Е. Г. Васильева, Е. В. Ежова, Р. М. Шагеева

Правовые позиции Конституционного Суда РФ по вопросам уголовного процесса

Практическое пособие

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.1

ББК 67.411

В19

Авторы:
Васильева Е. Г., кандидат юридических наук, доцент, председатель пятого судебного состава судебной коллегии по уголовным делам Второго кассационного суда общей юрисдикции (г. Москва);
Ежова Е. В., кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры уголовного права и процесса института права Башкирского государственного университета (г. Уфа);
Шагеева Р. М., кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры уголовного права и процесса института права Башкирского государственного университета (г. Уфа).

Рецензенты:
Калиновский К. Б., кандидат юридических наук, доцент, заведующий кафедрой уголовно-процессуального права Северо-Западного филиала Российского государственного университета правосудия, советник Конституционного Суда РФ (г. Санкт-Петербург);
Кудрявцева А. В., доктор юридических наук, профессор, судья Санкт-Петербургского городского суда.

Решения Конституционного Суда РФ занимают особое место в правовой системе страны в целом и в уголовном процессе в частности. Многие изменения уголовно-процессуального законодательства обусловлены правовыми позициями этого суда и направлены на обеспечение эффективной защиты прав и законных интересов личности в уголовном судопроизводстве. Также имеющиеся в уголовно-процессуальной практике недостатки и нарушения во многом объясняются незнанием решений Конституционного Суда РФ, в которых норма уголовно-процессуального закона хоть и признается соответствующей Конституции РФ, но подлежит применению в соответствии с ее толкованием, данным судом.

В издании представлен обзор решений Конституционного Суда РФ по вопросам уголовного судопроизводства за 2014–2021 гг. с кратким изложением их содержания.

Для юристов, представителей законодательных органов, работников органов предварительного расследования, прокуратуры, судей, адвокатов, научных сотрудников, студентов и преподавателей юридических факультетов и вузов.

Печатается в авторской редакции.

УДК 343.1

ББК 67.411

© Васильева Е. Г., Ежова Е. В., Шагеева Р. М., 2022

© ООО «Проспект», 2022

ПРЕДИСЛОВИЕ

Одним из базовых гарантов обеспечения полного, неотвратимого и эффективного действия Основного закона России — Конституции служит Конституционный Суд РФ, который согласно ст. 1 ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации»1 является высшим судебным органом конституционного контроля в Российской Федерации, осуществляющим судебную власть самостоятельно и независимо посредством конституционного судопроизводства в целях защиты основ конституционного строя, основных прав и свобод человека и гражданина, обеспечения верховенства и прямого действия Конституции Российской Федерации на всей территории Российской Федерации.

Согласно ч. 1 ст. 1 УПК РФ порядок уголовного судопроизводства на территории Российской Федерации устанавливается Уголовно-­процессуальным кодексом РФ, основанным на Конституции Российской Федерации. В связи с этим особая роль в практике реализации норм уголовно-­процессуального законодательства принадлежит данному Суду, который в своих многочисленных решениях толкует нормы УПК РФ с точки зрения их соответствия Основному закону.

Согласно ст. 79 ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» решения судов и иных органов, основанные на актах или их отдельных положениях, признанных постановлением Конституционного Суда Российской Федерации неконституционными либо примененных в истолковании, расходящемся с данным Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении истолкованием, должны быть пересмотрены в установленных федеральным законом случаях. Это предписание, как указал Конституционный Суд РФ в своем Определении от 3 июля 2008 г. № 621-О-П, распространяется и на правоприменительные решения, основанные на акте, который хотя и не был признан в результате разрешения дела в конституционном судопроизводстве не соответствующим Конституции РФ, но которому в ходе применения по конкретному делу было придано истолкование, расходящееся с его конституционно-­правовым смыслом, выявленным Конституционным Судом РФ; такие правоприменительные решения также подлежат пересмотру в порядке, установленном законом.

