «Исламское государство Ирака и Леванта» (ИГИЛ/ИГ) террористической, и запрете ее деятельности на территории России, продолжались попытки отдельных граждан РФ и ряда других государств (преимущественно среднеазиатских) присоединиться к ней. В этой связи возник вопрос о том, с какого момента участие в деятельности запрещенной организации следует считать оконченным. Анализ отдельных решений Верховного Суда РФ по указанной категории дел показывает, что они являются противоречивыми. Из текста ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ не следует, что для признания участия в деятельности организации, которая признана террористической, оконченным, необходимо оказаться на территории, на которой эта организация ведет свою деятельность, в частности, на отдельных территориях Ирака и Сирии, временно занятых международной террористической организацией «Исламское государство» (ИГ). Соответственно, если лицо задержано и привлекается к ответственности за указанные действия на территории России, то такое преступление судами квалифицируется как неоконченное (чаще всего, как приготовление к участию в деятельности вышеназванной террористической организации). Для корректировки подобной практики и приведения ее в соответствии с УК РФ абзац 2 п. 22.7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности» следует дополнить предложением следующего содержания:

«Участие в деятельности террористической организации может быть признано оконченным независимо от того, где указанная деятельность осуществляется — в Российской Федерации или за ее пределами».

По соображениям, ранее изложенным, в ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ следует предусматривать ответственность не только за участие в деятельности террористической организации, но также входящего в ее состав структурного подразделения. Основанием для внесения данного предложения является не только профильное антитеррористическое законодательство, выделяющее структурные подразделения террористических организаций, но и судебная практика, в которой имеются многочисленные примеры отражения в приговорах в качестве самостоятельного обстоятельства факта участия осужденных лиц в деятельности именно структурных подразделений запрещенных организаций. Данное предложение нашло поддержки также у большинства (63%) опрошенных нами специалистов (см. Приложение).

Дискуссионным является вопрос о возможной квалификация преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ, по совокупности с преступлением, предусмотренным ст. 208 УК РФ. Полагаем, что такая квалификация обязательна, если речь идет о реальной совокупности указанных преступлений. Однако в случае участия члена (участника) незаконного вооруженного формирования в деятельности также террористической организации, его действия следует квалифицировать только по ст. 205⁵ УК РФ. Во-первых, данная статья предусматривает более строгие санкции, чем ст. 208 УК РФ. Во-вторых, оценка одной и той же группы и как незаконное вооруженное формирование, и как террористическая организация будет означать двойной учет данного обстоятельства, что, на наш взгляд, следует признать недопустимым.

С момента дополнения УК РФ статьей 205⁵ (02.11.2013) ответственность за оба преступления, предусмотренных ею, на протяжении почти трех дет (до 6 июля 2016 г.), наступала с 16 лет. На изменение позиции законодателя о снижении возраста уголовной ответственности могла повлиять широко распространенная практика присоединения к международной террористической организации «Исламское государство» и участия в ее деятельности на территории части Сирии и Ирака несовершеннолетних, и даже малолетних детей. Факты участия несовершеннолетних лиц в деятельности террористических организаций зафиксированы не только правоохранительными органами многих государств, но также ООН. Поэтому снижение возраста наступления уголовной ответственности за участие в деятельности террористической организации с 16 до 14 лет является обоснованным именно с практической точки зрения.

Первоначально в примечании к ст. 205⁵ УК РФ говорилось об освобождении от уголовной ответственности за участие в деятельности террористической организации безотносительно к тому, было ли оно совершено ранее. И только Федеральным законом от 06.07.2016 № 375-ФЗ, с одновременным усилением санкции ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ, решение об освобождении от уголовной ответственности за участие в деятельности террористической организации поставлено в зависимость от того, совершено ли оно впервые. Такое изменение стало результатом переоценки опасности данного преступления. Признав, как уже было показано, участие в деятельности террористической организации более опасным, чем участие в террористическом сообществе, законодатель обоснованно ужесточил и основания освобождения от уголовной ответственности за первое из этих преступлений.

Редакция примечания к ст. 205⁵ УК РФ сформулирована таким образом, что возникает вопрос о том, кто же из субъектов предусмотренного ею преступления подлежит освобождению от уголовной ответственности (при наличии указанных в нем оснований). Следует признать, что в литературе вопрос о круге лиц, подлежащих освобождению при наличии деятельного раскаяния, предусмотренного нормами Особенной части УК РФ, является спорным. С целью исключения подобных разночтений, в примечании к ст. 205⁵ УК РФ слова «Лицо, впервые совершившее преступление, предусмотренное настоящей статьей», следует заменить на «Лицо, впервые совершившее преступление, предусмотренное частью 2 настоящей статьей». В таком случае для правоприменителя не останется сомнений в том, что освобождению от уголовной ответственности на основании примечания к ст. 205⁵ УК РФ подлежит только участник (член) террористической организации, но не ее организатор.

В примечании к ст. 205⁵ УК РФ следует предусматривать освобождение от уголовной ответственности не только за прекращение участия в деятельности террористической организации, но также ее структурного подразделения. Особенно это важно, когда речь идет о подразделении организации, территориально расположенном в другом субъекте Российской Федерации или даже другом государстве, в том числе, в Российской Федерации.

Список использованной литературы

1. Нормативные правовые акты, законопроекты, иные официальные документы

1. Конституция (Основной закон) Российской Федерации // СПС «КонсультантПлюс».
2. Уголовный кодекс Российской Федерации. М.: Проспект, 2017. С. 564.
3. Кодекс об административных правонарушениях // СПС «КонсультантПлюс».
4. Федеральный Закон «О противодействии терроризму» // СПС «КонсультантПлюс».
5. Федеральный закон «О противодействии экстремизму» // СПС «КонсультантПлюс».
6. Федеральный закон от 02.11.2013 № 302-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».
7. Федеральный закон от 06.07.2016 № 375-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в части установления дополнительных мер противодействия терроризму и обеспечения общественной безопасности» // СПС «КонсультантПлюс».
8. Уголовный кодекс Грузии // https://readtiger.com/www.law.edu.ru/norm/norm.asp?normID= 1241370&subID=100095257,100095259,100095272#text.
9. Уголовный кодекс Республики Казахстан // https://online.zakon.kz/ Document/?doc_id=31575252.
10. Уголовный кодекс Украины / Адвокатское бюро «Фемида» // https://drive.google.com/ file/d/0B1smndEt-sppS2tvUmxmaWZ4bXc/view.
11. Рамочное решение Совета ЕС 2008/919/JHA//Council Framework Decision 2008/919/JHA of November 2008 amending Framework Decision 2002/475/JHA on combating terrorism // http://eur-lex.europa.eu/ LexUriServ/LexUriServ.do?uri=CELEX:32008F0919: EN: NOT.
12. Указ Президента РФ от 31.12.2015 № 683 «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».
13. «Стратегия противодействия экстремизму в Российской Федерации до 2025 года» (утв. Президентом РФ 28.11.2014 № Пр-2753) // СПС «КонсультантПлюс».
14. Концепция общественной безопасности в Российской Федерации. Утв. Президентом РФ 14.11.2013 № Пр-2685 // СПС «КонсультантПлюс».
15. Официальный отзыв Верховного Суда РФ от 15.07.2013 № 1-ВС-3080/13 «На проект Федерального закона “О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации”» // СПС «КонсультантПлюс».
16. Официальный отзыв Правительства РФ от 06.09.2013 № 5306п-П4 «На проект Федерального закона “О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации”» // СПС «КонсультантПлюс».
17. Официальный отзыв Верховного Суда РФ от 20.01.2014 № 2ВС-119/14 «На проект Федерального закона “О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации”» // СПС «КонсультантПлюс».
18. Решение Комитета по безопасности и противодействию коррупции от 09.10.2013 № 71/1 «О проекте Федерального закона № 347667-6 “О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации”» // СПС «КонсультантПлюс».
19. Пояснительная записка «К проекту Федерального закона “О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации”» // СПС «КонсультантПлюс».
20. Пояснительная записка «К проекту Федерального закона “О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в части установления дополнительных мер противодействия терроризму и обеспечения общественной безопасности”» // СПС «КонсультантПлюс».
21. Проект Федерального закона № 422707-6 «О внесении изменений в статьи 23, 44, 45, 53, 54, 205, 205.1, 205.2, 205.3, 205.4, 205.5 и 206 Уголовного кодекса Российской Федерации» (ред., внесенная в ГД ФС РФ, текст по состоянию на 09.01.2014) // СПС «КонсультантПлюс».
22. Проект Федерального закона № 693908-6 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части усиления ответственности за совершение преступления против общественной безопасности» (ред., внесенная в ГД ФС РФ, текст по состоянию на 12.01.2015) // СПС «КонсультантПлюс».
23. Проект Федерального закона № 750443-6 «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с введением института уголовной ответственности юридических лиц» (ред., внесенная в ГД ФС РФ, текст по состоянию на 23.03.2015 // СПС «КонсультантПлюс».
24. Россия и Европейский Союз: документы и материалы. М.: Юридическая литература. 2003. С. 237.
25. Ежегодный доклад Специального представителя Генерального секретаря по вопросу о детях и вооруженных конфликтах. 08.01.2018 // https://documents-dds-ny.un.org/doc/UNDOC/GEN/G18/003/78/PDF/G1800378.pdf? OpenElement (дата обращения: 07.04.2018).
26. Council of Europe Conventionon the Prevention of Terrorism [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://conventions.coe.int/Treaty/en/Treaties/Html/196.htm.
27. Protocol amending the European Convention on the Suppression of Terrorism//http://conventions.coe.int/Treaty/en/Treaties/Html/190.htm (последнее посещение: 08.03.2014).
28. УК Франции / Code pénal / https://www.legifrance.gouv.fr/affichCode.do?cidTexte=LEGITEXT000006070719&dateTexte=20181122
29. Codice Penale // http://www.altalex.com/documents/news/2014/07/14/dei-delitti-contro-la-personalita-dello-stato.
30. Criminal Law of the People’s Republic of China // http://www. fmprc. gov.cn/ce/cgvienna/eng/ dbtyw/jdwt/crimelaw/t209043.htm.
31. УК Эстонии / Penal Code / https://www.riigiteataja.ee/en/compare_original/519012017002
32. Strafgezetsbuch // http://www.gesetze-im-internet.de/stgb/__129a.html.

