Информатизация судебной системы России:
генезис, содержание и будущее

Монография

Под редакцией 
кандидата юридических наук 
Р. А. Шарифуллина

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК [347.9+343.1]:004

ББК 67.71:32.81

И74

Авторы:
Шипилов А. Н., к. ю. н., председатель Краснодарского краевого суда, председатель Комиссии Совета судей Российской Федерации по информатизации и автоматизации работы судов – введение, заключение; Шарифуллин Р. А., к. ю. н., доцент, директор Казанского филиала Российского государственного университета правосудия – § 1 гл. 2, § 5 гл. 3 (в соавт. с Р. Г. Бикмиевым, Р. С. Бургановым); Галиакберов А. Ф., заместитель председателя по гражданским делам Верховного Суда Республики Татарстан – § 2 гл. 2; Рамазанов Р. М., к. ю. н., заместитель начальника Управления Судебного департамента в Республике Татарстан – § 3 гл. 3; Ибрагимов А. Т., заместитель начальника Управления Судебного департамента в Республике Татарстан – § 4 гл. 3; Хисамов А. Х., к. ю. н., доцент, доцент кафедры гражданского процессуального права Казанского филиала Российского государственного университета правосудия, судья Арбитражного суда Поволжского округа – § 1, 2 гл. 3; Бикмиев Р. Г., к. ю. н., доцент кафедры уголовно-правовых дисциплин Казанского филиала Российского государственного университета правосудия, председатель Тюлячинского районного суда Республики Татарстан – § 1–4 гл. 1 (в соавт. с Р. С. Бургановым), § 5 гл. 3 (в соавт. с Р. А. Шарифуллиным, Р. С. Бургановым); Бурганов Р. С., к. ю. н., доцент кафедры уголовно-правовых дисциплин Казанского филиала Российского государственного университета правосудия – § 1–4 гл. 1 (в соавт. с Р. Г. Бикмиевым), § 3 гл. 2, § 5 гл. 3 (в соавт. с Р. А. Шарифуллиным, Р. Г. Бикмиевым).

Рецензенты:
Валеев Д. Х., доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Республики Татарстан, заместитель декана юридического факультета Казанского (Приволжского) федерального университета по научной деятельности;
Ефремова М. А., доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры уголовно-правовых дисциплин Казанского филиала Российского государственного университета правосудия.

Монография посвящена рассмотрению вопросов, связанных с информатизацией судебной системы России. В работе дан теоретический, историко-правовой, сравнительный и нормативный анализ элементов электронного правосудия. Представлена полная характеристика понятия, сущности и правового регулирования информатизации судебной системы Российской Федерации. Исследован исторический опыт, развитие информатизации и возникающие при ее осуществлении проблемы. Детально рассмотрены механизм и компоненты электронного правосудия в правоприменительной деятельности судов. В основу монографии легли опыт использования судами России информационных технологий и личный опыт авторов по внедрению и работе с элементами электронного правосудия.

Разработаны предложения по совершенствованию законодательства и технологий, касающихся информатизации судебной системы Российской Федерации.

Законодательство приведено по состоянию на 1 сентября 2022 г.

Сформулированные в книге научные положения могут применяться в образовательной, научно-исследовательской и практической деятельности судей, работников аппарата суда, сотрудников правоохранительных органов, преподавателей, аспирантов, студентов юридических институтов и факультетов и практикующих юристов.

Печатается в авторской редакции.

УДК [347.9+343.1]:004

ББК 67.71:32.81

© Коллектив авторов, 2022

© ООО «Проспект», 2022

Монография посвящена 30-летнему
юбилею первого пленарного заседания
Совета судей Российской Федерации

ВВЕДЕНИЕ

Современная эпоха ‒ это эпоха технологического развития. Третья промышленная революция, которая представляла из себя повсеместный переход в производстве к применению информационно-­коммуникационных технологий, привела к грандиозными изменениям во всех направлениях общественной жизни. Такие изменения происходили и в правовой среде. Судебная система, будучи важнейшим инструментом государственной политики, который обеспечивает развитие и функционирование государства, не могла остаться в стороне от происходящей трансформации. Поэтому одним из ключевых направлений реформирования судебной системы является информационное и цифровое развитие.

Судебная система Российской Федерации находится в состоянии постоянного динамичного развития: совершенствуется правовая база функционирования судов, готовятся и публикуются соответствующие разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации, появляются и начинают работать новые судебные органы. Общественная жизнь ставит перед судебной системой новые вызовы, связанные, в частности, с увеличением судебной нагрузки. Анализируя судебную нагрузку за несколько лет, можно наблюдать лавинообразный рост количества рассматриваемых дел и обращений. Так, в 2017 г. было рассмотрено 14 510 дел, в 2018 г. ‒ 17 200 дел, в 2019 г. ‒ 19 582 дел, 2020 г. ‒ 21 420 дел, в 2021 ‒ 23 403 дел. Кроме того, расширяется перечень дел, рассматриваемых судами.

Рассмотреть такое количество дел уже становится невозможным только с применением традиционных способов судебного делопроизводства. На помощь должно прийти внедрение современных информационных технологий, позволяющих повысить результативность работы судов, сэкономить время и средства, освободить судей и работников аппарата суда от рутинной, механической работы. То есть необходимо автоматизировать процесс судопроизводства.

С другой стороны современные информационно-­теле­ком­му­никационные технологии повышают открытость и прозрачность правосудия, эффективность обеспечения прав и законных интересов граждан, органов и организаций, доступность правосудия для граждан и т. д.

В этой связи следует отметить огромное значение решения председателя Верховного Суда Российской Федерации В. М. Лебедева о создании Государственной автоматизированной системы «Правосудие». Оно было основано на опыте районных (городских, межрайонных), судов общей юрисдикции уровня субъекта Российской Федерации по использованию программных продуктов. Органы судейского сообщества, включая Совет судей Российской Федерации, а также Судебный департамент при Верховном Суде Российской Федерации провели огромную работу в данном направлении.

После запуска ГАС «Правосудие» Юрий Иванович Сидоренко, занимавший в то время пост председателя Совета судей Российской Федерации, отмечал, что «это уникальная информационная система, которая позволила внедрить в суды новые технологии».

Внедряемые в судебную систему элементы электронного правосудия позитивно воспринимаются обществом, активно используются обращающимися в суд гражданами и организациями. Как отмечал 9 февраля 2022 г. в своем докладе на итоговом совещании судей судов общей юрисдикции и арбитражных судов Российской Федерации В. М. Лебедев, «повышается востребованность электронных ресурсов судебной системы. В прошлом году в суды подано в электронном виде 5 млн процессуальных документов ‒ это на 2 млн больше, чем в 2020 г. Количество запросов пользователей к ГАС «Правосудие» превысило 3,7 млрд. Судами направлено более 20 млн СМС-уведомлений о времени и месте судебных заседаний; с использованием видео-­конференц-связи проведено 290 тыс. судебных заседаний. Обеспечено участие граждан в судебных заседаниях посредством веб-конференции с использованием личного компьютера или другого устройства»1.

Появление на территории Российской Федерации новой коронавирусной инфекции (COVID-19) не только не приостановило темпы внедрения новых технологий в судебную деятельность, но и ускорило их, позволило активнее использовать такие элементы электронного правосудия, как видео-­конференц-связь, дистанционная подача документов в электронном виде, межведомственное взаимодействие между судами и другими органами и организациями, онлайн-­трансляции судебных заседаний и др.

