О. А. Кравченко

Конституционное обеспечение достоверности волеизъявления народа при голосовании

Монография

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 342.8

ББК 67.400.5

К78

Автор:

Кравченко О. А. – кандидат юридических наук, доцент, адвокат Ставропольского филиала Международной коллегии адвокатов «Санкт-Петербург».

Рецензенты:

Керимов А. Д., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры конституционного права Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ, член Общественного научно-методического консультативного совета при Центральной избирательной комиссии РФ;

Мамитова Н. В., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры государственно-правовых дисциплин Российского экономического университета имени Г. В. Плеханова, независимый эксперт, уполномоченный на проведение экспертизы на коррупциогенность.

Научный редактор:

Ведерников Н. Т. – доктор юридических наук, профессор, судья Конституционного Суда РФ в отставке, заслуженный деятель науки РФ, заслуженный юрист РФ.

В монографии проведено исследование избирательного законодательства, регулирующего такие стадии избирательного процесса, как организация голосования и подведение итогов голосования, а также дан анализ практики его применения. Осуществлена теоретическая разработка правовых основ избирательного процесса и выработаны комплексные предложения по его совершенствованию в целях конституционного обеспечения достоверного волеизъявления народа при голосовании. Предложены правовые средства эффективной защиты при недостоверном определении волеизъявления народа при голосовании.

Законодательство приводится по состоянию на февраль 2017 г.

Предназначена для специалистов в области конституционного права и широкого круга читателей, интересующихся вопросами избирательного права.

УДК 342.8

ББК 67.400.5

© Кравченко О. А., 2017

© ООО «Проспект», 2017

Введение

Актуальность темы исследования обусловлена коренным реформированием российской государственной системы, особенностями правового регулирования избирательного процесса и формированием гражданского общества в России, влекущими за собой дальнейшее совершенствование избирательного законодательства.

В соответствии с частями 1 и 2 статьи 3 Конституции Российской Федерации многонациональный народ Российской Федерации, выступая в качестве носителя суверенитета и единственного источника власти, осуществляет ее как непосредственно, так и через органы государственной власти и органы местного самоуправления. Непосредственное и опосредованное выражение власти народа означает, что все полномочия по реализации законодательной, исполнительной и судебной власти принадлежат народу. Народ выражает свою волю через выборы, которые должны проходить с достоверным определением его волеизъявления.

Избиратель, реализуя свое право избирать и голосовать, передавая свой голос в пользу политического решения, исполняет тем самым предназначение суверенитета народа, состоящего в синтезе с государственной властью, поэтому демократия должна пронизывать весь избирательный процесс, причем в большей степени стадии организации голосования и подведения итогов голосования.

Между тем при проведении выборов не исключена возможность искажения волеизъявления народа, и если такое происходит, то сформированные путем выборов органы власти могут не соответствовать действительному волеизъявлению народа и поэтому вряд ли могут являться легитимными, а следовательно, и демократическими.

Анализ судебной практики показал, что наметилась тенденция принятия судебных решений в пользу избирательных комиссий, несмотря на избирательные нарушения, которые носят порой очевидный и вопиющий характер, что подробно будет рассмотрено в настоящей работе.

Во время выборов депутатов Государственной Думы Российской Федерации 18 сентября 2016 года средствами массовой информации широко освещались случаи, связанные с искажением избирательными комиссиями волеизъявления избирателей.

Такого рода факты означают неправильную реализацию народовластия и порождают кризис доверия к результатам выборов. Это происходит еще и потому, что результаты деятельности избирательных комиссий непроверяемы, поскольку у граждан отсутствуют эффективные правовые средства для соответствующей проверки.

В последние годы избирательное законодательство и практика его применения идут по пути сужения гарантий открытости и гласности выборов, отмечаются недостатки в работе избирательных комиссий, снижается уровень доверия к их деятельности.

Ситуация также осложнена тем, что, во-первых, отсутствует достаточное количество подготовленных наблюдателей, способных решительно реагировать на нарушение закона избирательной комиссией; во-вторых, сокращено число субъектов, наделенных правом предлагать наблюдателей в избирательные комиссии; в-третьих, избирательные комиссии обладают неограниченным правом удалять наблюдателей и/или не пускать их на избирательные участки; в-четвертых, ограничено право на обжалование актов избирательных комиссий путем сокращения предмета обжалования и числа субъектов, имеющих возможность такого обжалования.

Таким образом, публично значимый интерес народа и государства остается в данных случаях менее защищенным, чем, например, частный интерес индивидов в гражданских правоотношениях, где гражданину доступна объективная информация о его волеизъявлении. Так, гражданин при реализации своих гражданских прав и фиксации волеизъявления может составить письменный документ, в частности договор, который будет являться доказательством его волеизъявления и может использоваться им при защите своих прав, в том числе в суде.

Вступая же в избирательные отношения, гражданин использует бюллетень, который обезличен, отсутствует возможность его идентификации и он остается у избирательной комиссии. У гражданина отсутствует доступ к бюллетеню, в котором он выразил свою волю, а также отсутствуют какие-либо иные доказательства фиксации своего волеизъявления, что оставляет гражданина в неведении относительно правильности учета его голоса избирательной комиссией и лишает его эффективной защиты при нарушении избирательных прав.

Названные обстоятельства вызывают необходимость теоретической разработки правовых основ таких стадий избирательного процесса, как организация голосования и подведение его итогов в целях обеспечения достоверности определения волеизъявления народа при голосовании, а также решения возникающих в связи с этим многочисленных практических задач государственно-правового строительства.

Глава 1.
Общая характеристика конституционного обеспечения достоверности волеизъявления народа при голосовании

§ 1. Демократия и достоверное волеизъявление народа при голосовании

На протяжении всей истории человечество находилось в поиске оптимальной формы построения государственной власти. Множество людей искало решение проблемы создания идеального общества с наилучшей организацией власти, в котором господствуют социальная справедливость, мир, счастье, а люди являются свободными и равноправными. Как правило, названные ценности воспринимаются и связываются с теорией демократии.

Определяя демократию, можно сказать следующее: «Демократия есть форма устройства любой организации, основанная на равноправном участии ее членов в управлении и принятии решений по большинству»1. В связи с этим демократия находит выражение не только в государственно-властном аспекте общества, но и в любой другой социальной организации, то есть негосударственной.

Первое определение демократии дал Аристотель в своей «Политике»: «Наиболее чистой демократией является такая, которая обеспечивает равенство — оно предписано законом данного государства, и бедные не подвергаются большему угнетению, чем богатые, верховная власть не принадлежит ни одному из этих слоев, и оба они в ней участвуют. Если, как полагают некоторые, свобода и равенство являются важнейшими признаками демократии, то это нашло свое осуществление главным образом в том, чтобы все принимали участие в государственном управлении. А так как народ представляет в демократии большинство и постановления большинства имеют решающее значение, то такого рода государственный строй и является демократией»2. В этом определении Аристотель находит взаимосвязь между государственной властью и соответствующим укладом общественной жизни, развитием самого общества, видит свободу и равенство в том, что каждый гражданин принимает участие в государственном управлении, и то, что постановит большинство народа, подлежит исполнению всем народом. Аристотелем выявлены следующие признаки демократии, которые справедливы и в настоящее время: каждый гражданин имеет право на государственное управление; решения при таком правлении считаются принятыми, когда за них высказалось большинство народа; принятые таким образом решения подлежат исполнению всем народом.

Сходные, по выявленным Аристотелем признакам, определения демократии давались многими учеными, жившими в разных государствах, в те или иные периоды истории человечества.

Луи де Жокур3 (1704–1779) — французский философ-просветитель, кавалер Ордена Почетного легиона, определял демократию следующим образом: «Демократия, или народное правление, есть образ простого правления, в котором собрание всего народа имеет верховную власть. Всякая республика, коей верховная власть находится в руках всего народа, есть демократия»4. По его словам, «следует принять за правило, что большинство голосов считается мнением всего собрания; иначе невозможно завершить ни одно дело, ибо невероятно, чтобы большое число лиц всегда имело одинаковое мнение»5. Луи де Жокур обращает внимание на те же признаки демократии, что и Аристотель о праве народа при демократии на верховную власть в государстве и принятии решений большинством народа.

В Соединенных Штатах Америки, где, по словам Алексиса де Токвиля, «демократия восторжествовала на деле, захватив власть в свои руки»6, американские теоретики, основатели демократии, развивая положения предшественников, отдавали предпочтение большинству народа, от которого зависит принятие того или иного решения. Так, по определению Алексиса де Токвиля, «сама сущность демократического правления состоит в абсолютной суверенности большинства, так как нет ничего в демократических государствах, что было бы способно противостоять ему»7.

Современные исследователи демократии также исходят из того, что при демократии гражданам на деле должны быть обеспечены участие во власти и контроль над ней. По словам Д. А. Керимова, «демократия начинается не там, где народ на словах признается источником политической власти, а именно там, где создана система политических институтов, норм, структур и учреждений, которая обеспечивает гражданам более или менее организованное участие во власти и контроль над ней»8.

Как видно из приведенных определений, теория демократии основывается только на тех человеческих ценностях, которые понятны и доступны каждому человеку, а именно: на равном участии всего народа в верховной власти и на справедливом принятии решения большинством народа. Иными словами, демократия представляет собой правление народа в государстве, при котором народ имеет право на правление в нем путем принятия решений его большинством.

Вопрос о том, каким образом происходят участие народа в верховной власти и принятие им решения, то есть как происходит практическая реализация теории демократии в человеческом обществе, находился и находится в центре исследований таких ученых, специализирующихся на рассмотрении вопросов теории и практики демократии, как Б. Рассет, Д. Хелд, Дж. Э. Румер, Х. Линц, Й. Шумпетер, Пшеворский, С. М. Липсет, Л. Даймонд, Р. Даль, Д. С. Милль, Л. А. Нудненко, Д. Еллинек. Все эти исследователи единогласны в том, что реализация теории демократии возможна через выборы, голосование, и придают названным институтам большее или меньшее значение в своих определениях демократии, а иногда считают их необходимыми и достаточными признаками (критериями) демократии.

Некоторые исследователи, такие как Дж. Э. Румер, цель демократии видят в создании такого рода средств, при помощи которых будет обеспечено равное для всех граждан участие в избирательном процессе. Так, по словам Дж. Э. Румера, «демократию следует определить как совокупность институтов и мер, целью которых является обеспечение равного участия всех граждан в избирательном процессе»9.

Другие исследователи рассматривают выборы и голосование как один из признаков или критериев демократии, без которых она невозможна. Так, Р. Даль10 в качестве одного из критериев демократии включал следующий: «Равное голосование. К тому моменту, когда принимается решение относительно политики ассоциации, всем ее членам должны быть предоставлены равные и реальные возможности для голосования, причем все голоса имеют равную юридическую силу»11. Совершенно справедливо Р. Даль обращает внимание на важность не только голосования, но и того, чтобы все голоса были учтены, что они имеют равную юридическую силу.

По словам Л. А. Нудненко, в науке конституционного права выделяют ряд общих принципов, лежащих в основе любого демократического государства. Это: а) признание народа источником власти, сувереном в государстве; б) равноправие граждан, то есть демократия предполагает как минимум равенство избирательных прав граждан; в) подчинение меньшинства большинству, при принятии решений и их выполнении; г) выборность основных органов государства12. Реализация каждого из этих принципов невозможна вне избирательного процесса. Авторы Большого юридического словаря заключают, что «демократия в современном понимании — форма государственного устройства, основанная на признании таких принципов, как верховенство конституции и законов, народовластие и политический плюрализм, свобода и равенство граждан, неотчуждаемость прав человека. Формой ее реализации выступает республиканское правление с разделением властей, развитой системой народного представительства»13.

Многие исследователи рассматривают выборность и голосование в качестве единственного и достаточного признака демократии. Так, Й. Шумпетер говорил, что демократия — это «такое конституциональное устройство для принятия политических решений, в котором индивиды обретают власть принимать решения путем конкурентной борьбы за голоса избирателей»14. Н. И. Лазаревский отмечал: «Выборность является фактором громадной практической важности, в значительной степени определяет и место народного представительства среди других государственных установлений, и жизненное значение. Выборность создает тесную нравственную связь парламента с народом и является источником политической силы народного представительства»15. По мнению В. А. Туманова, В. Е. Чиркина, Ю. А. Юдина, «выборы — важнейший институт современной демократии, одна из главных форм выражения воли народа и его участия в политическом процессе и одновременно способ формирования представительных органов»16. С точки зрения Н. В. Мамитовой, демократия, осуществляемая посредством выборов, является парламентской демократией: «представительная, т. е. опосредованная выборами, парламентская демократия, в условиях которой формирование политической воли народа возлагается на народное представительство»17. По словам Л. Даймонда, «выборная демократия — это гражданская конституционная система, при которой законодательные и верховные исполнительные власти формируются на основе всеобщих регулярных, состязательных, многопартийных выборов»18.

Таким образом, в современном государстве провозглашенные ценности демократии, как правило, обеспечиваются голосованием на свободных выборах и наличием представительной системы, что считается общепризнанным.

Однако, как оказалось на деле, реальная демократия не всегда достижима, что вытекает из сущности самого общества, которое не может быть однородным, ведь неравенство есть естественное свойство человеческого общества. В связи с этим те лица, которые имеют в обществе привилегированное положение в силу своего имущественного, политического или иного преимущественного статуса, всегда будут искать способ расширить власть над остальными людьми19.

«В государстве, — говорил Монтескье, — всегда имеются люди, отличающиеся по своему происхождению, богатству или заслугам; если они окажутся смешанными с остальным народом и получат лишь равный со всеми голос, общая свобода явится для них рабством, и у них не будет никакого интереса отстаивать ее»20.

Отсутствие идеальной демократии убедительно обосновывал Ж.-Ж. Руссо: «Если принять термин “демократия” в строгом смысле слова, то никогда не существовало настоящей демократии и никогда не будет существовать. Противно порядку вещей, чтобы большое количество людей управляло, а малое количество было управляемо. Нельзя себе представить, чтобы весь народ все время проводил в собраниях для обсуждения общественных дел, и легко видеть, что он не мог бы учредить комиссий для их обсуждения, не изменяя формы правления»21.

В связи с этим самих по себе свободных выборов и голосования на них для наличия демократии недостаточно. К примеру, при проведении выборов может участвовать только одна политическая сила, они не периодичны, или период между выборами является аномально большим. Но даже когда нет такого рода недостатков, выборы могут быть только фикцией, если они не обеспечивают подлинную политическую конкуренцию и реальную состязательность между политическими силами. Исследователи демократии на эти обстоятельства обращали свое внимание.

Одни из них, такие как Б. Рассет и Пшеворский, указывали на необходимость проведения не просто выборов и голосования, а конкурентных и (или) состязательных выборов, когда нельзя заранее знать о том, кто победит на них. По словам Пшеворского, демократия — это «режим, при котором государственные структуры формируются по результатам состязательных выборов», при этом подлинная состязательность подразумевает наличие оппозиции, с реальными возможностями победить на выборах22. Б. Рассет в своем определении хотя и выдвигает на первый план возможность каждого голосовать на выборах, но также заявляет о необходимости гарантирования прав и свобод граждан, при этом им на первый план выдвинут принцип проведения выборов на основе свободной конкуренции. Он говорит, что «в наше время под демократией подразумевается та страна, в которой почти каждый может голосовать, где выборы проводятся по принципу свободной конкуренции, глава исполнительной власти избирается всеобщим голосованием или избранным парламентом, а гражданские права и гражданские свободы гарантированы»23.

Другие исследователи, такие как С. М. Липсет и Х. Линц, указывали на необходимость избрания правительства на определенный срок или его смены путем выборов. Так, С. М. Липсет пишет, что «демократия в развитом обществе может быть определена как государственный строй, обеспечивающий конституционное право смены руководителей, а также социальный механизм, позволяющий, возможно, большей части населения влиять на принятие важнейших политических решений, посредством выбора претендентов на политическую власть»24. По словам Х. Линца, «по определению, демократия — это правительство “на время”, режим, при котором избиратели через определенные периоды могут требовать от своих правителей отчета и налагать изменения»25. Таким образом, названные исследователи С. М. Липсет и Х. Линц, обоснованно отметили, что при демократии не достаточно простого провозглашения конкуренции и состязательности при проведении выборов, важно, чтобы их результатом была смена правительства, что само по себе уже будет подтверждать как наличие конкуренции, так и состязательности на выборах. Без такого результата проведения выборов, как смена правительства, то есть смена одной политической силы на другую, не связанную с ее предшественницей, нельзя говорить однозначно о том, что выборы являются конкурентными и состязательными, сомнение в этом остается.

Конкурентность и состязательность выборов являются в определенной степени оценочными категориями, и их развитость зависит не только от закрепления в законодательстве, но и от обеспечения их правовыми средствами и гарантиями, позволяющими им беспрепятственно реализовываться на практике. Внешне выборы могут создавать впечатление конкурентных и состязательных и формально отвечать этим требованиям, тогда как в действительности средства массовой информации и органы, организующие выборы, могут быть нацелены на достижение результата только одной политической силы, и вопрос о ее победе на выборах будет предрешен еще до их проведения.

Основываясь на современных исследованиях в области демократии, вряд ли достаточно говорить о ней как о правлении большинства народа (большинство народа во многих странах рассматривается как большинство граждан, принявших участие в голосовании).

Голосование на выборах, обеспеченное развитой конкуренцией и состязательностью между участниками избирательного процесса, является обязательным признаком демократии. Однако этого недостаточно. Может быть так, что при проведении выборов в государстве не только формально, но и на деле обеспечены конкуренция и состязательность между политическими силами, но подсчет голосов избирателей происходит неверно, в пользу одной только политической силы, находящейся у власти и располагающей всеми возможностями государственной мощи, в том числе возможностью применения государственного принуждения.

В связи с этим при проведении голосования на выборах важны подлинная конкуренция и состязательность политических сил, а также правильный подсчет голосов избирателей. Эти положения назовем критериями проведения выборов. О подлинном воплощении состязательности, конкуренции, правильного подсчета голосов избирателей на выборах уже само по себе будет свидетельствовать то обстоятельство, что путем выборов произошла смена политической элиты, не связанной со своей предшественницей. В этом же случае неоспоримо выполнение всех названных критериев проведения выборов.

Когда же этого систематически не происходит, то конкуренция, состязательность и правильный подсчет голосов на выборах находятся под сомнением. Действующая власть в законодательстве может создавать условия для развития названных критериев проведения выборов, но ответить на вопрос о том, развиты ли они в достаточной степени для существования не на словах, а на деле, можно только при замене в результате выборов одной политической силы на другую. Отсюда и постулат о том, что в государстве только при смене одной политической силы на другую, произошедшей в результате выборов, можно без сомнений говорить о демократии.

Таким образом, современная теория демократии исходит из того, что демаркационной линией разграничения демократических государств от недемократических является возможность бескровной смены политического руководства народом путем голосования на выборах. На эту особенность демократии обращал внимание К. Р. Поппер26: «Так что же является основой демократии? Де-факто существуют лишь две формы государственного устройства: та, при которой возможна бескровная смена правительства посредством проведения выборов, и та, где это невозможно. Обычно первая форма зовется демократией, а вторая — диктатурой и тиранией. И не нужно при этом играть словами (как в случае Германской Демократической Республики). Критерием является возможность бескровного свержения правительства»27.

Подавляющее большинство современных государств заявляет о своем демократическом характере, и во многих из них политическое руководство избирается на выборах, то есть формально допускается ротация политической элиты путем голосования.

При этом во всех государствах, где организуются и проводятся выборы, их результаты устанавливаются государственными органами, получают финансирование из государственного бюджета, и хотя бы только по этому признаку органы, организующие выборы, зависимы от действующей государственной власти.

Исходя из этого, у политического руководства, при отсутствии демократических традиций, развитой политической конкуренции и состязательности, развитого гражданского общества, всегда существует большой соблазн тем или иным образом оказывать влияние на результаты выборов в свою пользу, с целью удержания власти. Если такого рода влияние происходит, то совсем не важно, в полной ли мере развиты принципы состязательности и конкуренции на выборах в государстве, являются ли они формальными, действующими, применяются ли они на деле.

Денис Дербишайр и Ян Дербишайр указывают, что в шестидесяти девяти странах, где в настоящее время проводятся выборы, они являются показными и, несмотря на видимость плюрализма, результаты всегда склоняются в пользу правящей партии. Эти же исследователи отмечают, что в таких странах избирательные комиссии, счетные комиссии находятся под контролем «нужных людей» и действует следующий принцип: «Кто считает, тот и выбирает»28, а также, что в сорока девяти демократических государствах прибегают к подтасовке при подсчете голосов29. По словам профессора Джона Х. Хэллоуэлла, разного рода помехи свободным выборам часто делаются преднамеренно, и порою под прикрытием закона, а принуждение, подкуп и мошенничество являются повсеместной практикой30.

Политическая жизнь нашей страны также подвергается критике. В юридической литературе отмечается мнение о том, что правоприменительная практика российских выборов сильно расходится с теми демократическими нормами, которые провозглашены в избирательных законах31. А. Ю. Бузин, А. Е. Любарев, основываясь на проведенном ими анализе, утверждают, что на федеральных выборах 2007–2008 годов роль прямых фальсификаций возросла. Эти же авторы, ссылаясь на официальную статистику и на существенное увеличение сообщений о грубых прямых фальсификациях, заявляют, что названные выборы включали такие прямые фальсификации, как массовую административную избирательную технологию, причем прямые фальсификации приобрели новую черту, начав существенно влиять на итоги голосования32.

С учетом того, что в нашей стране отсутствуют как долгие демократические традиции, так и сформированное гражданское общество, развитая политическая конкуренция и состязательность, а существуют глубокие традиции чинопочитания, то риск того, что органы, организующие выборы, могут неправильно определять результаты выборов и подводить их итоги, очень велик.

При этом отсутствуют эффективные средства правовой защиты от фальсификаций итогов голосования и результатов выборов, судебная система не всегда отвечает требованиями эффективности и независимости, не сложилось еще гражданского общества. Граждане нашей страны в целом апатичны, проявляют весьма низкую гражданскую и политическую инициативу и активность.

При таких условиях у политического руководства может возникнуть большой соблазн по манипулированию результатами выборов, который накладывается на широкие возможности по искажению результатов волеизъявления народа, которые не могут вызывать серьезного сопротивления как со стороны народа в целом, так и со стороны политических оппонентов и гражданского общества.

Не следует думать, что для реализации такого рода манипуляций власть может действовать только напрямую, отдавая команды, где решения облекаются в письменную форму. Наоборот, для того чтобы была соблюдена видимость демократии, действия производятся внеправовыми методами.

Можно предположить следующую гипотетическую ситуацию. Политическое руководство устанавливает требования эффективности к работе регионов государства. Одним из таких критериев может быть уровень поддержки партии власти на выборах в регионах. В случае падения рейтинга в виде голосов на выборах высшее должностное лицо региона отстраняется от должности. Такой прецедент может создать условия, при которых поощряется высокий процент голосов на выборах. Этот способ позволит добиваться от регионов высокого процента голосов в пользу политического руководства, вне зависимости от реальной поддержки населения. Тем более что по действующему законодательству существует возможность отстранения от должности главы любого субъекта РФ в связи с утратой доверия к нему33.

Также и технологически можно установить правила голосования таким образом, что у заинтересованных лиц в справедливых и достоверных выборах не будет убедительных доказательств того, что выборы сфальсифицированы.

Например, можно организовать победу за счет переносных ящиков для голосования и аномально высокого процента голосов избирателей, голосующих вне помещения для голосования. Так, в то или иное время, в тех или иных регионах России доля голосования на дому на избирательных участках в процентах от всех принявших участие в голосовании может дойти до 70%. Судебная практика же сложилась так, что факт аномально высокого процента голосования избирателей вне помещения для голосования не служит убедительным доказательством недостоверности итогов голосования. Существует и много других возможностей влияния на результаты голосования, речь о которых пойдет в других главах настоящей работы.

Таким образом, пока существуют объективные широкие возможности по манипулированию результатами голосования, демократия в любой стране всегда будет находиться под серьезной угрозой.

Возможно, что политическое руководство может пользоваться достаточно продолжительное время широкой поддержкой масс. Однако в случае падения доверия редкий человек не устоит перед возможностью безнаказанно воздействовать на результат голосования, чтобы сохранить свою власть и влияние.

Следует также учитывать объективные социальные законы поведения людей, открытые А. А. Зиновьевым34: «...социальные законы суть законы сознательной и волевой деятельности людей, но они при этом не зависят от сознания и воли людей. Кажется, будто одно исключает другое, будто тут имеет место логическое противоречие. На самом деле тут никакого противоречия нет. Тут надо различать два различных явления, а именно — отдельно взятые действия людей как эмпирические объекты и законы таких действий. Отдельно взятые социальные действия людей являются сознательно-волевыми, но законы этих действий таковыми не являются... Возьмем... один из самых простых социальных законов: “Если человек вынужден выбирать из двух вариантов поведения, которые одинаковы во всем, кроме одного признака, он выбирает тот из них, который лучше для него с точки зрения этого признака”. В частности, если человек вынужден выбирать место работы из двух вариантов, которые одинаковы во всем, кроме зарплаты.., то он выберет тот вариант, где платят больше»35.

Следовательно, социальный36 индивид под угрозой потери своей власти, статуса и благосостояния будет делать все возможное, в том числе выходя за границы права (естественно, только в случае уверенности в своей безнаказанности), чтобы сохранить свое положение.

Неправильное определение итогов голосования и результатов выборов органами, организующими выборы, есть не что иное, как электоральная коррупция. По словам Зиновьева А. А., «во всем том, что говорится и пишется о коррупции официально и в узаконенных СМИ, полностью игнорируется тот факт, что она является следствием и проявлением объективных социальных законов, неподвластных воле и сознанию как людей в системе власти, так и в массе подвластных. Коррупция рассматривается как зло, осуждаемое морально и юридически. Корни ее усматривают в некой испорченности отдельных представителей власти и отдельных граждан, злоупотребляющих богатством или вынужденных прибегать к взяткам в силу обстоятельств. А между тем коррупция такая же древняя, как и власть вообще. Она неистребима, пока существует власть. Она лишь меняет формы и количественные размеры. Изменяются ее функции и социальная роль. Сказанное не есть апологетика коррупции — коррупция действительно есть зло, борьба с ней необходима для выживания человечества и т. п. Сказанное означает лишь то, что серьезная борьба с этим злом в наше время высочайшего развития человечества предполагает объективное научное понимание этого социального явления. А сущность ее в этом аспекте состоит в том, что она есть проявление универсального закона распределения и перераспределения жизненных благ. Согласно этому закону, каждый нормальный и активно действующий член общества урывает для себя столько жизненных благ, сколько ему позволяет его социальное положение, причем урывает безнаказанно, в допускаемых обществом рамках или, по крайней мере, с достаточно высокой степенью безнаказанности. Последняя устанавливается опытным путем в конкретных условиях. В принципе, она вычислима. Существуют количественные и качественные границы коррупции, нарушение которых становится опасным для выживания общества»37.

Таким образом, даже при самых развитых принципах состязательности и конкуренции на выборах и их самой лучшей реализации на практике, при самом лучшем законодательстве о выборах и самом лучшем его применении в государстве, в том случае, если отсутствует правильный подсчет голосов избирателей, то демократии может не быть. Тогда, при всей кажущейся или видимой демократии, состязательных и конкурентных выборах, последние полностью утрачивают разумный смысл и не отражают истинных политических предпочтений избирателей, не выявляют волю народа на государственное управление, а народ перестает быть источником власти в государстве.

В связи с изложенным взаимосвязь между демократией и достоверным волеизъявлением народа становится очевидной. Необходимы определенные комплексные правовые средства, с помощью которых гражданин, народ смогли бы эффективно выявить достоверное волеизъявление народа при голосовании, а при необходимости и защитить его. Одним из них должно стать доступное для каждого гражданина доказательство, полученное с соблюдением тайны голосования, того, что хотя бы его голос при голосовании учтен правильно. Ведь если гражданин не обладает сведениями о правильности учета его голоса и (или) не может это проверить, то такого рода положение порождает у него обоснованные сомнения в существовании в государстве демократии. Отсюда необходимо найти ответ на вопрос о том, имеет ли гражданин право на такое доказательство при демократии, и если да, то в чем оно заключается. Ответить на него можно исследованием вопросов реализации суверенитета народа.

Как известно, демократия прежде всего исходит из суверенитета народа, выражающего свою волю на выборах для управления делами государства. Рассмотрим суверенитет, волю и волеизъявление народа через призму его участия в голосовании на выборах и референдумах.

Конституция Российской Федерации (далее — Конституция РФ) в ст. 3 закрепила основные принципы демократического государства, и среди них — принцип народного суверенитета (этот принцип является теоретическим обоснованием народного представительства), в соответствии с которым многонациональный народ Российской Федерации является носителем суверенитета и единственным источником власти, осуществляет свою власть как непосредственно, так и через органы государственной власти и органы местного самоуправления.

Из этого следует, что народный суверенитет реализуется как через институты непосредственной демократии, так и через институты представительной демократии. Представительная демократия может быть реализована через народных представителей, членов выборного органа государственной власти и органа местного самоуправления. Реализация принципа народного суверенитета напрямую связана с избирательными правами граждан, выборами, голосованием и принятием решения при голосовании большинством голосов. Исследователь народного представительства Феликс Моро правильно утверждал, что «суверенитет народа сводится к суверенитету большинства»38, имея в виду, что решение любого вопроса зависит от результата полученных голосов при голосовании на выборах.

Применительно к народному суверенитету некоторые исследователи говорили о бесполезности закрепления его в правовых актах.

Так, Л. Дюги говорил, что «мнимая догма народного суверенитета есть пустая, ничего не объясняющая гипотеза, бесполезный постулат»39. П. И. Новгородцев писал о народном суверенитете как об «отдаленном и конечном источнике, который, не будучи сам по себе движущим и деятельным началом, лишь сообщает присущее и пребывающее в нем значение исходящим от него властям»40. В настоящее время В. А. Четвернин полагает, что народный суверенитет необходим только «в целях создания эффекта легитимности, “народности” государственной власти, производности государственного суверенитета от народа как некоего сакрального источника власти, в Новое время занявшего место Бога»41.

Думается, что такой подход, занижающий и отвергающий роль и значение народного суверенитета, является неправильным и может «привести к нарушению общемировой системы человеческих ценностей»42.

Необходимо не просто закрепить принцип народного суверенитета в законодательстве, но и наполнить его таким содержанием, чтобы его можно было беспроблемно реализовать на практике. Д. Еллинек говорил о бессмысленности декларативного закрепления народного суверенитета: «современная демократия не удовлетворяется одним голым провозглашением народного верховенства в государственном управлении», она «стремится гарантировать юридически нормы верховного влияния и верховный контроль над самим представительным собранием. Это достигается многими различными способами: и сокращением срока, на который избирается депутат, и таким государственно-правовым институтом, как конституционный и законодательный референдум, и инициатива, и, главным образом, соответствующая организация избирательного процесса таким образом, чтобы народу принадлежало не только участие в акте подачи голосов, но и известное влияние, через избранных депутатов на самый ход государственного управления государственным кораблем»43.

Д. Еллинек, таким образом, обращает внимание на то, какими институтами должен быть обеспечен народный суверенитет для нормальной реализации в жизни, и среди них нет ни одного, который не был бы связан с выборами, голосованием, избирательными правами граждан, а потому необходимо создать такие условия голосования на выборах, организацию и определение их результатов, которые бы позволили не сомневаться в их истинности. Этим были бы обеспечена легитимность избранной государственной власти, доверие народа к ней, а также реализация суверенитета народа.

Как авторы прошлых веков, так и настоящие, говоря о суверенитете народа, старались его «примерить» на отдельного гражданина или народ в целом, связав со способностью голосовать.

По словам Дж. С. Милля, «нетрудно доказать, что при идеальной форме правления суверенностью, то есть верховной властью в государстве, в конечном счете наделено общество в целом. При этом каждый гражданин не только обладает правом голоса при осуществлении этой высшей суверенности, но и призывается, по крайней мере периодически, к непосредственному участию в управлении путем личного выполнения определенной публичной функции местного или общенационального масштаба…»44. Главное, на что обращено внимание Дж. С. Миллем, — это способность каждого гражданина осуществлять высшую суверенность путем обладания правом голоса, при этом верховная власть реализуется только всем обществом в целом, поскольку суверенитет народа является неделимым.

Во Французской энциклопедии (выходившей в 1754–1788 годы) в статье «Демократия», подготовленной Луи де Жокуром, указывается: «Я не нахожу демократию самой удобной и самой устойчивой формой правления и убежден, что она невыгодна для крупных государств… Эта власть сосредоточена в общем собрании народа, созываемом согласно законам. Таким образом, при демократии народ является в одном отношении сувереном, а в другом подданным. Сувереном он является с помощью голосования, выражающего его волю, а подданным — в качестве члена общего собрания, облеченного суверенной властью»45. Здесь указано на то, что народ при демократии является сувереном, выражающим свою волю при помощи голосования. Отмечается двузначность народа с позиции демократии, с одной стороны, выражающего свою волю и составляющего главную силу в государстве, а с другой — подчиняющегося этой же воле, но уже своему большинству.

Некоторые авторы справедливо отмечали, что народ сам по себе не может иметь волю, а обладает согласованной волей индивидуумов, составляющих народ, создающих необходимый эквивалент для реализации суверенитета народа. По мнению А. Эсмена46, «нация, которой принадлежит суверенитет, будучи не реальной личностью, а совокупностью индивидуумов, не может сама иметь волю. Эквивалент этой воли, необходимый для отправления суверенитета, может находиться лишь в согласованных волях известного числа индивидуумов, взятых в нации. Составная часть их голосов, или вотумов, считается выражением национальной воли»47.

В. М. Гессен48 пошел еще дальше и признал за каждым гражданином одинаковую долю в суверенитете народа: «Создаваемый общественным договором, договором суверенных, т. е. свободных и равных друг другу, индивидов, народ необходимо является искусственным (механическим) единством, совпадающим с суммой образующих его частей… народный суверенитет становится суверенитетом всех; каждому гражданину принадлежит в суверенитете одинаковая доля»49.

То обстоятельство, что в суверенитете может быть определена какая-либо доля от целого, усматривали и федералисты50. Так, Д. Мэдисон признавал долю суверенности за штатами в составе федерации. «В том же духе и следующее наше замечание: предоставляя всем штатам равное право голоса, — отмечал он, — мы тем самым признаем за каждым штатом некоторый суверенитет и создаем инструмент, сохраняющий за ним соответствующую долю суверенности»51.

Современные авторы говорят об обладании гражданином, на основе всеобщего избирательного права, частью суверенитета народа. Так, по словам Р. Г. Тимофеевой, «если суверенитет принадлежит народу, то все граждане, в своей совокупности его составляющие, обладают частью этого суверенитета, что предполагает всеобщее избирательное право»52. Наш современник Ю. А. Веденеев прямо не отмечает за гражданином определенную часть суверенитета, но говорит о его частях, как в отдельности, так и в целом принадлежащих каждому гражданину. По его мнению, основное назначение избирательных технологий в любой их модификации — собрать отдельные частички народного суверенитета, носителем которого является каждый гражданин в отдельности, и в концентрированном виде делегировать его законно избранным представителям53.

Как видно из приведенных высказываний, за каждым гражданином учеными признается определенная часть суверенитета народа, пользуясь которой, путем реализации своей воли при голосовании на выборах, он может отдавать свой голос за того или иного кандидата или список кандидатов, тем самым реализуя как часть принадлежащего только ему суверенитета народа, так и создавая условия для реализации суверенитета народа в целом. При этом речь не идет о том, что часть или доля суверенитета, принадлежащая гражданину, может быть выделена или разделена, поскольку суверенитет — это категория, не подлежащая разделу и выделению из нее каких-либо долей или частей, ведь суверенитет является единым и неделимым, имеется тогда, когда он принадлежит определенному субъекту только в полном объеме, в противном случае его нет, а таковым субъектом при демократии является народ. Если сравнивать долю суверенитета народа, принадлежащую гражданину, с долей собственности в гражданском праве, принадлежащей нескольким лицам, то это доля, находящаяся в совместной собственности неограниченного круга лиц, вернее, ограниченного числом проголосовавших избирателей. Правильно отмечал И. Д. Левин54, говоря о том, что «единство — необходимое свойство суверенитета»55. Единство суверенитета находит выражение в единстве волеизъявления народа, осуществляемом при помощи голосования. Практически единство суверенитета народа реализуется суммой голосов избирателей, выражающих свою волю путем подачи голосов за то или иное политическое решение.

В данной работе не ставится задача всестороннего и полного выявления сущности демократии. Применительно к рассмотрению нашей проблемы выступает лишь государственно-правовая сфера демократии, и то только в части, относящейся к воле и волеизъявлению народа.

В связи с тем, что демократия исходит из суверенитета народа, который выражает свою волю на выборах для управления делами государства через голосование, то есть путем волеизъявления, необходимо рассмотреть проблему понятия и соотношения воли и волеизъявления народа, которые служат двигательной силой суверенитета народа.

В. С. Основин волю народа считал связующим звеном между прямой и представительной демократиями. По его словам, «целью прямой (непосредственной) демократии служит обеспечение нормального функционирования в соответствии с волей народа представительной демократии, установление контроля за деятельностью представительных органов государственной власти и народных представителей в них, а также непосредственное принятие самим народом законов по важнейшим вопросам жизни государства и общества путем всенародного голосования (референдума)»56.

Некоторые исследователи отождествляют демократию с волеизъявлением избирателей. Так, по словам А. Салмина: «Современная демократия — это, по определению, в первую очередь организованное волеизъявление людей»57. Примерно также отмечает Диего Валадес: «Власть является демократической, если она имеет своим источником всеобщее волеизъявление — свободное, тайное, безусловное и периодическое»58.

Уже из приведенных положений названных ученых видно, что ими используются слова «воля» и «волеизъявление», которые применительно к народу ими не разграничиваются и рассматриваются в одинаковом смысле, то есть относящемся к выборам, порядку формирования органов народного представительства, избирательному праву. Отсюда необходимо выяснить вопрос о том, каковы же различия между волей народа и его волеизъявлением и есть ли они.

Термины «воля» и «волеизъявление» применительно к избирателю и народу широко употребляются в российском законодательстве, но что под ними понимается, остается до конца не выясненным.

Так, термин «волеизъявление» используется в нормах, содержащихся в ч. 12 ст. 73, ч. 13 ст. 75 Федерального конституционного закона от 28 июня 2004 г. № 5-ФКЗ «О референдуме Российской Федерации» (далее — Закон о референдуме), в ч. 12 ст. 76, ч. 12 ст. 77 Федерального закона от 18 мая 2005 г. № 51-ФЗ «О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» (далее — Закон о выборах депутатов), в ч. 2 ст. 65, ч. 15 ст. 66 Федерального закона от 12 июня 2002 г. № 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» (далее — Закон об основных гарантиях избирательных прав), в ч. 12 ст. 70, ч. 13 ст. 71 Федерального закона от 10 января 2003 г. № 19-ФЗ «О выборах Президента Российской Федерации» (далее — Закон о выборах Президента РФ) и регулирующих возможности искажения волеизъявления. Применительно к волеизъявлению избирателей законодательство также указывает на то обстоятельство, что волеизъявление при определенных нарушениях не может быть с достоверностью определено (пп. 1, 1.2 ст. 77 Закона об основных гарантиях избирательных прав).

Термин «воля» применяется в нормах, содержащихся в п. 7 ст. 73, подп. б, в, г, пп. 2, 3, 6 ст. 77 Закона об основных гарантиях избирательных прав, в которых законодателем указывается на невозможность выявления действительной воли избирателей, участников референдума.

Законодательство не раскрывает понятий «воли» и «волеизъявления» применительно как к избирателю, так и к народу. Отсутствие законодательного закрепления понятий воли и волеизъявления избирателя и народа может влечь, во-первых, произвольное толкование указанных терминов в правоприменительной практике и, во-вторых, невозможность разграничения названных терминов в теории.

Постараемся выявить отличия и дать понятие «воли» и «волеизъявления» как избирателя, так и народа.

Имеют место высказывания авторов, которые разделяют между собой понятия «воли» и «волеизъявления».

Так, по словам В. А. Ойгензихт, воля — детерминированное и мотивированное желание лица достичь поставленной цели, причем воля есть процесс психического регулирования поведения субъектов59. Ученый обратил внимание на то обстоятельство, что воля — это еще не действие, выраженное во внешнем мире, а пока только желание достичь поставленной цели. По словам И. А. Покровского, воля есть внутренний психический момент, который сам по себе для посторонних лиц неуловим; для того чтобы воля одного лица могла послужить основанием для соглашения с другим, необходимо, чтобы она была проявлена в каких-нибудь внешних знаках (словах, письме, действии), которые давали бы возможность судить о ее наличности, другими словами, для возникновения договора, как и всякого юридического акта, необходима не только воля, но и волеизъявление60. И. А. Покровский выявляет зависимость между волей и волеизъявлением в том, что первое предшествует второму и без первого второго не бывает.

Авторы учебника «Гражданское право» под волеизъявлением понимают выражение воли лица вовне, благодаря которому воля становится доступной восприятию других лиц, причем именно волеизъявление как внешне выраженная (объективированная) воля может быть подвергнуто правовой оценке61. Здесь справедливо отмечено, что волеизъявление является определенным действием, при котором воля переходит из внутреннего качества субъекта во внешний мир и в результате такого действия становится известной и способной для восприятия другим субъектам.

В юридической литературе отмечается, что воля сама по себе, пока она не выражена определенным образом, доступным для третьих лиц способом, не рассматривается и не может рассматриваться в качестве юридического факта, имеющего значение. Это проистекает из того, что воля, намерения человека скрыты внутри него самого и известны лишь ему. Какие-либо последствия могут наступить, если иным лицам (лицу) станет известна воля человека и будут произведены соответствующие действия. Соответственно, лишь определенное изъявление воли может рассматриваться как основа возникновения определенных последствий62.

Рассматривая волю народа, ученые также понимают под ней нечто, существующее в сознании людей, но еще не выраженное в окружающей действительности. Так, Д. Л. Златопольский полагал, что волей является сознательная устремленность всего народа к определенной цели, вытекающая из общих интересов63. Здесь позиция Д. Л. Златопольского состоит в отождествлении воли народа с общественным мнением, что представляется неверным.

По словам Е. И. Козловой, воля народа раскрывается только через проявление ее в общественном сознании, в тех или иных его областях и формах64.

Однако воля народа, существующая в общественном сознании, никакого интереса при рассмотрении ее через призму демократии не представляет. Такой интерес может появиться только тогда, когда такая воля выражена и нашла материальное отражение, например, в протоколах об итогах голосования, которые являются результатом изъявления воли (волеизъявлением) народа на принятие определенного политического решения и будут служить основанием для формирования органа государственной власти.

Поэтому следует согласиться с С. В. Масленниковой, которая указывает, что под волей следует понимать властно-правовой акт, совершаемый гражданами в процессе их непосредственного участия в управлении делами государства, через волеизъявление на выборах и референдуме65, и Н. Т. Ведерниковым, который применительно к личности как субъекту конституционно-правовых отношений отмечает, что в ее «поведенческом акте, урегулированном правовой нормой, следует различать сами действия и их результаты»66.

Представляется, что основанием народного представительства является воля народа, которая через действия избирателей проявляется в бюллетенях для голосования и становится не только результатом действий этих избирателей, но и волеизъявлением народа в целом, находящим свое воплощение в итогах голосования и результатах выборов.

Л. Г. Алехичева и А. Е. Постников отмечают: «Именно в результатах выборов материализовано волеизъявление граждан, именно они являются конечным продуктом реализации их избирательных прав»67.

Исходя из положений ст. 3 Конституции РФ о том, что высшим непосредственным выражением власти народа являются референдум и свободные выборы, презюмируется тот факт, что народ обладает определенной волей, которую может выражать на референдумах и свободных выборах, причем только на указанных плебисцитах и никак иначе.

Представляется, что волеизъявление народа тогда имеет значение, когда оно может быть названо волеизъявлением большинства народа, а таковым оно может стать, когда при голосовании на выборах выявлено большинство голосов избирателей, поданных за определенное политическое решение. Именно это политическое решение и сумма соответствующих ему голосов избирателей и будут являться постановлением большинства народа, а значит, и его волеизъявлением. Так, Ж.-Ж. Руссо обосновал теорию общественного договора, при которой условием принятия законов может быть только волеизъявление большинства народа: «Есть только один закон, который по самой природе своей нуждается в единодушном одобрении. Это общественный договор. Кроме этого первичного договора, все остальные законы всегда скрепляют голосование большинства. В действительности это доказывает, что волеизъявление большинства суть волеизъявление всего народа»68.

В указанном волеизъявлении народа Ж.-Ж. Руссо находит сущность суверенитета, единственным субъектом и носителем которого является только народ, определяемый как сумма граждан. В связи с чем Ж.-Ж. Руссо предложил высчитывать долю суверенитета, приходящуюся на каждого гражданина. Он же в «Общественном договоре», анализируя суверенитет как основную идею работы, отмечал: «Для того чтобы воля была всеобщей, необходимо, чтобы все голоса были сосчитаны… Суверенная воля определяется “счетом голосов”… В государстве, состоящем из десяти тысяч граждан, каждому гражданину принадлежит одна десятитысячная часть верховной власти; в государстве, состоящем из ста тысяч граждан, каждому принадлежит лишь одна тысячная ее часть»69.

Суверенитет, по мнению Ж.-Ж. Руссо, не может быть отчужден от его носителя, то есть народа, поскольку передаваться может только власть, а не воля. Приведенные идеи Ж.-Ж. Руссо приобрели реальное выражение в конституционных актах70.

Всеобщее избирательное право, предполагая за каждым избирателем право голоса, имеющего одинаковый вес по принципу «один избиратель — один голос», рассматривает объединение или сумму этих голосов, поданных за тот или иной вариант решения политического вопроса, как волеизъявление народа, соответствующее тому варианту, за который подано большее количество голосов. Избирательное право не предусматривает иного порядка определения волеизъявления народа, иначе как путем суммирования голосов, поданных на выборах за то или иное политическое решение, а то политическое решение, которое набрало большинство голосов избирателей, является (считается) волеизъявлением народа.

Отсюда и вытекает соответствующая логическая схема: суверенитет народа — воля народа — всеобщее избирательное право — волеизъявление народа — решение политического вопроса. Выразить схему словами можно следующим образом. Народ, обладая суверенитетом в государстве, обладает и собственной волей, которую он, используя избирательное право, изъявляет путем голосования для решения политического вопроса, постановляя большинством голосов соответствующий вариант решения. Воля народа до того, как она не вступила в стадию своей реализации через избирательное право, а затем не образовалась в волеизъявление народа большинством голосов, принявшим решение, не может быть выражена вовне и облечена в форму политического решения.

В связи с этим нельзя говорить о том, что воля народа соответствует тому или иному политическому решению, до того момента, как она выразилась через избирательное право волеизъявлением народа, путем подачи большинства голосов за постановление политического решения. Исходя из того, что от реализации суверенитета народа до решения политического вопроса имеется путь в виде суммы волеизъявлений избирателей на основе общего избирательного права, то можно дополнить приведенный принцип «один избиратель — один голос» следующим образом: «один избиратель — одна равная доля в суверенитете народа — один голос».

Говорить о суверенной воле народа можно только тогда, когда народ ее изъявил. Примечательны слова К. Демулена71: «Народ высказался: этого достаточно; никакое выражение, никакое veto невозможны против его суверенной воли. Его воля всегда законна: это — сам закон»72. В иных случаях, таких, когда изъявления воли народа не происходит, нельзя и установить или определить волю народа, она неизвестна, поэтому о воле народа можно говорить только в случае ее изъявления на выборах и референдумах.

Отсюда можно заключить, что воля народа до того момента, пока она не реализовалась и не нашла отражения в первичных избирательных документах, не может стать волеизъявлением народа. После того как воля народа путем голосования оформилась и закрепилась в первичных избирательных документах, она интерпретируется в волеизъявление народа. Отсюда волеизъявление — это результат проявления воли и всегда действие. Применительно к высшей форме волеизъявления народа, таким как выборы и референдумы, проявление воли народа осуществляется путем голосования. В свою очередь, применительно к голосованию, при реализации гражданином права избирать, результат проявления, изъявления воли означает, что гражданин сделал определенный выбор и выразил свою волю, которая отразилась в избирательном документе, бюллетене, и стала его волеизъявлением.

На основании изложенного можно разграничить и дать определения следующим понятиям: воля и волеизъявление избирателя; воля и волеизъявление народа. Воля избирателя — комплексный процесс психического саморегулирования поведения (действия, бездействия) избирателя, при котором у него формируется мотивированное желание выбора определенного политического решения, а волеизъявление избирателя — это выраженная вовне воля избирателя, при котором выбранное им политическое решение, при сохранении тайны голосования, становится доступным восприятию других лиц.

Под волей народа автором понимается сумма воль избирателей, которая формирует желание выбора конкретного политического решения народа, в свою очередь, волеизъявление народа (избирателей) — сумма изъявлений воль избирателей, которая определяет политическое решение народа (избирателей). На связь воли избирателя с волей народа ученые не раз обращали внимание. Так, Ж.-Ж. Руссо говорил о том, что воля всех представляет собою сумму изъявлений воли частных лиц73. В. М. Гессен указывал на то, что «народ — multitudesingulorum; его воля образуется суммированием индивидуальных воль»74. По мнению Э. Ж. Сиейеса75, народ — совокупность индивидов, свободных и равных друг другу, а народная воля — арифметическая сумма индивидуальных воль76.

Таким образом, можно заключить, что гражданин, обладая долей в суверенитете целого народа, реализует ее посредством конституционного права на участие в управлении делами государства, в том числе избирать и быть избранным, путем голосования. В свою очередь, волеизъявление избирателя является не чем иным, как властным решением суверена, а потому такое решение должно обладать признаками преюдиции, как, например, решение властного органа, и отражаться в письменном документе. Такой документ будет являться носителем достоверно установленного обстоятельства — волеизъявления избирателя в пользу того или иного политического решения, соответствующего действительности и обладающего достоверностью в силу своей объективной природы, независимо от его оценки правоприменителем, и не допускающего противоречивых выводов по вопросу об оценке достоверности конкретного политического выбора избирателя. Придание юридической и доказательственной силы такому документу создаст в дальнейшем условия для эффективной судебной защиты волеизъявления конкретного избирателя, обеспечит возможность его использования в доказывании по делам об искажении волеизъявления народа. Это необходимо для того, чтобы избиратель мог проверить правильность учета его голоса органами, организующими выборы, и, в случае необходимости, предъявлением названного документа смог доказать недостоверность итогов голосования. В связи с чем у избирателей и всего народа будет возможность проверки достоверности отправления народного суверенитета, осуществляемого путем голосования. Иное положение не позволит ни избирателям, ни народу в целом контролировать свое волеизъявление, отраженное в официальных документах о голосовании, создаст предпосылки для кризиса легитимности государственной власти, породит сомнения как в достоверности волеизъявления народа, так и в существовании демократии в государстве. Только при предоставлении избирателю и народу правовых средств по недопущению искажения народного волеизъявления можно говорить о народном суверенитете, закрепленном в ч. 3 ст. 3 Конституции РФ, и его адекватной реализации через голосование на выборах.

Из указанного в ч. 3. ст. 3 Конституции РФ конституционного принципа вытекает, что высшим непосредственным выражением власти народа могут считаться только те выборы, при которых их результат достоверен. В связи с чем выборы важны и значимы в том смысле, который предусмотрен ч. 3 ст. 3 Конституции РФ, только тогда, когда их официальный результат соответствует действительному (достоверному) волеизъявлению народа.

Р. Даль, раскрывая теорию демократии применительно к выборам, уделяет внимание необходимости достоверного определения волеизъявления народа при голосовании и отмечает, что необходимо выполнение следующих условий: «1. Каждый из членов данной организации совершает действие, которое расценивается как выражение предпочтения по отношению к имеющимся альтернативам, то есть голосует. 2. При подведении итогов этого волеизъявления (подсчете голосов) сделанный каждым выбор имеет одинаковый вес. 3. Победившим объявляется вариант, получивший наибольшее число голосов… Варианты (лидеры или политические курсы), получившие большее количество голосов, заменяют любые варианты (лидеров и политические курсы), получившие меньшее количество голосов»77.

В связи с этим демократия, находя реализацию через выборность, которая является ее необходимым признаком, может быть осуществлена тогда, когда результаты выборов достоверно определены, то есть результаты волеизъявления избирателей нашли адекватное отражение в официальных избирательных документах, а значит, адекватно отразились на принятом политическом решении.

Выявленные признаки демократии, а именно: принятие решений большинством народа (большинством избирателей, принявших участие в голосовании), распространение решений большинства народа на весь народ, принятие решений большинством народа посредством голосования, — могут быть нивелированы неправильным подсчетом голосов избирателей, то есть отсутствием достоверности волеизъявления народа. В свою очередь, отсутствие механизма проверки достоверности волеизъявления народа, доступного каждому избирателю, с сохранением тайны голосования, в совокупности с отсутствием смены одной политической силы на другую, не связанную с ее предшественницей, может повлечь существенные сомнения в легитимности власти, а потому создание такого механизма является необходимым условием для беспроблемного существования демократии.

Основываясь на изложенном, дадим понятие достоверности волеизъявления народа. Под достоверностью волеизъявления народа понимается соответствие воли народа его волеизъявлению, а также адекватное отражение волеизъявления народа в официальных документах о результатах голосования.

§ 2. Конституционное обеспечение достоверности волеизъявления народа при голосовании: понятие, необходимые критерии

Конституция Российской Федерации определяет, что высшим непосредственным выражением власти народа, формой его прямого волеизъявления и источником политической силы народного представительства являются выборы. Результаты выборов должны быть достоверными, то есть адекватно отражать волеизъявление народа.

Как отмечали А. А. Собянин и В. В. Суховольский, проблема анализа достоверности результатов выборов и референдумов существовала во всех странах и во все времена78.

Конституционные основы обеспечения достоверности волеизъявления народа предопределены нормами, закрепленными в Конституции Российской Федерации.

Так, Конституция Российской Федерации в ст. 2 декларирует, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью, а признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина — обязанностью государства. В связи с этим через Конституцию обеспечивается высокий юридический статус личности, первичного субъекта демократии и народовластия79, а значит, государство берет на себя обязанность по реализации избирательных прав гражданина таким образом, чтобы его волеизъявление было достоверно определено в официальных избирательных документах. Как отмечается в науке конституционного права, «не человек создан для государства, а государство для человека — таков теперь главный принцип их отношений»80.

Согласно ч. 1, 3 ст. 3 Конституции РФ, «носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ», а «высшим непосредственным выражением власти народа являются референдум и свободные выборы».

Провозглашение народа единственным источником власти означает, что народ осуществляет свою власть как непосредственно, так и через органы государственной власти и местного самоуправления, при этом иного инструмента выражения власти народа, помимо референдума и свободных выборов, Конституция РФ не предусматривает.

Хотя в Конституции РФ прямо не закреплено, но из ее положений косвенно выводится, что власть народа осуществляется выражением его волеизъявления на выборах и референдуме путем голосования, результаты которого должны быть достоверно определены, поскольку иное положение не означало бы выражения власти народа.

Норма, закрепленная в ст. 15 Конституции РФ, устанавливает, что Конституция РФ имеет высшую юридическою силу, прямое действие и применяется на всей территории Российской Федерации. Указанная норма является основой, во-первых, для осуществления такого голосования граждан Российской Федерации, официальные результаты которого адекватно отражают их волеизъявление, во-вторых, совершенствования избирательного законодательства таким образом, чтобы у граждан Российской Федерации не могло возникнуть сомнений в том, что их волеизъявление официальными властями определено достоверно, а также чтобы избиратели могли проверить правильность и достоверность отражения их волеизъявления в официальных избирательных документах и в случае необходимости защитить свое право на достоверное определение результатов их волеизъявления.

В ч. 4 ст. 15 Конституции РФ закреплен приоритет общепризнанных принципов и норм международного права, а также международных договоров, которые включаются в правовую систему Российской Федерации в качестве ее составной части.

Указанная правовая норма вводит в действие на территории России международные нормы, которые регламентируют право на защиту прав человека, в том числе и в области защиты избирательных прав граждан на достоверное отражение их волеизъявления в официальных избирательных документах.

Наиболее общими нормами международного права, направленными на защиту прав и свобод человека, являются следующие.

В соответствии со ст. 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве.

В области защиты избирательных прав человека имеются следующие правовые нормы.

Согласно ч. 1 ст. 16 Конвенции о стандартах демократических выборов, избирательных прав и свобод в государствах — участниках Содружества Независимых Государств, заключенной в городе Кишиневе 7 октября 2002 г. (далее — Конвенция), в случае нарушения провозглашенных в настоящей Конвенции стандартов демократических выборов, избирательных прав и свобод граждан, а также законов о выборах лицо или лица, чьи права были нарушены, должны иметь право и возможность обжалования и восстановления нарушенных прав в судах, а в случаях и порядке, установленном законами, — также в избирательных органах.

В соответствии с ч. 7 ст. 9 названной Конвенции каждый кандидат и каждая политическая партия (коалиция), участвующие в выборах, должны признавать итоги голосования и результаты демократических выборов, иметь возможность обжаловать официальные итоги голосования, результаты выборов, нарушающие избирательные права и свободы гражданина, в судебные и (или) иные органы в порядке и сроки, предусмотренные законами, международными обязательствами государства.

В силу ч. 9 главы 4 Декларации о критериях свободных и справедливых выборов, принятой единогласно на 154-й сессии Совета Межпарламентского Союза в городе Париже от 26 марта 1994 г., государства должны обеспечить меры для того, чтобы случаи нарушения прав человека и жалобы, относящиеся к избирательному процессу, рассматривались быстро и эффективно, во временных рамках избирательного процесса такими независимыми и беспристрастными органами, как избирательные комиссии или суды.

Сфера действия приведенных норм международного права является максимально широкой, и их юридическая сила может быть использована для защиты избирательных прав человека и гражданина. Эти правовые нормы хотя прямо не закрепляют, но гарантируют защиту всех избирательных прав, в том числе и в случае искажения волеизъявления народа.

В международных актах имеются правовые нормы, которые закрепляют необходимость адекватного отражения волеизъявления народа в избирательных документах.

Согласно ч. 3 ст. 21 Всеобщей декларации прав человека, принятой Генеральной Ассамблеей Организации Объединенных Наций 10 декабря 1948 г., воля народа должна быть основой власти правительства; эта воля должна находить себе выражение в периодических и несфальсифицированных выборах, которые должны проводиться при всеобщем и равном избирательном праве, путем тайного голосования, или же посредством других равнозначных форм, обеспечивающих свободу голосования.

В соответствии со ст. 25 Международного пакта о гражданских и политических правах (Нью-Йорк, 16 декабря 1966 г.) каждый гражданин должен иметь без какой бы то ни было дискриминации, упоминаемой в ст. 2 и без необоснованных ограничений право и возможность: a) принимать участие в ведении государственных дел как непосредственно, так и через посредство свободно выбранных представителей; b) голосовать и быть избранным на подлинных периодических выборах, производимых на основе всеобщего равного избирательного права при тайном голосовании и обеспечивающих свободное волеизъявление избирателей.

В свою очередь, гарантирование проведения несфальсифицированных выборов будет неполным, без возможности проверки избирателем правильности учета его голоса органами, организующими выборы, при сохранении тайны голосования для других участников избирательного процесса.

Документ Копенгагенского совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ указывает в п. 6, что воля народа, выражаемая свободно и честно в ходе периодических и подлинных выборов, является основой власти и законности любого правительства, а в п. 7 отмечается, что подсчет голосов при этом должен быть честным81.

Установление правила о честности подсчета голосов избирателей, если под ним понимать правильность их учета органами, организующими выборы в избирательных документах, не будет гарантировать его исполнения самого по себе. Для обеспечения надлежащего исполнения такого правила нужны механизмы, которые предполагали бы возможность проверки избирателем правильности учета его голоса органами, организующими выборы. Иное не будет свидетельствовать об исполнении правила о честности подсчета голосов избирателей, будет влечь недоверие граждан к результатам выборов и итогам голосования.

Как видно, международные нормы являются надежной основой для совершенствования избирательного законодательства таким образом, чтобы каждый избиратель мог проверить правильность учета его голоса в официальных документах, а в случае необходимости защитить свое волеизъявление от искажения.

Конституция РФ в ст. 17 закрепляет, что основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения. Указанное конституционное положение позволяет каждому избирателю требовать от всех государственных органов и их должностных лиц, в том числе и органов, осуществляющих организацию выборов, реализации его прав, а также осуществлять контроль за их исполнением. Осуществление контроля органами, организующими выборы, за правильностью учета голоса избирателя в избирательных документах невозможно без предоставления этому избирателю права самому проверить правильность такого учета.

Согласно ст. 18 Конституции РФ, права и свободы человека являются непосредственно действующими, и они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием. Поскольку реализация прав гражданина, в том числе права избирать и быть избранным, невозможна без участия государства, его органы должны обеспечивать создание таких механизмов, которые исключат недостоверное определение волеизъявления народа при осуществлении голосования. Все ветви власти, а также органы местного самоуправления призваны обеспечивать названное положение.

Обеспечение достоверного волеизъявления избирателей невозможно без широкого участия общественных объединений на таких стадиях избирательного процесса, как организация голосования и подведение его итогов, в связи с чем важное значение приобретает ст. 32 Конституции РФ, которая закрепляет право на объединение и свободу деятельности общественных объединений.

В силу ч. 1 ст. 32 Конституции РФ граждане Российской Федерации имеют право участвовать в управлении делами государства как непосредственно, так и через своих представителей. Данное конституционное положение означает, что граждане вправе выбирать любые правовые средства для участия в управлении делами государства, в том числе и такое, которое позволит им проверять деятельность органов государства, организующих выборы в части правильности учета голосов избирателей и достоверности определения волеизъявления народа.

В соответствии с ч. 2 ст. 32 Конституции РФ граждане Российской Федерации имеют право избирать и быть избранными в органы государственной власти и органы местного самоуправления, а также участвовать в референдуме.

Указанному праву граждан Российской Федерации должна соответствовать обязанность всех органов государственной власти и органов местного самоуправления обеспечить реализацию этого права82. То обстоятельство, что именно на органы государственной власти возложено обеспечение избирательных прав граждан, вытекает и из правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации. Так, из п. 2.1 постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 7 июля 2011 г. № 15-П «По делу о проверке конституционности положений части 3 статьи 23 Федерального закона “Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации” и частей 2 и 3 статьи 9 Закона Челябинской области “О муниципальных выборах в Челябинской области”, в связи с жалобами Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации и граждан И. И. Болтушенко и Ю. А. Гурмана»83 (далее — постановление Конституционного Суда РФ по делу И. И. Болтушенко и Ю. А. Гурмана) следует, что законодатель — исходя из того, что свободные и справедливые выборы, в том числе в органы местного самоуправления, как одна из основ конституционного строя Российской Федерации предполагают необходимость их проведения с разумной периодичностью, в условиях состязательности и открытости, — обязан устанавливать такое правовое регулирование в этой области, которое надлежащим образом гарантировало бы избирательные права граждан и легитимацию органов публичной власти, формируемых по итогам демократических выборов, не допуская искажения результатов волеизъявления избирателей.

В связи с этим обеспечение реализации названного права предполагает недопустимость искажения результатов высшего непосредственного выражения власти народа, то есть праву гражданина избирать соответствует обязанность государства обеспечить достоверное волеизъявление народа.

Право избирать и быть избранным не ограничивается лишь опусканием избирателем бюллетеня в урну для голосования. Право избирать и быть избранным означает недопустимость искажения, кем бы то ни было, в какой бы то ни было форме, волеизъявления не только конкретного избирателя, но и других избирателей, поскольку в таком случае голоса избирателей, не подвергшихся искажению, нивелируются и имеют неравный вес по отношению к голосам других избирателей.

По словам Л. Г. Алехичевой, А. Е. Постникова: «Право на участие в выборах подразумевает возможность для избирателей требовать от избирательных комиссий, организующих подготовку и проведение выборов, обеспечения точного учета поданных ими голосов и правильного определения итогов голосования и результатов выборов. Если эти условия не соблюдены, граждане вправе обратиться в суд с требованием защиты и восстановления их нарушенных избирательных прав»84.