2. Материалы судебно-следственной практики и статистики

1. Определение Конституционного Суда РФ от 18.07.2017 № 1528-О //
   СПС «КонсультантПлюс».
2. Определение Конституционного Суда РФ от 29.05.2018 № 1387-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Хабирова Салавата Байегитовича на нарушение его конституционных прав положениями статей 205⁵ и 282² Уголовного кодекса Российской Федерации, статьи 90 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, статей 3 и 25 Федерального закона “О борьбе с терроризмом»”» // СПС «КонсультантПлюс».
3. Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 17.01.1997 «О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм» // СПС «КонсультантПлюс».
4. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)».
5. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10.06.2010 № 12 «О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) или участии в нем (ней)» // СПС «КонсультантПлюс».
6. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2011 № 11 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности» // СПС «КонсультантПлюс».
7. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности» // СПС «КонсультантПлюс».
8. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.06. 2013 № 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности» // СПС «КонсультантПлюс».
9. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 03.11.2016 № 41 «О внесении изменений в постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 09.02.2012 № 1 “О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности” и от 28.06.2011 № 11 “О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности”».
10. Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 23.07.2014 № 333-П13 // СПС «КонсультантПлюс».
11. Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 22.04.2014 № 20-АПУ14-7 // СПС «КонсультантПлюс».
12. Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 31.08.2017 № 203-АПУ17-21 // СПС «КонсультантПлюс».
13. Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 05.10.2017 № 205-АПУ17-34 // СПС «КонсультантПлюс».
14. Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 06.10.2017 № 203-АПУ17-27 // СПС «КонсультантПлюс.
15. Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 12.10.2017 № 201-АПУ17-37 // СПС «КонсультантПлюс».
16. Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 17.10.2017 № 201-АПУ17-41 // СПС «КонсультантПлюс».
17. Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 17.10.2017 № 205-АПУ17-35 // СПС «КонсультантПлюс».
18. Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 24.10.2017 № 203-АПУ17-29 // СПС «КонсультантПлюс».
19. Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 05.12.2017 № 201-АПУ17-47 // СПС «КонсультантПлюс.
20. Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 07.12.2017 № 208-АПУ17-4 // СПС «КонсультантПлюс.
21. Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 14.12.2017 № 201-АПУ17-50 // СПС «КонсультантПлюс.
22. Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 19.12.2017 № 203-АПУ17-30// СПС «КонсультантПлюс».
23. Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 201-АПУ17-51// СПС «КонсультантПлюс».
24. Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 06.02.2018 № 201-АПУ18-1 // СПС «КонсультантПлюс».
25. Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 06.02.2018 № 203-АПУ18-1 // СПС «КонсультантПлюс».
26. Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 01.03.2018 № 205-АПУ18-2 // СПС «КонсультантПлюс».
27. Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 22.03.2018 № 201-АПУ18-11 // СПС «КонсультантПлюс».
28. Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 29.03.2018 № 203-АПУ18-5 // СПС «КонсультантПлюс».
29. Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 12.04.2018 № 203-АПУ18-3 // СПС «КонсультантПлюс».
30. Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 17.05.2018 № 203-АПУ18-6 // СПС «КонсультантПлюс».
31. Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 22.05.2018 № 203-АПУ18-7 // СПС «КонсультантПлюс».
32. Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 29.05.2018 № 203-АПУ18-8 // СПС «КонсультантПлюс».
33. Апелляционное постановление Московского городского суда от 06.10.2016 по делу № 10-16271/2016 // СПС «КонсультантПлюс».
34. Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2017) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 15.11.2017) // СПС «КонсультантПлюс».
35. Генеральная прокуратура Российской Федерации. Портал правовой статистики. http://crimestat.ru/offenses_map.
36. Единый федеральный список организаций, в том числе иностранных и международных организаций, признанных в соответствии с законодательством Российской Федерации террористическими // http:// www.fsb.ru/fsb/npd/terror.htm.

3. Диссертации и авторефераты диссертаций

1. Агапов П. В. Основы противодействия организованной преступной деятельности: автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 2013. 59 с.
2. Алехин В. П. Соучастие в террористической деятельности: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Краснодар, 2008. 20 с.
3. Балеев С. А. Ответственность за организационную преступную деятельность по российскому уголовному праву: дис. … канд. юрид. наук. Казань, 2000. 221 с.
4. Богомолов С. Ю. Ответственность за финансирование терроризма: уголовно-правовое и криминологическое исследование: дис. … канд. юрид. наук. Нижний Новгород, 2017. 285 с.
5. Виденькина Ж. В. Уголовная ответственность за организацию преступного сообщества или участие в нем: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2012. 27 с.
6. Григорьев Д. А. Уголовно-правовая характеристика ответственности за организацию преступного сообщества (преступной организации) или участие в нем (ней): автореф. дис. … канд. юрид. наук. Тюмень, 2018. 31 с.
7. Гришко Е. А. Организация преступного сообщества (преступной организации): уголовно-правовой и криминологический аспекты: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2000. 25 с.
8. Ивлиев С. М. Уголовно-правовые средства противодействия терроризму: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2008. 27 с.
9. Казаков Р. Ю. Этнорелигиозный терроризм и его предупреждение: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2006. 27 с.
10. Комарова М. А. Терроризм в уголовном праве России: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2003. 25 с.
11. Конарев В. А. Организованные преступные формирования: Вопросы квалификации: дис. … канд. юрид. наук. М., 2002. 204 с.
12. Куличенко Н. Н. Уголовно-правовая оценка единичного сложного преступления: дис. … канд. юрид. наук. Омск, 2006. 191 с.
13. Малиновский В. В. Организационная деятельность в уголовном праве России: дис. … канд. юрид. наук. Владимир, 2009. 234 с.
14. Нестеров С. В. Формы соучастия в преступлениях против общественной безопасности: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2016. 24 с.
15. Пихов А. Х. Теоретические основы противодействия транснациональной преступности: автореф. дис. … д-ра юрид. наук. Краснодар, 2018. 55 с.
16. Сальников А. В. Уголовно-правовое регулирование ответственности за бандитизм: история, современность и перспективы: дис. … канд. юрид. наук. М., 2018. 183 с.
17. Серебренникова А. В. Уголовно-правовое обеспечение конституционных прав и свобод человека и гражданина по законодательству Российской Федерации и Германии: автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 2008. 56 с.
18. Тройнов С. П. Уголовно-правовые и криминологические проблемы организации преступного сообщества (преступной организации): дис. … канд. юрид. наук. Краснодар, 2004. 177 с.
19. Устинова В. В. Противодействие финансированию терроризма: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2010. 24 с.
20. Хамзяева Ю. Р. Уголовно-правовые и криминологические аспекты противодействия терроризму в России и зарубежных государствах (на примере государств-членов Организации договора о коллективной безопасности): автореф. дис. … канд. юрид. наук. Казань, 2017. 26 с.
21. Хлебушкин А. Г. Преступный экстремизм: понятие, виды, проблемы криминализации и пенализации: дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 2007. 215 с.
22. Хлебушкин А. Г. Уголовно-правовая политика Российской Федерации в сфере охраны основ конституционного строя: автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., СПб., 2016. 41 с.
23. Фридинский С. Н. Борьба с экстремизмом: уголовно-правовой и криминологический аспекты: дис. … канд. юрид. наук. Ростов н/Д, 2003. 217 с.
24. Фридинский С. Н. Противодействие экстремистской деятельности (экстремизму) в России (социально-правовое и криминологическое исследование): автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 2011. 42 с.