Отвечая в интервью ТАСС на вопрос о том, не отразились ли вводимые в регионах ограничения на возможности обратиться за защитой в суд,. Генеральный директор Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации А. В. Гусев отметил, что федеральными судами общей юрисдикции принимались все меры к обеспечению права граждан на обращение в суд за защитой своих прав и интересов. Граждане могли обратиться в суд с заявлением как привычным способом на бумажном носителе, так и путем подачи документов в электронном виде на официальных сайтах судов, расположенных на интернет-­портале ГАС «Правосудие», в разделе «Подача процессуальных документов в электронном виде» через личный кабинет.

На сегодняшний день в сфере внедрения новых информационно-­телекоммуникационных технологий достигнуты значительные успехи. Перечислю основные из них.

Так, во всех федеральных судах общей юрисдикции активно используются сервисы, позволяющие гражданам подавать в суд иски и другие процессуальные документы и получать из судов документы в электронном виде через официальный сайт суда в сети Интернет.

За четыре года работы сервиса «Электронное правосудие» создано более 1 333 000 личных кабинетов, через которые в федеральные суды общей юрисдикции подано более 7 млн обращений (7 056 000).

Создано и эффективно применяется извещение сторон о месте и времени судебного заседания при помощи СМС-сообщений. По состоянию на 1 сентября 2021 г. отправлено более 20,5 млн СМС.

С 1 сентября 2019 г. введена в эксплуатацию система автоматизированного распределения дел судьям, которая позволила исключить субъективность при распределении дел судьям и учитывать нагрузку и специализацию судей.

Идет постоянная работа по электронному взаимодействию между органами судебной власти и государственными ведомствами через общегосударственную систему межведомственного электронного взаимодействия (СМЭВ).

При этом важно подчеркнуть активную работу Комиссию Совета судей Российской Федерации по информатизации и автоматизации работы судов. Так, в 2019 г. при активном участии Комиссии была утверждена Концепция развития информатизации судов до 2030 г., основными задачами которой являются:

1) максимально возможная автоматизация процессов судебного делопроизводства, начиная с первичной регистрации поступающих в суд процессуальных документов и заканчивая обращением судебного постановления к исполнению;

2) подготовка проектов законов об изменении процессуального законодательства, направленных на закрепление электронной формы обращения в суд как единственно возможной с одновременной формализацией требований к обращению;

3) реформирование процессуального законодательства в направлении отказа от письменной формы судебного делопроизводства и закрепление электронной формы судебного постановления как единственно возможной без дублирования на бумажном носителе, пересмотр института протокола судебного заседания, закрепление электронного документооборота между нижестоящими и вышестоящими судебными инстанциями;

4) разработка и внедрение программного обеспечения, позволяющего регистрировать в автоматическом режиме электронные исковые заявления и иные процессуальные обращения в суд, генерировать типовые процессуальные документы на основе имеющейся информации, хранить и обрабатывать электронные процессуальные документы, формировать, хранить и передавать в вышестоящие суды электронные судебные дела, осуществлять ознакомление с ними сторон и иных лиц, имеющих на это право, в автоматическом режиме;

5) совершенствование программ распознавания речи участников судебного процесса, разработка программ для защищенного электронного документооборота, в том числе с ГУФСИН России, для обеспечения возможности подачи осужденными жалоб в электронном виде.

В настоящее время ­что-то из перечисленного уже реализовано, но многое еще предстоит претворить в жизнь. Важно, что данные задачи сформулированы и являются ориентиром, для достижения которого прилагаются все усилия. Однако на этом технологический прогресс судебной системы не завершится. Предстоящая четвертая промышленная революция приведет к полному изменению общественного ландшафта, в том числе и судебной системы. Представляется, что она коренным образом улучшит качество работы суда, его открытость, гласность, доступность, эффективность и многие другие показатели деятельности судебной системы.

Очень дискуссионным в юридической среде и в обществе в целом является вопрос о возможности применения искусственного интеллекта в судебной деятельности.

Первый эксперимент в рамках пилотного проекта по вынесению судебных решений с помощью искусственного интеллекта в России был проведен в Белгородской области. С целью вынесения судебных приказов по однотипным делам о взыскании задолженности по различным налогам искусственный интеллект был подключен к ряду участков мировых судей. При этом искусственный интеллект в автоматическом режиме только проверял реквизиты и готовил документы, не беря на себя функции судьи по вынесению решения. Это экономило время мировых судей и сотрудников их аппарата. Думаю, скоро в судебной системе таких попыток будет больше и искусственный интеллект займет свое место в цифровой среде суда.

Конечно, есть и сторонники и противники такого применения, однако мы неизбежно столкнемся с этой проблемой и, уверен, достойно решим, выбрав верное направление развития судебной системы в условиях повсеместного применения искусственного интеллекта.

Представленная читателю монография содержит изложенные в доступной форме научные позиции авторов, касающиеся понятия электронного правосудия, характеризующие его правовые основы, процесс его зарождения и развития, опыт цифровизации правосудия в зарубежных странах, элементы электронного правосудия, механизм его осуществления, а также возникающие при его реализации проблемы, связанные с безопасностью и этической стороной его внедрения.

С точки зрения правовой теории авторы дают определения многих терминов, часть из которых в законодательстве не закреплены, а часть подлежит усовершенствованию. Ценным является проведенное авторами разграничение понятий и терминов в сфере цифровизации правосудия. Авторы обобщают и систематизируют правовую базу цифровизации правосудия в Российской Федерации, и это представляет особый интерес, поскольку круг таких правовых актов достаточно широк.

Практическое значение исследования, содержащегося в данной монографии, состоит в том, что авторы, исследовав нормативные правовые акты, в том числе ведомственные, правовую литературу, судебную практику и опыт практического применения цифровых технологий в деятельности суда, делают ряд ценных предложений по изменению и дополнению действующего законодательства. Авторы монографии обратили внимание на историю развития информатизации судебной системы и ее отдельных элементов, заложены основные направления и научное обоснование дальнейшего развития. Кроме того, конструктивным представляется стремление авторов усовершенствовать саму работу судов, перенеся некоторые виды деятельности суда на цифровые рельсы.

Полагаю, что постановка и видение авторами проблем, возникающих в сфере цифровизации правосудия, окажет существенное влияние на формирование и развитие системы электронного правосудия и его отдельных элементов. Ведь этот процесс далек от своего окончания и находится в состоянии ускорения.

Отдельно можно выделить внимание авторов к необходимости обеспечения информационной безопасности при осуществлении электронного правосудия. Несмотря на большую актуальность данной темы, она редко затрагивается учеными-­правоведами и практиками. Авторы перечисляют угрозы, которые могут возникнуть при осуществлении электронного правосудия, и пути их предотвращения.

Авторами монографии на основе их богатого практического опыта работы судьями, сотрудниками Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации анализируются появившиеся в ходе цифровизации судебной системы России проблемы и предлагаются пути их разрешения.

Данная монография будет полезна судьям, сотрудникам аппарата судов, Судебного департамента, преподавателям вузов, студентам, аспирантам, всем тем, кто обращается в судебные органы, тем, чья работа связана с судом, а также всем интересующимся судебной системой и развитием цифровизации в России.