Отсюда Л. Г. Алехичева и А. Е. Постников включают в содержание права на участие в выборах возможность следующих действий избирателей: 1) предъявление требования к избирательной комиссии для обеспечения точного учета поданных избирателями голосов и правильного определения итогов голосования и результатов выборов, при этом указано на необходимость соблюдения избирательной комиссией следующих условий: во-первых, точного учета поданных избирателями голосов и, во-вторых, правильного определения итогов голосования и результатов выборов; 2) в случае несоблюдения условий о точном учете поданных избирателями голосов и правильном определении итогов голосования и результатов выборов граждане вправе обратиться в суд с требованием защиты и восстановления их нарушенных избирательных прав.

Рассмотрим каждое из указанных действий избирателей подробнее.

Первое — это предъявление избирателем требования к избирательной комиссии для обеспечения точного учета поданных избирателями голосов и правильного определения итогов голосования и результатов выборов.

Полагаем, что данное действие вряд ли является эффективным, потому что избирательная комиссия не обязана рассматривать названные требования избирателя, а заявивший такое требование избиратель может быть удален из помещения для голосования по инициативе этой комиссии.

Согласно ч. 12 ст. 64 Закона об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации, член участковой комиссии немедленно отстраняется от участия в ее работе, а наблюдатель и иные лица удаляются из помещения для голосования, если они нарушают закон о выборах, референдуме.

Здесь следует обратить внимание на то обстоятельство, что в законе отсутствует четкий и исчерпывающий перечень оснований, по которым граждане могут быть удалены из помещения для голосования, а потому под такое основание может быть подведено любое, с точки зрения избирательной комиссии, действие избирателя, в том числе и то, которое избирателю предлагают совершить Л. Г. Алехичева и А. Е. Постников.

В соответствии с ч. 2 ст. 7 Закона о выборах депутатов вмешательство в деятельность избирательных комиссий со стороны законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти, органов местного самоуправления, организаций, должностных лиц, а также граждан не допускается.

В связи с чем предъявление избирателем требования к избирательной комиссии для обеспечения точного учета поданных избирателями голосов и правильного определения итогов голосования и результатов выборов может быть расценено как вмешательство в деятельность избирательной комиссии.

Таким образом, совершение избирателем действий, предлагаемых названными учеными, недопустимо с точки зрения их формы.

Что же касается содержания требования избирателя, на которое указывают Л. Г. Алехичева и А. Е. Постников, а именно, во-первых, обеспечить точный учет поданных избирателями голосов и, во-вторых, правильно определить итоги голосования и результатов выборов, то проверить правильность исполнения данных условий избиратели не могут в силу отсутствия у них соответствующих правовых механизмов, позволяющих это сделать.

В нашей стране институт тайны голосования установлен таким образом, что информация о том, как проголосовал конкретный гражданин, скрыта, в том числе и от него самого. Поэтому даже в том случае, если гражданин пожелает раскрыть тайну голосования только для себя, втайне от всех, с сохранением тайны своего голосования от других и сохранением тайны голосования иных избирателей, проверить, учтен ли его голос, и если учтен, то правильно ли учтен, он не сможет этого сделать, поскольку отсутствует механизм такой проверки.

Второе — это обращение избирателей в суд с требованием защиты и восстановления их нарушенных избирательных прав, при несоблюдении условий о точном учете поданных избирателями голосов и правильном определении итогов голосования и результатов выборов.

Данное действие избирателя не выдерживает серьезной критики. Ведь если у избирателя отсутствуют механизм проверки деятельности избирательной комиссии по выполнению ею условий о точном учете поданных избирателями голосов и о правильном определении итогов голосования и результатов выборов, то и достоверно знать о нарушении этих условий избиратель не может, а также у него изначально отсутствуют какие-либо доказательства, подтверждающие такие нарушения, и добыть их он, в соответствии с законом, не в состоянии. В свою очередь, отсутствие доказательств нарушения условий о точном учете поданных избирателями голосов и о правильном определении итогов голосования и результатов выборов как предопределяет невозможность принятия судом решения в пользу избирателя, так и влечет невозможность восстановления нарушенных прав.

Полагаю, что у избирателей должен быть механизм как проверки правильности учета его голоса избирательной комиссией, так и защиты им своих избирательных прав в случае их нарушения, в том числе с использованием полноценных доказательств, подтверждающих позицию избирателя о недостоверности учета его голоса избирательной комиссией.

Так, норма, закрепленная в ст. 45 Конституции РФ, гарантирует государственную защиту прав и свобод человека и гражданина и предоставляет каждому право защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом. Из названной правовой нормы следует, что способы защиты прав не ограничены и перечень их неисчерпывающий, а потому создание механизма, обеспечивающего достоверное волеизъявление народа, будет одним из правовых способов такой защиты.

Согласно ст. 46 Конституции РФ, каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод, а также решения и действия (или бездействие) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц могут быть обжалованы в суд. Чем больше у избирателей будет возможностей в проверке достоверности учета их волеизъявлений организаторами голосования, с отражением такого волеизъявления не только в официальных документах, но и в документах, предоставляемых проголосовавшим избирателям, тем эффективнее будет механизм судебного рассмотрения жалоб на недостоверное волеизъявление народа и полнее будут восстанавливаться нарушенные права избирателей.

Из проведенного конституционного анализа можно сделать следующий вывод: правовые нормы Конституции РФ содержат необходимый фундамент и тот необходимый перечень правовых средств, при помощи которых можно установить механизм, обеспечивающий достоверность определения волеизъявления народа, не имеющий каких-либо серьезных недостатков и не вызывающий сомнений у общества. Иными словами, из Конституции РФ не прямо, а косвенно выводится следующее: результаты волеизъявления народа, установленные органами власти, организующими выборы, должны (могут) подвергаться ревизии любым избирателем, чтобы можно было исправить допущенные ошибки в случае их обнаружения.

Конституция как правовой акт ограниченного содержания не может включать в себя всеохватывающие положения о регулировании хода и результатов голосования на выборах и контроля за ними. Эти положения должны находиться в специальных правовых актах, развивающих конституционные положения о признании института выборов, в качестве высшего и непосредственного выражения власти народа. Такого рода положения не должны быть декларативными ни по форме, ни по содержанию, не являться демагогией в праве, а поэтому избирателям необходимо гарантировать проверку правильности учета голосов избирателей (при соблюдении тайны голосования) и при выявлении нарушений предоставить избирателям правовые средства реагирования на выявленные нарушения, с целью устранения недостоверного волеизъявления народа при голосовании. Механизм обеспечения достоверности определения волеизъявления народа должен быть направлен на эффективную реализацию конституционного положения о признании народа в качестве источника власти в государстве таким образом, чтобы не только в нормах права, но и на деле названное конституционное положение реализовывалось без искажения.

Таким образом, требуется решение задачи выявления и определения конституционного обеспечения достоверности волеизъявления народа, выявления необходимых критериев обеспечения такой достоверности. Сущность указанных критериев проявляется в конституционно-правовом обеспечении достоверного волеизъявления народа, то есть нормальной реализации избирательных прав граждан, на таких стадиях избирательного процесса, как организация голосования и подведение его итогов.

В нашей стране определением волеизъявления народа занимаются избирательные комиссии, в большей части участковые избирательные комиссии и вышестоящие по отношению к ним.

Так, согласно п. 7 ст. 3 Закона об основных гарантиях избирательных прав (ред. от 3 ноября 2015 г.) выборы организуют и проводят комиссии, вмешательство в деятельность комиссий со стороны законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти, органов местного самоуправления, организаций, должностных лиц, иных граждан не допускается.

В соответствии с федеральным законодательством установление итогов голосования, определение результатов выборов являются исключительным правом соответствующих избирательных комиссий.

Так, установление итогов голосования на избирательном участке осуществляется участковыми избирательными комиссиями, поскольку согласно подп. ж, з, и п. 6 ст. 27 названного Федерального закона (ред. от 3 ноября 2015 г.) участковая комиссия проводит подсчет голосов, устанавливает итоги голосования на избирательном участке, участке референдума, составляет протокол об итогах голосования и передает его в территориальную комиссию. Деятельность участковой избирательной комиссии очень важна, поскольку именно она не только выявляет волеизъявление народа, но и отражает его в своих официальных документах.

Вопрос о том, достоверно ли определяют волеизъявление народа участковые избирательные комиссии, при имеющихся в законе правовых средствах, остается без ответа, правильно ответить на него невозможно.

Как известно, избирательные комиссии состоят из людей, граждан Российской Федерации, и являются частью нашего народа. Эта часть нашего народа является, в свою очередь, частью нашего общества, которая так же, как и само общество, не застрахована от совершения правонарушений и допущения как умышленных и неосторожных преступлений, так и технических ошибок в ее среде. В том случае, когда такие правонарушения и ошибки осуществляются применительно к высшему непосредственному выражению власти всего нашего народа, они ставят под сомнение суверенитет народа и создают предпосылки для захвата власти народа теми кандидатами и политическими партиями, в пользу которых совершены правонарушения и допущены ошибки.

В связи с этим достоверность волеизъявления народа не может презюмироваться только лишь указанием на то обстоятельство, что такое волеизъявление установили избирательные комиссии, а потому оно достоверно. Этого явно недостаточно.

Кроме того, возникает вопрос о том, как быть в том случае, когда выявилось недостоверное определение волеизъявления народа избирательными комиссиями. Защита от такого рода искажений, в том числе судебная, должна быть адекватной.

Как отмечал, Р. Даль: «Чтобы удовлетворять требованиям демократии, присущие ей права должны быть реально доступны гражданам. Зафиксировать права на бумаге, возвести их в закон или даже записать в конституцию еще недостаточно — они должны быть практически внедрены в повседневную жизнь общества и доступны для граждан»85.

Правильно отмечал С. С. Алексеев: «Права и свободы человека нуждаются не просто в защите, а в обеспечении… в виде широкой системы государственно-правовых мер, призванных не только гарантировать действенную реакцию на каждый случай нарушения прав, но и на то, чтобы предупредить, по возможности исключить сами нарушения»86.

В том же случае, когда речь идет о нарушении избирательных прав граждан, то значение обеспечения такого права возрастает многократно, поскольку во многом реализация иных прав человека и гражданина будет зависеть от того, насколько правильно было реализовано избирательное право гражданина.

Основываясь на принципе свободных выборов, Конституционный Суд Российской Федерации отметил, что право избирателей выражать свою волю в любой из юридически возможных форм голосования, в соответствии с установленными процедурами, должно исключать возможность искажения существа их волеизъявления87.

Таким образом, под конституционным обеспечением достоверности волеизъявления народа понимаются система организации голосования, подведения его итогов, опубликование результатов голосования, при которой исключаются или сводятся к минимуму любые возможности по искажению волеизъявления народа (избирателей).

Система определения волеизъявления нашего народа при голосовании основана на презумпции доверия к избирательным комиссиям всех уровней. То, как определили итоги голосования и результаты выборов избирательные комиссии и зафиксировали их в избирательных документах, и является определением волеизъявления народа.

По справедливому замечанию А. В. Иванченко, деятельность избирательных комиссий направлена на то, чтобы оформить волю народа, придать ей нормативный (обязательный) характер для всех государственных органов, должностных лиц, общественных объединений, граждан88.

Отсюда возникает вопрос о правильности определения итогов голосования и результатов выборов избирательными комиссиями, правильности фиксации ими волеизъявления народа в своих избирательных документах, правильности учета ими голосов избирателей.

Так, волеизъявление народа осуществляется путем голосования, а результаты непосредственного выражения власти народа, то есть результаты волеизъявления народа, фиксируются в избирательных документах, составленных избирательными комиссиями.

Получается так, что между волеизъявлением народа и результатами непосредственного выражения власти народа оказываются избирательные комиссии (действует следующая схема: «волеизъявление народа — избирательные комиссии — итоги голосования, результаты выборов»), или, как отмечает А. В. Иванченко, избирательные комиссии являются основным звеном в технологической цепочке реализации конституционного права граждан избирать и быть избранным89.

Роль избирательных комиссий в механизме определения волеизъявления народа столь значительна, что они выступают единственными органами, которые не только официально извещают общество о результатах голосования и итогах выборов, но и обеспечивают легальный конституционный характер передачи государственной власти победившей на выборах политической силе90.

В связи с этим избирательные комиссии не могут оставаться вне народного контроля и без соответствующего механизма проверки результата их деятельности.

Проверка результата деятельности избирательных комиссий в части правильности учета ею голосов избирателей необходима, поскольку они обладают всеми возможностями и средствами для искажения волеизъявления народа. Искажение волеизъявления народа может быть допущено избирательными комиссиями при совершении ее членами умышленного или неосторожного правонарушения или если она допустит ошибку, в том числе техническую. Действующих в настоящее время правовых механизмов для исключения возможности искажения волеизъявления народа избирательными комиссиями или сведения такого искажения к минимуму недостаточно. Так, по итогам выборов Президента РФ в Омской области было возбуждено уголовное дело по фактам завышения явки избирателей и числа голосов, поданных за одного из кандидатов, на 884491. Дело прекращено из-за отсутствия первичной избирательной документации, то есть первых экземпляров протоколов участковых и территориальных избирательных комиссий, которые 20 марта 2008 г. были ошибочно уничтожены в ОАО «Омсккровля»92.

Представляется, что результат выражения высшей непосредственной власти народа должен быть защищен с использованием специального механизма проверки народом своего волеизъявления, которое оформлено избирательными комиссиями, как от их недобросовестных действий, так и от допущенных ими ошибок, в том числе технических.

При отсутствии механизма проверки народом фиксации своего волеизъявления в избирательных документах избирательных комиссий невозможно с достоверностью установить, правильно ли учтено волеизъявление народа и правильно ли определены результаты выражения высшей непосредственной власти народа.

В связи с чем первым необходимым критерием обеспечения достоверности волеизъявления народа является наличие механизма проверки народом фиксации своего волеизъявления в избирательных документах избирательных комиссий, поскольку именно эти документы являются правовым основанием установления результатов выражения непосредственной власти народа в нашей стране.

Такой механизм, при сохранении тайны голосования, можно обеспечить предоставлением гражданину письменного документа, о содержании которого было бы известно только ему, в котором было бы зафиксировано его волеизъявление, с указанием на номер бюллетеня, использованного им при голосовании, причем при распределении бюллетеней в случайном порядке, а также указанием в протоколе об итогах голосования участковой избирательной комиссии на номер бюллетеня и соответствующее ему волеизъявление избирателя, с обязательным размещением такого протокола в сети Интернет.

В связи с чем каждый избиратель должен иметь возможность проверки достоверности определения результатов голосования путем обеспечения доступности для каждого избирателя всех первичных протоколов об итогах голосования.

Поскольку учет голоса каждого избирателя является для последнего важным этапом реализации его активного избирательного права, то обеспечение избирателю возможности проверки правильности учета его голоса должно быть возложено на органы государственной власти и органы местного самоуправления, их должностных лиц, указанная обязанность вытекает из ст. 24 Конституции РФ.

Так, согласно ч. 2 ст. 24 Конституции РФ органы государственной власти и органы местного самоуправления, их должностные лица обязаны обеспечить каждому возможность ознакомления с документами и материалами, непосредственно затрагивающими его права и свободы, если иное не предусмотрено законом. Указанное право позволяет избирателю знакомиться с теми документами, в которых отражено его волеизъявление, и выявлять в них недостоверный учет такого волеизъявления.

В свою очередь, избиратель имеет право получить информацию и об учете его голоса, что прямо вытекает из ст. 29 Конституции РФ.

Так, согласно ч. 4 ст. 29 Конституции РФ, каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом. Конституционная гарантия, отраженная в этой норме, обеспечивает права как граждан, так и общества на достоверную и необходимую информацию. Данная гарантия создает необходимые условия для получения избирателем информации об официально учтенном его голосе.

По мнению В. А. Туманова, В. Е. Чиркина, Ю. А. Юдина: «Право на ин­формацию — одно из фундаментальных прав человека, призванное обес­печить как его личные интересы, так и участие в делах общества и го­су­дарства»93.

В связи с этим избиратель должен иметь возможность, проверять (с согласия других избирателей) и защищать не только свое волеизъявление, но и волеизъявление других избирателей, то есть волеизъявление всего народа, что в полной мере соответствует ценностям гражданского общества.

Таким образом, необходимым критерием обеспечения достоверности волеизъявления народа является наличие механизма проверки избирателем и народом в целом достоверности определения результатов голосования.

В связи с тем, что основными игроками на политическом поле, в том числе на выборах, являются политические партии, то и они должны иметь соответствующие механизмы, обеспечивающие достоверность волеизъявления народа. То обстоятельство, что политические партии содействуют процессу волеобразования народа, указано в п. 2.2 постановления Конституционного Суда РФ по делу И. И. Болтушенко и Ю. А. Гурмана, из которого следует, что поскольку провозглашенное в преамбуле Конституции Российской Федерации и структурированное в ряде ее статей, прежде всего в ст. 3, осуществление власти в Российской Федерации ее гражданами, составляющими в своей совокупности многонациональный народ Российской Федерации, предполагает формирование политической воли народа, определяющей деятельность публичной власти, именно политические партии, на которые возложена соответствующая публичная функция, содействуют, по смыслу статьи 13 Конституции Российской Федерации, процессу волеобразования народа в условиях открытости и свободы создания и деятельности самих политических партий, отвечающих конституционным критериям демократии. В этом же постановлении отмечено, что такое положение требует согласованного функционирования избирательной системы и многопартийной политической системы, способной адекватно выражать интересы и потребности общества как в Государственной Думе, являющейся по смыслу Конституции Российской Федерации организационной формой представительства воли и интересов многонационального народа Российской Федерации, так и в представительных органах государственной власти субъектов Российской Федерации и представительных органах муниципальных образований.

В связи с чем политические партии должны иметь право на проверку адекватности отражения в официальных документах результатов волеизъявления избирателей, а в случае выявления несоответствий иметь возможность защитить волеизъявление народа, в том числе и в своих интересах. Отсюда критерием обеспечения достоверности волеизъявления народа будут являться: механизм проверки политической партией достоверности определения результатов голосования и механизм защиты политической партией волеизъявления народа, в случае выявления несоответствий с официальными избирательными документами.

Таким образом, конституционное право избирать (активное избирательное право) включает в себя не только право на голосование, но и право на самостоятельную проверку: 1) избирателем достоверности учета его волеизъявления в официальных протоколах об итогах голосования, которые должны находиться в открытом доступе; 2) избирателем достоверности определения результатов голосования путем обеспечения доступности для каждого избирателя всех первичных протоколов об итогах голосования; 3) политической партией достоверности определения результатов голосования на всех избирательных участках; 4) наблюдателем достоверности определения результатов голосования на соответствующем избирательном участке.

Под самостоятельной проверкой избирателем достоверности учета его волеизъявления понимается сверка своего волеизъявления с зафиксированным волеизъявлением в официальном протоколе об итогах голосования при помощи использования идентификационного номера бюллетеня, причем, с одной стороны, данный номер должен быть указан в предоставляемом избирателю подтверждающем документе, а с другой — официальный протокол об итогах голосования должен быть составлен таким образом, чтобы в нем учитывались голоса всех принявших участие в голосовании избирателей и их волеизъявление, при этом, чтобы сохранить тайну голосования, вместо персональных данных избирателя в названном протоколе указываются идентификационные номера бюллетеней.

Под самостоятельной проверкой избирателем достоверности определения результатов голосования понимается самостоятельный подсчет избирателем голосов, отраженных во всех протоколах об итогах голосования, по конкретному политическому решению (выборы депутатов, списков депутатов, должностного лица, проведения референдума).

Под самостоятельной проверкой политической партией достоверности определения результатов голосования на всех избирательных участках понимается самостоятельный подсчет политической партией голосов, отраженных во всех протоколах об итогах голосования по конкретному политическому решению, причем политической партии должны быть предоставлены все оригиналы протоколов об итогах голосования на каждом избирательном участке, с отражением в них номера бюллетеня и соответствующего волеизъявления избирателя. В случае реализации электронного голосования под самостоятельной проверкой политической партией достоверности определения результатов голосования на всех избирательных участках понимается не только выдача всех оригиналов протоколов об итогах голосования по конкретному политическому решению и подсчет данных, содержащихся в них, но и выдача подтверждающих документов о волеизъявлении всех избирателей, принявших участие в голосовании, с сохранением тайны голосования, и самостоятельный подсчет, а также обработка названных документов.

Под самостоятельной проверкой наблюдателем достоверности определения результатов голосования на соответствующем избирательном участке понимаются выдача наблюдателю оригинала (оригиналов) протокола (протоколов) об итогах голосования на соответствующем избирательном участке, с отражением в них номера бюллетеня и соответствующего волеизъявления избирателя, и сверка с официально опубликованным постановлением о результатах голосования, в котором указываются сведения из выданного ему протокола об итогах голосования.

Вместе с тем представляется, что простого механизма проверки народом или избирателем фиксации волеизъявления в избирательных документах недостаточно для обеспечения достоверности волеизъявления народа.

Отсюда требует ответа вопрос о том, что делать в том случае, когда, используя названные механизмы проверки своего волеизъявления, народ установит неправильность его отражения в избирательных документах. Представляется, что тогда следует воспользоваться конституционным правом на судебную защиту.

Согласно ч. 1 ст. 46 Конституции Российской Федерации, каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод.

В связи с этим критерием обеспечения достоверности волеизъявления народа является наличие механизма защиты избирателем своего голоса в случае выявления несоответствий с официальными документами.

Таким образом, критериями обеспечения достоверности волеизъявления народа является наличие механизмов проверки избирателем достоверности определения результатов голосования и защиты избирателем волеизъявления народа в случае выявления несоответствий с официальными избирательными документами.

Для реализации права на судебную защиту, при отстаивании достоверности определения волеизъявления народа, необходимо обладание документами, которые безусловно бы принимались судом в качестве доказательств, то есть обладающими определенной юридической силой.

Человек, гражданин, избиратель — частица народа, а значит, и частица суверенной власти народа, могущий осуществлять свою власть непосредственно. Пользуясь предоставленной гражданину властью, он реализует конституционное право избирать и быть избранным путем голосования. Причем голоса, поданные избирателями, должны иметь равный вес, что вытекает из равенства прав всех избирателей на управление делами государства посредством голосования. Как отмечает Л. А. Нудненко: «Принципом выборов является критерий “один человек — один голос”. Демократия не допускает, чтобы при голосовании индивид имел более одного голоса»94. По словам Р. Даля: «Если мы уверены, что все члены ассоциации одинаково и достаточно хорошо разбираются в существе вопроса, для того чтобы принимать участие в решениях ассоциации, то почему должен нарушаться принцип “один человек — один голос”»95. Он же указывал: «Если вы лишены равного со всеми права голоса в управлении государством, то чрезвычайно высока вероятность того, что вашим интересам будет уделено меньше внимания, нежели интересам людей, обладающих правом голоса»96. Правильно, по поводу равенства избирательных прав граждан, говорил в свое время еще Перикл, в речи, посвященной памяти павших во время обороны Афин: «Наши рядовые граждане, хотя и заняты своими ремеслами и торговлей, способны здраво и мудро судить об общественных предметах»97. В связи с чем каждый избиратель обладает голосом, имеющим равную, в том числе юридическую, силу по отношению к остальным голосам избирателей. Следовательно, гражданин, обладая суверенной властью, реализует свою власть путем подачи голоса, которое является не чем иным, как властным решением, а значит, такое решение должно иметь письменную форму и обладать признаками преюдиции, как, например, решение по делу об административном правонарушении. Причем письменная форма такого решения должна состоять из двух частей, каждое из которых имеет равную юридическую силу, одна часть представляется избирательной комиссии в виде бюллетеня, а другая часть, ее можно назвать корешком бюллетеня, остается у избирателя и в случае необходимости может являться доказательством того решения, которое было принято избирателем при голосовании.

Таким образом, избиратель, являясь частицей народа, обладает, исходя из принципа «один избиратель — один голос», принадлежащей ему неотъемлемой, неотчуждаемой и равной долей в суверенной власти народа. Отказ от данной доли в суверенной власти народа недействителен. В связи с этим волеизъявление избирателя с точки зрения демократии — это властный акт по принятию им политического решения, основанный на принадлежащей ему доле в суверенитете народа. В свою очередь, волеизъявление народа с точки зрения демократии — это властный акт реализации суверенитета народа, основанный на сумме волеизъявлений избирателей.

Представляется, что письменному документу, выдаваемому гражданину, в котором зафиксировано его волеизъявление, с указанием на номер бюллетеня, использованного им при голосовании, должна быть придана юридическая сила. Придание юридической силы такому документу создаст условия для возможности судебной защиты волеизъявления народа, в том числе признания недостоверными сведений, внесенных избирательными комиссиями в избирательные документы. Ведь, по меньшей мере, странно и неразумно то обстоятельство, что избирательные комиссии, являясь по своей сути только посредниками между народом и органами государственной власти, не только обладают документами (например, бюллетенями избирателей), имеющими юридическую силу, но и создают их (например, протокол об итогах голосования), которые могут быть использованы в качестве полноценных доказательств в суде, а избиратель, частица народа, обладающий долей в суверенитете народа, таких документов лишен и самостоятельно представить какие-либо избирательные документы в качестве доказательств в суде не может. Кроме того, сущность, например, протокола об итогах голосования в том, что именно на основе этого не первичного, а вторичного документа определяется волеизъявление народа и именно этот документ, в соответствии с законодательством, обладает юридической и доказательственной силой, а не какой-то другой. Хотя по своей сути и правовой природе бюллетень или его корешок (в том случае, если он используется), в которых непосредственно зафиксировалось волеизъявление избирателя, являясь первичными избирательными документами, должны обладать большей юридической силой, по сравнению с другими вторичными избирательными документами. Более того, если брать административные правоотношения, то в них даже решения единоличного должностного лица являются юридически значимыми решениями и находят выражение в письменной форме, могут выражаться в принудительном воздействии на многих лиц, тогда как в избирательных отношениях, в которых презюмируется, что народ является источником власти, избиратель, являясь частицей народа, лишен права при реализации своей суверенной воли при голосовании сохранять при себе письменный документ о фиксации своего волеизъявления, который касается только его самого и сохранял бы юридическую силу хотя бы как решение административного органа в административном праве, в случае необходимости мог быть представлен в суд в качестве доказательства. При этом не может быть речи о нарушении принципа тайны голосования, поскольку содержание письменного документа, оставляемого у гражданина, он вправе не раскрывать, а в целях недопустимости контроля за волеизъявлением избирателя следует установить ответственность тех лиц, которые потребуют у избирателя раскрыть тайну его голосования.

Полагаю, что гражданин, являясь обладателем доли в суверенитете народа, может реализовать ее через голосование. При этом волеизъявление избирателя является властным решением, следовательно, такое решение должно обладать признаками преюдиции (как, например, решение властного органа) и отражаться в письменном документе. Придание юридической и доказательственной силы такому документу создаст условия для эффективной судебной защиты волеизъявления конкретного избирателя.

В связи с чем критерием обеспечения достоверности волеизъявления народа является юридическая сила предоставленного гражданину письменного документа, в котором зафиксировано его волеизъявление, с указанием на номер бюллетеня, использованного им при голосовании.

Говоря о достоверности определения волеизъявления избирателей, автор понимает под данной правовой конструкцией не только определение или проверку результатов уже состоявшегося голосования или состоявшегося волеизъявления избирателей на предмет их прямого или ошибочного искажения членами избирательных комиссий, при котором волеизъявление неправильно учтено или учтено неверно (например, внесением недостоверных данных в избирательные документы), но и определение того, могло ли иметь место нивелирование волеизъявления избирателей, а именно тех избирателей, которые выразили или изъявили свою волю и проголосовали, но волеизъявление которых при этом нивелировано (например, путем незаконного вброса бюллетеней, многократным голосованием одним лицом, в том числе и за других лиц, нарушение принципа «один избиратель — один голос», а также тому подобное).

Приведенных критериев, обеспечивающих достоверное волеизъявление народа, недостаточно в случае отсутствия механизма наказания ответственных лиц за искажение волеизъявления народа. Кроме того, те лица, которые оказывают содействие в достоверном определении волеизъявления народа, должны быть поощрены.

Еще федералист Д. Мэдисон отмечал: «Внешний ограничитель для отдельной личности заключен в поощрениях и наказаниях (или в их ожидании), исходящих из некоего источника, внешнего по отношению к данному лицу»98.

Таким образом, установлены необходимые критерии для организации такой системы голосования, которая отвечала бы задаче конституционного обеспечения достоверности волеизъявления народа с сохранением тайны голосования, к которым относятся следующие: 1) наличие механизма проверки избирателем учета своего волеизъявления (голоса); 2) наличие механизма защиты избирателем своего волеизъявления (голоса) в случае выявления несоответствий; 3) наличие механизма проверки избирателем достоверности определения результатов голосования; 4) наличие механизма защиты избирателем волеизъявления народа в случае выявления несоответствий; 5) наличие механизма проверки политической партией достоверности определения результатов голосования; 6) наличие механизма защиты политической партией волеизъявления народа в случае выявления несоответствий; 7) наличие как механизма наказания ответственных лиц за искажение волеизъявления народа, так и механизма поощрения ответственных и заинтересованных лиц за выявленные и подтвержденные в судебном порядке факты искажения волеизъявления народа.

§ 3. Конституционный принцип достоверности определения волеизъявления народа

Конституция РФ в ст. 3 закрепила принципы демократического государства, в том числе и принцип народного суверенитета.

Конституционный принцип признания народа носителем суверенитета и единственным источником власти подразумевает не что иное, как выражение власти народа при голосовании, на котором решения принимаются большинством голосов, а реализация власти народом происходит путем его участия в выборах и референдуме.

Как ранее уже отмечалось, каждый гражданин, являющийся избирателем, может реализовывать определенную часть суверенитета народа путем участия в голосовании. Тем самым за гражданином признается определенная неотъемлемая часть народного суверенитета, от которой он не вправе отказаться и пользуясь которой он может отдавать свой голос на выборах за того или иного кандидата или список кандидатов.

В связи с этим важность выборов трудно переоценить. Выборы рассматриваются как инструмент легитимации государственной власти, обеспечивающий отбор политической элиты; политическая самоорганизация гражданского общества, один из моментов политического самоутверждения граждан; средство селекции политических руководителей; массовые политические кампании; осуществление принципов политической свободы в области организации и функционирования представительной демократии99. Кроме того, по словам Ю. А. Веденеева и В. Д. Мостовщикова, посредством конституционных выборов осуществляется публичное политическое воспроизводство государства, а именно социальная ротация и перераспределение (перегруппировка или передача) законодательных или исполнительных функций и полномочий внутри сил и групп интересов, политически и юридически оформивших себя100.

Однако ни одна из названных ценностей не имеет смысла тогда, когда результаты выборов или итоги голосования определены недостоверно, то есть когда официально установленные результаты выборов или итоги голосования не соответствуют действительному волеизъявлению народа. Неадекватное отражение волеизъявления народа в официальных документах выборов влечет такие обстоятельства, при которых высшее непосредственное выражение власти народа не находит отражения в официально признанных результатах выборов, а значит, органы государственной власти и органы местного самоуправления не выражают власти народа. В таком случае отсутствуют как власть народа в государстве, так и демократия как организация власти.

В абз. 2 п. 3 постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 10 июня 1998 г. № 17-П «По делу о проверке конституционности положений пункта 6 статьи 4, подпункта “А” пункта 3 и пункта 4 статьи 13, пункта 3 статьи 19 и пункта 2 статьи 58 Федерального закона от 19 сентября 1997 года “Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации”» (далее — постановление Конституционного Суда РФ по делу о проверке норм Закона об основных гарантиях избирательных прав)101 указывается, что из ч. 3 ст. 3 Конституции РФ следует право избирателей выражать свою волю в любой из юридически возможных форм голосования, в соответствии с установленными федеральным законодателем и органом законодательной (представительной) власти субъекта Российской Федерации процедурами, для того чтобы исключалась возможность искажения существа волеизъявления народа.

Таким образом, демократия, находя реализацию через выборность, которая является ее необходимым признаком, может быть осуществлена тогда, когда результаты выборов достоверно определены, то есть результаты волеизъявления избирателей нашли адекватное отражение в официальных избирательных документах, а значит, без искажения отразились на принятом политическом решении. Иное не может свидетельствовать о демократии.

Восстановить власть народа и отменить официально признанные результаты выборов и итоги голосования в судебном порядке можно было бы согласно конституционному принципу достоверности определения волеизъявления народа, при соблюдении которого результаты выборов и итоги голосования определяются без искажения волеизъявления народа, а каждому избирателю, при сохранении тайны голосования других избирателей, предоставляется возможность проверить правильность учета его голоса органами, организующими выборы, однако в законодательстве нет конкретного закрепления подобного конституционного принципа.

Значение конституционного принципа достоверности определения волеизъявления народа огромно, поскольку если он не обеспечивается, то такой признак демократии, как выборность, не соблюдается.

Дальнейшее исследование предопределяется необходимостью ответа на вопрос о том, каковы же источники конституционного принципа достоверности волеизъявления народа.

Правовые основы конституционного принципа достоверности определения волеизъявления народа предопределены нормами, закрепленными в Конституции РФ, поскольку выборы важны и значимы в том смысле, который предусмотрен ст. 3 Конституции РФ, только тогда, когда их официальный результат соответствует действительному волеизъявлению народа.

В связи с этим конституционный принцип достоверности определения волеизъявления народа хотя конкретно и не закрепляется в Конституции РФ, но вытекает из нее. Так, власть народа осуществляется выражением волеизъявления на выборах путем голосования, а потому его результаты должны быть достоверно определены, поскольку иное положение не означало бы выражения власти народа.

Прямое закрепление в законодательстве исследуемого принципа отсутствует.

В ст. 3 Закона об основных гарантиях избирательных прав, именуемой «Принципы проведения в Российской Федерации выборов и референдума», в ст. 1 Закона о выборах Президента РФ, именуемой «Основные принципы проведения выборов Президента Российской Федерации», в ст. 1 Закона о выборах депутатов, именуемой «Основные принципы проведения выборов депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации», в ст. 2 Федерального конституционного закона от 28 июня 2004 г. № 5-ФКЗ «О референдуме Российской Федерации» (далее — Закон о референдуме) отсутствует указание на исследуемый принцип.

Никакой из принципов, перечисленных в законодательстве, по своему содержанию не поглощает конституционного принципа достоверности определения волеизъявления народа.

Вместе с тем имеются правовые нормы, частично предусматривающие положения, могущие быть отнесенными к содержанию конституционного принципа достоверности волеизъявления народа, в которых говорится о том, что избирательные комиссии обязаны обеспечить правильность учета голоса избирателя и исключить возможность искажения его голоса при досрочном голосовании и при организации голосования вне помещения для голосования.

Так, согласно п. 4 ст. 65 Закона об основных гарантиях избирательных прав (ред. от 5 апреля 2016 г.) при досрочном голосовании организация досрочного голосования должна обеспечивать тайну голосования, исключить возможность искажения волеизъявления избирателя, участника референдума, обеспечивать сохранность бюллетеня и учет голоса избирателя, участника референдума, при установлении итогов голосования102.

В соответствии с п. 15 ст. 66 Закона об основных гарантиях избирательных прав (ред. от 5 апреля 2016 г.) организация голосования вне помещения для голосования должна исключать возможность нарушения избирательных прав и права на участие в референдуме избирателя, участника референдума, а также возможность искажения волеизъявления избирателя, участника референдума103.

Если ставится вопрос об отмене или признании недействительным решения об итогах голосования, о результатах выборов, референдума, то в законодательстве предусмотрены основания для такой отмены или признания недействительным названного решения, поскольку допущенные нарушения не позволяют с достоверностью определить результаты волеизъявления избирателей, участников референдума или влекут невозможность выявить действительную волю избирателей, участников референдума.

Так, согласно п. 1 ст. 77 Закона об основных гарантиях избирательных прав (ред. от 5 апреля 2016 г.), если при проведении голосования или установлении итогов голосования были допущены нарушения настоящего Федерального закона, иного закона, регламентирующего проведение соответствующих выборов, референдума, вышестоящая комиссия до установления ею итогов голосования, определения результатов выборов, референдума может отменить решение нижестоящей комиссии об итогах голосования, о результатах выборов и принять решение о повторном подсчете голосов, а если допущенные нарушения не позволяют с достоверностью определить результаты волеизъявления избирателей, участников референдума — о признании итогов голосования, результатов выборов недействительными104.

Имеющаяся в законодательстве формула «не позволяют с достоверностью определить результаты волеизъявления избирателей» лишена конкретики, и ее реализация полностью зависит от субъективного усмотрения правоприменителя. Ведь после того, как избиратель проголосовал и опустил бюллетень в урну для голосования, его голос обезличивается, и установить, правильно ли отражен голос этого избирателя в протоколе об итогах голосования, невозможно. Если в законодательстве был бы прямо закреплен конституционный принцип достоверности определения волеизъявления народа с конкретными механизмами его реализации, то он предполагал бы такую организацию голосования, при которой у избирателя сохранялся бы документ с отражением в нем его голоса, и при необходимости избиратель при сохранении тайны голосования мог бы проверить, правильно ли учтен его голос в официальных документах выборов.

Устанавливая названные правовые положения, законодатель не мог не исходить из того, что власть народа, осуществляемая выражением волеизъявления на выборах, референдумах путем голосования, означает такое положение, при котором результаты голосования должны быть достоверно определены, поскольку иное, как уже отмечалось, не означает выражения власти народа и не свидетельствует о демократии.

Выявим место конституционного принципа достоверности определения волеизъявления народа при проведении голосования и подведении его итогов в системе других принципов выборов.

Венецианская комиссия105 в 2002 году сформулировала принципы выборов и указала, что в основе избирательного наследия Европы лежат следующие пять принципов: всеобщее, равное, свободное, тайное и прямое избирательное право, при регулярном проведении выборов106.

Согласно ст. 3 Закона об основных гарантиях избирательных прав, гражданин Российской Федерации участвует в выборах на основе всеобщего равного и прямого избирательного права, при тайном голосовании, причем его участие в выборах является свободным и добровольным.

Как видно из названной нормы, законодательство выделяет следующие принципы выборов: всеобщности, равного и прямого избирательного права, тайны голосования на основе всеобщего равного и прямого избирательного права, свободного и добровольного участия в выборах.

По словам А. Ю. Бузина, честный и правильный подсчет голосов является очевидной нормой, которая из-за такой очевидности не только отсутствует в качестве принципа в российском законодательстве, но даже не упоминается в некоторых международных документах по избирательным стандартам. При этом А. Ю. Бузин указывает, что такой принцип подразумевается, и честный подсчет гарантируется пп. 14, 18 ст. 68 Закона об основных гарантиях избирательных прав, где сказано, что подсчет голосов в участковых избирательных комиссиях должен проводиться следующим образом: сначала гласная сортировка, при предъявлении избирательных бюллетеней, а потом пересчет бюллетеней путем перекладывания107.

Довод А. Ю. Бузина о том, что честный подсчет гарантируется пп. 14, 18 ст. 68 Закона об основных гарантиях избирательных прав, несостоятелен, поскольку действия избирательной комиссии по гласной сортировке при предъявлении избирательных бюллетеней и пересчет бюллетеней путем перекладывания никакого отношения к правильному подсчету голосов не имеют, а относятся к принципу открытости и гласности выборов. Указанный принцип правильно реализуется только при наличии очень хорошо подготовленных наблюдателей, да и то не всегда.

Отсутствие в законодательстве положения о необходимости правильного подсчета голосов избирателей не может быть обосновано ссылкой на его очевидность.

Исследователи А. С. Автономов, А. В. Иванченко, В. И. Кривцов, А. В. Кы­нев, А. Е. Любарев говорят о том, что из международных документов следует обязанность государства стремиться установить для выборов законодательных органов власти такую избирательную систему, которая позволила бы адекватно отражать волю избирателей в составе избранного органа108.

Действительно, в некоторых международных избирательных стандартах имеется указание на честный подсчет голосов, однако указания на правильный подсчет голосов ни в одном международном акте нет.

Если же брать международные правовые акты, то в них хотя и отсутствует прямое указание на исследуемый принцип, некоторые его проявления выводятся из общего смысла правовых положений.

Так, отдельные проявления исследуемого принципа можно найти в международных актах, поскольку указание на необходимость соответствия результатов выборов воле народа имеется в ряде международных документов.

Согласно ч. 3 ст. 21 Всеобщей декларации прав человека, воля народа должна быть основой власти правительства; эта воля должна находить себе выражение в периодических и нефальсифицированных выборах, которые должны проводиться при всеобщем и равном избирательном праве, путем тайного голосования, или же посредством других равнозначных форм, обеспечивающих свободу голосования.

Данная международная норма направлена на то, чтобы не допустить искажения волеизъявления граждан путем фальсификации выборов, но в ней не учтена возможность искажения волеизъявления народа другими, неактивными действиями или бездействием, а также ошибкой, не зависящей от злого умысла. Искажение волеизъявления народа может произойти, например, и по технической ошибке избирательной комиссии, в которой невозможно усмотреть ни умысла, ни неосторожности.

Документ Копенгагенского совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ от 29 июня 1990 г. указывает в п. 6, что воля народа, выражаемая свободно и честно в ходе периодических и подлинных выборов, является основой власти и законности любого правительства, а в п. 7 — подсчет голосов должен быть честным. В названном документе приведена ссылка на необходимость проведения честных выборов и честность подсчета голосов, но в нем не раскрывается понятие «честность», которое само по себе является неопределенным, лишенным конкретных признаков, наполнено моральным содержанием, а потому вряд ли применимо в правовой практике как синоним достоверного определения волеизъявления народа.

Рассмотрение честности, с точки зрения принципа выборов, имеется в нижеприведенном международном акте, но этот принцип в нем не раскрывается. Так, в Конвенции о стандартах демократических выборов избирательных прав и свобод в государствах — участниках Содружества Независимых Государств (Кишинев, 7 октября 2002 г.) указано на принципы честных и чистых выборов, справедливых и подлинных выборов, которые можно рассматривать как близкие к принципу достоверности волеизъявления народа, а в п. 2 ст. 10 — на обязанность обеспечения честности при голосовании и подсчете голосов.

В соответствии с разделом 1 Декларации о критериях свободных и справедливых выборов, принятой единогласно на 154-й сессии Совета Межпарламентского Союза в Париже 26 марта 1994 г.: «В любом государстве полнота власти может проистекать только из волеизъявления народа, выраженного на подлинных, свободных и справедливых выборах, организуемых через регулярные периоды на основе всеобщего равного и тайного голосования».

Е. И. Колюшин правильно отмечает: «Практика выборов, в особенности негативная, связанная с соблюдением формы при разрушении, искажении содержания, влечет расширение со второй половины XX в. круга принципов выборов в международно-правовых документах, которые становятся обязательными для признавших их государств. В итоге появляются, например, принципы честных и чистых выборов, справедливых выборов. Однако проблема состоит в том, что эти принципы в российском избирательном праве не имеют определенного содержания, а судебная практика нередко их вообще не признает. Безусловно, характеристики выборов как честных или нечестных, чистых или грязных, справедливых или несправедливых есть их оценки с позиций морали и нравственности… В то же время придание правового значения моральным положениям может дать и обратный эффект, т. е. снизить вследствие утраты определенности значение правового фактора в регулировании выборов»109. Он же отмечает, что толкования принципа справедливых выборов в судебных решениях Верховного Суда РФ и Европейского суда по правам человека не содержится110.

Как известно, принципы выборов — это руководящие идеи, пронизывающие выборы. Такой руководящей идеей в законодательстве, регламентирующем выборы, должен стать конституционный принцип достоверности определения волеизъявления народа. Целью любых выборов должно быть выявление достоверного, а не искаженного волеизъявления народа, и именно для достижения этой цели должно существовать все избирательное законодательство. Когда такой руководящей идеи нет, есть сомнения в обладании народом властью, поскольку только при достоверном определении волеизъявления народа можно говорить о том, что он (народ) является источником власти, осуществляя ее через выборы.

Некоторые авторы обращают внимание на необходимость установления, при проведении выборов такого принципа, который по своему содержанию предполагал бы подсчет голосов избирателей, соответствующий их истинному волеизъявлению.

Так, Ю. А. Веденеев и В. И. Лысенко, разделяя принципы избирательного права и избирательного процесса, относят к последним в том числе и принцип подлинных выборов111.

Такие авторы, как А. С. Автономов, А. Ю. Бузин, А. В. Иванченко, В. И. Крив­цов, А. В. Кынев, А. Е. Любарев, указывают, что один из главных принципов демократии заключается в том, что результаты выборов должны соответствовать воле народа112.

Кроме того, такие авторы, как А. Ю. Бузин и А. Е. Любарев, указывают, что выборы должны быть справедливыми, что означает в том числе честное голосование и подсчет голосов113. На принцип справедливых выборов обращает внимание Л. Берлявский, который говорит, что такой принцип должен быть обеспечен в том числе честностью при голосовании и подсчете голосов114.

Российское законодательство не содержит указания на принципы точного и честного подсчета голосов избирателей, справедливых и подлинных, или достоверных, выборов. Во всех редакциях Закона об основных гарантиях избирательных прав указания на эти принципы отсутствуют.

В правовых позициях Конституционного Суда Российской Федерации содержится толкование такого принципа, как принцип свободных и справедливых выборов, в том числе как не допускающего искажения волеизъявления народа. Так, в п. 2.2 уже упоминавшегося постановления Конституционного Суда РФ по делу И. И. Болтушенко и Ю. А. Гурмана указано, что по смыслу ст. 3 (ч. 3), 15 (ч. 4), 17 (ч. 1) и 130 (ч. 2) Конституции Российской Федерации и корреспондирующих им положений международно-правовых актов, являющихся составной частью правовой системы Российской Федерации, принцип свободных и справедливых выборов предполагает, что их проведение в городских, сельских поселениях и на других территориях, где осуществляется местное самоуправление, должно обеспечивать подлинное, без искажения волеизъявление избирателей, выраженное в результатах голосования, — иное ставило бы под сомнение легитимность формирования выборных органов местного самоуправления.

Представляется, что принцип свободных и справедливых выборов — это нечто большее, чем проведение выборов без искажения волеизъявления избирателей.

В избирательном законодательстве на необходимость организации голосования и подведения его итогов без искажения волеизъявления народа прямо не указывается. Единственный принцип, отраженный в законодательстве, который хотя бы и косвенно, но направлен на обеспечение достоверности выборов, — это принцип открытости и гласности выборов. Однако он в настоящее время не обеспечивает прозрачности выборов, тем более что законодательство пошло по пути сужения гарантий этого принципа.

Сложившийся в законодательстве порядок проведения выборов не позволяет гражданам контролировать достоверность своего волеизъявления, а установленные в законе принципы открытости и гласности не позволяют гражданам гарантировать контроль за достоверностью отражения в протоколах об итогах голосования действительного волеизъявления избирателей.

В п. 5 ст. 3 Закона об основных гарантиях избирательных прав указано, что деятельность комиссий при подготовке и проведении выборов, референдума, подсчете голосов, установлении итогов голосования, определении результатов выборов, референдума осуществляется открыто и гласно.

Законодательством подробно регламентирована процедура подсчета голосов в участковых избирательных комиссиях, установлены правила погашения неиспользованных бюллетеней, подсчета данных, содержащихся в списках избирателей, составления итогового протокола.

Вместе с тем существует мнение о том, что предписанные законом процедуры не соблюдаются значительным числом участковых комиссий115. Так, по данным миссии ОБСЕ, в 27% наблюдаемых участках процесс подсчета голосов был оценен отрицательно, в 31% были отмечены существенные процедурные ошибки или упущения, в 48% посещенных избирательных участках содержание бюллетеней не оглашалось116. Поскольку в российской действительности имеются нарушения, связанные с подсчетом голосов избирателей, то, в свою очередь, отсутствует стопроцентная гарантия того, что на всех избирательных участках подсчет голосов производится точно и правильно, без искажений волеизъявления народа.

Если указанные нарушения происходят при подсчете голосов, то поправить избирательную комиссию никто не вправе, любые замечания об устранении таких нарушений могут трактоваться избирательной комиссией как воспрепятствование ее деятельности.

Открытость и гласность в виде присутствующих наблюдателей могут сдерживать членов избирательных комиссий от искажения волеизъявления избирателей, но при этом полностью исключать такого искажения не могут. При этом наблюдатели должны обладать высокой квалификацией, чтобы обнаружить несоответствие действий избирательной комиссии закону, а еще наблюдатели должны иметь огромную волю для того, чтобы, обнаружив нарушение, предать его огласке и решиться подготовить и подать жалобу на него.

Кроме того, российское законодательство ограничило открытость и гласность в деятельности избирательных комиссий путем запрета общественным объединениям назначать наблюдателей.

Так, Закон об основных гарантиях избирательных прав (ред. от 2 июля 2005 г.) предоставлял право назначения наблюдателей не только непосредственным участникам избирательного процесса: зарегистрированным кандидатам, избирательным объединениям, избирательным блокам, зарегистрировавшим списки кандидатов, но и всем иным общественным объединениям, зарегистрированным в соответствии со ст. 21 Федерального закона «Об общественных объединениях», на соответствующем либо более высоком относительно уровня выборов референдума уровне.

В связи с чем правом назначать наблюдателей на выборах Президента Российской Федерации и Государственной Думы Российской Федерации пользовались только общероссийские общественные объединения.

Действующая же в настоящее время редакция Закона об основных гарантиях избирательных прав лишила граждан и названного права, был введен запрет на назначение общественными объединениями, не участвующими в выборах наблюдателей, в избирательные комиссии.

Так, в п. 29 ст. 9 Федерального закона от 21 июля 2005 г. № 93-ФЗ «О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации о выборах и референдумах и иные законодательные акты Российской Федерации» указывается на внесение в Закон об основных гарантиях избирательных прав следующих изменений: в статье 30 («Гласность в деятельности комиссий») пункт 4 изложен в следующей редакции: «4. При проведении выборов наблюдатель может быть назначен зарегистрированным кандидатом, избирательным объединением, выдвинувшим зарегистрированного кандидата, зарегистрированных кандидатов, избирательным объединением, зарегистрировавшим список кандидатов. Законом может быть предусмотрена возможность назначения наблюдателей иными общественными объединениями». Эта же редакция действует по настоящее время.

Каким-либо федеральным законом не предусмотрена возможность назначения наблюдателей иными общественными объединениями, кроме избирательных объединений, выдвинувших зарегистрированного кандидата, избирательных объединений, зарегистрировавших список кандидатов.

Таким образом, в настоящее время при проведении выборов наблюдателей назначают зарегистрированного кандидата, избирательное объединение, выдвинувшее зарегистрированного кандидата, избирательное объединение, зарегистрировавшее список кандидатов.

Так, в соответствии с п. 8 ст. 23 Закона о выборах Президента РФ (ред. от 9 февраля 2016 г.) наблюдателей вправе назначить каждый зарегистрированный кандидат, каждая политическая партия, выдвинувшая зарегистрированного кандидата.

Согласно ч. 1 ст. 33 Закона о выборах депутатов (ред. от 5 апреля 2016 г.), наблюдателей вправе назначить каждая политическая партия, зарегистрировавшая федеральный список кандидатов, каждый кандидат, зарегистрированный по соответствующему одномандатному избирательному округу.

Таким образом, возможность назначения наблюдателей на федеральных выборах иными общественными объединениями, не участвующими в избирательном процессе, не предусмотрена.

Что касается иностранных наблюдателей, то для них также усложнилось участие в наблюдении за выборами. Как отмечает Ю. А. Нисневич: «на парламентских выборах-2007 ЦИК своим решением в несколько раз ограничила число приглашенных иностранных наблюдателей из Европейского союза, с существенной задержкой направила им официальные приглашения, и при этом в российских посольствах была задержана выдача наблюдателям въездных виз. В результате наблюдатели из Бюро по демократическим институтам и правам человека ОБСЕ — организации, профессионально специализирующейся на мониторинге и наблюдении за выборами, вообще отказались от приезда в Россию на эти выборы»117.

Значение общественных организаций при производстве выборов огромно. Как правильно отмечает М. С. Матейкович: «Наряду с государственной защитой избирательных прав граждан необходимы развитие и поддержка общественного правозащитного движения, в том числе в сфере реализации права участвовать в свободных, демократических выборах. Общественные правозащитные объединения, средства массовой информации, другие организации, именуемые в международном праве неправительственными, не могут самостоятельно восстановить нарушенные избирательные права или устранить препятствия их реализации. Иное противоречило бы сущности гражданского общества как системы самостоятельных и независимых от государства общественных институтов и отношений»118.

Лишение общественных объединений права назначать наблюдателей противоречит следующим международным нормам: п. 1 ст. 14 Конвенции о стандартах демократических выборов, избирательных прав и свобод в государствах — участниках Содружества Независимых Государств, заключенной в городе Кишиневе 7 октября 2002 г., о том, что каждый кандидат, каждая политическая партия (коалиция), иное общественное объединение (общественная организация), группа избирателей, другие субъекты выборов, указанные в конституции, законах, вправе в порядке, установленном законами или нормативными актами, принимаемыми органами, организующими выборы, назначить национальных наблюдателей, которые в день голосования, в том числе в день проведения досрочного голосования, имеют право осуществлять наблюдение в помещении для голосования; п. 8 Документа копенгагенского совещания конференции по человеческому измерению СБСЕ, подписанного в городе Копенгагене 29 июня 1990 г., о том, что государства-участники считают, что присутствие наблюдателей, как иностранных, так и национальных, может повысить авторитетность избирательного процесса для государств, в которых проводятся выборы, поэтому они приглашают наблюдателей от любых других государств — участников СБСЕ и любых соответствующих частных учреждений и организаций, которые пожелают этого, наблюдать за ходом их национальных выборов в объеме, допускаемом законом, они также будут стремиться содействовать такому же доступу к избирательным процессам, проводимым на более низком, чем общенациональный, уровне.

Сужение возможности общественного контроля за выборами существенно ограничило гласность выборов, поскольку подготовленных и грамотных наблюдателей, могущих не только заметить нарушение, но и принять меры к его фиксации, весьма мало. По словам А. Ю. Бузина и А. Е. Любарева: «реальный контроль на избирательных участках могут вести только политически мотивированные и грамотные наблюдатели. В противном случае наблюдение, как показывает опыт, не только вырождается в фикцию, но и становится одним из инструментов имитации выборов»119.

Подход законодателя, при котором общественные объединения, не участвующие в выборах, не допускаются к возможности контроля за выборами, представляется неправильным. Нельзя исключать сговора между политическими партиями или кандидатами, направленного на искажение волеизъявления народа. В том случае, если такой сговор произойдет, у избирателей отсутствуют какие-либо эффективные правовые средства реагирования в такой ситуации.

В настоящее время закон, при использовании, при голосовании комплексов обработки избирательных бюллетеней не допускает осуществлять контрольный ручной пересчет голосов, что также не способствует открытости и гласности при проведении выборов.

При использовании государственной автоматизированной системы «Выборы» также возникают вопросы, связанные с обеспечением открытости и гласности. Члены избирательных комиссий и наблюдатели не имеют доступа к автоматизированным рабочим местам, где происходит ввод данных в систему ГАС «Выборы», документов, подтверждающих соответствие сведений, представленных участковыми избирательными комиссиями и внесенных в указанную систему, не выдается.

Кроме того, сама избирательная комиссия может ограничивать открытость и гласность своей деятельности по собственному усмотрению, то есть принять решение об удалении наблюдателя из помещения для голосования, где подводится подсчет голосов.

Как отмечает Е. И. Колюшин, к основаниям фактического лишения полномочий наблюдателя и удаления его с избирательного участка, согласно п. 12 ст. 64 Закона об основных гарантиях избирательных прав, относится любое нарушение закона о выборах, а поскольку квалификацию поведения наблюдателя как нарушение избирательного закона осуществляют избирательные комиссии, то на практике это дает им, а фактически председателям комиссий, чрезмерно большие возможности по выдворению безотносительно от наличия или отсутствия нарушения неугодных наблюдателей и даже членов избирательных комиссий с правом решающего голоса из помещения, в котором осуществляется голосование120.

Исследователи А. Ю. Бузин и А. Е. Любарев отмечают, что на федеральных выборах 2007–2008 годов «удаление наблюдателей производилось в основном под надуманными предлогами, а в некоторых случаях — вообще без объяснения причин. Иногда удаления следовали непосредственно после того, как наблюдатель вскрывал нарушение, иногда — в профилактических целях. Были случаи массового удаления наблюдателей непосредственно перед подсчетом голосов»121. Они же приводят пример. На депутатских выборах, на одном из участков в районе Арбат города Москвы, наблюдатели заметили вброс бюллетеней, а на следующих выборах Президента Российской Федерации из участковых комиссий были удалены все «потенциально» опасные наблюдатели — 18 человек из 10 участковых избирательных комиссий122.

Избирательные комиссии часто пользуются предоставленным им правом, а значит, существенно ограничивают по своему субъективному усмот­рению принцип гласности и открытости выборов, следовательно, и процедуру прозрачности и достоверности выборов.

В отношении парламентских выборов 2011 года имеется информация о том, что наблюдателей, в том числе от политических партий, участвующих в выборах, не пускали на избирательные участки. В день голосования в ряде регионов, в частности в Томской, Саратовской, Владимирской, Ленинградской областях и Алтайском крае, на избирательные участки не пускали наблюдателей123. Партии ЛДПР и КПРФ сообщили об отказах пускать их наблюдателей на избирательные участки в Ленинградской области124.

Приведенные недостатки в работе избирательных комиссий порождают мнения как минимум о недостаточной независимости и беспристрастности у некоторых органов, организующих выборы. По словам Е. И. Колюшина, на практике сильны традиции отстранения избирательных комиссий от реальной деятельности и превращения их в машины для формального голосования заранее решенных по существу вопросов125.

Деятельность избирательных комиссий не лишена недостатков еще и потому, что в нашей стране отсутствуют многовековые, устоявшиеся демократические традиции с развитым гражданским обществом. По словам А. Ю. Бузина, сложилась ситуация, когда, с одной стороны, органы, которые по закону должны формировать участковые комиссии, не имеют возможностей и навыков для их формирования, а с другой — у граждан отсутствует мотивация для работы в участковых избирательных комиссиях. В такой ситуации заботу о формировании участковых избирательных комиссий реально берут на себя органы исполнительной власти. Результатом является зависимость избирательных комиссий от администрации и возможность манипуляции итогами голосования126.

Как видно из приведенных выводов указанных исследователей, существуют проблемы, связанные с ненадлежащей организацией и проведением выборов избирательными комиссиями.

Если взять международные акты, то в них уделяется внимание вопросам обеспечения равных возможностей для всех участников выборов при нейтральной роли государства. Так, в соответствии с п. 2 ст. 10 Конвенции о стандартах демократических выборов, избирательных прав и свобод в государствах — участниках Содружества Независимых Государств при проведении выборов обеспечивалась организация избирательного процесса беспристрастными избирательными органами, работающими открыто и гласно под действенным общественным и международным наблюдением. Согласно п. 2 раздела 4 Декларации о критериях свободных и справедливых выборов, необходимо установление нейтрального, беспристрастного и сбалансированного механизма организации и проведения выборов.

Таким образом, международные правовые акты исходят из того, что государство и его органы должны отстраняться от деятельности избирательных органов, то есть государство обязано соблюдать политический нейтралитет.

Для того чтобы отстранить исполнительную власть от формирования избирательных комиссий, необходимо закрепить в законодательстве правило, согласно которому избирательные комиссии должны формироваться в равных долях, исключительно из представителей тех политических партий, которые участвуют в выборах. Причем должности председателя, заместителя председателя и секретаря избирательной комиссии должны распределяться по жребию.

Представляется, что развитие принципа гласности и открытости выборов должно идти по пути расширения, а не сужения возможностей общественного контроля.

Необходимо не только разрешить присутствовать каждому избирателю, по собственному усмотрению, в качестве наблюдателя в избирательных комиссиях, но и наделить наблюдателей полномочиями, не только препятствующими его удалению из помещения для голосования избирательными комиссиями, но и препятствующими его выдворению из помещения для голосования другими представителями власти.

Для того чтобы предотвратить незаконный вброс бюллетеней в урны до начала голосования, необходимо в законе предусмотреть правило о том, что участковая избирательная комиссия не может допустить избирателей к голосованию и приступить к работе без присутствия наблюдателей от всех зарегистрированных избирательных объединений и от всех зарегистрированных кандидатов.

Тогда же, когда законодательство идет по пути сужения гарантий открытости и гласности выборов, когда отмечаются недостатки в работе избирательных комиссий, вряд ли возможно говорить о безграничном доверии избирательным комиссиям. Ситуация осложнена еще и тем, что отсутствует достаточное количество грамотных и решительных наблюдателей, способных реагировать на нарушение закона избирательной комиссией, сокращением числа субъектов, могущих осуществлять контроль за выборами, а также предоставлением избирательным комиссиям беспредельного права удалять наблюдателей и/или не пускать их на избирательные участки, участием исполнительной власти в организации избирательных комиссий.

И если все приведенные недостатки в организации и деятельности избирательных комиссий известны, по крайней мере их наличие не исключается, то почему избиратели обязаны безапелляционно доверять избирательным комиссиям самое дорогое в масштабах государства — право избирать и быть избранным — без соответствующих проверок и ревизий, предоставляя в распоряжение несовершенным институтам не только долю в суверенитете народа, принадлежащую одному избирателю, но и суверенитет всего народа. Ведь, по своей сути, избирательные комиссии являются всего лишь посредниками между волей народа и государством, а потому их деятельность должна подлежать проверке народом, с обеспечением государством механизма такой проверки. При этом следует учитывать, что выборы являются началом всех начал в государстве, от них зависят жизнь и развитие всего народа, а потому их проведение и результаты должны быть обеспечены исключительными, не свойственными для других правоотношений гарантиями их правильности и/или достоверности.

Неправильно говорит Л. Г. Берлявский, который отмечает, что «достоверный подсчет голосов обеспечивается законодательно установленной процедурой подсчета, открытостью и гласностью подсчета, ответственностью за неправильный подсчет голосов»127. Как видно из приведенных выше недостатков организации выборов, обозначенных Л. Г. Берлявским условий явно недостаточно.

Отсюда следует необходимость введения механизма проверки избирателем правильности использования своего голоса, поданного им при голосовании.

В Законе об основных гарантиях избирательных прав отсутствует указание на то, чтобы голоса избирателей были подсчитаны правильно и без искажения волеизъявления, без незаконных вбросов бюллетеней, поэтому в него необходимо внести изменения, закрепив в нем принцип достоверности определения волеизъявления народа, который под собой подразумевает следующее: процесс голосования должен быть точным и проверяемым; каждый избиратель должен иметь возможность убедиться, что никто не проголосовал больше одного раза; отданный избирателем голос и другие голоса учтены правильно и достоверно отражены в протоколе об итогах голосования; незаконного вброса бюллетеней не было, они не были уничтожены или подменены; голосовали только зарегистрированные избиратели.

Предлагаемый конституционный принцип достоверности определения волеизъявления народа строго конкретен, и при его соблюдении недопустим, например, незаконный вброс избирательных бюллетеней, а голос, то есть волеизъявление избирателя, имеющий одинаковый вес по отношению к голосам других избирателей, учитывается и достоверно отражается в избирательных документах избирательных комиссий, при соблюдении принципа «один избиратель — один голос».

Введение названного механизма проверки правильности учета избирательными комиссиями голоса избирателя обусловлено не только недостатками в организации и деятельности избирательной комиссии, но и еще необходимостью повышения как уровня доверия граждан к институту выборов, так и легитимности избранных органов власти.

Доверие граждан к выборам должно основываться на достоверности результатов волеизъявления. В свою очередь, оценка достоверности выборов дается общественным мнением.

Такие авторы, как А. Ю. Бузин, А. Е. Любарев, оценивая результаты общероссийских социологических опросов, проведенных тремя основными социологическими центрами: ВЦИОМ, ФОМ и «Левада-центр» — в 2007–2008 годах, заключили: «следует сделать вывод, скорее, о недоверии граждан нашим выборам»128. По данным ВЦИОМ, среди тех, кто не собирается идти на выборы, 31% считают, что они «наверняка будут сфальсифицированы»129. «По данным ВЦИОМ, только 44% российских граждан после “президентских выборов-2012” полагали, что результаты этих выборов достоверны и соответствуют волеизъявлению избирателей, а 48% сомневались в их достоверности».