4. Монографии, комментарии, учебники, научные статьи

1. Абдулатипов А. М. Организация террористического сообщества и участие в нем (уголовно-правовые аспекты) // Юридический вестник ДГУ. 2016. № 2. С. 91–99.
2. Агапов П. В. Организация террористического сообщества и участие в нем: проблемы криминализации и правоприменения // Российская юстиция. 2015. № 7. С. 23–25.
3. Агапов П. Бандитизм и организация преступного сообщества (преступной организации): проблемы соотношения // Законность. 2002. № 4. С. 48–49.
4. Антонова Е. Ю. Преступления террористического характера и экстремистской направленности: вопросы криминализации и пенализации // Российский следователь. 2016. № 13 // СПС «КонсультантПлюс».
5. Аулов А. Н. О понятии террористического сообщества // Общество: политика, экономика, право. 2016. № 3. С. 140–143.
6. Аулов А. Н. Организация террористического сообщества (ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ): вопросы уголовно-правового содержания // Теория и практика общественного развития. 2016. № 6. С. 101–104.
7. Борисов С. В., Чугунов А. А. Новеллы уголовного законодательства в сфере противодействия экстремизму: критический анализ // Современное право. 2015. № 4 // СПС «КонсультантПлюс».
8. Власов И. С. Законодательная и судебная практика привлечения к уголовной ответственности юридических лиц (на примере США, Нидерландов, Швеции, Дании, Испании) // Преступления в предпринимательской и банковской сферах за рубежом: сб. науч. тр. РАН. ИНИОН; Ин-т законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ и др.; редкол.: Л. Л. Ананиан (отв. ред.), И. С. Власов (отв. ред.). М., 2004. С. 52–59.
9. Волков Б. С. Мотивы и квалификация преступлений. М., 1976.
10. Гладких В. И. Новые правовые механизмы противодействия терроризму: критический анализ // Российский следователь. 2014. № 5. С. 34–38.
11. Дзюба А. А. Специальные условия освобождения от уголовной ответственности за организацию и участие в деятельности террористической организации и незаконного вооруженного формирования: проблемы систематизации уголовно-правового регулирования и квалификации // Общество и право. 2017. № 2 (60). С. 58–64.
12. Додонов В. Н., Капинус О. С., Щерба С. П. Сравнительное уголовное право. Особенная часть: монография / под общ. ред. С. П. Щербы. М.: Юрлитинформ, 2010. С. 285.
13. Егоров И. Спецслужбы РФ предотвратили 30 терактов в 2015 году. Официальный сайт «Российской газеты». Электронный ресурс: URL: http://www.rg.ru. (дата обращения: 27.07.2016 г.).
14. Егорова Н. А. Противодействие терроризму: новеллы уголовного законодательства // Криминологический журнал Байкальского государственного университета экономики и права. 2014. № 3. С. 128.
15. Епхиев О. М., Брциева З. Г., Моисеев А. В. Преступления террористического характера: состояние, динамика и особенности проявления в современной России // Российский следователь. 2017. № 16 // СПС «КонсультантПлюс».
16. Иванов А. Л. Конкуренция мотивов и (или) целей при квалификации убийства двух или более лиц // Уголовное право. 2016. № 6. С. 27–36.
17. Иванов Н. Г. Преступления против общественной безопасности и общественного порядка: учебное пособие для академического бакалавриата. М.: Юрайт, 2018. 145 с.
18. Иванцов С. В. Вопросы квалификации террористического сообщества и террористической организации в российском уголовном праве // Вестник Международного юридического института. 2017. № 3 (62). С. 42–51.
19. Иногамова-Хегай Л. В. Концептуальные основы конкуренции уголовно-правовых норм: монография. М.: Норма; ИНФРА-М, 2015 // СПС «КонсультантПлюс».
20. Карабанова Е. Н. Квалификация многообъектного преступления по мотиву и цели // Российская юстиция. 2018. № 1 // СПС «КонсультантПлюс».
21. Карпова Н. А. Неоконченная преступная деятельность (понятие и проблемы квалификации): учебное пособие / отв. ред. Н. Г. Кадников. М.: Юриспруденция, 2017 // СПС «КонсультантПлюс».
22. Клименко Ю. А. Организация экстремистского сообщества (ст. 282.1 УК РФ): объект преступления и его значение для квалификации // Актуальные проблемы российского права. 2016. № 3 // СПС «КонсультантПлюс».
23. Клименко Ю. А. Классификация соучастия: формы, виды, значение для уголовно-правовой оценки преступления // LexRussica. 2016. № 5 // СПС «КонсультантПлюс».
24. Комментарий к Уголовному кодексу РФ. Ростов н/Д: Феникс, 1996. 736 с.
25. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / С. М. Кочои, С. А. Боженок и др.; отв. ред. А. И. Рарог. 10-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект, 2014. 960 с.
26. Комментарий к постановлениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации по уголовным делам. 3-е изд., перераб. и доп. / под общ. ред. В. М. Лебедева. М.: Норма, 2014 // СПС «КонсультантПлюс».
27. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: в 2 т. (постатейный). Т. 2. 2-е изд. / под ред. А. В. Бриллиантова. М.: Проспект, 2015 // СПС «КонсультантПлюс».
28. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (научно-практический, постатейный). 3-е изд., перераб. и доп. / под ред. С. В. Дьякова, Н. Г. Кадникова. М.: Юриспруденция, 2015. 1035 с.
29. Комментарий к Уголовному кодекс Российской Федерации / отв. ред. А. И. Рарог. 11-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект, 2017. 912 с.
30. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный). 7-е изд., перераб. и доп. / под ред. Г. А. Есакова. М.: Проспект, 2017 // СПС «КонсультантПлюс».
31. Кондратенко З. К. К вопросу об определении уголовно-правовых понятий «террористическое сообщество» и «поддержка терроризма» // Наука и современность. 2015. № 4 (6). С. 98–107.
32. Кондратенко З. К. Уголовная ответственность за организацию террористического сообщества и участие в нем как направление обеспечения национальной безопасности // Историческая и социально-образовательная мысль. 2016. Т. 8. № 1/2. С. 21–27.
33. Коробеев А. И., Мальцев А. А. Особенности причинно-мотивационного комплекса вовлечения несовершеннолетних в деятельность террористических организаций // Криминологический журнала Байкальского государственного университета экономики и права. 2016. Т. 10. № 1. С. 50–59.
34. Коровин Е. П., Сичкаренко А. Ю. О соотношении норм об уголовной ответственности за организацию теоретического и экстремистского сообществ и участие в них // Библиотека уголовного права и криминологии. 2016. № 2. С. 50–56.
35. Кочои С. М. Уголовное право. Общая и Особенная части: краткий курс. М.: КОНТРАКТ; ВолтерсКлувер, 2010 // СПС «КонсультантПлюс».
36. Кочои С. М. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный): науч.-практ. комментарий. М.: Юридическая фирма «Контракт»; ВолтерсКлувер, 2011. 936 с.
37. Кочои С. М. «Исламское государство»: от терроризма к геноциду // Журнал российского права. 2014. № 12 (216). С. 61–72.
38. Кочои С. М. О противодействии религиозному терроризму // Криминологический журнал Байкальского государственного университета экономики и права. 2015. Т. 9. № 2. С. 290–300.
39. Кочои С. М. Общеевропейское законодательство о борьбе с терроризмом и перспективы реформирования УК РФ // LexRussica. 2014. № 9. С. 1061–1068.
40. Кочои С. М. Вопросы освобождения от уголовной ответственности за преступления террористической направленности // Государственный суверенитет и верховенство права: международное и национальное измерения. II Московский юридический форум (Кутафинские чтения) (2–4 апреля 2015 г., г. Москва): материалы круглых столов: в 2 ч. М.: Проспект, 2015. Ч. 1. С. 238–241.
41. Кочои С. М. Пробелы в законодательстве о терроризме и предложения по их устранению // Всероссийский криминологический журнал. 2016. Т. 10. № 4. С. 744.
42. Курсанова А. С. О некоторых вопросах квалификации использования организатором, руководителем террористического сообщества или его участником своего служебного положения // Проблемы права. 2017. № 2 (61). С. 104–107.
43. Куфлева В. Н. Вопросы разграничения организации преступного сообщества (преступной организации) или участия в нем (ней) со смежными составами преступлений // Общество и право. 2015. № 1 (51). С. 89–93.
44. Левандовская М. Г. Уголовная ответственность за организацию экстремистского сообщества и организацию деятельности экстремистской организации // LexRussica. 2005. № 2. С. 312.
45. Мальцев В. Ответственность за организацию незаконного вооруженного формирования или участие в нем // Российская юстиция. № 2. 1999 // СПС «КонсультантПлюс».
46. Маслакова Е. А. К вопросу об организации незаконного вооруженного формирования или участия в нем // Военно-юридический журнал. 2014. № 3 // СПС «КонсультантПлюс».
47. Мондохонов А. Н. Создание, руководство и участие в организованной группе // Законность. 2012. № 10. С. 36–38.
48. Осипов М. Ю. О некоторых проблемах квалификации преступлений террористической направленности // Российская юстиция. 2015. № 3. С. 28–30.
49. Панченко П., Кашенин В. Цели нападения при бандитизме // Уголовное право. 2007. № 3. С. 48–51.
50. Плаксина Т. А. Организация деятельности террористической организации и участие в деятельности такой организации (ст. 205⁵ УК РФ): вопросы обоснованности санкций // Вестник Алтайской академии экономики и права. 2014. № 1 (33). С. 32–35.
51. Поличной Р. В. Правовые средства борьбы с террористическими организациями в Российской Федерации // Современное право. 2017. № 3 // СПС «КонсультантПлюс».
52. Поличной Р. В. Соотношение террористической организации, террористического сообщества, экстремистской организации и экстремистского сообщества // Пробелы в российском законодательстве. 2017. № 2. С. 143–145.
53. Помазан С. В. Уголовно-правовая ответственность за организованные формы преступной (экстремистской, террористической) деятельности // Теория и практика общественного развития. 2015. № 10. С. 99–101.
54. Попов А. Н. Посягательство на жизнь двух и более лиц (п. «а», «н» ч. 2 ст. 105 УК РФ). СПб., 2001. 136 с.
55. Рарог А. И. Уголовно-правовые позиции законодателя и правоприменителя // LexRussica. 2016. № 11 // СПС «КонсультантПлюс».
56. Рарог А. И. Уголовный кодекс России против терроризма // LexRussica. 2017. № 4. С. 155–178.
57. Ростокинский А. В., Толпекин К. А. Очередные «антитеррористические» новеллы или введение в «уникальную» часть Уголовного кодекса? // Российский следователь. 2014. № 18. С. 31–34.
58. Рыжов Р. С., Копнин И. С. Преступная группа лиц как конструктивный признак состава преступления // Человек: преступление и наказание. 2014. № 3. С. 125–129.
59. Савельева В. С. Усиление ответственности за преступления террористической направленности: проблемы комплексного подхода // Актуальные проблемы российского права. 2015. № 6 // СПС «КонсультантПлюс».
60. Сипки М. В. Уголовная ответственность за создание террористического сообщества и участие в нем: недостатки и перспективы // Актуальные проблемы российского права. 2017. № 2 (75). С. 175–182.
61. Сипки М. В. Организация деятельности террористической организации и участие в деятельности такой организации (ст. 205⁵ УК РФ) // Актуальные проблемы российского права. 2017. № 3. С. 175–182.
62. Сипки М. В. О практике применения статей 205⁴ и 205⁵ УК РФ // Актуальные проблемы российского права. 2018. № 1. С. 120–125.
63. Советское уголовное право. Общая часть / под ред. Н. А. Беляева, М. И. Ковалева. М.: Юридическая литература, 1977.
64. Сокол В. Ю., Останин В. В. К вопросу о понятии террористической организации: уголовно-правовой и криминалистический аспекты // Общество и право. 2007. № 3 (17). С. 99–102.
65. Соктоев З. Б. Причинность и объективная сторона преступления: монография. М.: Норма; ИНФРА-М, 2015. 256 с.
66. Соловьев В. С. Особенности квалификации преступлений, совершенных в составе террористического сообщества // Вестник Краснодарского университета МВД России. 2016. № 4 (34). С. 18–22.
67. Стешин А. Ю. Совершенствование уголовно-правового регулирования борьбы с финансированием террористической деятельности // Право в Вооруженных Силах. 2004. № 12. С. 18–22.
68. Тельнов П. Ф. Ответственность за соучастие в преступлении. М.: Юридическая литература, 1974.
69. Туганов Ю. Н., Ульянова В. В. Проблемы реализации уголовной ответственности за финансирование террористических сообществ и террористических организаций // Вестник Екатерининского института. 2015. № 4 (32). С. 120–125.
70. Уголовное право России. Особенная часть: учебник / под ред. Ф. Р. Сундурова, М. В. Талан. М.: Статут, 2012 // СПС «КонсультантПлюс».
71. Уголовное право Российской Федерации. Общая и Особенная части: учебник / под ред. А. И. Чучаева. М.: КОНТРАКТ; ИНФРА-М, 2013 // СПС «КонсультантПлюс».
72. Уголовное право России. Части Общая и Особенная: учебник. 2-е изд., перераб. и доп. // под ред. А. В. Бриллиантова. М.: Проспект, 2015 // СПС «КонсультантПлюс».
73. Уголовное право России. Общая и Особенная части: учебник / отв. ред. Ю. В. Грачева, А. И. Чучаев. М.: КОНТРАКТ; 2017 // СПС «КонсультантПлюс».
74. Ульянова В. В. Террористическое сообщество и террористическая организация: проблемы квалификации // Уголовное право. 2015. № 1. С. 100–105.
75. Устинова Т. Д. Квалификация преступлений против общественной безопасности: учебное пособие / отв. ред. А. И. Рарог. М.: Проспект, 2016. 112 с.
76. Федоров А. В., Сергеев Д. Н. Глобальный терроризм: национальные и международные возможности противодействия // Российский следователь. 2017. № 14 // СПС «КонсультантПлюс».
77. Федорук (Марлухина) Е. О., Рождествина А. А. Комментарий к Феде­ральному закону № 35-ФЗ от 26.02.2006 «О противодействии терроризму» (постатейный). Подготовлен для системы «КонсультантПлюс». 2012 // СПС «КонсультантПлюс».
78. Хасиев У. А. Организация преступного сообщества (преступной организации) (ст. 210 УК РФ): проблемы применения и ответственности // Общество и право. 2005. № 4 (10). С. 148–153.
79. Хлебушкин А. Организация деятельности террористической организации и участие в деятельности такой организации (ст. 205.5 УК РФ): уголовно-правовая характеристика и квалификация // Уголовное право. 2014. № 2. С. 82–87.
80. Хлебушкин А. Г. Преступления экстремистской направленности в системе посягательств на основы конституционного строя Российской Федерации. Вопросы квалификации и судебной практики: монография / под ред. Н. А. Лопашенко. М.: Проспект, 2015. 192 с.