Алексей Николаевич Шипилов,
председатель Краснодарского краевого суда,
председатель Комиссии Совета судей
Российской Федерации по информатизации
и автоматизации работы судов

Глава I.
ПОНЯТИЕ, СУЩНОСТЬ, ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ИНФОРМАТИЗАЦИИ СУДЕБНОЙ СИСТЕМЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

§ 1. Понятие, сущность и значение электронного правосудия и соотношение со смежными понятиями

1. Понятие и значение электронного правосудия

С постепенным развитием научно-­технического прогресса в России в оборот прочно вошло такое понятие, как «электронное правосудие». В настоящее время и со стороны ученых-­правоведов, и со стороны практических работников и других людей, связанных с судопроизводством, можно услышать это словосочетание. Между тем многие понимают его по-разному, вкладывая в эти слова разный смысл и содержание. Поэтому, начиная рассматривать проблемы «электронного правосудия», мы должны определиться с терминами и раскрыть наше понимание этого явления.

Существуют разные подходы к понятию «электронное правосудие». Нужно отметить, что российское законодательство не дает легального определения данного понятия. Однако в некоторых документах, связанных с судебной системой, такое определение дается.

Так, одно из определений появилось в Концепции развития информатизации судов до 2020 г. В п. 1.3 данного документа установлено, что «под электронным правосудием понимается способ и форма осуществления предусмотренных законом процессуальных действий, основанных на использовании информационных технологий в деятельности судов, физических и юридических лиц в электронном (цифровом) виде»2.

Длительное время единственным официальным определением было определение содержащееся в Рекомендациях Комитета министров Совета Европы CM/Rec(2009)1 государствам-­участникам Совета Европы по электронной демократии. В данном документе под электронным правосудием понимается «использование информационно-­коммуникационных технологий в реализации правосудия всеми заинтересованными сторонами в юридической сфере с целью повышения эффективности и качества государственных служб, в частности, для частных лиц и предприятий. Оно включает в себя электронное общение и обмен данными, а также доступ к информации судебного характера»3.

Вместе с тем в юридической науке нет недостатка в определениях «электронного правосудия». Ученые-­процессуалисты далеко продвинулись в этой сфере. Существует немало определений как самого понятия «электронное правосудие», так и его соотношения со смежными терминами. Иногда используют такие сходные и близкие термины, как «цифровое правосудие», «киберправосудие», «онлайн-­правосудие» и т. д. О них речь пойдет ниже.

Говоря же об электронном правосудии, мы коснемся следующих определений, данных в юридической литературе. Так, А. Сухаренко считает, что «электронное правосудие ‒ это способ осуществления правосудия, основанный на использовании современных информационно-­коммуникационных технологий и имеющий своей целью обеспечение гласности, открытости и доступности судопроизводства»4.

По мнению Е. А. Артюшовой, высказанному в 2010 г., «понятие электронного правосудия только входит в речевой оборот и на законодательном уровне не закреплено. Электронное правосудие (e-­Justice) ‒ это способ осуществления правосудия, основанный на использовании ИКТ-систем»5. Стоит отметить, что с того времени понятие электронного правосудия уже прочно вошло в юридический оборот.

Ю. А. Жданова различает понятие электронного правосудия в широком и узком смыслах. По ее мнению, «в широком смысле под электронным правосудием можно понимать совокупность различных автоматизированных информационных систем ‒ сервисов, предоставляющих средства для публикации судебных актов, ведения «электронного дела» и доступа сторон к материалам «электронного дела». Вышеуказанные средства позволяют вывести на совершенно иной качественный уровень взаимодействие суда, участников процесса и иных заинтересованных лиц. В то же время все эти сервисы носят прикладной, вспомогательный характер, не изменяя способов ведения судебного процесса.

В узком смысле электронное правосудие ‒ это возможность суда и иных участников судебного процесса осуществлять предусмотренные нормативно-­правовыми актами действия, непосредственно влияющие на начало и ход судебного процесса (например, такие действия, как подача в суд документов в электронной форме или участие в судебном заседании посредством системы видео-­конференц-связи)»6.

В. Синенко определяет «электронное правосудие в самом широком смысле как такое осуществление главной функции судебной власти, которое основывается на использовании электронных информационно-­коммуникационных средств»7. Далее он дает определение электронного правосудия, под которым понимает «такой судебно-­юрисдикционный порядок рассмотрения гражданских дел, который всецело (включая совершение всех необходимых процессуальных действий) опосредуется необходимой и достаточной электронной формой выражения (закрепления) процессуальной информации и взаимодействия участников гражданского судопроизводства»8. Нам представляется важным то, что автор делает упор на «всецелое» опосредование осуществления правосудия электронной формой выражения.

Небезынтересна позиция А. Н. Козырева, который разграничивает понятия «электронное», которое относится к материальной форме воплощения сигнала, и «цифровое», которое относится к форме (или формату) представления информации9.

Е. А. Мошков рассматривает электронное правосудие как процессуальную форму10. Неоспорим тот факт, что электронное правосудие устанавливает определенные требования к форме судопроизводства, но эти требования устанавливаются не только к электронному судопроизводству, но и к обычному бумажному судопроизводству.

Далее Е. А. Мошков дает определение электронного правосудия в РФ, под которым он понимает «нормативно-­установленный порядок деятельности судов по рассмотрению и разрешению дел, основанный на использовании информационно-­коммуникационных технологий в процессе подготовки и осуществления гражданского судопроизводства, направленный на ускорение судебных процедур, повышение их открытости, а также обеспечение с помощью специальных информационных средств равного и полного доступа всех граждан к информации о деятельности судов и правосудию»11. Данное определение мы считаем обоснованным, но не совсем полным, поскольку оно характеризует лишь одну из сторон электронного правосудия.

Д. А. Печегин отмечает, что «словосочетание «цифровое правосудие» в большей степени соответствует современному и будущему духу развития государства и общества, в рамках которого соотношение понятий «цифровое правосудие» и «электронное правосудие» можно представить в виде последовательных ступеней развития одного и того же процесса. Разница между ними заключается в том, что для правосудия цифровой эпохи характерным элементом становится использование роботов-­программ, упрощающих и ускоряющих деятельность (в сфере электронного правосудия), а также технологий искусственного интеллекта, нейросетей, посредством которых роль человека в принятии решений при производстве дел сводится к минимуму. Иными словами, разница между двумя терминами заключается в отражении ими качества и глубины проводимых государством преобразований сферы юстиции»12.

По нашему мнению, при определении электронного правосудия необходимо выделить следующие три понятия:

‒ электронное судопроизводство ‒ то есть, когда судопроизводство ведется не на бумажных носителях, а в электронном виде, но промежуточные и итоговые решения принимает в конечном итоге судья-­человек, работая с электронными носителями информации. Например, в настоящее время исковое заявление может поступить в суд общей юрисдикции в электронном виде. Судья может принять вынести определение о назначении судебного заседания также в электронном виде и прикрепить его в ГАС «Правосудие», чтобы к нему имел доступ истец. Нужно отметить, что в настоящее время полный цикл осуществления правосудия в цифровой форме еще не реализован, но постепенно судопроизводство идет к этому;

‒ электронное правосудие ‒ когда промежуточное или итоговое решение принимает искусственный интеллект с помощью программного обеспечения. И речь здесь идет о «судье-­роботе». Следует сказать, что в российском судопроизводстве такой робот не применяется, однако попытки разработки программ принятия решения компьютером, а не человеком уже существуют. Так, пермскими исследователями С. Б. Поляковым и И. А. Гилевым разработана «программа информационно-­технологической поддержки принятия мотивированных судебных решений по делам искового производства по правилам Гражданского процессуального кодекса РФ «Лазер-­ИП-ГПК-2020», которая оснащена функциями:

‒ создания судье строгих условий движения по стадиям правоприменения и юридической аргументации в соответствии с требованиями закона и юридической науки;

‒ сокращения дефицита времени судьи. Заполнение форм программы в процессе судебного разбирательства одновременно является написанием мотивированного решения, выдаваемого программой сразу по итогу решения судьями промежуточных задач в судебном заседании»13.