По данным Левада-Центра, честными «президентские выборы-2012» посчитали только 14–15%, довольно честными — 44–45%, а не очень честными и нечестными — 26–27% российских граждан. Что касается «парламентских выборов-2011», то, по данным Левада-Центра, честными их посчитали всего 5–8%, скорее честными — 30–35%, а скорее нечестными и нечестными — 39–45% российских граждан»130. По данным «Левада-центр», большинство граждан (45%) считает, что выборы 4 декабря 2011 года прошли совершенно нечестно или не очень честно131.

Низкая явка избирателей на выборы является подтверждением недоверия граждан институту выборов. Так, исследование, проведенное в июле 2013 года «Левада-центр», показало самый низкий уровень доверия к выборам за последние полтора года, 61% опрошенных выразил мнение, что на предстоящих сентябрьских выборах «будет лишь имитация борьбы, а победы и распределение мест в законодательных органах власти будут определены по решению властей», и лишь 26% считали, что «будет происходить реальная борьба за власть», 57% опрошенных сказали, что предстоящие выборы будут «скорее “грязными” (с использованием клеветы, нажима на избирателей, махинаций с избирательными бюллетенями и т. п.)», в то время как только 25% полагали, что они будут «в целом честными, законными»132. При социологическом опросе, проведенном «Левада-центр» 18–22 июля 2013 года, отвечая на вопрос о том, какие будут выборы в региональные и местные органы власти в сентябре этого года, 57% опрошенных выбрали вариант «скорее “грязными” (с использованием клеветы, нажима на избирателей, махинаций с избирательными бюллетенями и т. п.)»133, а при социологическом опросе, проведенном «Левада-центр» 18–21 сентября 2015 года, отвечая на вопрос: «На ваш взгляд, прошли ли эти выборы честно, без использования административного ресурса во время предвыборной кампании и без подлогов и фальсификаций при подсчете голосов?», только 8% опрошенных выбрали категоричный ответ «Да»134.

По данным «Левада-центр», на вопрос «Как вы считаете, насколько честно были проведены выборы в Государственную Думу России 18 сентября 2016 года» абсолютно честными их посчитали 10%, довольно честными — 36%, а не очень честными и нечестными в сумме — 31% опрошенных135.

Как видно из приведенных результатов социологических исследований, причем проведенных различными организациями, можно заключить, что общественным мнением дается не слишком высокая оценка достоверности выборов, что не может отвечать демократическому устройству государства.

Некоторые исследователи указывают, что признак демократии — не только в формальном установлении простой выборности, но и чтобы их результаты адекватно отражались в политических решениях.

Не случайно А. И. Ковлер отмечает, что важным критерием оценки состояния демократии в обществе и, в частности, в государстве является уровень доверия народа к власти, непосредственным проводником к чему могут выступать подлинные выборы, то есть такие выборы, которые обеспечивают реальное выявление свободно выраженной воли народа, ее непосредственное осуществление посредством прозрачных избирательных процедур136.

Отсутствие доверия к достоверности выборов может повлечь необратимые для государства последствия. По словам А. Ю. Бузина, А. Е. Любарева: «При определенных условиях нечестные выборы могут стимулировать серьезные массовые волнения»137, а по словам А. Е. Любарева, фальсификации на выборах в Государственную Думу 2011 года оказались столь беззастенчивыми (особенно в Москве), что вызвали волну протеста и на прошедших 10 и 24 декабря 2011 года массовых митингах в Москве были сформулированы требования: «отмены итогов сфальсифицированных выборов», «отставки Владимира Чурова и расследования его деятельности, расследования всех фактов нарушений и фальсификаций, наказания виновных», «проведения новых открытых и честных выборов»138. Названные исследования позволяют, по меньшей мере, задуматься о перспективах развития демократии в России, суверенитете народа и о такой его форме реализации, как голосование. Даже Совет при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека 23 декабря 2011 года констатировал, что «многочисленные сообщения о вбросах избирательных бюллетеней, переписывании протоколов об итогах голосования, необоснованном удалении наблюдателей и журналистов, запрете фото- и видеосъемки, других нарушениях избирательных прав, а также необъяснимые парадоксы избирательной статистики вызывают массовое недоверие граждан к результатам выборов. Это влечет нравственную и политическую дискредитацию избирательной системы и сформированной на ее основе нижней палаты парламента, создает реальную угрозу российской государственности»139.

Представляется, что отсутствие у гражданина механизма проверки достоверности отражения результата его волеизъявления в избирательном документе об итогах голосования может спровоцировать недоверие граждан к институту выборов и к представительной демократии в целом, что, в свою очередь, способно вызвать протесты избирателей, а это должно быть исключено. Отсутствие у гражданина механизма проверки достоверности отражения результата его волеизъявления в избирательном документе об итогах голосования может спровоцировать недоверие граждан к институту выборов и к представительной демократии в целом.

Приведенные сведения и мнения предполагают необходимость разработки таких механизмов реализации демократии, которые не позволяли бы сомневаться в достоверном определении суверенной воли народа, осуществлении его власти.

Таким образом, выявленный конституционный принцип достоверности определения волеизъявления народа, выведенный из ст. 3 Конституции РФ, направлен на разработку и создание таких механизмов реализации суверенной власти народа, при которых исключена либо сводится к минимуму возможность искажения волеизъявления проголосовавших избирателей. Иными словами, данный принцип призван обосновать такое состояние демократии, при котором официальный результат голосования, определенный избирательными комиссиями, соответствует или адекватен действительному волеизъявлению народа.

Постараемся ответить на вопрос о том, в чем состоит целесообразность конституционного принципа достоверности определения волеизъявления народа, то есть зачем он нужен.

Ни один из принципов, перечисленных в законодательстве по своему содержанию, не поглощает принципа достоверности определения волеизъявления народа. Необходимость закрепления такого принципа в законодательстве предопределена следующим.

Конституционный принцип достоверности определения волеизъявления народа предполагает такое проведение выборов и подсчет голосов, при которых результат волеизъявления каждого избирателя должен отражаться в официальных документах об итогах голосования, результатах выборов без искажения, что предполагает предоставление гражданину, без нарушения тайны голосования других избирателей, механизма проверки достоверности отражения результата его волеизъявления, в избирательном документе об итогах голосования.

Как известно, результаты волеизъявления граждан устанавливаются избирательными комиссиями и находят отражение в документах избирательных комиссий об итогах голосования. Члены избирательных комиссий могут допустить искажение волеизъявления избирателей как умышленно, то есть допуская фальсификацию, так и неумышленно, по неосторожности. Искажение результатов волеизъявления граждан может произойти, например, и по технической ошибке, то есть вообще без умысла или неосторожности лиц, составляющих документ об итогах голосования.

В сложившихся правовых условиях у гражданина отсутствует возможность проверки того, правильно ли в избирательном документе об итогах голосования учтен результат его волеизъявления. При подведении итогов голосования учитываются только избирательные документы, составленные избирательными комиссиями, которые не позволяют идентифицировать результат волеизъявления конкретного гражданина как при соблюдении тайны его голосования, так и при его желании и согласии на ее раскрытие.

В случае если избирательный документ об итогах голосования составлен неправильно, то есть искажает результат волеизъявления гражданина, то подведение итогов голосования на его основе ставит под сомнение не только легитимность выборов, но и власть народа, его суверенитет.

Искажение волеизъявления избирателя от него не зависит. Избиратель проголосовал, то есть сделал отметку в избирательном бюллетене, опустил его в урну для голосования — и на этом его суверенитет избирателя реализовался. Возникает вопрос: как быть в случае допущения искажения его волеизъявления, например бюллетень изъят, голос избирателя нивелирован незаконным вбросом бюллетеней, составлен протокол об итогах голосования, в котором не отражены волеизъявление избирателя и иные случаи? Ситуация осложняется еще и тем, что проконтролировать учет своего волеизъявления соответствующими избирательными комиссиями избиратель, ввиду отсутствия эффективных правовых средств, не может.

Искажение волеизъявления избирателей может производиться лицами, имеющими доступ к избирательной документации, как участвовавшими в организации и определении результатов голосования, так и не участвующими в этом процессе, умышленно или неумышленно, по неосторожности, а также по ошибке, в связи с технической погрешностью, которая также приводит к искажению волеизъявления народа.

В связи с этим необходима прозрачная система установления достоверности волеизъявления избирателей, с тем чтобы каждый проголосовавший избиратель, при соблюдении принципа тайны голосования, мог проверить, правильно ли учтен его голос избирательной комиссией и нашло ли его волеизъявление достоверное отражение в протоколе об итогах голосования.

В случае установления конкретной правовой нормы, закрепляющей конституционный принцип достоверности определения волеизъявления народа с механизмом его реализации на практике, у правоприменительного органа не будет возможности без ее нарушения трактовать искажение волеизъявления народа как техническую погрешность. Кроме того, каждый избиратель при этих условиях имел бы возможность проверить, правильно ли учтен его голос органами, организующими выборы, и в случае необходимости доказать в суде нарушение своих прав и восстановить их.

В заключение приведем следующие выводы и предложения.

1. Конституционный принцип достоверности определения волеизъявления народа, вытекающий из положений ст. 3 Конституции РФ о суверенитете народа, представляет собой общее начало, определяющее организацию голосования, подведение его итогов и определение результатов голосования, при которых результат волеизъявления народа отражается в официальных документах об итогах голосования и определения результатов голосования без искажения, то есть официальные результаты голосования соответствуют волеизъявлению народа.

2. Избиратель, являясь частицей народа, обладает, исходя из принципа «один избиратель — один голос», принадлежащей ему неотъемлемой, неотчуждаемой и равной долей в суверенной власти народа, отказ от которой недействителен. В связи с этим волеизъявление избирателя, с точки зрения демократии, — это властный акт по принятию им политического решения, основанный на принадлежащей ему доле в суверенитете народа. В свою очередь, волеизъявление народа, с точки зрения демократии, — это властный акт реализации суверенитета народа, основанный на сумме волеизъявлений избирателей.

3. Гражданин, обладая долей в суверенитете народа, реализует ее посредством конституционного права на участие в управлении делами государства, в том числе права избирать и быть избранным, путем голосования. Волеизъявление избирателя является властным решением, следовательно, такое решение должно обладать признаками преюдиции (как, например, решение властного органа в административных правоотношениях) и отражаться в письменном документе. Придание юридической и доказательственной силы такому документу создаст условия для эффективной судебной защиты волеизъявления конкретного избирателя.

4. В Законе об основных гарантиях избирательных прав, в Законе о выборах Президента РФ, в Законе о выборах депутатов, в Законе о референдуме РФ отсутствует указание на то, чтобы голоса избирателей были подсчитаны правильно и без искажения волеизъявления, а также без незаконных вбросов бюллетеней. Необходимо законодательно закрепить принцип достоверности определения волеизъявления избирателей в ст. 3 Закона об основных гарантиях избирательных прав, которая называется «Принципы проведения в Российской Федерации выборов и референдумов». Пункт первый данной статьи следует изложить в следующей редакции: «Гражданин Российской Федерации участвует в выборах на основе всеобщего, равного и прямого избирательного права при тайном голосовании и достоверном определении результата его волеизъявления». В Закон об основных гарантиях избирательных прав, Закон о выборах Президента РФ, Закон о выборах депутатов РФ, Закон о референдуме РФ необходимо внести изменения, закрепив в них конституционный принцип достоверности определения волеизъявления народа, который подразумевает следующее: организация голосования должна быть точной и проверяемой; каждый избиратель должен иметь возможность убедиться, что никто не проголосовал с нарушением принципа «один избиратель — один голос»; отданный избирателем голос и другие голоса должны быть учтены правильно и достоверно отражены в протоколе об итогах голосования соответствующей избирательной комиссии; незаконный вброс бюллетеней запрещен, бюллетени проголосовавших избирателей запрещено уничтожать или подменять; голосовать должны только те избиратели, которые имеют право голосовать на данном избирательном участке.

Глава 2.
Типы искажения волеизъявления народа

§ 1. Понятие и классификация искажений волеизъявления народа

Рассматривая понятие «волеизъявление народа», автор связывает его с реализацией воли народа на выборах и референдумах, не затрагивая при этом других аспектов данного понятия применительно к таким процедурам, как опрос, народное обсуждение и др. В данной работе у автора нет цели ставить под сомнение выборы как главный признак демократии, а цель написания настоящей главы обусловлена необходимостью выявления и прогнозирования возможных типов искажения волеизъявления народа для создания соответствующих им способов адекватной борьбы с ними.

В тех странах, где проводятся выборы, периодически отмечаются фальсификации. Факты искажения волеизъявления народа при проведении выборов являются общемировой проблемой, что отмечается исследователями.

Так, в старейшей системе выборов в Англии относительно часто наблюдались фальсификации на местных выборах140. В Албании в 1996 году имела место фальсификация парламентских выборов правительством С. Береши141. Применительно к нашей стране Д. О. Парамонов и В. В. Кириченко считают, что «фальсификации результатов голосования давно уже стали реалиями современной политической жизни»142, а А. Е. Любарев, А. Ю. Бузин, А. В. Кынев отмечают, что «фальсификации в процессе голосования и подсчета голосов имели место с самого начала новейшей истории российских выборов (то есть с 1989 года), но вплоть до 2007 года они, вопреки распространенным мифам, не носили массового характера»143. Применительно к выборам 2011 года Ю. А. Нисневич отмечает: «в Интернете, начиная непосредственно со дня голосования, стали публиковаться тысячи свидетельских показаний, включая и видеозаписи, о фактах фальсификации с использованием таких грязных технологий, как вброс бюллетеней в стационарные и выносные ящики для голосования, “карусель” с открепительными удостоверениями и “рисование” протоколов»144. На выборах в Волгограде и Рязани 8 сентября 2013 года несколько партий отказалось признать результаты выборов в городские советы, ссылаясь на многочисленные факты фальсификаций145. По словам В. Н. Белоновского и А. В. Белоновского, «процессы корыстного влияния на ход выборов, попытки исказить волеизъявление избирателей наблюдались на протяжении всей истории существования института выборности, начиная с самых его примитивных форм»146.

Можно сказать, что пока существует конституционное право избирать и быть избранным, будет существовать и угроза искажения волеизъявления избирателей, а значит, и угроза искажения власти народа.

В юридической литературе имеется мнение, что советская власть пыталась контролировать волеизъявление, чем нарушала права лиц, участвующих в выборах. При этом В. Н. Белоновский под средством такого контроля понимает преобладание открытой формы голосования, то есть поднятие руки или крики одобрения147. Между тем при открытой форме голосования искажение волеизъявления невозможно или затруднительно. В этой форме голосования О. И. Чистяков усматривал гарантию свободного волеизъявления избирателей, которая обеспечивалась «широкой гласностью выборов, особенно в тех случаях, когда они производятся открытым голосованием»148; «открытое голосование исключало всякую возможность фальсификации выборов»149.

В настоящее время, когда голосование и подсчет голосов разделены между собой, в том числе значительным промежутком времени, да еще в стадии подсчета голосов, имеются определенные этапы, подстадии, как то: сдача протоколов об итогах голосования в вышестоящую избирательную комиссию, внесение данных в государственную автоматизированную систему «Выборы», — на каждой из этих стадий и подстадий возможно искажение волеизъявления избирателей.

Некоторые исследователи не замечают нынешних недостатков и видят недостатки только в прошлом. Так, О. Н. Белоновский указывает, что в Советской России партийные работники доводили результаты голосования до абсурдного стопроцентного показателя150.

Однако данные сегодняшней действительности также изобилуют подобными фактами, что подтверждают следующие примеры. Так, М. З. Кучмезов приводит данные о выборах депутатов Государственной Думы 2003 года по Кабардино-Балкарскому одномандатному округу № 4 и говорит, что на трети участков округа явка превысила 90%, есть участки, где явка составила ровно 100%, и это участки, где проживает свыше 2000 избирателей151. Феноменального результата — стопроцентной явки — добилась территориальная избирательная комиссия Карачаево-Черкесской республики, где проголосовали все 17 779 избирателей, причем все избиратели голосовали за одну партию и все бюллетени были действительными152.

Достижение показателей такого рода вряд ли происходило без искажения волеизъявления народа.

Термин «искажение волеизъявления» используется в ч. 12 ст. 73, ч. 13 ст. 75 Закона о референдуме Российской Федерации, в ч. 12 ст. 82, ч. 15 ст. 83 Закона о выборах депутатов, в п. 4 ст. 65, п. 15 ст. 66 Закона об основных гарантиях избирательных прав, в ч. 12 ст. 70, п. 13 ст. 71 Закона о выборах Президента РФ.

Е. И. Козлова и О. Е. Кутафин также использовали термин «искажение волеизъявления избирателей». Ведя речь об организации голосования вне помещения, они отмечали, что такая организация должна исключать возможность нарушения избирательных прав гражданина, а равно искажение волеизъявления избирателя153.

Другие авторы говорят не об искажении волеизъявления избирателей, а используют слова «фальсификация», «мошенничество», «электоральная коррупция».

Денис Дербишайр и Ян Дербишайр предлагают выделять определенные критерии, которым должны соответствовать выборы, а именно: право голоса; непосредственное голосование; время прохождения выборов; правила выставления кандидатур; время проведения предвыборной кампании; наблюдение за выборами; передача власти, а при нарушении какого-либо из этих критериев или их отсутствии налицо мошенничество на выборах154. Здесь исследователи не поясняют, каким образом происходит мошенничество на выборах, приводимые ими критерии лишены конкретики.

По словам Ю. А. Нисневича: «электоральную коррупцию можно понимать как противоправное использование в ходе избирательного процесса властных полномочий и прав, положения и статуса должностных лиц публичной власти для предоставления посредством подавления политической конкуренции и искажения свободного волеизъявления граждан неправомерного преимущества представителям аффилированных политических сил и групп с целью извлечения в их пользу политической выгоды в виде результатов несвободных и нечестных выборов»155. Это определение является максимально широким и, помимо собственно искажения волеизъявления граждан, включает еще и подавление политической конкуренции, что понимается под таковым, автор не разъясняет.

С. В. Юсов говорит, что наиболее опасной формой искажения волеизъявления избирателей бывает фальсификация результатов выборов156. При этом понятие искажения волеизъявления избирателей им не раскрывается, как не раскрывается и понятие фальсификации результатов выборов.

В. Н. Белоновский и А. В. Белоновский повествуют, что понятие «фальсификация» в избирательном праве используется «как неправомерные действия, направленные против закона или в обход его, с корыстной целью исказить волеизъявление граждан при формировании представительных органов или непосредственно принимаемого решения в ходе референдума, плебисцита или других форм непосредственной демократии»157. При этом названные исследователи не раскрывают механизма искажения волеизъявления избирателя, того, как именно происходит такое искажение, что не позволяет оценить приведенное определение с точки зрения его правильности.

А. Е. Любарев, А. Ю. Бузин, А. В. Кынев, говоря о фальсификациях на выборах в широком смысле этого понятия, считают под ними «способы и механизмы искажения волеизъявления избирателей, при которых объявленные результаты выборов не соответствуют тому, каким было реальное мнение избирателей (то есть их действительной воле)»158. Исследователи, давая названное понятие, правильно специально выделяют способы и механизмы искажения волеизъявления народа, однако не раскрывают, что под ними понимается, включаются ли в них избирательные технологии, понуждение избирателей к заинтересованности в своем политическом выборе.

Указанные подходы являются весьма широкими, не позволяющими отделить искажение волеизъявления народа от определенных избирательных технологий.

Поэтому правилен подход Д. О. Парамонова и В. В. Кириченко, направленный на сужение понятия фальсификации на выборах как вида искажения волеизъявления народа: «Фальсификация — преднамеренное искажение результатов голосования путем манипуляции с избирательными документами, удостоверяющими волеизъявление граждан, либо путем преднамеренного изменения свободного волеизъявления граждан. Под преднамеренным изменением свободного волеизъявления граждан авторы понимают деятельность, направленную на подчинение граждан воле какого-либо субъекта путем силового, административного или финансового воздействия»159. Сходное определение дает Ж. Б. Скрипкина, которая, говоря о фальсификации в избирательной кампании, указывает, что это деятельность, предполагающая преднамеренное искажение данных либо в рамках организационно-технических электоральных процедур, либо при оказании явного давления на волеизъявление избирателей160.

Названные исследователи выделяют в качестве признака фальсификаций деятельность, направленную на подчинение граждан воле какого-либо субъекта путем силового, административного или финансового воздействия (Д. О. Парамонов и В. В. Кириченко) и оказание явного давления на волеизъявление избирателей (Ж. Б. Скрипкина).

Признак, указанный последним, является весьма широким и не позволяет отделить деятельность, непосредственно направленную на искажение волеизъявления народа, оказание явного давления на избирателей, от пиар-технологий, манипулятивных технологий.

Правильным является подход А. Ю. Бузина, А. Е. Любарева, А. В. Кынева, которые, пытаясь выделить узкое определение фальсификации, выводят из него вопрос о том, «голосовал ли избиратель под каким-либо воздействием (за деньги, по приказу и т. п.)… любой осуществленный избирателем выбор остается выбором избирателя»161. Они же предлагают различать как фальсификации при подсчете, при которых искажается воля избирателей, выраженных в поданных ими бюллетенях, так и фальсификации при голосовании, когда голосование осуществляют лица, не являющиеся на данных выборах избирателями или голосующие более одного раза162. Здесь названные авторы верно отмечают, что об искажении волеизъявления избирателей можно говорить тогда, когда волеизъявление произошло, нашло отражение в избирательных документах, но затем оно было подвергнуто искажению. При этом преднамеренное искажение результатов голосования происходит только путем манипуляции с избирательными документами, удостоверяющими волеизъявление граждан. Исключение составляют открепительные удостоверения, которые нельзя считать избирательными документами, удостоверяющими волеизъявление граждан, но они используются для искажения волеизъявления народа.

Отсюда можно выявить признак искажения волеизъявления народа — использование избирательных документов и обязательное отражение такого искажения в избирательных документах. При этом состоявшееся волеизъявление граждан, закрепленное в избирательных документах: 1) нивелируется подложными избирательными документами; 2) изменяется как изменением и/или дополнением первоначальных избирательных документов, так и созданием новых. Иными словами, для того чтобы считать искажение волеизъявления народа состоявшимся, необходимо, чтобы само волеизъявление состоялось и было подвергнуто искажению, либо создаются новые избирательные документы с отражением в них не соответствующих действительности сведений, которые никакого отношения к достоверному волеизъявлению народа не имеют. К избирательным документам, которые могут быть использованы при искажении волеизъявления народа, относятся: бюллетени, списки избирателей, открепительные удостоверения, протоколы об итогах голосования и постановления о результатах голосования и др.

То обстоятельство, что искажение волеизъявления народа возможно только с использованием избирательных документов, само по себе выявляет следующий признак искажения волеизъявления народа — причастность к нему избирательных комиссий и их членов.

Наиболее близким к понятию искажения волеизъявления избирателей Ю. А. Нисневич выделяет такое понятие, как фиктивное участие в выборах, которое «определяется количеством голосов, внесенных в официальные протоколы избирательных комиссий и сводную таблицу ЦИК в результате использования различных механизмов, не предполагающих какого-либо реального участия избирателей в выборах. В качестве таких механизмов применяются: включение в протоколы избирательных комиссий голосов несуществующих или не явившихся на избирательные участки избирателей, неконтролируемый ввод данных в систему ГАС “Выборы”, подкладывание бюллетеней в стационарные и выносные ящики для голосования, которое принято называть вбросом, и др. Фиктивное участие порождается и многократным голосованием, в частности организацией “карусели” голосования одних и тех же лиц на нескольких избирательных участках»163. Однако здесь Ю. А. Нисневич привел лишь несколько форм искажения волеизъявления народа.

Д. О. Парамонов и В. В. Кириченко учитывают в своем определении то обстоятельство, что под фальсификацией следует понимать в том числе и уголовно наказуемое деяние.

На такой обязательный признак прямых фальсификаций, как то, что они являются уголовным преступлением, указывают также А. Е. Любарев, А. Ю. Бузин, выделяя так называемые прямые фальсификации, под ними они понимают искажение итогов голосования за счет голосования за других (возможно, неопределенных) лиц, многократного голосования или за счет неправильного подведения итогов голосования164.

Рассмотрим, какие виды искажений волеизъявления народа предусмат­ривают нормы Уголовного кодекса РФ.

Так, ч. 1 ст. 142 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее — УК РФ) предусмотрено уголовное наказание за фальсификацию избирательных документов, документов референдума, если это деяние совершено членом избирательной комиссии, комиссии референдума, уполномоченным представителем избирательного объединения, избирательного блока, группы избирателей, инициативной группы по проведению референдума, иной группы участников референдума, а также кандидатом или уполномоченным им представителем.

Понятие фальсификации в уголовном законе не раскрывается и может трактоваться в правоприменительной практике максимально широко. В целях выявления видов искажения волеизъявления народа имеет значение лишь та фальсификация избирательных документов, которая влечет за собой искажение волеизъявления народа, то есть при которой сделанный избирателем (избирателями) политический выбор приводится в негодность, аннулируется или иным образом нивелируется. Думается, что в целях демократии не будет иметь значения такая фальсификация избирательных документов, при которой фальсифицируется избирательный документ, но не искажается сделанный избирателем политический выбор. Например, подписанный всеми членами избирательной комиссии протокол об итогах голосования случайно приводится в негодность, а затем без участия членов избирательной комиссии ее председателем подписывается и составляется другой протокол, при этом с отражением в нем только тех данных, которые содержались в первоначальном протоколе об итогах голосования. Отсюда признаком искажения волеизъявления народа является ситуация, при которой политический выбор избирателя (избирателей) аннулируется, приводится в негодность или иным образом нивелируется.

В ст. 142.1 УК РФ предусмотрено уголовное наказание за включение неучтенных бюллетеней в число бюллетеней, использованных при голосовании, либо представление заведомо неверных сведений об избирателях, участниках референдума, либо заведомо неправильное составление списков избирателей, участников референдума, выражающееся во включении в них лиц, не обладающих активным избирательным правом, правом на участие в референдуме, или вымышленных лиц, либо фальсификация подписей избирателей, участников референдума в списках избирателей, участников референдума, либо замена действительных бюллетеней с отметками избирателей, участников референдума, либо порча бюллетеней, приводящая к невозможности определить волеизъявление избирателей, участников референдума, либо незаконное уничтожение бюллетеней, либо заведомо неправильный подсчет голосов избирателей, участников референдума, либо подписание членами избирательной комиссии, комиссии референдума протокола об итогах голосования до подсчета голосов или установления итогов голосования, либо заведомо неверное (не соответствующее действительным итогам голосования) составление протокола об итогах голосования, либо незаконное внесение в протокол об итогах голосования изменений после его заполнения, либо заведомо неправильное установление итогов голосования, определение результатов выборов, референдума.

Уголовный закон не раскрывает, какие именно действия понимаются под указанными в ст. 142.1 УК РФ формулировками. Некоторые ученые пытаются раскрыть их смысл.

По словам Н. Ю. Турищевой: «Заведомо неправильный подсчет голосов заключался в увеличении или уменьшении общего количества голосов избирателей, принявших участие в выборах, в уменьшении или увеличении числа голосов, поданных за каждого кандидата с целью избрания определенного кандидата, фактически не получившего большинства голосов, либо с целью неизбрания неугодного кандидата, за которого проголосовало большинство избирателей»165.

Уголовный закон, указывая в диспозиции названной статьи на такой признак, как заведомость, нигде не раскрывает его. Что понимать под таким термином, не ясно. Можно предположить, что по своему смыслу элемент заведомости должен быть отнесен к субъективной стороне преступления, а именно к вине. Ученные, ввиду отсутствия этого термина в законе, вынуждены его тоже толковать. Так, по мнению Н. Ю. Турищевой, указание в ряде составов на заведомость при совершении преступлений против избирательных прав свидетельствует об умышленной форме вины166. Однако, устанавливая такой признак субъективной стороны преступления, как вина, уголовный закон раскрывает ее формы, виды и элементы, но про «заведомость» умалчивает. Для чего законодателю понадобилось вводить названный элемент, неизвестно. Ведь, согласно уголовному закону, виновные преступления совершаются только с умыслом или по неосторожности, при чем здесь «заведомость», остается неясным.

Примечательно, что уголовные законы зарубежных стран, вводя термин «заведомость», раскрывают его значение. Так, согласно ч. 5.3 «Преступное знание (заведомость)» разд. 5 Уголовного кодекса Австралии, «лицо имеет преступное знание об обстоятельстве или результате, если он или она знает, что они существуют или будут существовать при обычном развитии событий»167.

Возникает вопрос о том, имеется ли разница между, во-первых, неправильным подсчетом голосов, совершенным умышленно, и, во-вторых, неправильным подсчетом голосов, совершенным умышленно, с признаком заведомости, если в обоих случаях наступили одни и те же вредные последствия в виде искажения волеизъявления народа. Думается, что разница только в том, как толковать признак заведомости, толкование в этом случае приобретает огромное значение в условиях правовой неопределенности названного термина. Здесь ведущая роль принадлежит широкому оценочному, в том числе субъективному, усмотрению правоприменительных органов. Иными словами, правоприменительный орган сам решает, имеется ли в наличии признак заведомости в неправильном подсчете голосов, совершенном умышленно, и если он названного признака не усматривает, то совершенный умышленно неправильный подсчет голосов не является уголовно наказуемым деянием, а волеизъявление народа, которое подверглось искажению в результате вредных последствий совершенного умышленно неправильного подсчета голосов, остается без правовой защиты.

Иначе, не оставляя возможности для манипулирования правоприменительным усмотрением, сформулирована норма права, предусматривающая ответственность за фальсификацию результатов выборов в § 107а «Фальсификация результатов выборов» Уголовного кодекса Федеративной Республики Германии, согласно положениям которого «кто участвует в выборах, не имея на это права, или иным образом приводит к неправильному результату выборов или подделывает их результат, наказывается»168.

Представляется, что совершение уголовно наказуемого деяния не может быть обязательным признаком искажения волеизъявления народа, поскольку такое искажение может наступить не только умышленно, умышленно с признаком заведомости или по неосторожности, но и в результате технической ошибки, допущенной организаторами выборов, при которой голоса избирателей не учтены, неправильно учтены или нивелированы. Такой подход исходит в том числе из смысла слова «искажение», под которым понимается не только неправильность, но и ошибка169. Фальсификация избирательных документов, документов референдума искажает сведения о волеизъявлении избирателей и результатах голосования, референдума170. Фальсификация — вид искажения, причем умышленный. Так, в Словаре русского языка указывается, что под фальсификацией следует понимать искажение с целью выдать за подлинное, настоящее171. В юридической литературе существует мнение, согласно которому любые обнаруженные фальсификации пытаются выдать за технические ошибки172.

Допущенное искажение волеизъявления народа должно быть устранено, а значит, власть народа должна подлежать защите во всех случаях, в том числе и в случае технической погрешности, не только средствами уголовно-правовой ответственности, которые имеются в законодательстве в настоящее время. Указанная защита может осуществляться: 1) в рамках конституционной ответственности созданием таких средств правового реагирования, как роспуск избирательной комиссии, штраф, налагаемый как на членов избирательной комиссии, так и на всю комиссию в целом; 2) в рамках уголовной ответственности: созданием правового механизма по типу того, который имеется применительно к уголовным делам частного обвинения, с предоставлением избирателю права на самостоятельное возбуждение уголовного дела в суде по делам, касающимся искажения волеизъявления народа.

В связи с чем не правы те исследователи, которые не включают в свои определения об искажении волеизъявления народа такой признак искажения волеизъявления народа, как техническая ошибка.

Ведь искажение волеизъявления избирателей может производиться лицами, имеющими доступ к избирательной документации, как участвовавшими в организации и определении результатов голосования, так и не участвующими в этом процессе, то есть умышленно, а также неумышленно, в том числе по ошибке, в связи с технической погрешностью этих же лиц. Но даже если происходит техническая погрешность, то это обстоятельство не умаляет значимости искажения волеизъявления народа.

Так, решением Центрального районного суда города Барнаула Алтайского края от 7 мая 2008 г. были отменены результаты выборов мэра города Барнаула, состоявшиеся 2 марта 2008 года. Судом были приняты в качестве доказательств тридцать три копии протоколов участковых избирательных комиссий, выданные наблюдателям; сведения, отраженные в них, отличались от сведений, имеющихся в официальных протоколах, представленных в вышестоящую избирательную комиссию и учтенных при определении результатов выборов173. При этом судом было отмечено, что «обнаружение при пересчете большего количества бюллетеней, чем их выдано согласно спискам избирателей, бесспорно свидетельствует о том, что часть бюллетеней, признанных участковой избирательной комиссией действительными и учтенных для определения результатов голосования, на самом деле использована иными лицами в целях искажения результатов голосования и с нарушением процедур, предусмотренных избирательным законодательством» и указанные действия могли производится только лицами, участвовавшими в организации и определении результатов голосования при наличии большого количества бланков неучтенных избирательных бюллетеней174.

Суд в указанном примере установил субъектов искажения волеизъявления народа и умысел в их действиях.

Отменяя решение Центрального районного суда города Барнаула Алтайского края от 7 мая 2008 г., Алтайский краевой суд в определении от 11 июня 2008 г. указал, что несоответствие на ряде участков количества выданных избирателям бюллетеней и числа проголосовавших являются технической погрешностью, которая не влечет незаконности протокола в целом175.

Таким образом, суд первой инстанции установил умышленное искажение результатов голосования, а суд второй инстанции, основываясь на тех же фактах, установил только техническую погрешность в несоответствии количества выданных избирателям бюллетеней и числа проголосовавших, но как бы не трактовалось искажение волеизъявления народа, оно так и останется несоответствием между волеизъявлением избирателя (избирателей) официально учтенному его (их) голосу.

В связи с чем искажение волеизъявления избирателя — это несоответствие волеизъявления избирателя официально учтенному его голосу. В свою очередь, искажение волеизъявления народа (избирателей) — это организация голосования, подведение его итогов и определение результатов голосования, при которых официально установленное политическое решение народа (избирателей) не соответствует (не отражает) достоверному (истинному, подлинному, соответствующему действительности) волеизъявлению народа (избирателей), в результате чего волеизъявление народа (избирателей) неадекватно отражается в протоколе об итогах голосования или в постановлении о результатах голосования.

В Законе об основных гарантиях избирательных прав отсутствуют понятие искажения волеизъявления избирателей и понятие фальсификации волеизъявления избирателей. В связи с чем в названный закон предлагается внести понятие искажения волеизъявления избирателей, под которым понимается как умышленное и/или неосторожное искажение результатов голосования любым способом и в любом виде, так и техническая ошибка, погрешность, при которой голоса избирателей не учтены, неправильно учтены или учтены правильно, но результат волеизъявления народа (избирателей) при этом нивелируется.

Под недостоверностью волеизъявления народа следует понимать несоответствие воли народа его волеизъявлению (порок воли народа), а также неадекватное отражение волеизъявления народа в официальных документах о результатах голосования (искажение волеизъявления народа). В связи с чем в том случае, когда имеются порок воли народа и искажение волеизъявления народа, то определение результатов выборов нельзя признать достоверным, они будут недостоверными.

Таким образом, искажение волеизъявления народа может происходить либо путем фальсификации избирательных документов, либо путем допущения в них технической ошибки членами избирательной комиссии.

Так, в зависимости от отношения поведения ответственного лица к искажению волеизъявления народа можно выделить следующие его типы: 1) виновное (прямое) искажение ответственным лицом (лицами) волеизъявления народа; 2) ошибка, то есть невиновное (непрямое) искажение ответственным лицом (лицами) волеизъявления народа, а также искажение волеизъявления народа, которое происходит без участия (действия, бездействия) ответственных лиц (например, в результате сбоя электронной системы голосования).

Полагаю, что следует различать: 1) искажение воли избирателей; 2) искажение волеизъявления избирателей. Д. О. Парамонов и В. В. Кириченко указанного различия не проводят.

Первое, то есть искажение воли избирателя, зависит от желания и субъективного усмотрения избирателя и ему подконтрольно, он знает об искажении своей воли, но сознательно допускает ее искажение. Например, при его подкупе с целью голосования за предложенного кандидата или партию. Волеизъявление такого избирателя соответствует его воле, хотя и искаженной. Искажение воли, а также ее утверждение, по словам С. Е. Гречишникова, могут происходить путем грубой силы, путем принуждения или с помощью пиара, убеждения176. Но в таких случаях у каждого избирателя всегда есть выбор, подчиняться внешнему воздействию или противостоять ему с использованием способов защиты, предоставленных законом. Поэтому здесь правильнее говорить о пороке воли избирателей.

Отсюда является неправильной точка зрения некоторых авторов, например С. В. Юсова, об отнесении подкупа избирателей к способу искажения волеизъявления избирателей177.

Подкуп избирателей — это искажение воли избирателя, но никак не результата проявления этой воли, то есть его волеизъявления. При подкупе избирателей применяются меры к подавлению их воли голосовать за того кандидата, за которого они желают, и навязывается голосование за того кандидата, который передаст или предложит им материальные блага.

Как отмечает Ю. Н. Климова, предложение имущественных выгод не может привести к воспрепятствованию гражданину в его свободном волеизъявлении, поскольку при подкупе воля и волеизъявление гражданина в момент реализации избирательных прав не приходят в противоречие178.

Таким образом, при подкупе избиратель самостоятельно принимает решение искажать свою волю, то есть поддаваться на подкуп или нет. В связи с чем, когда избиратель сам принимает решение об изменении своей воли, в данном случае речь может идти только об искажении воли или, точнее, о пороке воли народа (избирателей), но никак не об искажении волеизъявления. Так, под пороком воли избирателя нужно понимать несоответствие свободной воли избирателя его волеизъявлению, а под пороком воли народа (избирателей) — несоответствие свободной воли народа (избирателей) его волеизъявлению.

Совсем другая ситуация возникает тогда, когда избиратель проголосовал, то есть осуществил свое волеизъявление, за конкретного кандидата или политическую партию, но его голос не учтен или учтен неправильно, то есть умышленно или по ошибке, а также когда его голос нивелирован, например незаконным вбросом избирательных бюллетеней за других кандидатов или политические партии, за которые он не голосовал. При таких обстоятельствах искажается результат проявления воли народа, то есть искажается именно его волеизъявление.

В связи с этим второе, то есть искажение волеизъявления избирателей, от желания избирателя не зависит, оно от него скрыто. Такая ситуация осложнена еще и тем, что проконтролировать, проверить свое волеизъявление, ввиду отсутствия в настоящее время соответствующих правовых средств он не может, а потому искажение волеизъявления избирателей наиболее опасно, поскольку в таком случае вряд ли можно говорить о достоверности волеизъявления народа.

Приобретение избирателем знания о правильности учета его голоса органами, организующими выборы, является основанием как доверия к результатам выборов, так и к достоверности волеизъявления народа. Такого рода знание может быть приобретено избирателем при получении истинного представления об учете своего волеизъявления. Оно не может быть удовлетворено соответствующим выводом органов, организующих выборы. Это знание должно быть достоверным, то есть обоснованным, а сам избиратель — осознавать эту обоснованность. Догадка, предположение, гипотеза о правильности учета голоса избирателя могут быть истинными, соответствовать действительности, но только в случае обретения ими свойства обоснованности они превратятся в достоверное знание об этом. Отсюда избирателю необходимо наличие оснований, подтверждающих и позволяющих проверить правильность его знания об учете голоса избирателя органами, организующими выборы, что должно стать обязательным правилом. Проверяемость должна стать отличительной чертой знаний избирателя об учете его голоса в избирательном процессе. Избиратель должен иметь правовые средства для такой проверки, используя которые, он сможет удостоверить, подтвердить, обосновать правильность отражения его политического выбора в избирательных документах, а это придаст характер достоверности его волеизъявления.

В менее значимых для народа и государства правоотношениях гражданину доступна информация о его волеизъявлении. Так, например, в гражданских правоотношениях гражданин при реализации своих прав и фиксации волеизъявления может всегда составить письменный документ, например договор, который является доказательством его волеизъявления и который при его желании может использоваться им при защите своих прав, в том числе в суде.

Вступая же в избирательные отношения, гражданин использует избирательный документ — бюллетень, который обезличен, его невозможно идентифицировать, да к тому же он остается не у него, а у избирательной комиссии. Доступа к бюллетеню, в котором гражданин выразил свою волю, у него нет, как нет у него и каких-либо доказательств фиксации своего волеизъявления. При таких обстоятельствах любой гражданин лишен права защищать свое волеизъявление, и в конечном счете народное представительство, а значит, власть народа, остается без эффективной защиты. Отсутствие возможности проверки избирателем его волеизъявления влечет недоверие граждан и всего народа к результатам высших непосредственных форм выражения власти народа, пассивности граждан в политической жизни, игнорированию ими референдумов и выборов.

В связи с чем широко распространено мнение А. Д. Керимова о том, что во все времена и во всех обществах граждане не принимают никакого участия в решении общих дел по той причине, что искренне убеждены в полнейшей бессмысленности такого рода деятельности, они полагают, что от их волеизъявления ровным счетом ничего не зависит, ибо власть всегда действует, руководствуясь исключительно своекорыстными интересами, преследуя собственные цели, нисколько не заботясь при этом о них — простых людях, рядовых гражданах179.

В юридической литературе отмечается, что фальсификация избирательных документов, документов референдума может состоять в изменении содержания подлинного документа путем внесения в него заведомо ложных сведений, подделки, подчистки или пометки другим числом, а также в изготовлении другого документа с ложным содержанием, причем фальсификация избирательных документов, документов референдума искажает сведения о волеизъявлении избирателей и результатах голосования180. При указанных обстоятельствах речь может идти об искажении волеизъявления народа, отраженного в первичных избирательных документах, то есть результата реализации воли народа.

Волеизъявление конкретного избирателя, совершенное на выборах, — это акт реализации им конституционного права избирать. Указанное право включает в себя не только право на участие в голосовании, на получение избирательного бюллетеня и опускание его в ящик для голосования, но еще и право на то, чтобы избиратель мог проверить то обстоятельство, что его голос учтен, учтен правильно и не был нивелирован при проведении голосования, подведении его итогов и определении результатов выборов.

Судебная практика высшего судебного органа нашей страны идет по такому пути, при котором активное право гражданина избирать ограничено только лишь получением избирательного бюллетеня и опусканием его в урну. Так, в решении Верховного Суда Российской Федерации от 16 июля 2008 г. № ГКПИ08-1403181 изложена позиция, согласно которой: «Все заявители — граждане Российской Федерации приняли участие в голосовании, реализовав свое активное избирательное право. Результаты выборов, определенные ЦИК России, в принципе, не могут затрагивать активное избирательное право. Искажение результатов волеизъявления избирателей могло отразиться лишь на пассивном избирательном праве граждан — заявителей по настоящему делу. Однако все они избраны депутатами Государственной Думы пятого созыва, их пассивное избирательное право нарушено не было».

Этот подход является распространенным повсеместно. Так, в том случае, если в избирательном споре участвует простой избиратель (не кандидат, не избирательное объединение, не его представители), стандартным возражением со стороны защитников выборов является то, что заявителю никто не препятствовал в голосовании: ему была предоставлена возможность получить избирательный бюллетень и опустить его в избирательный ящик, причем такое возражение выдвигается даже тогда, когда оспаривается правильность подсчета голосов на конкретном избирательном участке или когда зафиксирована прямая фальсификация182.

Косвенно названную позицию Верховного Суда РФ отвергает Конституционный Суд РФ. Так, в абз. 2 п. 3 постановления Конституционного Суда РФ по делу о проверке норм Закона об основных гарантиях избирательных прав указывается, что из ч. 3 ст. 3 Конституции РФ следует право избирателей выражать свою волю в любой из юридически возможных форм голосования в соответствии с установленными федеральным законодателем и органом законодательной (представительной) власти субъекта Российской Федерации процедурами, с тем чтобы при этом исключалась возможность искажения существа волеизъявления народа.

Из сказанного вытекает, что поскольку выражение воли избирателя осуществляется через голосование, при котором исключается искажение волеизъявления народа, то право избирателя на голосование не может ограничиваться только самим по себе голосованием, а предусматривает еще и гарантию судебной защиты с целью недопустимости искажения волеизъявления избирателя.

С названной выше позицией Верховного Суда РФ нельзя согласиться по следующим основаниям.

Во-первых, искажение волеизъявления избирателей нарушает как активное, так и пассивное избирательные права. При искажении волеизъявления избирателей, с одной стороны, ограничивается право избирателя избрать того кандидата, который был им выбран, с другой — нарушается право кандидата в депутаты быть избранным.

Во-вторых, при таком подходе власть народа может быть поставлена под сомнение, по крайней мере в той высшей непосредственной форме выражения власти народа, коими являются свободные выборы. Сколько бы не проявлял народ на выборах свое волеизъявление, вероятность его искажения высока, поскольку при таком подходе (Верховный Суд РФ) народ лишен возможности эффективной защиты от искажения своего волеизъявления.

В-третьих, голос избирателя должен быть учтен в официальных избирательных документах в соответствии с его волеизъявлением.

В-четвертых, нарушается принцип равного избирательного права, при котором голос одного избирателя должен быть равен голосу другого избирателя. Ведь, например, изъятие бюллетеней, то есть неучтение при подсчете голосов избирателей голосов тех избирателей, которые проголосовали за того или иного кандидата, а также за тот или иной список кандидатов, влечет нарушение принципа равенства названных избирателей по отношению ко всем остальным избирателям. При вбросе бюллетеней, то есть учете при подсчете голосов тех бюллетеней, которые вброшены за тех избирателей, которые не пришли на выборы, также нарушается принцип равенства избирательного права избирателей, пришедших на выборы, поскольку их голоса незаконно нивелируются названным вбросом. Нарушение принципа равного избирательного права также возможно одновременным изъятием и вбросом бюллетеней, неоднократным голосованием одним гражданином по открепительным удостоверениям, многократным голосованием одним избирателем за других граждан и в других случаях.

Рассмотрим, что понимается под принципом равного избирательного права.

По словам Н. Л. Дружинина: «Все избиратели всех сословий, всех классов, состояний, без всяких различий и исключений, призываются на совершенно одинаковых основаниях. Каждому из них дается одинаковое право голоса. Голос одного стоит столько же, сколько и голос другого»183. Еще более полно равное избирательное право рассматривается В. М. Гессеном: «Избирательное право является равным при наличности двух условий: каждому избирателю должен принадлежать один голос; голос одного избирателя должен оказывать такое же влияние на результаты выборов, как голос другого, — или, другими словами, коэффициент избирательного влияния поданных голосов должен быть одинаков»184. «Под равным избирательным правом, — отмечал А. И. Ким, — как институтом советского избирательного права мы понимаем совокупность государственно-правовых норм, регулирующих общественные отношения, обеспечивающие участие избирателей в выборах на равных для них условиях»185. Р. Даль отмечает, что к моменту, когда принимается решение, каждому гражданину должны быть предоставлены равные и реальные возможности для голосования, причем все голоса должны иметь одинаковую силу186.

В Российской Федерации также установлен принцип равного избирательного права. Так, согласно ч. 1 ст. 5 Закона об основных гарантиях избирательных прав, граждане Российской Федерации участвуют в выборах и референдуме на равных основаниях. Однако в названном Федеральном законе применительно к федеральным выборам почему-то не указано то обстоятельство, что каждый избиратель имеет один голос и может голосовать только один раз при данных выборах.

В-пятых, органы власти, сформированные с искажением волеизъявления народа, вряд ли будут легитимными.

Так, в силу разъяснения содержащегося в п. 3 постановления Конституционного Суда РФ по делу о проверке норм Закона об основных гарантиях избирательных прав187 выборы как способ выявления воли народа и формирования соответствующих легитимных органов государственной власти и местного самоуправления, от его имени осуществляющих публичную власть, основаны на приоритете воли большинства избирателей, принявших участие в голосовании.

В-шестых, нарушаются гарантии избирательных прав, предусмотренные Законом об основных гарантиях избирательных прав. Согласно п. 11 ст. 2 Закона об основных гарантиях избирательных прав, гарантии избирательных прав и права на участие в референдуме установлены КонституциейРФ, законом, иным нормативным правовым актом условия, правила и процедуры, обеспечивающие реализацию избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации.

При подходе, выраженном в судебной практике Верховного Суда Российской Федерации, нарушаются права избирателей на открытость и гласность деятельности избирательных комиссий по обеспечению подготовки и проведения выборов и подсчета голосов, определения результатов выборов, а также порядка голосования и порядка подсчета голосов.

Кроме того, избирателю не важно, умышленно искажено его волеизъявление или вследствие технической погрешности. Важно то, что его голос не учтен, учтен неправильно или нивелирован, а заложенный в законодательстве смысл народного представительства не достигнут. Ведь в случаях неучета голоса избирателя или неправильного его учета нарушается прямое волеизъявление, то есть непосредственная связь между волеизъявлением избирателя и результатом выборов. Как сказано в решении Ивановского областного суда от 14 октября 2005 г., «голос конкретного избирателя, отданный за конкретного кандидата или список кандидатов, без каких бы то ни было условий должен быть учтен в пользу этого кандидата или списка кандидатов»188.

Нивелирование же волеизъявления избирателей, голоса которых учтены правильно, может происходить путем незаконного вброса избирательных бюллетеней, в том числе поддельных, голосования за тех избирателей, которые не явились на выборы, либо путем голосования за других лиц, что применялось, например, в Парагвае на президентских и парламентских выборах в 1988 году189, в Бангладеш в марте 1988 года, где типичная жалоба избирателей состояла из следующих слов: «Я пришел отдать свой голос, но обнаружил, что кто-то уже сделал это за меня»190.

Сходные случаи происходили и в нашей стране. Так, на повторных выборах депутатов муниципальных собраний 16 мая 2004 года в районах Строгино и Хорошево-Мневники (Москва) также было зафиксировано несколько случаев, когда избиратели приходили в день голосования на избирательные участки и обнаруживали, что числятся проголосовавшими досрочно191. В такой ситуации не только нивелируется волеизъявление избирателей, но происходит лишение их права избирать.

Рассмотрим типы искажения волеизъявления народа при формировании институтов народного представительства в зависимости от оснований их классификации, которые весьма многообразны.

Значение научной классификации искажения волеизъявления народа состоит в том, что она позволяет систематизировать знание об этом предмете и направлена на правильное использование понятий о нем.

Классификация искажений волеизъявления народа возможна и необходима тогда, когда четко определено понятие искажения волеизъявления народа, выявлены его признаки, разграничены типы искажения волеизъявления народа.

Искажения волеизъявления народа различны по своему возникновению, имеют различие в создающих их субъектах и неодинаковую структуру в избирательном процессе. Одной системы классификации с одним основанием для отражения всех признаков искажений волеизъявления народа недостаточно, в связи с чем классификация искажений волеизъявления народа проводится по нескольким основаниям.

Так, в зависимости от способа нарушения принципа «один избиратель — один голос» можно выделить следующие типы искажения волеизъявления народа: 1) голоса избирателей не учтены; 2) голоса избирателей учтены неправильно; 3) голоса избирателей учтены более одного раза; 4) учтены голоса несуществующих избирателей.

В зависимости от направленности или ненаправленности действий (бездействий) субъектов, совершающих такое искажение, можно их подразделить на прямое искажение волеизъявления народа (осуществляется виновно, то есть умышленно или по ошибке) и непрямое искажение волеизъявления народа (осуществляется допущением ошибки, в том числе технической). В свою очередь, к прямому искажению волеизъявления народа относятся такие его виды, как фальсификация избирательных документов, а также фальсификация итогов голосования и результатов выборов. К непрямому искажению волеизъявления избирателей относятся все виды ошибок, в том числе технических, совершаемых членами избирательных комиссий, самими избирательными комиссиями в связи с невнимательностью, неосмотрительностью и по любым другим причинам.

Народ Российской Федерации, исходя из презумпции доверия избирательным комиссиям, доверил членам избирательной комиссии провести голосование и подсчет голосов, и у него должна быть уверенность в том, что члены избирательной комиссии выявят волеизъявление народа без искажения, то есть таким образом, при котором результаты выборов будут адекватны волеизъявлению народа, а потому члены избирательной комиссии должны обладать повышенной ответственностью за свое недолжное, недобросовестное поведение. Ведь совершенно очевидно, что если члены избирательных комиссий будут осуществлять свою деятельность добросовестно, то искажение волеизъявления народа будет исключено.

По роду своей деятельности каждый член избирательной комиссии обязан действовать осмотрительно и внимательно, обладая способностью осуществления должного поведения, то есть такого, которое не допускало бы искажения волеизъявления народа при проведении голосования, подведении его итогов и определении результатов выборов. Задача члена избирательной комиссии — достоверно определить волеизъявление народа, а значит, именно он обязан предвидеть возможность искажения волеизъявления народа и не допустить такого искажения.

Предвидение возможности искажения волеизъявления избирателей всегда доступно члену избирательной комиссии, поскольку, во-первых, ситуации, в которых происходит искажение волеизъявления народа, очень просты, поэтому задача предвидения искажения волеизъявления народа сложности не представляет, во-вторых, член избирательной комиссии — это совершеннолетнее, дееспособное лицо, достигшее уровня физической и умственной зрелости, для которого задача распознавания ситуации, связанной с искажением волеизъявления граждан, в принципе, является разрешимой. Член избирательной комиссии при выполнении указанной задачи не может и не должен рассчитывать только на действия других членов избирательной комиссии, он должен в том числе самостоятельно решать названную задачу.

Принятие на себя гражданином такого рода задачи предполагает повышенную ответственность за достоверное определение волеизъявления народа, которая есть не что иное, как плата за то доверие, которое оказано члену избирательной комиссии народом Российской Федерации, возложением на него почетной обязанности в виде организации высшего непосредственного выражения власти народа путем проведения выборов. Невыполнение членом избирательной комиссии указанной задачи свидетельствует об отрицательном отношении этого лица к ценностям, установленным Конституцией Российской Федерации.

С учетом изложенного можно дать понятия виновного (прямого) и невиновного (непрямого) волеизъявления народа. Под виновным (прямым) искажением волеизъявления народа понимается противоправное виновное действие (бездействие) ответственного лица (лиц), в результате которого искажается закрепленное в официальных документах волеизъявление народа. Под невиновным (непрямым) искажением волеизъявления народа понимается невиновное ошибочное действие (бездействие) ответственного лица (лиц), а также другие ошибки (сбои), не зависящие от воли и сознания ответственного лица (лиц), в результате которого искажается закрепленное в официальных документах волеизъявление народа.

Представляется возможным использовать при выделении в каждом из типов искажения волеизъявления народа различных их способов путем указания на стадии избирательного процесса.

Д. О. Парамонов и В. В. Кириченко разделили способы фальсификации результатов голосования на четыре вида в зависимости от их использования тем или иным субъектом избирательного процесса, а именно: избирательными комиссиями; кандидатами от власти; кандидатами от бизнеса; кандидатами от оппозиции192.

Данная классификация является в значительной мере условной, но достоинствами ее можно назвать то, что фальсификации рассматриваются с точки зрения возможностей субъектов фальсификации, однако авторы не раскрывают, каким образом кандидаты могут фальсифицировать результаты голосования, ведь без участия членов избирательных комиссий фальсификации почти всегда невозможны.

Полагаю, что Д. О. Парамонов и В. В. Кириченко исходят из того, что кандидаты могут оказывать влияние на избирательные комиссии с целью достижения сфальсифицированного результата выборов или же кандидаты рассматриваются ими как соучастники фальсификаций на выборах, что вполне возможно. При этом указанные авторы проводят различие между способами фальсификации результатов непосредственно на избирательных участках членами участковой избирательной комиссии и способами, используемыми вышестоящими комиссиями. Они отмечают, что для вышестоящих избирательных комиссий наиболее распространена фальсификация избирательных документов, прежде всего это касается утверждения избирательного бюллетеня, определения тиража на этапе составления списков избирателей и их уточнения, утверждения границ избирательных участков, изготовления и получения избирательных бюллетеней, уничтожения в типографии так называемого остатка, хранения, передачи бюллетеней непосредственно в участковые избирательные комиссии, составления протоколов досрочного голосования и составления протокола результатов голосования193.

В свою очередь, А. Е. Любарев, А. Ю. Бузин, А. В. Кынев предлагают использовать классификацию методов фальсификации итогов голосования по стадиям избирательного процесса. Ими указывается, что основными стадиями, в которых могут производиться фальсификации, являются голосование, подсчет голосов в участковых комиссиях, передача протоколов участковых комиссий в непосредственно вышестоящие комиссии и подведение итогов голосования в вышестоящих комиссиях. Голосование, в свою очередь, подразделяется на голосование на избирательном участке в день голосования, голосование вне помещения для голосования и досрочное голосование194. Приведенным видам голосования могут соответствовать определенные виды искажения волеизъявления граждан.

Данную классификацию можно дополнить стадией внесения данных в государственную автоматизированную систему «Выборы» и стадией составления протокола об итогах голосования. Кроме того, применительно к каждой стадии предлагается дополнение предложенной классификации не только указанием на фальсификацию избирательных документов, но и указанием на ошибку, то есть применительно к указанным стадиям на любой из них возможно искажение волеизъявления избирателей.

Указание на стадии избирательного процесса представляется возможным использовать и при выделении в каждом из типов искажения волеизъявления избирателей различных их способов. Так, А. А. Собянин и В. Г. Суховольский выделяют способы нарушений и фальсификаций результатов референдумов и выборов, которые сводят к следующим: «1. Подбрасывание дополнительных бюллетеней в пользу желаемого кандидата или желаемого исхода референдума. 2. Принуждение избирателей к голосованию. 3. Порча бюллетеней, заполненных в пользу нежелательного кандидата или нежелательных результатов референдума. 4. Перестановка результатов голосования, когда голоса, полученные кандидатом (партией) А, приписываются кандидату (партии) Б. Голоса же, полученные кандидатом (партией) Б, регистрируются как полученные кандидатом (партией) А. 5. Подмена некоторого числа бюллетеней бюллетенями, заполненными в пользу желаемого кандидата. 6. Изъятие бюллетеней, заполненных в пользу нежелательных кандидатов (или нежелательного результата референдума). Возможны также «виртуальные» нарушения, когда в итоговый протокол заносятся такие цифры голосовавших за кандидатов или итогов референдума, какие кажутся желательными членам избирательных комиссий, невзирая на реальные результаты референдумов или выборов»195.

Все названные А. А. Собяниным и В. Г. Суховольским способы фальсификаций искажают волеизъявление народа (голосующие свободно выражают свою волю), за исключением такого способа, как принуждение избирателей к голосованию, при котором четко выражен порок воли избирателей, то есть при таком способе избиратели не свободны в своем выборе, а потому их волеизъявления не имеется, поскольку они выразили не свою, а чужую волю. В связи с этим отнести принуждение избирателей к голосованию к способам искажения волеизъявления народа не представляется возможным.

Применительно к нарушаемым принципам избирательного права при искажении волеизъявления народа можно выделить следующие типы: искажение волеизъявления народа при нарушении конституционного принципа достоверного определения волеизъявления народа (все вышеуказанные случаи искажения волеизъявления народа); искажение волеизъявления народа при нарушении принципа равного избирательного права (изъятие бюллетеней, незаконный вброс бюллетеней, незаконное одновременное изъятие и вброс бюллетеней; неоднократное голосование одним гражданином по открепительным удостоверениям; многократное голосование одним избирателем за других граждан и др.).

В зависимости от порядка голосования можно выделить искажение волеизъявления народа при обычном порядке голосования в помещении для голосования и искажение волеизъявления народа при специальных порядках голосования, а именно при голосовании вне помещения для голосования, голосовании с включением в дополнительный список избирателей на избирательном участке, голосовании по открепительным удостоверениям, незаконном неоднократном голосовании за отдельные группы избирателей, которым предоставлены специальные условия для голосования.

В зависимости от того, используются ли при голосовании бумажные бюллетени или электронные, можно выделить письменное искажение, то есть искажение волеизъявления народа, совершаемое при голосовании с использованием бумажной системы организации голосования, и электронное искажение, то есть искажение волеизъявления народа, совершаемое при голосовании с использованием электронной системы организации голосования. Такое деление обосновано различием механизма голосования и использования избирательных документов при подведении итогов голосования, а также вида отражения политического выбора избирателя в избирательном документе.

Классифицировать типы искажения волеизъявления избирателей также можно по стадиям избирательного процесса: искажение волеизъявления народа при организация голосования и искажение волеизъявления народа при подведении его итогов. Это деление основано на определении того, когда именно происходит искажение волеизъявления народа: непосредственно во время голосования или после окончания времени для голосования.

Деление типов искажения волеизъявления народа возможно в зависимости от того, какие избирательные документы используются и какова степень их задействования при таком искажении: главные (без которых невозможно совершить искажение), придаточные (призваны обосновать искажение главных) и сопутствующие (могут быть, а могут и не быть задействованы при искажении). Например, при незаконном вбросе бюллетеней обязательно искажается избирательный бюллетень (главный избирательный документ), этому обязательно сопутствует внесение недостоверных сведений в список избирателей (придаточный избирательный документ), а также при этом может быть использовано открепительное удостоверение и/или дополнительный список избирателей, список избирателей, проголосовавших вне помещения для голосования (сопутствующий избирательный документ). Это деление основано на закрепленных в законодательстве видах источников, содержащих сведения об избирателях, их политическом выборе и возможности реализации своего избирательного права.

Следующее деление основано на характере связи искажения волеизъявления народа с субъектом искажения, то есть в зависимости от субъектов избирательного процесса: члены избирательной комиссии, избирательная комиссия, определяющая итоги голосования, и вышестоящая по отношению к ней.

Деление искажений волеизъявления народа возможно на первоначальные и производные. Так, искажение избирательных документов может быть начато в результате искажения избирательных бюллетеней (первоначальное), а заканчиваться искажением протокола об итогах голосования (производное), который является производным (второстепенным) после внесения в него сведений о политическом выборе избирателей исходя из подсчета искаженных бюллетеней для голосования. В этом примере избирательный бюллетень является первичным носителем искаженных сведений о факте, непосредственно предназначенным для составления искаженного на его основе протокола об итогах голосования. Здесь производный по своей природе протокол об итогах голосования возникает в результате суммирования искаженной информации о политическом выборе избирателей, почерпнутой из нескольких первоначальных источников — избирательных бюллетеней, подвергшихся искажению. В рассматриваемой классификации первоначальным является подвергшийся искажению избирательный документ, на основе которого составляются все последующие избирательные документы. Это деление основано на наличии или отсутствии промежуточных искаженных избирательных документов, влияющих на способ и механизм искажения волеизъявления народа. Отсюда можно выявить признаки производного искажения избирательных документов: они формируются позже первоначального и зависят от него, а также указывают на первоначально искаженные данные о политическом выборе избирателей. Таким образом, деление искажений волеизъявления народа на первоначальные и производные позволяет учесть специфические свойства каждого из этих видов.

В зависимости от уровня выборов можно делить искажения волеизъявления народа на допускаемые на федеральных, региональных или местных выборах.

Деление искажения волеизъявления народа на прямое и косвенное возможно путем положения в основу деления различия структуры обоснования искажения волеизъявления народа. Так, искажение волеизъявления избирателя может быть совершено следующими путями: прямым — непосредственное устранение политического выбора избирателя (например, изъятие бюллетеней проголосовавших избирателей или добавление отметки в бюллетени проголосовавших избирателей), косвенным — нивелирование политического выбора избирателя за счет других способов, не связанных с непосредственным устранением его политического выбора (незаконный вброс избирательных бюллетеней).

Возможно деление искажений волеизъявления народа на виды, основанное на характере их связи с таким искажением: при голосовании за отдельного кандидата, при голосовании за список кандидатов. Здесь различие можно усмотреть в характере связи между избирательным документом, используемым в качестве искажения, и событием — избранием кандидата, списка кандидатов.

Таким образом, можно заключить следующее.

1. Искажение волеизъявления избирателя — это несоответствие волеизъявления избирателя его официально учтенному голосу. В свою очередь, искажение волеизъявления народа (избирателей) — это организация голосования, подведение его итогов и определение результатов голосования, при которых официально установленное политическое решение народа (избирателей) не соответствует (не отражает) достоверному (истинному, подлинному, соответствующему действительности) волеизъявлению народа (избирателей), в результате чего волеизъявление народа (избирателей) неадекватно отражается в протоколе об итогах голосования или в постановлении о результатах голосования.