5. Иные источники

1. ИГИЛ атакует по всему миру [Электронный ресурс]. URL: http:// www. golos-ameriki.ru/content/global-islamic-state-attack-spike-in-3rd-quarter/ 3018390.html (дата обращения: 04.06.2017).
2. Малолетние бойцы ИГИЛ: как в Сирии и Ираке готовят «львят халифата». URL: http://www.ntv.ru/novosti/1826518/ (дата обращения: 06.04.2018).
3. Боевики ИГ показали превращение детей в террористов. URL: https://news.rambler.ru/middleeast/39038630/?utm_content= rnews&utm_medium=read_more&utm_source=copylink (дата обращения: 06.04.2018).
4. Ожегов С. И. Словарь русского языка. М., 1984.

Приложение

Итоги опроса специалистов в области уголовного права

1. Согласны ли Вы с тем, что в ст. 205⁵ УК РФ должна быть установлена ответственность за организацию деятельности и участие в деятельности не только террористической организации, но и входящих в ее состав структурных подразделений?

ДА 63%

НЕТ 20%

Не ответили 17%

2. Согласны ли Вы с определением террористического сообщества и террористической организации в примечаниях к статьям 205⁴ и 205⁵ УК РФ?

ДА 78%

НЕТ 12%

Не ответили 10%

3. Согласны ли Вы с тем, что из санкций частей 1 ст. ст. 205⁴ и 205⁵ УК РФ следует исключить пожизненное лишение свободы?

ДА 87%

НЕТ 9%

Не ответили 4%

4. Согласны ли Вы с дополнением статей 205⁴ и 205⁵ УК РФ частью 3 следующего содержания: «Действия, предусмотренные частями 1 и 2, совершенные лицом с использованием своего служебного положения».

ДА 50%

НЕТ 44%

Не ответили 6%

5. Согласны ли Вы с установлением в ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ ответственности за создание объединения организаторов, руководителей или иных представителей структурных подразделений террористического сообщества?

ДА 54%

НЕТ 41%

Не ответили 5%

Примечания

[1] Епхиев О. М., Брциева З. Г., Моисеев А. В. Преступления террористического характера: состояние, динамика и особенности проявления в современной России // Российский следователь. 2017. № 16 // СПС «КонсультантПлюс».

[2] Генеральная прокуратура Российской Федерации. Портал правовой статистики. URL: http://crimestat.ru/offenses_map (дата обращения: 01.04.2018).

[3] ИГИЛ атакует по всему миру. URL: http://www.golos-ameriki.ru/content/global-islamic-state-attack-spike-in-3rd-quarter/3018390.html (дата обращения: 04.06.2017) (приводится по статье: Кочои С. М. Пробелы в законодательстве о терроризме и предложения по их устранению // Всероссийский криминологический журнал. 2016. Т. 10. № 4. С. 744).

[4] Стратегия противодействия экстремизму в Российской Федерации до 2025 года (утв. Президентом РФ 28.11.2014 № Пр-2753) // СПС «КонсультантПлюс».

[5] Федеральный закон от 02.11.2013 № 302-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».

[6] Официальный отзыв Верховного Суда РФ от 15.07.2013 № 1-ВС-3080/13 на проект Федерального закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».

[7] Официальный отзыв Правительства РФ от 06.09.2013 № 5306п-П4 на проект Федерального закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».

[8] Решение Комитета по безопасности и противодействию коррупции от 09.10.2013 № 71/1 «О проекте Федерального закона № 347667-6 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».

[9] Российская Федерация подписала данную Конвенцию 07.05.1999, ратифицировала Федеральным законом № 121-ФЗ от 07.09.2000.

[10] Protocol amending the European Convention on the Suppression of Terrorism. URL: http:// conventions.coe.int/Treaty/en/Treaties/Html/190.htm (дата обращения: 08.05.2017).

[11] 28.11.2008 данный документ был изменен Рамочным решением Совета ЕС 2008/919/JHA// Council Framework Decision 2008/919/JHA of November 2008 amending Framework Decision 2002/475/JHA on combating terrorism. URL: http://eur-lex.europa.eu/LexUriServ/LexUriServ.do? uri=CELEX:32008F0919: EN: NOT (дата обращения: 31.07.2018).

[12] Россия и Европейский Союз: документы и материалы. М.: Юридическая литература, 2003. С. 237.

[13] Council of Europe Convention on the Prevention of Terrorism. URL: http://conventions. coe.int/ Treaty/en/Treaties/Html/196.htm (дата обращения: 30.07.2018). Российская Федерация ратифицировала Конвенцию Федеральным законом от 20.04.2006 № 56-ФЗ, которая вступила в силу 01.06.2007.

[14] См. об этом: Додонов В. Н., Капинус О. С., Щерба С. П. Сравнительное уголовное право. Особенная часть: монография / под общ. ред. С. П. Щербы. М.: Юрлитинформ, 2010. С. 285.

[15] Strafgezetsbuch.URL: http://www.gesetze-im-internet.de/stgb/__129a.html (дата обращения: 31.07.2018).

[16] УК Франции / Code pénal / https://www.legifrance.gouv.fr/affichCode.do?cidTexte=LEGITEXT000006070719&dateTexte=20181122 (дата обращения: 22.11.2018).

[17] Criminal Law of the People’s Republic of China. URL: http://www.fmprc.gov.cn/ce/cgvienna/eng/dbtyw/jdwt/crimelaw/t209043.htm (дата обращения: 31.07.2018).

[18] Уголовный кодекс Грузии. URL: https://readtiger.com/www.law.edu.ru/norm/norm.asp?normID= 1241370&subID=100095257,100095259,100095272#text (дата обращения: 31.07.2018).

[19] Уголовный кодекс Республики Казахстан. URL: https://online.zakon.kz/Document/?doc_id=31575252 (дата обращения: 29.07.2018).