Таким образом, вынося свои решения, Конституционный Суд РФ корректирует правоприменительную практику, в том числе, в сфере уголовного судопроизводства, с целью максимально полного обеспечения интересов личности, общества и государства. И в этом аспекте знание позиций Конституционного Суда РФ по вопросам уголовного судопроизводства необходимо практикующим юристам, работающим в системе уголовного правосудия, которые помогут им правильно решать конкретные практические вопросы, возникающие при сложных, противоречивых правовых ситуациях. Интересно данное пособие для преподавателей и исследователей, занимающихся вопросами уголовного судопроизводства, а также для лиц, так или иначе вовлеченных в производство по уголовному делу.

Исходя из изложенных соображений и подготовлено настоящее научно-­практическое пособие. В нем представлен обзор решений Конституционного Суда РФ по вопросам уголовного судопроизводства за 2014–2021 годы с кратким изложением их содержания.

Полагаем, в связи с этим, что эта книга будет полезной в учебном, научном и практическом плане.

Часть 1.
ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ

Раздел 1.
ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ

Глава 1. Уголовно-­процессуальное законодательство

1. Поскольку норма прекращает действие (а значит, и не подлежит применению) в истолковании, расходящемся с выявленным конституционно-­правовым смыслом, и утрачивает силу на будущее время, а на уголовно-­процессуальные нормы распространяется правило ст. 4 УПК РФ, согласно которой при производстве по уголовному делу применяется уголовно-­процессуальный закон, действующий во время производства соответствующего процессуального действия или принятия процессуального решения, постольку таким нормам не придается обратная сила.

Поскольку норма прекращает действие (а значит, и не подлежит применению) в истолковании, расходящемся с выявленным конституционно-­правовым смыслом, и утрачивает силу на будущее время, а на уголовно-­процессуальные нормы распространяется правило ст. 4 УПК РФ, согласно которой при производстве по уголовному делу применяется уголовно-­процессуальный закон, действующий во время производства соответствующего процессуального действия или принятия процессуального решения, постольку таким нормам не придается обратная сила. По этому же правилу оцениваются факты и обстоятельства, имеющие место в период совершения процессуального действия или принятия процессуального решения, поскольку конкретное правоотношение также возникает, протекает, прекращается в определенный промежуток времени (Определение от 28 февраля 2019 г. № 528-О).

Действие правовых позиций Конституционного Суда РФ

2. Неоднократно обращаясь к вопросу о юридических последствиях своих решений, Конституционный Суд РФ сформулировал следующие правовые позиции:

— оценивая в процессе конституционного судопроизводства как буквальный смысл проверяемой нормы, так и смысл, придаваемый ей официальным и иным толкованием (в том числе толкованием в конкретном деле) или сложившейся правоприменительной практикой, а также исходя из ее места в системе норм, как того требует ч. 2 ст. 74 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд РФ признает норму конституционной (соответствующей Конституции РФ) или неконституционной (не соответствующей Конституции РФ) и тем самым выявляет ее конституционный или неконституционный смысл, что находит отражение в формулировке резолютивной части решения (применительно к решению, вынесенному по итогам рассмотрения жалобы гражданина, в соответствии с ч. 1 ст. 100 данного Федерального конституционного закона — о признании закона либо отдельных его положений соответствующими Конституции РФ (п. 1) или не соответствующими Конституции РФ (п. 2 и 3);

— правоприменительные решения, основанные на акте, которому в ходе применения по конкретному делу суд общей юрисдикции или арбитражный суд придал не соответствующее Конституции РФ истолкование, т. е. расходящееся с его конституционно-­правовым смыслом, впоследствии выявленным Конституционным Судом РФ, подлежат пересмотру в соответствии с правовой позицией Конституционного Суда РФ в установленном законом порядке. Отказывая в таком пересмотре, суды общей юрисдикции и арбитражные суды фактически настаивали бы на истолковании акта, придающем ему другой, нежели выявленный в результате проверки в конституционном судопроизводстве, смысл, т. е. не соответствующий Конституции РФ, и тем самым преодолевали бы юридическую силу решения Конституционного Суда РФ, чего они согласно ст. 118, 125, 126, 127 и 128 Конституции РФ делать не вправе;