2. В Законе об основных гарантиях избирательных прав отсутствуют понятие искажения волеизъявления избирателей и понятие фальсификации волеизъявления избирателей. В связи с этим в названный закон предлагается внести понятие искажения волеизъявления избирателей, под которым понимается как умышленное и/или неосторожное искажение результатов голосования любым способом и в любом виде, так и ошибка, в том числе техническая, погрешность, при которой голоса избирателей не учтены, неправильно учтены или учтены правильно, но результат волеизъявления народа (избирателей) при этом нивелируется.

3. Под виновным (прямым) искажением волеизъявления народа понимается противоправное виновное действие (бездействие) ответственного лица (лиц), в результате которого искажается закрепленное в официальных документах волеизъявление народа. Под невиновным (непрямым) искажением волеизъявления народа понимается невиновное ошибочное действие (бездействие) ответственного лица (лиц), а также другие ошибки (сбои), не зависящие от воли и сознания ответственного лица (лиц), в результате которых искажается закрепленное в официальных документах волеизъявление народа.

§ 2. Типы искажений волеизъявления народа при голосовании с помощью бумажного носителя

На таких стадиях избирательного процесса, как организация и осуществление голосования, подведение его итогов, происходит непосредственное волеизъявление народа путем подачи, через бюллетени, голосов за того из кандидатов или список кандидатов, которым доверяется представительство интересов народа в органе народного представительства, производится подсчет голосов избирателей.

Волеизъявление народа должно быть организовано таким образом, чтобы результаты выборов адекватно отражали действительную волю избирателей и было выявлено подлинное отношение народа к политике, деятельности партий и кандидатов в депутаты, претендующих на власть в государстве.

При искажении волеизъявления избирателей при организации и осуществлении голосования и при подведении его итогов нарушается не только конституционный принцип достоверности определения результатов волеизъявления народа, но и принцип равного избирательного права и др.

Рассмотрим типы искажения волеизъявления народа на стадии организации и осуществления голосования, а затем на стадии подведения его итогов. При этом все искажения волеизъявления народа прогнозируются применительно к организации голосования и подведения его итогов на уровне участковой избирательной комиссии и при передаче от нее данных в вышестоящую по отношению к ней избирательную комиссию. Действия вышестоящих по отношению к участковым избирательных комиссий применительно к данным о числе проголосовавших избирателей и их политическом выборе являются легко контролируемыми, а потому возможности искажения волеизъявления народа на уровне избирательных комиссий выше вышестоящей по отношению к участковой не рассматриваются в настоящей работе.

Для анализа типов искажения волеизъявления народа и выявления их особенностей разберем их с использованием юридической конструкции, аналогичной той, которая имеется в уголовном праве применительно к составу преступления. Назовем данную конструкцию «состав искажения волеизъявления народа», но целью такого разбора будет выявление признаков не преступления, а признаков конкретного типа искажения волеизъявления народа.

Субъектом искажения волеизъявления народа (отвечает на вопрос: «Кем совершено искажение волеизъявления народа?») будет выступать лицо, совершившее или допустившее такое искажение, которое может быть как коллективным образованием (например, избирательная комиссия), так и единоличным (например, член избирательной комиссии).

Объектом искажения волеизъявления народа (отвечает на вопрос: «Что именно искажается при искажении волеизъявления народа?») являются материальные носители, то есть то, что непосредственно подверглось искажению (например, бюллетень, протокол об итогах голосования, постановление о результатах выборов), в которых отражаются искаженные результаты волеизъявления народа и/или которые сами подвергаются такому искажению.

В свою очередь, объективную сторону искажения волеизъявления народа (содержит ответ на вопрос: «Как совершено искажение волеизъявления народа?») составляют действия и/или бездействия каких-либо лиц, в результате которых происходит искажение волеизъявления народа.

Субъективной стороной искажения волеизъявления народа (конкретизирует особенность действий и/или бездействий субъекта искажения волеизъявления народа в зависимости от наличия или отсутствия вины этого субъекта) будут являться умысел, неосторожность, ошибка, в том числе техническая, названного субъекта, приведшие к искажению волеизъявления народа.

Как правило, субъектом искажения волеизъявления народа выступают участковая избирательная комиссия, комиссия, вышестоящая по отношению к ней, и их члены. В связи с этим в случае искажения волеизъявления народа, как правило, члены избирательной комиссии и/или избирательная комиссия имеют к этому отношение.

Однако выявлен один способ искажения волеизъявления народа, при котором члены избирательной комиссии, где происходит такое искажение, могут не иметь к нему какого-либо отношения не только вследствие умысла, неосторожности, но и вследствие ошибки. Таковым является голосование по незаконно полученным открепительным удостоверениям. Так, каждый избиратель, предъявивший члену избирательной комиссии открепительное удостоверение, имеет право получить взамен него бюллетень для голосования, а член избирательной комиссии может и не знать о том, что открепительное удостоверение выдано избирателю незаконно.

Объектом искажения волеизъявления народа в этом случае являются: открепительные удостоверения, бюллетени тех избирателей, которые проголосовали по незаконно полученному открепительному удостоверению; протокол об итогах голосования и постановление о результатах выборов, в которых отразилось волеизъявление названного избирателя. Субъективная сторона искажения волеизъявления народа при использовании незаконно полученного открепительного удостоверения состоит в умысле лица, желающего совершить такое искажение с использованием открепительного удостоверения и нарушением принципа «один избиратель — один голос», а у члена избирательной комиссии, выдавшего бюллетень по незаконно полученному открепительному удостоверению, могут отсутствовать умысел, неосторожность или ошибка.

Для выявления объективной стороны и субъектов рассматриваемого типа искажения волеизъявления народа остановимся на правовой процедуре голосования по открепительным удостоверениям.

Так, согласно п. 1 ст. 62 Закона об основных гарантиях избирательных прав, законом может быть предусмотрено, что избиратель, участник референдума, который в день голосования не сможет прибыть в помещение для голосования того избирательного участка, участка референдума, где он включен в список избирателей, участников референдума, вправе в установленные законом сроки получить в определяемой законом комиссии открепительное удостоверение и принять участие в голосовании (в пределах избирательного округа, округа референдума, где избиратель, участник референдума обладает активным избирательным правом, правом на участие в референдуме) на том избирательном участке, участке референдума, на котором он будет находиться в день голосования.

Злоупотребления названным правом могут быть как со стороны самого избирателя, который, получив открепительное удостоверение, получает право на голосование как на своем избирательном участке, так и на любом другом, а также со стороны избирательных комиссий и их членов, которые вправе распоряжаться открепительными удостоверениями по своему усмотрению, поскольку четких правовых рамок и оснований выдачи открепительных удостоверений не имеется и возможность контроля за их использованием отсутствует. Отследить, сколько открепительных бюллетеней было использовано на выборах при голосовании, трудно, поскольку в протоколах избирательной комиссии (за исключением участковых) не предусмотрена графа, которая показывает, сколько открепительных удостоверений было погашено в этой комиссии. Так, А. Ю. Бузин и А. Е. Любарев указывают на факт, описанный в заявлении члена участковой избирательной комиссии № 5 района «Арбат» в Москве: «После закрытия избирательного участка во время внесения в списки избирателей записей о голосовании на дому мною был произведен подсчет числа избирателей, которые получили открепительные удостоверения (по имевшимся соответствующим записям в списках избирателей). Получилось следующее количество: книга № 1 — 6 открепительных, книга № 2 — 7 открепительных, книга № 3 — 9 открепительных, книга № 4 — 2 открепительных. То есть, исходя из записей сделанных в списках избирателей, УИК № 5 выдала 24 открепительных вместо 68 (как это было заявлено председателем комиссии)»196. Таким образом, в приведенном примере избиратели, которым были выданы открепительные удостоверения из списков избирателей, не исключались и получали возможность проголосовать в двух местах, как по месту своего жительства, так и по месту предъявления открепительного удостоверения. Поэтому тогда, когда члены избирательной комиссии не исключают из списков избирателей того избирателя, которому выдано открепительное удостоверение, ими создаются условия для искажения волеизъявления народа.

В том случае, когда лицо становится обладателем нескольких открепительных удостоверений, возможности искажения волеизъявления народа ограничены только таким количеством. В связи с этим нельзя исключать значительного искажения волеизъявления народа при использовании такого способа.

Так, Д. О. Парамонов и В. В. Кириченко называют этот тип искажения — «открепительный талон». По их словам: «Граждане, выезжающие в другой город и не имеющие возможности проголосовать по месту жительства, могут получить в участковой избирательной комиссии открепительный талон и соответственно проголосовать там, где им удобно. Вполне логично представить автобус таких людей в день выборов, объезжающих, скажем, 10–15 участков за день. Один подобный автобус дает около 1000 голосов избирателей»197.

Кроме того, помимо избирателей и избирательных комиссий и их членов, незаконное использование открепительных удостоверений возможно и другими лицами. Так, в п. 106 Сведений о предложениях по совершенствованию избирательного процесса, заявленных и подтвержденных нарушениях избирательного законодательства в ходе избирательной кампании по выборам депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации пятого созыва 2 декабря 2007 года указано, что избиратель «жалуется, что его принуждают взять открепительное удостоверение и сдать его директору школы, в которой он работает, якобы по распоряжению главы администрации Красногвардейского района». Из такого нарушения следует, что возможно не только принуждение к получению открепительных удостоверений, но и незаконное их использование для голосования за других лиц.

Отсюда субъектом названного искажения волеизъявления народа является любое лицо, которое использует незаконно полученное открепительное удостоверение: избиратель; член избирательной комиссии; участковая избирательная комиссия; комиссия, вышестоящая по отношению к ней, и другие лица, перечень которых не ограничен.

То обстоятельство, что имеются сомнения в законности использования открепительных бюллетеней на выборах, косвенно подтверждается увеличением количества проголосовавших по открепительным удостоверениям по сравнению с предыдущими выборами. Так, на выборах Президента РФ 4 марта 2012 года отмечалось увеличение количества проголосовавших по открепительным удостоверениям, а также их нехватка, что может вызывать подозрение о злоупотреблениях с ними. Как отмечается в аналитическом докладе политической партии «Демократический выбор» «Фальсификации на выборах Президента Российской Федерации 4 марта 2012 года»: «в соответствии с данными ЦИК РФ, на выборах 4 марта по открепительным удостоверениям проголосовало 1 млн 600 тыс. 046 избирателей (на 27% больше, чем на выборах депутатов Госдумы 4 декабря). В связи с беспрецедентной ситуацией массовой нехватки открепительных удостоверений за несколько дней до выборов 4 марта мы считаем возможным отнести все эти голоса к спорным. У нас имеются сотни свидетельств от людей, не сумевших получить открепительные удостоверения непосредственно перед днем голосования 4 марта в связи с их нехваткой, и масса письменных отказов»198.

Объективную сторону рассматриваемого типа искажения волеизъявления народа составляют действия, направленные как на законные, так и незаконные выдачу и/или получение открепительного удостоверения, но при этом обязательно наличие условия о том, что происходит его незаконное использование при голосовании лицом, которое не имеет на это права или которое голосует больше одного раза, то есть с нарушением принципа «один избиратель — один голос».

Представляется, что средством, препятствующим искажению волеизъявления народа с незаконным использованием открепительных удостоверений, было бы создание единой информационной базы данных, в которой делалась бы отметка о том, что по открепительному удостоверению с определенным номером избиратель уже проголосовал, или же вообще отменить такое голосование. Количество избирателей, которые не могут голосовать по месту своего жительства, является небольшим, а использование открепительного удостоверения может создавать большие возможности для искажения волеизъявления всего народа.

Ниже приведены типы искажения волеизъявления народа, которые невозможны без прямого или косвенного участия избирательных комиссий и их членов и совершения ими ошибок, в том числе технических.

Другой тип искажения волеизъявления избирателей исследователь А. Петрова как «каруселью непрерывного цикла» и говорит о его значительной распространенности на выборах Президента РФ 2012 года199. Этот тип искажения волеизъявления народа назовем незаконным неоднократным голосованием за отдельные группы избирателей, которым предоставлены специальные условия для голосования.

Для выявления состава рассматриваемого типа искажения волеизъявления народа остановимся на особенностях специальной правовой процедуры голосования для избирателей, работающих на предприятиях с непрерывным циклом работы и занятых на отдельных видах работ, где невозможно уменьшение продолжительности работы (смены), а также избирателей, находящихся по месту их временного пребывания.

Так, согласно п. 17 ст. 17 Закона об основных гарантиях избирательных прав, избиратели, участники референдума, находящиеся в местах временного пребывания, работающие на предприятиях с непрерывным циклом работы и занятые на отдельных видах работ, где невозможно уменьшение продолжительности работы (смены), а также избиратели, участники референдума из числа военнослужащих, находящихся вне места расположения воинской части, решением участковой комиссии могут быть включены в список избирателей, участников референдума на избирательном участке, участке референдума по месту их временного пребывания по личному письменному заявлению, поданному в участковую комиссию не позднее чем за три дня до дня голосования, причем информация об этом передается в участковую комиссию, где данный избиратель, участник референдума включен в список избирателей, участников референдума по месту жительства, через соответствующую территориальную комиссию (если место жительства избирателя, участника референдума находится на территории того же субъекта Российской Федерации) либо избирательную комиссию субъекта Российской Федерации (если место жительства избирателя, участника референдума находится на территории другого субъекта Российской Федерации).

В данной норме права указано на следующие группы избирателей — это избиратели: 1) находящиеся в местах временного пребывания; 2) работающие на предприятиях с непрерывным циклом работы; 3) занятые на отдельных видах работ, где невозможно уменьшение продолжительности работы (смены); 4) из числа военнослужащих, находящихся вне места расположения воинской части.

Однако четких критериев отнесения граждан к данным группам избирателей закон не приводит. Так, работники предприятий (металлургических, нефтеперерабатывающих, химических) непрерывного цикла могут быть не заняты на рабочем месте в течение всего дня или всей рабочей смены. Какова должна быть продолжительность рабочей смены на таких предприятиях, не понятно. Ведь в том случае, если продолжительность рабочей смены составляет 8 часов, то эта продолжительность менее периода голосования, составляющего, как минимум, 10 часов, и введение для лиц, работающих 8-часовую смену, специального порядка голосования логикой вряд ли оправдано.

Из п. 1 ст. 64 Закона об основных гарантиях избирательных правизвестно, что законом может быть предусмотрено, что в случае, если при проведении выборов в органы государственной власти, референдума субъекта Российской Федерации на территории избирательного участка, участка референдума расположено место жительства (место пребывания) избирателей, участников референдума, рабочее время которых совпадает со временем голосования (при работе на предприятиях с непрерывным циклом работы или вахтовым методом), по решению избирательной комиссии субъекта Российской Федерации время начала голосования на этом избирательном участке, участке референдума может быть перенесено на более раннее время, но не более, чем на два часа.

Иными словами, существует возможность увеличения периода голосования для работников предприятий непрерывного цикла еще на два часа, и для таких работников период голосования может составить, как минимум, 12 часов, тогда как продолжительность рабочей смены, как правило, составляет 8 часов, но в исключительных случаях не может превышать 12 часов. Единственный исключительный случай введения рабочей смены до 12 часов предусмотрен ст. 94 Трудового кодекса РФ, согласно положениям которой отраслевым (межотраслевым) соглашением и коллективным договором, а также при наличии письменного согласия работника, оформленного путем заключения отдельного соглашения к трудовому договору, может быть предусмотрено увеличение максимально допустимой продолжительности ежедневной работы (смены), по сравнению с продолжительностью ежедневной работы (смены), установленной частью второй настоящей статьи для работников, занятых на работах с вредными и (или) опасными условиями труда, при условии соблюдения предельной еженедельной продолжительности рабочего времени, установленной в соответствии с ч. 1–3 ст. 92 Трудового кодекса РФ: при 36-часовой рабочей неделе — до 12 часов. В том же случае, если рабочая смена избирателя составляет 12 часов, вряд ли она полностью по времени совпадает со временем голосования, но даже и в этом случае решение проблемы голосования таких избирателей возможно путем увеличения периода голосования до 13–14 часов, чего действующее законодательство не запрещает.

В законодательстве же создана специальная правовая процедура, которая ввиду отсутствия четких правовых критериев ее использования направлена не на решение проблемы голосования граждан, занятых на рабочем месте, а на порождение сомнений к результатам ее использования. Так, какими именно документами должно быть подтверждено отнесение избирателей к работникам предприятий непрерывного цикла, в законе не указано. Как проверить принадлежность избирателя к указанным группам, неизвестно. Что означает понятие «место временного пребывания», каково его соотношение с понятием «место пребывания», имеющимся в Федеральном законе от 5 июня 1993 г. № 5242-1 «О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации», из этого закона не ясно. Нет определенности и в том, что означают следующие понятия: «предприятие с непрерывным циклом работы», «виды работ, где невозможно уменьшение продолжительности работы (смены)». Перечня такого рода предприятий и работ также не имеется.

По словам Ю. А. Нисневич: «Эта неопределенность и была использована для организации фальсификаций посредством злоупотреблений регуляторным ресурсом избирательных комиссий. На многих избирательных участках появились списки и заявления от работников якобы предприятий непрерывного цикла, к которым уже в зависимости от местной специфики были причислены предприятия жилищно-коммунального хозяйства, строительные и транспортные организации, иногда даже организации социального обслуживания и дошкольного образования и другие. И при правильном оформлении заявлений такое голосование формально являлось законным»200.

Как отмечается в аналитическом докладе политической партии «Демократический выбор» «Фальсификации на выборах Президента Российской Федерации 4 марта 2012 года»: «наблюдатели, находившиеся непосредственно на УИК, не могли отдавать себе отчета в том, что масштабы развоза людей для голосования по участкам превышали все разумные пределы численности работников “предприятий непрерывного цикла”. Многие голосовавшие по “дополнительным спискам” на самом деле были работниками предприятий торговли и сферы услуг, не имевшими права голосовать по такой схеме — данные предприятия к “непрерывному циклу” не относятся. Многие из путешествовавших в автобусах для организованного голосования смогли проголосовать по “дополнительным спискам” несколько раз, такие случаи зафиксированы. При этом наблюдатели не имели возможности проконтролировать факт их голосования на соседних УИК»201. В этом же докладе приводится следующий пример: «На УИК 3181 (Москва, МГУ) к 1200 проживающим в общежитии сектора Б Главного здания МГУ добавили около 400 посторонних. Причем в пятницу в момент приезда проверяющих из ТИКа участковая комиссия не смогла предоставить члену ТИК с решающим голосом района Раменки Роману Новикову ни сами дополнительные списки, ни заявления на включения в них избирателей. Об этом нарушении был составлен акт»202.

Выдержка из заявления, поданного в участковую избирательную комиссию № 2605 города Москвы 2 марта 2008 г.: «в 12 часов 15 минут на участок прибыла организованная группа избирателей, зарегистрированных в различных регионах России, в количестве около 50 человек. В течение полутора часов члены УИК вносили их в дополнительный список. Голосование происходило по заявлениям, адресованным в ТИК»203.

По словам Ирины Гордиенко, работавшей в составе бригады мобильных наблюдателей от организации «Гражданин наблюдатель», которое приводит «Новая газета»: «На участках в ЮАО сплошным потоком голосуют “карусельщики”. Это газовики, строители, торговцы из ближайшего “Замоскворецкого рынка”. Они голосуют по нескольку раз — по участкам — в частности — № 1951, № 1961, № 1966 и др., — их развозят на автобусах. Приблизительно в “карусели” в ЮАО принимают участие 100–150. Причем что самое возмутительное — у всех этих людей нет московской регистрации, не имея которой, голосовать по закону нельзя. Председатели УИКов и полиция, от которых наблюдатели требуют принять меры, закрывают на это глаза и всячески отбрыкиваются от наблюдателей»204.

Такой автор, как И. В. Выдрин, приводит следующий пример. Вероятно, в целях увеличения явки избирателей председатель областной избирательной комиссии в телеграмме, направленной в нижестоящие комиссии, указал на необходимость включения в списки избирателей граждан по месту их временного пребывания без открепительного удостоверения. Данное указание было исполнено участковыми комиссиями, однако без соблюдения нормы о том, что временное пребывание должно быть подтверждено органами регистрационного учета граждан по месту их пребывания. Данный факт получил огласку потому, что по заданию редакции одного из телеканалов гражданин Е. проголосовал трижды на разных участках205.

Выявить количество проголосовавших как работников предприятий непрерывного цикла затруднительно, поскольку для отображения этого количества в протоколе отдельной строки не имеется.

В том случае, если учитывать проголосовавших таким образом избирателей в графу протокола «Число избирателей, включенных в список избирателей», то как отмечается в аналитическом докладе политической партии «Демократический выбор» «Фальсификации на выборах Президента Российской Федерации 4 марта 2012 года»: «можно судить по аномальному росту числа избирателей, внесенных в списки избирателей 4 марта. Только в Москве, Московской области и Санкт-Петербурге (там, где широко использовалась схема с “дополнительными списками” для “работников предприятий непрерывного цикла”) число избирателей, внесенных в списки для голосования, увеличилось по сравнению с парламентскими выборами 4 декабря 2011 года на 482 тысячи человек. Такое увеличение числа избирателей всего за 3 месяца невозможно объяснить естественными причинами: согласно данным Росстата, прирост населения за год (!) в Москве и Мос­ковской области составляет порядка 80 тыс. человек (включая несовершеннолетних детей) и порядка 50 тыс. в Санкт-Петербурге. Прирост числа избирателей в списках в Москве, Московской области и Санкт-Петербурге почти в полмиллиона человек за три месяца, прошедших со дня проведения выборов депутатов Госдумы, не объясним никакими рациональными причинами. Значительные сомнения вызывает также Нижегородская область, где, по данным Росстата, население по состоянию на 1 января 2012 г. снизилось по сравнению с 01.01.2011 г. более чем на 11 тыс. человек, а число избирателей на выборах Президента 4 марта выросло по сравнению с выборами депутатов Госдумы 04.12.2011 г. на 30,5 тыс. человек. Схема с “дополнительными списками” также активно использовалась в Нижегородской области»206.

Применительно к выборам депутатов Государственной Думы РФ 18 сентября 2016 года член участковой избирательной комиссии об итогах голосования по федеральному избирательному округу избирательного участка № 2445 Нижегородской области на «Карту нарушений на выборах» сообщил: «Фальсификации произошли на одном из двух голосований вне помещения: если на первом обошли 10 избирателей за 2,5–3 часа, то на втором — 374 примерно за 5 часов. Председатель признавать данную урну недействительной отказалась. По объяснению председателя и зам. председателя выход комиссии… был осуществлен на предприятие с непрерывным рабочим графиком в день голосования (так указано в заявлениях от избирателей). Рядом со школой по адресам ул. Ак. Баха 4а и 4б находятся здания котельной, “формально” выезд был осуществлен туда»207.

С юридической точки зрения, такая процедура трудно контролируема. Законность ее проведения практически невозможно проверить. Нет определенности в вопросе о том, будет ли избирательная комиссия проверять, действительно ли данный избиратель работает на предприятии с непрерывным циклом работы или занят на работе. Да и чем необходимо подтверждать названные обстоятельства, закон также не раскрывает. Отсутствие как конкретных правовых условий и четких правовых норм для проведения такого рода голосования, так и контроля за правильностью его использования порождает недоверие к нему, которое увеличивается в случае распространенности этого голосования. Как видно, голосование избирателей, являющихся работниками предприятий непрерывного цикла, не повышает доверия к голосованию ввиду отсутствия возможности какого-либо контроля за числом проголосовавших со стороны участников избирательного процесса.

В таком случае объектом искажения волеизъявления народа являются: дополнительные списки избирателей, бюллетени тех избирателей, которые проголосовали, не имея права на такого рода голосование, и/или нарушили принцип «один избиратель — один голос»; протокол об итогах голосования и постановление о результатах выборов, в которых отразилось волеизъявление названных избирателей, а объективная сторона состоит в незаконной выдаче бюллетеня тому лицу, который не имеет на это права, и внесении его в список избирателей. Субъективная сторона искажения волеизъявления народа при использовании исследуемого искажения состоит в умысле избирателя, желающего совершить голосование с нарушением принципа «один избиратель — один голос» или без предусмотренных законом оснований, а также в умысле, неосторожности, ошибке избирательной комиссии и/или их членов, допускающих таких избирателей к голосованию путем внесения их в списки избирателей и выдаче им бюллетеней. Субъектами искажения здесь будут избиратель, избирательная комиссия, ее члены.

Вопрос не только в доверии к такого рода голосованию, но и в том, что неопределенные правовые условия его использования могут порождать большие возможности искажения волеизъявления народа, что несоизмеримо большая цена, с точки зрения рисков искажения волеизъявления народа, за обеспечение права на голосование значительно малой группы избирателей.

Таким образом, необходимость в установлении особенностей голосования работников предприятий непрерывного цикла по дополнительным спискам, как было показано выше, отсутствует и может приводить к организованному многократному голосованию одних и тех же избирателей на разных избирательных участках, что в итоге существенно искажает волеизъявление народа путем нивелирования голосов других избирателей и нарушения принципа равного избирательного права. Для нивелирования возможностей искажения волеизъявления народа при помощи названной процедуры ее следует исключить из законодательства.

Рассмотрим искажение волеизъявления народа путем незаконного изъятия и вброса избирательных бюллетеней в урны для голосования на избирательных участках.

А. Е. Любарев, А. Ю. Бузин, А. В. Кынев говорят, что «наиболее простой и эффективный метод — это вброс в избирательную урну (ящик для голосования) большого числа определенным образом заполненных бюллетеней. Этот вид фальсификации может осуществляться либо непосредственно членами участковой комиссии, либо при их непосредственном содействии»208.

Самым известным случаем является незаконный вброс бюллетеней на одном из избирательных участков на губернаторских выборах 2001 года в Самарской области. Так, по мнению присутствовавших на участке наблюдателей, на участке проголосовало около 1/4 списочного состава избирателей. По итоговым же данным комиссии проголосовало 4/5 избирателей. В ходе расследования уголовного дела были опрошены все избиратели участка, чтобы выяснить, кто же в действительности опускал в урну бюллетень. В итоге было установлено, что в голосовании участвовало менее 1/3 официально объявленного числа избирателей209.

Простого незаконного вброса бюллетеней в урну для голосования еще недостаточно, поскольку для искажения волеизъявления народа необходимо еще внести пометки в списки избирателей, что невозможно без участия членов избирательных комиссий. Отсюда субъектами такого типа искажения волеизъявления народа являются избирательные комиссии и/или их члены, а объектом — бюллетени, списки избирателей, протокол об итогах голосования, постановление о результатах выборов.

Ж. Б. Скрипкина, выделяя способы фальсификаций, осуществляемых избирательными комиссиями, одним из них называет вброс бюллетеней: в избирательную урну добавляются бюллетени, не побывавшие в руках избирателей, в них содержится отметка о голосовании за «нужного» кандидата. Дополнительные бюллетени могут вбрасываться в либо на избирательном участке в стационарные урны, либо в переносные урны210. Она же отмечает, что для того, чтобы вбрасываемые бюллетени не были при подсчете квалифицированы как бюллетени неустановленного образца, они должны, во-первых, либо быть частью официально изготовленного тиража, либо иметь все признаки официально изготовленных бюллетеней, во-вторых, иметь подписи двух членов избирательной комиссии и ее печать, отсюда вбрасываемые бюллетени могут иметь следующие варианты происхождения: бюллетени, имеющиеся в участковой избирательной комиссии, бюллетени, изъятые из резерва вышестоящей комиссии, бюллетени, изготовленные нелегально211.

Произвести такого рода манипуляции никому, кроме членов избирательных комиссий, не под силу, а потому незаконный вброс бюллетеней невозможен без участия в нем членов избирательной комиссии.

Имели место незаконные вбросы избирательных бюллетеней на выборах депутатов Государственной Думы РФ 18 сентября 2016 года.

Уголовное дело возбуждено в отношении секретаря избиркома на одном из участков в Ростовской области, сообщила глава ЦИКа Элла Памфилова, не уточнив имени подозреваемой. По словам Памфиловой, женщина — секретарь УИК с правом решающего голоса — «произвела вброс избирательных бюллетеней в урну для голосования»212.

Так, следственными органами Следственного комитета Российской Федерации по Ростовской области предъявлено обвинение председателю участковой избирательной комиссии № 1958 Пролетарского района г. Ростова-на-Дону, секретарю, а также одному из членов комиссии. Они обвиняются в совершении преступления, предусмотренного ст. 142.1 УК РФ (фальсификация итогов голосования). По версии следствия, в единый день голосования в Российской Федерации — 18 сентября 2016 года — обвиняемые, действуя по предварительному сговору, совершили фальсификацию итогов голосования. В соответствии с распределенными ролями секретарь участковой избирательной комиссии произвела вброс заранее сфальсифицированных избирательных бюллетеней в ящики для голосования в количестве не менее 50 штук. В результате преступных действий обвиняемых вброшенные в ящики для голосования неучтенные бюллетени, фактически не выдававшиеся избирателям для голосования в установленном законом порядке, при итоговом подсчете голосов были незаконно включены в общее число бюллетеней, использованных при голосовании, что повлекло за собой заведомо неправильный подсчет голосов избирателей, заведомо неверное (не соответствующее действительным итогам голосования) составление протокола об итогах голосования, заведомо неправильное установление итогов голосования и определение результатов выборов213.

В связи с допущенными нарушениями Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» от 12 июня 2002 г. № 67-ФЗ постановлением ТИК Пролетарского района г. Ростова-на-Дону № 8-1 от 19 сентября 2016 г. итоги голосования на избирательном участке № 1958 признаны недействительными.

Как сообщается на сайтеуправления Следственного комитета по Белгородской области, «возбуждено уголовное дело в отношении председателя участковой избирательной комиссии избирательного участка № 1198 Яковлевского района и иных неустановленных лиц по признакам преступления, предусмотренного ст. 142.1 УК РФ (фальсификация итогов голосования)», по версии следствия, в единый день голосования 18 сентября в ходе выборов депутатов Госдумы VII созыва председатель УИК № 1198 вместе с пособниками произвели вброс бюллетеней в урны для голосования214.

В связи с обнаружением в ящиках для голосования на 28 штук больше избирательных бюллетеней установленной формы для голосования на выборы депутатов Государственной Думы РФ по одномандатному избирательному округу № 75, чем отметок о получении избирательного бюллетеня для голосования содержащихся в списке избирателей, участковая избирательная комиссия избирательного участка № 1198 постановлением № 22/23 от 19 сентября 2016 г. признала недействительными избирательные бюллетени в количестве 1057 штук по одномандатному избирательному округу № 75, находившиеся в ящиках для голосования215.

Объективную сторону названного типа искажения волеизъявления народа составляют действия, во-первых, по незаконному изготовлению, вбросу и/или изъятию бюллетеней в/из урны для голосования, что может быть совершено любым лицом и необязательно членом избирательной комиссии, во-вторых, незаконное заполнение списков избирателей, составление протокола об итогах голосования, исходя из незаконно вброшенных или изъятых бюллетеней, что невозможно совершить без участия избирательной комиссии и/или ее членов, которые поступают умышленно и/или по неосторожности, а также по ошибке.

Судебная практика фальсификацию в списке избирателей, являющуюся признаком незаконного вброса, не признает нарушением, достаточным для признания недействительными итогов голосования, и указывает, что факты подделки подписей избирателей, имеющиеся в списках избирателей, не могут служить доказательством и ставить под сомнение результаты волеизъявления всех участвующих при голосовании избирателей округа (решение Ртищевского городского суда Саратовской области от 31 марта 2006 г. по делу № 2-6/06)216.

Так, в ходе выборов главы г. Армавира и депутатов городской Думы Армавира Краснодарского края, состоявшихся 3 декабря 2000 года, было возбуждено уголовное дело по обвинению А. в фальсификации избирательных документов, заведомо неправильном установлении результатов выборов, предусмотренных ст. 142 УК РФ. Являясь директором школы № 19 и будучи председателем участковой избирательной комиссии № 04-50, образованной в указанной школе, А. в день голосования в приказном порядке заставлял учителей школы, находившихся у него в подчинении и являвшихся членами участковой избирательной комиссии, вносить в списки избирателей вымышленные паспортные данные и расписываться в получении избирательных бюллетеней за лиц, не пришедших на избирательный участок. Всего в список избирателей было внесено более 250 сфальсифицированных паспортных данных и поддельных подписей избирателей. Постановлением Армавирского городского суда уголовное дело в отношении А. было прекращено в связи с изменением обстановки217. Кроме того, несмотря на установленный судом факт внесения в списки избирателей из 1300 избирателей, принявших участие в голосовании, данных по 507 избирателям, не соответствующих данным паспортно-визовой службы, а также указание в списках еще 43 избирателей, не состоящих на учете в паспортно-визовой службы, итоги голосования на указанном избирательном участке не были отменены218.

Незаконный вброс избирательных бюллетеней также возможен в день голосования до начала времени голосования, без предъявления содержимого ящиков наблюдателям до начала голосования.

Согласно п. 3 ст. 64 Закона об основных гарантиях избирательных прав, в день голосования перед началом голосования председатель участковой комиссии предъявляет к осмотру членам участковой комиссии, присутствующим избирателям, участникам референдума, лицам, указанным в п. 3 ст. 30 настоящего Федерального закона, пустые ящики для голосования (соответствующие отсеки технического средства подсчета голосов — при его использовании), которые вслед за этим опечатываются печатью участковой комиссии.

Устанавливая такое правило, закон не обеспечил его реализацию адекватными мерами по признанию недействительными итогов голосования в случае его нарушения. В том случае, когда такого рода нарушения происходят, эффективного средства защиты не имеется, а признать на этом основании недействительными итоги голосования судебная практика не допускает.

Так, 29 марта 2004 г. Верховный Суд РФ рассмотрел дело № ГКПИ2004-144219, в рамках которого оспаривались действия ЦИК РФ, отменившей решение территориальной избирательной комиссии, которая, в свою очередь, отменила итоги голосования на выборах депутата Государственной Думы 7 декабря 2003 г. по одному из избирательных участков Орехово-Зуевского избирательного округа № 112. Территориальная избирательная комиссия признала итоги голосования на избирательном участке недействительными, потому что наблюдатель от кандидата в депутаты Б. «не имел возможности принимать участие в работе участковой избирательной комиссии с самого начала хода выборов в течение 25 минут и не имел возможности ознакомиться с содержимым избирательных урн до того, как они были опломбированы». ЦИК РФ счел такие основания недостаточными для отмены итогов голосования на избирательном участке, а Верховный Суд РФ признал правомерной позицию ЦИК РФ. Верховный Суд РФ указал, что итоги голосования на избирательном участке могли быть признаны недействительными лишь при наличии таких нарушений избирательного законодательства, которые не позволяют с достоверностью определить результаты волеизъявления избирателей220.

Таким образом, нарушение правила, содержащегося в п. 3 ст. 64 Закона об основных гарантиях избирательных прав, каких-либо правовых последствий не влечет, что признается судебной практикой.

Но ведь такого рода нарушения являются существенными и должны влечь адекватные меры защиты. В связи с чем для воспрепятствования сокрытию незаконного вброса бюллетеней следует ввести в законодательство положение о том, что если нарушаются правила п. 3 ст. 64 Закона об основных гарантиях избирательных прав, то итоги голосования на таком избирательном участке признаются недействительными.

Кроме того, для воспрепятствования незаконному вбросу бюллетеней закон устанавливает определенные правила работы со списком избирателей, а также контрольные соотношения, согласно которым в ящиках для голосования не должно быть больше бюллетеней, чем выдано избирателям.

Так, согласно п. 5 ст. 68 Закона об основных гарантиях избирательных прав, перед непосредственным подсчетом голосов избирателей, участников референдума члены участковой комиссии с правом решающего голоса вносят в каждую страницу списка избирателей, участников референдума следующие суммарные данные по этой странице: а) число избирателей, участников референдума, внесенных в список избирателей, участников референдума на момент окончания голосования (без учета числа избирателей, участников референдума, которым выданы открепительные удостоверения территориальной комиссией (избирательной комиссией муниципального образования, окружной избирательной комиссией) и участковой комиссией, а также выбывших по другим причинам); б) число бюллетеней, выданных избирателям, участникам референдума в помещении для голосования в день голосования (устанавливается по числу подписей избирателей, участников референдума в списке избирателей, участников референдума); в) число бюллетеней, выданных избирателям, участникам референдума, проголосовавшим вне помещения для голосования в день голосования (устанавливается по числу соответствующих отметок в списке избирателей, участников референдума); г) число бюллетеней, выданных досрочно проголосовавшим избирателям, участникам референдума (устанавливается по числу соответствующих отметок в списке избирателей, участников референдума и проверяется по списку досрочно проголосовавших избирателей, участников референдума); д) число открепительных удостоверений, выданных участковой комиссией избирателям, участникам референдума на избирательном участке, участке референдума; д.1) число открепительных удостоверений, выданных территориальной комиссией (избирательной комиссией муниципального образования, окружной избирательной комиссией) избирателям, участникам референдума; е) число избирателей, участников референдума, проголосовавших по открепительным удостоверениям на избирательном участке, участке референдума.

В соответствии с п. 6 ст. 68 Закона об основных гарантиях избирательных прав после внесения указанных в п. 5 настоящей статьи данных каждая страница списка избирателей, участников референдума подписывается внесшим эти данные членом комиссии, который затем их суммирует, оглашает и сообщает председателю, заместителю председателя или секретарю участковой комиссии и лицам, присутствующим при подсчете голосов, в свою очередь, итоговые данные, определяемые как сумма данных, установленных в соответствии с п. 5 настоящей статьи, председатель, заместитель председателя или секретарь участковой комиссии оглашает, вносит в последнюю страницу списка избирателей, участников референдума, подтверждает своей подписью и заверяет печатью участковой комиссии.

В том случае, если обнаружено нарушение указанных правил и после закрытия избирательного участка, перед подсчетом голосов, количество записей в списке избирателей не подсчитывалось, то данное нарушение может быть сопряжено с вбросом бюллетеней, поскольку именно названный подсчет мог установить, что количество обнаруженных в ящиках бюллетеней больше, чем то количество, которое выдано избирателям.

Если же список избирателей разделен на книги, то необходимо, чтобы они были сброшюрованы. Так, согласно п. 15 ст. 15 Закона о выборах депутатов, участковая избирательная комиссия вправе разделить первый экземпляр списка избирателей на отдельные книги, причем каждая такая книга не позднее чем в день, предшествующий дню голосования, должна быть снабжена титульным листом с указанием порядкового номера книги и общего количества отдельных книг, на которые разделен список избирателей, и сброшюрована (прошита), что подтверждается печатью соответствующей участковой избирательной комиссии и подписью ее председателя. В том случае, если приведенные в указанной норме права правила не соблюдаются, данное нарушение может быть использовано для того, чтобы добавлять в список избирателей дополнительные листы с подписями, для приведения в правильное соотношение количества вброшенных и выданных избирательных бюллетеней.

В законодательстве отсутствует указание на правовые последствия, которые могут наступить в результате нарушения правил, связанных с контрольными соотношениями и брошюровкой списка избирателей. В связи с чем для воспрепятствования скрытию незаконного вброса бюллетеней следует ввести в законодательство положение о том, что если нарушаются правила пп. 5, 6 ст. 68, п. 15 ст. 15 Закона об основных гарантиях избирательных прав, то итоги голосования на таком избирательном участке признаются недействительными.

Наше законодательство допускает возможность голосования вне помещения для голосования. Так, согласно ч. 1 ст. 66 Закона об основных гарантиях избирательных прав, участковая комиссия обязана обеспечить возможность участия в голосовании избирателям, участникам референдума, которые внесены в список избирателей, участников референдума на данном избирательном участке, участке референдума и не могут самостоятельно по уважительным причинам (по состоянию здоровья, инвалидности) прибыть в помещение для голосования.

Незаконный вброс бюллетеней возможен при голосовании вне помещения для голосования.

Приведу пример. Прокуратурой Ленинского района г. Смоленска в июле 2004 года возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ст. 142.1 УК РФ — фальсификация итогов голосования путем фальсификации избирательных документов. В день голосования члены участковых избирательных комиссий вносили в реестр сообщений и заявлений ложные сведения о якобы поступивших заявлениях избирателей о предоставлении возможности проголосовать вне помещения для голосования. Одновременно они заполняли от имени избирателей соответствующие заявления, расписывались в них за избирателей, в том числе и за получение бюллетеней. Затем составлялся акт о проведенном голосовании, бюллетени вбрасывались в один из переносных ящиков и учитывались при подсчете голосов221.

Искажение волеизъявления избирателей при голосовании вне помещения для голосования вероятно тогда, когда в переносных ящиках для голосования оказывается такое количество бюллетеней, которое явно противоречит физическим возможностям участковых избирательных комиссий.

Так, члену избирательной комиссии, чтобы оформить одного избирателя вне помещения для голосования, нужно: найти его дом и/(или) квартиру, зайти в дом, дождаться лифта, подняться на этаж, пройти к двери квартиры, позвонить в квартиру, зайти в нее, представиться, попросить паспорт избирателя и проверить его, дождаться собственноручного написания избирателем заявления, выдать избирателю бюллетень, дождаться поиска избирателем нужной графы, проставления избирателем отметки в избирательном бюллетене и помещения бюллетеня в избирательную урну. Кроме того, членам избирательной комиссии для выполнения последующей заявки нужно выйти из дома избирателя, который проголосовал.

Заявление о предоставлении избирателю возможности проголосовать вне помещения для голосования должно содержать определенные сведения, внесение которых также требует временных затрат. Так, согласно ч. 4 ст. 83 Закона о выборах депутатов в письменном заявлении (устном обращении) избирателя о предоставлении ему возможности проголосовать вне помещения для голосования должна быть изложена причина, по которой избиратель не может прибыть в помещение для голосования, также в заявлении должны содержаться фамилия, имя и отчество избирателя, адрес его места жительства, а в соответствии с ч. 11 ст. 83 Закона о выборах депутатовна письменном заявлении о предоставлении возможности проголосовать вне помещения для голосования избиратель указывает серию и номер своего паспорта или документа, заменяющего паспорт гражданина, и расписывается в получении избирательного бюллетеня, причем члены участковой избирательной комиссии с правом решающего голоса удостоверяют факт выдачи избирательного бюллетеня своими подписями на заявлении избирателя.

А. Ю. Бузин, А. Е. Любарев говорят, что голосование одного избирателя вне помещения для голосования занимает около десяти минут, и, предположив крайний случай, когда участковая комиссия образовала три группы, одновременно осуществляющие голосование вне помещения в течение восьми часов непрерывно, получится максимально возможное количество избирателей, которое можно обслужить на «дому», — около 150 человек. Названными авторами приводятся также данные о голосовании вне помещения для голосования на выборах Президента Российской Федерации в Москве: УИК № 246 Бескудниковского района — 460 избирателей; УИК № 2465 района Кунцево — 421 избиратель; УИК № 1408 района Люблино — 411 избирателей222.

Пример превышения числа проголосовавших избирателей над физическими возможностями членов избирательных комиссий имеется в гражданском деле № 2-2202/2012~М-1795/2012, рассмотренном Промышленным районным судом города Ставрополя223. Так, заявитель указывал, что нарушены его права на открытость и гласность в деятельности избирательных комиссий по обеспечению подготовки и проведения выборов и подсчета голосов, определения результатов выборов, а также нарушены порядок голосования и порядок подсчета голосов. При этом заявитель сообщил, что участковые избирательные комиссии избирательных участков № 86, 87, 89, 90, 93, 94, 97, 99, 102, 105, 106, 107, 108, 109, 112, 113, 115, 116, 120, 121, 122, 123, 125, 127, 128, 133, 134, 135, 137, 139, 140, 141, 143, 144 Промышленного района г. Ставрополя неправильно определили итоги голосования по выборам Президента Российской Федерации и неправильно подсчитали голоса и определили результаты выборов, оформив протоколы названных участковых избирательных комиссий избирательных участков, где на дому проголосовало от 508 до 859 избирателей на каждом из избирательных участков, причем по самым максимальным подсчетам время, затраченное на оформление каждого избирателя, составляет 4 минуты 36 секунд, что физически невозможно.

Схема искажения волеизъявления народа может быть следующей: «Все заявки на домашнее голосование махинаторы условно делят на три кучки: 1) чистые, 2) спорные и 3) липовые. С чистыми (их не так много) по домам отправляют наиболее конфликтных оппозиционных наблюдателей. Со спорными (тоже небольшая кучка) — более-менее лояльных. А с липовыми (тут не кучка — куча!) — только “в доску своих”. Дальше уже детали. Например, первая (чистая) выездная бригада с 10–15 заявками будет, не торопясь, колесить по участку с таким расчетом, чтобы вернуться уже под закат. Режим работы второй бригады со спорными заявками зависит от обстоятельств, при необходимости ее тоже помурыжат сколько надо. Ну а пока все принципиальные наблюдатели в отъезде, председатель комиссии быстренько регистрирует заранее заготовленные липовые заявки и тут же отправляет с ними в какое-нибудь укромное место “своих в доску”, где те и проводят прицельное голосование в ящик. Возможность произвольно увеличивать число переносных ящиков позволяет заряжать на “прицельное голосование” сразу несколько “своих в доску” бригад»224.

Для воспрепятствования злоупотреблениям законодательство предусмотрело следующую гарантию при голосовании вне помещения для голосования. Так, в соответствии с п. 12 ст. 68 Федерального закона об основных гарантиях избирательных прав, если число бюллетеней установленной формы, обнаруженных в переносном ящике для голосования, больше количества заявлений избирателей, участников референдума, содержащих отметку о числе полученных бюллетеней, все бюллетени, находившиеся в данном переносном ящике для голосования, решением участковой комиссии признаются недействительными, о чем составляется акт, который прилагается к протоколу об итогах голосования и в котором указываются фамилии и инициалы членов участковой комиссии, обеспечивавших проведение голосования вне помещения для голосования с использованием данного переносного ящика для голосования.

Однако данная гарантия может не выполняться на практике членами избирательных комиссий, что поддерживается судебной практикой, о чем свидетельствует следующий пример. Так, Е. И. Колюшин обращает внимание на определенные противоречия в позиции Верховного Суда РФ относительно признания недействительными бюллетеней, находившихся в переносных ящиках: «Верховный Суд РФ в определенииот 17 декабря 2003 года по делу № 22-Г03-21 заявил, что судом неправильно применены нормы материального права. Верховный Суд РФ указал, что согласно п. 12 ст. 68Федерального закона об основных гарантиях избирательных прав и соответствующей нормы республиканского избирательного закона при обнаружении в переносном ящике для голосования большего числа бюллетеней, чем заявлений избирателей, все бюллетени, находившиеся в данном ящике, решением участковой избирательной комиссии признаются недействительными, о чем составляется акт. Однако участковые избирательные комиссии таких актов не составляли, хотя председатель одной из комиссий и заявил, что некоторые избиратели приняли участие в голосовании вне помещения для голосования, но отказались писать заявление. Верховный Суд РФ также указал, что разрыв между победителем и вторым кандидатом составил 245 голосов, поэтому указанное нарушение не влияет на определение победителя, так как даже при вычитании 145 голосов победитель не меняется»225.

Такого рода нарушения отмечаются одним из кандидатов в депутаты Государственной Думы РФ на выборах 18 сентября 2016 года в его обращении к главе ЦИК, в котором указывается, что в Нижегородской области выборы сопровождались массовыми нарушениями, а потому требуется пересмотреть результаты голосования, при этом: «Основной незаконной технологией, примененной на выборах в Нижегородской области, было голосование вне помещения для голосования без каких-либо сведений в реестре избирателей, либо в реестр для голосования вне помещения для голосования включались избиратели без личного письменного или устного заявления, а на основании писем Генеральных директоров организаций и Главных врачей учреждений здравоохранения»226.

Осуществлять общественный контроль за голосованием вне помещения для голосования в полной мере невозможно.

Во-первых, избирательные комиссии, как правило, вправе использовать три переносных ящика для голосования вне помещения для голосования (ч. 8 ст. 66 Закона об основных гарантиях избирательных прав). Количество членов избирательных комиссий и наблюдателей от разных политических партий на практике не позволяет производить наблюдение за каждым ящиком.

Во-вторых, важной мерой общественного наблюдения, не позволяющей привлекать к голосованию тех избирателей, которые не желают или не имеют права голосовать вне помещения для голосования, а также ограничивающей возможность вброса бюллетеней в переносные ящики, является право наблюдателей знакомиться с выпиской из реестра и самим реестром избирателей, голосующих вне помещения для голосования.

Реестры избирателей, голосующих вне помещения для голосования, содержат достаточно информации и позволяют установить хотя бы то, что количество бюллетеней в переносных ящиках не превышает количества заявлений о голосовании вне помещения для голосования.

Так, согласно п. 2 ст. 66 Закона об основных гарантиях избирательных прав, голосование вне помещения для голосования проводится только в день голосования и только на основании письменного заявления или устного обращения (в том числе переданного при содействии других лиц) избирателя, участника референдума о предоставлении ему возможности проголосовать вне помещения для голосования, причем участковая комиссия регистрирует все поданные заявления (устные обращения) в специальном реестре, который по окончании голосования хранится вместе со списком избирателей, участников референдума.

В соответствии с п. 3 ст. 66 Закона об основных гарантиях избирательных прав при регистрации устного обращения в реестре, предусмотренном в п. 2 настоящей статьи, указываются время поступления данного обращения, фамилия, имя, отчество избирателя, участника референдума, заявившего о своем желании проголосовать вне помещения для голосования, адрес его места жительства, а также подпись члена комиссии, принявшего обращение.

Важнейшим средством контроля за правильностью подсчета голосов участковой избирательной комиссией и одновременно гарантией неизменности подведенных итогов голосования является предусмотренная п. 9 ст. 30 Закона об основных гарантиях избирательных прав процедура предоставления для ознакомления наблюдателям списков избирателей, реестра заявлений (обращений) о голосовании вне помещения для голосования.

В связи с чем обязанностью избирательных комиссий являются: проведение законных выборов, результаты которых не могут быть поставлены под сомнение; недопустимость чьего бы то ни было вмешательства с целью искажения действительной воли избирателей.

Однако избирательные комиссии могут не составлять указанного реестра и отказывать в ознакомлении с реестрами заявлений на голосование вне помещения, о чем свидетельствует большое количество жалоб, а также удалить наблюдателя под тем предлогом, что наблюдатель «мешает работе комиссии»227.

При таких обстоятельствах общественный контроль невозможен, и в переносном ящике для голосования будет оказываться совершенно фантастическое число избирательных бюллетеней.

Установка видеокамер на избирательные участки не решила имеющихся вопросов с возможностью искажения волеизъявления народа.

Так, О. В. Скиперская отмечает: «При исследовании видеозаписей с других избирательных участков также было выявлено множество нарушений подсчета голосов: из помещения для голосования удаляли членов избирательной комиссии, когда удалять можно было только наблюдателя, не вели раздельный подсчет бюллетеней в переносных урнах, не объявляли реестры проголосовавших на дому, препятствовали видео- и фотосъемке, на большинстве участков подсчет голосов велся без оглашения и демонстрации отметки избирателя на каждом бюллетене, — и многие другие существенные нарушения. Например, на видео с избирательного участка № 144 наблюдается явный вброс бюллетеней в переносной ящик для голосования. Так, по первому переносному ящику — выдано 27 бюллетеней, проголосовало 20 человек, по третьему ящику — выдано 72, проголосовало 70, а по второму переносному ящику было получено 434 бюллетеня и все 434 человека проголосовали. Такая большая разница числа бюллетеней в переносных ящиках не поддается логическому объяснению, да и с позиции затрат времени на выезд для голосования на дому получается, что на каждого избирателя было потрачено 1 мин. 40 сек., а это просто физически невозможно осуществить»228.

Как отмечается в аналитическом докладе политической партии «Демократический выбор» «Фальсификации на выборах Президента Российской Федерации 4 марта 2012 года»: «За 3 месяца, прошедшие после парламентских выборов 4 декабря, по официальным данным ЦИК РФ, резко выросло число проголосовавших на дому. Если на выборах депутатов Госдумы 4 декабря оно составляло 4 млн 522 тыс. человек, то на выборах Президента 4 марта — уже 6 млн 139 тыс. человек… При этом, например, по данным Минздрава, число инвалидов первой группы в целом по РФ составляет 1,9 млн человек, что намного меньше 6,1 млн человек, проголосовавших 4 марта 2012 года в переносных урнах. Масштабы голосования переносными урнами на выборах 4 марта превзошли все разумные оценки числа людей, желающих проголосовать и неспособных самостоятельно добраться до избирательных участков, а также стали самыми крупными в истории недавних федеральных выборов в России»229.

Увеличение числа проголосовавших избирателей вне помещения для голосования не может свидетельствовать о доверии к результатам такого голосования.

Кроме того, не может не вызывать недоверия отсутствие возможностей полного контроля у участников избирательного процесса за ходом голосования избирателей вне помещения для голосования, в совокупности с такими явлениями, которые сопровождают данный вид голосования, как значительное и не объяснимое разумными доводами увеличение числа голосующих таким образом избирателей, превышение этого количества по сравнению как с количеством инвалидов первой группы, так и предшествующими выборами, а главное — несоответствие между числом избирательных бюллетеней, оказавшихся в урнах для голосования проголосовавших вне помещения избирателей, и физическими возможностями членов избирательных комиссий.

Состав искажения волеизъявления народа при незаконном вбросе вне помещения для голосования тот же, что и при незаконном вбросе в помещении для голосования, за исключением объекта искажения, к которому могут прибавляться реестры заявлений на голосование вне помещения; заявления на голосование вне помещения.

Предотвращение искажения волеизъявления народа и/или защиты волеизъявления народа при таком типе искажения возможно изменением формы бюллетеня с отрывным талоном и корешком, а также его нумерацией или отменой процедуры голосования вне помещения для голосования.

Перейдем к следующему виду искажения волеизъявления народа, который авторы Д. О. Парамонов, В. В. Кириченко называют изготовлением «бюллетеней с браком», по их словам: «Он заключается в том, что в общей массе нормальных бюллетеней оказываются бюллетени с небольшим “типографским браком”, и обычно этот “брак” составляет порядка 10–20% от общего количества бюллетеней. В качестве такого якобы брака может выступать маленькая точка в левом верхнем углу в квадрате для голосования напротив фамилии одного из кандидатов… Если избиратель проголосовал за кандидата, напротив которого в квадрате для отметок уже стоит “брак”, то этот “брак” виден уже не будет и бюллетень считается действительным. Если же избиратель проголосовал за другого кандидата, то этот избирательный бюллетень автоматически считается недействительным, так как в этом избирательном бюллетене стоят две отметки: отметка избирателя и точка напротив фамилии другого кандидата»230.

Указанный способ существенно может исказить волеизъявление избирателей, а для избирательной комиссии в таком случае какие-либо санкции отсутствуют, единственное негативное последствие, которое может ей грозить, — это новый тираж бюллетеней.

Данное искажение волеизъявления избирателей возможно в том числе и потому, что Закон об основных гарантиях избирательных прав не предусматривает ответственности избирательных комиссий за неизвещение участников избирательного процесса, в том числе кандидатов, наблюдателей о приеме-передаче избирательных бюллетеней сначала от типографии к вышестоящей комиссии, а затем от вышестоящей избирательной комиссии к участковым избирательным комиссиям.

Так, п. 14 ст. 63 Закона об основных гарантиях избирательных прав говорит о том, что при передаче бюллетеней вышестоящей комиссией нижестоящей комиссии, их выбраковке и уничтожении вправе присутствовать члены этих комиссий, кандидаты, указанные в п. 11 настоящей статьи, или их представители, а также представители избирательных объединений, указанных в п. 11 настоящей статьи, инициативной группы по проведению референдума, иных групп участников референдума, причем оповещение перечисленных лиц о месте и времени передачи бюллетеней осуществляется соответствующей комиссией.

В названной норме права не указано, что понимается под соответствующей комиссией, то ли это вышестоящая комиссия по отношению к участковой, то ли нижестоящая по отношению к ней — неизвестно. Поэтому в случае такого неизвещения вины какой-либо избирательной комиссии не будет, а отсутствие ответственности за неоповещение вообще лишает смысла исполнять указанную норму права.

Кроме того, из п. 11 ст. 63 Закона об основных гарантиях избирательных прав видно, что изготовленные полиграфической организацией бюллетени передаются членам комиссии с правом решающего голоса, разместившей заказ на изготовление бюллетеней, по акту, в котором указываются дата и время его составления, а также количество передаваемых бюллетеней. Какого-либо указания на то обстоятельство, что должны быть извещены о такой передаче участники процесса, а тем более об ответственности за такое неизвещение просто нет.

Указанные обстоятельства могут способствовать искажению волеизъявления избирателей.

Д. О. Парамонов, В. В. Кириченко отмечают, что такой способ требует участия не только вышестоящего избиркома, но и участковых избирательных комиссий. По их словам: «данный способ требует от избирательной комиссии идти на откровенный подлог и фальсификацию целого ряда документов: акта приема бюллетеней из типографии и акта уничтожения остатка избирательных бюллетеней, акта приема-передачи избирательных бюллетеней из окружной в участковые комиссии»231. Вместе с тем представляется, что и без составления указанных документов можно неофициально договориться с типографией и получить от нее определенное число нигде не учтенных бюллетеней для дальнейшего их использования в целях искажения волеизъявления избирателей.

Объективную сторону названного типа искажения волеизъявления народа составляют действия, во-первых, по незаконному изготовлению бюллетеней с браком и принятию их участковой избирательной комиссией и вышестоящей по отношению к ней для голосования, во-вторых, незаконная выдача бюллетеней с браком избирателям для голосования. Субъективную сторону искажения в данном случае составляют умышленные и/или неосторожные действия избирательной комиссии и ее членов, а также их ошибка. В таком случае объектом искажения волеизъявления народа являются: списки избирателей, бюллетени, протокол об итогах голосования и постановление о результатах выборов, в которых отразилось волеизъявление названных избирателей, заказ на изготовление бюллетеней, акт приема-передачи бюллетеней из типографии и/или вышестоящей избирательной комиссии, акт уничтожения остатка избирательных бюллетеней. Субъектами искажения здесь будут участковая избирательная комиссия и вышестоящая по отношению к ней, их члены.

Предотвращение искажения волеизъявления народа в данном случае практически вряд ли возможно путем участия в учете бюллетеней. По словам А. Ю. Бузина: «Осуществить проверку количества изготовленных бюллетеней практически нереально: директор типографии всегда имеет возможность напечатать и скрыть дополнительный тираж»232.

Для защиты волеизъявления народа при таком типе искажения необходимо изменение формы бюллетеня с отрывным талоном и корешком, а также его нумерация. Возможно еще изменение формы бюллетеня таким образом, что в нем следует предусмотреть отрывные части, соответствующие вариантам политического выбора, одну из которых избиратель опускает в ящик для голосования.

Следующий тип искажения волеизъявления народа — голосование за неявившихся избирателей.

Д. О. Парамонов, В. В. Кириченко отмечают тип искажения волеизъявления народа, который: «осуществляется с помощью “мертвых душ” (“мертвые души” — самый старый способ фальсификации). Метод состоит в том, что из списков избирателей не исключаются умершие, уехавшие или стабильно игнорирующие выборы, то есть люди, которые в списках есть, а по факту — нет. Эти люди “голосуют” дружно за нужного кандидата заочно»233.

Такого рода искажение волеизъявления народа наблюдается в зарубежных странах. Так, исследуя голосование во Франции, А. И. Ковлер отмечает, что там встречается голосование «мертвых душ», то есть умерших или выбывших избирателей, которые не вычеркивались из избирательных списков, что давало возможность сторонникам правящих буржуазных партий «корректировать» результаты выборов. Подобные случаи имели место в заморских территориях Франции, на Корсике, в некоторых сельских округах234.

Объективную сторону названного типа искажения волеизъявления народа составляют действия, во-первых, по незаконной выдаче бюллетеня тому лицу, который не имеет на это права, с внесением сведений о голосовании в список избирателей применительно к другому лицу, не явившемуся для голосования, во-вторых, незаконное голосование за лицо, не явившееся для голосования. Субъективную сторону искажения в данном случае составляют умышленные и/или неосторожные действия избирательной комиссии и ее членов, а также их ошибка. В таком случае объектом искажения волеизъявления народа являются: списки избирателей, бюллетени, протокол об итогах голосования и постановление о результатах выборов. Субъектами искажения здесь будут участковая избирательная комиссия и вышестоящая по отношению к ней, их члены.

Итак, в настоящем параграфе выявлены и проанализированы типы искажения волеизъявления народа при бумажной системе организации голосования на такой стадии избирательного процесса, как организация и осуществление голосования. Как видно из проведенного анализа, при каждом рассмотренном типе искажения волеизъявления народа обязательно подвергается искажению избирательный бюллетень, который вбрасывается в урну для голосования. При этом в зависимости от типа искажения волеизъявления народа попутно и/или заблаговременно и/или в последующем (до, во время или после незаконного вброса избирательных бюллетеней в урну для голосования) совершаются действия, направленные на легализацию его вброса в урну для голосования.

Таким образом, существенным признаком искажения волеизъявления народа при бумажной системе организации голосования на такой стадии избирательного процесса, как организация и осуществление голосования, является незаконный вброс бюллетеней, а по сути, голосов с заданным политическим выбором (далее — незаконный вброс голосов), замаскированный тем или иным способом, то есть вовлечение в избирательный оборот подложных бюллетеней с заданным политическим выбором с целью нивелирования голосов, отраженных в других законных бюллетенях, и создания преимущества в пользу одного из вариантов политического выбора, отраженных в бюллетене для голосования.

Отсюда типами искажения волеизъявления народа при бумажной системе организации голосования на такой стадии избирательного процесса, как организация и осуществление голосования, а по сути, незаконный вброс голосов, являются: собственно незаконный вброс бюллетеней, который возможен как в помещении для голосования, так и вне помещения для голосования; голосование по незаконно полученному открепительному удостоверению; предоставление бюллетеней для голосования с типографским браком; незаконное неоднократное голосование за отдельные группы избирателей; голосование за неявившихся избирателей.

Типы искажения волеизъявления народа своим возникновением в большинстве случаев обязаны законодательству, в котором предусмотрены правила не только голосования с использованием обычной процедуры (голосование в помещении для голосования избирателем, внесенным в основной список избирателей на данном избирательном участке), но и специальной правовой процедуры, предусмотренной законе, а именно: незаконный вброс бюллетеней вне помещения для голосования; голосование по незаконно полученному открепительному удостоверению; незаконное неоднократное голосование за отдельные группы избирателей, которым предоставлены преимущественные условия для голосования. Отсюда вывод о том, что существование специальных правовых процедур вряд ли оправдано возможностью реализации избирательных прав групп избирателей, для которых они предусмотрены, поскольку с их помощью возможно значительное искажение волеизъявления всего народа, а потому следует отменить все названные специальные правила проведения голосования.

Кроме того, из проведенного анализа следуют важные выводы о том, что все названные типы искажения волеизъявления народа совершаются: 1) с участием органов, организующих голосование, и/или их членов, единственным исключением здесь является голосование по незаконно полученному открепительному удостоверению, к которому названные субъекты могут быть не причастны; 2) умышленно, неосторожно, а также по ошибке, в том числе технической, за исключением голосования по незаконно полученному открепительному удостоверению, которое вряд ли возможно совершить по ошибке.

В связи с чем предоставление органам, организующим выборы, высокой роли посредника в отношениях между народом и результатом его волеизъявления не только не исключает искажения волеизъявления народа, но и создает условия для такого искажения, а потому у каждого избирателя, с сохранением тайны голосования, должен быть механизм проверки правильности учета его голоса органами, организующими выборы. Практическим воплощением механизма такого рода будет являться изменение формы бюллетеня, при котором он будет пронумерован и состоять из отрывного талона и корешка, имеющих равную юридическую силу.

Как видно из вышеизложенного, выявлены многочисленные способы искажения волеизъявления народа на стадии процесса голосования, что требует необходимости принятия адекватных мер защиты волеизъявления народа от искажения.

Теперь рассмотрим, какие имеются возможности по искажению волеизъявления избирателей при подсчете их голосов.

Подсчет голосов избирателей начинается сразу после окончания времени голосования и проводится без перерыва до установления итогов голосования, о которых должны быть извещены все члены участковой комиссии, а также наблюдатели.

Под подсчетом голосов избирателей Закон об основных гарантиях избирательных прав, исходя из смысла его ст. 68, понимает не только сам по себе подсчет голосов избирателей, но и такие предварительные действия, как: работа со списком избирателей; подсчет и погашение неиспользованных бюллетеней; внесение числа погашенных неиспользованных бюллетеней, а также бюллетеней, испорченных избирателями при проведении голосования, в строку 7 протокола об итогах голосования и его увеличенной формы, находящейся в помещении для голосования; сортировка и подсчет бюллетеней, находившихся в переносных ящиках для голосования; сортировка и подсчет голосов избирателей, находящихся в ящиках для голосования.