[20] Уголовный кодекс Украины. Адвокатское бюро «Фемида». URL: https://drive.google.com/ file/d/ 0B1smndEt-sppS2tvUmxma WZ4bXc/view (дата обращения: 29.07.2018).

[21] Тройнов С. П. Уголовно-правовые и криминологические проблемы организации преступного сообщества (преступной организации): автореф. дис. … канд. юрид. наук. Краснодар, 2004. С. 5–7.

[22] Казаков Р. Ю. Этнорелигиозный терроризм и его предупреждение: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2006. С. 3–5.

[23] Алехин В. П. Соучастие в террористической деятельности: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Краснодар, 2008. С. 3–7.

[24] Малиновский В. В. Организационная деятельность в уголовном праве России: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Владимир, 2009. С. 4–6.

[25] Поличной Р. В. Правовые средства борьбы с террористическими организациями в Российской Федерации // Современное право. 2017. № 3 // СПС «КонсультантПлюс».

[26] Устинова В. В. Противодействие финансированию терроризма: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2010. С. 4–5, 7.

[27] Егорова Н. А. Противодействие терроризму: новеллы уголовного законодательства // Криминологический журнал Байкальского государственного университета экономики и права. 2014. № 3. С. 128.

[28] Гладких В. И. Новые правовые механизмы противодействия терроризму: критический анализ // Российский следователь. 2014. № 5. С. 34–38. См. также: Ростокинский А. В., Толпекин К. А. Очередные «антитеррористические» новеллы или введение в «уникальную» часть Уголовного кодекса? // Российский следователь. 2014. № 18. С. 31–34.

[29] Уголовное право России. Особенная часть: учебник / под ред. Ф. Р. Сундурова, М. В. Талан. М.: Статут, 2012 // СПС «КонсультантПлюс».

[30] Уголовное право Российской Федерации. Общая и Особенная части: учебник / под ред. А. И. Чучаева. М.: КОНТРАКТ; ИНФРА-М, 2013 // СПС «КонсультантПлюс».

[31] Кочои С. М. Уголовное право. Общая и Особенная части: краткий курс. М.: КОНТРАКТ; ВолтерсКлувер, 2010 // СПС «КонсультантПлюс».

[32] Концепция общественной безопасности в Российской Федерации. Утв. Президентом РФ 14.11.2013 № Пр-2685 // СПС «КонсультантПлюс».

[33] Указ Президента РФ от 31.12.2015 № 683 «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».

[34] Так, например, в УК Республики Эстония статьи о террористических преступлениях расположены в разделе «Преступления против государственной власти». / Penal Code / https://www.riigiteataja.ee/en/compare_original/519012017002 (дата обращения: 22.11.2018).

[35] Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: в 2 т. (постатейный). Т. 2. 2-е изд. / под ред. А. В. Бриллиантова. М.: Проспект, 2015 // СПС «КонсультантПлюс».

[36] Клименко Ю. А. Организация экстремистского сообщества (ст. 2821 УК РФ): объект преступления и его значение для квалификации // Актуальные проблемы российского права. 2016. № 3 // СПС «КонсультантПлюс».

[37] Термин «организованное сообщество» обозначает сообщество, устойчивое по своему составу или обладающее развитой структурой, создание которого не является результатом возникшего в условиях случайного стечения обстоятельств стремления немедленно совершить преступление и в котором не обязательно существуют формально-определенные роли для его участников // Россия и Европейский Союз: документы и материалы. С. 232.

[38] См. об этом: Серебренникова А. В. Уголовно-правовое обеспечение конституционных прав и свобод человека и гражданина по законодательству Российской Федерации и Германии: автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 2008. С. 4–8; Конарев В. А. Организованные преступные формирования: вопросы квалификации: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2002. С. 4–5.

[39] CodicePenale. URL: http://www.altalex.com/documents/news/2014/07/14/dei-delitti-contro-la-personalita-dello-stato (дата обращения: 31.07.2018).

[40] Агапов П. В. Организация террористического сообщества и участие в нем: проблемы криминализации и правоприменения // Российская юстиция. 2015. № 7. С. 23–25. См. также: Хлебушкин А. Г. Преступления экстремистской направленности в системе посягательств на основы конституционного строя Российской Федерации. Вопросы квалификации и судебной практики: монография / под ред. Н. А. Лопашенко. М.: Проспект, 2015. С. 100; Аулов А. Н. О понятии террористического сообщества // Общество: политика, экономика, право. 2016. № 3. С. 142; Куфлева В. Н. Вопросы разграничения организации преступного сообщества (преступной организации) или участия в нем (ней) со смежными составами преступлений // Общество и право. 2015. № 1 (51). С. 89 и др.

[41] Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный). 7-е изд., перераб. и доп. / под ред. Г. А. Есакова. М.: Проспект, 2017 // СПС «КонсультантПлюс»; Абдулатипов А. М. Организация террористического сообщества и участие в нем (уголовно-правовые аспекты) // Юридический вестник ДГУ. 2016. № 2. С. 93; Иванов Н. Г. Преступления против общественной безопасности и общественного порядка. М., 2018. С. 17.

[42] Клименко Ю. А. Классификация соучастия: формы, виды, значение для уголовно-правовой оценки преступления // LexRussica. 2016. № 5 // СПС «КонсультантПлюс».

[43] Гладких В. И. Новые правовые механизмы противодействия терроризму: критический анализ / Российский следователь.2014. № 5 // СПС «КонсультантПлюс». См. также: Коровин Е. П., Сичкаренко А. Ю. О соотношении норм об уголовной ответственности за организацию теоретического и экстремистского сообществ и участие в них // Библиотека уголовного права и криминологии. 2016. № 2. С. 52.

[44] В науке имеется предложение, кстати, об исключении из ч. 4 ст. 35 УК РФ ссылки на получение выгоды. См., напр.: Григорьев Д. А. Уголовно-правовая характеристика ответственности за организацию преступного сообщества (преступной организации) или участие в нем (ней): автореф. дис. … канд. юрид. наук. Тюмень, 2018. С. 11.

[45] Кочои С. М. «Исламское государство»: от терроризма к геноциду // Журнал российского права. 2014. № 12 (216). С. 61–72.

[46] Рарог А. И. Уголовный кодекс России против терроризма // LexRussica. 2017. № 4 // СПС «КонсультантПлюс».

[47] Антонова Е. Ю. Указ. соч. См. также: Рыжов Р. С., Копнин И. С. Преступная группа лиц как конструктивный признак состава преступления // Человек: преступление и наказание. 2014. № 3. С. 125–129.

[48] Следует заметить, что признаки подобного «гибридного», криминального объединения в литературе усматривают также в банде. См. об этом, напр.: Агапов П. Бандитизм и организация преступного сообщества (преступной организации): проблемы соотношения // Законность. 2002. № 4. С. 48; Панченко П., Кашенин В. Цели нападения при бандитизме // Уголовное право. 2007. № 3. С. 48–51.

[49] Террористическую деятельность здесь мы понимаем так, как это определено в примечании 2 к ст. 205² УК РФ.

[50] Сипки М. В. Уголовная ответственность за создание террористического сообщества и участие в нем: недостатки и перспективы // Актуальные проблемы российского права. 2017. № 2. С. 175–182.

[51] По этой причине нельзя считать основанным на законе утверждение о том, что «руководство террористическим сообществом, его частью или входящими в него структурными подразделениями может выражаться в … организации структурных подразделений». См. Устинова Т. Д. Квалификация преступлений против общественной безопасности: учебное пособие / отв. ред. А. И. Рарог. М.: Проспект, 2016. С. 20. Уголовному закону не известно понятие «организация структурных подразделений террористического сообщества».

[52] Антонова Е. Ю. Преступления террористического характера и экстремистской направленности: вопросы криминализации и пенализации // Российский следователь. 2016. № 13 // СПС «КонсультантПлюс».

[53] В советской уголовно-правовой литературе организацию конкретного преступления и организацию преступного сообщества разделял, в частности, М. И. Ковалев (Советское уголовное право. Общая часть / под ред. Н. А. Беляева, М. И. Ковалева. М.: Юридическая литература, 1977. С. 278), тогда как другой известный исследователь проблем соучастия в преступлении П. Ф. Тельнов считал, что действия организатора преступления включают организацию преступления, а также руководство другими соучастниками (Тельнов П. Ф. Ответственность за соучастие в преступлении. М.: Юридическая литература, 1974. С. 41).

[54] Сипки М. В. О практике применения статей 205⁴ и 205⁵ УК РФ // Актуальные проблемы российского права. 2018. № 1. С. 120–125.

[55] Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: в 2 т. (постатейный). Т. 2. 2-е изд. / под ред. А. В. Бриллиантова.

[56] По этой причине нельзя согласиться с мнением о том, что руководство, помимо всего прочего, включает также вовлечение в сообщество новых членов (Гришко Е. А. Организация преступного сообщества (преступной организации): уголовно-правовой и криминологический аспекты: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2000. С. 17). Указанные действия, по нашему мнению, охватываются понятием «создание» сообщества (при указанных в законе обстоятельствах — как преступление, предусмотренное ч. 11 ст. 205¹ УК РФ).

[57] Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 31.08.2017 № 203-АПУ17-21 // СПС «КонсультантПлюс».

[58] Такое понимание глагола «руководить» следует из его этимологии. См.: Ожегов С. И. Словарь русского языка. М., 1984. С. 612.

[59] Савельева В. С. Усиление ответственности за преступления террористической направленности: проблемы комплексного подхода // Актуальные проблемы российского права. 2015. № 6 // СПС «КонсультантПлюс».