— обязательному учету правоприменительными органами подлежат не только итоговый вывод Конституционного Суда РФ, сделанный им в резолютивной части постановления применительно к конкретной правовой норме, но и правовые позиции, изложенные в его мотивировочной части и содержащие толкование конституционных норм либо выявляющие конституционный смысл закона, на которых основаны выводы Конституционного Суда РФ в резолютивной части его (Определение от 12 мая 2016 г. № 906-О-Р).

3. В случае, если Конституционный Суд РФ придет к выводу, что постановление Европейского Суда по правам человека, поскольку оно основано на Конвенции о защите прав человека и основных свобод в истолковании, противоречащем Конституции РФ, не может быть исполнено, такое постановление в этой части не подлежит исполнению.

Государственные органы, на которые возложена обязанность по обеспечению выполнения Российской Федерацией международных договоров, участницей которых она является, — придя к выводу о невозможности исполнить вынесенное по жалобе против России постановление Европейского Суда по правам человека вследствие того, что в части, обязывающей Российскую Федерацию к принятию мер индивидуального и общего характера, оно основано на положениях Конвенции о защите прав человека и основных свобод в истолковании, приводящем к их расхождению с Конституцией РФ, — правомочны обратиться в Конституционный Суд РФ для решения вопроса о возможности исполнения постановления Европейского Суда по правам человека и принятия мер индивидуального и общего характера, направленных на обеспечение выполнения данной Конвенции; в случае если Конституционный Суд РФ придет к выводу, что постановление Европейского Суда по правам человека, поскольку оно основано на Конвенции о защите прав человека и основных свобод в истолковании, противоречащем Конституции РФ, не может быть исполнено, такое постановление в этой части не подлежит исполнению; Президент РФ, Правительство РФ — поскольку на них возложена обязанность по обеспечению выполнения Российской Федерацией международных договоров, участницей которых она является, — придя к выводу о невозможности исполнить вынесенное по жалобе против России постановление Европейского Суда по правам человека вследствие того, что в части, обязывающей Российскую Федерацию к принятию мер индивидуального и общего характера, оно основано на положениях Конвенции о защите прав человека и основных свобод в истолковании, приводящем к их расхождению с Конституцией РФ, правомочны обратиться в Конституционный Суд РФ с запросом о толковании соответствующих положений Конституции РФ в целях устранения неопределенности в их понимании с учетом выявившегося противоречия и международных обязательств России применительно к возможности исполнения постановления Европейского Суда по правам человека и принятия мер индивидуального и общего характера, направленных на обеспечение выполнения Конвенции о защите прав человека и основных свобод (Постановление от 14 июля 2015 г. № 21-П).

4. Если в отношении лиц, не являвшихся заявителями по делу, рассмотренному Конституционным Судом РФ, правоприменительные решения были исполнены до признания неконституционными норм, положенных в их основу, то для этих лиц действует презумпция конституционности закона, поскольку он применялся в условиях, когда вопрос о его конституционности не ставился.

Если в отношении лиц, не являвшихся заявителями по делу, рассмотренному Конституционным Судом РФ, правоприменительные решения были исполнены до признания неконституционными норм, положенных в их основу, то для этих лиц действует презумпция конституционности закона, поскольку он применялся в условиях, когда вопрос о его конституционности не ставился. Такое регулирование согласуется с общими принципами действия закона во времени, направлено на обеспечение правовой определенности и права граждан не нарушает (Определение от 27 февраля 2018 г. № 300-О).

5. Лица, не являвшиеся заявителями по рассматривавшемуся Конституционным Судом РФ делу, имеют право на пересмотр (изменение или отмену) в соответствии с таким решением Конституционного Суда РФ судебного акта только в тех случаях, когда этот акт либо не вступил в законную силу, либо вступил в законную силу, но не исполнен или исполнен частично.