Как отмечают исследователи, непосредственный подсчет голосов начинается с момента вскрытия первого избирательного ящика. Предыдущие этапы — подсчет и погашение неиспользованных избирательных бюллетеней и работа со списками избирателей — должны быть полностью завершены перед непосредственным подсчетом голосов. Это требование закона позволяет, во-первых, исключить «подгонку» данных протокола, во-вторых, дать возможность наблюдателям сосредоточиться на отдельных операциях подсчета, в-третьих, исключить возможность незаконного использования ранее не использованных бюллетеней235.

Постараемся выявить способы искажения волеизъявления народа при осуществлении подсчета голосов избирателей.

А. Е. Любарев, А. Ю. Бузин, А. В. Кынев говорят о разных методах фальсификации, которые могут применяться при подсчете голосов. Здесь возможен вброс бюллетеней, который должен сопровождаться фальсификацией в списке избирателей, но уже не в урну, а на стол, где ведется подсчет. Но возможно и изъятие бюллетеней, обычно уже после сортировки, то есть изъятие бюллетеней, поданных за определенных кандидатов. Совместное применение вброса и изъятия приводит к замене бюллетеней, которое особенно эффективно в тех случаях, когда удается вбросить ровно столько бюллетеней, сколько было изъято, — тогда нет необходимости в дополнительных манипуляциях со списком избирателей236.

Состав искажения волеизъявления народа при названных типах тот же, что и при незаконных вбросах бюллетеней, рассмотренных выше.

На стадии подсчета голосов возможны разные способы превращения действительных, то есть правильно заполненных, бюллетеней в недействительные.

Один из способов — проставление знака в строках бюллетеней. Тем самым голос избирателя искусственно признается недействительным, а его политический выбор аннулируется.

Специалисты по конституционному праву отмечают: «Действующие бюллетени для голосования провоцируют недобросовестных членов избирательной комиссии на злоупотребления, так как любой бюллетень легко превратить в “недействительный”»237.

Окружная избирательная комиссия № 21 Карачаевского района Карачаево-Черкесской Республики 15 марта 2004 года признала выборы депутата Народного Собрания Республики по указанному округу состоявшимися и действительными, а К. избранным депутатом. 16 марта занявший второе место кандидат Г. подал заявление в окружную избирательную комиссию о повторном подсчете голосов избирателей на избирательном участке № 141. Окружная избирательная комиссия приняла решение о повторном подсчете голосов на участке и 17 марта 2004 г. произвела такой подсчет в отсутствие членов участковой избирательной комиссии № 141 и без извещения ее. При этом подсчете были признаны недействительными 324 бюллетеня, поданные в пользу К., которые, как записано в определенииВерховного Суда РФ от 16 июня 2004 г. (дело № 30-Г04-4), «были испорчены путем проставления второй отметки на избирательных бюллетенях. Бюллетени, поданные за других кандидатов, не вскрывались». Суд установил, что отметки в бюллетенях, признанных окружной избирательной комиссией недействительными, выполнены различными красителями, разным способом. На избирательном участке при повторном подсчете голосов недействительных бюллетеней оказалось в 10 раз больше, чем недействительных бюллетеней по всему округу. В итоге К. перешел на второе место, а решением окружной избирательной комиссии победителем был признан кандидат Г.238

При этом судебные инстанции могут не придавать существенного значения тому обстоятельству, что большая часть недействительных бюллетеней содержит в том числе отметки напротив фамилии одного из кандидатов.

Так, из определения Верховного Суда РФ от 29 августа 2000 г. по делу № 46-Г00-9 следует, что судом обозревались недействительные бюллетени. «При этом бюллетеней с отметкой против фамилии Макашова А. М. было выявлено лишь 1598, что даже при признании таких бюллетеней действительными они на итоги голосования 83 707 избирателей за Лекареву В. А. повлиять не могли»239.

Л. Г. Кузьмина приводит следующий пример. Село Красносельское Сергиевского района Самарской области. В 23 часа подведены итоги выборов главы поселения и составлен итоговый протокол. Жалоб нет. Через два дня после подведения итогов голосования оказалось, что в 23 часа 23 минуты в территориальную комиссию поступила жалоба проигравшего выборы главы поселения, что он сомневается в правильности подсчета «недействительных бюллетеней». Территориальная комиссия вскрывает пакет с недействительными бюллетенями и, нарушая законом определенную процедуру, проводит повторный подсчет избирательных бюллетеней. Единогласным голосованием признает часть недействительных бюллетеней действительными. Количество поданных за кандидатов голосов становится равным. При таком условии законом Самарской области определено, что выигравшим признается тот кандидат, которые зарегистрировался первым. Глава поселения, проигравший выборы, вновь становится главой поселения240.

Похожая ситуация имела место в Республике Тыва, когда после длительных судебных тяжб, тянувшихся после выборов 8 октября 2006 г., был проведен 15 марта 2007 г. повторный пересчет, на котором обнаружилось около тысячи недействительных бюллетеней, и в результате вместо представителя Российской партии Жизни И. Чучева победителем был объявлен «единоросс» С. Монгуш241.

В этом случае мог быть использован способ, именуемый Д. О. Парамоновым и В. В. Кириченко как «еще одна отметка», — способ, используемый при незначительном отрыве одного из конкурентов. «Некоторая часть голосов конкурента просто признается недействительной. Достаточно просто поставить еще одну галочку»242. На этот же способ указывают А. Е. Любарев, А. Ю. Бузин, А. В. Кынев, называя его «порчей» бюллетеней, то есть превращением их в недействительные путем внесения в них дополнительных отметок243.

Последствия названного метода искажения волеизъявления народа таковы, что в дальнейшем возвратить недействительный бюллетень в первоначальное положение уже невозможно. Указанные выше авторы говорят, что «порча бюллетеней практически необратима: признать действительным бюллетень, в котором отметок больше одной (а в многомандатном округе — больше, чем число голосов, которые имеет избиратель), уже будет невозможно»244.

Близкой по технологии является способ, именуемый Д. О. Парамоновым и В. В. Кириченко «обрезанием кандидата», по их словам: «Избирательная комиссия в начале процедуры подсчета результатов голосования обязана подсчитать и погасить неиспользованные избирательные бюллетени путем отреза левого нижнего края избирательного бюллетеня. При этом методе процедура совмещается с самим подсчетом голосов. Тогда путем “перекладывания” бюллетеней часть бюллетеней кандидата оказывается в пачке неиспользованных бюллетеней, у которых отрезается не левый, а правый край. В зависимости от расположения неугодного кандидата отрезается либо верхний, либо нижний правый край. Отрезается как раз сам квадрат для отметок, расположенный напротив фамилии и сведений неугодного кандидата, то есть отрезается сама отметка, поставленная избирателем, и бюллетень превращается в неиспользованный»245.

Искажение волеизъявления народа возможно при подмене ящика для голосования с бюллетенями избирателей.

Так, определением Верховного суда Республики Дагестан от 4 июня 2003 г. на основании ст. 215ГПК РФ приостановлено производство по жалобе А. на решение участковой избирательной комиссии № 1 с. Авадан Докузпаринского района от 31 марта 2003 г. и решение окружной избирательной комиссии округа № 24, которым К. признан избранным депутатом Народного Собрания Республики Дагестан. Суд пришел к выводу о невозможности рассмотрения дела до разрешения уголовного дела по факту подмены на избирательном участке № 1 ящика для голосования. Прокуратура района представила в суд справку о том, что факт подмены ящика для голосования на избирательном участке установлен материалами уголовного дела, в рамках которого ведется работа по установлению лиц, совершивших данное преступление. Верховный Суд РФ определениемот 4 сентября 2003 г. по делу № 20-Г03-28 отменил определение республиканского суда, так как без проверки судом указанных сведений, без обсуждения вопроса о достаточности установленных по уголовному делу обстоятельств подмены ящика для голосования с бюллетенями избирателей вывод суда о невозможности рассмотрения требований заявителя обоснованным признать нельзя246.

Непосредственный подсчет голосов состоит из сортировки бюллетеней и их подсчета по рассортированным пачкам.

Закон установил определенный порядок сортировки бюллетеней. Так, согласно п. 14 ст. 68 Закона об основных гарантиях избирательных прав, члены участковой комиссии сортируют бюллетени, извлеченные из переносных и стационарных ящиков для голосования, по голосам, поданным за каждого из кандидатов (каждый список кандидатов), одновременно отделяют бюллетени неустановленной формы и недействительные бюллетени, причем при сортировке бюллетеней члены участковой комиссии с правом решающего голоса оглашают содержащиеся в каждом из них отметки избирателя, участника референдума и представляют бюллетени для визуального контроля всем лицам, присутствующим при непосредственном подсчете голосов.

Искажение волеизъявления народа может состоять в неправильной сортировке бюллетеней.

Д. О. Парамонов и В. В. Кириченко называют такой способ искажения волеизъявления избирателей «перекладыванием бюллетеней». Ими отмечается, что «перекладывание бюллетеней происходит на этапе подсчета голосов. После того как бюллетени высыпали на стол (если вы обнаружили пачку бюллетеней, вложенных один в другой, — очевидно, что это “вброшенные” бюллетени), их начинают раскладывать на стопки, соответствующие каждому из кандидатов… Результаты голосования определяются с помощью подсчета количества бюллетеней в каждой из стопок. Если часть бюллетеней, где нет отметки напротив фамилии “нужного” кандидата, попадет в стопку “нужного” кандидата, то при подсчете этот кандидат получит некоторое количество дополнительных голосов»247.

Для подсчета бюллетеней в рассортированных пачках закон установил следующий порядок. Так, согласно п. 18 ст. 68 Закона об основных гарантиях избирательных прав, подсчет рассортированных бюллетеней установленной формы в каждой пачке производится отдельно по каждому кандидату, списку кандидатов, при этом бюллетени подсчитываются путем перекладывания их по одному из одной части пачки в другую таким образом, чтобы лица, присутствующие при подсчете, могли увидеть отметку избирателя, участника референдума в каждом бюллетене, и одновременный подсчет бюллетеней из разных пачек не допускается, причем полученные данные заносятся в строку 12 и последующие строки протокола об итогах голосования, а также его увеличенной формы.

Соблюдение указанного порядка обязательно. Отступление от него создает условия для неправильного подсчета голосов избирателей, что имеет место на выборах.

Избиратель имеет право на точную оценку результатов голосования, а государство обязано пресекать любые нарушения в ходе выборов, чего может и не происходить.

Так, исследуя видеозаписи с камер наблюдения на избирательном участке № 87 Промышленного района г. Ставрополя на выборах Президента РФ 4 марта 2012 года, О. В. Скиперская говорит, что председатель, заместитель председателя или секретарь участковой избирательной комиссии должен огласить и внести в протокол об итогах голосования число избирательных бюллетеней, а также число открепительных удостоверений, полученных участковой избирательной комиссией, но данные действия проводились скрытно, никаких данных подсчета ответственные должностные лица не оглашали, более того, председатель и секретарь неоднократно уносили протокол с итогами голосования и иные документы в другую комнату без сопровождения наблюдателей или членов комиссии248.

Как отмечают А. Е. Любарев, А. Ю. Бузин, А. В. Кынев: «Вполне возможен и неправильный подсчет бюллетеней как в сторону завышения числа бюллетеней у одних кандидатов, так и в сторону занижения этого числа у других. Наконец, не исключен вариант, когда в первичный протокол участковой комиссии вносятся не те данные, которые получились в результате подсчета. Крайним можно считать случай, когда подсчет не производится, а протокол сразу заполняется “нужным” образом»249.

Завершающим этапом подсчета голосов избирателей является составление протокола об итогах голосования.

Искажение волеизъявления народа при подведении итогов голосования участковой избирательной комиссией и при передаче его в вышестоящую избирательную комиссию может быть осуществлено путем внесения недостоверных данных в протоколы об итогах голосования участковых избирательных комиссий и внесения недостоверных данных в сводные таблицы территориальных избирательных комиссий.

Согласно п. 2 ст. 69 Закона об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации, прием протоколов нижестоящих комиссий, суммирование данных этих протоколов и составление протокола об итогах голосования на соответствующей территории осуществляются в одном помещении, при этом все действия членов комиссии по приему протоколов нижестоящих комиссий, суммированию данных этих протоколов и составлению протокола об итогах голосования должны находиться в поле зрения членов комиссии и наблюдателей, иных лиц, указанных в п. 3 ст. 30 настоящего Федерального закона.

Указанный порядок при его соблюдении призван обеспечить соответствие между данными, доставленными участковыми избирательными комиссиями, и данными, представленными территориальными избирательными комиссиями.

На выборах Президента РФ 14 марта 2004 года в нескольких районах Москвы (Тропаево-Никулино, Раменки, Орехово-Борисово Северное, Филевский парк), в Орехово-Зуевском районе Московской области и в ряде других территорий было обнаружено несоответствие сводных таблиц территориальных комиссий протоколам участковых избирательных комиссий250.

Такие нарушения могли произойти из-за того, что территориальными комиссиями могли быть нарушены правила приема протоколов об итогах голосования, полученных в участковых избирательных комиссиях.

Так, применительно к федеральным выборам 2007–2008 годов исследователи отмечают, что нарушения заключались в том, что протоколы предварительно (перед внесением их данных в увеличенные формы сводной таблицы) проверялись, а иногда и переписывались в здании территориальной комиссии, причем такие проверки и изменения производились в отдельных помещениях административного здания местной администрации, куда не допускались наблюдатели251.

Исполнителями, искажающими волеизъявление народа, становятся председатели участковых избирательных комиссий.

Например, виновными в фальсификации итогов голосования на двух избирательных участках Грачевского района Ставропольского края на президентских выборах 1996 года суд признал управляющую делами администрации Грачевского района Ставропольского края и двух председателей участковых избирательных комиссий252.

Бывает и так, что члены участковой избирательной комиссии подписывают незаполненный, пустой бланк протокола об итогах голосования и отправляют его вместе с черновиком в вышестоящую избирательную комиссию. Такие бланки могут использоваться в вышестоящей комиссии для составления «повторных» протоколов участковой комиссии непосредственно в вышестоящей комиссии. В процессе приемки протоколов может происходить их корректировка: в лучшем случае — исправление небольших недочетов, в худшем случае — изменение итогов голосования253.

Так, в день проведения выборов депутатов Волгоградской городской Думы 2 марта 2008 года по избирательному округу № 43 баллотировался лишь один кандидат. Однако по итогам голосования он не набрал необходимого числа голосов: за кандидата проголосовало 572 человека против 637. После окончания голосования указанные данные были внесены в протокол участковой избирательной комиссии, который подписали все члены комиссии. Но был подписан незаполненный бланк протокола. Во вновь составленный документ председатель и секретарь внесли данные, поменяв цифры местами, в результате чего получилось, что за кандидата проголосовали 637 избирателей против 572254.

По словам О. О. Покровской, которая присутствовала в качестве представителя средств массовой информации на одном из избирательных участков, она получила заверенную копию протокола участковой комиссии, а затем вместе с руководителями участковой избирательной комиссии поехала сдавать протокол в территориальную комиссию Кировского района Санкт-Петербурга, после того как этот протокол попал в названную комиссию, числа в нем существенно изменились, причем количество голосов, поданных за одного из кандидатов, увеличились более чем вдвое255.

Избирательными комиссиями могут не выдаваться копии протоколов об итогах голосования. Так, в отчете миссии ОБСЕ, наблюдатели которой в день голосования (парламентские выборы 2003 года) посетили порядка 2,5 тыс. избирательных участков, указано, что заверенные копии протоколов о результатах не выдавались имеющим на это право лицам по их требованию на 14% участков256. В отчете ассоциации «Голос», 4,5 тыс. наблюдателей которой следили за ходом голосования (парламентские выборы 2003 года), отмечается, что «в ряде случаев председатели комиссий отказывались подписывать протоколы и уезжали с ними в территориальные избирательные комиссии, не выдав заверенных копий наблюдателям»257.

Это же обстоятельство отмечается в аналитическом докладе политической партии «Демократический выбор» «Фальсификации на выборах президента Российской Федерации 4 марта 2012 года», где приводятся неоднократные примеры со ссылкой на видео в сети Интернет258: «Председатель УИК 1105 в Санкт-Петербурге Артюхина Е. А., учительница школы № 358 (где и проходило голосование), сфальсифицировала итоговый протокол и сбежала под прикрытием “людей в штатском”, не проведя итогового заседания УИК и не выдав лично копии протокола наблюдателям… УИК 1079 Санкт-Петербург. По окончании подсчета голосов у В. Путина 43% голосов. После этого председатель УИК Савик Е. А. удаляется якобы для изготовления копий протокола и пропадает, секретарь УИК Пузанов Н. М. тем временем пытается уйти, забрав с собой бюллетени, наблюдатели препятствуют этому. Через некоторое время председатель УИК зовет за собой наблюдателей, якобы чтобы выдать им копии протоколов об итогах голосования, но это оказывается отвлекающим маневром: председатель и секретарь УИК убегают со всеми документами. Результат голосования за В. Путина — 80,2% (878 голосов)»259.

В свою очередь, выдача копии протокола участковой избирательной комиссии об итогах голосования не является гарантией, защищающей волеизъявление избирателей на данном участке от искажения, хотя и усложняет такую возможность. Так, по результатам параллельного подсчета 18 декабря (парламентские выборы 2003 года) КПРФ направила в ЦИК «записку» о несовпадении данных приблизительно в 60 тыс. официальных протоколах и их копиях, выданных наблюдателям260.

Несоответствие копий протоколов, полученных наблюдателями, и официальных данных об итогах голосования на тех же участках имеется в российской действительности.

Такой автор, как Л. Г. Кузьмина, указывает, что стала широко распространенной и привычной практика «переписывания» данных об итогах голосования в территориальной комиссии. Так, ею приводится пример из практики выборов депутатов Государственной Думы в республике Адыгея, где 12 участковых избирательных комиссий «переписали» в территориальной комиссии свои протоколы в пользу партии «Единая Россия». Это подтверждает заключение прокуратуры на основании допросов членов участковых комиссий. Все председатели участковых избирательных комиссий показали, что указание «переписать» данные протоколы дал председатель территориальной комиссии261.

Искажение волеизъявления избирателей происходит и на местных выборах. Так, грубые фальсификации были обнаружены на дополнительных выборах депутата Московской городской Думы по избирательному округу № 19, проходивших 16 апреля 2000 года. При проведении итогов голосования в территориальной избирательной комиссии района Марьино в сводную таблицу территориальной избирательной комиссии и в государственную автоматизированную систему «Выборы» по 17 избирательным участкам были внесены данные, существенно отличавшиеся от данных протоколов соответствующих участковых комиссий: во всех случаях было увеличено число избирателей, принявших участие в голосовании, при этом большая часть «лишних» голосов была приписана одному из кандидатов262.

Исследователи отмечают, что основные фальсификации происходят в территориальных избирательных комиссиях причем именно при помощи повторных протоколов263. Такой «повторный» протокол обычно составляется силами руководства участковой комиссии с помощью «кураторов» от вышестоящей комиссии, при этом могут использоваться как подлинные подписи остальных членов участковой комиссии, заранее проставленные ими в пустых бланках, так и их подделки, а составленный новый протокол может помечаться как «Повторный» или «Повторный подсчет голосов», а может и не помечаться, в зависимости от того, был ли первичный протокол замечен наблюдателями в вышестоящей комиссии264.

Согласно п. 8 ст. 69 Закона об основных гарантиях избирательных прав, если после подписания протокола об итогах голосования и (или) сводной таблицы об итогах голосования и направления в вышестоящую комиссию их первых экземпляров комиссия, направившая протокол и сводную таблицу, либо вышестоящая комиссия в ходе предварительной проверки выявила в них неточность (описку, опечатку либо ошибку в сложении данных протоколов нижестоящих комиссий), комиссия, направившая протокол и сводную таблицу, вправе на своем заседании рассмотреть вопрос о внесении уточнений в строки 1–11 (если законом предусмотрено голосование по открепительным удостоверениям, — в строки 11а–11е), 11ж и 11з протокола и (или) в сводную таблицу, причем о принятом решении комиссия в обязательном порядке информирует своих членов с правом совещательного голоса, наблюдателей и других лиц, присутствовавших при составлении ранее утвержденного протокола, а также представителей средств массовой информации, в этом случае комиссия составляет протокол и (или) сводную таблицу об итогах голосования, на которых делается отметка: «Повторный» и (или) «Повторная».

Однако, как отмечают исследователи, на практике эта норма не препятствует возможности составить повторный протокол без наблюдателей, поскольку всегда можно сослаться на невозможность обеспечить их присутствие.

Так, из решения суда города Долгопрудного по делу № 2-247/08 следует: «Не может являться основанием для удовлетворения требования заявителей и тот факт, что при повторном подсчете голосов присутствовали не все наблюдатели, а также отсутствовал член УИК № 318 с правом решающего голоса».

Е. И. Колюшин говорит: «При наличии после выдачи копии протокола повторного протокола участковой избирательной комиссии, составленного без соблюдения предусмотренных законом процедур и в отсутствие наблюдателей, членов комиссии с правом совещательного голоса, суды признают юридическое значение за повторным протоколом. Так, Верховный суд Чувашской Республики, исследовав представленные заявителем (политическая партия «Яблоко») копии протоколов участковых избирательных комиссий, в решении от 5 мая 2004 г. признал, что при их выдаче были допущены нарушения избирательного законодательства теми лицами, которые выдавали их представителям политической партии. Эти нарушения заключаются в том, что копии протоколов не были заверены в установленном законом порядке, повторные протоколы составлялись в отсутствие наблюдателей, членов комиссий с правом совещательного голоса. Однако суд признал юридическую силу повторных протоколов, а копии протоколов оценены как ненадлежащие и недостоверные. При этом никто из выдававших копии протоколов председателей и секретарей комиссий не понес ответственности»265.

Составление повторного протокола является одним из аргументов для объяснения расхождений между ним и первоначальным протоколом об итогах голосования.

Вместе с тем повторные протоколы об итогах голосования могут быть судом отменены при нарушении процедуры их составления. Из определения Иркутского областного суда от 7 ноября 2005 г. следует: «Судом детально исследованы обстоятельства составления протокола № 1 с пометкой “повторный” и также установлены грубейшие нарушения избирательного законодательства. Так, на обсуждение участковой избирательной комиссии вопрос о составлении “повторного” протокола не выносился, решение об этом было принято без проведения заседания, без извещения членов комиссии с правом совещательного голоса, наблюдателей, кандидатов… Таким образом, судебная коллегия признает обоснованным вывод суда о том, что “повторный” протокол составлен с нарушением процедуры»266.

Оценивая разные данные, содержащиеся в копиях протокола об итогах голосования и повторном протоколе, суды могут и не учитывать процедурных нарушений.

Так, в определении Верховного Суда РФ от 14 апреля 2003 года № 78-Г03-18 указано, что из материалов дела видно, что протоколы об итогах голосования по избирательным участкам являются повторными и по ряду строк их данные действительно не совпадают с данными, содержащимися в копиях протоколов, выданных наблюдателям. Далее в этом же определении говорится, что участковыми комиссиями допущено нарушение порядка составления повторного протокола, предусмотренного п. 8 ст. 69 Федерального закона об основных гарантиях избирательных прав, выразившееся в том, что решения комиссий о внесении уточнений в протокол об итогах голосования в письменной форме вопреки требованиям п. 16 ст. 28 Федерального закона об основных гарантиях избирательных прав не оформлялось, заседания комиссии по этому вопросу не проводилось, а соответственно о них не были информированы члены комиссии с правом совещательного голоса. Суд пришел к выводу, что судом нижестоящей инстанции дана верная правовая оценка данному нарушению как процедурному, не влияющему на итоги голосования, то есть на волеизъявление избирателей267.

Представляется, что составление повторного протокола об итогах голосования должно быть инициировано только вышестоящей комиссией с обязательным составлением письменного документа, с указанием в нем обнаруженных нарушений, влекущих составление повторного протокола об итогах голосования.

Кроме того, протокол об итогах голосования с отметкой «Повторный» может и не составляться. Вместо первоначального протокола об итогах голосования может быть составлен с другими данными другой протокол, который будет выдаваться за первоначальный.

В том случае, если сведения из представленного участковой избирательной комиссией в территориальную избирательную комиссию протокола об итогах голосования будут отличаться от тех сведений, которые содержатся в копиях протокола об итогах голосования, выданных наблюдателям, то избирательная комиссия может мотивировать это несоответствие неправильным заверением указанных копий, а также технической ошибкой.

Ссылки на техническую погрешность при заполнении протоколов об итогах голосования имеются и в судебной практике. Так, Верховный Суд РФ определением от 11 июня 2008 г. отменил решение Центрального районного суда Барнаула Алтайского края от 7 мая 2008 г., которым были признаны недействительными результаты голосования по выборам мэра Барнаула. Краевой суд, в частности, признал недопустимыми доказательствами по делу копии протоколов участковых избирательных комиссий, представленные суду заявителями, в которых отсутствовали записи «Верно» или «Копия верна», время и дата заверения копии. Все эти сведения обязаны были внести те руководители избирательных комиссий, которые выдавали копии. Суд не установил фактов фальсификации копий протоколов. Интересно, что несоответствие количества выданных избирателям бюллетеней и числа проголосовавших на ряде участков суд признал технической погрешностью, которая не влечет незаконности протокола в целом268.

Однако ошибаться при подсчетах на десятки чисел в разных строках, да еще при том, что выполняются контрольные соотношения, связывающие эти строки и проверяющиеся при каждом заполнении протокола, — нереально.

Применительно к выборам депутатов Государственной Думы РФ 18 сентября 2016 года наблюдатель участковой избирательной комиссии № 11 г. Санкт-Петербурга на «Карту нарушений на выборах» сообщил следующее: «протокол был составлен без присутствия части членов комиссии в запертом помещении, куда не допускались наблюдатели, ЧПСГ и даже полицейский. Составление протокола осуществлялось председателем комиссии и частью ее членов, а также вышеуказанными неизвестными лицами. Числа в протоколах, полученных исключительно благодаря вмешательству вызванного наряда полиции (которых тоже долго не впускали), естественно, не соответствуют зафиксированным нами результатам подсчетов бюллетеней»269.

Применительно к заверению копий протоколов об итогах голосования установлено следующее правило. Согласно п. 12 ст. 69 Федерального закона об основных гарантиях избирательных прав, заверение копий протоколов и иных документов комиссий производится председателем, или заместителем председателя, или секретарем соответствующей комиссии, при этом лицо, заверяющее копию документа, на указанной копии делает запись «Верно» или «Копия верна», расписывается, указывает свои фамилию и инициалы, дату и время заверения копии и проставляет печать соответствующей комиссии.

Отсутствие какого-либо из указанных реквизитов влечет недействительность копии протокола об итогах голосования. Столь строгие требования к документу, который выдается избирательной комиссией, создают широкие возможности для тех, кто искажает волеизъявление избирателей, поскольку в спорных ситуациях приоритет никогда не отдается копии протокола об итогах голосования.

Исследователи отмечают, что до настоящего времени отсутствует практика признания недействительным протокола об итогах голосования, если копия протокола содержит отличающиеся от подлинника сведения. Если копия протокола оформлена неправильно (умышленно или по другим причинам), содержит непроверенные данные, то суды не признают их в качестве доказательств по делу. Так, в определенииВерховного Суда РФ от 28 ноября 2002 г. (дело № 32-Г02-17) указано, что копии протоколов по 30 избирательным участкам на выборах 9 сентября 2002 года депутата Саратовской областной Думы по Ленинскому одномандатному избирательному округу № 9 заверялись без проверки их соответствия подлинникам, содержат неоговоренные или оговоренные ненадлежащим образом исправления, не соблюдены контрольные соотношения данных. Поэтому суд не признал их в качестве доказательств в споре относительно наличия или отсутствия минимально допустимого для признания выборов состоявшимися уровня явки избирателей270.

Такая ситуация не может быть правильной, поскольку выдача копий протоколов от наблюдателя не зависит, а указание соответствующих реквизитов полностью зависит от избирательной комиссии, которая может заведомо какого-либо из указанных в законе реквизитов не проставлять.

Вместе с тем имеется судебный акт, в котором был поставлен под сомнение протокол об итогах голосования, хотя он и не был признан недействительным.

Так, из определения Верховного Суда РФ от 26 августа 1999 г. по делу № 22-Г99-5 следует, что кандидат в депутаты в Парламент Республики Северная Осетия — Алания по Университетскому округу № 40 г. Владикавказа Джатиев В. С. обратился в суд с жалобой, в том числе на действия окружной и участковых избирательных комиссий. При этом им было указано, что на избирательном участке № 212 после подведения итогов выборов присутствующим были выданы копии протокола, а в окружную комиссию направлен протокол, не соответствующий его копиям.

Судом первой инстанции было установлено, что при заполнении протоколов об итогах голосования в избирательных участках № 212 и 214 допущены нарушения ст. 56 Федерального закона об основных гарантиях избирательных прав, после выдачи копии протокола в его оригинал вносились изменения и исправления. Этим же судом было признано, что в протокол № 1 участковой избирательной комиссии № 214 в результате технической ошибки включены 35 избирательных бюллетеней, выданных вне помещения для голосования. Однако, как указал Верховный Суд РФ, довод заявителя о том, что данное обстоятельство свидетельствует о наличии излишнего количества бюллетеней на участке, судом первой инстанции не опровергнут, а потому решение суда первой инстанции было отменено и направлено на новое рассмотрение в тот же суд271.

Дополнительное препятствие для придания копии протокола об итогах голосования юридической силы составляет требование о составлении соответствующего реестра с обязательным внесением в него сведений о выдаче указанной копии.

Так, согласно п. 29 ст. 68 Федерального закона об основных гарантиях избирательных прав, по требованию члена участковой комиссии, наблюдателя, иных лиц, указанных в п. 3 ст. 30 настоящего Федерального закона, участковая комиссия немедленно после подписания протокола об итогах голосования (в том числе составленного повторно) обязана выдать указанным лицам заверенную копию протокола об итогах голосования, причем участковая комиссия отмечает факт выдачи заверенной копии в соответствующем реестре, а лицо, получившее заверенную копию, расписывается в указанном реестре.

Правило, закрепленное в приведенной норме закона, также направлено только на то, чтобы поставить под сомнение копию протокола об итогах голосования даже в том случае, если в нем содержатся необходимые реквизиты.

Избирательная комиссия, при наличии злого умысла с ее стороны, всегда может сказать, что копии протокола об итогах голосования ею не выдавались, чему подтверждением является отсутствие у нее соответствующего реестра, или представить пустые бланки такого реестра.

Так, из решения Минераловодского городского суда Ставропольского края от 28 марта 2011 г. по делу № 2-300/11272 следует, что гражданин Р. обратился в суд с заявлением об оспаривании результатов выборов в Минераловодскую городскую Думу, в котором указал, что в результате фальсификации итогов выборов путем замены действительных протоколов об итогах голосования на УИК № 727, 728, 732, 738, 748 на вновь сфабрикованных протоколах с поддельными подписями членов избирательных комиссий увеличена численность лиц, принимавших участие в голосовании на данных УИК, на 3988 человек. В результате искажения фактических данных в пользу Минераловодского местного отделения Ставропольского регионального отделения Всероссийской политической партии «Единая Россия» приписан 3321 голос, а в пользу Минераловодского районного отделения политической партии «Либерально-демократическая партия России» (ЛДПР) приписано 1088 голосов, в то же время путем занижения фактических показателей голосования занижено количество проголосовавших за региональное отделение политической партии «Справедливая Россия» в Ставропольском крае на 290 голосов, а также занижено количество отдавших свои голоса за Минераловодское отделение Коммунистической партии Российской Федерации на 131 избирателя. Таким образом, в результате завышения количества проголосовавших в пользу одних партий и занижения числа, проголосовавших за другие партии, фактические результаты голосования искажены в суммарном выражении на 4830 голосов, что при фактическом участии в голосовании 9082 человек составляет 53,2% от количества проголосовавших.

В обоснование своих доводов Р. ссылался на результаты выборов, которые явились следствием фальсификации протоколов ряда участковых избирательных комиссий, умышленного искажения воли избирателей при проведении голосования на выборах депутатов города Минеральные Воды, и указал, что в протокол и в сводные таблицы об итогах голосования на территории города Минеральные Воды внесены недостоверные данные, содержащиеся в 5 протоколах участковых избирательных комиссий избирательных участков № 727, 728, 732, 738, №. То обстоятельство, что представленные Избирательной комиссией муниципального образования города Минеральные Воды протоколы являются недостоверными, подтверждено членами участковых избирательных комиссий избирательных участков № 727, 728, 732, 738, 748, которые в своих обращениях, удостоверенных нотариусом, указывают, что результаты выборов на названных избирательных участках соответствуют тем результатам, которые подтверждаются копиями протоколов, представленных Р., и опровергают результаты выборов, которые отражены в протоколах, представленных в Избирательную комиссию муниципального образования города Минеральные Воды.

Отказывая в удовлетворении требований Р., суд сослался на то, что представленные Р. копии протоколов оформлены ненадлежащим образом, и указал: «В обоснование своих доводов Ребриковым А. Н. также были представлены копии протоколов участковых избирательных комиссий № 727, № 728, № 732, № 738, № 748 от 10 октября 2010 г. /т. 1 л. д. 124–125, 126–127, 128–129, 130–131, 132–133/, которые по форме и содержанию отличаются от копии первых экземпляров протоколов участковых избирательных комиссий. Так, в копии протокола участковой избирательной комиссии избирательного участка № 727, представленной Ребриковым А. Н., содержатся сведения об итогах голосования, отличные от сведений, содержащихся в копии первого экземпляра протокола участковой избирательной комиссии № 727. При этом в копии не указан номер экземпляра, с которого была сделана копия, а также не указаны фамилии членов избирательной комиссии и их подписи (за исключением фамилий и подписей председателя участковой комиссии, его заместителя и секретаря комиссии). Также указанная копия не заверена /л. д. т. 1 124, 125/. В копии протокола участковой избирательной комиссии избирательного участка № 728, представленной Ребриковым А. Н., содержатся сведения об итогах голосования, отличные от сведений, содержащихся в копии первого экземпляра протокола участковой избирательной комиссии № 728. При этом в копии не указан номер экземпляра, с которого была сделана копия, неправильно указано название выборов, вместо правильного — выборы депутатов Минераловодской городской Думы города Минеральные Воды Минераловодского района Ставропольского края второго созыва указано — выборы депутатов Минераловодской городской Думы города Минеральные Воды Минераловодского района Ставропольского края созыва, то есть пропущено слово — второго. Также указаны фамилии членов избирательной комиссии, однако их подписи отсутствуют (за исключением подписи председателя участковой комиссии). Отсутствует подпись лица, заверившего копию, печать участковой избирательной комиссии (ее номер) не читаема /т. 1 л. д. 126, 127/. В копии протокола участковой избирательной комиссии избирательного участка № 732, представленной Ребриковым А. Н., содержатся сведения об итогах голосования, отличные от сведений, содержащихся в копии первого экземпляра протокола участковой избирательной комиссии № 732 /т. 1 л. д. 128, 129/. В копии протокола участковой избирательной комиссии избирательного участка № 738, представленной Ребриковым А. Н., содержатся сведения об итогах голосования, отличные от сведений, содержащихся в копии первого экземпляра протокола участковой избирательной комиссии № 738. При этом в копии не указан номер экземпляра, с которого была сделана копия, неправильно указано название выборов, вместо правильного — выборы депутатов Минераловодской городской Думы города Минеральные Воды Минераловодского района Ставропольского края второго созыва указано — выборы депутатов Минераловодской городской Думы города Минеральные Воды Минераловодского района Ставропольского края созыва, то есть пропущено слово — второго. Также некоторые строки протокола не заполнены прописью. Указанная копия не заверена, печать участковой избирательной комиссии (ее номер) не читаема /т. 1 л. д. 130, 131/. В копии протокола участковой избирательной комиссии избирательного участка № 748, представленной Ребриковым А. Н., содержатся сведения об итогах голосования, отличные от сведений, содержащихся в копии первого экземпляра протокола участковой избирательной комиссии № 748. При этом в копии не указан номер экземпляра, с которого была сделана копия, неправильно указано название выборов, вместо правильного — выборы депутатов Минераловодской городской Думы города Минеральные Воды Минераловодского района Ставропольского края второго созыва указано — выборы депутатов Минераловодской городской Думы города Минеральные Воды Минераловодского района Ставропольского края созыва, то есть пропущено слово — второго. Строки протокола не заполнены прописью. Не указаны фамилии членов избирательной комиссии, и их подписи отсутствуют (за исключением подписи заместителя председателя участковой комиссии). Указанная копия не заверена, печать участковой избирательной комиссии (ее номер) не читаема /т. 1 л. д. 126, 127/.

Более того, суд пришел к выводу о том, что в судебном заседании установлено, что заверенные копии протоколов участковых избирательных комиссий об итогах голосования на избирательных участках № 727, 728, 732, 738, 748, ни членам участковой комиссии, ни наблюдателям, ни иным лицам вообще не выдавались, что подтверждается исследованными в судебном заседании ведомостями регистрации выдачи заверенных копий протоколов об итогах голосования на указанных избирательных участках.

Судом было отказано заявителю в удовлетворении его требований, поэтому избранная заинтересованным лицом позиция относительно того, что раз отсутствует реестр выдачи копий протоколов об итогах голосования, то, значит, они и не выдавались, как следует из приведенной судебной практики, будет в пользу избирательной комиссии.

Суд может не принимать в качестве доказательства копии протоколов избирательных комиссий также по тем основаниям, что на их основе итоги голосования не подводятся и результаты выборов не определяются.

Так, из решения Верховного Суда РФ от 18 октября 1996 г. по делу № ГКПИ96-204 следует: «То обстоятельство, что в представленных Соловьевым В. Г. суду копиях протоколов территориальных избирательных комиссий по пяти указанным районам г. Казани (л. д. 14–18) содержатся иные сведения о количестве поданных за Ельцина Б. Н. и Зюганова Г. А. голосов избирателей, чем сведения, содержащиеся в первых экземплярах протоколов об итогах голосования по этим пяти районам (л. д. 115, 122, 131, 143, 153 “а”) и отраженные без искажения в сводной таблице по республике Татарстан (что не оспаривалось заявителем), не может служить основанием для обязания Центризбиркома РФ внести предложенные Соловьевым изменения в определенные результаты выборов Президента РФ 16 июня 1996 года по России, так как Федеральный закон “О выборах Президента РФ” не предусматривает для Центризбиркома РФ необходимости использовать и учитывать при определении таких результатов выборов иные (в том числе полученные Соловьевым В. Г. в территориальных избирательных комиссиях экземпляры протоколов) документы, кроме полученных из Центризбиркома РТ общего протокола об итогах голосования на территории Республики Татарстан (л. д. 19) и сводной таблицы об итогах голосования по РТ (л. д. 20–31)»273.

Представленные наблюдателями копии протоколов об итогах голосования могут даже не квалифицироваться судом в качестве таковых. В определении Верховного Суда РФ от 28 июля 2004 г. № 26-Г04-4 указано: «Доводы заявителей о нарушении порядка голосования, подсчета голосов и определения результатов выборов своего подтверждения не нашли, в том числе и на основании показаний свидетелей, допрошенных по ходатайству заявителей. Сопоставление протоколов избирательных участков и представленных заявителями от своих наблюдателей ксерокопий протоколов указывает на расхождение имеющихся в них как данных о голосовании, так и по самой форме заполнения протоколов, но это связано не с нарушением порядка работы избирательных комиссий, а с действиями наблюдателей и доверенных лиц, истребовавших копии протоколов до окончания подсчета голосов. Представленные суду ксерокопии не могут рассматриваться как копии итоговых протоколов и в качестве фальсификации итогов выборов»274.

В данном случае получается так, что если копии протоколов об итогах голосования и были оформлены надлежащим образом, то и они могут не приниматься судом во внимание, поскольку избирательная комиссия всегда может высказать позицию о получении наблюдателями копий итоговых протоколов до окончательного подсчета голосов, и, несмотря на несуразность этого довода, он, как видно из приведенного примера, будет воспринят судебной практикой. Ведь ясно и очевидно, что копия итогового протокола является производной от его оригинала и может возникнуть только после составления последнего, а не наоборот.

Примеры из судебной практики о том, как исключаются из числа доказательств копии протоколов об итогах голосования, можно приводить бесконечно, как и доводы, по которым они не признаются доказательствами, но ясно одно, что эти документы являются, по сути, единственными документами, содержащими факты искажения волеизъявления народа, тогда как данные, отраженные в них, не совпадают с данными оригиналов протоколов об итогах голосования.

Поэтому нередки высказывания, такие как приводит Е. А. Лукьянова, которая говорит: «Для всех нас понятно, что та же копия протокола, оформленная надлежащим образом, является самым что ни на есть существенным и безусловным доказательством фальсификации, если вдруг данные окончательного протокола расходятся с данными этой копии»275.

Таким образом, несоответствие данных между протоколами об итогах голосования, представленных участковыми избирательными комиссиями в территориальные избирательные комиссии, и копиями таких протоколов можно рассматривать как вброс голосов избирателей, который, в отличие от ручного вброса, осуществляется путем приписки определенного количества выданных бюллетеней в целях искажения волеизъявления народа.

Внесение данных в ГАС «Выборы» практически невозможно проконтролировать. Для этого необходимо обладать копиями протоколов участковых избирательных комиссий и сравнивать сведения, которые в них внесены, со сведениями, внесенными в ГАС «Выборы», чего за всю российскую историю выборов пока что не удавалось сделать. Отсутствие контроля может порождать недостоверное внесение данных в ГАС «Выборы».

Так, наблюдатель применительно к выборам депутатов Государственной Думы РФ на избирательном участке № 1669 сообщил на «Карту нарушений на выборах» следующее: «При сравнении бумажной копии протокола и данных из ГАС “Выборы” на сайте ЦИК видна следующая ситуация: У “Единой России” добавилось 50 голосов — У “Яблока” отняли 20 голосов — У “Партии пенсионеров за справедливость” отняли 10 голосов — У “Парнаса” отняли 10 голосов — У “Зеленых” отняли 10 голосов»276.

Согласно ст. 5 Федерального закона от 10 января 2003 г. № 20-ФЗ «О Государственной автоматизированной системе Российской Федерации “Выборы”» ГАС «Выборы» является федеральной автоматизированной информационной системой, функционирующей на территории Российской Федерации, причем ГАС «Выборы» применяется для автоматизации информационных процессов подготовки и проведения выборов и референдума, обеспечения деятельности избирательных комиссий, комиссий референдума, а также для решения задач, не связанных с выборами и референдумом, в порядке, установленном указанным Федеральным законом, иными федеральными законами, нормативными правовыми актами Центральной избирательной комиссии Российской Федерации.

Д. О. Парамонов, В. В. Кириченко говорят о возможности фальсификаций с использованием компьютерной системы подсчета голосов — ГАС «Выборы» при помощи таких формул, «как создание “сервера-дубля”, “переброска” данных голосования наших соотечественников за рубежом, использование голосов моряков на судах загранплавания и участников экспедиций»277. При этом ими отмечается, что такой способ возможен «только на больших избирательных округах, то есть тогда, когда нет возможности в течение десяти часов собрать все копии протоколов, проконтролировать сохранность отпечатанных бюллетеней и пересчитать голоса самостоятельно. Смысл метода состоит в том, чтобы максимально быстро объявить победителем выборов “нужного” кандидата и соответственно передать данные в вышестоящие комиссии. Когда “нужный” кандидат победил де-юре, смело можно это сделать де-факто… Технически сделать такое возможно и кандидату. Если есть у кандидата физическая возможность подключения к сети, по которой передаются данные, введенные в систему ГАС “Выборы”, то можно создать имитационный сервер для приема информации. Он будет аккумулировать итоговые протоколы нижестоящих избирательных комиссий, изменять их в нужную сторону и затем отправлять по сети на сервер вышестоящей избирательной комиссии»278.

Они же отмечают, что «российское избирательное законодательство предполагает участие на федеральных выборах граждан, преимущественно проживающих или находящихся за границей. По разным оценкам экспертов, за пределами Российской Федерации проживает не менее трех миллионов ее граждан… невозможно отследить голосование на таких участках и тем более сравнить протоколы результатов голосования. С применением же системы ГАС “Выборы” вообще исчезает всякая возможность контроля. В результате “зарубежные” голоса, поданные на участках, расположенных в посольствах Российской Федерации за рубежом, плюсуются к голосам, поданным на избирательных участках Москвы»279.

При таких обстоятельствах невозможно понять, кто из избирателей голосовал в Москве, а кто — за пределами нашей страны.

Существует также опасность искажения волеизъявления народа при составлении сводной таблицы вышестоящей по отношению к участковым избирательным комиссиям избирательной комиссии.

Таким образом, искажение волеизъявления народа возможно и наблюдается в российской действительности, а для защиты от него необходима разработка соответствующих мер, направленных если не на исключение, то на затруднение использования возможностей для искажения волеизъявления народа.

§ 3. Типы искажения волеизъявления народа при электронном голосовании

Развитие вычислительных технологий повлекло возможность использования вместо стационарных ящиков для голосования также технических средств организации голосования и подведения его итогов, то есть электронного голосования.

Однако, по сравнению с бумажной системой организации голосования, электронная система организации голосования, действующая в нашей стране, ущербна с позиции открытости и гласности проведения выборов. Так, в настоящее время избирательное законодательство, при использовании при голосовании комплексов обработки избирательных бюллетеней, практически не предусматривает осуществлять контрольный ручной пересчет голосов, а других средств контроля не имеется.

Такое положение не может отвечать общепризнанным международным нормам об обеспечении открытости и гласности выборов. Так, в соответствии с п. 2 ст. 10 Конвенции о стандартах демократических выборов, избирательных прав и свобод в государствах — участниках Содружества Независимых Государств при проведении выборов обеспечивалась организация избирательного процесса беспристрастными избирательными органами, работающими открыто и гласно под действенным общественным и международным наблюдением. Согласно Преамбуле к Рекомендациям по правовым, организационным, техническим аспектам электронного голосования государствам — членам Совета Европы, принятым Комитетом министров Совета Европы 30 сентября 2004 г., R (2004)11, только безопасные, надежные, эффективные, технически выносливые, открытые для независимой проверки и легкодоступные для избирателей системы электронного голосования смогут укрепить общественное доверие, которое является необходимым условием для проведения электронного голосования280.

В соответствии п. 35 ст. 68 Закона об основных гарантиях избирательных прав порядок использования технических средств подсчета голосов, комплексов для электронного голосования устанавливается федеральным законом, а в части, не урегулированной федеральным законом, — Центральной избирательной комиссией Российской Федерации (далее — ЦИК РФ).

Из приведенной нормы следует, что законодательство выделяет следующие виды электронного голосования: 1) технические средства подсчета голосов; 2) комплексы для электронного голосования, — предоставляя установление порядка использования тех и других ЦИК РФ.

В настоящее время постановлением ЦИК РФ от 6 июля 2011 г. № 19/204-6 утверждена инструкция «О порядке использования технических средств подсчета голосов — комплексов обработки избирательных бюллетеней 2010 на выборах и референдумах, проводимых в Российской Федерации» (далее — Порядок использования технических средств подсчета голосов КОИБ) и постановлением ЦИК РФ от 7 сентября 2011 г. № 31/276-6 утвержден Порядок электронного голосования с использованием комплексов для электронного голосования на выборах, проводимых в Российской Федерации (далее — Порядок электронного голосования КЭГ).

Таким образом, в Российской Федерации в избирательном процессе используются следующие технические устройства: комплекс обработки избирательных бюллетеней (далее — КОИБ) и комплекс электронного голосования (далее — КЭГ).

Из п. 1.1 Порядка использования технических средств подсчета голосов КОИБ следует, что комплекс обработки избирательных бюллетеней 2010 (далее — КОИБ-2010) предназначен для автоматизированного приема и обработки бюллетеней для голосования, подсчета голосов избирателей, участников референдума на избирательном участке, участке референдума при проведении выборов и референдумов всех уровней в соответствии с действующим законодательством; ввода данных протокола участковой избирательной комиссии, комиссии референдума (далее — участковая комиссия) об итогах голосования, которые не подсчитываются КОИБ-2010, проверки контрольных соотношений данных, внесенных в протокол, печатания протоколов участковой комиссии об итогах голосования по каждому виду проводимых выборов и записи результатов голосования по каждому виду проводимых выборов, в том числе на внешний носитель информации.

Согласно п. 1.1 Порядка электронного голосования КЭГ, порядок электронного голосования с использованием комплексов для электронного голосования на выборах, проводимых в Российской Федерации, устанавливает порядок голосования без использования бюллетеня, изготовленного на бумажном носителе (далее — электронное голосование), подсчета голосов избирателей и установления итогов голосования на избирательном участке, устанавливает форму протокола участковой комиссии об итогах голосования, а также особенности установления вышестоящими комиссиями итогов электронного голосования и определения результатов выборов с учетом итогов электронного голосования.

Таким образом, КОИБ и КЭГ используются не только для организации голосования, подведения его итогов и подсчета голосов, но и для определения результатов выборов. Принципиальное различие между КОИБ и КЭГ состоит в том, что при голосовании при помощи первого используются бюллетени, тогда как при голосовании при помощи второго бюллетеней нет, свою волю избиратель изъявляет путем нажатия на определенное место на сенсорном экране. В связи с чем, если при использовании при голосовании КОИБ можно проверить правильность учета им бюллетеней, поскольку они сохраняются в его специальном отсеке, то при использовании при голосовании КЭГ такой возможности нет.

А. Е. Любарев, А. Ю. Бузин, А. В. Кынев отмечают, что «при массовом использовании указанных средств наступает опасность фальсификации итогов голосования с их помощью. Дело в том, что при незначительном количестве участков, на которых используются технические средства голосования, не имеет смысла заниматься требующей очень высокой квалификации и высокой степени конфиденциальности, а следовательно, очень дорогостоящей работой по фальсификации данных в электронном приборе»281.

Если применение при голосовании КЭГ является ограниченным, то применение при голосовании КОИБ возрастает и становится очень существенным.

Так, из постановления ЦИК РФ от 19 января 2012 г. № 88/707-6 «Об использовании при голосовании на выборах Президента Российской Федерации комплексов для электронного голосования» следует, что при голосовании на выборах Президента Российской Федерации 4 марта 2012 года постановлено использовать комплексы для электронного голосования на 339 избирательных участках, а из постановления ЦИК РФ от 15 июля 2016 г. № 22/202-7 «Об использовании при голосовании на выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации седьмого созыва комплексов для электронного голосования» следует, что при голосовании на выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации 18 сентября 2016 года постановлено использовать комплексы для электронного голосования в количестве 951282.

В свою очередь, из постановления ЦИК РФ от 28 декабря 2011 г. № 83/642-6 «Об использовании при голосовании на выборах Президента Российской Федерации технических средств подсчета голосов — комплексов обработки избирательных бюллетеней» следует, что постановлено использовать при голосовании на выборах Президента Российской Федерации 4 марта 2012 года технические средства подсчета голосов — комплексы обработки избирательных бюллетеней на 5233 избирательных участках, а из постановления ЦИК РФ от 14 июля 2016 г. № 21/163-7 «Об использовании при голосовании на выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации седьмого созыва технических средств подсчета голосов — комплексов обработки избирательных бюллетеней» следует, что постановлено использовать при голосовании на выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации седьмого созыва 18 сентября 2016 года технические средства подсчета голосов — комплексы обработки избирательных бюллетеней на 5474 избирательных участках283.

То обстоятельство, что использование при голосовании КОИБов и КЭГов возрастает, подтверждается тем, что их количество девять лет назад было очень низкое. Так, из постановления Центральной избирательной комиссии Российской Федерации от 6 июля 2007 г. № 19/166-5 «Об использовании при голосовании на выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации пятого созыва комплексов обработки избирательных бюллетеней и комплексов для электронного голосования» следовало, что при голосовании на выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации пятого созыва предполагалось использовать комплексы обработки избирательных бюллетеней в городе Москве — на 950 избирательных участках, в городе Саратове — на 362 избирательных участках, в городе Энгельсе Саратовской области — на 130 избирательных участках; комплексы для электронного голосования в городе Саратове — на 5 избирательных участках.

Как отмечает С. А. Бажуков: «Возможность фальсификации результатов выборов значительно облегчается тем, что при отсутствии избирательного бюллетеня “материальным” носителем волеизъявления является исключительно информация, которая как таковая может быть легко изменена. Общеизвестно, на примере многих интернет-сайтов, голосований в телепередачах, какие возможности для искажений волеизъявления представляет собой электронное голосование с помощью сети Интернет или мобильного телефона. Если также учесть большую опасность применения хакерских атак, то электронное голосование на выборах при самом неблагоприятном сценарии имеет весьма большие шансы стать мощным инструментом политических манипуляций, одним из действенных способов узурпации власти»284.

М. Паренти повествует, что в Соединенных Штатах Америки на выборах происходит следующее: «Используемые ныне при проведении большинства выборов и подсчете их результатов компьютерные технологии и соответствующие системы, так же как и прежние бумажные бюллетени и механические системы для голосования и подсчета голосов, подвержены ошибкам, случайным сбоям и преднамеренным манипуляциям. Расследования выявляют многочисленные возможности для неправильной классификации при регистрации избирателей, а также для искажения результатов подсчетов»285.

Таким образом, расширение электронного голосования означает расширение возможностей искажения волеизъявления народа, что, в свою очередь, вызывает необходимость разработки адекватных мер защиты от искажения волеизъявления народа при использовании при голосовании КОИБ и КЭГ.

А. Е. Любарев, А. Ю. Бузин, А. В. Кынев отмечают, что «поскольку при голосовании с помощью КОИБ используются бумажные бюллетени, возможности фальсификации при голосовании остаются практически такими же, как и при обычном голосовании. Так, например, при отсутствии наблюдателей члены комиссии имеют возможность проголосовать за избирателей, которые не приняли участия в голосовании. Возможны технологии типа “карусели”, выдача бюллетеней гражданам, голосующим за других избирателей… При этом такие фальсификации не распознаются при подсчете, если они подкреплены подписями в списках избирателей»286.

Подсчет голосов КОИБ производится автоматически, поэтому приведенные выше типы искажения волеизъявления народа при подсчете голосов избирателей невозможны. Однако процесс подсчета голосов КОИБ происходит автоматически и исключает наблюдение за ним, создавая тем самым презумпцию правильности работы названного устройства, чего не должно быть.

А. Е. Любарев, А. Ю. Бузин, А. В. Кынев отмечают, что «неправильный подсчет голосов будет производиться в случае, если неправильно работает сканер, неправильно распознаются отметки в бюллетене, а также если неправильно работает программное обеспечение суммирования поданных голосов. Заметим, что особенно “слабым” местом в этой системе является именно программное обеспечение для суммирования голосов, поскольку оно может быть быстро модифицировано изготовителями. Более того, зная это программное обеспечение и устройство процессора, работающего под его управлением, принципиально можно воздействовать на их работу даже в оперативном дистанционном режиме, с помощью устройств дистанционной передачи данных»287.

В связи с тем, что при электронном голосовании возможны недостатки, влекущие искажение волеизъявления народа, то справедливо и правильно было бы предусмотреть контроль подсчета голосов избирателей при использовании технических средств голосования.

Однако закон каких-либо средств контроля за подсчетом голосов избирателей при использовании технических средств голосования не устанавливает.

По словам А. Бузина: «законодательство не содержит норм, гарантирующих возможность реального общественного контроля работы “электронных урн”. Это вызывает озабоченность у участников выборов»288.

Избирательное законодательство устанавливает возможность контрольного пересчета голосов при использовании технических средств голосования только в двух правовых нормах.

Первая норма содержится в п. 32 ст. 68 Закона об основных гарантиях избирательных прав, согласно которой законом, а в случае его отсутствия — решением ЦИК РФ, может быть предусмотрено, что в пределах территории, на которой действует одна территориальная комиссия, не менее чем на 5 процентах, определяемых жребием избирательных участков, участков референдума (но не менее чем на трех избирательных участках, участках референдума), на которых использовались такие технические средства, проводится контрольный подсчет голосов избирателей, участников референдума непосредственно членами участковых комиссий с правом решающего голоса (ручной подсчет голосов).

Из приведенной нормы следует, что основаниями для проведения контрольного подсчета голосов избирателей являются указание на это в законе и решение ЦИК РФ.

Закон предусмотрел только одно основание для ручного подсчета голосов — это и есть вторая норма, содержащаяся в п. 25 ст. 68 Закона об основных гарантиях избирательных прав, согласно положениям которой в случае поступления обоснованных жалоб (заявлений) лиц, присутствовавших при непосредственном подсчете голосов, участковая комиссия, использовавшая техническое средство подсчета голосов, вправе принять решение о незамедлительном проведении непосредственного подсчета голосов без использования этого средства (ручного подсчета).

На практике указанное основание не имеет никакого значения для проверки правильности работы КОИБ в случае, если сомнения возникли в связи с умышленным искажением итогов голосования, поскольку, как отмечают А. Е. Любарев, А. Ю. Бузин, А. В. Кынев: «в этом случае избирательная комиссия никогда не признает жалобу “обоснованной”»289.

Такое основание для контрольного пересчета голосов избирателей, как решение ЦИК РФ, также не является распространенным, поскольку для каждых выборов необходимо принятие специального такого решения, чего ЦИК РФ не делается.

Обращения в суд участников избирательного процесса не дают для них желаемого результата в виде контрольного пересчета голосов избирателей, что подтверждается сложившейся судебной практикой.

Так, из определения Верховного Суда РФ от 15 августа 2012 г. № 33-­ АПГ12-3290 известно следующее.

Выборы депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации шестого созыва и выборы депутатов Законодательного собрания Ленинградской области пятого созыва одновременно состоялись 4 декабря 2011 года, в ходе них на отдельных избирательных участках использовались технические средства подсчета голосов избирателей. Расторгуев А. В., баллотировавшийся кандидатом в депутаты по Коммунарскому одномандатному избирательному округу № 17, его доверенное лицо Леонов В. Н. обратились в Ленинградский областной суд с заявлением о защите избирательных прав и просили признать незаконным бездействие Избирательной комиссии Ленинградской области в виде уклонения от принятия решения по вопросу проведения контрольных проверок технических средств подсчета голосов. В обоснование требований они указали, что в связи с отсутствием общественной проверки работы комплексов обработки избирательных бюллетеней, используемых на избирательных участках во время выборов 4 декабря 2011 года, были допущены нарушения закона, не позволяющие с достоверностью определить результаты волеизъявления избирателей на таких участках.

Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда РФ указала, что, рассматривая настоящее дело и отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции правомерно применил норму абз. 2 п. 32 ст. 68 Закона об основных гарантиях избирательных прав, как следует из которой, проведение контрольного подсчета голосов избирателей непосредственно членами участковых комиссий с правом решающего голоса (ручной подсчет голосов) возможно при условии, что это предусмотрено законом, а в случае его отсутствия — решением ЦИК РФ.

При этом Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда РФ пришла к выводу, что в случае совмещения дней голосования на выборах в федеральные органы государственной власти и в органы государственной власти субъекта Российской Федерации, органы местного самоуправления проведение контрольного подсчета голосов избирателей возможно при условии, что порядок его проведения определен ЦИК РФ. При этом, поскольку на 4 декабря 2011 года Указом Президента Российской Федерации от 29 августа 2011 г. были назначены выборы депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации шестого созыва, а постановлением Законодательного собрания Ленинградской области от 2 сентября 2011 г. — выборы депутатов Законодательного собрания Ленинградской области пятого созыва, то Избирательная комиссия Ленинградской области, в отсутствие соответствующего решения ЦИК РФ, не вправе была принимать какое-либо решение по вопросу проведения контрольного подсчета голосов избирателей на выборах 4 декабря 2011 года.

Таким образом, в избирательном законодательстве контроль за электронным голосованием путем ручного пересчета голосов поставлен в зависимость от субъективного усмотрения государственного органа, организующего выборы, — ЦИК РФ. Такое законодательное положение, подтвержденное сложившейся судебной практикой высшего судебного органа нашей страны, фактически означает запрет на контроль за электронным голосованием. Как отмечает Л. Берлявский, «одну существенную юридическую норму, касающуюся голосования с помощью КОИБ, закон устанавливает: он позволяет не осуществлять контрольный ручной пересчет голосов, что фактически означает нарушение принципа открытости при проведении выборов»291.

По другому делу, имеющемуся в архиве Ставропольского краевого суда, имеется сходная судебная практика292. Особенностью этого дела, по сравнению с ранее приведенным, является то, что решение ЦИК РФ все-таки было, поскольку согласно п. 2 постановления ЦИК РФ № 121/929-5 от 8 июля 2008 г. «Об использовании при голосовании на выборах депутатов Ставропольской городской думы пятого созыва и главы города Ставрополя — мэра города Ставрополя технических средств подсчета голосов — комплексов обработки избирательных бюллетеней» избирательной комиссии Ставропольского края было поручено обеспечить контроль за выполнением настоящего постановления. Этот контроль не мог не включать контроля за правильностью подсчета голосов избирателей техническими устройствами, в том числе в форме контрольного пересчета голосов хотя бы на части избирательных участков. Иными словами, ЦИК РФ делегировала избирательной комиссии Ставропольского края свое полномочие по контролю в совокупности, согласно которому в контроль входит и принятие решения о контрольном подсчете голосов (ручном подсчете голосов).

Так, избирательное объединение обратилось с заявлением от 11 октября 2008 г. в избирательную комиссию Ставропольского края о проведении контрольного подсчета голосов на 25 процентах избирательных участков города Ставрополя. Постановлением избирательной комиссии Ставропольского края от 12 октября 2008 г. в удовлетворении этого заявления было отказано. Считая названное решение незаконным и необоснованным, избирательное объединение обратилось в суд, сославшись на нарушение пп. 24 и 32 ст. 68 Закона об основных гарантиях избирательных прав и указав, что в сертификате соответствия, выданном на партию КОИБов с серийными номерами 3100101–3103600, отсутствует срок их действия, и в нем, а также в санитарно-эпидемиологическом заключении от 31 марта 2005 г. № 1506206 не указано, на какие конкретно КОИБы они выданы.

Рассматривая доводы заявителя об отсутствии в технических документах на партию КОИБов определенных данных, суд первой инстанции пришел к выводу, что это не свидетельствует о незаконности или необоснованности постановления избирательной комиссии Ставропольского края от 12 октября 2008 г., которым отказано в удовлетворении заявления избирательного объединения о проведении контрольного подсчета голосов на 25 процентах избирательных участков города Ставрополя.

Оценивая доводы заявления избирательного объединения о том, что постановление избирательной комиссии Ставропольского края от 12 октября 2008 г. вынесено с нарушением требований Федерального закона, суд первой инстанции пришел к тому, что возможность контрольного подсчета голосов избирателей непосредственно членами участковых комиссий с правом решающего голоса (ручной подсчет голосов) поставлена законодателем в зависимость от наличия соответствующей нормы закона, а в случае отсутствия таковой — решения ЦИК РФ. Суд также указал, что ему не было представлено данных о том, что ЦИК РФ принимал решения по данному вопросу, и поскольку Законом Ставропольского края № 37-кз от 26 июня 2008 г. «О некоторых вопросах проведения выборов в органы местного самоуправления в Ставропольском крае» возможность контрольного (ручного) подсчета голосов не предусмотрена, то отсутствие в законе указанной правовой нормы не может расцениваться в качестве ограничения или нарушения права на наблюдение за ходом проведения выборов.

В связи с этим суд нашел, что избирательная комиссия Ставропольского края, отказавшая заявителю в проведении контрольного (ручного) подсчета голосов избирателей на 25 процентах избирательных участках, приняла решение в соответствии с требованиями Закона об основных гарантиях избирательных прав и не допустила нарушений избирательного права избирательного объединения.

Считаю, что в приведенном случае избирательное объединение было лишено права на свободные выборы, поскольку свободные выборы предусматривают не только свободное волеизъявление, но и свободное, то есть ничем не стесненное и не ограниченное, право участвовать в других избирательных действиях и процедурах, в частности в наблюдении за подсчетом голосов. Судом не было дано оценки доводу избирательного объединения, которым оно ссылалось на положения ч. 1 и 2 ст. 32 Конституции РФ о том, что граждане имеют право участвовать в управлении делами государства как непосредственно, так и через своих представителей, а также имеют право избирать и быть избранными в органы местного самоуправления.