[60] Иногамова-Хегай Л. В. Концептуальные основы конкуренции уголовно-правовых норм: монография. М.: Норма; ИНФРА-М, 2015 // СПС «КонсультантПлюс». При этом автор считает усеченный состав самостоятельным, наряду с материальным и формальным, видом составов преступлений. Однако имеется мнение также о том, что усеченный состав является «разновидностью» формального состава // Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Кочои С. М., Боженок С. А. и др. / отв. ред. А. И. Рарог. 10-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект, 2014. С. 12; Соктоев З. Б. Причинность и объективная сторона преступления: монография. М.: Норма; ИНФРА-М, 2015. С. 182.

[61] Кочои С. М. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный): науч.-практ. комментарий. М.: Юридическая фирма «Контракт»; ВолтерсКлувер, 2011. С. 15. См. также: Виденькина Ж. В. Уголовная ответственность за организацию преступного сообщества или участие в нем: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2012. С. 8.

[62] Как отмечается в литературе, «анализ положений уголовного закона и постановлений Пленумов Верховного Суда РФ показывает, что стадия создания любого организованного преступного формирования, по сути, является стадией приготовления к совершению преступления…» (Мондохонов А. Н. Создание, руководство и участие в организованной группе // Законность. 2012. № 10. С. 38). К подобному выводу, анализируя состав бандитизма, приходит и А. В. Сальников: «Создание банды как форма бандитизма не встречается в судебной практике «в чистом виде», так как данная деятельность по сути своей является приготовительными к нападению действиями, установить (а тем более доказать) которые весьма затруднительно». (Сальников А. В. Указ. соч. С. 92).

[63] Карпова Н. А. Неоконченная преступная деятельность (понятие и проблемы квалификации): учебное пособие / отв. ред. Н. Г. Кадников. М.: Юриспруденция, 2017 // СПС «КонсультантПлюс».

[64] Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: в 2 т. (постатейный). Т. 2 (2-е изд. / под ред. А. В. Бриллиантова.

[65] Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: в 2 т. (постатейный). Т. 2. 2-е изд. / под ред. А. В. Бриллиантова.

[66] Определение Конституционного Суда РФ от 18.07.2017 № 1528-О // СПС «КонсультантПлюс».

[67] Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 22.04.2014 № 20-АПУ14-7 // СПС «КонсультантПлюс».

[68] Балеев С. А. Ответственность за организационную преступную деятельность по российскому уголовному праву: дис. … канд. юрид. наук. Казань, 2000. С. 137.

[69] Малиновский В. В. Организационная деятельность в уголовном праве России (виды и характеристика): дис. … канд. юрид. наук. Владимир, 2009. С. 56.

[70] Уголовное право России. Части Общая и Особенная: учебник. 2-е изд., перераб. и доп. // под ред. А. В. Бриллиантова. М.: Проспект, 2015 // СПС «КонсультантПлюс».

[71] Маслакова Е. А. К вопросу об организации незаконного вооруженного формирования или участия в нем // Военно-юридический журнал. 2014. № 3 // СПС «КонсультантПлюс».

[72] При этом признается, что к целям терроризма прибегают и тогда, когда акты насилия направлены против иностранного государства, учреждения или международного органа.

[73] См. об этом также: Комментарий к Уголовному кодекс Российской Федерации / отв. ред. А. И. Рарог. 11-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект, 2017. С. 506.

[74] Ульянова В. В. Террористическое сообщество и террористическая организация: проблемы квалификации // Уголовное право. 2015. № 1 // СПС «КонсультантПлюс». См. также: Хамзяева Ю. Р. Уголовно-правовые и криминологические аспекты противодействия терроризму в России и зарубежных государствах (на примере государств-членов Организации договора о коллективной безопасности): автореф. дис. … канд. юрид. наук. Казань, 2017. С. 9.

[75] См., напр.: Кочои С. М. О противодействии религиозному терроризму // Криминологический журнал Байкальского государственного университета экономики и права. 2015. Т. 9. № 2. С. 290–300.

[76] На наличие множества целей в определении терроризма обращают внимание и другие авторы. См., напр.: Комарова М. А. Терроризм в уголовном праве России: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2003. С. 10.

[77] Волков Б. С. Мотивы и квалификация преступлений. М., 1976. С. 29.

[78] Попов А. Н. Посягательство на жизнь двух и более лиц (п. «а», «н» ч. 2 ст. 105 УК РФ). СПб., 2001. С. 11.

[79] Карабанова Е. Н. Квалификация многообъектного преступления по мотиву и цели // Российская юстиция. 2018. № 1 / СПС «КонсультантПлюс».

[80] Об исключениях из сформулированного в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» правила конкуренции мотивов и (или) целей см.: Иванов А. Л. Конкуренция мотивов и (или) целей при квалификации убийства двух или более лиц // Уголовное право. 2016. № 6. С. 27–36.

[81] Под террористической деятельностью понимается совершение хотя бы одного из преступлений, предусмотренных статьями 205–206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279, 360, 361 УК РФ.

[82] На данное обстоятельство обращает внимание также Агапов П. В. Указ. соч.

[83] Хлебушкин А. Г. Уголовно-правовая политика Российской Федерации в сфере охраны основ конституционного строя: автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., СПб., 2016. С. 15.

[84] Как отмечается в литературе, круг преступлений, «с целью совершения которых создается террористическое сообщество, в УК РФ должен быть абсолютно конкретным, определенным. Такими должны быть признаны исключительно террористические преступления». См. Кочои С. М. Общеевропейское законодательство о борьбе с терроризмом и перспективы реформирования УК РФ.

[85] Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: в 2 т. (постатейный). Т. 2 (2-е изд.) // под ред. А. В. Бриллиантова.

[86] По мнению ряда авторов, такая «неточность» в терминологии (встречающаяся в статьях 205⁴, 282¹ и 282³ УК РФ) «говорит об устоявшемся недочете законодательной техники» // Борисов С. В., Чугунов А. А. Новеллы уголовного законодательства в сфере противодействия экстремизму: критический анализ // Современное право. 2015. № 4 // СПС «КонсультантПлюс».

[87] См. об этом также: Нестеров С. В. Формы соучастия в преступлениях против общественной безопасности: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2016. С. 4–7.

[88] Клименко Ю. А. Организация экстремистского сообщества (ст. 282¹ УК РФ): объект преступления и его значение для квалификации. См. также: Помазан С. В. Уголовно-правовая ответственность за организованные формы преступной (экстремистской, террористической) деятельности // Теория и практика общественного развития. 2015. № 10. С. 100.

[89] Клименко Ю. А. Указ. соч. Было высказано также мнение о квалификации рассматриваемой ситуации по ст. 210 УК РФ (см.: Левандовская М. Г. Уголовная ответственность за организацию экстремистского сообщества и организацию деятельности экстремистской организации // LexRussica. 2005. № 2. С. 312).

[90] Соловьев В. С. Особенности квалификации преступлений, совершенных в составе террористического сообщества // Вестник Краснодарского университета МВД России. 2016. № 4 (34). С. 18–22.

[91] См. об этом: Комментарий к постановлениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации по уголовным делам. 3-е изд., перераб. и доп. / под общ. ред. В. М. Лебедева. М.: Норма, 2014 // СПС «КонсультантПлюс».

[92] По мнению А. В. Сальникова, исследовавшего вопросы применения ст. 209 УК РФ, такая позиция Пленума Верховного Суда РФ «заставляет поставить вопрос о том, чтобы цель создания банды была изменена, поскольку на данный момент часть составов, которые относятся к преступлениям террористической направленности, могут быть расценены и как бандитские нападения, формулировка цели банды становится слишком широкой» (Сальников А. В. Указ. соч. С. 135).

[93] См., напр.: Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 31.08.2017 № 203-АПУ17-21 // СПС «КонсультантПлюс».

[94] Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: в 2 т. (постатейный). Т. 2 (2-е изд.) / под ред. А. В. Бриллиантова.

[95] Федеральный закон от 06.07.2016 № 375-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в части установления дополнительных мер противодействия терроризму и обеспечения общественной безопасности» // СПС«КонсультантПлюс».

[96] Иванов Н. Г. Указ. соч. С. 18.

[97] Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10.06.2010 № 12 «О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) или участии в нем (ней)» // СПС «КонсультантПлюс».

[98] Уголовное право России. Части Общая и Особенная: учебник. 2-е изд., перераб. и доп. // под ред. А. В. Бриллиантова.

[99] Этих лиц, скорее всего, следует рассматривать как «других участников», которые должны нести ответственность за участие в преступлении, предусмотренную ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ, «а также за преступления, в подготовке или совершении которых они участвовали как соисполнители».

[100] Проект Федерального закона № 750443-6 «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с введением института уголовной ответственности юридических лиц» (ред., внесенная в ГД ФС РФ, текст по состоянию на 23.03.2015) // СПС «КонсультантПлюс».

[101] Такая ответственность установлена в уголовном законодательстве большинства государств англосаксонской семьи права и многих государств романо-германской семьи уголовного права. См. об этом: Власов И. С. Законодательная и судебная практика привлечения к уголовной ответственности юридических лиц (на примере США, Нидерландов, Швеции, Дании, Испании) // Преступления в предпринимательской и банковской сферах за рубежом: сб. науч. тр. РАН. ИНИОН; Ин-т законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ и др.; редкол.: Л. Л. Ананиан (отв. ред.), И. С. Власов (отв. ред.). М., 2004. С. 52–59.

[102] Council of Europe Conventionon the Prevention of Terrorism. URL: http:// conventions.coe.int/Treaty/en/Treaties/Html/196.htm (дата обращения: 20.07.2018). Российская Федерация ратифицировала Конвенцию Федеральным законом от 20.04.2006 № 56-ФЗ, которая вступила в силу 01.06.2007.

