Д. В. Богатырев, А. В. Ендольцева

Основания и механизмы преодоления злоупотребления правом в досудебном уголовном производстве

Монография

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.13

ББК 67.410.2

Б73

Авторы:

Богатырев Д. В., кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры теории государства и права Московского университета МВД России имени В. Я. Кикотя;

Ендольцева А. В., доктор юридических наук, профессор, заслуженный работник высшей школы Российской Федерации, профессор кафедры уголовного процесса Московского университета МВД России имени В. Я. Кикотя.

Рецензенты:

Клименко А. И., доктор юридических наук, профессор, начальник кафедры теории государства и права Московского университета МВД России имени В. Я. Кикотя;

Даровских О. И., доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры уголовного процесса Санкт-Петербургского университета МВД России.

Монография посвящена проблемам противодействия злоупотреблению правом в досудебном уголовном производстве. Авторы определяют правовую природу, признаки, состав, виды, устанавливают причины такого явления, рассматривают типовые случаи проявлений злоупотребления правом в досудебном уголовном производстве, разрабатывают способы и средства его преодоления. Особое внимание уделено вопросу несовершенства уголовно-процессуального законодательства в части отсутствия в уголовно-процессуальном законе норм, запрещающих злоупотребление правом, неустановления в нем способов и средств предупреждения и пресечения такого деяния, недостаточности мер воздействия к участникам уголовного процесса, злоупотребляющим своими процессуальными правами.

Законодательство приведено по состоянию на 23 сентября 2024 г.

Издание предназначено для студентов, аспирантов, адъюнктов и преподавателей юридических вузов, научных работников, а также сотрудников органов предварительного расследования, прокуратуры, суда и всех, кто интересуется данной проблематикой.

УДК 343.13

ББК 67.410.2

© Богатырев Д. В., Ендольцева А. В., 2025

© ООО «Проспект», 2025

ВВЕДЕНИЕ

Конституция Российской Федерации, устанавливая в статье 2, что права и свободы человека и гражданина являются высшей ценностью, а их защита — обязанность государства, указывает также, что осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц (ст. 17). Вместе с тем, нередко субъекты правоотношений реализуют предоставленные права недобросовестно, вопреки их смыслу и назначению, преследуя личные, не всегда законные интересы, тем самым злоупотребляя правом.

Злоупотребление правом является весьма сложным и многогранным правовым явлением. Оно неоднородно, может проявляться в различных формах, причем практически в каждой области правоприменения существуют специализированные формы злоупотребления правом, присущие только ей, вызванные особенностями конкретной сферы правоотношений. Например, в гражданском праве это шикана (злоупотребление предоставленным правом с исключительной целью причинить вред другим участникам правоотношений1), обход закона2.

В отраслевом законодательстве в отдельных случаях возможность злоупотребления правом законом ограничивается. Гражданский кодекс Российской Федерации в ст. 10 фактически устанавливает запрет на злоупотребление правом. Аналогичной по смыслу нормой обладает и ст. 41 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, которая выражает требование лицам, принимающим участие в арбитражном процессе, добросовестно пользоваться принадлежащими им процессуальными правами. Можно упомянуть и ст. 51 Федерального закона от 27.12.1991 № 2124-1 «О средствах массовой информации», название которой уже содержит исследуемое нами словосочетание «Недопустимость злоупотребления правами журналиста».

Изучение этих норм и практики их применения дает основание полагать, что уголовно-процессуальный закон также нуждается в схожей или аналогичной норме, которая запрещала бы злоупотребление правом в уголовном судопроизводстве. Мы говорим об этом потому, что Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации вообще не использует термин «злоупотребление правом», но, как показывает судебная и следственная практика, участники уголовного процесса допускают злоупотребления своими процессуальными правами, в силу чего причиняется вред как его участникам, так и интересам правосудия в целом.

Злоупотребление правом проявляется и в рамках уголовно-процессуальной деятельности, поскольку состязательность сторон в уголовном судопроизводстве предполагает некоторого рода конфликтный характер отношений между его сторонами. В период предварительного расследования могут ограничиваться конституционные права граждан, решения, принимаемые должностными лицами, осуществляющими уголовное производство, могут напрямую влиять на судьбу конкретного человека.