Иными словами, граждане России и члены избирательного объединения, голосовавшие либо иным образом участвовавшие в выборах органов местного самоуправления города Ставрополя, были лишены права контроля посредством ручного подсчета голосов.

Суд не дал оценки доводам представителя избирательного объединения о том, что согласно п. b ст. 25 Международного пакта о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г. каждый гражданин должен иметь без необоснованных ограничений право и возможность голосовать и быть избранным на подлинных периодических выборах, производимых на основе всеобщего и равного избирательного права при тайном голосовании и обеспечивающих свободное волеизъявление избирателей, а также тому, что согласно преамбуле Закона об основных гарантиях избирательных прав выборы в органы местного самоуправления являются демократическими и свободными, при этом государством гарантируются свободное волеизъявление и защита демократических принципов и норм избирательного права.

К числу таких прав и возможностей, а также принципов относится и гласность (контроль) в деятельности избирательных комиссий.

При этом суд не дал оценки доводам избирательного объединения о необходимости применения постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 8 от 31 октября 1995 г. «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» о том, что суд, разрешая дело, применяет непосредственно Конституцию, в частности когда суд придет к убеждению, что федеральный закон, принятый после вступления в силу Конституции Российской Федерации, находится в противоречии с соответствующими положениями Конституции, либо применяет общепризнанные принципы и нормы международного права, поскольку они в соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции России являются составной частью ее правовой системы.

Считаю, что отсутствие контроля посредством ручного подсчета голосов на части избирательных участков ограничивает и стесняет право избирательного объединения на свободные выборы, поскольку отсутствует необходимая гласность (контроль) за их осуществлением.

Суд проигнорировал ссылки представителя избирательного объединения на положения ст. 30 Закона об основных гарантиях избирательных прав о гласности в деятельности избирательных комиссий, в частности о том, что на всех заседаниях комиссий, а также при подсчете голосов избирателей вправе присутствовать представитель или доверенное лицо избирательного объединения, список кандидатов которого зарегистрирован данной или вышестоящей комиссией, или кандидат из указанного списка, а также представители средств массовой информации и наблюдатели (пп. 1–3). При этом наблюдатели вправе наблюдать за подсчетом голосов граждан (п. 9 ст. 30), как и иные субъекты избирательного процесса, указанные в п. 1 ст. 30 Федерального закона.

Таким образом, отсутствие гласности (контроля) в деятельности участковых избирательных комиссий, в том числе лишение права кандидатов, представителей, доверенных лиц и наблюдателей избирательного объединения присутствовать при подсчете голосов, хотя бы на 5 процентах избирательных участков привело к нарушению прав избирательного объединения.

Заявитель ссылался также на большое, не менее тысячи, количество бюллетеней, признанных КОИБами недействительными. Недействительными признаются те бюллетени, которые КОИБ не считывает в силу каких-то причин. Например, если он не обнаруживает отметки избирателя на избирательном бюллетене. Отметки в избирательном бюллетене можно проставлять по-разному. Кто-то сильнее давит на ручку, кто-то их вырисовывает. Ведь граждане приходят на избирательный участок, как правило, не для того, чтобы испортить бюллетень, например поставить две галочки или вообще ничего не поставить либо унести бюллетень с собой. При ручном подсчете голосов были бы визуально видны отметки в избирательных бюллетенях, проставленных избирателями, но в этом судом было отказано.

Считаю, что судом были нарушены положения норм закона в их совокупности, а именно: ст. 2 Закона об основных гарантиях избирательных прав в части положений п. 11 о том, что гарантии избирательных прав — установленные Конституцией РФ, законом, иным нормативным правовым актом условия, правила и процедуры, обеспечивающие реализацию избирательных прав; п. 28, предусматривающий, что избирательные права граждан — конституционные права избирать и быть избранными в органы государственной власти и органы местного самоуправления, а также право участвовать в наблюдении за проведением выборов, работой избирательных комиссий, включая установление итогов голосования и определение результатов выборов, в других избирательных действиях в порядке, установленном законодательством; п. 42 о праве наблюдателя осуществлять наблюдение за проведением голосования, подсчет голосов и иной деятельностью комиссии в период проведения голосования, установления его итогов, определения результатов выборов, включая деятельность комиссии по проверке правильности установления итогов голосования и определения результатов выборов.

Суд своим решением, по существу, лишил избирательное объединение указанных выше гарантий и прав в части наблюдения за установлением итогов голосования подсчетом голосов и определения результатов выборов.

При этом судом неправильно оказались истолкованы положения абз. 2 п. 32 ст. 68 Закона об основных гарантиях избирательных прав о том, что законом, а в случае его отсутствия — решением ЦИК РФ, может быть предусмотрено, что в пределах территории, на которой действует одна территориальная избирательная комиссия, не менее чем на 5 процентах определяемых жребием избирательных участков, на которых использовались технические средства, проводится контрольный подсчет голосов избирателей непосредственно членами участковых избирательных комиссий с правом решающего голоса (ручной подсчет голосов), а также подп. «м» п. 10 ст. 23 Закона об основных гарантиях избирательных прав об осуществлении иных полномочий в соответствии с законодательством.

Согласно преамбуле Закона об основных гарантиях избирательных прав, выборы являются демократическими, свободными и периодическими. В том числе и в органы местного самоуправления. Это предусматривает не только принятие каких-то решений, но также обязательность указанных решений для исполнения всеми уровнями власти и ответственность за их неисполнение, а также контроль как за принятым решением, так и за процедурой исполнения принятого решения. Иначе выборы превратились бы в фикцию, если бы народ посредством избирательных объединений, других участников процесса был бы лишен возможности реального действенного контроля за результатом явления его же воли. Поэтому такие выборы, при проведении которых отсутствует контроль за подсчетом голосов избирателей, не являются демократическими и свободными, они не могут считаться достоверными и подлинными, не отвечают требованиям о проведении выборов в условиях объективности и беспристрастности.

Позиция суда с точки зрения права не выдерживает критики, потому что суд исходит из буквы закона, а не из его сущности. Суд посчитал, что если в нормах Закона об основных гарантиях избирательных прав, в актах ЦИК РФ соответствующего положения нет, а в законе Ставропольского края существуют пробелы в этой части, то суд признал нормальным лишить граждан контроля и наблюдения за выборами и подсчетом голосов избирателей, но это не так.

Так, ЦИК РФ в своем решении обязала избирательную комиссию Ставропольского края осуществлять контроль за применением своего постановления о проведении электронного голосования в городе Ставрополе.

Поручив избирательной комиссии Ставропольского края соответствующие полномочия по обеспечению контроля за выполнением постановления, ЦИК РФ тем самым делегировала избирательной комиссии Ставропольского края соответствующие полномочия по принятию решения о контрольном подсчете голосов, поскольку одним из элементов контроля является ручной подсчет голосов. Как избирательная комиссия Ставропольского края может еще проконтролировать правильность подсчета голосов, кроме проведения контрольного подсчета голосов, а ведь его, хотя бы частично, не было обеспечено. Если у гражданина есть право проголосовать, то оно должно предусматривать и гарантию в виде контроля за выборами, проверку того, так ли посчитаны голоса граждан, адекватно ли они отразились в документах избирательных комиссий об итогах голосования.

Со стороны использования КОИБов есть возможность их сбоев в качественной характеристике, они, как и любой механизм, подвержены нарушениям в своей работе, нет стопроцентной гарантии того, что ими правильно считываются с избирательных бюллетеней голоса избирателей, а потому демократичный и свободный характер выборов должен предусматривать возможность контроля за подсчетом голосов избирателей, а иначе пропадает как демократия, так и смысл избирательных кампаний, в том случае, если их результат невозможно проконтролировать или хотя бы произвести наблюдение за процедурой его оформления в итоги голосования или результаты выборов.

Как видно из приведенных примеров, для осуществления контрольного пересчета голосов необходим соответствующий акт ЦИК РФ, что вряд ли зависит от активных правомерных действий избирателей (главного начала демократии).

А. Е. Любарев, А. Ю. Бузин, А. В. Кынев говорят, что такого решения «надо добиваться на каждых конкретных выборах, что непросто, поскольку требует обращения в ЦИК РФ и отстаивания там своей позиции. В большинстве случаев, когда применялись КОИБы, такое постановление принято не было, что, конечно, не повысило уровень доверия к использованию этой техники»293. Но как добиваться такого рода решений от ЦИК РФ, неизвестно, а в избирательном законе соответствующие правила отсутствуют.

Из постановления Центральной избирательной комиссии от 22 сентября 2010 г. № 218/1460-5 «Об использовании на территории Челябинской области технических средств подсчета голосов — комплексов обработки избирательных бюллетеней и технических средств подсчета голосов — комплексов обработки избирательных бюллетеней 2010» известен только один случай, предусматривающий контрольный пересчет голосов. Так, согласно п. 3 названного постановления, избирательной комиссии Челябинской области предписано определить жребием пять избирательных участков, расположенных в Центральном районе города Челябинска, где используются комплексы обработки избирательных бюллетеней, и пять избирательных участков, расположенных в Курчатовском районе города Челябинска, где используются комплексы обработки избирательных бюллетеней 2010, на которых проводится контрольный подсчет голосов избирателей (ручной подсчет голосов), и провести контрольный подсчет голосов избирателей (ручной подсчет голосов) на определенных жребием избирательных участках.

Вопросы, связанные с созданием препятствий в ручном пересчете голосов избирателей, подсчитанных при помощи электронных машин, обнаруживаются и в зарубежных странах. Так, Верховный суд Соединенных Штатов Америки отменил решение Верховного суда штата Флорида о пересчете голосов, доказывая, что, поскольку различные избирательные округа могут использовать при ручном пересчете бюллетеней различные методы сведения данных в таблицу, пересчет бюллетеней нарушит требование о равной защите граждан на основе законов, содержащейся в четырнадцатой поправке к Конституции. В особом мнении судья Джон Поль Стивенс указал, что такое решение суда фактически отменяет избирательные права неизвестного числа избирателей, чье законное волеизъявление по ряду причин было отвергнуто машинами по подсчету голосов294.

По мнению А. Бузина, «гарантией от фальсификаций при электронном подсчете с помощью КОИБ является выборочный контрольный ручной пересчет голосов, предусмотренный в случае “мотивированного” требования одного из присутствующих»295.

Однако таких гарантий избирательное законодательство не дает, а сложившаяся судебная практика отрицает наблюдение и контроль за ходом электронного голосования и подведением его итогов.

Вместе с тем является примечательным опыт Соединенных Штатов Америки, где средства массовой информации имеют право подсчитывать голоса избирателей, что можно было бы заимствовать в нашу правовую систему. Так, на президентских выборах 2000 года, после решения Верховного суда США о прекращении пересчета голосов в округах со спорными итогами голосования, средства массовой информации провели собственные подсчеты, получив доступ к документам избирательных участков, согласно Закону о свободе информации296.

Таким образом, законодательство не предусматривает обязательного контрольного пересчета голосов избирателей. Возможность же необязательного контрольного пересчета голосов избирателей законодательством предусмотрена, но поставлена в зависимость от субъективного усмотрения избирательных комиссий, то есть тех лиц, которые организуют выборы. В связи с чем, в том случае, если по вине избирательных комиссий будет допущено искажение волеизъявления народа, избирательные комиссии, по вполне естественным причинам, не будут оказывать содействия в выявлении таких искажений, поскольку могут быть заинтересованы в их сокрытии.

Рассмотрим голосование при помощи КЭГ, которым является комплекс средств автоматизации ГАС «Выборы», предназначенный для проведения электронного голосования, автоматизированного подсчета голосов избирателей, установления итогов голосования и составления протокола участковой комиссии об итогах голосования.

Из Порядка электронного голосования КЭГ на выборах, проводимых в Российской Федерации, следует, что голосование при использовании КЭГ происходит следующим образом. Избиратель, прибывший в помещение для голосования, выбирает любую карточку со штрихкодом. Член участковой комиссии с правом решающего голоса активирует карточку со штрихкодом путем его считывания на оптическом считывателе, обеспечивая избирателю доступ к электронным бюллетеням для голосования только по тому избирательному округу, в котором избиратель обладает активным избирательным правом, и также расписывается в списке избирателей. Избиратель подходит к устройству сенсорного голосования и прикладывает карточку со штрихкодом к светящемуся прямоугольнику-считывателю так, чтобы штрихкод был внизу. После чего избиратель в любой последовательности приступает к голосованию по перечисленным видам выборов путем касания части экрана с названием конкретных выборов. На экране появляется электронный бюллетень для выбранного вида выборов. Выбор вида выборов и сама процедура голосования осуществляются путем касания части экрана с выбранной строкой. После того как избиратель проголосовал за кандидата, избирательное объединение, на экране появляется развернутое окно с продолжением электронного бюллетеня с отображением сделанного избирателем выбора и просьбой подтвердить этот выбор или вернуться к предшествующему экрану для повторения голосования. После подтверждения сделанного выбора на экране отображается результат голосования, внесенный в соответствующую строку. После того как избиратель завершил заполнение электронных бюллетеней, на контрольной ленте малогабаритного печатающего устройства распечатываются фамилии кандидатов, наименования избирательных объединений, по которым избиратель сделал свой выбор, причем результаты выбора видны избирателю в окошке малогабаритного печатающего устройства.

А. Е. Любарев, А. Ю. Бузин, А. В. Кынев говорят, что «хотя при голосовании с помощью КЭГ избирательные бюллетени не используются, процедура тем не менее связана с выдачей избирателям других бумажных документов — карточек для голосования. Поэтому при таком голосовании также возможно голосование за других лиц. Так, по сговору с членом участковой избирательной комиссии может быть применена технология, когда гражданину выдается карточка за другого избирателя. При отсутствии добросовестных наблюдателей можно представить себе и массовое голосование членами комиссии… простую “продажу” карточек, которые инициированы, но не использованы для голосования»297. Они же отмечают, что «серьезной проблемой является также защищенность карточки от подделок. Карточки генерируются специальной компьютерной программой, находящейся на компьютере вышестоящей комиссии. Они изготавливаются на простой бумаге с помощью лазерного принтера. Изготовление поддельных карточек представляется задачей не более сложной, чем изготовление поддельных бюллетеней»298.

При использовании при голосовании КЭГ от внимания общественного контроля ускользает самое важное — подсчет голосов. Как, правильно или нет, происходит суммирование голосов избирателей, неизвестно, и наблюдателям проверить невозможно. При использовании КЭГ невозможно также провести контрольный пересчет голосов. Подсчет наблюдателями голосов, отображенных на контрольной ленте, законодателем также не урегулирован. При названном голосовании при помощи КЭГ важным является то, что волеизъявление избирателя фиксируется на контрольной ленте малогабаритного печатающего устройства, и избиратель имеет возможность проверить, правильно ли учтен его голос. Как говорит А. Ю. Бузин: «Гарантией от фальсификаций при электронном подсчете с помощью КЭГ является потенциальная возможность распознавания своего голоса на так называемой “контрольной ленте”»299. Но недостатком является то обстоятельство, что у избирателя не остается подтверждающего документа о том, как он проголосовал.

Не прав М. Сербин, который отмечает, что «система электронного голосования должна обеспечивать недоступность информации о результатах волеизъявления конкретного избирателя»300.

Доступность такой информации нужна как для проверки правильности учета поданного голоса отдельным избирателем, так и для проверки достоверности волеизъявления народа в целом, но при сохранении тайны голосования.

Можно предусмотреть возможность проверки учета компьютером голоса избирателя, во-первых, предоставлением избирателю документа с отображением на нем идентификационного номера этого документа и волеизъявления избирателя, а во-вторых, отображением в протоколе об итогах голосования сведений как об идентификационных номерах документов, выдаваемых избирателю, так и о соответствующих им волеизъявлениях избирателей, в-третьих, обязательным размещением протокола об итогах голосования в сети Интернет и средствах массовой информации, для всеобщего доступа. Кроме того, информация о волеизъявлении избирателя должна отражаться только в предложенных документах, при этом такие документы должны обладать доказательственным значением, при использовании их в судах по заявлениям об оспаривании результатов выборов.

Правильно говорит Р. В. Рябчиков о том, что при электронном голосовании следует не только обеспечить сохранение тайны голосования в условиях необходимости идентификации избирателей перед волеизъявлением, но и сохранение доказательственной силы информации о сделанном волеизъявлении301.

Тайное голосование подразумевает, что каждому голосующему должна быть предоставлена возможность такого голосования, которое не повлекло бы за собой обнаружения того, как он голосовал или намерен голосовать. При этом ни один голосующий не может быть принужден ни в суде, ни иначе объявить, как он голосовал или как он намерен голосовать, и никто не должен пытаться получить от голосующих, прямо или косвенно, сведения о том, как они голосовали или намерены голосовать302.

Для обеспечения тайны голосования необходимо, чтобы информация о волеизъявлении избирателя, доступная для других лиц, отвечала следующим условиям: такая информация не должна содержать персональных данных об избирателе, позволяющих раскрыть тайну его голосования, а содержать только лишь идентификационный номер, присваиваемый избирателю в случайном порядке при голосовании.

В свою очередь, избиратель должен иметь возможность сохранить при себе после электронного голосования документ с отображением на нем идентификационного номера этого документа и его волеизъявления. По собственному желанию избиратель будет иметь право воспользоваться таким документом для доказывания своего волеизъявления в суде. Здесь он может раскрыть тайну своего голосования только в том случае, если он этого желает.

То обстоятельство, что избиратель может обладать письменным подтверждением поданного им голоса при электронном голосовании, не исключается нормами Рекомендаций Совета Европы, а именно п. 52, в котором указано, что «в условиях контролируемой среды информация о поданном голосе должна исчезнуть с визуального, аудио- или тактильного дисплея, используемого избирателем для голосования, сразу, как только он будет подан. Там, где избирателю на избирательном участке выдается бумажное подтверждение его участия в электронном голосовании, избиратель не должен иметь возможности показать его какому-либо иному лицу или вынести данное подтверждение за пределы избирательного участка»303.

Система голосования должна быть открыта для избирателя и обеспечивать проверку им правильности учета его голоса при сохранении тайны голосования для других. В настоящее время проконтролировать правильность фиксации избирательной комиссией своего голоса гражданин не может ввиду отсутствия необходимых правовых средств. Вместе с тем возможность избирателя удостовериться в правильности учета его голоса электронной машиной значительно повысит уровень доверия к электронному голосованию.

Можно предложить способ обеспечения достоверности волеизъявления избирателей с использованием электронной машины для голосования, в том числе с гарантиями контроля за ней, который заключается в следующем.

В электронную машину, используемую при голосовании, избиратель вводит данные для его идентификации, и после его волеизъявления электронная машина выдает документ о результате волеизъявления избирателю. При этом электронная машина вводит нумерацию голоса избирателя, причем нумерация, для сохранения тайны голосования, присваивается генератором случайных чисел. Документ о результате волеизъявления содержит как номер голоса (бюллетеня) избирателя, так и результат его волеизъявления, но не с указанием на конкретного кандидата или партию, а с указанием на букву, выбранную в случайном порядке для идентификации кандидата или партии.

Кроме того, рядом с электронной машиной должны находиться наблюдатели, которые спрашивают у избирателя, правильно ли отразился на экране результат его волеизъявления, и если ответ утвердительный, то подписывают документ, выданный наблюдателю электронной машиной, после чего во избежание внесения в него каких-либо поправок этот документ ламинируется и сканируется. Ламинированный документ остается у избирателя. Сразу же по окончании времени голосования электронная машина распечатывает итоговый протокол о результатах выборов с указанием на номер голоса и результат его волеизъявления и направляет его в сеть Интернет. Можно предусмотреть также, что избиратель оставляет адрес электронной почты, на которую высылается отсканированный протокол об итогах голосования, сразу же после изготовления. Необходимо также, чтобы система, на которой работает электронная машина, была с открытым кодом, для того чтобы любой программист мог войти в эту систему и посмотреть, как работает программа, как идет передача данных, как формируется итоговый протокол.

Волеизъявление избирателя с точки зрения демократии — это властный акт по принятию им политического решения, основанный на принадлежащей ему доле в суверенитете народа, а значит, такое решение должно иметь письменную форму и обладать признаками обязательности, неопровержимости и окончательности, как, например, решение по делу об административном правонарушении. Причем письменная форма этого решения должна состоять из двух документов, имеющих равную юридическую и доказательственную силу. Один из данных документов представляется избирательной комиссии, а другой остается у избирателя.

Тайна голосования в данном случае не нарушается, поскольку содержание документа, оставляемого у гражданина, он вправе не раскрывать.

В целях недопустимости контроля за волеизъявлением избирателя следует установить ответственность тех лиц, которые потребуют у избирателя раскрыть тайну его голосования.

При таком подходе система голосования позволяет объединить взаимно противоречивые требования к формированию институтов представительной демократии и позволит соблюсти основные принципы избирательного права: тайну голосования и достоверность учета голосов избирателей, достоверность волеизъявления народа, что должно быть закреплено в избирательном законодательстве.

На основании изложенного предлагается предусмотреть в законодательстве возможность проверки учета компьютером голоса избирателя, во-первых, предоставлением избирателю документа с отображением на нем идентификационного номера этого документа и волеизъявления избирателя, во-вторых, отображением в протоколе об итогах голосования сведений об идентификационных номерах документов, выдаваемых избирателям, и соответствующих им волеизъявлений избирателей, в-третьих, обязательным размещением протокола об итогах голосования в сети Интернет и СМИ для всеобщего доступа.

Таким образом, рассмотрев проблемные вопросы организации и проведения выборов с применением технических средств организации голосования и подведения его итогов, предложены конкретные практические рекомендации по обеспечению достоверности волеизъявления избирателей с использованием электронной машины для голосования, в том числе с гарантиями контроля за ней. Практическая значимость приведенных предложений заключается в том, что эти рекомендации позволят обеспечить объективность и достоверность результатов голосования, повысить уровень доверия к ним граждан.

Глава 3.
Меры обеспечения достоверности волеизъявления народа

§ 1. Основные подходы к мерам обеспечения достоверности волеизъявления народа

Там, где проводятся выборы, существует опасность искажения волеизъявления народа. Опасность такого искажения заключается в том, что сформированные путем выборов органы власти не соответствуют действительному волеизъявлению народа и вряд ли могут являться легитимными, а следовательно, и демократическими.

Принятие решения о результатах выборов и итогах голосования зависит от избирательных комиссий; иные органы власти или лица принимать такие решения не вправе, а потому представляется, что основная угроза институтам демократии, путем искажения волеизъявления народа, может возникнуть только со стороны избирательных комиссий. Так, зарубежные авторы Денис Дербишайр, Ян Дербишайр отмечают, что в таких странах, где избирательные комиссии, счетные комиссии находятся под контролем «нужных людей», действует следующий принцип: «кто считает, тот и выбирает»304.

Для того чтобы избирательные комиссии вели правильный учет голосов избирателей, без искажения их волеизъявления, необходимо создать такие условия, при которых члены избирательной комиссии были бы заинтересованы в установлении действительных результатов выборов и итогов голосования. Правильно полагает Джон Х. Хэллоуэлл, говоря, что в том случае, если выборы задуманы как свободные, результаты выборов следует максимально оградить от мошенничества и подтасовок305.

В настоящее же время нормы, регулирующие голосование, подсчет голосов и подведение итогов голосования, не обеспечивают эффективных механизмов, препятствующих фальсификациям306.

Е. И. Колюшин обращает внимание на отсутствие в избирательном праве эффективных мер воздействия на субъектов правоотношений. Он отмечает, что «в настоящее время либеральное избирательное законодательство уже с других позиций, но также не способствует выявлению действительного волеизъявления граждан путем свободных демократических выборов. Можно вводить массу правил учета и регистрации избирателей, выдвижения и регистрации кандидатов, ведения предвыборной агитации, финансирования выборов, голосования, подсчета голосов и т. д., но если отсутствуют реальные механизмы ответственности за нарушения этих правил, либо эти механизмы являются неэффективными, или применяются по-разному к разным политическим партиям и кандидатам, то сами правила поведения и запреты воспринимаются как декоративные, не подлежащие безусловному исполнению»307.

Кроме того, в избирательном законодательстве отсутствует процедура голосования, которая не вызывала бы сомнений в достоверном установлении волеизъявления народа или сводила бы к минимуму возможности по искажению его волеизъявления.

Как отмечает Н. М. Колосова: «необходима эффективная система защиты Конституции РФ, ее предписаний, закрепляющих высшие социальные ценности. Вопрос ставится о собственных, конституционных санкциях. Речь идет о том, что любое нарушение конституционных правоотношений порождало бы конституционные санкции. Иными словами, выполнение конституционных обязанностей и соблюдение конституционных прав должны быть защищены специфическими санкциями»308.

Отсюда проблема создания эффективных мер, обеспечивающих безусловное исполнение правил организации голосования и подведения его итогов, в сфере избирательных правоотношений является одной из самых важных вопросов избирательного права и выборов как в теоретическом, так и в практическом плане.

В юридической литературе, так же как и в законодательстве, отсутствует указание на эффективные меры обеспечения достоверного волеизъявления народа. Считаем, что такие меры необходимы, и они должны быть направлены непосредственно в отношении тех лиц, которые организуют выборы, то есть на членов избирательных комиссий. Именно члены избирательных комиссий ввиду предоставленных им широких полномочий и возложенных на них высоких конституционных задач имеют допуск к первичной избирательной документации, в которой отражено волеизъявление народа, и обладают всеми возможностями для искажения волеизъявления народа, а потому должны быть предусмотрены адекватные меры, направленные на недопущение таких искажений. В настоящее время адекватных мер обеспечения достоверного волеизъявления граждан не существует.

Правильно сказал В. А. Виноградов: «необходимость адекватных мер воздействия на субъектов конституционно-правовых отношений в целях защиты Конституции Российской Федерации вытекает непосредственно из закрепленных ею основ конституционного строя Российской Федерации как демократического правового государства, обязанного обеспечивать признание, соблюдение и защиту целого комплекса конституционных ценностей»309.

В связи с этим необходимо установление соответствующих мер обеспечения достоверного волеизъявления народа, с тем чтобы те субъекты, на которые возложена обязанность по выявлению волеизъявления народа, не допускали бы его искажения. Речь идет либо о прямом нарушении конституционных запретов, либо о невыполнении конституционных функций, задач, обязанностей, возложенных на государственные и общественные органы, и должностных лиц и граждан310, в данном случае на членов избирательных комиссий и на избирательную комиссию в целом. Причем такие меры не могут не включать в себя средств, влекущих наступление вредных последствий для субъектов правоотношений, допустивших искажение волеизъявления народа.

Для решения этой проблемы выявлены два подхода, в соответствии с которыми возможна реализация мер обеспечения установления достоверного волеизъявления народа. Первый из них основан на теоретической конструкции, изложенной в юридической литературе, и обоснован применением мер конституционной ответственности. Второй подход предложен автором настоящей работы и обоснован применением мер защиты волеизъявления народа. Сложность выявления как первого, так и второго подходов заключается в господствующем в отечественном праве принципе непривлечения субъекта правоотношений к неблагоприятным для него последствиям и санкциям без вины, а также невозможности привлечения к ответственности коллективного образования, коим применительно к задачам настоящей работы выступает избирательная комиссия. При первом подходе вина избирательной комиссии презюмируется, а при втором необходимость в ней отпадает.

Раскрывая первый подход, рассмотрим вопрос о том, необходимо ли наличие виновного поведения в качестве условия применения конституционной ответственности тогда, когда субъектом такого поведения выступают член избирательной комиссии и избирательная комиссия в целом, совершившие действия (бездействия) по искажению волеизъявления народа или допустившие их.

Как известно, вина традиционно определяется юридической наукой как психическое отношение лица к содеянному, в форме умысла или неосторожности (легкой или грубой). По словам А. И. Рарога: «вина — это психическое отношение лица к совершаемому им общественно опасному деянию, предусмотренному уголовным законом, и его последствиям»311.

Применительно к коллективному субъекту такое определение вины не употребишь, поэтому можно поддержать позицию тех авторов, которые вину коллективных субъектов рассматривают безотносительно к психическому отношению правонарушителя, в качестве субъективного основания ответственности, проявляющегося в возможности выбора (вариантности) поведения коллективом, то есть как руководителем единолично, так и с учетом участия в принятии решения нескольких лиц312. Так, О. Е. Кутафин отмечал наличие вины у коллективного органа государственной власти — законодательного органа субъекта Федерации при принятии им незаконного правового акта313.

Если рассматривать избирательную комиссию как субъект конституционной ответственности, то она представляет собой коллектив ее членов, где все принимают участие не только в выработке, но и в принятии такого важного решения, как установление итогов голосования и определение результатов выборов, а потому единого психического отношения указанных лиц в случае совершения ими проступка не будет, да оно и не нужно для квалификации деяния комиссии как проступка, поскольку в такой ситуации психические переживания нарушителей не имеют значения. Имеет значение только факт наличия у коллектива избирательной комиссии свободного выбора, безупречного с точки зрения Конституции РФ поведения.

В административном праве, наиболее близком по своей правовой природе к конституционному праву, имеет место законодательное закрепление вины коллективных образований — это юридические лица. Так, согласно ч. 2 ст. 2.1 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (далее — КоАП), юридическое лицо признается виновным в совершении административного правонарушения, если будет установлено, что у него имелась возможность для соблюдения правил и норм, за нарушение которых настоящим Кодексом или законами субъекта Российской Федерации предусмотрена административная ответственность, но данным лицом не были приняты все зависящие от него меры по их соблюдению. Юридическая конструкция, закрепленная в КоАП, исходит из так называемой поведенческой (объективной) концепции. Иными словами, вина коллективного образования ставится в зависимость от характера конкретного противоправного деяния юридического лица, совершившего и не предотвратившего это деяние, то есть обусловлена объективной стороной состава правонарушения314.

Можно поддержать мнение Е. Ю. Антоновой о том, что объективный подход к определению вины коллективного образования является неудачным, поскольку не учитывает того факта, что юридическое лицо — это общественное образование, основой или «субстратом» которого являются люди, находящиеся в определенных взаимоотношениях между собой315. Особое значение указанный фактор приобретает для такого образования, как избирательная комиссия, поскольку именно через действия (бездействия) всех людей, ее составляющих, и их взаимоотношений между собой избирательная комиссия выражает свою волю вне себя.

Имеется еще и психологическая (субъективная) концепция, которая исходит из того, что вина коллективного образования должна определяться через призму того, что его правоспособность реализуется посредством органов и конкретных физических лиц, которым надлежит действовать в соответствии со своими служебными обязанностями316.

При этом психологический (субъективный) подход к определению вины юридического лица включает в себя два направления: 1) вина юридического лица понимается как совокупная вина всех членов коллектива (теория коллективной вины); 2) вина юридического лица определяется в зависимости от вины ответственных лиц (теория доминирующей воли)317. В юридической литературе больше всего нашло поддержку второе направление, поскольку воля юридического лица не всегда определяется волей всего коллектива318 и «выявить коллективную волю юридического лица, установить тот факт, что все юридическое лицо следило за действиями своего работника и контролировало их, невозможно: в любом случае, контроль или гласное либо негласное одобрение поведения работника осуществляет ответственное должностное лицо»319.

Действительно, второе направление в большей степени применимо к юридическому лицу, ведь юридическое лицо — хоть и коллективное образование, но обезличенная юридическая конструкция, по сути своей фикция, если же брать избирательную комиссию, то она целиком состоит из конкретных личностей, коллектива граждан, каждый из которых наделен правом решающего голоса (теория коллективной воли), а значит, воля большинства членов названного коллектива (теория доминирующей воли) осуществляет принятие решения, а потому за ненадлежащее поведение должны наказываться все члены этого коллектива.

В связи с этим применительно к избирательным комиссиям представляется правильным сочетание теорий коллективной и доминирующей воль. Ведь от добросовестного члена избирательной комиссии не всегда зависит желаемое им добросовестное коллективное решение избирательной комиссии (коллективная воля), поскольку решения комиссией принимаются большинством голосов (доминирующая воля), и может оказаться так, что будет принято недолжное решение.

Для освобождения добросовестного члена избирательной комиссии от применения к нему санкций предлагается наделить его правом на неподписание протокола об итогах голосования и постановления об определении результатов выборов, в том же случае, если он такие документы подписывает, то тем самым соглашается с изложенными в них решениями избирательных комиссий, а значит, и полностью за них ответствен.

Иными словами, представляется, что все члены избирательной комиссии, подписавшие протокол об итогах голосования и постановление о результатах выборов, должны нести санкции в случае признания судом недействительным протокола об итогах голосования или отмены результатов выборов, но только в том случае, если установленные судом нарушения касаются нарушения порядка голосования, установления его итогов или определения результатов выборов.

Таким образом, проблема привлечения к ответственности коллективного образования — избирательной комиссии требует своего разрешения. В связи с чем правильно отмечает А. А. Кондрашев, что давно назрела необходимость законодательной легализации вины коллективного субъекта конституционного права с целью унификации государственного воздействия на правонарушителей, исключения случаев произвольного применения этого ключевого юридического критерия при возложении мер конституционного правового принуждения320.

Однако не всеми поддерживается названная точка зрения. Так, Е. И. Колюшин говорит, что необходимыми условиями введения мер ответственности за избирательные правонарушения должно быть урегулирование в законе оснований и механизма их применения за виновное поведение321. Он же повествует, что в конституционном праве действует правило «презумпции применения юридической ответственности только за виновное поведение»322.

Вместе с тем представляется, что у такого правила должны быть исключения в том случае, если речь идет о конституционной ответственности избирательной комиссии или ее членов, допустивших искажение волеизъявления народа.

В связи с чем прав А. А. Кондрашев, отмечая, что когда речь идет о поступке члена избирательной комиссии, то вина в его действиях должна презюмироваться323.

Ведь выяснение мотивов, целей и иных психологических моментов принятия коллективом избирательной комиссией недолжных решений не имеет какого-либо смысла и на установление проступка не влияет. В данном случае виновность должна презюмироваться как возможность выбора соответствующего конституционным принципам решения. Весь коллектив избирательной комиссии должен терпеть санкции как субъект, причинивший вред народу путем искажения его волеизъявления, поскольку следует иметь в виду, что применительно к избирательной комиссии вина одного из членов избирательной комиссии преобразуется в так называемую общую вину, распространяющую свое действие на всех членов комиссии.

Иной подход повлечет избежание членами избирательной комиссии ответственности за неправильное поведение, не обеспечившее исполнения Конституции РФ. В связи с чем автором поддерживается мнение Д. Т. Шон, но только применительно к такому поведению субъекта правоотношений, которое влечет искажение волеизъявления народа, о том, что требование обязательного наличия вины в совершении конкретного правонарушения сузило бы диапазон ее применения, исказило бы социальное назначение данного вида ответственности324.

Выделим основные элементы состава конституционного правонарушения. Так, по мнению М. П. Авдеенкова и Ю. А. Дмитриева, в теории конституционного права признается концепция состава конституционного правонарушения (деликта)325.

Применительно к субъективной стороне состава деликта автором поддерживается мнение А. А. Кондрашева о том, что описание субъективной стороны правонарушения, включая, помимо вины, еще и такие факультативные признаки, как цель и мотив, не используются в конституционном праве в силу того, что нарушение конституционно-правовой нормы вызывает применение соответствующей принудительной меры, вне учета таких факультативных признаков, по причине отсутствия дифференциации мер конституционного воздействия326. Он же, классифицируя деликты в конституционном праве, исходя из вида объектов правоотношений, охраняемых нормами конституционного права, выделяет в том числе и конституционные деликты, имеющие целью исказить волеизъявление граждан на выборах и референдумах327.

С точки зрения противоправности, применительно к деликту, можно согласиться с Ю. А. Дмитриевым, Ф. Ш. Измайловой в том, что ее наличие состоит в ненадлежащем характере исполнения субъектом своих обязанностей328.

Так, прибегая к понятию состава деликта, можно выделить следующий состав проступка, при котором допущено искажение волеизъявления народа. Он имеет свой объект (конституционные принципы о том, что: высшим непосредственным выражением власти народа являются свободные выборы; носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ; Российская Федерация — Россия есть демократическое федеративное правовое государство с республиканской формой правления, и др.), объективную сторону (недолжное поведение, то есть противоправное действие или бездействие, приведшее к искажению волеизъявления народа, а также причинная связь между деянием и искажением волеизъявления народа, которая может в значительной мере, а то и полностью отсутствовать), субъектов (членов участковой избирательной комиссии) и субъективную сторону (презюмируется).

Рассмотрим второй подход. Представляется, что ответственность — это не единственное средство, при помощи которого можно обеспечить исполнение правил организации голосования. При этом одной только ответственности недостаточно. Необходим комплекс мер, направленных на защиту волеизъявления народа от искажения. Органы, организующие выборы, и их члены, на практике воплощающие конституционную концепцию демократии, не должны быть ограждены от мер воздействия на них в целях защиты волеизъявления народа от искажения при формировании органов народного представительства. Организаторы выборов являются участниками конституционно-правовых отношений, а значит, они должны иметь как определенные стимулы, не позволяющие им нарушать Конституцию Российской Федерации, так и волю действовать в направлении выявления достоверного волеизъявления народа, не допуская его искажения.

При этом речь должна идти о мерах защиты волеизъявления народа от искажения, а не только о конституционно-правовой ответственности за искажение волеизъявления народа, ввиду того, что функция последней имеет только одну цель — карательную, цель наказания, тогда как меры защиты могут как иметь, так и не иметь ее. Меры защиты — это более широкое понятие, чем ответственность, и включают ее в себя. Меры защиты направлены на защиту народа, данной ему Конституцией РФ власти, а значит, защиту конституционного строя, а также восстановление нарушенного конституционного порядка, касающегося достоверного определения волеизъявления народа, что не означает в том числе отсутствие при реализации мер защиты тех целей, которые неблагоприятны для лиц, совершивших недолжное поведение. Кроме того, реализация мер защиты возможна также и без вины правонарушителя, тогда как для реализации конституционно-правовой ответственности необходим такой обязательный признак, как вина правонарушителя, что является общепризнанным и закреплено в правовых позициях Конституционного Суда РФ, согласно которым подчеркивается общеправовое значение вины для установления и реализации юридической ответственности329. Иными словами, обязательными признаками мер защиты, в отличие от конституционно-правовой ответственности, не является вина нарушителя и не является его наказание. Для применения мер защиты волеизъявления народа считаю достаточным иметь в наличии событие правонарушения или ошибку в сфере организации голосования и подведения его итогов, определения результатов выборов (основание) и причастность лица (субъект правонарушения) к нему.

Исследователи ответственности в праве всегда связывают ее с виной нарушителя, а в том случае, когда происходит применение мер воздействия к субъекту права без его вины, ученые говорят о мерах защиты.

О. С. Иоффе, С. Н. Братусь полагали, что ответственность без вины недопустима, по крайней мере в гражданском праве330. Если рассматривать государственное право, то практически всеми исследователями вина признается как субъективное основание наступления конституционной ответственности331.

Вместе с тем не всегда в действиях или бездействиях субъекта можно усмотреть вину, но совершенное таким субъектом действие (бездействие) или допущенная им ошибка, в силу своей особой важности и исключительной значимости, как, например, при искажении или защите от искажения волеизъявления народа, требует применения к нему определенных мер воздействия. В этом и состоит преимущество таких мер, позволяющих также и в случае отсутствия вины оказывать правовое воздействие на любого субъекта права, в том числе и коллективного образования, каковым является избирательная комиссия, в обязанности которого входят организация голосования и подведение его итогов.

С. С. Алексеев, Н. Г. Александров, О. А. Красавчиков отмечали, что ответственность без вины неприемлема даже в качестве исключения, и в этих случаях можно говорить о мерах защиты332. Здесь авторы разграничивают между собой как меры защиты, так и ответственность, где обязательным признаком ответственности является вина, а обязательным признаком мер защиты является ее отсутствие.

Представляется, что меры защиты волеизъявления народа не могут быть обособлены от ответственности. Меры защиты волеизъявления народа обладают комплексным, собирательным характером, и они включают в себя в том числе и гражданскую, уголовную, конституционную и другие виды ответственности, но не ограничиваются ею. Отсюда меры защиты волеизъявления народа применяются как в случае наличия вины, так и в случае ее отсутствия. Самостоятельность мер защиты волеизъявления народа проявляется в особых субъектах (члены избирательных комиссий, избирательные комиссии), к которым они применяются в сфере, на которую распространяются (организация голосования и подведение его итогов, определение результатов выборов).

Необходимость применения не только конституционно-правовой ответственности, но в том числе и мер защиты волеизъявления народа от искажения, то есть применения санкций без вины к правонарушителям — членам избирательных комиссий, обусловлена особой ролью члена избирательной комиссии в установлении волеизъявления народа и его неограниченными возможностями искажения этого волеизъявления, а также тем, что права и обязанности каждого члена избирательной комиссии формально равны и решения, принимаемые от имени избирательной комиссии, по сути, являются решениями каждого члена избирательной комиссии, в особенности это касается тех решений, которые определяют итоги голосования или результаты выборов, то есть решений, определяющих волеизъявление народа.

Элементы мер защиты применяются там, где сложно выстроить теоретическую и практическую конструкцию применения правовых последствий к субъекту права за его деяния тогда, когда они воздействуют на те отношения, которые требуют защиты, но не укладываются в привычные схемы, связанные с виной правонарушителя.

Исходя из того, что вина традиционно понимается как психическое отношение лица к содеянному в форме умысла или неосторожности (легкой или грубой)333, то: во-первых, установить вину какого-либо члена избирательной комиссии в искажении волеизъявления граждан трудно, хотя бы потому, что ни он один принимает решения от имени избирательной комиссии, а во-вторых, установить вину избирательной комиссии как коллективного образования затруднительно ввиду отсутствия у нее психики.

В связи с чем применение мер защиты волеизъявления народа к членам избирательных комиссий и избирательным комиссиям обусловлено их особым статусом, а также необходимостью, вызванной трудностями привлечения их к санкциям, в случае отсутствия вины.

Учитывая, что: 1) методы искажения волеизъявления народа очень многообразны; 2) возможности искажения волеизъявления народа любым членом избирательной комиссии, а также самой избирательной комиссией безграничны; 3) выявление искажения волеизъявления, как правило, доступно только члену избирательной комиссии и/или избирательной комиссии; 4) любое, в том числе намеренное, искажение волеизъявления народа членом избирательной комиссии и/или избирательной комиссией может трактоваться как проступок или ошибка, в том числе техническая, — то применение мер защиты волеизъявления народа без учета вины члена избирательной комиссии и вины избирательной комиссии считаю допустимым.

Исследователи также допускают применение негативных мер воздействия к избирательной комиссии за искажение волеизъявления народа, только за то, что избирательная комиссия такую фальсификацию не пресекла. Так, А. С. Автономов, А. Ю. Бузин, А. В. Иванченко, В. И. Кривцов, А. В. Кынев, А. Е. Любарев говорят, что представляется необходимым, чтобы избирательная комиссия несла ответственность за фальсификации, совершенные ее членами, если сама комиссия эту фальсификацию не пресекла и, по их мнению, фальсификации невозможны, если члены комиссии добросовестно исполняют свои обязанности334.

Отсутствие вины может влечь невозможность привлечения субъекта избирательных правоотношений к неблагоприятным последствиям за искажение волеизъявления народа.

Некоторые ученые пытались решить проблему вины в избирательном праве путем ее нового (отличного от традиционного) понимания. Так, существует мнение А. А. Кондрашева, согласно которому виной в избирательном праве, как и в конституционном праве, следует считать ошибки, упущения и любое иное пассивное отношение к выполнению своих обязанностей субъектом правоотношений, повлекшее нарушение законодательства о выборах, при условии что у правонарушителя была возможность выбора варианта правомерного поведения, исходя из существующих обстоятельств335. Иными словами, здесь говорится о том, что достаточно, чтобы лицо имело обязанности и неправильно их исполнило или воздержалось от их исполнения, если при этом не было допущено порока его воли, то есть на это лицо не было оказано давления в виде насилия или угрозы применения такого насилия.

Однако в данном случае проблема вины не решается, поскольку предложение, сделанное А. А. Кондрашевым, отношения к вине не имеет, к психике субъекта правоотношений не относится, а характеризует событие правонарушения. Представляется, что если произошло названное А. А. Кондрашевым поведение субъекта, то оно относится не к вине как элементу индивидуальной ответственности, а к объективной стороне состава правонарушения.

По мнению некоторых ученых, возможно наступление конституционно-правовой ответственности без вины в специально предусмотренных законом случаях (С. А. Авакьян336, В. А. Виноградов337). Такой подход вряд ли возможен применительно к задаче правильности учета волеизъявления народа органами, организующими выборы, и их членами, поскольку всех возможных случаев закон предусмотреть не может. В этой связи правильно отмечает Д. Т. Шон, применительно к конституционной ответственности, что невозможно «дать точный перечень обстоятельств, которые могут служить основанием конституционной ответственности»338.

Для реализации мер защиты волеизъявления народа необходимо выделить: 1) субъекта, к которому возможно применение названных мер; 2) основание применения меры; 3) саму меру воздействия к субъекту; 4) инстанцию (орган, правомочный решать вопросы привлечения субъекта права к мерам защиты), которой дозволено устанавливать необходимость защиты достоверности волеизъявления народа.

В качестве основания мер защиты достоверного волеизъявления народа предлагается использовать термин «деликт члена избирательной комиссии». Деликт члена избирательной комиссии (избирательный деликт) — это деяние (действие или бездействие) члена избирательной комиссии, не соответствующее должному поведению, предусмотренному Конституцией Российской Федерации или вытекающему из ее смысла и установленных ею принципов, при котором искажается волеизъявление народа, и влекущее применение мер защиты волеизъявления народа от искажения.

Такими действиями или бездействиями не исполняются или ненадлежащим образом исполняются конституционные обязанности члена избирательной комиссии по достоверному выявлению волеизъявления народа. Ведь нельзя же допустить того, что Конституция Российской Федерации, устанавливающая ч. 1 ст. 1 Россию в качестве демократического федеративного правового государства, предполагала бы формирование органов народного представительства, не демократическим путем, а на основе недостоверного волеизъявления народа.

В свою очередь, органами, осуществляющими организацию голосования, подсчет голосов, определение итогов голосования и результатов выборов, а в конечном счете органами, формирующими институты народного представительства, являются избирательные комиссии. Избирательные комиссии состоят из граждан, являющихся членами избирательных комиссий, любое решение, принимаемое членами избирательной комиссии, является коллегиальным решением самой избирательной комиссии, основанным на формальном равенстве всех членов избирательной комиссии, а потому каждый член избирательной комиссии не может отстраняться от того решения или действия (бездействия) избирательной комиссии или любого ее члена, которое влечет искажение волеизъявления народа.

Отсюда там, где обнаружено искажение волеизъявления народа, ко всем членам соответствующей избирательной комиссии должны быть применены меры защиты волеизъявления народа от искажения.

Представляется, что в целях обеспечения достоверности волеизъявления народа в качестве меры такой защиты в избирательном праве следует установить штрафы.

Идея штрафов не нова, ее в конституционном праве предлагали такие авторы, как Н. М. Колосова339 и В. О. Лучин340, Л. В. Забровская в качестве формы конституционно-правовой ответственности называла такую, как ущемление имущественного положения341, по словам же В. А. Виноградова, эта мера не может быть отнесена к числу основных конституционно-правовых санкций, хотя им в пользу данного вывода конкретных доводов не приводится342.

Применительно к основанию наложения штрафа, то есть тех обстоятельств, при которых, согласно нормам права, он накладывается, необходимо учитывать следующее.

Основанием наложения штрафа должен являться факт недолжного поведения соответствующих субъектов конституционно-правовых отношений.

В том случае, когда речь идет об организации выборов, их организаторы должны провести голосование и подвести его итоги, определить результаты выборов таким образом, чтобы было исключено искажение волеизъявления народа. Когда такая задача не выполнена, то это противоречит тому поведению, которое прогнозируется конституционно-правовыми нормами, что, в свою очередь, должно влечь применение мер защиты волеизъявления народа к избирательным комиссиям и их членам в виде наступления для лиц, отвечающих за надлежащее формирование органов народного представительства, неблагоприятных последствий.

Штраф как мера защиты от посягательств на конституционно установленную концепцию демократии, предусмотренную конституционно-правовой нормой, будет оказывать свое положительное воздействие на лицо или группу лиц, для того чтобы они не совершили недопустимого действия или бездействия, а также ошибку, в том числе и техническую, повлекшую искажение волеизъявления народа.

Последствия применения штрафа будут заключаться в том, что, во-пер­вых, государство официально осудит поведение указанных лиц, во-вторых, на этих лиц будут возложены определенные материальные лишения, а потому совершение ими названного деяния будет очень неблагоприятно.

Субъектами применения мер защиты волеизъявления народа будут являться члены избирательных комиссий, в том числе их председатели, заместители председателя и секретари, а также избирательные комиссии. Применительно к такому коллективному субъекту конституционного права, как избирательная комиссия, это означает, что коллектив избирательной комиссии подлежит воздействию мер защиты волеизъявления народа от искажения тогда, когда у коллектива избирательной комиссии имелась возможность для соблюдения Конституции РФ, федеральных законов, законов субъектов Федерации и правовых актов органов местного самоуправления, но данными лицами не были предприняты все зависящие от них меры по их соблюдению.

В свою очередь, представляется, что в качестве инстанции, которая, установив искажение волеизъявления народа, могла бы применять меры защиты волеизъявления народа, может быть суд.

Исследование обстоятельств и доказывание фактов искажения волеизъявления народа может происходить с использованием процедуры, установленной Кодексом административного судопроизводства (далее — КАС), но с обязательным введением в законодательство изменений о том, что по такого рода делам следует использовать суд в составе присяжных заседателей.

Согласно п. 1.2 ст. 77 Закона об основных гарантиях избирательных прав, суд соответствующего уровня может отменить решение комиссии об итогах голосования в случае: а) нарушения правил составления списков избирателей, участников референдума, если указанное нарушение не позволяет с достоверностью определить результаты волеизъявления избирателей, участников референдума; б) нарушения порядка голосования и установления итогов голосования, если указанное нарушение не позволяет с достоверностью определить результаты волеизъявления избирателей, участников референдума; в) воспрепятствования наблюдению за проведением голосования и подсчета голосов избирателей, участников референдума, если указанное нарушение не позволяет с достоверностью определить результаты волеизъявления избирателей, участников референдума; г) нарушения порядка формирования избирательной комиссии, комиссии референдума, если указанное нарушение не позволяет выявить действительную волю избирателей, участников референдума; д) других нарушений законодательства Российской Федерации о выборах и референдуме, если эти нарушения не позволяют выявить действительную волю избирателей, участников референдума.

Таким образом, суд вправе устанавливать в том числе нарушения федерального закона при проведении голосования или установлении его итогов, определении результатов выборов, то есть устанавливать при проведении названных действий искажение волеизъявления народа, а потому суд необходимо наделить обязанностью наложения штрафов на членов избирательных комиссий тогда, когда установлено искажение волеизъявления народа.

В настоящее время закон, предоставляя суду право применять такую конституционную меру воздействия на избирательные комиссии, как признание итогов голосования или определение результатов выборов недействительными, неоправданно оставляет в стороне и не затрагивает тех лиц, которые приняли коллегиальные решения, признанные судом незаконными, — конкретных членов избирательных комиссий. Действиям (бездействиям) этих лиц государством в лице суда должна быть дана негативная оценка, причем действие (бездействие) членов избирательной комиссии, повлекшее признание судом итогов голосования или определение результатов выборов недействительными, должно относиться только к тем действиям (бездействиям), которые допустили искажение волеизъявления народа и совершены ими при проведении голосования или установлении его итогов, а также определении результатов выборов.

Считаю, что необходима негативная конституционно-правовая оценка деятельности тех лиц, кто принял незаконные решения, то есть каждого члена избирательной комиссии.

В связи с чем имеется предложение дополнить ст. 244 КАС «Решение суда по административному делу о защите избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации и его реализация» частью 7 следующего содержания: «Суд, признав незаконным оспариваемое решение или действие (бездействие) избирательной комиссии, допустившее искажение волеизъявления народа при проведении голосования или установлении его итогов, определении результатов выборов, налагает на каждого члена комиссии штраф в размере 300 000 рублей».

Указанная мера: 1) соизмерима с конституционно установленными целями; 2) соизмерима с ценностями демократии и народного представительства, имеющимися в Конституции РФ; 3) соизмерима с характером совершенного нарушения; 4) направлена на защиту Конституции РФ.

Размер штрафа должен быть таким, чтобы побуждать члена избирательной комиссии действовать не только правомерно, не допуская искажения волеизъявления, но и активно и в случае выявления неправомерных действий по искажению волеизъявления народа другими членами избирательной комиссии пресекать их. Представляется, что названная сумма является значительной для многих людей в нашей стране и будет стимулировать их к должному поведению, соответствующему конституционному предназначению организаторов выборов.

В. А. Виноградов применительно к конституционно-правовой ответственности предлагает выделить три основания: 1) нормативное; 2) фактическое; 3) процессуальное343.

Считаю, что указанные основания применимы и для мер защиты волеизъявления народа, и только при наличии всех этих оснований можно говорить о том, что соответствующая мера защиты состоялась и реализована.

Полагаю, что основаниями наложения штрафа на членов комиссии будут являться следующие.

Так, из Конституции Российской Федерации следует, что формирование органов народного представительства должно происходить без искажения волеизъявления народа (нормативное основание). В том случае, если члены избирательной комиссии при организации голосования, установлении их итогов и определения результатов выборов установили итоги голосования или определили результаты выборов с искажением волеизъявления народа (фактическое основание), то все члены избирательной комиссии подвергаются штрафу, накладываемому на них судом (процессуальное основание).

Когда речь идет о фактическом основании, то следует иметь в виду, что правонарушение членов избирательной комиссии, установивших итоги голосования или определивших результаты выборов с искажением волеизъявления народа, заключается в том, что члены избирательной комиссии недостоверно определили волеизъявление избирателей либо создали условия для недостоверного определения волеизъявления избирателей путем прямого или ошибочного, в том числе технического, искажения волеизъявления народа, при котором волеизъявление неправильно учтено или учтено неверно (например, внесением недостоверных данных в избирательные документы), а также нивелированием волеизъявления избирателей, то есть избирателей, которые выразили, изъявили свою волю и проголосовали, но волеизъявление которых при этом нивелировано (например, путем незаконного вброса бюллетеней, многократным голосованием одним лицом, в том числе и за других лиц, а также тому подобное).

При нивелировании волеизъявления избирателей механизм искажения таков, что нарушается принцип «один избиратель — один голос» и не обеспечиваются равные условия участия всех избирателей в выборах, поскольку, например, там, где на избирательных участках произошел незаконный вброс бюллетеней, избиратели этих участков и тех участков, где такого вброса не было, являются неравноправными.

Таким образом, фактическое основание деликта члена избирательной комиссии заключается в том, что его действия (бездействия) при проведении голосования, подведении его итогов и определении результатов выборов не обеспечили необходимого условия адекватности результатов выборов по волеизъявлению народа.

Приведенное фактическое основание применения санкций есть та четкая граница, которая проходит между объективно непротивоправным поведением и правонарушением.

При этом необходимо учитывать, что санкция за совершение названного правонарушения применима тогда, когда у членов избирательной комиссии имелась возможность для соблюдения Конституции РФ, федеральных законов, законов субъектов Федерации и правовых актов органов местного самоуправления, но данными лицами не были предприняты все зависящие от них меры по их соблюдению. Данное положение необходимо, поскольку известны случаи искажения членами избирательных комиссий волеизъявления народа под влиянием насилия или угрозы его применения. Причем в данном случае речь не идет о том, имелась ли у члена избирательной комиссии реальная возможность избежать правонарушения.

Следует презюмировать то обстоятельство, что член избирательной комиссии, взявший на себя конституционную обязанность по оказанию содействия в формировании органов народного представительства демократическим путем, тем путем, который предусмотрен Конституцией РФ, а значит, в силу своей значимости вовлеченный в орбиту конституционно-правового регулирования, всегда имеет возможность избежать правонарушения, то есть избежать искажения волеизъявления народа при проведении голосования, установлении его итогов и определении результатов выборов, но, конечно же, за исключением случаев применения насилия к нему, к его близким или другим членам избирательной комиссии, причем такое насилие или угроза может быть только в период проведения голосования, установления его итогов и определения результатов выборов.

В том случае, если членом избирательной комиссии, который при воздействии на него насилия или угрозы применения насилия исказил волеизъявление народа, немедленно, после прекращения в отношении него таких действий, не заявлено в правоохранительные органы, то он не может быть освобожден от применения к нему мер защиты волеизъявления народа от искажения.

О такой опасности, как насилие и угрозы при проведении выборов, предупреждал в свое время еще К. П. Победоносцев, он писал: «Наряду с подкупом пускаются в ход насилия и угрозы, организуется выборный террор, посредством которого шайка приводит насильно своего кандидата»344.

Таким образом, любое недолжное поведение (противоправное деяние в виде действия или бездействия) члена избирательной комиссии при проведении голосования, установлении его итогов и определении результатов выборов, которое привело (причинная связь между деянием и вредом, причиненным народу, которая может в значительной мере, а то и полностью отсутствовать) к искажению волеизъявления народа (последствия правонарушения в виде причинения вреда народу), должно влечь для указанного лица соответствующую санкцию, то есть меру защиты волеизъявления народа от искажения.

Итак, в качестве мер обеспечения достоверности волеизъявления народа, в зависимости от наличия или отсутствия вины субъекта правоотношений, можно выделить меры конституционной ответственности и меры защиты волеизъявления народа от искажения. В свою очередь, в зависимости от претерпевания субъектом правоотношений негативных или получения позитивных последствий своих действий (бездействий) можно выделить карательные и поощрительные меры обеспечения достоверности волеизъявления народа соответственно.

§ 2. Карательные (негативные) меры обеспечения достоверности волеизъявления народа

В литературе по избирательному праву указывается, что за нарушение избирательных прав и законодательства о выборах федеральными законами предусмотрен такой вид юридической ответственности, как уголовная ответственность, которая наступает за совершение общественно опасных нарушений избирательных прав граждан, законодательства о выборах, причиняющих существенный вред охраняемым законом общественным отношениям в сфере реализации гражданами избирательных прав, организации и проведения выборов345. Исследователи также в нормативное основание конституционной ответственности включают нормы Уголовного кодекса РФ346.

Для защиты волеизъявления народа от искажения было бы упущением не использовать возможности юридической конструкции уголовной ответственности, которая, как известно, без вины не бывает.

Рассмотрим вопрос о том, можно ли вписать в юридическую конструкцию уголовной ответственности коллективную вину члена избирательной комиссии. Полагаю, что можно. Для этих целей выявлены три подхода. Первый подход заключается в использовании тех правовых средств, которые имеются в Уголовном кодексе Российской Федерации (далее — Уголовный кодекс РФ), то есть в нашей системе права. Второй подход основан на теории субститутивной ответственности, которая используется в английском уголовном праве и в нашей системе права имеется в гражданском и трудовом праве. И наконец, третий подход исходит из так называемой теории отождествления, которая в нашей системе права полностью отсутствует. Рассмотрим в соответствующей последовательности приведенные подходы, предприняв попытку выявить их положительные и отрицательные стороны для установления механизма коллективной уголовной ответственности в нашей стране применительно к коллективам избирательных комиссий.

Для использования правовых возможностей, предоставленных Уголовным кодексом РФ, раскрывая первый подход, обратим внимание на следующее.

Может возникнуть вопрос о том, почему в случае, когда подлог бюллетеней совершает один член избирательной комиссии, ответственность наступает для остальных членов избирательной комиссии.

Но что значит осуществить подлог бюллетеней? Если, например, под этим понимать их незаконный вброс в ящики для голосования, то одним таким вбросом подлог не ограничивается — нужно еще внести записи в списки проголосовавших о том, что вброшенные бюллетени были якобы выданы для голосования. Утаить от внимания всех членов избирательной комиссии названные действия невозможно, а тем более о таких действиях всегда в курсе председатель, заместитель председателя и секретарь избирательной комиссии.

В одном из заявлений об оспаривании итогов голосования и результатов выборов указывается: «Из опубликованной в системе ГАС “ВЫБОРЫ” сводной таблицы результатов выборов по Промышленному району я выбрал те избирательные участки, на которых на дому проголосовало от 508 до 859 избирателей. Учитывая то, что переносных ящиков на каждом участке было не более трех, то получается, что в одном ящике должно быть не менее 169 бюллетеней (если 508 избирателей голосовало на дому) или не менее 286 бюллетеней (если 859 избирателей голосовало на дому). Так как голосование длилось 12 часов (720 минут), то, чтобы проголосовало 169 избирателей на дому, на каждого избирателя нужно потратить 720 : 169 = 4 мин. 36 сек. А на каждого из 286 избирателей нужно потратить 720 : 286 = 2 мин. 31 сек. Однако на одного избирателя при голосовании на дому тратится не менее 10–15 минут, что очень легко проверить при исследовании доказательств по месту голосования. При этом следует учесть, что расчет составлен на тот случай, если ходили по домам с переносным ящиком с 8 утра и до 8 вечера. Но ни на одном избирательном участке не начинали ходить с 8 утра и не заканчивали в 8 вечера»347.

В приведенном примере видно, что число бюллетеней, имевшихся в переносных ящиках для голосования, противоречит физическим возможностям избирательных комиссий по их сбору, но данное обстоятельство не вызвало социальный протест членов избирательных комиссий против создания угрозы конституционным ценностям, и все они подписали протоколы об итогах голосования на приведенном в примере участке. Члены избирательной комиссии не знают человеческих возможностей? В свою очередь, те члены избирательной комиссии, которые предоставили переносную урну для голосования с таким большим количеством бюллетеней, они разве ни при чем? Сомневаюсь. Представляется, что причина такого недолжного поведения членов избирательной комиссии — в отсутствии санкций, в том числе и уголовных, за такое поведение. Искажение волеизъявления народа в приведенном примере очевидно, но доказать это, как правило, невозможно.

Народ Российской Федерации, исходя из презумпции доверия избирательным комиссиям, доверил членам избирательной комиссии провести голосование и подсчет голосов, и у него должна быть уверенность в том, что члены избирательной комиссии выявят волеизъявление народа без искажения, то есть таким образом, при котором результаты выборов будут адекватны волеизъявлению народа, а потому члены избирательной комиссии должны обладать повышенной ответственностью за свое недолжное, недобросовестное поведение. Ведь совершенно очевидно, что если члены избирательных комиссий будут осуществлять свою деятельность добросовестно, то искажение волеизъявления народа будет исключено.

В связи с чем можно выявить вину того члена избирательной комиссии, который прямо не участвовал в искажении волеизъявления граждан, то есть не совершал фальсификацию избирательных документов и фальсификацию итогов голосования (поскольку с виной тех, кто совершил названные деяния, все ясно). Вина такого члена избирательной комиссии состоит в том, что он осознает свойства таких конституционных ценностей, как формирование органов власти демократическим путем, и что высшим непосредственным выражением власти народа являются выборы (интеллектуальный момент), но в своем недолжном поведении допускает невнимательность, непродуманность, неосмотрительность, недисциплинированность, безалаберность, пренебрежительное отношение к своим обязанностям, беспечность (волевой момент), которые влекут вредные последствия в виде искажения волеизъявления народа как при прямом содействии других членов избирательной комиссии, так и в результате ошибки, в том числе технической. Ведь по роду своей деятельности каждый член избирательной комиссии обязан действовать осмотрительно и внимательно, обладая способностью осуществления должного поведения, то есть такого, которое не допускало бы искажения волеизъявления народа при проведении голосования, подведении его итогов и определении результатов выборов.

Задача члена избирательной комиссии — достоверно определить волеизъявление народа, а значит, именно он обязан предвидеть возможность искажения волеизъявления народа и не допустить такого искажения. Предвидение возможности искажения волеизъявления избирателей всегда доступно члену избирательной комиссии, поскольку, во-первых, ситуации, в которых происходит искажение волеизъявления народа, очень просты, поэтому задача предвидения искажения волеизъявления народа сложности не представляет, во-вторых, член избирательной комиссии — это совершеннолетнее, дееспособное лицо, достигшее уровня физической и умственной зрелости, для которого задача распознавания ситуации, связанной с искажением волеизъявления граждан, в принципе, является разрешимой. Член избирательной комиссии при выполнении указанной задачи не может и не должен рассчитывать только на действия других членов избирательной комиссии, он должен в том числе самостоятельно решать названную задачу. Принятие на себя гражданином такого рода задачи предполагает повышенную ответственность за достоверное определение волеизъявления народа, которая есть не что иное, как плата за то доверие, которое оказано члену избирательной комиссии народом Российской Федерации, возложением на него почетной обязанности в виде организации высшего непосредственного выражения власти народа путем проведения выборов. Невыполнение членом избирательной комиссии указанной задачи свидетельствует об отрицательном отношении этого лица к ценностям, установленным Конституцией Российской Федерации, а значит, и о его вине.