[103] Богомолов С. Ю. Ответственность за финансирование терроризма: уголовно-правовое и криминологическое исследование: дис. … канд. юрид. наук. Нижний Новгород, 2017. С. 10.

[104] Пояснительная записка «К проекту Федерального закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».

[105] Официальный отзыв Верховного Суда РФ от 20.01.2014 № 2ВС-119/14 «На проект Федерального закона “О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации”» // СПС «КонсультантПлюс».

[106] В Государственную Думу Федерального Собрания РФ, между тем, внесены новые предложения по дальнейшему увеличению сроков лишения свободы за организацию террористического общества: от 10 до 25 лет (проект Федерального закона № 422707-6 «О внесении изменений в статьи 23, 44, 45, 53, 54, 205, 205.1, 205.2, 205.3, 205.4, 205.5 и 206 Уголовного кодекса Российской Федерации» (ред., внесенная в ГД ФС РФ, текст по состоянию на 09.01.2014)) и от 20 до 25 лет (проект Федерального закона № 693908-6 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части усиления ответственности за совершение преступления против общественной безопасности» (ред., внесенная в ГД ФС РФ, текст по состоянию на 12.01.2015)). Оба проекта при этом предлагают сохранить пожизненное лишение свободы.

[107] Рарог А. И. Уголовно-правовые позиции законодателя и правоприменителя // LexRussica. 2016. № 11 // СПС «КонсультантПлюс»; см. также: Федоров А. В., Сергеев Д. Н. Глобальный терроризм: национальные и международные возможности противодействия // Российский следователь. 2017. № 14 // СПС «КонсультантПлюс».

[108] О завышенном характере санкций за отдельные преступления, связанные с организацией криминальных объединений, говорят и другие исследователи. Так, например, с предложением о снижении сроков лишения свободы для организаторов и руководителей банд выступает А. В. Сальников, согласно данным которого 59% осужденным по ст. 209 УК РФ наказание было назначено ниже низшего предела (Сальников А. В. Указ. соч.).

[109] Агапов П. В. Организация террористического сообщества и участие в нем: проблемы криминализации и правоприменения // Российская юстиция. 2015. № 7 // СПС «КонсультантПлюс»; Агапов П. В. Основы противодействия организованной преступной деятельности: автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 2013. С. 39.

[110] Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 22.05.2018 № 203-АПУ18-7 // СПС «КонсультантПлюс».

[111] Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 06.02.2018 № 201-АПУ18-1 // СПС «КонсультантПлюс».

[112] Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: в 2 т. (постатейный). Т. 2 (2-е изд.) / под ред. А. В. Бриллиантова; см. также: Хлебушкин А. Г. Преступный экстремизм: понятие, виды, проблемы криминализации и пенализации: дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 2007. С. 96–97; Сальников А. В. Уголовно-правовое регулирование ответственности за бандитизм: история, современность и перспективы: дис. … канд. юрид. наук. М., 2018. С. 92.

[113] Уголовное право России. Общая и Особенная части: учебник / отв. ред. Ю. В. Грачева, А. И. Чучаев. М.: КОНТРАКТ, 2017 // СПС «КонсультантПлюс».

[114] Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: в 2 т. (постатейный). Т. 2 (2-е изд.) / под ред. А. В. Бриллиантова.

[115] Примечательно, что в науке внесено предложение о соответствующем дополнении также ч. 2 ст. 282¹ УК РФ с тем, чтобы она предусматривала ответственность за участие не только в экстремистском сообществе, но и объединении организаторов, руководителей или иных представителей структурных подразделений такого сообщества. См. об этом: Фридинский С. Н. Противодействие экстремистской деятельности (экстремизму) в России (социально-правовое и криминологическое исследование): автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 2011. С. 5–7.

[116] Пояснительная записка «К проекту Федерального закона «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в части установления дополнительных мер противодействия терроризму и обеспечения общественной безопасности» // СПС «КонсультантПлюс».

[117] Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: в 2 т. (постатейный). Т. 2 (2-е изд.) / под ред. А. В. Бриллиантова.

[118] Заметим, что отдельные законодатели не прекращают попыток дальнейшего ужесточения ответственности за участие в террористическом сообществе. Одни предлагают предусмотреть в санкции ч. 2 ст. 205⁴ УК РФ лишение свободы на срок от 10 до 25 лет и даже пожизненное лишение свободы (проект Федерального закона № 422707-6 «О внесении изменений в статьи 23, 44, 45, 53, 54, 205, 205¹, 205², 205³, 205⁴, 205⁵ и 206 Уголовного кодекса Российской Федерации» (ред., внесенная в ГД ФС РФ, текст по состоянию на 09.01.2014), а другие — лишение свободы на срок от 10 до 15 лет (проект Федерального закона № 693908-6 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части усиления ответственности за совершение преступления против общественной безопасности» (ред., внесенная в ГД ФС РФ, текст по состоянию на 12.01.2015) // СПС «КонсультантПлюс».

[119] Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2016) // (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 19.10.2016) // СПС «КонсультантПлюс».

[120] Рарог А. И. Указ. соч.

[121] Кочои С. М. Вопросы освобождения от уголовной ответственности за преступления террористической направленности // Государственный суверенитет и верховенство права: международное и национальное измерения. II Московский юридический форум (Кутафинские чтения) (2–4 апреля 2015 г., г. Москва): материалы круглых столов: в 2 ч. М.: Проспект, 2015. Ч. 1. С. 238–241.

[122] См., напр.: Комментарий к УК РФ. Ростов н/Д, 1996. С. 449; Мальцев В. Ответственность за организацию незаконного вооруженного формирования или участие в нем // Российская юстиция. 1999. № 2 // СПС «КонсультантПлюс». Имеется даже мнение о том, что в целях эффективного противодействия организованной преступности специальные условия освобождения должны быть предусмотрены не для рядовых членов преступного сообщества, а для руководителей и организаторов, в случае если у таковых лиц присутствует деятельное раскаяние. См. об этом: Хасиев У. А. Организация преступного сообщества (преступной организации) (ст. 210 УК РФ): проблемы применения и ответственности // Общество и право. 2005. № 4 (10). С. 149.

[123] Проект Федерального закона № 422707-6 «О внесении изменений в статьи 23, 44, 45, 53, 54, 205, 205¹, 205², 205³, 205⁴, 205⁵ и 206 Уголовного кодекса Российской Федерации» (ред., внесенная в ГД ФС РФ, текст по состоянию на 09.01.2014) // СПС «КонсультантПлюс».

[124] Епхиев О. М., Брциева З. Г., Моисеев А. В. Преступления террористического характера: состояние, динамика и особенности проявления в современной России // Российский следователь. 2017. № 16 // СПС «КонсультантПлюс».

[125] Хлебушкин А. Организация деятельности террористической организации и участие в деятельности такой организации (ст. 205⁵ УК РФ): уголовно-правовая характеристика и квалификация // Уголовное право. 2014. № 2 // СПС «КонсультантПлюс».

[126] Аулов А. Н. Организация террористического сообщества (ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ): вопросы уголовно-правового содержания // Теория и практика общественного развития. 2016. № 6. С. 101.

[127] См. об этом: Устинова Т. Д. Указ. соч. С. 23.

[128] Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 22.03.2018 № 201-АПУ18-11 // СПС «КонсультантПлюс».

[129] Савельева В. С. Указ. соч.

[130] Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 12.10.2017 № 201-АПУ17-37 // СПС «КонсультантПлюс».

[131] Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 29.05.2018 № 203-АПУ18-8 // СПС «КонсультантПлюс».

[132] По справедливому замечанию В. С. Савельевой, то, «что в названии комментируемой статьи трижды употребляется понятие организации, причем в разном смысле, об уровне современного законотворчества говорит само за себя, при этом содержание диспозиции данной статьи, по существу, всего лишь повторяет это название». См.: Савельева В. С. Указ. соч.

[133] Определение Конституционного Суда РФ от 29.05.2018 № 1387-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Хабирова Салавата Байегитовича на нарушение его конституционных прав положениями статей 205⁵ и 282² Уголовного кодекса Российской Федерации, статьи 90 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, статей 3 и 25 Федерального закона “О борьбе с терроризмом”» // СПС «КонсультантПлюс».

[134] Следует напомнить, что ранее действовавший Федеральный закон «О борьбе с терроризмом» от 25.07.1998 № 130-ФЗ содержал определение террористической организации, и оно было таким: «террористическая организация — организация, созданная в целях осуществления террористической деятельности или признающая возможность использования в своей деятельности терроризма». Помимо этого, закон давал определение понятия «террористическая группа» как «группа лиц, объединившихся в целях осуществления террористической деятельности».

[135] Сокол В. Ю., Останин В. В. К вопросу о понятии террористической организации: уголовно-правовой и криминалистический аспекты // Общество и право. 2007. № 3 (17). С. 100.

[136] Здесь следует отметить, что в тексте профильного Федерального закона (ст. 24) перечень преступлений, совершение которых является основанием для признания организации террористической, постоянно расширяется. Так, преступления, предусмотренные статьями 220 и 221 УК РФ, были добавлены в него Федеральным законом № 197-ФЗ от 27.07.2010, преступление, предусмотренное ст. 205⁴ УК РФ, — Федеральным законом № 302-ФЗ от 02.11.2013, а преступление, предусмотренное ст. 282³ УК РФ, — Федеральным законом № 179-ФЗ от 28.06.2014.

[137] Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 12.10.2017 № 201-АПУ17-37 // СПС «КонсультантПлюс».

[138] Поличной Р. В. Правовые средства борьбы с террористическими организациями в Российской Федерации // Современное право. 2017. № 3 // СПС «КонсультантПлюс». См. также: Кондратенко З. К. Уголовная ответственность за организацию террористического сообщества и участие в нем как направление обеспечения национальной безопасности // Историческая и социально-образовательная мысль. 2016. Т. 8. № 1/2. С. 26.