Позволим себе заметить, что до полного внедрения таких программ еще очень далеко по ряду самых различных причин. О них речь пойдет в параграфе 3.3;

‒ иная осуществляемая в электронном виде судебная деятельность. Она собственно правосудием не является, но неотъемлемо связана с правосудием. Это так называемая организационная деятельность суда, к которой мы можем отнести работу по судебной статистике, архивному делу, кадровое, материально-­техническое обеспечение деятельности суда, учет законодательства и обобщение судебной практики, наполнение информацией сайта суда (пресс-­релизы, отчетность, данные о суде) и др. Дело в том, что ограничивать электронное правосудие только непосредственно отправлением правосудия означало бы отделение от электронного правосудия того, что по определению правосудием не является, но теснейшим образом с ним связано. Например, предоставление информации о вынесенном судебном акте на официальном сайте суда, электронное распределение дел в судах общей юрисдикции дела распределяются в автоматизированном режиме посредством ПС ГАС «Правосудие» «Модуль распределения дел». Другим примером может служить случайная выборка кандидатов в присяжные заседатели ПИ «Присяжные» ГАС «Правосудие».

Таким образом, анализируя приведенные точки зрения в правовой науке, мы понимаем под электронным правосудием отличающийся от обычного (классического) способа способ отправления правосудия, который осуществляется с применением информационно-­телекоммуникационных технологий (в том числе искусственного интеллекта), существует на электронном носителе в цифровом пространстве и позволяет применять в судопроизводстве цифровой, безбумажный порядок делопроизводства, ведения процесса, вынесения судебного акта и его исполнения.

В данном определении отражена сущность электронного правосудия, которую мы попытаемся раскрыть более подробно, проанализировав его отдельные элементы.

1. Электронное правосудие ‒ это один из способов осуществления правосудия. Он стал зарождаться с развитием и внедрением информационно-­телекоммуникационных технологий, в настоящее время активно развивается и постепенно заменит собой обычный (классический) способ. Последний основан на письменном ведении судопроизводства на бумажных носителях, но с одновременным требованием устности при проведении судебного разбирательства (допрос свидетелей, оглашение иных доказательств и др.). Как нам представляется, произойдут коренные изменения в осуществлении правосудия: многие документы канут в лету (например, протокол судебного заседания), многие видоизменятся до неузнаваемости (различные запросы суда, исполнительные листы), активно будет использоваться биометрия, электронная цифровая подпись и др.

Вместе с тем электронное правосудие, помимо того, что оно является способом осуществления правосудия, является и его формой. В юридической науке существует большое количество определений процессуальной формы и ее элементов. При этом определения и понимание отличаются в зависимости от отрасли процессуального права. В целом обычно в понятие процессуальной формы включают порядок осуществления судопроизводства, юридические процедуры, условия, гарантии, круг и порядок деятельности лиц, содержание и характер действий, ответственность и т.п.14 Следует обозначить, что электронное правосудие тоже можно отнести к форме судопроизводства, ведь оно устанавливает и регламентирует определенную процедуру осуществления судопроизводства, порядок оформления, подачи, составления документов, порядок действий лиц и т. д.

2. Электронное правосудие осуществляется с применением информационно-­телекоммуникационных технологий (в том числе искусственного интеллекта). Именно эти технологии, устройства и программные продукты являются материальной базой, основой для существования электронного правосудия. Постепенно появляются новые технологии, усовершенствуются уже существующие, поэтому процесс развития электронного правосудия носит постоянных характер. Искусственный интеллект является отдельной новейшей технологией, которая постепенно придет и в судебную деятельность.

3. Электронное правосудие существует на электронном носителе в цифровом пространстве. Особенность электронного правосудия заключается в том, что оно материализуется в виртуальной реальности в виде электронного дела. Такое дело, например, нельзя будет потрогать, физически ощутить, так оно представляет собой информацию, находящуюся на ­каком-либо участке ­какого-либо диска.

4. Электронное правосудие позволяет применять в судопроизводстве цифровой, безбумажный порядок делопроизводства, ведения процесса, вынесения судебного акта и его исполнения. Все движение судебных документов, их появление, видоизменение происходит в электронном виде (начиная от поступления документов до их списания в архив и уничтожения). Встают вопросы: какие коренные изменения произошли в порядке осуществления судопроизводства? Может быть, это всего лишь смена носителя? Из истории нам известно, что человечество использовало для судопроизводства и документооборота в судах и вообще для хранения информации различные носители. Это были папирус, глиняные таблички, каменные стелы15, восковые дощечки и т. п. Люди переходили от одного носителя к другому, пока не перешли на бумагу в ее современном виде. На наших глазах совершается переход от бумаги к электронным носителям, но это не просто переход от одного носителя к другому, но и более коренные качественные изменения. В виртуальный мир переходят не только отдельные документы, но и вся деятельность, связанная с судопроизводством (например, все судебное заседание проводится в виртуальном виде с использованием трансляции и видео-­конференц-связи, многие процессы, такие как прием и подача документов, распределение дел в суде, исполнение решений, автоматизированы). В связи с чем мы считаем, что переход к электронному судопроизводству нельзя сводить только к смене носителя информации, это гораздо более существенные изменения.

Говоря о существе электронного правосудия, следует коснуться его элементов. По нашему мнению, электронное правосудие состоит из нескольких элементов, которые функционируют на различных этапах и в различных сферах отправления правосудия. Мы выделяем следующие элементы электронного правосудия: закрепление в сети Интернет информации о судебной системе и отдельных судах, доступ к судебной практике, онлайн трансляция из зала суда, информационно-­справочные киоски, доступ к судебным актам по делу в электронном виде, видео-­конференц-связь, электронное дело (электронный архив), аудиопротоколирование и многое другое16.

Данный перечень не исчерпывающий, и по мере развития электронного правосудия добавляются и внедряются новые элементы, и постепенно будет сформирована единая система, которая будет покрывать единым программным обеспечением все элементы и аспекты осуществления правосудия. Это, по нашему мнению, приведет к постепенному переходу к единому программному обеспечению, необходимому для перевода в электронный вид всех этапов судопроизводства.

Нам представляется, что в настоящее время доля электронной формы выражения судопроизводства далеко не стопроцентная, то есть электронными сервисами охвачена лишь определенная часть судопроизводства. Однако год от года с развитием и внедрением все новых информационно-­телекоммуникационных технологий эта доля растет. Представляется, что в будущем электронное правосудие охватит все сферы судопроизводства, включая оценку доказательств, выбор и применение норм в каждом конкретном деле, обоснование выводов по делу и т. д.

Многие виды деятельности судов технологически и с точки зрения программного обеспечения пока не снабжены продуктами и технологиями, позволяющими перевести их в цифровой вид. Но постепенно в связи с активной цифровизацией судебной системы эти «белые пятна» перестанут существовать и перед нами предстанет полностью электронно-­цифровая форма судопроизводства.