Указанный подход не нов. Так, Ю. А. Демидов фактически идентифицировал вину с отрицательным отношением лица к ценностям общества348. М. П. Карпушин и В. И. Курляндский говорили, что придерживаются мнения, при котором вменение вреда обусловлено не наличием соответствующей связи между психической оценкой человеком происходящего и фактически наступившими последствиями, а неосмотрительностью, невнимательностью, проявленными человеком в поведении, предшествующем наступлению вреда349. Еще дальше пошел В. Г. Беляев, отметив, что наличие обязанности (как и возможности) предвидеть последствия деяния, совершаемого по небрежности, может презюмироваться350.

Применительно к члену избирательной комиссии такую обязанность ему даже не надо презюмировать, она у него имеется — это достоверное определение волеизъявления народа, и тогда, когда такая обязанность названным лицом не исполнена, наступают последствия в виде причинения вреда народу. Но если на простом члене избирательной комиссии объективно лежит меньше обязанностей, то применительно к таким квалифицированным ее членам, как председатель избирательной комиссии, его заместитель и ее секретарь, объем их обязанностей заметно выше, а значит, и ответственность за их невыполнение должна быть также большей, чем у других членов избирательной комиссии.

Представляется, что в том случае, если квалифицированные члены комиссии прямо не участвовали в искажении волеизъявления народа (или это не удалось доказать), то названные лица должны нести уголовную ответственность во всех случаях, когда судебным решением, принятым в соответствующем порядке, признано искажение волеизъявления народа путем признания недействительными или отмены итогов голосования и результатов выборов. Если же возникает вопрос о вине указанных лиц, то такая вина у них имеется всегда, хотя бы в форме небрежности, которая заключается в том, что они при необходимой внимательности и предусмотрительности должны были и могли предвидеть последствия своих действий (бездействий) в виде причинения вреда народу.

Правовым основанием такого вывода является ч. 3 ст. 26 Уголовного кодекса Российской Федерации о том, что преступление признается совершенным по небрежности, если лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействий), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть эти последствия.

В связи с чем можно предложить следующее дополнение в Уголовный кодекс РФ, а именно включить в него ст. 142.2 следующего содержания: «Статья 142.2 “Искажение волеизъявления народа”. 1. Искажение волеизъявления народа при осуществлении голосования, определении его итогов или результатов выборов, когда судебным решением, принятым в соответствующем порядке, признано искажение волеизъявления народа путем признания недействительными или отмены итогов голосования и результатов выборов, если это деяние совершено с прямым, косвенным умыслом, а также по легкомыслию, председателем избирательной комиссии, его заместителем или секретарем, наказывается штрафом в размере трехсот тысяч рублей. 2. Искажение волеизъявления народа при осуществлении голосования, определении его итогов или результатов выборов, когда судебным решением, принятым в соответствующем порядке, признано искажение волеизъявления народа путем признания недействительными или отмены итогов голосования и результатов выборов, если это деяние совершено председателем избирательной комиссии, его заместителем или секретарем по небрежности, когда указанные лица не предвидели возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), причинивших вред народу в виде искажения его волеизъявления, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должны были и могли предвидеть эти последствия, наказывается штрафом в размере двухсот тысяч рублей».

Таким образом, видно, что коллективную вину члена избирательной комиссии можно трансформировать в Уголовный кодекс РФ, в крайнем случае хотя бы в качестве использования вины в виде небрежности, причем для такой трансформации не нужно каких-либо значительных изменений действующих правовых конструкций Уголовного кодекса РФ, а достаточно, основываясь на имеющихся правовых конструкциях, просто дополнить его особенную часть одной статьей, не затрагивая утвердившихся в теории и практике постулатов. Недостаток приведенного подхода заключается в том, что члены избирательной комиссии с целью ухода в такой ситуации от ответственности будут указывать на то, что у них не имелось соответствующих обязанностей, либо такие обязанности были распределены другим членам избирательной комиссии, либо они принадлежали только одному лицу из квалифицированного состава избирательной комиссии — председателю, его заместителю и секретарю избирательной комиссии.

В связи с чем для решения такой проблемы предлагается следующее.

Принятие на себя названной повышенной ответственности каждым гражданином Российской Федерации, желающим возложить на себя обязанности члена избирательной комиссии, должно решаться им самостоятельно и находить отражение в письменном документе, подписанном соответствующим гражданином, который можно именовать распиской о повышенной ответственности члена избирательной комиссии перед народом Российской Федерации (по типу договора о полной материальной ответственности работника в трудовом праве) или присягой, в которой указано на обязанность достоверного определения волеизъявления народа и недопустимость ее искажения, в том числе и в результате ошибки, причем обязанности следует прописать строго конкретно, применительно к каждому члену избирательной комиссии. Почему бы такой подход не использовать, если наш народ доверяет избирательным комиссиям самую большую для нашего государства конституционную ценность — определение волеизъявления народа, на основе которого происходит формирование всех органов народного представительства страны?

Кроме того, необходимо учесть и то обстоятельство, что не всегда от членов избирательной комиссии, которые добросовестно исполняют свои обязанности, зависит принятие должного решения. Это связано с тем, что избирательная комиссия является коллективным органом, принятие решений которого осуществляется большинством голосов, поэтому добросовестному члену избирательной комиссии, в случае принятия избирательной комиссией недолжного решения, должно быть предоставлено право на неподписание такого решения, что, в свою очередь, должно освобождать добросовестного члена избирательной комиссии от применения к нему санкций.

Приведенный подход, основанный на использовании правовых механизмов Уголовного кодекса РФ, представляется автору предпочтительным, поскольку не требует внесения концептуальных изменений в него, предполагает только незначительную доработку, а имеющиеся обозначенные недостатки можно устранить введением в закон приведенных выше положений.

Для реализации двух других подходов доработка законодательства требуется гораздо более серьезная.

Так, вопросы, связанные с установлением результатов волеизъявления народа, возникающие в работе участковых избирательных комиссий, являются несложными, но в то же время очень существенными, поскольку именно участковые избирательные комиссии наделены исключительным правом определять итоги голосования, что, в свою очередь, определяет состав органов власти и действенность институтов демократии, а потому необходимы определенные правовые механизмы, исключающие не только злой умысел в этой сфере, но и любую ошибку, могущую повлиять на достоверность результатов волеизъявления народа.

В составе избирательных комиссий, особенно участковых, особыми полномочиями обладают те члены комиссий, которые наделены специальным статусом, а именно председатель, заместитель председателя и секретарь комиссии. Этим лицам в силу особенностей полномочий, данных им законом, принадлежит больше прав, чем другим членам комиссий. Такие права могут ими использоваться в том числе в целях преднамеренного искажения волеизъявления народа, то есть в результате осуществления определенных действий, или не использоваться ими, допуская попустительство, при наличии которого возможно искажение волеизъявления народа другими членами избирательной комиссии. Если действия или бездействия по искажению волеизъявления народа совершены председателем, заместителем председателя или секретарем участковой избирательной комиссии, то они должны быть подвергнуты отягчающей ответственности.

Так, в случае искажения волеизъявления народа на конкретном избирательном участке председатель, заместитель председателя и секретарь комиссии должны нести ответственность за недостаточный контроль со своей стороны за достоверностью волеизъявления народа, а также в том, что они не смогли внушить другим членам участковой комиссии необходимость беспрекословного соблюдения конституционного принципа достоверности волеизъявления народа и отражения в избирательных документах сведений о волеизъявлении народа без искажения.

Причем председатели, их заместители и секретари участковых избирательных комиссий должны нести в том числе и уголовную ответственность не только за умышленные действия, например по фальсификации избирательных документов, но и за технические и иные ошибки, искажающие волеизъявление народа.

Такой подход исходит из теории субститутивной ответственности и при его реализации позволит сделать членов избирательной комиссии более ответственными за выполняемую ими работу, а значит, будет способствовать правильной реализации на практике конституционной концепции демократии.

По словам Оливера У. Холмса-мл., истоки субститутивной ответственности, вытекающей из деликтных обязательств, прослеживаются еще в римском праве, так, «собственники судов и хозяева постоялых дворов стали ответственными, как будто они были правонарушителями за неправомерные деяния, совершенные лицами у них в подчинении на борту судна или на постоялом дворе, хотя, конечно, совершенные без их ведома. …Некоторые юристы …объясняли эту новую ответственность, основываясь на том, что хозяин постоялого двора или судовладелец в определенной мере виновны в небрежности при предоставлении работы не подходящим для нее лицам»351.

В российском праве теория субститутивной ответственности также нашла отражение. Так, согласно ст. 402 Гражданского кодекса Российской Федерации, действия работников должника по исполнению его обязательства считаются действиями должника, причем должник отвечает за эти действия, если они повлекли неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства.

Если брать английское право, то теория субститутивной ответственности не действенна в уголовном праве, за некоторыми исключениями. Одно из таких исключений сводится к следующему: когда закон налагает ответственность за свое соблюдение на собственника, владельца или управляющего торговым, производственным и т. п. заведением, все эти категории лиц становятся уголовно ответственными за преступные действия или бездействия тех, кому они поручают непосредственное и полное ведение дел (так называемый «принцип делегирования)352.

Приведем следующий пример. В связи с фальсификацией итогов голосования на выборах Президента РФ в участковой избирательной комиссии № 1125 с. Ключи Лысогорского района Саратовской области 11 января 2009 г. было возбуждено уголовное дело в отношении председателя и секретаря названной комиссии, которое 9 апреля 2009 года прекращено из-за отсутствия доказательств вины подозреваемых. В процессе предварительного расследования по уголовному делу председатель участковой избирательной комиссии Р. и секретарь комиссии П. 2 марта в 22 часа, находясь в здании администрации Лысогорского района, внесли в бланк протокола об итогах голосования сведения, не соответствующие действительным итогам голосования. Они записали кандидату Б. 0 голосов вместо 4, кандидату Ж. — 16 голосов вместо 37, кандидату М. — 268 голосов вместо 243, заполнив имевшийся у них чистый бланк протокола, который был заранее подписан членами участковой избирательной комиссии. В новом протоколе был указан № 1 и проставлены дата и время — 2 марта 2008 года, 20 часов 45 минут. В постановлении о прекращении уголовного дела и уголовного преследования зафиксировано, что новый протокол заполнялся после беседы с главой района Н., специалистом администрации которого является председатель участковой избирательной комиссии Р. Первоначальный протокол не был найден, так как Р. заявила, что она его порвала, расстроившись после разговора с главой района, а неверные цифры продиктовала П. с листа предварительных данных. От первоначального сообщения на допросе в прокуратуре, что новый протокол изготовлен по требованию главы района, Р. отказалась353.

В данном случае председатель и секретарь участковой избирательной комиссии предприняли действия, которыми исказили волеизъявление народа путем внесения недостоверных сведений в протокол об итогах голосования.

Возникает вопрос о том, должны ли они нести за это уголовную ответственность. Представляется, что должны. Ведь именно из-за их действий произошло искажение волеизъявления народа, именно они, являясь должностными лицами избирательной комиссии, совершили подрыв конституционной концепции демократии. Но, как было указано выше, судебная практика позволила им уйти от ответственности, приводя в качестве доводов такие незначительные обстоятельства, которые в принципе не могут оправдывать искажение волеизъявления народа.

Как известно, для того чтобы повторно установить итоги голосования (даже в случае утраты избирательного документа), в законе нет такого механизма, как переписывание протокола об итогах голосования с черновика, а есть механизм повторного подсчета голосов, да и потом, что это за черновик, в котором отсутствуют достоверные сведения, черновик для того и создается, чтобы безошибочно скопировать с него данные в чистовик. Кроме того, есть еще и увеличенная копия протокола об итогах голосования и другие его копии, которые создаются для наблюдателей. В связи с чем ни чем иным, как возможностью ухода от ответственности, действия, приведенные в примере, не назовешь.

В данном случае, применив теорию субститутивной ответственности, можно выявить в действиях указанных лиц вину, которая заключается в том, что ими не были созданы условия, обеспечивающие достоверность отражения волеизъявления народа в протоколах об итогах голосования.

Приведенная в примере схема ухода членов избирательной комиссии от ответственности подрывает ценности демократии. Так, по словам Е. И. Колюшина: «В итоге остается ощущение имитации преследования “стрелочников”, а политический компонент выборов столь высокого уровня препятствует реальной борьбе с нарушениями»354.

Установление уголовной ответственности квалифицированных членов участковой избирательной комиссии за названное деяние могло бы пресечь такого рода искажения волеизъявления народа. Ибо незачем давать на подписание членам избирательной комиссии пустой бланк протокола об итогах голосования, ведь всем и сразу понятно, для чего происходит его подписание, только для одного — искажения волеизъявления народа.

В данном случае применение теории субститутивной ответственности может быть оправдано по таким же соображениям, по каким оно оправдано в английском уголовном праве, а именно исходя из общественного благосостояния и безусловного подчинения известным правовым предписаниям355, а также недопустимости подрыва конституционных основ демократии.

Указанный подход, основанный на теории субститутивной ответственности, исходит из перекладывания ответственности с одного уровня на другой, то есть за действия члена избирательной комиссии в любом случае будет отвечать председатель избирательной комиссии, поскольку именно он в силу возложенной на него обязанности по контролю за другими членами комиссии такой обязанности не выполнил, а раз не проконтролировал, то должен отвечать. Такой подход не позволит уходить от ответственности недобросовестным председателям избирательных комиссий, но для него следует вносить значительные изменения в Уголовный кодекс РФ, который не устанавливает возможности применения теории субститутивной ответственности, предусмотрев в нем некоторые исключения, касающиеся защиты конституционной концепции демократии нашей страны. Указанные изменения требуют глубокой проработки, значительно затрагивают имеющиеся в Уголовном кодексе РФ правовые конструкции, а потому вряд ли приемлемы для реализации в нашей стране.

И наконец, третий подход основан на так называемой теории отождествления. Сущность этой теории, по словам Г. А. Есакова, сводится к тому, что тот, кто контролирует деятельность корпорации, признается воплощающим для целей уголовного права в своих действиях (бездействии) саму корпорацию, так что последняя становится уголовно ответственной за его действия356.

По словам А. С. Никифорова, принцип отождествления основан на фикции, вымысле или, если сказать по-другому, допущении, предположении, презумпции того, что действия (бездействия) или психическое отношение к ним со стороны некоторых высших должностных лиц, которые признаются составляющими самое личность организации, суть поведение и психическое отношение корпорации как таковой357.

Указанное определение применимо к юридическому лицу, которое обладает как органом принятия решений, так и органом, их исполняющим.

Теория отождествления находит применение в международном праве, поскольку субъектом международной ответственности является государство в целом, а не отдельные его органы, должностные лица, граждане358.

Вопрос о том, почему к ответственности причастны те, кто прямого отношения к правонарушающим действиям виновных лиц не имел и сам их не совершал, поднимался в отечественной науке о государстве и праве.

По словам Л. С. Мамута, аксиоматично то, что международно-правовая ответственность государства — ответственность коллективная, и подобную ответственность несут все граждане и каждый отдельный гражданин данного государства359.

Очень верно в свое время подметил Г. Кельзен: «только то, что ее члены коллективно отвечают за правонарушение.., если индивид совершил преступление в своем качестве члена или органа… организации, то не только этот индивид, но все члены организации или определенные особо важные органы должны быть наказаны»360. В связи с чем основанием для ответственности одного может быть правонарушение, совершенное другим, но обязательно и тот, и другой должны быть членами одной организации, а само правонарушение и членство в организации должны быть связаны. Ведь по словам Г. Кельзена: «в случае коллективной ответственности санкция направляется против индивидов, которые не совершали деликта»361.

Как отмечает Л. С. Мамут, применение санкций к тем гражданам, которые лично не совершали правонарушающих действий, но вместе с правонарушителями были связаны одним порядком, является возложением бремени последствий тех правонарушающих действий, что исходили от членов одной с ним корпорации362.

Применительно к участковым избирательным комиссиям предлагается исходить из следующего.

В данном случае под корпорацией предлагается рассматривать весь состав участковой избирательной комиссии, поэтому действия любого члена избирательной комиссии по искажению волеизъявления народа или бездействия, повлекшие такие последствия, должны быть отождествлены с действиями или бездействием всей избирательной комиссии, а также каждого ее члена в отдельности. Участковая избирательная комиссия является коллегиальным органом, в котором все решения принимаются простым большинством голосов, то есть формально все члены комиссии равны. Таким образом, поскольку в избирательной комиссии решения принимает не один человек, а все, то есть весь коллектив, то и ответственность должен нести весь коллектив в полном составе, то есть каждый член избирательной комиссии.

Элементы теории отождествления имеются и в российском праве. Так, согласно ст. 245 Трудового кодекса Российской Федерации по договору о коллективной (бригадной) материальной ответственности, ценности вверяются заранее установленной группе лиц, на которую возлагается полная материальная ответственность за их недостачу.

Применительно к избирательным комиссиям народ Российской Федерации вверяет им ценности куда более значимые, чем материальные, а потому возможность реализации в Уголовном кодексе РФ названного подхода имеет смысл, но для этого также требуется значительное изменение имеющихся в нем правовых конструкций, что является недостатком данного предложения.

Еще дальше, в целях создания нового преступления и еще большей ответственности корпораций, пошла работающая в Англии Правовая комиссия для Англии и Уэльса363. Примененный ею подход представляет уход от теории отождествления, так как при его использовании не всегда удается установить лицо, ответственное за действия корпорации, и создание новой юридической конструкции в целях расширения возможностей привлечения корпораций к ответственности. Так, в подготовленном ею для парламента в 1996 году Проекте билля о создании новых правонарушений неосторожного убийства, убийства вследствие грубой небрежности и корпоративного убийства для замещения правонарушения простого убийства в случаях, когда смерть причиняется без намерения причинить смерть или тяжкий вред (далее — Проект)364, по словам Г. А. Есакова365, было предложено отказаться от теории отождествления как налагающей неоправданные ограничения на возможности привлечения корпораций к уголовной ответственности за убийство и создать новое преступление, именуемое «корпоративным убийством»366.

Согласно ст. 4 (1) Проекта, «корпорация виновна в корпоративном убийстве, если (а) недостатки в корпоративном управлении являются причиной или одной из причин смерти лица; и (b) такие недостатки образуют поведение, далеко не соответствующее тому, которое могло бы быть разумно ожидаемо от корпорации при данных обстоятельствах». В соответствии со ст. 4 (2) (а) Проекта недостатки в корпоративном управлении определялись как несоответствие в организации или управлении деятельностью корпорации требованиям здоровья или безопасности лиц, занятых на производстве, а также лиц, на которых такая деятельность может оказать воздействие.

Примененный в Проекте подход для привлечения к ответственности корпорации не требует установления конкретного лица или органа, который бы отвечал за действия корпорации, а также его вины. При таком подходе для привлечения к ответственности достаточно установить небрежность в действиях компании. Ведь у любой компании имеется обязанность организовать управление деятельностью корпорации таким образом, при котором бы такое управление соответствовало требованиям здоровья или безопасности лиц, занятых на производстве. Когда наступает смерть лица в результате недостатка в корпоративном управлении, наступает нарушение обязанностей, возложенных на корпорацию, а значит, наступает и ее вина в форме небрежности и возможность привлечения корпорации к ответственности, что является логичным.

Перенося примененный в Проекте подход к таким корпорациям, как избирательные комиссии, в целях расширения возможности привлечения их к ответственности, необходимо отметить следующее. На избирательные комиссии возложена обязанность организовать свою работу таким образом, при котором достоверно бы определялось волеизъявление народа, и тогда, когда такая обязанность ими не выполнена, то есть в результате недостатков в работе избирательных комиссий, наступает искажение волеизъявления народа, то должна наступать и ответственность за такое искажение. Естественно, что указанные недостатки образуют такое поведение избирательной комиссии, которое не соответствует ожидаемому от нее. Причем под недостатками в работе избирательных комиссий необходимо понимать такую организацию голосования и подведение его итогов, определение результатов выборов, при котором волеизъявление народа определено недостоверно.

Нельзя упустить от разработки должных мер защиты вопрос о возможности присваивания власти в Российской Федерации путем искажения волеизъявления народа.

Приведем следующий пример. Тахтамукайский районный суд Респуб­лики Адыгея постановлением от 23 июня 2006 г. освободил от уголовной ответственности Х., обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 141УК РФ, в связи с деятельным раскаянием и прекратил производство по делу. Как установил суд, Х., используя свое служебное положение (будучи руководителем районной администрации), требовал от председателей нескольких участковых комиссий сфальсифицировать протокол об итогах голосования на избирательном участке в пользу одного из кандидатов в Президенты РФ. Мотивом совершения вмешательства в осуществление избирательной комиссией ее полномочий по вопросам подсчета голосов избирателей явилась личная симпатия к кандидату. Х. осознает, что нарушил закон, однако, по мнению суда, «его вмешательство не повлияло на результат выборов, так как его взгляды разделило большинство населения района и проголосовало за него. В действиях Х. содержится формально состав преступления, поскольку вмешательство в осуществление избирательной комиссией ее полномочий, установленных законодательством о выборах и референдумах, с целью повлиять на ее решения, а именно требования должностного лица по вопросам подсчета голосов избирателей не было результативным и не причинен вред обществу» (постановление Тахтамукайского районного суда Республики Ингушетия от 23 июня 2006 г.)367.

Из приведенного примера следует, что глава районной администрации не просто вмешивался в деятельность избирательных комиссий, а оказывал на них влияние в целях захвата власти одним из кандидатов в Президенты РФ или в присвоении властных полномочий Президента РФ указанным кандидатом путем искажения волеизъявления народа. Именно так должны трактоваться названные действия. При чем здесь вмешательство в деятельность избирательных комиссий, тогда когда речь идет о том, чтобы исказить волеизъявление народа при помощи фальсификации протокола об итогах голосования, ведь именно такой фальсифицированный протокол, а не какой-то другой, будет учитываться при определении результатов выборов, а значит, являться основанием для наделения полномочиями соответствующего лица. Приобретение полномочий, в том числе на основе сфальсифицированного протокола об итогах голосования, есть не что иное, как захват власти или присвоение властных полномочий.

В связи с чем необходимо введение специальной статьи в Уголовный кодекс РФ в качестве меры обеспечения достоверности волеизъявления народа. Такая статья должна будет применяться в отношении тех лиц, кто оказывает давление на членов избирательных комиссий с целью искажения ими волеизъявления народа.

Предлагается внести в Уголовный кодекс Российской Федерации статью 142.3 следующего содержания: «142.3 “Захват власти или присвоение властных полномочий”. Захват власти или присвоение властных полномочий оказанием давления, в том числе путем насилия или угрозы применения насилия в отношении членов избирательных комиссий с целью искажения ими волеизъявления народа в пользу кандидата или избирательного объединения, если это деяние совершено любым лицом с прямым или косвенным умыслом, наказывается штрафом в размере от десяти до пятнадцати миллионов рублей».

Кроме того, в целях защиты волеизъявления народа от искажения следует из положения ст. 142.1 Уголовного кодекса РФ убрать слово «заведомо». В Уголовном кодексе РФ отсутствует раскрытие значения указанного слова. Использование этого слова в санкции статьи расширяет субъективное усмотрение правоприменителя и ставит защиту волеизъявления народа от искажения в зависимость от субъективной, необоснованной, произвольной оценки данного слова правоприменителем, что не допустимо.

Кроме того, указание на слово «заведомо» ставит участника соответствующих правовых отношений в такое положение, при котором он лишен возможности предвидеть возможность наступления для себя неблагоприятных последствий. Таким образом, названное слово, указанное в приведенной статье, не может служить ни интересам народа, ни отвечать принципу права на защиту применительно к тому лицу, в отношении которого решается вопрос о его уголовном преследовании по приведенной статье, поскольку он изначально не будет знать, за что его привлекают к уголовной ответственности и в чем его обвиняют. В Уголовном кодексе РФ имеются необходимые правовые конструкции, позволяющие заменить слово «заведомо», а именно — вина в форме умысла или неосторожности, понятия которых даны в уголовном законе. В связи с чем предлагается в ст. 142.1 Уголовного кодекса РФ слово «заведомо» заменить на слова «умышленно или по неосторожности».

Предлагается включить в Уголовный кодекс РФ новый раздел с наименованием «Преступления против народа», включив в него как предложенные в качестве дополнения в Уголовный кодекс РФ ст. 142.2, 142.3, так и имеющиеся в нем ст. 142, 142.1.

Название раздела, в котором указаны ст. 142, 142.1 Уголовного кодекса РФ, а именно «Преступления против личности», ведет к существенному снижению роли уголовно-правовых средств воздействия в механизме уголовно-правового регулирования, к падению авторитета и значения народа как единственного источника власти в глазах граждан, должностных лиц и избирательных комиссий, а этого нельзя допустить.

Примечательно, что в зарубежном законодательстве имеются примеры, когда такого рода преступления относятся к проступкам против воли народа (Швейцария)368, воспрепятствование осуществлению воли в выборах (Грузия)369.

Кроме того, смена названия — это не простая формальность, за этим должно быть реальное содержание, состоящее в том, что раз преступления совершаются против народа, то народ должен иметь самостоятельные, а не опосредованные (через соответствующие правоохранительные органы) меры на защиту от таких преступлений. Такую меру можно предусмотреть в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации (далее — УПК РФ) по типу той, которая имеется по делам частного обвинения в ст. 318 УПК РФ.

Представляется, что человек как часть народа, считающий, что в отношении народа, а значит, и его самого совершено преступление, должен иметь право на самостоятельное возбуждение уголовного дела путем подачи заявления о признаках соответствующего преступления непосредственно в суд, который, в свою очередь, обязан возбудить уголовное дело только на основании поданного заявления о преступлении и осуществить следствие.

Таким образом, следует вывод о том, что поскольку преступления совершаются против народа, то народ должен иметь право на разрешение этих дел, а потому для такого рода дел необходимо ввести суд присяжных заседателей, которые не только бы принимали вердикт по уголовным делам о преступлениях против народа, но и принимали решения по ходатайствам сторон об истребовании доказательств, их обеспечении и другим важным вопросам.

§ 3. Поощрительные (позитивные) меры обеспечения достоверности волеизъявления народа

Конституционное положение о том, что народ является единственным источником власти в Российской Федерации, предполагает, что все органы государственной власти, из которых состоит государство, формируются народом.

Теоретическое значение названного конституционного положения состоит в том, что государство и народ являются партнерами. Так, народ, являясь источником власти, тем самым призван давать начало государству, его органам, а государство, в свою очередь, через сформированные посредством народа органы государственной власти устанавливает определенные правила поведения и призвано оказывать народу содействие в реализации предоставленных ему государством прав.

Реализация же на практике указанного конституционного положения возможна только в том случае, когда волеизъявление народа на выборах выявлено без какого-либо искажения, а значит, и партнерство государства и народа возможно только при названном условии.

В связи с этим защита волеизъявления народа от искажения должна быть приоритетной задачей. В том случае, когда речь идет о защите мнения народа как источника власти, выраженного им на выборах, значение защиты такого мнения возрастает многократно. Так, мнение проголосовавших избирателей, то есть лиц, проявивших на выборах свою волю и тем самым инициировавшим власть, ее органы, а значит, и само государство, должно быть адекватно защищено от искажения с использованием всех не запрещенных Конституцией Российской Федерации правовых средств.

При этом не следует думать, что партнерство между государством и народом может быть защищено самим фактом его существования.

Так, В. Скворцов говорит, что положение о том, что «народ является главным источником власти», дает нам шанс наполнить этот тезис практическим содержанием, сделать его работающим лозунгом, объединяющим и вдохновляющим людей, потому что гражданское общество — это и есть организованный и действующий народ370.

Сам по себе названный тезис не может в достаточной мере стимулировать народ к действиям, направленным на защиту волеизъявления народа на выборах, а значит, на защиту партнерства государства и народа.

Таким стимулом может быть поощрение народа за его заслуженные действия по защите волеизъявления народа от искажения.

Еще федералист Д. Мэдисон отмечал, что: «Внешний ограничитель для отдельной личности заключен в поощрениях и наказаниях (или в их ожидании), исходящих из некоего источника, внешнего по отношению к данному лицу»371.

Представляется, что государство не использует всех возможностей, которые бы ему можно было использовать в целях развития партнерских отношений с народом.

Так, государством через правовые нормы введены возможности защиты волеизъявления народа от искажения, только через использование принудительных средств воздействия на правовые отношения, то есть негативных мер защиты: конституционные санкции (признание недействительными итогов голосования и отмены результатов выборов), уголовные санкции (наказание за фальсификацию избирательных документов).

Указанные меры, во-первых, носят негативную оценку государством тех недопустимых действий, которые совершены в целях искажения действительной воли народа на выборах, во-вторых, направлены на применение государством негативных мер к тем лицам, которые совершили названные действия, а значит, создали препятствия не только в партнерстве между государством и народом, но и препятствия в реализации власти народа. При этом принудительные меры направлены на устрашение участников избирательного процесса, подавление их активности, запрещение совершать действия или бездействовать под страхом наказания.

Однако принудительных средств воздействия в целях защиты волеизъявления народа от искажения явно недостаточно. Искажение волеизъявления народа может быть и, как правило, совершается членами избирательных комиссий, которые могут не только тщательно скрывать свои противоправные действия, но и просто ошибаться на стадиях организации голосования, подведения его итогов и определения результатов выборов. Для народа не имеет значения, в результате чего произошло искажение его волеизъявления — в результате виновных или ошибочных действий избирательной комиссии. Главное для него то, что его волеизъявление оказалось искажено и неадекватно отразилось в официальных избирательных документах. В связи с этим народу нужны правовые средства, необходимые как для выявления искажения его волеизъявления, так и для их устранения.

В условиях, при которых общественные организации не допускаются к наблюдению за выборами выше местных, когда в состав избирательных комиссий входят, как правило, сотрудники муниципальных и государственных организаций и их число составляет до двух третей этих органов, а в них включаются только единицы представителей от политических партий, и по другим причинам необходимы отличные от привычных форм правовые средства, направленные на защиту волеизъявления народа с предоставлением возможности их применения максимальному количеству участников избирательного процесса. Такого рода правовые средства должны быть предоставлены в первую очередь членам избирательных комиссий, во-первых, потому, что во многих случаях только они могут знать о том, было ли искажено волеизъявление народа избирательными комиссиями, и, во-вторых, если они выступят в защиту волеизъявления народа от искажения, то именно они будут претерпевать тяготы и лишения, связанные с противодействием тем, кто исказил волеизъявление народа, в-третьих, члены избирательных комиссий, как правило, обладают той информацией, которая другим участникам избирательного процесса недоступна и которую можно и нужно использовать при доказывании искажения волеизъявления народа в суде.

Таким образом, во многих случаях только члены избирательных комиссий могут знать о том, было ли искажено волеизъявление народа, а потому они и должны иметь стимулы к активной защите волеизъявления народа от искажения.

Представляется, что государством через его законодательство упускается из виду то обстоятельство, что установленные им правовые средства, направленные на защиту волеизъявления народа, являются неполными, поскольку при таком подходе не учитывается противоположное негативным мерам такое правовое средство регулирования общественных отношений, как правовое поощрение. При этом происходит своего рода вытеснение поощрительных средств воздействия на общественные процессы другими средствами — принудительными, из-за чего ослабляется ценность права, которая оказывается однобокой, а государство и народ лишаются возможности правильного воздействия на общественные процессы. Ведь с помощью поощрения можно достичь значительно больших результатов, чем с помощью наказания.

Правовое поощрение выступает регулятором положительного правового поведения, желаемого нормами права, стимулирует активность и инициативу народа. Стимулирование определенного поведения граждан как волеизъявление органов государственной власти, государства — это поощрительный ответ гражданам, народу в целях достижения демократических ценностей.

Отсутствие правового поощрения за заслуженное поведение может свидетельствовать о специальном подавлении государством народной инициативы, что под силу государству.

Так, по словам Г. Ф. Шершеневича: «Органы государственной власти в состоянии ставить препятствия народному образованию, развитию общественности, подавлять личную инициативу»372.

В том случае, если государство развивает правовое поощрение за заслуженное поведение, никто не сможет упрекнуть его в подавлении как общественной инициативы, так и в развитии общества и самого государства в демократическом направлении.

Исследователи отмечают положительные стороны такого правового средства воздействия на общественные отношения, как правовое поощрение.

По мнению А. П. Коренева, «поощрение — это сформулированное в норме права указание на публичное признание заслуг и меры вознаграждения, которые применяются к органу, организации, служащему или гражданину за успехи, достижения в выполнении правовых обязанностей или общественного долга»373. А. П. Корнев отмечает, что правовое поощрение наступает в двух случаях выполнения: 1) правовых обязанностей; 2) общественного долга.

Однако А. П. Корневым не учитывается особенность правового поощрения, которая такова, что для его получения не нужно быть обремененным какими-то обязанностями или долгом. Обязанность и долг, даже в случае их правильного выполнения, не всегда выступают необходимым условием правового поощрения. Индивид вправе самостоятельно, без чьей-либо помощи, без обременения обязанностями и другими мерами понуждения, совершать определенные действия, влекущие достижение правового результата, за который предоставляется правовое поощрение. В этом отличие правового поощрения от правового наказания, которое всегда ограничивает индивида четкими правовыми рамками, за нарушение которых следуют меры наказания. При этом правовое наказание применяется за совершение противоправных действий или противоправных бездействий, а правовое поощрение применяется только за правомерные действия. Отсюда правовое поощрение побуждает индивида проявлять активность — совершать действие, которое к тому же и является правомерным, заданным на развитие общества и государства. В связи с этим правовое поощрение является необходимым условием правильного развития общества и государства.

Н. А. Гущина повествует, что «правовое поощрение — это стимул прогрессивного развития общества и одно из направлений реформирования правовой системы»374. Здесь Н. А. Гущина правильно отмечает нацеленность правового поощрения на развитие общества. Это развитие не может происходить без активных правомерных действий индивида, результат которых влечет правовое поощрение, а потому побуждает индивида действовать в направлении, заданном на достижение правового поощрения.

По словам Е. В. Типикиной, «правовое поощрение выступает самым действенным правовым стимулом, позволяющим удовлетворить разнообразные интересы и потребности, воздействуя на волю и сознание личности»375. К словам Е. В. Типикиной можно добавить, что поощрение воздействует не только на волю и сознание личности, но и на волю и сознание всего народа.

По мнению В. Е. Чиркина: «Стимулирование — метод “мягкого” управления со стороны публичной власти. Он используется для ориентации поведения объекта воздействия (граждан, учреждений, организаций и т. д.) в таком направлении, которое орган публичной власти, должностное лицо считают необходимым и целесообразным, путем наделения объекта воздействия реальными или — чаще — обещаемыми благами. Стимулирование поощрят определенную модель поведения»376. Здесь В. Е. Чиркин правильно отмечает, что, устанавливая правовое поощрение за завершение определенных действий, государство тем самым задает вектор развития общественных отношений и самого общества в нужном государству направлении.

В свою очередь, если государству при помощи правового поощрения взять в качестве объекта воздействия защиту волеизъявления народа от искажения, то целью правового поощрения будет являться исключение искажения волеизъявления народа или сведения его к минимуму. Такое положение покажет заинтересованность государства в достоверном волеизъявлении народа, проявит нацеленность государства на прозрачность отношений и связей с народом, а потому приведет к большему доверию народа к государству.

Причем, как правильно отмечает Е. В. Типикина, «поощрительные нормы ориентируют личность не на простое соблюдение правовых требований, а на осознанное активное поведение, стремление превзойти, перекрыть тот позитивный результат, которого можно достичь в той или иной сфере общественной жизни»377.

Отсюда правовое поощрение создает для индивида благоприятные правовые последствия, рассчитывая на обретение которых, индивид регулирует свое поведение таким образом, что им не только соблюдаются запреты государства на совершение определенных действий, но и еще тогда, когда государство не требует от индивида конкретного поведения, а только предлагает ему эту возможность, он действует в соответствии с предложением государства. Иными словами, от индивида для получения правового поощрения требуется не просто поведение, а активное поведение, избранное государством в качестве образца для подражания другими индивидами.

Заметим, кстати, что наказание же, в свою очередь, направлено на обеспечение пассивного поведения граждан и обеспечить их активность не в состоянии. И тем более наказание не в состоянии обеспечить такое активное поведение гражданина, при котором он действовал бы сверх обычных требований и его действия были бы направлены на пользу как ему, так государству и обществу.

В связи с чем обязанность государства давать негативную оценку недопустимым действиям, которые совершены для искажения действительной воли народа, и применять к лицам, допустившим такое искажение, негативные меры защиты должна еще дополняться обязанностью государства перед народом поощрить за заслуги тех лиц, при помощи которых установлено искажение волеизъявления народа и устранены негативные последствия такого искажения, то есть достоверно выявлено волеизъявление народа.

Такое внимание правовому поощрению необходимо уделять потому, что оно является самым действенным правовым стимулом, причем такой стимул является стимулом не к пассивному поведению, а именно к активному поведению субъекта, то есть к такому поведению, которое совершается в защиту демократических ценностей и когда положительный результат гарантирован.

Правовое поощрение является огромным стимулирующим средством, которое больше всех других может вызвать заинтересованность субъектов в повышенной активности, инициативности, заслуженном поведении, направленном на защиту волеизъявления народа от искажения в режиме наибольшего благоприятствования.

В связи с этим, если при помощи негативных санкций, то есть под страхом наказания, государство устанавливает ограничения для поведения субъектов, лишая их тем самым хоть неправомерной, но инициативы, то при помощи правового поощрения государство должно, наоборот, стимулировать активное правомерное положительное поведение, гарантирующее достижение необходимого как государству, так и народу правового результата.

Ведь, по словам Н. А. Гредескула, под действием угроз достигается воздержание от совершения действий, правом запрещенных, а системою наград достигается совершение гражданами действий, желанных правом. Он же отмечал, что под влиянием господствующего в науке права заблуждения о том, что право достигнет своего осуществления только благодаря физическому насилию, наука о праве сосредоточивала все свое внимание на угрозах злом нарушителям велений права за их нарушение и только в них видела санкцию нормы, но рядом с этим средством повиновения праву существует и другое средство, которое играет по отношению к праву еще более важную роль378.

Кроме того, одной только угрозой применения наказания нельзя заставить субъекта проявить инициативу, действовать активно. Давно отмечено, что свобода личности, ее предприимчивость, инициатива — основной итог и главный критерий достижений человеческой цивилизации.

В свою очередь, страх перед наказанием направлен не на что иное, как на подавление воли индивида, на то, чтобы не допустить его волеизъявления, чем свести его положение к пассивности. Так, в том случае, если индивид проявит пассивность в своем поведении и не допустит того действия, за которое к нему может быть применено наказание, то к нему оно применено быть не может, тогда же, когда индивид проявит инициативу и допустит активное противоправное поведение, то оно повлечет за собой установленное законом наказание.

В связи с чем активное неправомерное поведение субъекта — это всегда основание для применения к нему мер принуждения. Как стимулировать субъекта к активному правомерному поведению? Меры принуждения такими стимулами не обладают. Если взять такие сферы человеческой деятельности, как проявление производственной, служебной, общественной или иной инициативы, то достижение высоких результатов под угрозой применения принудительных мер представляется просто абсурдным379.

По словам Е. В. Типикиной: «с трудом можно представить себе принуждение к сверхисполнению, к достижению высоких результатов, превосходящих по своим масштабам результаты обычных действий, например в творчестве, искусстве»380.

Также и в случае, связанном с искажением волеизъявления народа. Невозможно себе представить, что гражданин под принуждением и страхом наказания обращается в суд (где действует принцип диспозитивности, то есть все действия сторон зависят только от их инициативы) для установления факта искажения волеизъявления народа и признания недействительными и отмены итогов голосования, вынужден активно заниматься поиском доказательств, привлечения свидетелей и совершать другие активные действия, направленные на обоснование его требований.

В связи с этим меры принуждения, негативные меры в данном случае остаются в стороне и никак не могут повлиять на субъекта, поэтому в таком случае на первый план должны выдвигаться меры поощрения, позитивные меры, которые могут быть эффективными.

Кроме того, в отличие от принуждения, правовое поощрение побуждает индивида выйти за рамки привычного поведения, при котором соблюдаются правовые предписания, и, проявив сверхправомерное поведение, достичь того правового результата, за достижение которого следует правовое поощрение, благоприятное не только для индивида, но и для государства в целом, то есть проявить заслуженное поведение.

Заслуженное поведение — это не только простое соблюдение правовых требований, а еще оно, по замечанию Е. В. Типикиной, «должно также сопровождаться творческим отношением к делу, усиленным применением своих способностей и дарований; высокой степенью инициативности, интенсивности, то есть напряженности, определяемой степенью проявления и расходования человеческой силы (физической и интеллектуальной), энергии в определенную единицу времени при исполнении обязанностей; оперативностью; высокой организованностью, изобретательностью; новаторством, высокой степенью качества, профессионализма и многими другими показателями “сверхисполнения”, “сверхнормодеятельности”»381.

Применительно к ситуации, связанной с искажением волеизъявления народа, сказанное означает, что каждый гражданин должен иметь возможность для его поощрения тогда, когда он выявил факт искажения волеизъявления народа, инициировал процесс по восстановлению действительного волеизъявления народа, а значит, и по устранению искажения волеизъявления народа.

В такой ситуации субъект всегда активен, заряжен на достижение положительного социально значимого правового результата, направленность сил и средств субъекта обусловлена как необходимостью устранения искажения волеизъявления народа, так и получением правового поощрения.

При таком поведении субъекта, которое можно назвать заслуженным, устраняется искажение волеизъявления народа, то есть достигается такой вариант поведения субъекта, которое нужно как государству, так и народу, а потому подобный вариант поведения должен быть поощрен государством.

Кроме того, заслуженное поведение — это не обычное поведение субъекта, направленное на воздержание от противоправных действий, а такое, при котором субъект действует не только активно, но и все его действия направлены на устранение негативных последствий определенных действий, то есть на устранение искажения волеизъявления народа.

Особенностью поощрительных мер, направленных на устранение искажения волеизъявления народа, будет обеспечение такого блага, как достоверность волеизъявления народа, а значит, и власти народа, ради достижения которого формируется поведение субъекта, поддерживаемое поощрением за конкретную заслугу, под которой понимается инициирование судебного процесса при выявлении искажения волеизъявления и отмена или признание недействительным судом итогов голосования и результатов выборов. В таком случае заслуга — это всегда высокоактивное и инициативное общественно полезное поведение субъекта, которое не может не одобряться государством и народом, а потому такое одобрение должно выражаться в обязанности государства поощрить.

Как правильно отмечает Н. А. Гущина: «Предоставление субъектам возможности быть поощряемыми и субъективного права на получение поощрения при наличии заслуг поддерживается обязанностью государства — не препятствовать реализации субъективного права и применить поощрение при достижении заслуженного результата»382.

Прав и В. М. Галкин, который указал, что нормы, возлагающие обязанность поощрения, обладают большей стимулирующей силой, чем нормы, предоставляющие право на поощрение383.

Таким образом, правовое поощрение стимулирует такое заслуженное поведение субъекта, при котором оно значительно превосходит просто законопослушное поведение как по возможности достижения социально значимого результата, так и по активности субъекта, его способности к саморазвитию. Иными словами, поощрение призвано создавать нужное для государства и общества, сверхправомерное и позитивное поведение, выходящее за то поведение, которое обычно требуется от индивида, причем выполнение правил поведения, установленных нормой права, возможно не только с помощью мер принуждения, но и при помощи поощрительных мер, которые влекут благоприятные последствия для субъекта.

Отсюда постараемся выявить те цели, на достижение которых направлены меры поощрения для защиты волеизъявления народа от искажения.

Меры поощрения в рассматриваемой сфере устранения искажения волеизъявления народа направлены на: 1) поддержание и развитие такого поведения членов избирательных комиссий, при котором недопустимо искажение волеизъявления народа; 2) выявление действий, направленных на искажение волеизъявления народа; 3) устранение негативных последствий искажения волеизъявления народа и восстановление достоверного волеизъявления народа; 4) предупреждение действий, направленных на искажение волеизъявления народа; 5) одобрение государством и народом заслуг лиц, добившихся устранения негативных последствий искажения волеизъявления народа и восстановления достоверного волеизъявления народа; 6) побуждение к защите волеизъявления народа от искажения; 7) стимулирование новых заслуг в рассматриваемой сфере.

От того, что правовое поощрение направлено на повышение полезной активности участников избирательного процесса и создание благоприятных условий для удовлетворения их собственных интересов, поощрительные нормы права должны содержать: 1) такой размер предоставленных индивиду полномочий, который бы оснащал его необходимыми правовыми инструментами для активной и особо полезной деятельности, то есть для совершения заслуженного поведения; 2) варианты такого правомерного поведения субъекта, при которых он, осуществляя волеизъявление, рассчитывает на позитивные для него последствия, зависящие только лишь от самостоятельного решения индивида.

Так, для каждого гражданина, который является частицей народа, как правило, благоприятным условием удовлетворения собственных интересов, а значит, главной мерой поощрения является материальное поощрение, то есть возможное получение материального вознаграждения от государства за заслуженное поведение.

Вознаграждение как форма поощрения в законодательстве обозначается терминами «денежное вознаграждение», «выплата единовременного поощрения». К вознаграждению могут быть отнесены поощрительные надбавки, материальное обеспечение, разновидности премий.

Материальное вознаграждение за заслугу — это тот стимул, при котором народ способен к совершению действий, направленных как на саморазвитие, так и на развитие партнерских отношений с государством, а также на достижение заведомо положительного результата — восстановление достоверного волеизъявления народа, устранение негативных последствий искажения волеизъявления народа.

Материальное поощрение в виде вознаграждения направлено на возбуждение у субъекта определенного интереса к такому поведению, такому поступку или заслуге, которое направлено на недопустимость искажения волеизъявления народа и на получение материальной выгоды.

В связи с чем правовое поощрение направлено на сохранение, защиту, а при необходимости и восстановление партнерства государства и народа. Развитие системы поощрений от государства для народа должно стать национальным проектом. Ведь субъект, проявляя заслуженное поведение, привносит благо не только для себя, но и для народа и государства.

Заслуженное поведение — это всегда действие, свидетельствующее о позитивном отношении лица к социальным ценностям384.

Таким материальным поощрением должна быть материальная выгода, то есть премия для лиц, проявивших заслуженное поведение. Премия должна быть единовременной, то есть за достигнутый результат — защиту волеизъявления народа от искажения.

Премия должна быть Государственной премией Российской Федерации. Так, Е. В. Типикина отмечает, что «по значимости и престижности Государственные премии РФ и премия Президента РФ в области науки и инноваций для молодых ученых как высшее признание заслуг доминируют над остальными премиями премиальной системы РФ»385.

Присуждение Государственной премии Российской Федерации лицу, добившемуся защиты волеизъявления народа от искажения, будет свидетельствовать о признании высоких заслуг этого лица перед государством и народом, а также придании названной заслуги соответствующей ей социальной ценности.

Таким образом, те лица, которые не только выявили искажение волеизъявления народа, но и добились признания недействительными итогов голосования или отмены результатов выборов, тем самым проявили заслуженное поведение и за заслугу должны быть поощрены единовременной Государственной премией Российской Федерации.

Представляется, что восстановление достоверного волеизъявления народа в виде устранения искажения одного голоса избирателя, если это установлено судом, должно влечь единовременную государственную премию Российской Федерации для лица, проявившего заслуженное поведение, в размере 10 000 (десять тысяч) рублей.

Таким образом, заслуженное поведение или заслуга в данном случае — это такой поступок, который влечет восстановление достоверного волеизъявления народа в виде устранения искажения хотя бы одного голоса избирателя, если это установлено судом.

Е. В. Типикина выявила понятие «состав заслуги», для того чтобы квалифицировать заслугу, то есть установить соответствие, тождество между фактическими признаками совершенных поступков и признаками конкретных составов заслуг, предусмотренных поощрительными нормами права. К составу заслуги названный автор относит: объект поступка (общественные отношения); его объективную сторону (характер поступка, его последствия, причинную связь между поступком и последствиями, способ, время, обстановку); субъект (вменяемость, специальные признаки); субъективную сторону (психическое отношение субъекта к совершенному поступку, его последствиям, а также мотивы, цели и эмоции, которыми руководствовался субъект)386.

Представляется, что применительно к составу заслуженного поведения, при котором восстановлено достоверное волеизъявление народа, в отличие от состава правонарушения, можно ограничиться только внешними признаками такого состава, то есть объектом и объективной стороной. Внут­ренние признаки состава названной заслуги не важны, и выделять их не имеет смысла. Какое значение в том, каково было психическое отношение лица к совершенному им поступку и как он относится к нему после его совершения?

Думается, что для квалификации поступка как заслуженного поведения значение внутренней стороны поступка не столь велико, чтобы выделять ее в качестве обязательного признака состава заслуги. Также не имеет значения, совершено ли заслуженное поведение простым субъектом, то есть обычным гражданином, избирателем, или специальным субъектом — членом избирательной комиссии. Здесь не важно, был ли такой субъект вменяем или нет. Важно только то, что получен общественно полезный результат в сфере реализации народом власти через свободные выборы и референдум (объект) — выявлено и устранено искажение власти народа (объективная сторона).

Таким образом, выявим состав заслуженного поведения, при котором восстановлено достоверное волеизъявление народа. Объектом заслуженного поведения в этом случае будут являться общественные отношения, сложившиеся в сфере реализации власти народа в форме свободных выборов и референдума. Объективной стороной названного заслуженного поведения является совершение лицом такого поступка, при котором им выявлено и по его инициативе судом установлено искажение волеизъявления народа хотя бы в виде искажения одного голоса избирателя. Поскольку установление искажения волеизъявления возможно только через суд, инициатор судебного разбирательства и будет тем лицом, которое должно быть поощрено за такой поступок. В связи с этим установление только объективных признаков заслуженного поведения (юридическое основание применения поощрения) должно влечь поощрение для лица, инициировавшего судебный процесс.

Заключение

В научной работе автор, давая обзор различных точек зрения на демократию, приходит к выводу, что все исследователи в качестве необходимого условия существования демократии считают голосование, осуществляемое всеми гражданами государства, обладающими равным избирательным правом.

Исследуя понятие народного суверенитета, оценивая разные научные походы к его определению, автор приходит к выводу о том, что гражданин обладает долей в суверенитете целого народа, реализуя ее посредством конституционного права на участие в управлении делами государства, в том числе избирать и быть избранным, путем голосования. В свою очередь, волеизъявление избирателя является не чем иным, как властным решением суверена, а потому такое решение должно обладать признаками преюдиции, как, например, решение властного органа, и отражаться в письменном документе. Придание юридической и доказательственной силы такому документу создаст условия для эффективной судебной защиты волеизъявления конкретного избирателя.

При анализе положений, содержащихся в ст. 3 Конституции РФ, автором впервые выявлен конституционный принцип достоверности определения волеизъявления, под которым понимается общее начало, определяющее организацию голосования, подведение его итогов и определение результатов голосования, при которых результат волеизъявления народа отражается в официальных документах об итогах голосования и определении результатов голосования без какого-либо искажения, то есть официальные результаты голосования соответствуют волеизъявлению народа.

Правовые основы конституционного принципа достоверности определения волеизъявления народа предопределены нормами права, закрепленными в Конституции Российской Федерации, поскольку выборы важны и значимы в том смысле, который предусмотрен ст. 3 Конституции РФ, только тогда, когда их официальный результат соответствует действительному волеизъявлению народа.

В связи с этим необходима прозрачная система установления достоверности волеизъявления избирателей, с тем чтобы каждый проголосовавший избиратель при соблюдении принципа тайны голосования мог проверить, правильно ли учтен его голос избирательной комиссией и нашло ли его волеизъявление достоверное отражение в протоколе об итогах голосования, а также не был ли его голос нивелирован нарушением принципа «один избиратель — один голос» и неправильным учетом голосов избирателей.

Предлагается законодательно закрепить конституционный принцип достоверности определения волеизъявления избирателей в ст. 3 Закона об основных гарантиях избирательных прав, которая называется «Принципы проведения в Российской Федерации выборов и референдумов». Пункт 1 данной статьи следует изложить в редакции: «Гражданин Российской Федерации участвует в выборах на основе всеобщего, равного и прямого избирательного права при тайном голосовании и достоверном определении результата его волеизъявления».

В научном труде выявляется и решается задача наполнения конституционного принципа определения достоверного волеизъявления народа реальным содержанием, устанавливаются необходимые и достаточные условия, при которых такой принцип был бы обеспечен. Сущность указанных условий проявляется в правовом гарантировании достоверного определения волеизъявления народа, то есть нормальной реализации избирательных прав граждан на таких стадиях избирательного процесса, как организация голосования и подведение его итогов.

Из проведенного конституционного анализа сделан следующий вывод: правовые нормы Конституции РФ содержат необходимый фундамент и тот необходимый перечень правовых средств, при помощи которых можно установить механизм, обеспечивающий конституционный принцип достоверности определения волеизъявления народа, не имеющий каких-либо серьезных недостатков и не вызывающий сомнений у общества. Иными словами, из Конституции РФ не прямо, а косвенно выводится следующее: результаты волеизъявления народа, установленные органами власти, организующими выборы, должны (могут) подвергаться ревизии любым избирателем, чтобы можно было исправить допущенные ошибки в случае их обнаружения.

Необходимым условием обеспечения принципа достоверности определения волеизъявления народа является наличие механизма проверки народом (избирателями) фиксации своего волеизъявления в избирательных документах избирательных комиссий, поскольку именно эти документы являются правовым основанием установления результатов выражения непосредственной власти народа в нашей стране. Такой механизм при сохранении тайны голосования можно обеспечить предоставлением гражданину письменного документа, о содержании которого было бы известно только ему, в котором было бы зафиксировано его волеизъявление с указанием на номер бюллетеня, использованного им при голосовании, причем при распределении бюллетеней в случайном порядке, а также с указанием в протоколе об итогах голосования участковой избирательной комиссии на номер бюллетеня и соответствующее ему волеизъявление избирателя, с обязательным размещением такого протокола в сети Интернет.

Избиратель, являясь частицей народа, обладает, исходя из принципа «один избиратель — один голос», принадлежащей ему неотъемлемой, неотчуждаемой и равной долей в суверенной власти народа. Отказ от данной доли в суверенной власти народа недействителен. В связи с этим волеизъявление избирателя, с точки зрения демократии, — это властный акт по принятию им политического решения, основанный на принадлежащей ему доле в суверенитете народа. В свою очередь, волеизъявление народа, с точки зрения демократии, — это властный акт реализации суверенитета народа, основанный на сумме волеизъявлений избирателей.

Установлены необходимые и достаточные условия для организации такой системы голосования, которая отвечала бы конституционному принципу достоверности определения результата волеизъявления народа с сохранением тайны голосования, к которым относятся следующие: 1) наличие механизма проверки избирателем учета своего волеизъявления (голоса); 2) наличие механизма защиты избирателем своего голоса в случае выявления несоответствий; 3) наличие механизма проверки избирателем достоверности определения результатов голосования; 4) наличие механизма защиты избирателем волеизъявления народа в случае выявления несоответствий; 5) наличие механизма проверки политической партией достоверности определения результатов голосования; 6) наличие механизма защиты политической партией волеизъявления народа в случае выявления несоответствий; 7) наличие механизма наказания ответственных лиц за выявленные и подтвержденные в судебном порядке факты искажения волеизъявления народа; 8) наличие механизма поощрения ответственных и заинтересованных лиц за выявленные и подтвержденные в судебном порядке факты искажения волеизъявления народа.

Отражение названных предложений в законодательстве, несомненно, принесет пользу, поскольку наличие демократии подразумевает прежде всего право выбора, реализация которого порождает такую ответственность, которую несет прежде всего сам народ.

Кроме того, такие правовые нормы позволят повысить степень доверия граждан к органам власти, стимулируют широкие народные массы к активной жизненной, гражданской позиции, повысят значимость голоса каждого гражданина, будут способствовать искоренению пессимистических настроений граждан о том, что от их голосов ничего не зависит, а самое главное — каждый гражданин осознает повышенную ответственность за судьбу Родины.

Освещенные в настоящей работе вопросы, относящиеся к реализации избирательных прав граждан на таких стадиях избирательного процесса, как организация голосования и подведение его итогов, а также предложения по их решению не являются бесспорными и свидетельствуют о наличии большого числа нерешенных вопросов в указанной сфере.

Список использованных источников

1. Авакьян С. А. Актуальные проблемы конституционно-правовой ответственности // Конституционно-правовая ответственность: проблемы России, опыт зарубежных стран. Научное издание. М.: Изд-во МГУ, 2001.

2. Авдеенкова М., Дмитриев Ю. Конституционно-правовая ответст­венность в России. По материалам сайта htt:www.ydmitrier.ru/txt/ 0007.htm.

3. Александров Н. Г. Законность и правоотношения в советском обществе. М., 1955.

4. Алексеев С. С. Демократические реформы и конституция. М.: Издательский центр газеты «Позиция», 1992.

5. Алексеев С. С. Общая теория права. Т. 1. М., 1981.

6. Алексис де Токвиль. Демократия в Америке / пер. с франц. М., 2000.

7. Алехичева Л., Постников А. Признание недействительными итогов голосования и результатов выборов: правовые проблемы // Журнал российского права. 2001. № 6.

8. Алехичева Л. Г., Постников А. Е. Признание недействительными итогов голосования и результатов выборов: правовые проблемы. М.: Норма, 2001.

9. Андронатий А. А. Воля и волеизъявление в системе нотариата. Практический аспект // Нотариус. 2006. № 6.

10. Аникиенко Ю. Б. Административная ответственность юридических лиц (материально-правовое исследование): дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2005.

11. Антонова Е. Ю. Концептуальные основы корпоративной (коллективной) уголовной ответственности. СПб.: Юридический центр-Пресс, 2011.

12. Баглай М. В., Габричидзе Б. Н. Конституционное право Российской Федерации. М., 1996.

13. Бажуков С. А. Дистанционное электронное голосование как альтернативная форма голосования на выборах // Вестник Избирательной комиссии Архангельской области. 2011. № 1 (33).

14. Бегунов Ю. К., Лукашев А. В., Пониделко А. В. 13 теорий демократии. СПб., 2002.

15. Белоновский В. Н., Белоновский А. В. Представительство и выборы в России. М.: ПРИОР, 1999.

16. Белоновский О. Н. Избирательное право. Общая часть. М., 2008.

17. Берд К. Сквозная прозрачность // Компьютерра. 2007. 6 дек. № 44.

18. Берлявский Л. Проблемы избирательного права. Правовое регулирование электоральных отношений. Издатель: LAP LAMBERT Academic Publishing is a trademark of: AV Akademikerverlag GmbH&Co. KG, 2012.

19. Большой юридический словарь / под ред. А. Я. Сухарева, В. Д. Зорькина, В. Е. Крутских. М., 1998.

20. Братусь С. Н. Спорные вопросы теории юридической ответственности // Советское государство и право. 1973. № 4.

21. Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право. Общие положения. М., 1997.

22. Братусь С. Н. Юридические лица в советском гражданском праве. М., 1947.

23. Бредихин А. Л. Суверенитет как политико-правовой феномен: монография. М.: ИНФРА-М, 2012.

24. Бузин А. Ю. Административные избирательные технологии и борьба с ними. М.: Центр «Панорама», 2007.

25. Бузин А. Ю. Московские муниципальные выборы 2004 года: История фальсификации. М., 2004.

26. Бузин А. Ю. Подвиг судьи Полуянова. Режим доступа: http://www.votas.ru/barnaul-3.html

27. Бузин А. Ю. Составы участковых избирательных комиссий как зеркало российских выборов // Конституционное и муниципальное право. 2006. № 12.

28. Бузин А. Ю., Любарев А. Е. Преступление без наказания: Административные избирательные технологии федеральных выборов 2007–2008 годов. М.: ЦПК «НИККОЛО М»; Центр «Панорама», 2008.

29. Валадес Д. Контроль над властью. М.: Идея-Пресс, 2006.

30. Ведерников Н. Т. Личность как субъект конституционно-правовых отношений // Вестник Томского государственного университета. 2016. № 402.

31. Веденеев Ю. А., Зайцев И. В., Кораблин В. Е., Луговой В. В., Тылкин В. В. Очерки по истории выборов и избирательного права. Калуга: Фонд «Символ», 2002.

32. Веденеев Ю. А., Мостовщиков В. Д. Введение в избирательное право. М.: РЦОИТ, 2003.

33. Вешняков А. А. Итоги прошедших в 2003–2004 годах федеральных избирательных кампаний и задачи по совершенствованию подготовки и проведения выборов, референдумов. М., 2004.

34. Вешняков А. А. ООН и международные избирательные стандарты: некоторые аспекты становления // Журнал российского права. 2005. № 10.

35. Виноградов В. А. Вина в конституционном праве // Конституционное право: Восточноевропейское обозрение. 2003. № 3.

36. Виноградов В. А. Понятие и особенности конституционно-правовой ответственности: проблемы России, опыт зарубежных стран. М.: Институт права и публичной политики, 2003.

37. Выдрин И. В. Избирательное право Российской Федерации. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Норма, 2009.

38. Галкин В. М. Система поощрений в советском уголовном праве // Советское государство и право. 1977. № 2.

39. Гессен В. М. Основы конституционного права. М.: Российская политическая энциклопедия, 2010.

40. Гражданское право: в 2 т. Т. 1: учебник. 2-е изд., перераб. и доп. / под ред. Е. А. Суханова. М.: Волтерс Клувер, 2004.

41. Гредескул Н. А. К учению об осуществлении права. Интеллектуальный процесс, требующийся для осуществления права. Социально-юридическое исследование. Харьков, 1900.

42. Гречишников С. Е. Избирательные технологии: монография. М.: Канон+; РООИ «Реабилитация», 2011.

43. Грязные выборы. «Голосуй — не голосуй…» М.: Яуза-пресс, 2011.

44. Гущина Н. А. Поощрительные нормы российского права: теория и законодательная практика. СПб.: Юрид. центр Пресс, 2003.

45. Даль Р. О демократии / пер с англ. А. С. Богдановского; под ред. О. А. Алякринского. М.: Аспект Пресс, 2000.

46. Дербишайр Д., Дербишайр Ян. Политические системы мира: в 2 т. Т. 1 / пер. с англ. М.: Рипол Классик, 2004.

47. Дмитриев Ю. А., Измайлова Ф. Ш. Проблема контроля и ответственности в деятельности органов государственной власти // Государство и право. 1996. № 4.

48. Дружинин Н. Л. Избиратели и народные представители. М., 1906.

49. Дюги Л. Конституционное право. Общая теория государства. М., 1908.

50. Есаков Г. А. Уголовная ответственность юридических лиц за убийство по английскому и шотландскому уголовному праву // Научные труды МГЮА. 2005. № 1.

51. Зиновьев А. А. Как уничтожить коррупцию. Режим доступа: http://zinoviev.org/az/texts/articles/zlobo/corruption/

52. Зиновьев А. А. На пути к сверхобществу. М.: Центрполиграф, 2000.

53. Зиновьев А. В. Конституционное право России: учебник. СПб.: Юридический центр Пресс, 2010.

54. Зиновьев А. В., Поляшова И. С. Избирательная система России: теория, практика и перспективы. СПб., 2003.

55. Златопольский Д. Л. Верховный Совет СССР — выразитель воли советского народа. М.: Юрид. литература, 1982.

56. Зорькин В. Д. Россия и Конституция в XXI веке. 2-е изд., доп. М.: Норма, 2008.

57. Иванченко А. В. Избирательные комиссии в Российской Федерации: история, теория, практика: монографическое исследование. М.: Весь мир, 1996.

58. Избирательное право и избирательный процесс в Российской Федерации: учеб. для вузов / отв. ред. А. А. Вешняков. М.: Норма, 2003.

59. Избирательные права и право на участие в референдуме граждан Российской Федерации в решениях Верховного Суда Российской Федерации (1995–2000): в 2 т. / отв. ред. О. Ю. Вельяшев. М.: Норма, 2001.