[139] Пихов А. Х. Теоретические основы противодействия транснациональной преступности: автореф. дис. … д-ра юрид. наук. Краснодар, 2018. С. 10.

[140] Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) 7-е изд., перераб. и доп. / под ред. Г. А. Есакова. М.: Проспект, 2017 // СПС «КонсультантПлюс».

[141] Федорук (Марлухина) Е. О., Рождествина А. А. Комментарий к Федеральному закону № 35-ФЗ от 26.02.2006 «О противодействии терроризму» (постатейный). Подготовлен для системы «КонсультантПлюс». 2012 // СПС «КонсультантПлюс».

[142] Ульянова В. В. Террористическое сообщество и террористическая организация: проблемы квалификации // Уголовное право. 2015. № 1. С. 100–105. См. также: Аулов А. Н. О понятии террористического сообщества // Общество: политика, экономика, право. 2016. № 3. С. 142.

[143] Рарог А. И. Уголовный кодекс России против терроризма // LexRussica. 2017. № 4 // СПС «КонсультантПлюс». См. также: Туганов Ю. Н., Ульянова В. В. Проблемы реализации уголовной ответственности за финансирование террористических сообществ и террористических организаций // Вестник Екатерининского института. 2015. № 4 (32). С. 123.

[144] Устинова Т. Д. Указ. соч. С. 24.

[145] Хлебушкин А. Организация деятельности террористической организации и участие в деятельности такой организации (ст. 205⁵ УК РФ): уголовно-правовая характеристика и квалификация // Уголовное право. 2014. № 2. С. 82–87. См. также: Стешин А. Ю. Совершенствование уголовно-правового регулирования борьбы с финансированием террористической деятельности // Право в Вооруженных Силах. 2004. № 12. С. 18–22; Кондратенко З. К. К вопросу об определении уголовно-правовых понятий «террористическое сообщество» и «поддержка терроризма» // Наука и современность. 2015. № 4 (6). С. 102.

[146] Клименко Ю. А. Классификация соучастия: формы, виды, значение для уголовно-правовой оценки преступления // LexRussica. 2016. № 5 // СПС «КонсультантПлюс».

[147] Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: в 2 т. (постатейный). Т. 2 (2-е изд.) / под ред. А. В. Бриллиантова.

[148] Иногамова-Хегай Л. В. Указ. соч.

[149] Устинова Т. Д. Указ. соч. С. 23.

[150] Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 06.02.2018 № 201-АПУ18-1 // СПС «КонсультантПлюс».

[151] Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 29.05.2018 № 203-АПУ18-8 // СПС «КонсультантПлюс».

[152] Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 12.04.2018 № 203-АПУ18-3 // СПС «КонсультантПлюс».

[153] По состоянию на 02.06.2017 таких организаций было 27. См.: Единый федеральный список организаций, в том числе иностранных и международных организаций, признанных в соответствии с законодательством Российской Федерации террористическими. URL: http:// www.fsb.ru/fsb/npd/terror.htm (дата обращения: 03.05.2018).

[154] Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 23.07.2014 № 333-П13 // СПС «КонсультантПлюс».

[155] Хлебушкин А. Указ. соч.

[156] Осипов М. Ю. О некоторых проблемах квалификации преступлений террористической направленности // Российская юстиция. 2015. № 3. С. 28–30.

[157] Хлебушкин А. Указ. соч.

[158] Устинова Т. Д. Указ. соч.

[159] Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 06.02.2018 № 201-АПУ18-1 // СПС «КонсультантПлюс».

[160] Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 05.12.2017 № 201-АПУ17-47 // СПС «КонсультантПлюс».

[161] Хлебушкин А. Указ. соч.

[162] Там же.

[163] См. об этом также: Поличной Р. В. Соотношение террористической организации, террористического сообщества, экстремистской организации и экстремистского сообщества // Пробелы в российском законодательстве. 2017. № 2. С. 145; Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (научно-практический, постатейный). 3-е изд., перераб. и доп. / под ред. С. В. Дьякова, Н. Г. Кадникова. М.: Юриспруденция, 2015. С. 582; Иванцов С. В. Вопросы квалификации террористического сообщества и террористической организации в российском уголовном праве // Вестник Международного юридического института. 2017. № 3 (62). С. 49.

[164] Ульянова В. В. Указ. соч.

[165] Сипки М. В. Организация деятельности террористической организации и участие в деятельности такой организации (ст. 205⁵ УК РФ) // Актуальные проблемы российского права. 2017. № 3. С. 175–182.

[166] Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: в 2 т. (постатейный). Т. 2 (2-е изд.) / под ред. А. В. Бриллиантова.

[167] Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 06.10.2017 № 203-АПУ17-27 // СПС «КонсультантПлюс».

[168] Курсанова А. С. О некоторых вопросах квалификации использования организатором, руководителем террористического сообщества или его участником своего служебного положения // Проблемы права. 2017. № 2 (61). С. 106.

[169] См. об этом также: Федоров А. В., Сергеев Д. Н. Глобальный терроризм: национальные и международные возможности противодействия // Российский следователь. 2017. № 14. С. 49–53.

[170] О «завышенности» санкций в ст. 205⁵ УК РФ см. также: Плаксина Т. А. Организация деятельности террористической организации и участие в деятельности такой организации (ст. 205⁵ УК РФ): вопросы обоснованности санкций // Вестник Алтайской академии экономики и права. 2014. № 1 (33). С. 32–35.

[171] Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 29.05.2018 № 203-АПУ18-8 // СПС «КонсультантПлюс». См. также: Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 29.03.2018 № 203-АПУ18-4 // СПС «КонсультантПлюс».

[172] Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 17.05.2018 № 203-АПУ18-6 // СПС «КонсультантПлюс».

[173] Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 06.02.2018 № 203-АПУ18-1 // СПС «КонсультантПлюс».

[174] Фридинский С. Н. Борьба с экстремизмом: уголовно-правовой и криминологический аспекты: дис. … канд. юрид. наук. С. 83. О бандитизме как длящемся преступлении говорит также Н. Н. Куличенко (см.: Куличенко Н. Н. Уголовно-правовая оценка единичного сложного преступления: дис. … канд. юрид. наук. Омск, 2006. С. 84, 154, 160).

[175] Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 19.12.2017 № 203-АПУ17-30 // СПС «КонсультантПлюс».

[176] Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 14.12.2017 № 201-АПУ17-50 // СПС «КонсультантПлюс».

[177] Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 24.10.2017 № 203-АПУ17-29 // СПС «КонсультантПлюс». См. также: Апелляционное постановление Московского городского суда от 06.10.2016 по делу № 10-16271/2016 // СПС «КонсультантПлюс».

[178] Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 07.12.2017 № 208-АПУ17-4 // СПС «КонсультантПлюс». См. также: Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 29.03.2018 № 203-АПУ18-5 // СПС «КонсультантПлюс».

[179] Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 06.10.2017 № 203-АПУ17-27 // СПС «КонсультантПлюс».

[180] Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 05.10.2017 № 205-АПУ17-34 // СПС «КонсультантПлюс».

[181] Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 01.03.2018 № 205-АПУ18-2 // СПС «КонсультантПлюс».

[182] Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 17.10.2017 № 205-АПУ17-35 // СПС «КонсультантПлюс».

[183] Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 05.10.2017 № 205-АПУ17-34 // СПС «КонсультантПлюс».

[184] Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 05.10.2017 № 205-АПУ17-34 // СПС «КонсультантПлюс».

[185] См. об этом, напр.: Малолетние бойцы ИГИЛ: как в Сирии и Ираке готовят «львят халифата». URL: http://www.ntv.ru/novosti/1826518/ (дата обращения: 28.07.2018); Боевики ИГ показали превращение детей в террористов. URL: https://news.rambler.ru/middleeast/ 39038630/?utm_content=rnews&utm_medium=read_more&utm_source=copylink (дата обращения: 28.07.2018).

[186] См., напр.: Ежегодный доклад Специального представителя Генерального секретаря по вопросу о детях и вооруженных конфликтах. 08.01.2018. URL: https://documents-dds-ny.un.org/doc/UNDOC/GEN/G18/003/78/PDF/G1800378.pdf? OpenElement (дата обращения: 07.04.2018); Коробеев А. И., Мальцев А. А. Особенности причинно-мотивационного комплекса вовлечения несовершеннолетних в деятельность террористических организации // Криминологический журнала Байкальского государственного университета экономики и права. 2016. Т. 10. № 1. С. 56.

[187] Правда, и эти сроки отдельным депутатам представляются мягкими. Так, согласно одному из законопроектов, предлагается максимальный срок лишения свободы за преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 205⁵ 5 УК РФ, увеличить до 25 лет // ст. 1, Проект Федерального закона № 422707-6 «О внесении изменений в статьи 23, 44, 45, 53, 54, 205, 205¹, 205², 205³, 205⁴, 205⁵ и 206 Уголовного кодекса Российской Федерации» (ред., внесенная в Государственную Думу Федерального Собрания РФ, текст по состоянию на 09.01.2014) // СПС «КонсультантПлюс».

[188] Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2017) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 15.11.2017) // СПС «КонсультантПлюс».

[189] Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 201-АПУ17-51 // СПС «КонсультантПлюс».

[190] Дзюба А. А. Специальные условия освобождения от уголовной ответственности за организацию и участие в деятельности террористической организации и незаконного вооруженного формирования: проблемы систематизации уголовно-правового регулирования и квалификации // Общество и право. 2017. № 2 (60). С. 63.

[191] Рарог А. И. Уголовный кодекс России против терроризма. С. 155–178.