Однако следует понимать, что чрезмерное ограничение пределов осуществления прав участниками уголовного процесса может привести к тому, что их реализация станет сложно исполнимой, а в некоторых ситуациях и вовсе недоступной. А значит, уголовно-процессуальный закон нуждается в сбалансированных нормах, направленных на предупреждение и пресечение злоупотребления правом участниками уголовного судопроизводства, при этом позволяя им в разумных пределах реализовать свои права и законные интересы, именно в этом мы видим необходимость и актуальность настоящего исследования.

Глава 1. ТЕОРЕТИКО-ПРИКЛАДНЫЕ ОСНОВАНИЯ ДЛЯ СОЗДАНИЯ МЕХАНИЗМОВ ПРЕОДОЛЕНИЯ ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЯ ПРАВОМ В ДОСУДЕБНОМ УГОЛОВНОМ ПРОИЗВОДСТВЕ

1.1. Теоретико-правовой аспект недопустимости злоупотребления правом

Злоупотребление правом является весьма спорной правовой категорией для российской науки и правоприменительной практики. Существует весьма много мнений ученых относительно его понятия, при этом оба термина, содержащиеся в указанном словосочетании, являются важными и требуют отдельного внимания.

В широком понимании право как явление состоит из двух граней — объективного права и субъективного права, которым лицо может воспользоваться недобросовестно, злоупотребляя им. А. А. Малиновский определяет субъективное право как «меру возможного поведения, предоставленную законом управомоченному лицу для удовлетворения своих интересов»3. С. С. Алексеев писал, что «субъективное право — это принадлежащая управомоченному лицу в целях удовлетворения его интересов мера дозволенного поведения, обеспеченная юридическими обязанностями других лиц»4. Исходя из этого, можно определить признаки субъективного права, которые в корне отличают злоупотребление правом как особого явления от тех злоупотреблений, за совершение которых наступает уголовная и административная ответственность, когда нарушитель «зашел за рамки» субъективного права.

Итак, во-первых, субъективное право представляет собою меру возможного поведения. То есть речь идет о том, что человек волен выбирать совершать ему определенные законом действия либо нет. Кроме того, участник правоотношения зачастую может выбирать и форму реализации права. Причем указанный признак является ключевым в контексте злоупотребления правом, потому как в юридической науке существует и такой термин как «злоупотребление обязанностью», в рамках которого отсутствует свобода выбора поведения.

Во-вторых, субъективное право имеет рамки допустимого. Действия, которые лицо может и желает совершить, ограничены законом. Однако стоит учесть, что такой признак присущ не всем отраслям права.

И в-третьих, исполнение субъективного права гарантируется законодательными установками обязанностей противоположной стороны. Кроме того, лицо, реализующее субъективное право, вправе требовать его исполнения, что также регламентируется законом. Причем в контексте уголовно-процессуальных правоотношений существуют некоторые специальные процессуальные гарантии. К примеру, в случае заявления ходатайства должностное лицо, его получившее, обязано в соответствии со ст. 121 УПК РФ рассмотреть заявленное ходатайство, эта обязанность гарантирует реализацию субъективного права заявителя. В случае если ходатайство не будет рассмотрено или будет рассмотрено не должным образом (например, несвоевременно), заявитель вправе обратиться с жалобой, тем самым подчеркивается его возможность требовать надлежащей реализации своего права и корреспондирующих ему обязанностей.

Наиболее широкие возможности для злоупотребления правом должностными лицами дает им диспозитивность реализации своих полномочий, установленная законодателем при построении соответствующих правовых норм, однако в рамках злоупотребления правом следует говорить о диспозитивности лишь правомочий должностных лиц, поскольку под полномочиями понимается совокупность прав и обязанностей.

Нельзя не отметить, что полномочиями обладают только специальные субъекты. Это, как правило, должностные лица, вступающие в правоотношения с другими их участниками, находящимися в служебной и неслужебной, но закреплённой нормативно, зависимости от них.