Мы считаем, что в настоящее время судебная система находится на этапе консолидации платформ. В данный момент эксплуатируются такие программы, как Автоматизированная информационная система «Судоделопроизводство» Конституционного Суда Российской Федерации, Автоматизированная информационная система Верховного Суда Российской Федерации, ГАС «Правосудие» в федеральных судах общей юрисдикции, Комплексная информационная система судов общей юрисдикции города Москвы (КИС СОЮ), Информационная система «Картотека арбитражных дел» (КАД) в арбитражных судах, информационные системы мировых судей (Информационная система делопроизводства мирового судьи «АМИРС», Программный комплекс «Мировые судьи» от компании ЗАО «КРОК» и др.). Существование такого большого количества систем неудобно как для судов, так и для граждан и организаций, поэтому необходима их консолидация.

Такая консолидация предусмотрена и в законе. В соответствии с Федеральным законом «О Судебном департаменте при Верховном Суде Российской Федерации» формирование единого информационного пространства федеральных судов и мировых судей является одной из задач Судебного департамента. При этом под осуществлением полномочий Судебного департамента по формированию единого информационного пространства федеральных судов и мировых судей в настоящем Федеральном законе понимаются: … «2) для мировых судей ‒ осуществление мероприятий по включению информационных ресурсов мировых судей в объединенные базы данных и банки данных, установление единых технических требований к функционированию информационных систем и использованию информационно-­телекоммуникационных сетей, функционирующих на основе единых принципов и общих правил»17.

Завершая характеристику сущности электронного правосудия, следует отметить, что электронное судопроизводство и электронное правосудие заслуживают закрепления в федеральных конституционных законах, регламентирующих деятельность судебной системы, поскольку такая необходимость назрела.

Мы предлагаем дополнить Федеральный конституционный закон «О судебной системе Российской Федерации» статьей 34.1 «Использование электронного судопроизводства в деятельности судов» и изложить ее в следующей редакции:

«1. Деятельность судов может осуществляться с использованием информационно-­телекоммуникационных технологий. Порядок разработки, внедрения и использования таких технологий устанавливается в федеральных законах.

2. Использование информационно-­телекоммуникационных технологий в деятельности судебной системы не должно нарушать права и свободы человека и гражданина, не может приводить к дискриминации отдельных лиц и нарушать принципы осуществления правосудия, закрепленные в главе 1 настоящего Федерального закона.

3. Никто не вправе разрабатывать и внедрять информационно-­телекоммуникационные технологии, которые подменяют судебные органы в деятельности по осуществлению правосудия.

4. Учреждениями судебной системы могут создаваться предприятия по информационно-­аналитической поддержке автоматизированных систем электронного судопроизводства».

2. Соотношение понятия «электронное правосудие» со сходными понятиями

Существует множество терминов, близких к «электронному правосудию», которые мы рассмотрим и соотнесем в рамках изучаемой нами проблемы.

Наиболее близким к «электронному правосудию» является понятие «электронное судопроизводство», которое нами выше уже было рассмотрено. Поэтому мы не станем на нем останавливаться подробно.

Время от времени в литературе встречается понятие «киберправосудие». Слово-приставка «кибер» означает связь с компьютерными сетями, Интернетом. Так, англоязычная Википедия рассматривает киберправосудие как «внедрение технологий в систему правосудия посредством предоставления судебных услуг в электронном виде, либо посредством использования электроники в залах судебных заседаний, либо для других целей разрешения споров»18.

Е. В. Булгакова, И. С. Денисов, В. Г. Булгаков указывают, что под киберправосудием «в широком смысле следует понимать как комплексную модель системы правосудия, вся совокупность элементов которой размещена на единой цифровой платформе, обеспечивающей полный цикл отправления правосудия, расширяющую возможности доступа к правосудию, характеризующуюся переходом к цифровым технологиям аналитики данных, использованием технологий искусственного интеллекта для повышения качественных характеристик принятия решений, сокращения издержек и сроков рассмотрения дел»19.

Несмотря на это, мы считаем, что, по сути, киберправосудие является синонимом электронного правосудия, хотя, когда пишут о киберправосудии, чаще речь идет об «онлайн разрешении споров» и использовании компьютерных технологий для принятия судебных решений.

Другим интересным термином является «цифровое правосудие». Этот термин был предметом внимания ряда авторов, которые его рассматривали с разных сторон.

Так, А. А. Козырева и Т. В. Пирожкова отмечают, что «словосочетание «цифровое правосудие» в большей степени соответствует текущим тенденциям развития государства и общества, в рамках которого соотношение понятий «цифровое правосудие» и «электронное правосудие» можно представить в виде последовательных ступеней развития одного и того же процесса»20.

О. В. Брянцева и О. Л. Солдаткина21, ссылаясь на ряд исследований22, отмечают, что «термин «электронное правосудие» (e-justice) уже в принципе устоялся, под ним традиционно понимается способ осуществления правосудия, основанный на использовании современных информационно-­коммуникационных технологий и имеющий своей целью обеспечение гласности, открытости и доступности судопроизводства. При этом термин «электронное правосудие» необходимо отделять от термина «цифровое правосудие»: в первом случае речь идет о свой­ствах носителя информации, во втором ‒ о форме существования данных. Разница в терминах существенна, так как форма хранения информации определяет свой­ства среды. В частности, цифровое правосудие предполагает переход большей части коммуникаций в цифровую среду и, по крайней мере, равный статус с очно-бумажным взаимодействием23, тогда как электронное правосудие предполагает в основном осуществление судами разрешения правовых конфликтов посредством информационно-­коммуникационных технологий, прежде всего электронного документооборота и системы видео-­конференц-связи, результаты которых отображаются в информационной системе24».

Мы солидарны с мнением данных авторов и считаем, что соотношение между понятиями «электронное правосудие» и «цифровое правосудие» равнозначно соотношению свой­ств носителя информации и формы существования данных. Вместе с тем мы не видим ­каких-то принципиальных отличий между данными понятиями.

Рассматривая электронное правосудие, нельзя обойти стороной понятия «информатизация правосудия» и «информатизация судов».

Интересным представляется мнение С. Э. Несмеяновой, которая, анализируя два рассматриваемых понятия, приходит к выводу, что «информатизация судов и электронное правосудие ‒ хотя и связанные правовые явления, тем не менее имеют разное наполнение. Информатизация судов представляет собой электронное обеспечение правосудия, использование всеми судами самых разных информационных технологий. Причем эти новые информационные ресурсы используются прежде всего внутри самой судебной системы, во взаимоотношениях между различными судами, и только потом информационные технологии применяются во взаимодействии с иными лицами, органами, т. е. с внешними субъектами, что напрямую отражается на обеспечении открытости, прозрачности и доступности правосудия в целом. Информатизация упрощает многие действия суда и делает их более прозрачными»25.

Разграничивая электронное правосудие и информатизацию судов, В. Синенко пишет, что «в качестве исходного тезиса можно определить, что понятие электронное правосудие не совпадает с простой информатизацией судов. Последнее предполагает, что суды в своей деятельности используют компьютерную технику, но только в качестве подсобного, а не процессуального средства. В то же время эти явления нельзя и противопоставлять. Электронное правосудие, естественно, связано с использованием информационных технологий, и поэтому, скорее всего, представляет собой достижение определенного уровня информатизации. Такого, при котором количественные изменения позволяют говорить о переходе в качественно новое состояние»26.