60. Карпушин М. П., Курляндский В. И. Уголовная ответственность и состав преступления. М., 1974.

61. Керимов А. Д. Современное государство: вопросы теории. М.: Норма, 2008.

62. Керимов Д. А. Демократизация советского общества: учеб. пособие. М., 1989.

63. Ким А. И. Советское избирательное право: вопросы теории, избирательного законодательства и практики его применения. М.: Юрид. литература, 1965.

64. Климова Ю. Н. Электоральная преступность: место в криминологической науке // Журнал о выборах. 2003. № 3.

65. Ковлер А. И. Избирательные права российских граждан: нормы и политическая практика. М., 2001.

66. Ковлер А. И. Франция: партии и избиратели. М.: Наука, 1984.

67. Козлова Е. И. Советы депутатов трудящихся — органы выражения воли народа: автореф. дис. … докт. юрид. наук. М., 1973.

68. Козлова Е. И., Кутафин О. Е. Конституционное право России: учебник. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Юристъ, 2004.

69. Колосова Н. М. Конституционная ответственность в Российской Федерации: Ответственность органов государственной власти и иных субъектов права за нарушение конституционного законодательства Российской Федерации. М.: Городец, 2000.

70. Колосова Н. М. Оставьте неприкосновенность депутатам Государственной Думы // Независимая газета. 2000. 12 сент.

71. Колюшин Е. И. Выборы и избирательное право в зеркале судебных решений: монография. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Норма; ИНФРА-М, 2012.

72. Колюшин Е. И. Выборы и избирательное право в зеркале судебных решений. М.: Норма; Инфра-М, 2010.

73. Колюшин Е. И. Судебная защита избирательных прав граждан. М.: Городец, 2005.

74. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / под ред. Ю. И. Скуратова, В. М. Лебедева. М.: Инфра-М; Норма, 2000.

75. Кондрашев А. А. Конституционно-правовая ответственность в Российской Федерации: теория и практика. М.: Юристъ, 2006.

76. Конституционное (государственное) право зарубежных стран / под ред. Б. А. Страшуна. Т. 3. М., 1998.

77. Конституционное право: учебник / отв. ред. В. В. Лазарев. М.: Юристъ, 1999.

78. Конституция Российской Федерации. Комментарий / под общей ред. Б. Н. Топорнина, Ю. М. Батурина, Р. Г. Орехова. М.: Юрид. литература. 1994.

79. Конституция Российской Федерации. Проблемный комментарий / отв. ред. В. А. Четвернин. М., 1997.

80. Конституция Российской Федерации: энциклопедический словарь / В. А. Туманов, В. Е. Чиркин, Ю. А. Юдин. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Большая Российская энциклопедия; Юристъ, 1997.

81. Коренев А. П. Применение норм советского административного права. М.: Юрид. литература, 1975.

82. Красавчиков О. А. Взыскание вреда, причиненного источником повышенной опасности. М., 1966.

83. Кутафин О. Е. Предмет конституционного права. М., 2001.

84. Лазаревский Н. И. Народное представительство и его место в системе государственных установлений. Конституционное государство. СПб., 1905.

85. Левин И. Д. Суверенитет. СПб.: Юридический центр Пресс, 2003.

86. Лукьянова Е. А. Суд не может отменить результаты выборов не только потому, что просто не может… // Конституционное и муниципальное право. 2009. № 7.

87. Лучин В. О. Конституция Российской Федерации. Проблемы реализации. М., 2002.

88. Лучин В. О. Ответственность в механизме реализации Конституции // Право и жизнь. 1992. № 1.

89. Лучин В. О., Забровская Л. В. Юридическая природа конституционных деликтов // Право и гражданское общество в современной России: сб. научн. статей. М., 2003.

90. Любарев А. Е. Выборы в Москве: опыт двенадцати лет. 1989–2000. М., 2001.

91. Любарев А. Е. Соответствуют ли российские выборы своему конституционному предназначению // Право и политика. 2013. № 13 (168).

92. Любарев А. Е., Бузин А. Ю., Кынев А. В. Мертвые души: Методы фальсификации итогов голосования и борьба с ними. М., 2007.

93. Люблинская А. Д. История в энциклопедии Дидро и Д’Аламбера. Л.: Наука, 1978.

94. Максимов А. А. «Чистые» и «грязные» технологии выборов: Российский опыт. М.: Дело, 1999.

95. Мамитова Н. В. Совершенствование конституционных основ системы и деятельности федеральных органов государственной власти: анализ современного законодательства // Пробелы в российском законодательстве. 2014. № 5.

96. Мамут Л. С. Народ в правовом государстве. М.: Норма, 1999.

97. Масленникова С. В. Народное представительство и права граждан в Российской Федерации. М., 2001.

98. Масленникова С. В. Народное представительство и права граждан в Российской Федерации. М.: ООО «Городец-издат», 2001.

99. Матейкович М. С. Защита избирательных прав граждан в Российской Федерации: проблемы теории и практики: дис. … докт. юрид. наук. Тюмень, 2003.

100. Моро Ф. В защиту парламентаризма / пер. Кагана. СПб., 1908.

101. Насыбуллин А. Административно-правовая система защиты прав избирателей. Издатель: LAP LAMBERT Academic Publishing is a trademark of: AV Akademikerverlag GmbH&Co. KG, 2012.

102. Никифоров А. С. Юридическое лицо как субъект преступления и уголовной ответственности. М., 2003.

103. Нисневич Ю. А. Электоральная коррупция в России: политико-правовой анализ федеральных избирательных кампаний в 2003–2012 годах. М.: Фонд «Либеральная миссия», 2014.

104. Новгородцев П. И. Введение в философию права. Кризис современного правосознания. М., 1996.

105. Нудненко Л. А. Теория демократии. М.: Юристъ, 2001.

106. О государственном правлении и разных родах онаго из энциклопедии / пер. И. Туманский. СПб., 1770.

107. Ойгензихт В. А. Воля и волеизъявление (Очерки теории, философии и психологии права). Душанбе, 1983.

108. Основин В. С. Советская представительная система: вопросы теории и перестройки. Воронеж: Издательство Воронеж. университета, 1991.

109. Пакетное голосование // Лента.ру. 2012. 4 марта. Режим доступа: http://lenta.ru/articles/2012/03/04/violations/

110. Парамонов Д. О., Кириченко В. В. Методы фальсификации выборов. М.: Южно-российский институт информационных технологий, 2003.

111. Паренти М. Демократия для избранных. Настольная книга о политических играх в США / пер. с 7-го англ. издания В. Горбатко. М.: Поколение, 2006.

112. Перцев А. В урнах бюллетени лежали прямо в пачках // Газета.ру. 2013. 10 сент. Режим доступа: http://www.gazeta.ru/politics/2013/09/10_a_ 5647361.shtml.

113. Петров Г. М. Поощрение в государственном управлении. Ярославль, 1993.

114. Петрова А. Карусель непрерывного цикла // PublicPost. 2012. 5 марта. Режим доступа: http:// publicpost.ru/theme/id/1126/Karusel_nepreryvno­go_cikla/.

115. Победоносцев К. П. Великая ложь нашего времени. М.: Русская книга, 1993.

116. Покровский И. А. Основные проблемы гражданского права. Петроград: юридический книжный склад «Право», 1917.

117. Полуэктов В. Круизное голосование (хоровод). Режим доступа: http://www.izbass.ru/teh-kruiz.htm

118. Президентские выборы: мозаика нарушений // Права человека в России. 2008. 2 марта. Режим доступа: http://www.hro.org/node/1381

119. Пугачев В. П., Соловьев А. И. Введение в политологию: учеб. для студентов высш. учеб. заведений. М., 1997.

120. Радько Т. Н. Хрестоматия по теории государства и права / под общ. ред. И. И. Лизиковой. 2-е изд. М.: Проспект, 2009.

121. Российская Федерация. Выборы в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации 7 декабря 2003 года. Отчет миссии ОБСЕ по наблюдению за выборами. Варшава, 27 января 2004 года.

122. Российские выборы в контексте международных избирательных стандартов: материалы Междунар. конференции / под ред. А. В. Иванченко, А. Е. Любарева. М.: Аспект Пресс, 2006.

123. Российское уголовное право: учебник: в 2 т. Т. 1. Общая часть / Г. Н. Борзенков, Л. В. Иногамова-Хегай, В. С. Комиссаров и др.; под ред. Л. В. Иногамовой-Хегай, В. С. Комиссарова, А. И. Рарога. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект, 2009.

124. Руссо Ж.-Ж. Об общественном договоре: Трактаты. М.: ТЕРРА-Книжный клуб; КАНОН-пресс-Ц, 2000.

125. Руссо Ж.-Ж. Об общественном договоре, или Начала политического права. М.: Труд и воля, 1906.

126. Руссо Ж.-Ж. Об общественном договоре, или Принципы политического права. М., 1938.

127. Рябчиков Р. В. Проблемы правового регулирования применения Интернета на выборах в России и перспективы использования виртуального пространства в избирательном процессе // Государственная власть и местное самоуправление. 2009. № 7.

128. Сабитов Р. А. Посткриминальное поведение (понятие, регулирование, последствия). Томск, 1985.

129. Салмин А. Современная демократия: очерки становления. М.: Московская школа полит. исследований, 1997.

130. Сербин М. Правовые основы избирательной системы Российской Федерации. Издатель: LAP LAMBERT Academic Publishing is a trademark of: AV Akademikerverlag GmbH&Co. KG, 2012.

131. Скиперская О. В. О процедуре подсчета голосов на примере избирательного участка № 87 Промышленного района г. Ставрополя на выборах Президента РФ 4 марта 2012 года // Проблемы обеспечения экономической безопасности личности, общества и государства на современном этапе: материалы Всерос. науч.-практ. конференции. Ставрополь: Астра-М, 2013.

132. Скрипкина Ж. Б. Избирательные системы и технологии. М., 2006.

133. Собянин А. А., Суховольский В. В. Демократия, ограниченная фальсификациями. Выборы и референдумы в России в 1991–1993 гг. М.: Проектная группа по правам человека, 1995.

134. Теория и практика демократии. Избранные тексты / пер. с англ., под ред. В. Л. Иноземцева, Б. Г. Капустина. М.: Ладомир, 2006.

135. Типикина Е. В. Заслуга как основание для правового поощрения / под ред. А. В. Малько. М.: Юрлитинформ, 2010.

136. Турищева Н. Ю. Преступления против избирательных прав и права на участие в референдуме. СПб.: Юридический центр Пресс, 2010.

137. Уголовное право России. Общая часть / под ред. А. И. Рарога. 3-е изд., с изм. и доп. М.: Эксмо, 2009.

138. Уголовное право России. Общая часть: учебник / под ред. В. Н. Куд­рявцева, В. В. Лунеева, А. В. Наумова. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Юрист, 2005.

139. Уголовный кодекс Австралии 1995 года / научн. ред. и предисл. И. Д. Козочкина, Е. Н. Трикоз; пер. с англ. Е. Н. Трикоз. СПб.: Юридический центр Пресс, 2002.

140. Уголовный кодекс Федеративной Республики Германии / науч. ред. и вступ. статья Д. А. Шестакова; предисл. Г. Г. Йешека; пер. с нем. Н. С. Рачковой. СПб.: Юридический центр Пресс, 2003.

141. Факты и комментарии по результатам мониторинга выборов депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации IV созыва. М., 2004.

142. Хэллоуэлл Д. Х. Моральные основы демократии / пер. с англ. М.: ППП (Проза. Поэзия. Публицистика), 1993.

143. Чиркин В. Е. Публичная власть. М.: Юристъ, 2005.

144. Чистое учение о праве Ганса Кельзена: сб. переводов. Вып. 2. М., 1988.

145. Чистяков О. И. Конституция РСФСР 1918 года. М., 1984.

146. Шершеневич Г. Ф. Общая теория права. Т. 1. Вып. 1 (по изд. 1910–1912 г.) / вступ. ст. М. Н. Марченко. М., 1995.

147. Шон Д. Т. Конституционная ответственность // Государство и право. 1995. № 7.

148. Эсмен А. Общее основание конституционного права / пер. с франц. Н. О. Бер. 2-е изд. СПб., 1909.

149. Юсов С. В. Юридическое обеспечение федеральных и региональных выборов. Ростов-на-Дону, 2011.

150. Popper К. Popper on Democracy: The Open Society and its Enemies Revi­sited (Sir Karl Popper) // The Economist. Saturday. 23 April 1988.

151. Schmpeter J. Capitalism, Socialism and Democrasy. N. Y.: Harper, 1947.

152. The Complete Madison, His Basic Writings. N. Y.: Harper & Bros, 1953.

153. Thucydides, Complete Writings: The Peloponnesian War. N. Y.: Random Hause, 1951.

Примечания

[1] Пугачев В. П., Соловьев А. И. Введение в политологию: учеб. для студентов высш. учеб. заведений. М., 1997. С. 7.

[2] Антология мировой политической мысли. Т. 1. М., 1997. С. 16–17.

[3] Перу Жокура принадлежит более восемнадцати тысяч статей по различным предметам, среди которых физиология, химия, ботаника, медицина, политическая история, он соавтор энциклопедии Дидро и Д’Аламбера, превзошедший по количеству статей остальных авторов.

[4] О государственном правлении и разных родах онаго из энциклопедии / пер. И. Туманского. Статья кавалера де Жокура. СПб., 1770. С. 30.

[5] Люблинская А. Д. История в энциклопедии Дидро и Д’Аламбера. Л.: Наука, 1978. С. 104.

[6] Токвиль де Алексис. Демократия в Америке / пер. с франц. М., 2000. С. 5.

[7] Там же. С. 540.

[8] Керимов Д. А. Демократизация советского общества: учеб. пособие. М., 1989. С. 10.

[9] Теория и практика демократии. Избранные тексты / пер. с англ.; под ред. В. Л. Иноземцева, Б. Г. Капустина. М.: Ладомир, 2006. С. 396.

[10] Роберт Даль — один из патриархов американской политологии, всемирно известный специалист в области теории демократии.

[11] Даль Р. О демократии / пер. с англ. А. С. Богдановского; под ред. О. А. Алякринского. М.: Аспект Пресс, 2000. С. 41.

[12] Нудненко Л. А. Теория демократии. М.: Юристъ, 2001. С. 14.

[13] Большой юридический словарь / под ред. А. Я. Сухарева, В. Д. Зорькина, В. Е. Крутских. М., 1998. С. 153.

[14] Schmpeter J. Capitalism, Socialism and Democrasy. N. Y.: Harper, 1947. P. 269.

[15] Лазаревский Н. И. Народное представительство и его место в системе государственных установлений. Конституционное государство. СПб., 1905. С. 182.

[16] Конституция Российской Федерации: энциклопедический словарь / В. А. Туманов, В. Е. Чиркин, Ю. А. Юдин. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Большая Российская энциклопедия; Юристъ, 1997. С. 33.

[17] Мамитова Н. В. Совершенствование конституционных основ системы и деятельности федеральных органов государственной власти: анализ современного законодательства // Пробелы в российском законодательстве. 2014. № 5. С. 11.

[18] Теория и практика демократии. Избранные тексты / пер. с англ.; под ред. В. Л. Иноземцева, Б. Г. Капустина. М.: Ладомир, 2006. С. xii.

[19] Бегунов Ю. К., Лукашев А. В., Пониделко А. В. 13 теорий демократии. СПб., 2002. С. 9.

[20] Montesquieu, loco citato (Esprit des lois, livre XІ, chap. VІ).

[21] Руссо Ж.-Ж. Об общественном договоре, или Принципы политического права. М., 1938. С. 57.

[22] Przeworski A., Alvarez M., Cheibub J. A. and Limongi F. What Makes Democracies Endure? // Jornal of Democracy. 1996. № 1. Р. 50–51.

[23] Теория и практика демократии. Избранные тексты / пер. с англ.; под ред. В. Л. Иноземцева, Б. Г. Капустина. М.: Ладомир, 2006. С. 426.

[24] Там же. С. 46.

[25] Там же. С. 221.

[26] Великий австрийскийи британскийфилософXXстолетия; профессор Лондонской школы экономики и политических наук; наиболее известен энергичной защитой демократии

[27] Popper K. Popper on Democracy: The Open Society and its Enemies Revisited (Sir Karl Pop­per) // The Economist, Saturday. 1988. 23 April. P. 25–28.

[28] Дербишайр Д., Дербишайр Я. Политические системы мира: в 2 т. Т. 1 / пер. с англ. М.: Рипол Классик, 2004. С. 107.

[29] Там же. С. 106.

[30] Хэллоуэлл Джон Х. Моральные основы демократии / пер. с англ. М.: ППП (Проза. Поэзия. Публицистика), 1993. С. 55.

[31] Российские выборы в контексте международных избирательных стандартов: материалы международной конференции / под ред. А. В. Иванченко и А. Е. Любарева. М.: Аспект Пресс, 2006. С. 8.

[32] Бузин А. Ю., Любарев А. Е. Преступление без наказания: административные избирательные технологии федеральных выборов 2007–2008 годов. М.: ЦПК «НИККОЛО М»; Центр «Панорама», 2008. С. 176.

[33] Согласно подп. «г» п. 1 ст. 19 Федерального закона от 6 октября 1999 г. № 184-ФЗ «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации», полномочия высшего должностного лица субъекта Российской Федерации (руководителя высшего исполнительного органа государственной власти субъекта Российской Федерации) прекращаются досрочно в случае отрешения его от должности Президентом Российской Федерации в связи с утратой доверия Президента Российской Федерации, за ненадлежащее исполнение своих обязанностей.

[34] Советский и российский ученый-логик, социолог и социальный философ, специалист по методологии научных исследований.

[35] Зиновьев А. А. На пути к сверхобществу. М.: Центрполиграф, 2000. С. 640.

[36] Слово «социальный» подчеркивает, что речь идет не об одиночках, которые могут делать большие жертвы, а о людях в своей массе.

[37] Зиновьев А. А. Как уничтожить коррупцию. Режим доступа: http://zinoviev.org/az/texts/articles/zlobo/corruption/ (дата обращения: 05.01.2016).

[38] Моро Ф. В защиту парламентаризма / пер. Кагана. СПб., 1908. С. 142.

[39] Дюги Л. Конституционное право. Общая теория государства. М., 1908. С. 42.

[40] Новгородцев П. И. Введение в философию права. Кризис современного правосознания. М., 1996. С. 79.

[41] Конституция Российской Федерации. Проблемный комментарий / отв. ред. В. А. Четвернин. М., 1997. С. 77.

[42] Масленникова С. В. Народное представительство и права граждан в Российской Федерации. М., 2001. С. 8–9.

[43] Iellinek D. Allgemeine Staatslehre.1904 year. Глава о народном представительстве.

[44] Теория и практика демократии. Избранные тексты / пер. с англ.; под ред. В. Л. Иноземцева, Б. Г. Капустина. М.: Ладомир, 2006. С. 264.

[45] Люблинская А. Д. История в энциклопедии Дидро и Д’Аламбера. Л.: Наука, 1978. С. 104.

[46] Выдающийся французский юрист в области государственного права.

[47] Эсмен А. Общее основание конституционного права / пер. с франц. Н. О. Бер. 2-е изд. СПб., 1909. С. 18.

[48] Российский дореволюционный ученый-государствовед.

[49] Гессен В. М. Основы конституционного права. М.: Российская политическая энциклопедия, 2010. С. 110–111.

[50] «Федералист» — «Записки Федералиста» (англ.The Federalist Papers) — сборник из 85 статей в поддержку ратификации Конституции США Статьи выходили с октября 1787 годапо август 1788 годав нью-йоркских газетах The Independent Journal и The New York Packet. Сборник всех статей под заглавием «Федералист» увидел свет в 1788 году. «Федералист» считается не только ценнейшим источником толкования Конституции США, но и выдающимся философским и политическим произведением. «Федералист» был написан группой авторов, которые назвались федералистами.

[51] Теория и практика демократии. Избранные тексты / пер. с англ.; под ред. В. Л. Иноземцева, Б. Г. Капустина. М.: Ладомир, 2006. С. 167.

[52] Конституционное право: учебник / отв. ред. В. В. Лазарев. М.: Юристъ, 1999. С. 228.

[53] Веденеев Ю. А., Зайцев И. В., Кораблин В. Е., Луговой В. В., Тылкин В. В. Очерки по истории выборов и избирательного права. Калуга: Фонд «Символ», 2002. С. 685.

[54] Советский государствовед, юрист и философ, профессор, доктор юридических наук.

[55] Левин И. Д. Суверенитет. СПб.: Юридический центр Пресс, 2003. С. 86.

[56] Основин В. С. Советская представительная система: вопросы теории и перестройки. Воронеж: Издательство Воронежского университета, 1991. С. 36.

[57] Салмин А. Современная демократия: очерки становления. М.: Московская школа политических исследований, 1997. С. 30.

[58] Валадес Д. Контроль над властью. М.: Идея-Пресс, 2006. С. 159.

[59] Ойгензихт В. А. Воля и волеизъявление (Очерки теории, философии и психологии права). Душанбе, 1983. С. 24.

[60] Покровский И. А. Основные проблемы гражданского права. Петроград: юридический книжный склад «Право», 1917. Доступ из СПС «Гарант».

[61] Гражданское право: учебник: в 2 т. Т. 1. 2-е изд., перераб. и доп. / под ред. Е. А. Суханова. М.: Волтерс Клувер, 2004. Доступ из СПС «КонсультантПлюс».

[62] Андронатий А. А. Воля и волеизъявление в системе нотариата. Практический аспект // Нотариус. 2006. № 6.

[63] Златопольский Д. Л. Верховный Совет СССР — выразитель воли советского народа. М.: Юридическая литература, 1982. С. 202.

[64] Козлова Е. И. Советы депутатов трудящихся — органы выражения воли народа: автореф. дис. … докт. юрид. наук. М., 1973. С. 6–7.

[65] Масленникова С. В. Народное представительство и права граждан в Российской Федерации. М.: ООО «Городец-издат», 2001. С. 129.

[66] Ведерников Н. Т. Личность как субъект конституционно-правовых отношений // Вестник Томского государственного университета. 2016. № 402. С. 184.

[67] Алехичева Л., Постников А. Признание недействительными итогов голосования и результатов выборов: правовые проблемы // Журнал российского права. 2001. №. 6. С. 25–36.

[68] Руссо Ж.-Ж. Об общественном договоре, или Начала политического права. М.: Труд и воля, 1906. С. 206.

[69] Цит. по: Гессен В. М. Основы конституционного права. М.: Российская политическая энциклопедия, 2010. С. 118.

[70] Бредихин А. Л. Суверенитет как политико-правовой феномен: монография. М.: ИНФРА-М, 2012. С. 40–41.

[71] Деятель Великой французской революции. Адвокат и журналист. Накануне восстания 14 июля 1789 года призывал народ к вооруженной борьбе против монархии. Редактировал ряд демократических газет.

[72] Desmoulins C. La Franslibre. Oeuvres. P., 1874. P. 82.

[73] Руссо Ж.-Ж. Об общественном договоре: Трактаты. М.: ТЕРРА-Книжный клуб; Канон-пресс-Ц, 2000. С. 219.

[74] Гессен В. М. Основы конституционного права. М.: Российская политическая энциклопедия, 2010. С. 110. (496).

[75] Деятель Великой французской революции. Был избран депутатом от третьего сословия Парижа в Генеральные штаты 1789 года. Участвовал в выработке декларации прав человека и гражданина. Один из основателей Якобинского клуба. Составитель конституции 1975 года, установившей режим Директории. С 1800 года член Сената. С 1803 года член Французской академии.

[76] Нудненко Л. А. Теория демократии. М.: Юристъ, 2001. С. 81.

[77] Теория и практика демократии. Избранные тексты / пер. с англ.; под ред. В. Л. Иноземцева, Б. Г. Капустина. М.: Ладомир, 2006. С. 41–42.

[78] Собянин А. А., Суховольский В. В. Демократия, ограниченная фальсификациями. Выборы и референдумы в России в 1991–1993 гг. М.: Проектная группа по правам человека, 1995. С. 51.

[79] Нудненко Л. А. Теория демократии. М.: Юристъ, 2001. С. 69.

[80] Баглай М. В., Габричидзе Б. Н. Конституционное право Российской Федерации. М., 1996. С. 98–99.

[81] http://www.osce.org/ru/odihr/elections/14304?download=true (дата обращения: 02.12.2016).

[82] Конституция Российской Федерации. Комментарий / под общ. ред. Б. Н. Топорнина, Ю. М. Батурина, Р. Г. Орехова. М.: Юрид. литература, 1994. С. 191–194.

[83] См.: Вестник Конституционного Суда РФ. 2011. № 5.

[84] Алехичева Л. Г., Постников А. Е. Признание недействительными итогов голосования и результатов выборов: правовые проблемы. М.: Норма, 2001. Режим доступа: http://www.democracy.ru/library/publications/organizer/invalidity_of_elections/index.html (дата обращения: 07.02.2016).

[85] Даль Р. О демократии / пер. с англ. А. С. Богдановского; под ред. О. А. Алякринского. М.: Аспект Пресс, 2000. С. 52.

[86] Алексеев С. С. Демократические реформы и конституция. М.: Издательский центр газеты «Позиция», 1992. С. 35–36.

[87] Зорькин В. Д. Россия и Конституция в XXI веке. 2-е изд., доп. М.: Норма, 2008. С. 180.

[88] Иванченко А. В. Избирательные комиссии в Российской Федерации: история, теория, практика: монографическое исследование. М.: Весь мир, 1996. С. 52.

[89] Там же. С. 75.

[90] Там же. С. 75.

[91] Бюллетени изрезали в лапшу // Новая газета. 2008. 22 мая.

[92] Колюшин Е. И. Выборы и избирательное право в зеркале судебных решений: монография. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Норма; ИНФРА-М, 2012. С. 75–77.

[93] Конституция Российской Федерации: энциклопедический словарь / В. А. Туманов, В. Е. Чиркин, Ю. А. Юдин. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Большая Российская энциклопедия; Юристъ, 1997. С. 212–213.

[94] Нудненко Л. А. Теория демократии. М.: Юристъ, 2001. С. 63.

[95] Даль Р. О демократии / пер. с англ. А. С. Богдановского; под ред. О. А. Алякринского. М.: АспектПресс, 2000. С. 42.

[96] Там же. С. 76.

[97] Thucydides, Complete Writings: The Peloponnesian War. N. Y.: Random Hause, 1951. P. 105.

[98] The Complete Madison, His Basic Writings. N. Y.: Harper & Bros, 1953. Р. 27–29.

[99] Выдрин И. В. Избирательное право Российской Федерации. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Норма, 2009. С. 42–43.

[100] Веденеев Ю. А., Мостовщиков В. Д. Введение в избирательное право. М.: РЦОИТ, 2003. С. 5.

[101] См.: Вестник Конституционного Суда РФ. 1998. № 5.

[102] Аналогичные нормы предусмотрены в п. 12 ст. 70 Закона о выборах Президента РФ, в п. 12 ст. 82 Закона о выборах депутатов, в п. 12 ст. 73 Закона о референдуме.

[103] Аналогичные нормы предусмотрены в п. 13 ст. 71 Закона о выборах Президента РФ, в п. 15 ст. 83 Закона о выборах депутатов, в п. 13 ст. 75 Закона о референдуме.

[104] Аналогичные нормы предусмотрены в п. 1 ст. 85 Закона о выборах Президента РФ, в п. 1 ст. 98 Закона о выборах депутатов, в п. 1 ст. 86 Закона о референдуме.

[105] Официальное название — Европейская комиссия за демократию через право.

[106] Международные избирательные стандарты: сб. документов. М., 2004. С. 625.

[107] Российские выборы в контексте международных избирательных стандартов: материалы Междунар. конференции / под ред. А. В. Иванченко и А. Е. Любарева. М.: Аспект Пресс, 2006. С. 289–290.

[108] Российские выборы в контексте международных избирательных стандартов: материалы Междунар. конференции / под ред. А. В. Иванченко и А. Е. Любарева. М.: Аспект Пресс, 2006. С. 53.

[109] Колюшин Е. И. Выборы и избирательное право в зеркале судебных решений: монография. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Норма; ИНФРА-М, 2012. С. 23.

[110] Там же. С. 31.

[111] Избирательное право и избирательный процесс в Российской Федерации: учебник / под ред. А. А. Вешнякова. С. 287.

[112] Российские выборы в контексте международных избирательных стандартов: материалы Междунар. конференции / под ред. А. В. Иванченко и А. Е. Любарева. М.: Аспект Пресс, 2006. С. 52.

[113] Бузин А. Ю., Любарев А. Е. Указ. соч. С. 66.

[114] Берлявский Л. Проблемы избирательного права. Правовое регулирование электоральных отношений. Издатель: LAP LAMBERT Academic Publishing is a trademark of: AV Akademi­kerverlag GmbH&Co. KG, 2012. С. 99.

[115] Российские выборы в контексте международных избирательных стандартов: материалы Междунар. конференции / под ред. А. В. Иванченко и А. Е. Любарева. М.: Аспект Пресс, 2006. С. 88.

[116] Российская Федерация. Выборы в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации 7 декабря 2003 года. Отчет миссии ОБСЕ по наблюдению за выборами. Варшава, 27 января 2004 года. С. 22–23.

[117] Нисневич Ю. А. Электоральная коррупция в России: политико-правовой анализ федеральных избирательных кампаний в 2003–2012 годах. М.: Фонд «Либеральная миссия», 2014. С. 74.

[118] Матейкович М. С. Защита избирательных прав граждан в Российской Федерации: проблемы теории и практики: дис. … докт. юрид. наук. Тюмень, 2003. С. 198.

[119] Бузин А. Ю., Любарев А. Е. Указ. соч. С. 160.

[120] Колюшин Е. И. Указ. соч. С. 59–60.

[121] Бузин А. Ю., Любарев А. Е. Указ. соч. С. 162–163.

[122] Там же. С. 166.

[123] Нисневич Ю. А. Указ. соч. С. 154.

[124] http://47news.ru/articles/50171/(дата обращения: 25.10.2015).

[125] Колюшин Е. И. Указ. соч. С. 43.

[126] Бузин А. Ю. Составы участковых избирательных комиссий как зеркало российских выборов // Конституционное и муниципальное право. 2006. № 12.

[127] Берлявский Л. Проблемы избирательного права. Правовое регулирование электоральных отношений. Издатель: LAP LAMBERT Academic Publishing is a trademark of: AV Akademi­kerverlag GmbH&Co. KG, 2012. С. 507.

[128] Бузин А. Ю., Любарев А. Е. Указ. соч. С. 50.

[129] См.: Колюшин Е. И. Выборы и избирательное право в зеркале судебных решений. М.: Норма; ИНФРА-М, 2010. С. 5.

[130] См.: Нисневич Ю. А. Указ. соч. С. 193.

[131] Цит. по: Насыбуллин А. Административно-правовая система защиты прав избирателей. Издатель: LAP LAMBERT Academic Publishing is a trademark of: AV Akademikerverlag GmbH&Co. KG, 2012. С. 4.

[132] Любарев А. Е. Соответствуют ли российские выборы своему конституционному предназначению // Право и политика. 2013. № 13 (168). С. 1908.

[133] http://www.levada.ru/old/03-08-2013/rossiyane-o-vyborakh-v-regionalnye-i-mestnye-organy-vlasti(дата обращения: 08.01.2016).

[134] http://www.levada.ru/2015/09/23/edinyj-den-golosovaniya/(дата обращения: 08.01.2016).

[135] http://www.levada.ru/2016/10/03/vybory-informirovannost-i-itogi/(дата обращения: 02.12.2016).

[136] Ковлер А. И. Избирательные права российских граждан: нормы и политическая практика. М., 2001. С. 89–90.

[137] Бузин А. Ю., Любарев А. Е. Указ. соч. С. 45.

[138] Любарев А. Е. Соответствуют ли российские выборы своему конституционному предназначению // Право и политика. 2013. № 13 (168). С. 1911.

[139] Там же. С. 1911.

[140] Конституционное (государственное) право зарубежных стран / под ред. Б. А. Страшуна. М., 1998. Т. 3. С. 46.

[141] Центрально-Восточная Европа во второй половине XX века. Т. 3. Ч. II. М., 2002. С. 31.

[142] Парамонов Д. О., Кириченко В. В. Методы фальсификации выборов. М.: Южно-российский институт информационных технологий, 2003. С. 14.

[143] Любарев А. Е., Бузин А. Ю., Кынев А. В. Мертвые души: Методы фальсификации итогов голосования и борьба с ними. М., 2007. С. 19–39.

[144] Нисневич Ю. А. Электоральная коррупция в России: политико-правовой анализ федеральных избирательных кампаний в 2003–2012 годах. М.: Фонд «Либеральная миссия», 2014. С. 155.

[145] Перцев А. «В урнах бюллетени лежали прямо в пачках» // Газета.ру. 2013. 10 сент. Режим доступа: http://www.gazeta.ru/ politics/2013/09/10_a_5647361.shtml.

[146] Белоновский В. Н., Белоновский А. В. Представительство и выборы в России. М.: ПРИОР, 1999. С. 228.

[147] Белоновский О. Н. Избирательное право. Общая часть. М., 2008. С. 83.

[148] Чистяков О. И. Конституция РСФСР 1918 года. М., 1984. С. 185.

[149] Там же. С. 185.

[150] Белоновский О. Н. Указ. соч. С. 85.

[151] Российские выборы в контексте международных избирательных стандартов: материалы Междунар. конференции / под ред. А. В. Иванченко и А. Е. Любарева. М.: Аспект Пресс, 2006. С. 322.

[152] Бузин А. Ю., Любарев А. Е. Преступление без наказания: Административные избирательные технологии федеральных выборов 2007–2008 годов. М.: ЦПК «НИККОЛО М»; Центр «Панорама», 2008. С. 116.

[153] Козлова Е. И., Кутафин О. Е. Конституционное право России: учебник. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Юристъ, 2004. Доступ из СПС «КонсультантПлюс».

[154] Дербишайр Д., Дербишайр Я. Указ. соч. С. 108.

[155] Нисневич Ю. А. Указ. соч. С. 4.

[156] Юсов С. В. Юридическое обеспечение федеральных и региональных выборов. Ростов-на-Дону, 2011. С. 235.

[157] Белоновский В. Н., Белоновский А. В. Указ. соч. С. 227–228.

[158] Любарев А. Е., Бузин А. Ю., Кынев А. В. Указ. соч. С. 10.

[159] Парамонов Д. О., Кириченко В. В. Указ. соч. С. 12.

[160] Скрипкина Ж. Б. Избирательные системы и технологии. М., 2006. С. 168.

[161] Любарев А. Е., Бузин А. Ю., Кынев А. В. Указ. соч. С. 12.

[162] Там же. С. 11–12.

[163] Нисневич Ю. А. Указ. соч. С. 11.

[164] Бузин А. Ю., Любарев А. Е. Указ. соч. С. 176.

[165] Турищева Н. Ю. Преступления против избирательных прав и права на участие в референдуме. СПб.: Юридический центр Пресс, 2010. С. 41.

[166] Там же. С. 209.

[167] Уголовный кодекс Австралии 1995 года / науч. ред. и предисл. И. Д. Козочкина, Е. Н. Трикоз; пер. с англ. Е. Н. Трикоз. СПб.: Юридический центр Пресс, 2002. С. 55.

[168] Уголовный кодекс Федеративной Республики Германии / науч. ред. и вступ. статья Д. А. Шестакова; предисл. Г. Г. Йешека; пер. с нем. Н. С. Рачковой. СПб.: Юридический центр Пресс, 2003. С. 263–264.

[169] Ожегов С. И. Словарь русского языка: ок. 57 000 слов / под ред. Н. Ю. Шведовой. 19-е изд., испр. М.: Рус. язык, 1987. С. 205.

[170] Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / под ред. Ю. И. Скуратова, В. М. Лебедева. М.: ИНФРА-М-Норма, 2000. Доступ из СПС «КонсультантПлюс».

[171] Ожегов С. И. Указ. соч. С. 693.

[172] Российские выборы в контексте международных избирательных стандартов: материалы Междунар. конференции / под ред. А. В. Иванченко и А. Е. Любарева. М.: Аспект Пресс, 2006. С. 93.

[173] Бузин А. Ю. Подвиг судьи Полуянова. Режим доступа: http://www.votas.ru/barnaul-3.html

[174] Там же.

[175] Юсов С. В. Указ. соч. С. 239.

[176] Гречишников С. Е. Избирательные технологии: монография. М.: «Канон+»; РООИ «Реабилитация», 2011. С. 6.

[177] Юсов С. В. Указ. соч. С. 243.

[178] Климова Ю. Н. Электоральная преступность: место в криминологической науке // Журнал о выборах. 2003. № 3. С. 18.

[179] Керимов А. Д. Современное государство: вопросы теории. М.: Норма, 2008. С. 84.

[180] Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / под ред. В. М. Лебедева. М.: Норма, 2007. Доступ из СПС «КонсультантПлюс».

[181] http://base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi ?req=doc;base=EXP;n=434694;dst=4294967295; rnd=189271.3745788966771215;div=LAW;mb=LAW;opt=1;7=%7C8153849;SearchAnotherDiv=1;SEM=-; TS=C01E5AFE7A3FC075736E01F060AF54E3; BASENODE=1280210795-2603759562; ts=20664587231892712791378116235137 (дата обращения: 22.02.2016).

[182] Бузин А. Ю., Любарев А. Е. Указ. соч. С. 159.

[183] Дружинин Н. Л. Избиратели и народные представители. М., 1906. С. 65.

[184] Гессен В. М. Основы конституционного права. М.: Российская политическая энциклопедия, 2010. С. 275.

[185] Ким А. И. Советское избирательное право: вопросы теории, избирательного законодательства и практики его применения. М.: Юрид. литература, 1965. С. 131.

[186] Даль Р. О демократии. М., 2000. С. 41.

[187] Текст постановления опубликован в «Российской газете» от 24 июня 1998 г. № 117.

[188] Колюшин Е. И. Выборы и избирательное право в зеркале судебных решений: монография. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Норма; ИНФРА-М, 2012. С. 309.

[189] Дербишайр Д., Дербишайр Я. Указ. соч. С. 106.

[190] Там же.

[191] Бузин А. Ю. Московские муниципальные выборы 2004 года: История фальсификации. М., 2004. С. 79.

[192] Парамонов Д. О., Кириченко В. В. Указ. соч. С. 62.

[193] Парамонов Д. О., Кириченко В. В. Указ. соч. С. 50.

[194] Любарев А. Е., Бузин А. Ю., Кынев А. В. Указ. соч. С. 12–13.

[195] Собянин А. А., Суховольский В. В. Демократия, ограниченная фальсификациями. Выборы и референдумы в России в 1991–1993 гг. М.: Проектная группа по правам человека, 1995. С. 58–59.

[196] Бузин А. Ю., Любарев А. Е. Преступление без наказания: Административные избирательные технологии федеральных выборов 2007–2008 годов. М.: ЦПК «НИККОЛО М»; Центр «Панорама», 2008. С. 99.

[197] Парамонов Д. О., Кириченко В. В. Методы фальсификации выборов. М.: Южно-российский институт информационных технологий, 2003. С. 63.

[198] http://demvybor.ru/documents/dv-president-final.pdf(дата обращения: 27.10.2015).

[199] Петрова А. Карусель непрерывного цикла // PublicPost. 2012. 5 марта. Режим доступа: http:// publicpost.ru/theme/id/1126/Karusel_nepreryvnogo_cikla/ (дата обращения 25.10.2015).

[200] Нисневич Ю. А. Электоральная коррупция в России: политико-правовой анализ федеральных избирательных кампаний в 2003–2012 годах. М.: Фонд «Либеральная миссия», 2014. С. 188–189.

[201] http://demvybor.ru/documents/dv-president-final.pdf(дата обращения: 27.10.2015).

[202] Там же.

[203] Бузин А. Ю., Любарев А. Е. Преступление без наказания: Административные избирательные технологии федеральных выборов 2007–2008 годов. М.: ЦПК «НИККОЛО М»; Центр «Панорама», 2008. С. 101.

[204] Пакетное голосование // Лента.ру. 2012. 4 марта. Режим доступа: http://lenta.ru/articles/ 2012/03/04/violations/(дата обращения: 25.10.2015).

[205] Выдрин И. В. Избирательное право Российской Федерации. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Норма, 2009. С. 42–43.

[206] http://demvybor.ru/documents/dv-president-final.pdf(дата обращения: 27.10.2015).

[207] https://www.kartanarusheniy.org/2016-09-18/s/361056381 (сообщение ID36665 дата обращения: 03.12.2016).

[208] Любарев А. Е., Бузин А. Ю., Кынев А. В. Мертвые души. Методы фальсификации итогов голосования и борьба с ними. М., 2007. С. 13.

[209] Зиновьев А. В., Поляшова И. С. Избирательная система России: теория, практика и перспективы. СПб., 2003. С. 300–301.

[210] Скрипкина Ж. Б. Избирательные системы и технологии. М., 2006. С. 169.

[211] Любарев А. Е., Бузин А. Ю., Кынев А. В. Указ соч. С. 59.

[212] http://www.rbc.ru/politics/19/09/2016/57df984b9a7947bf4b4a2d60(дата обращения: 03.12.2016).

[213] http://rostov.sledcom.ru/news/item/1069087(дата обращения: 03.12.2016).

[214] http://belgorod.sledcom.ru/news/item/1067814/(дата обращения: 03.12.2016).

[215] http://www.bel.ru/news/policy/rezultaty_vyborov_v_tomarovke_annulirovali_izza_skandal­nogo_.html(дата обращения: 03.12.2016).

[216] Колюшин Е. И. Выборы и избирательное право в зеркале судебных решений. М.: Норма, 2012. С. 99.

[217] Уголовное дело № 1-1666/2001 // Архив Армавирского городского суда Краснодарского края. Цит. по: Турищева Н. Ю. Преступления против избирательных прав и права на участие в референдуме. СПб.: Юридический центр Пресс, 2010. С. 185.

[218] Решение Армавирского городского суда от 20 февраля 2001 г. по гражданскому делу по жалобе Семина М. П. о признании недействительными итогов голосования на избирательном участке № 0450 шестого избирательного округа г. Армавира // Архив Армавирского городского суда Краснодарского края. Дело № 2-557. Цит. по: Турищева Н. Ю. Преступления против избирательных прав и права на участие в референдуме. СПб.: Юридический центр Пресс, 2010. С. 185.

[219] http://base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base=EXP;n=329219;dst=4294967295;rnd=189271.6096430267207325;div=LAW;mb=LAW;opt=1;7=%7C8157946;SearchAnotherDiv=1;SEM=-;TS=313A61AAFCDE7D0C01EBB9850CCA2078;SORTTYPE=0;BASENODE=1280210795-2603759562;ts=21270006971892710037606952246278524 (дата обращения: 22.02.2016).

[220] Колюшин Е. И. Выборы и избирательное право в зеркале судебных решений. М.: Норма, 2012. С. 311.

[221] Архив Октябрьского районного суда города Новороссийска Краснодарского края. Уголовное дело № 1-539/06. Цит. по: Турищева Н. Ю. Преступления против избирательных прав и права на участие в референдуме. СПб.: Юридический центр Пресс, 2010. С. 111.

[222] Бузин А. Ю., Любарев А. Е. Указ. соч. С. 106.

[223] Архив Промышленного районного суда г. Ставрополя.

[224] Грязные выборы. «Голосуй — не голосуй…» М.: Яуза-пресс, 2011. С. 85–86.

[225] Колюшин Е. И. Выборы и избирательное право в зеркале судебных решений. М.: Норма, 2012. С. 319.

[226] http://actualcomment.ru/kprf-osparivaet-itogi-vyborov-v-nizhegorodskoy-oblasti-1609211519.html(дата обращения: 03.12.2016).

[227] Бузин А. Ю., Любарев А. Е. Указ. соч. С. 170–171.

[228] Скиперская О. В. О процедуре подсчета голосов на примере избирательного участка № 87 Промышленного района г. Ставрополя на выборах Президента РФ 4 марта 2012 года // Проблемы обеспечения экономической безопасности личности, общества и государства на современном этапе: материалы Всерос. науч.-практ. конференции. Ставрополь: Астра-М, 2013. С. 123.

[229] http://demvybor.ru/documents/dv-president-final.pdf(дата обращения: 27.10.2015).

[230] Парамонов Д. О., Кириченко В. В. Указ. соч. С. 51–52.

[231] Парамонов Д. О., Кириченко В. В. Указ. соч. С. 52.

[232] Бузин А. Ю. Административные избирательные технологии и борьба с ними. М.: Центр «Панорама», 2007. С. 174.

[233] Парамонов Д. О., Кириченко В. В. Указ. соч. С. 53.

[234] Ковлер А. И. Франция: партии и избиратели. М.: Наука, 1984. С. 10.

[235] Любарев А. Е., Бузин А. Ю., Кынев А. В. Указ. соч. С. 83.

[236] Там же. С. 14.

[237] Зиновьев А. В. Конституционное право России: учебник. СПб.: Юридический центр Пресс, 2010. С. 271.

[238] Колюшин Е. И. Выборы и избирательное право в зеркале судебных решений. М.: Норма, 2012. С. 313.

[239] Избирательные права и право на участие в референдуме граждан Российской Федерации в решениях Верховного Суда Российской Федерации (1995–2000): в 2 т. Т. 2 / отв. ред. О. Ю. Вельяшев. М.: Норма, 2001. С. 474.

[240] Российские выборы в контексте международных избирательных стандартов: материалы Междунар. конференции / под ред. А. В. Иванченко и А. Е. Любарева. М.: Аспект Пресс, 2006. С. 302.

[241] Гончаренко Н.Туве не видать главы // Коммерсантъ. 2007 20 марта.

[242] Парамонов Д. О., Кириченко В. В. Указ. соч. С. 59.

[243] Любарев А. Е., Бузин А. Ю., Кынев А. В. Указ. соч. С. 15.

[244] Там же. С. 90.

[245] Парамонов Д. О., Кириченко В. В. Указ. соч. С. 58.

[246] Колюшин Е. И. Судебная защита избирательных прав граждан. М.: Городец, 2005. С. 139.

[247] Парамонов Д. О., Кириченко В. В. Указ. соч. С. 58.

[248] Скиперская О. В. О процедуре подсчета голосов на примере избирательного участка № 87 Промышленного района г. Ставрополя на выборах Президента РФ 4 марта 2012 года // Проблемы обеспечения экономической безопасности личности, общества и государства на современном этапе: материалы Всерос. науч.-практ. конференции. Ставрополь: Астра-М, 2013. С. 118.

[249] Любарев А. Е., Бузин А. Ю., Кынев А. В. Указ. соч. С. 15.

[250] Вешняков А. А. Итоги прошедших в 2003–2004 годах федеральных избирательных кампаний и задачи по совершенствованию подготовки и проведения выборов, референдумов. М., 2004. С. 6.

[251] Бузин А. Ю., Любарев А. Е. Указ. соч. С. 173.

[252] Вестник ЦИК РФ. 1997. № 3. С. 43.

[253] Бузин А. Ю. Административные избирательные технологии и борьба с ними. М.: Центр «Панорама», 2007. С. 88–89.

[254] Цит. по: Турищева Н. Ю. Преступления против избирательных прав и права на участие в референдуме. СПб.: Юридический центр Пресс, 2010. С. 213.

[255] Общественные слушания Ассоциации «Голос» 23–24 апреля 2008 года. Выступление Покровской О. О.

[256] Российская Федерация. Выборы в Государственную Думу 7 декабря 2003 года: отчет Миссии ОБСЕ по наблюдению за выборами. С. 22–23. Цит. по: Нисневич Ю. А. Электоральная коррупция в России: политико-правовой анализ федеральных избирательных кампаний в 2003–2012 годах. М.: Фонд «Либеральная миссия», 2014. С. 45.

[257] Предварительный отчет Ассоциации «Голос» о проведении выборов в Государственную Думу 7 декабря 2003 года. Цит. по: Нисневич Ю. А. Электоральная коррупция в России: политико-правовой анализ федеральных избирательных кампаний в 2003–2012 годах. М.: Фонд «Либеральная миссия», 2014. С. 45.

[258] https://www.youtube.com/watch?v=VPPvdy2b7Wc&feature=youtu.be(дата обращения: 27.10.2015).

[259] http://demvybor.ru/documents/dv-president-final.pdf(дата обращения: 27.10.2015).

[260] Нисневич Ю. А. Электоральная коррупция в России: политико-правовой анализ федеральных избирательных кампаний в 2003–2012 годах. М.: Фонд «Либеральная миссия», 2014. С. 45.

[261] Российские выборы в контексте международных избирательных стандартов: материалы Междунар. конференции / под ред. А. В. Иванченко и А. Е. Любарева. М.: Аспект Пресс, 2006. С. 301.

[262] Любарев А. Е. Выборы в Москве: опыт двенадцати лет. 1989–2000. М., 2001. С. 300–307.

[263] Российские выборы в контексте международных избирательных стандартов: материалы Междунар. конференции / под ред. А. В. Иванченко и А. Е. Любарева. М.: Аспект Пресс, 2006. С. 292.

[264] Любарев А. Е., Бузин А. Ю., Кынев А. В. Указ. соч. С. 99.

[265] Колюшин Е. И. Выборы и избирательное право в зеркале судебных решений. М.: Норма, 2012. С. 315.

[266] СПС «КонсультантПлюс»: Суды общей юрисдикции.

[267] СПС «КонсультантПлюс»: Суды общей юрисдикции.

[268] Колюшин Е. И. Указ. соч. С. 315–316.

[269] https://www.kartanarusheniy.org/2016-09-18/m/36927(дата обращения: 03.12.2016).

[270] Там же. С. 314.

[271] Избирательные права и право на участие в референдуме граждан Российской Федерации в решениях Верховного Суда Российской Федерации (1995–2000): в 2 т. Т. 2 / отв. ред. О. Ю. Вельяшев. М.: Норма, 2001. С. 182–183.

[272] http://mineralovodskystv.sudrf.ru/modules.php?name=sud_delo&srv_num=1&name_op=doc&number=136385&delo_id=1540005&text_number=1 (дата обращения: 22.05.2013).

[273] Избирательные права и право на участие в референдуме граждан Российской Федерации в решениях Верховного Суда Российской Федерации (1995–2000): в 2 т. Т. 1 / отв. ред. О. Ю. Вельяшев. М.: Норма, 2001. С. 292.

[274] СПС «КонсультантПлюс»: Суды общей юрисдикции.

[275] Лукьянова Е. А. Суд не может отменить результаты выборов не только по тому, что просто не может… // Конституционное и муниципальное право. 2009. № 7.

[276] https://www.kartanarusheniy.org/2016-09-18/m/36921 (дата обращения: 03.12.2016).

[277] Парамонов Д. О., Кириченко В. В. Указ. соч. С. 43–44.

[278] Парамонов Д. О., Кириченко В. В. Указ. соч. С. 54–56.

[279] Там же. С. 55–56.

[280] Рекомендации по правовым, организационным, техническим аспектам электронного голосования государствам — членам Совета Европы. Приняты Комитетом министров Совета Европы 30 сентября 2004 года, R (2004)11 // Сайт ЦИК России: http://www.cikrf.ru[Электронный ресурс]. Режим доступа: www.cikrf.ru /international/docs/rec_rus.html (дата обращения: 20.02.2016).

[281] Любарев А. Е., Бузин А. Ю., Кынев А. В. Указ. соч. С. 125.

[282] http://cikrf.ru/law/decree_of_cec/2016/07/15/22-202-7.html(дата обращения: 10.12.2016).

[283] http://www.cikrf.ru/law/decree_of_cec/2016/07/14/21-163-7%20.html(дата обращения: 10.12.2016).

[284] Бажуков С. А. Дистанционное электронное голосование как альтернативная форма голосования на выборах // Вестник Избирательной комиссии Архангельской области. 2011. № 1 (33). С. 12.

[285] Паренти М. Демократия для избранных. Настольная книга о политических играх в США / пер. с 7-го англ. издания В. Горбатко. М.: Поколение, 2006. С. 245.

[286] Любарев А. Е., Бузин А. Ю., Кынев А. В. Указ. соч. С. 128.

[287] Любарев А. Е., Бузин А. Ю., Кынев А. В. Указ. соч. С. 128–129.

[288] Бузин А. Ю. Административные избирательные технологии и борьба с ними. М.: Центр «Панорама», 2007. С. 214.

[289] Любарев А. Е., Бузин А. Ю., Кынев А. В. Мертвые души. Методы фальсификации итогов голосования и борьба с ними. М., 2007. С. 129.

[290] http://base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base=ARB; n=435732;dst=4294967295;rnd=189271.04373478190973401;div=LAW;mb=LAW;opt=1;SearchAnotherDiv=1; TS=B77E3FC8DC228CE926F7A2C0717D7856;REFDOC=194076;REFBASE=18;FRAGMENT=1; REFPAGE=0;REFDST=102020%2C0; REFTYPE=CDLT_MAIN_BACKREFS;dirRefFld=65534%2C18%2C194076; BASENODE=901679838-2037813561; ts=9422938781892715420169867575169 (дата обращения: 21.02.2016).

[291] Берлявский Л. Проблемы избирательного права. Правовое регулирование электоральных отношений. Издатель: LAP LAMBERT Academic Publishing is a trademark of: AV Akademi­kerverlag GmbH&Co. KG, 2012. С. 512.

[292] Архив Ставропольского краевого суда. Дело № 3-90/08.

[293] Любарев А. Е., Бузин А. Ю., Кынев А. В. Указ. соч. С. 130.

[294] Паренти М. Указ. соч. С. 376.

[295] Бузин А. Ю. Указ. соч. С. 214.

[296] Паренти М. Указ. соч. С. 267.

[297] Любарев А. Е., Бузин А. Ю., Кынев А. В. Указ. соч. С. 131–132.

[298] Там же. С. 132.

[299] Бузин А. Ю. Указ. соч. С. 214.

[300] Сербин М. Правовые основы избирательной системы Российской Федерации. Издатель: LAP LAMBERT Academic Publishing is a trademark of: AV Akademikerverlag GmbH&Co. KG, 2012. С. 216.

[301] Рябчиков Р. В. Проблемы правового регулирования применения Интернета на выборах в России и перспективы использования виртуального пространства в избирательном процессе // Государственная власть и местное самоуправление. 2009. № 7. С. 36.

[302] Вешняков А. А. ООН и международные избирательные стандарты: некоторые аспекты становления // Журнал российского права. 2005. № 10. С. 37.

[303] Бажуков С. А. Указ. соч. С. 12.

[304] Дербишайр Д., Дербишайр Я. Политические системы мира: в 2 т. Т. 1 / пер. с англ. М.: РИПОЛ-КЛАССИК, 2004. С. 107.

[305] Хэллоуэлл Д. Х. Моральные основы демократии / пер. с англ. М.: ППП (Проза. Поэзия. Публицистика), 1993. С. 55.

[306] Российские выборы в контексте международных избирательных стандартов: материалы Междунар. конференции / под ред. А. В. Иванченко и А. Е. Любарева. М.: Аспект Пресс, 2006. С. 131.

[307] Колюшин Е. И. Указ. соч. С. 58.

[308] Колосова Н. М. Конституционная ответственность в Российской Федерации: Ответственность органов государственной власти и иных субъектов права за нарушение конституционного законодательства Российской Федерации. М.: Городец, 2000. С. 110.

[309] Виноградов В. А. Понятие и особенности конституционно-правовой ответственности: проблемы России, опыт зарубежных стран. М.: Институт права и публичной политики, 2003. С. 12.

[310] Лучин В. О. Ответственность в механизме реализации Конституции // Право и жизнь. 1992. № 1. С. 39.

[311] Уголовное право России. Общая часть / под ред. А. И. Рарога. 3-е изд., с изм. и доп. М.: Эксмо, 2009. С. 124.

[312] Братусь С. Н. Спорные вопросы теории юридической ответственности // Советское государство и право. 1973. № 4. С. 34; Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право. Общие положения. М., 1997. С. 613.

[313] Кутафин О. Е. Предмет конституционного права. М., 2001. С. 442.

[314] Антонова Е. Ю. Концептуальные основы корпоративной (коллективной) уголовной ответственности. СПб.: Юридический центр Пресс, 2011. С. 222.

[315] Братусь С. Н. Юридические лица в советском гражданском праве. М., 1947. С. 46, 67.

[316] Антонова Е. Ю. Указ. соч. С. 228.

[317] Там же.

[318] Там же.

[319] Аникиенко Ю. Б. Административная ответственность юридических лиц (материально-правовое исследование): дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2005. С. 90.

[320] Кондрашев А. А. Конституционно-правовая ответственность в Российской Федерации: теория и практика. М.: Юристъ, 2006. С. 319.

[321] Колюшин Е. И. Указ. соч. С. 59–60.

[322] Колюшин Е. И. Указ. соч. С. 59.

[323] Кондрашев А. А. Указ. соч. С. 108.

[324] Шон Д. Т. Конституционная ответственность // Государство и право. 1995. № 7.

[325] Авдеенкова М., Дмитриев Ю. Конституционно-правовая ответственность в России. По материалам сайта htt:www.ydmitrier.ru/txt/0007.htm.

[326] Кондрашев А. А. Указ. соч. С. 92.

[327] Кондрашев А. А. Указ. соч. С. 90.

[328] Дмитриев Ю. А., Измайлова Ф. Ш. Проблема контроля и ответственности в деятельности органов государственной власти // Государство и право. 1996. № 4. С. 8–9.

[329] Постановление Конституционного Суда РФ от 25 января 2001 г. № 1-П «По делу о проверке конституционности положения пункта 2 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан И. В. Богданова, А. Б. Зернова, С. И. Кальянова и Н. В. Труханова» // СЗ РФ. 2001. № 7. Ст. 700.

[330] Иоффе О. С. Вина и ответственность по советскому праву. С. 43; Братусь С. Н. Юридическая ответственность и законность (очерк теории). М., 1976. С. 91.

[331] Кондрашев А. А. Указ. соч. С. 94.

[332] Алексеев С. С. Общая теория права. Т. 1. М., 1981. С. 279–280; Александров Н. Г. Законность и правоотношения в советском обществе. М., 1955. С. 168; Красавчиков О. А. Взыскание вреда, причиненного источником повышенной опасности. М., 1966. С. 131, 142.

[333] Кондрашев А. А. Указ. соч. С. 92.

[334] Российские выборы в контексте международных избирательных стандартов: материалы Междунар. конференции / под ред. А. В. Иванченко и А. Е. Любарева. М.: Аспект Пресс, 2006. С. 127.

[335] Кондрашев А. А. Указ. соч. С. 167.

[336] Авакьян С. А. Актуальные проблемы конституционно-правовой ответственности // Конституционно-правовая ответственность: проблемы России, опыт зарубежных стран. Научное издание. М.: Издательство МГУ, 2001. С. 9–32.

[337] Виноградов В. А. Вина в конституционном праве // Конституционное право: Восточноевропейское обозрение. 2003. № 3. С. 182–189.

[338] Шон Д. Т. Конституционная ответственность // Государство и право. 1995. № 7. С. 39.

[339] Колосова Н. М. Оставьте неприкосновенность депутатам Государственной Думы // Независимая газета. 2000. 12 сент.

[340] Лучин В. О. Конституция Российской Федерации. Проблемы реализации. М., 2002. С. 382–383.

[341] Лучин В. О., Забровская Л. В. Юридическая природа конституционных деликтов // Право и гражданское общество в современной России: сб. научн. статей. М., 2003. С. 297.

[342] Виноградов В. А. Понятие и особенности конституционно-правовой ответственности: проблемы России, опыт зарубежных стран. М.: Институт права и публичной политики, 2003. С. 12.

[343] Виноградов В. А. Указ. соч. С. 23.

[344] Победоносцев К. П. Великая ложь нашего времени. М.: Русская книга, 1993. С. 35, 36.

[345] Избирательное право и избирательный процесс в Российской Федерации: учеб. для вузов / отв. ред. А. А. Вешняков. М.: Норма, 2003. С. 517, 557.

[346] Шон Д. Т. Указ. соч. С. 37.

[347] Дело по заявлению Бородина Е. К. об оспаривании итогов голосования и результатов выборов, имеющееся в архиве Промышленного районного суда г. Ставрополя.

[348] Уголовное право России. Общая часть: учебник / под ред. В. Н. Кудрявцева, В. В. Лунеева, А. В. Наумова. 2-е изд., перераб., и доп. М.: Юрист, 2005. С. 212.

[349] Карпушин М. П., Курляндский В. И. Уголовная ответственность и состав преступления. М., 1974. С. 67–68.

[350] Российское уголовное право: учебник: в 2 т. Т. 1. Общая часть / Г. Н. Борзенков, Л. В. Иногамова-Хегай, В. С. Комиссаров и др.; под ред. Л. В. Иногамовой-Хегай, В. С. Комиссарова, А. И. Рарога. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект, 2009. С. 178.

[351] Holmes Jr. O. W. The Common Law // With a New Introduction by Sheldon M. Novick. N. Y., 1991. P. 14–16.

[352] Есаков Г. А. Уголовная ответственность юридических лиц за убийство по английскому и шотландскому уголовному праву // Научные труды МГЮА. 2005. № 1. С. 149.

[353] Колюшин Е. И. Указ. соч. С. 75–77.

[354] Там же.

[355] Ashworth A. Principles of Criminal Law. 4 ed. Oxford, 2003. P. 116–117.

[356] Есаков Г. А. Указ. соч. С. 151.

[357] Никифоров А. С. Юридическое лицо как субъект преступления и уголовной ответственности. М., 2003. С. 120–121.

[358] Мамут Л. С. Народ в правовом государстве. М.: Норма, 1999. С. 94.

[359] Мамут Л. С. Указ. соч. С. 94, 96, 97.

[360] Чистое учение о праве Ганса Кельзена: сб. переводов. Вып. 2. М., 1988. С. 60.

[361] Kelsen H. Principles of International Law. 2nd еd. N. Y., 1967. P. 10.

[362] Мамут Л. С. Указ. соч. С. 98.

[363] Legislating the Criminal Code: Involuntari Manslaughter (1996). P. 67–125.

[364] Там же. P. 135–142.

[365] Есаков Г. А. Указ. соч. С. 162.

[366] Legislatingthe Criminal Code: Involuntari Manslaughter (1996). P. 99.

[367] Колюшин Е. И. Указ. соч. С. 75.

[368] Турищева Н. Ю. Преступления против избирательных прав и права на участие в референдуме. СПб.: Юридический центр Пресс, 2010. С. 256.

[369] Там же. С. 269.

[370] Скворцов В. Партнерство государства и общества — интеграция в будущее. Режим доступа: http://www.up74.ru/rubricks/oficialno/2009/aprel/partnerstvo_gosudarstva_i_obshhest­vainteg­ra­cija_v_budushhee/

[371] The Complete Madison, His Basic Writings. N. Y.: Harper & Bros, 1953. Р. 27–29.

[372] Шершеневич Г. Ф. Общая теория права. Т. 1. Вып. 1 (по изд. 1910–1912 г.) / вступ. ст. М. Н. Марченко. М., 1995. С. 198.

[373] Коренев А. П. Применение норм советского административного права. М.: Юрид. литература, 1975. С. 8.

[374] Гущина Н. А. Поощрительные нормы российского права: теория и законодательная практика. СПб.: Юрид. центр Пресс, 2003. С. 43.

[375] Типикина Е. В. Заслуга как основание для правового поощрения / под ред. А. В. Малько. М.: Юрлитинформ, 2010. С. 5.

[376] Чиркин В. Е. Публичная власть. М.: Юристъ, 2005. С. 145.

[377] Типикина Е. В. Указ. соч. С. 6.

[378] Гредескул Н. А. К учению об осуществлении права. Интеллектуальный процесс, требующийся для осуществления права. Социально-юридическое исследование. Харьков, 1900. С. 33.

[379] Петров Г. М. Поощрение в государственном управлении. Ярославль, 1993. С. 25.

[380] Типикина Е. В. Указ. соч. С. 36.

[381] Типикина Е. В. Указ. соч. С. 73–74.

[382] Гущина Н. А. Указ. соч. С. 123.

[383] Галкин В. М. Система поощрений в советском уголовном праве // Советское государство и право. 1977. № 2. С. 92.

[384] Сабитов Р. А. Посткриминальное поведение (понятие, регулирование, последствия). Томск, 1985. С. 152.

[385] Типикина Е. В. Указ. соч. С. 19.

[386] Типикина Е. В. Указ. соч. С. 110–111.