При этом, говоря о соотношении прав и обязанностей, важно отметить, что, как уже указывалось выше, субъективное право представляет из себя меру возможного поведения, которая обеспечивается законодательно, но при этом интересы лица могут быть эгоистичными или корыстными, что зачастую приводит к злоупотреблению правом. Обязанностью же является мера должного поведения, от выполнения которой лицо не может отказаться, при этом указанная мера аналогично праву закреплена законодательством и гарантируется им же. При этом весьма важно обратить внимание на то, что если интересы лица, которое пользуется субъективным правом, могут быть эгоистичны, неэтичны и неразумны, то обязанности в рамках полномочий направлены на исполнение интересов общества и государства.

Таким образом, мы можем говорить о том, что полномочие представляет собой самостоятельное правовое средство, в котором сочетаются права и обязанности, что в итоге позволяет уполномоченному лицу применять публичную (в рамках уголовного процесса — государственную) власть для обеспечения интересов общества и государства. При этом полномочие представляет собой инструмент, предоставленный должностному лицу, которым он может, а иногда и обязан воспользоваться для защиты интересов общества и государства, охраны и защиты прав и законных интересов личности. Отправителем полномочия является государство, а его исполнителем — должностное лицо.

Заметим, что, реализуя свое полномочие должностное лицо довольно часто имеет выбор. Так, например, следователь/дознаватель в рамках уголовного процесса имеет выбор — совершать ли определенное следственное действие, какую конкретную меру пресечения избрать в отношении подозреваемого, на какой срок ее избрать и т. д. Однако полномочие может быть использовано в противоречии его целевому назначению и смыслу, при этом злоупотреблением правом будет только деяние, имеющее характер правомочия.

Рассматривая реализацию субъективного права, отметим важную черту уголовного судопроизводства — состязательность сторон. В силу этого уголовный процесс зачастую носит конфликтный характер, что может приводить к необоснованному ограничению реализации субъективного права, предоставленного законом. То есть мы имеем две переменные: «де-юре» — субъективное право, установленное законом как мера возможного поведения, и «де-факто» как фактическая реализация указанных прав. Довольно часто указанные переменные не равны друг другу и, кроме того, практически каждый участник уголовного судопроизводства имеет субъективные права, однако далеко не каждый имеет желание их реализовывать.

Возможна и такая ситуация, когда пределы субъективного права не ограничены законодателем, а потому невозможно определить меру свободы, которой обладает управомоченный субъект. Подобного рода нормы могут весьма успешно применяться в контексте злоупотребления правом. Недобросовестные участники уголовного процесса могут использовать такую норму для реализации своих личных интересов и причинить вред. При этом важно обратить внимание на то, что если закон не содержит в себе четких границ реализации правомочия, то выявить и пресечь такого рода злоупотребление правом затруднительно, к тому же такие механизмы в уголовном процессе, как правило, отсутствуют.

Именно потенциальная возможность злоупотребления создает необходимость обозначать рамки в реализации права. Ведь в том случае, если человеку будет дана безграничная свобода в контексте реализации права, это приведет к его неадекватному и вредоносному использованию.

Одно из определений пределов субъективного права сформулировала О. А. Протикова, которая говорит о том, что «это отраслевая разновидность общеправовых сдерживающих стимулов поведенческой активности, призванных оказать внешнее упорядочивающее воздействие на мотивацию, способы, средства и характер использования заложенных в содержании субъективного гражданского права возможностей»5.

Важно отметить, что в рамках реализации субъективного права субъект устанавливает свои собственные пределы, которыми он руководствуется в той или иной жизненной ситуации. Поэтому законодатель, устанавливая пределы субъективного права, должен руководствоваться максимально независимыми позициями, потому как субъективное право должно оставаться гибким в контексте правоприменения.

Поскольку субъективное право является составной частью объективного, мы можем сказать о том, что несовершенство объективного права приводит к возможности злоупотребления правом. Пробелы, противоречия и прочие элементы неорганизованности объективного права позволяют использовать субъективное право вопреки его назначению, при этом причиняя вред либо создавая угрозу его причинения.