Смешение данных категорий, отмечает С. В. Василькова, «на практике может привести к тому, что внешняя модернизация судебной деятельности без основополагающей сущностной перестройки будет рассматриваться как достаточная реализация концепции электронного правосудия. Однако объединение государственных судов в единую компьютерную сеть, публикация судебных постановлений в сети Интернет ‒ это еще не электронное правосудие. Необходимо разработать такие направления совершенствования законодательства и правоприменительной практики, которые позволят реализовать именно сущностную перестройку информационного и технологического обеспечения судебной деятельности в соответствии с потребностями современного информационного общества, в общем охвате концепции защиты прав и охраняемых законом интересов»27.

Мы солидарны с мнением данных авторов, но вместе с тем хотим отметить, что понятие «информатизация судов» в большей степени направлено на отражение происходящего процесса внедрения новых информационных технологий в деятельность суда. Элементами этого процесса является материально-­техническое обеспечение судов техникой (закупка компьютеров, серверов, подключение к Интернету и т. п.), программным обеспечением, обучение сотрудников работе с этим программным обеспечением. И если понятие «информатизация правосудия» носит динамический характер, поскольку отражает целенаправленный процесс, то понятие «электронное правосудие» отражает конечную цель и результат названной деятельности.

Отметим, что электронное правосудие ‒ это постоянно меняющееся и развивающееся явление. Уровень его развития изменяется с течением времени и внедрения новых технологий, а также отличается в разных государствах. Г­де-то уровень электронного правосудия очень высок, а ­где-то оно еще только зарождается. Развитие электронного правосудия, на наш взгляд, зависит как от внешних, так и от внутренних факторов. К внешним факторам следует отнести, например, распространение коронавирусной инфекции, которое придало значительное ускорение развитию электронного правосудия. К числу внешних факторов мы относим те, которые находятся вне судебной системы. Внутренние же факторы относятся к судебной системе и в качестве примера можно привести деятельность Советов судей РФ и отдельных регионов, проявленную инициативу отдельных судей и коллективов судов.

О том, что информатизация судов направлена в будущее, свидетельствует также, например, содержание Концепции информатизации судов и системы Судебного департамента до 2030 года, которая определяет направления, задачи, принципы и основные этапы создания в судах и в системе Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации условий для реализации электронного правосудия в целях повышения уровня доступности правосудия и доверия граждан, достижения максимальной прозрачности деятельности при соблюдении требований защиты персональных данных28.

По нашему мнению, более широким по сравнению с «электронным правосудием» является понятие «электронного государства». В последнее входят все элементы цифровизации государственного управления.

С. В. Тихонова считает, что «электронное государство ‒ это новый способ организации публичной власти, трансформирующий все три ветви государственной власти. Законодательная ветвь представлена электронным законотворчеством и электронным парламентом, исполнительная ‒ электронным правительством, судебная ‒ электронным правосудием»29. Данный автор использует для выделения частей электронного государства принцип разделения властей, что разделяется авторами данного исследования. Далее С. В. Тихонова указывает, что «наибольшей зрелостью отличается исполнительная ветвь электронного государства, две остальные находятся в эмбриональном состоянии»30. С таким мнением нельзя согласиться, поскольку, несмотря на то, что автором статья была опубликована в 2013 г., в рамках судебной ветви власти уже функционировали многие элементы электронного правосудия как в арбитражных судах, так и в судах общей юрисдикции. Так, в феврале 2010 г. запущен сервис «Картотека арбитражных дел»31, в 2010 г. запущены сервисы публикации судебных решений и сведений о рассматриваемых в федеральных судах и у мировых судей общей юрисдикции делах32, налажена система видео-­конференц-связи и СМС-информирование участников процесса33. Конечно же, на этом развитие электронного правосудия не остановилось и шло активно и эффективно в самых разных направлениях (подача документов в электронном виде, цифровизация составления и направления документов судом, цифровизация архивов судов, онлайн-­заседания и многое другое).

Вместе с тем электронное государство и электронное правосудие тесно взаимодействуют: органы исполнительной и судебной властей подписывают различные межведомственные соглашения, касающиеся электронного документооборота, ведут электронное взаимодействие в режиме реального времени. Отдельно следует отметить разработку суперсервиса «Правосудие онлайн», который будет функционировать на общем для государственных органов Едином портале государственных и муниципальных услуг. Более подробно вопросы межведомственного взаимодействия раскрыты в § 3 главы 1.

В связи с этим справедливо высказывание И. С. Денисова о том, что «электронное правосудие не может развиваться в отрыве от состояния и хода внедрения взаимодействия в электронном виде в обществе и в государстве целом, т. к. электронное правосудие является составной частью более глобального феномена ‒ электронного государства. В наиболее передовых странах, использующих электронный документооборот, юридически значимое взаимодействие с гражданами и бизнесом, прежде всего по территориальному масштабу, переводится в электронный вид не только в судебной системе»34.

Необходимо также учитывать, что система электронного правосудия занимает особое место среди других элементов электронного государства. Это связано со сложностью и многоаспектностью регламентации судебной деятельности. Например, если гражданину требуется получить информацию, получить паспорт или справку об отсутствии судимости и т. п., он обращается в электронном виде и может получить эту государственную услугу. При этом от государственного органа не требуется осуществления сложных рассуждений, формулирования выводов, оценки доводов различных лиц. Другое дело ‒ судебная деятельность. Осуществление электронного правосудия реализуется, в первую очередь, в вынесении судебного акта, который отражает не только фактическую, но и интеллектуальную деятельность судьи.

Кроме того, следует учитывать независимость судебной власти. Электронный парламент предусматривает общественное обсуждение законопроектов, по результатам которого может быть принят закон. Такое обсуждение включает в себя оценку законопроекта обществом, в том числе его жесткую критику или, наоборот, одобрение. Обсуждение же судебного дела до вынесения судебного акта можно расценить как давление на суд, а это запрещено.

Следует также отметить, что суд рассматривает индивидуальные споры, что зачастую должно сопровождаться закрытостью данных участников таких дел. Это также накладывает свой отпечаток на электронное правосудие.

В этих положениях отражается специфика электронного правосудия по сравнению с иными элементами электронного государства.

Нам представляется обоснованным введение в научный оборот термина «безбумажность судопроизводства»35. Авторы данного параграфа, рассматривая феномен безбумажности, писали, что «безбумажность судебного делопроизводства предусматривает постепенный и планомерный переход в судебном делопроизводстве от бумажных носителей информации, бумажных документов к их электронным аналогам с применением различных программных продуктов. То есть чтобы суд и участники судопроизводства в электронном, а не бумажном виде могли осуществить процессуальное действие, составить и подать документ, получить информацию и т. д.»36.

Безбумажность является обратной стороной электронного правосудия, ее материальным выражением, поскольку представляет из себя переход от бумажного носителя к электронному. Нам представляется, что за этим будущее и безбумажность является более современным и эффективным способом ведения судопроизводства, к чему необходимо стремиться.

Еще одним интересным понятием, на наш взгляд, которое мы бы хотели осветить, является электронная демократия. Ей посвящено немало работ, которые рассматривают различные аспекты этого явления. Так, А. С. Лолаева указывает, что «средствами электронной демократии становятся интернет-­голосования, электронные опросы граждан, предоставление электронных государственных услуг, электронный сбор подписей (петиции), электронные консультации, электронные ходатайства, электронное правосудие и т. д. Посредством электронной демократии появляется возможность расширения пределов прямой демократии вместо представительной, упрощаются способы коммуникации между представителями власти и гражданами, становятся более прозрачными процессы принятия официальных решений»37.

Я. В. Антонов отмечает, что «в международной практике в числе проектов электронной демократии выделяются такие проекты, как E-business (электронный бизнес), E-employment (электронная занятость), E-procurement (электронные торги), E-commerce (электронная коммерция), E-justice (электронное правосудие), E-initiative (электронная инициатива), которые позволяют представителям бизнес-­структур реализовывать свои экономические интересы во взаимодействии с органами публичной власти в рамках единой системы электронной демократии»38.

С мнением указанных авторов нельзя не согласиться, поскольку электронное правосудие также содействует становлению демократии, как и интернет-­голосование, электронные опросы и т. п. В качестве примера можно привести такой подлинно демократический институт в уголовном судопроизводстве, как производство в суде с участием присяжных. В рамках развития этого института создан такой элемент электронного правосудия, как Программное изделие «Присяжные» в ГАС «Правосудие», которое помогает реализовать право граждан на участие в осуществлении правосудия в качестве присяжных заседателей (сформировать список кандидатов в присяжные, разрешить вопросы выплаты компенсационного вознаграждения присяжным и др.).

Другим выражением электронной демократии в деятельности суда являются трансляции судебных заседаний, благодаря которым заседания становятся публичными и общественность получает информацию о деятельности суда. Особенно это важно в период пандемии, ведь доступ граждан в здание суда ограничен и принципы гласности и открытости не могут реализоваться в полной мере. Так, на сайте Краснодарского краевого суда посетителям предоставлена возможность наблюдать за процессом в реальном времени39. Это уже далеко не единичные случаи, и многие другие суды предоставляют такую возможность.

Считаем, что видеотрансляции судебных заседаний являются важной гарантией демократичности судебного разбирательства и требуют дальнейшего развития и внедрения. Возможно проведение трансляций судебных заседаний в учебных целях. Авторы данного параграфа впервые провели в рамках учебного занятия процесс по рассмотрению Тюлячинским районным судом Республики Татарстан реального уголовного дела, предусмотренного ч. 2 ст. 258 УК РФ, которое транслировалось в онлайн-­режиме40 для студентов юридического факультета Казанского филиала Российского государственного университета правосудия. После окончания процесса его процессуальный порядок и результаты были обсуждены со студентами.

Другими связующими элементами между электронной демократией и электронным правосудием, по нашему мнению, являются каналы пресс-­служб судов в системе «Телеграм» и на видеохостинге «Ютуб», в социальных сетях «Фейсбук», «ВКонтакте», «Инстаграм», благодаря которым общество получает информацию о значимых судебных процессах и работе судов.

Таким образом, электронное правосудие и электронная демократия тесно взаимосвязаны: электронное правосудие является одним из элементов электронной демократии, хотя и не все элементы электронного правосудия созданы для реализации электронной демократии.

Важно определить соотношение электронной демократии с искусственным интеллектом.

Искусственный интеллект ‒ свой­ство интеллектуальных систем выполнять творческие функции, которые традиционно считаются прерогативой человека41. Теория сильного искусственного интеллекта предполагает, что компьютеры могут приобрести способность мыслить и осознавать себя как отдельную личность (в частности, понимать собственные мысли), хотя и не обязательно, что их мыслительный процесс будет подобен человеческому; теория слабого искусственного интеллекта отвергает такую возможность42.

Искусственный интеллект является той технологией, которая, как нам кажется, вдохнет новую жизнь в электронное правосудие, позволит реализовать многие возможности, которые раньше казались на грани фантастики.

Иногда это приводит к курьезным случаям. Так, «компания Google уволила инженера Блейка Лемуана после того, как он заявил об обнаружении признаков сознания у искусственного интеллекта. В Google несколько месяцев работали с искусственным интеллектом LaMDA, но пришли к выводу, что заявления экс-сотрудника «совершенно не обоснованы». Лемуан рассказал о признаках сознания у LaMDA в статье Washington Post. За неделю до этого его отправили в административный отпуск ‒ он поделился с начальством своими мыслями насчет осознанности искусственного интеллекта.

Google представила LaMDA в 2021 г. Искусственный интеллект имитирует речь, анализируя триллионы словосочетаний из Интернета. Лемуан работал с ней с осени прошлого года, он проверял ее на использование дискриминационных выражений или ненавистнических высказываний.

Во время одного из разговоров искусственный интеллект заговорил о личности и правах. К тому же LaMDA поделился своим желанием: «чтобы его считали сотрудником Google, а не собственностью». Лемуан и его коллега представили отчет «Разумна ли LaMDA?» руководству Google, но там не увидели признаков сознания у ИИ»43.

Председатель Совета судей Российской Федерации В. В. Момотов в своем выступлении на пленарном заседании конференции участников Глобальной сети обеспечения честности и неподкупности судебных органов (Global Judicial Integrity Network), которая прошла в Катаре 26 февраля 2020 г., отметил следующее: «В судебной системе внедрение искусственного интеллекта может обеспечить в том числе:

а) повышение качества и эффективности судебной деятельности за счет:

‒ использования систем поддержки принятия решений судом, например, система назначения наказания в уголовном судопроизводстве,

‒ использования систем обработки естественного языка ‒ распознавание общего смысла текста с возможностью выделять ключевые тезисы из текста,

‒ использования систем распознавания речи и видеоизображения в целях разметки аудио- и видеопротоколов судебных заседаний,

автоматизированная подготовка проектов судебных актов;

б) повышение эффективности судебной защиты прав и законных интересов граждан, организаций, органов государственной власти (за счет использования интеллектуальных помощников участников судебных процессов, расширения дистанционного участия в судебных заседаниях за счет использования технологий биометрической идентификации граждан);

в) снижение конфликтности, повышение правосознания за счет внедрения экспертных систем прогнозирования результата рассмотрения судебного дела»44.

В. В. Момотов собрал воедино основные сферы применения искусственного интеллекта для целей судебной деятельности, которые в ближайшие десятилетия изменят систему работы судов.

Н. В. Архиереев, рассматривая искусственный интеллект в деятельности судов, приходит к выводу о том, что «слабый» искусственный интеллект применяется уже сейчас и сфера его применения будет только расширяться. При этом применение «сильного» искусственного интеллекта ‒ это сравнительно недалекое будущее, а вопрос о замене (дублировании) профессионального судьи системой «суперсильного» искусственного интеллекта может стать актуальным не ранее чем через 20–30 лет. В любом случае применение искусственного интеллекта ‒ это будущее правосудия и всей судебной системы»45.

Интересен в этом плане опыт Китая в применении искусственного интеллекта. Из публикации на портале «Право.ру» следует, что «уже сейчас искусственный интеллект принимает участие в каждом судебном деле», заявил представитель пресс-­службы Верховного суда Китая Сюй Цзяньфэн. А прокуратура страны проверяет способность машинного интеллекта самостоятельно выдвигать версии обвинения.

Систему «Умный суд» запустили в Китае в 2015 г. Власти обязали все суды страны унифицировать свои цифровые системы и подключить базы данных к центру в Пекине. Одновременно информационный портал дал судьям доступ к базе данных полиции, прокуратуры и некоторых других госорганов.