Поэтому, говоря о сущности злоупотребления правом, ключевым термином в данном случае будет «вред». А. А. Малиновский понимает под вредом любые негативные последствия, явившиеся прямым либо косвенным результатом осуществления субъективного права6. А. Е. Наумов указывает, что вредом является любое умаление какого-либо блага7. Таким образом, мы можем говорить о том, что «вред» является более широким понятием по отношению к термину «ограничение прав и свобод», а потому именно вред является существенным признаком злоупотребления правом в уголовном судопроизводстве. По указанной причине нам видится, что ч. 3 ст. 17 Конституции РФ (осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц) не охватывает запрет на злоупотребление правом в полной мере, но подтверждает постулат «свобода одного заканчивается там, где начинается свобода другого». Негативные последствия злоупотребления правом не ограничиваются лишь нарушением прав и свобод других участников уголовного судопроизводства. Результат злоупотребления правом выражается в форме причинения вреда, что несколько шире ограничения прав и свобод. Исходя из этого, мы можем говорить о том, что указанная норма Конституции РФ, хотя и регламентирует косвенный запрет на деяния, которые могут считаться злоупотреблением правом, тем не менее, не представляет собой полноценную общеправовую норму, его запрещающую.

Следует привести текст ст. 10 ГК РФ, устанавливающей запрет на злоупотребление правом, которая изложена в следующей редакции: «не допускается осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом)», и мы полагаем, что для уголовно-процессуального закона подобная норма необходима.

Особо отметим, что мнения ученых о сущности злоупотребления правом расходятся, а иногда они могут быть и диаметрально противоположны. Так, например, ряд ученых вообще исключают «злоупотребление правом» как правовое явление8. Можно выделить две «пограничные» позиции относительно рассматриваемого явления — деяние, совершенное в рамках субъективного права, может быть либо правомерным, либо противоправным, выходящим за рамки правомерного. Исходя из указанных мнений, понятие «злоупотребление правом» полностью нивелируется, предусматривая лишь две крайности: правомерное и неправомерное деяния.

При этом весьма интересным видится мнение А. А. Малиновского, который указывает на то, что в зависимости от характера деяния и наступивших последствий злоупотребление правом может быть как правомерным, так и противоправным9. Таким образом, с точки зрения этого автора, понятие «злоупотребление правом» не сводится лишь к одной правовой категории, позволяя относить его и к правомерному поведению, и к противоправному в зависимости от обстоятельств злоупотребления.

Согласно другой позиции, злоупотребление правом следует считать полностью правомерным деянием10, потому как оно не выходит за рамки правового поля, если в рамках его реализации лицо не допускает действий, которые образуют состав преступления либо правонарушения. Согласно данной точки зрения, использование права вне закона невозможно, потому как при использовании своих прав лицо действует исключительно в рамках реализации своего субъективного права. В том случае, если участник уголовного судопроизводства выходит за рамки предоставленного ему права, деяние следует квалифицировать как неправомерное, а если не выходит — как правомерное. Древне-римские юристы говорили о том, что «никто не считается поступающим противоправно, если он использует свое право»11. Таким образом, лицо может либо реализовывать свое право, не выходя за его пределы, а значит, его деяние будет правомерным, либо выйти за пределы его реализации, тем самым его деяние приобретает форму иной правовой категории, например, преступления или правонарушения.

Говоря о том, что злоупотребление правом представляет собой неправомерное деяние, стоит ориентироваться на принцип законности. А. А. Малиновский сравнивал злоупотребление правом с кривым зеркалом, которое искажает законность12. Таким образом, злоупотребление правом в уголовном судопроизводстве хотя и не выходит сегодня за рамки принципа законности, но, тем не менее, не в полной мере ему соответствует.

Еще одна точка зрения авторов заключается в том, что злоупотребление правом является противоправным деянием, потому как оно происходит вопреки фактическому назначению права, и, как уже указывалось выше, причиняет вред либо создает угрозу его причинения13. Рассматривая эту точку зрения, следует изучить злоупотребление правом как правовое явление более подробно.

Во-первых, главной особенностью злоупотребления правом будет являться наличие субъективного права на совершение тех или иных действий. Если, злоупотребляя правом, лицо совершает те деяния, которые разрешены ему законом, то при совершении правонарушения он совершает действие (или бездействие), право на реализацию которых он изначально не имеет.