Самообучающаяся система ежедневно обрабатывает около 100 000 дел по всему Китаю. Если судья решит отклонить рекомендации искусственного интеллекта, ему нужно будет письменно мотивировать это решение. Эксперты опасаются, что в большинстве случаев судьи не будут этого делать, чтобы упростить себе работу и снизить риски. В результате их роль может свестись к визированию оценок искусственного интеллекта»46. Даже из нескольких абзацев процитированной нами статьи возникает несколько моментов, позволяющих задуматься, этично ли использование искусственного интеллекта в судебной сфере, нужно ли это. Поэтому более детально данные этические проблемы будут рассмотрены в параграфе 3 главы 3.

И последнее понятие, которого бы мы хотели коснуться, это «экосистема правосудия». На момент написания данного параграфа монографии авторы не обнаружили такого определения в юридической литературе и прессе. Вместе с тем в настоящее время идет активное формирование различных экосистем и осознание необходимости их создания. Так, 18 мая 2020 г. состоялась международная научно-­практическая онлайн-­конференция на тему «Формирование цифровой экосистемы адвокатуры в Азербайджанской Республике, Республике Беларусь и Российской Федерации»47, на которой был, в частности, поставлен вопрос обеспечения в обозримом будущем создания полноценной экосистемы адвокатской деятельности. По нашему мнению, судебная деятельность уже обладает свой­ствами экосистемы, включающей в себя такие разные направления деятельности, как рассмотрение дел, прием документов, запрос документов, применение обеспечительных мер, мер предварительной защиты, направление документов, включая исполнительные листы, онлайн-­процессы, оплата государственной пошлины, штрафов, оплата услуг адвокатов по назначению. Это происходит во взаимодействии с самыми разными органами и организациями (Росреестр, банки, Судебный департамент, адвокатские образования, другие государственные органы и др.). На необходимость таких подходов к судебной экосистеме обращали внимание и зарубежные исследователи48. Так или иначе будущее покажет, нуждается ли судебная система в обретении статуса экосистемы.

Таково соотношение электронного правосудия со смежными понятиями. Они хотя и являются близкими и тесно связанными по смыслу терминами, однако их необходимо отграничивать от электронного правосудия, которое является самостоятельным явлением, имеющим свои признаки, элементы и свой путь становления и развития.

3. Технологии, благодаря которым сформировалось и продолжает развиваться электронное правосудие

Необходимо обратить внимание на то, какие же технологии позволили электронному правосудию появиться на свет и встать на ноги. Сюда относятся:

Компьютер. Первым шагом на этом пути, конечно же, был компьютер. Первоначально размеры, сложность, цена электронно-­вычислительных машин не позволяли массово использовать их, но примерно с начала 90-х гг. перечисленные параметры решительно снизились и начался компьютерный бум. Компьютеры стали доступными большинству населения по цене, достаточно компактными и простыми в эксплуатации. С этого периода проникновение компьютеров в судебную систему можно было считать лишь вопросом времени. Вместе с тем сам по себе компьютер был лишь способом сохранения информации, создания документов и т. д.

Интернет. Следующим шагом на пути к информационному обществу был Интернет ‒ всемирная система объединенных компьютерных сетей для хранения и передачи информации. В современном обществе эта важнейшая технология ‒ сеть Интернет ‒ коренным образом изменила способ взаимодействия людей друг с другом. Повседневная жизнь значительно упростилась благодаря Интернету, и теперь ее сложно представить без этого изобретения. Ключевые направления экономической, общественной, политической и культурной жизни реализуются посредством всемирной сети. Интернет настолько проник в нашу жизнь, что все сферы нашей жизни от ежедневных бытовых вопросов (покупка продуктов, общение с родственниками и т. п.) до важнейших государственных и общественных решений (выборы, законотворчество, реализация государственных функций, в том числе и отправление правосудия) так или иначе в большей или меньшей степени осуществляются через Интернет или с его помощью. Уникальность этой сети в том, что для нее не являются помехой ни огромные расстояния для передачи информации, ни значительные объемы информации. При этом все происходит с большой скоростью.

С Интернетом связаны и основаны на нем другие важные технологии, которые используются для реализации возможностей электронного правосудия ‒ электронная почта, видеосвязь, электронная цифровая подпись и др. На их основе разработаны многочисленные сервисы, программные продукты и изделия.

Помимо названных изобретений, к которым мы уже успели привыкнуть, появляются новые технологии. Это естественный процесс развития. К таким технологиям следует отнести искусственный интеллект, машинное обучение, блокчейн и т. п. Попытки поставить эти новые технологии на службу правосудия уже делаются.

Так, по данным сайта ВС РФ, «в Верховном Суде Российской Федерации 11 июня 2020 г. прошло очередное заседание Пленума посредством веб-конференции. Состоявшийся Пленум, без преувеличения, можно считать знаковым для всей судебной системы. Как и три предыдущих заседания он прошел с использованием сервера видео-­конференц-связи отечественного производства компании Винтео. С одним лишь существенным отличием. Участники Пленума для фиксации своего решения использовали современную систему онлайн-­голосования Polys от Лаборатории Касперского, которая была развернута на базе российского облачного хранилища компании «Softline». Данная система голосования основана на технологии блокчейна и использует прозрачное шифрование. Первое же использование такой системы Верховным Судом России снискало исключительно положительную оценку со стороны руководства, судей высшей судебной инстанции страны и других участников заседания. В итоге, данная система рекомендована для использования в рамках проведения очередного пленарного заседания Совета судей Российской Федерации, которое состоится в июле 2020 г. К работе заседания предполагается подключить максимальное возможное количество представителей судебной системы России»49.

Другим примером служит зарубежный опыт. В Китае «Искусственный интеллект в одной из районных народных прокуратур в Шанхае впервые стал составителем текста обвинительного заключения, которое будет предъявлено преступнику в суде. Как сообщает в понедельник газета South China Morning Post, искусственный интеллект получил прокурорские навыки после изучения более 17 тыс. дел, рассмотренных в судах Шанхая с 2015 по 2020 гг. Обвинения «цифровой прокурор» выносит с точностью в 97%, основываясь на одной тысяче «характерных черт», которые он выявляет в судебных документах по конкретным уголовным делам. «Искусственный интеллект в определенной степени может заменить прокуроров в процессе принятия решений, а также оказать им помощь при составлении обвинительных заключений, что позволит снизить их повседневную нагрузку и даст возможность прокурорским работникам сосредоточиться на более важных делах», отмечает издание. По данным газеты, «цифровой прокурор» на первых порах способен выдвигать обвинения по восьми наиболее распространенным в Шанхае преступлениям, таким как мошенничество с кредитными картами, организация азартных игр, опасное вождение, умышленное нанесение травм, создание препятствий представителям властей в выполнении служебных обязанностей, воровство, мошенничество. Ученые уверены, что в будущем искусственный интеллект сможет выносить обвинения и по более резонансным преступлениям. Китай первым в мире стал применять технологии искусственного интеллекта в работе прокуратуры. В 2016 г. в стране началось использование технологии, которая способна оценить доказательства, условия ареста и определить, насколько подозреваемый в преступлении может оказаться опасным для общества»50. Это далеко не единичные случаи и проникновение перечисленных выше технологий в деятельность судов будет происходить более динамично.

Следует также отметить, что огромные надежды возлагаются на создание квантового компьютера, который является пока гипотети

...