Во-вторых, проводя аналогию между противоправным деянием и злоупотреблением правом, отметим, что для квалификации преступления и правонарушения в теории уголовного и административного права существует общепринятый в теории права состав, благодаря которому деяние можно идентифицировать, кроме того, регламентирована ответственность в конкретных санкциях, установленных законодателем. Однако относительно злоупотребления правом в теории уголовного процесса нет единого мнения относительно его состава, не закреплен он и в уголовно-процессуальном законодательстве. Отсюда следует вопрос об ответственности, которую будет нести лицо, злоупотребившее правом. Обратим внимание, что меры ответственности за злоупотребление правом в уголовном судопроизводстве четко не определены, и лишь в некоторых случаях предусмотрены меры его предупреждения и пресечения. Примером может быть статья 401¹⁷ УПК РФ «Недопустимость внесения повторных кассационных жалобы, представления» или некоторые разъяснения Верховного Суда РФ, в частности, Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 30 июня 2015 г. № 29 «О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве», где говорится о том, что суд может не признать право обвиняемого на защиту нарушенным в тех случаях, когда отказ в удовлетворении ходатайства либо иное ограничение в реализации отдельных правомочий обвиняемого или его защитника обусловлены явно недобросовестным использованием ими этих правомочий в ущерб интересам других участников процесса.

В-третьих, если злоупотребление правом было неумышленным, то вполне можно говорить о том, что лицо добросовестно заблуждалось, чрезмерно усердствуя в реализации своего права. Полагаем, что невозможно совершить злоупотребление правом, не имея на то умысла, лицо должно осознавать, что оно действует недобросовестно, вопреки фактическому назначению права, создавая угрозу причинения вреда или намеренно его причиняя. При этом среди правонарушений и преступлений есть как умышленно совершенные, так и неосторожные.

В-четвертых, злоупотребление правом в настоящее время не нарушает никакой нормы уголовно-процессуального закона. В рамках злоупотребления правом лицо совершает деяние, которое противоречит фактическому назначению и смыслу права, в результате которого другим участникам уголовного процесса может причиняться вред, но при этом оно не выходит за рамки закона, предоставившего ему конкретное право, в то время как при совершении преступления или правонарушения лицо явно нарушает нормы права.

Как уже указывалось выше, наличие субъективного права позволяет отграничить злоупотребление правом от противоправных деяний, на совершение которых участник права не имеет. Например, ст. 158 УК РФ, которая предусматривает уголовную ответственность за незаконное завладение чужим имуществом. В данном случае лицо не имеет права на изъятие у владельца его имущества, а потому своими действиями совершает преступление. Однако следует обратить внимание на ст. 285 УК РФ «Злоупотребление должностными полномочиями», которая весьма схожа со злоупотреблением правом, потому как в обоих этих случаях лицо может злоупотребить правомочиями, данными ему в рамках занимаемой должности. Поэтому, если должностное лицо злоупотребило своим правом, и в его таком деянии присутствуют признаки конкретного состава преступления, то это дает основание говорить о безусловной противоправности злоупотребления правом в рассматриваемом случае.

Кроме того, следует привести мнение О. И. Даровских, которая полагает, что злоупотребление правом начинается как правомерное деяние, постепенно утрачивая признаки правомерного, но не приобретая признаки противоправного14. Мы не в полной мере согласны с ней, потому как злоупотребление правом начинается с момента реализации умысла лица на его осуществление. Однако стоит отметить, что вначале выявить такой умысел практически невозможно, поскольку внешне злоупотребление правом будет казаться правомерным. Злоупотребление правом будет сформировано как состав в тот момент, когда оно будет создавать реальную угрозу причинения вреда.

Таким образом, мы можем резюмировать, что злоупотребление правом является по своей сути неправомерным деянием, однако в силу отсутствия в российском уголовно-процессуальном законодательстве запрещающей его нормы в настоящий момент юридически таковым не является. Но если право было реализовано лицом недобросовестно, вопреки его фактическому назначению, и такое деяние причинило вред либо создало угрозу его причинения, то такое поведение лица не может являться правомерным, и в силу этого должно признаваться противоправным. Его правовая природа в рамках уголовного процесса состоит в том, что злоупотребление правом участником уголовного судопроизводства является одним из видов уголовно-процессуальных нарушений, которое должно влечь за собой применение к такому лицу мер процессуальной ответственности.

Итак, злоупотребление правом строится на юридической концепции субъективного права. Для того, чтобы минимизировать возможности злоупотребления правом и его вредоносные последствия государство законодательно устанавливает границы реализации права, которые в юридической науке именуются как «пределы субъективного права». Однако, несмотря на стремление законодателя ограничить возможность граждан злоупотребить своими правами, субъект права может его осуществлять эгоистично, неразумно, неэтично, преследуя свои недобросовестные цели, но, тем не менее, не выходить за рамки предоставленного ему права.

К возможности злоупотребления субъективным правом приводит во многом несовершенство объективного права. Пробелы, противоречия и прочие элементы неорганизованности объективного права позволяют использовать субъективное право вопреки его назначению, при этом причиняя вред либо создавая угрозу его причинения. Наиболее широкие возможности для злоупотребления правом должностными лицами им дает диспозитивность реализации своих правомочий.

Злоупотребление правом, допущенное лицом умышленно, с желанием причинить вред другим участникам уголовного процесса и (или) интересам правосудия, является неправомерным деянием, однако в силу отсутствия в российском уголовно-процессуальном законодательстве запрещающей его нормы в настоящий момент юридически таковым не является. Отсутствие в УПК РФ запрета на злоупотребление правом участником уголовного процесса противоречит правовой природе этого явления как неправомерного деяния, представляющего собой уголовно-процессуальное правонарушение, которое должно влечь за собой применение к такому лицу мер процессуальной ответственности.

Отсутствие запрета на злоупотребление правом в уголовно-процессуальном законе приводит к тому, что должностные лица принимают меры только для того, чтобы его пресечь, без каких-либо последствий для виновного. Наличие в уголовно-процессуальном законе нормы, предусматривающей запрет на злоупотребление правом, позволило бы должностным лицам, пресекая и предупреждая такое деяние, применять к «злоупотребителю» меры ответственности.

Следует высказать также наше мнение по поводу оснований для появления в уголовном судопроизводстве и функционирования механизма преодоления злоупотребления правом. Полагаем, что существуют три таких основания: 1) фактические; 2) теоретические; 3) правовые.

Фактические основания представляют собой реальные случаи проявления злоупотребления правом, которые встречаются в практике предварительного расследования, освещению которых посвящена вторая глава настоящего исследования.

Теоретические основания представляют собой совокупность научных разработок в области злоупотребления правом и противодействия ему. Ранее мы уже приводили мнения разных авторов, проводивших исследования в области злоупотребления правом, и смежные с нею, при этом в большинстве научных работ резюмируется вывод о необходимости создания механизма преодоления злоупотребления правом, в том числе и регламентации запрета на злоупотребление правом в уголовно-процессуальном законе, о чем мы говорили выше.

Правовые основания — нормы закона, запрещающие злоупотребление правом и предусматривающие меры ответственности, применяемые к участникам уголовного судопроизводства, его допустившим.

В настоящий момент и фактические, и теоретические основания уже имеются, отсутствует только правовые основания, а причина в том, что как мы уже отмечали, уголовно-процессуальный закон не содержит запрета на злоупотребление правом.

Многие авторы, изучающие такое явление как злоупотребление правом, говорят о необходимости внесения в УПК РФ обсуждаемого запрета. Например, О. И. Даровских считает, что недопустимость злоупотребления правом является одним из принципов уголовного процесса15. Д. А. Доника придерживается схожего мнения и также предлагает недопустимость злоупотребления правом рассматривать как принцип уголовного судопроизводства16.

Нам же видится верным иной подход. Мы поддерживаем позицию В. А. Азарова и Д. М. Нурбаева, которые полагают, что закрепление запрета на злоупотребление правом в виде принципа нецелесообразно17. При этом, опираясь на мнение А. А. Малиновского, который говорит о том, что принцип законности означает не только реализацию права согласно букве закона, но и отчасти согласно его назначению18, считаем, что недопустимость злоупотребления правом является элементом принципа законности. В связи с этим предлагаем ст. 7 УПК РФ (Законность при производстве по уголовному делу) дополнить частью 5 следующего содержания: «При реализации предоста

...