Лица, не являвшиеся заявителями по рассматривавшемуся Конституционным Судом РФ делу, но в отношении которых были применены нормативные положения, признанные Конституционным Судом РФ не соответствующими Конституции РФ, или когда Конституционный Суд РФ, не признавая оспариваемое нормативное положение противоречащим Конституции РФ, выявил его конституционно-­правовой смысл, имеют право на пересмотр (изменение или отмену) в соответствии с таким решением Конституционного Суда РФ основанного на них судебного акта только в тех случаях, когда этот акт либо не вступил в законную силу, либо вступил в законную силу, но не исполнен или исполнен частично (Определение от 27 февраля 2018 г. № 300-О).

Действие решений Европейского Суда по правам человека

6. Обратная сила решений Европейского Суда по правам человека имеет определенные предметные и субъектные пределы и, по общему правилу, распространяется на судебные акты, вынесенные по конкретному делу и в отношении конкретного заявителя; такой вывод учитывает специфику судопроизводства в Европейском Суде по правам человека, который выносит свои решения преимущественно на основе анализа фактических обстоятельств конкретного дела.

Пункт 2 ч. 4 ст. 413 УПК РФ относит к числу новых обстоятельств установленное Европейским Судом по правам человека нарушение положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод при рассмотрении судом РФ уголовного дела, связанное с применением федерального закона, не соответствующего положениям данной Конвенции, либо с иными нарушениями ее положений, что является частью механизма пересмотра вступивших в законную силу судебных решений в процедуре возобновления производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств, направленного на исправление незаконного, необоснованного или несправедливого судебного решения, восстановление нарушенных им прав.

Как указал Конституционный Суд РФ в Постановлении от 26 февраля 2010 г. № 4-П, отрицание процессуальных возможностей по пересмотру дела для лиц, по делам которых судами были допущены нарушения Конвенции о защите прав человека и основных свобод, выявленные Европейским Судом по правам человека, означало бы существенное ограничение права на судебную защиту, противоречило бы конституционным принципам равенства и приоритета международных договоров РФ в ее правовой системе, а также конституционным целям судопроизводства, исключая признание его процедур эффективным средством защиты нарушенных прав. Вместе с тем в ряде решений, сохраняющих свою силу, Конституционный Суд РФ сформулировал вывод о том, что обратная сила решений Европейского Суда по правам человека имеет определенные предметные и субъектные пределы и, по общему правилу, распространяется на судебные акты, вынесенные по конкретному делу и в отношении конкретного заявителя; такой вывод учитывает специфику судопроизводства в Европейском Суде по правам человека, который выносит свои решения преимущественно на основе анализа фактических обстоятельств конкретного дела (Определение от 27 сентября 2018 г. № 2070-О).

7. Поскольку выводы Европейского Суда по правам человека посвящены обстоятельствам дела, имевшим место до вынесения им постановления, постольку это постановление влечет рассмотрение вопроса об отмене судебных решений, связанных с указанными обстоятельствами, что не препятствует судам учитывать правовые позиции Европейского Суда по правам человека при последующем производстве по уголовному делу.

Поскольку выводы Европейского Суда по правам человека посвящены обстоятельствам дела, имевшим место до вынесения им постановления, постольку это постановление влечет рассмотрение вопроса об отмене судебных решений, связанных с указанными обстоятельствами, что не препятствует судам учитывать правовые позиции Европейского Суда по правам человека при последующем производстве по уголовному делу, в том числе при разрешении вопроса об отмене или изменении меры пресечения на более мягкую в соответствии с оспариваемыми положениями ст. 107, 109 и 110 УПК РФ. Пленум Верховного Суда РФ разъяснил, что правовые позиции Европейского Суда по правам человека, которые содержатся в окончательных постановлениях Суда, принятых в отношении Российской Федерации, являются обязательными для судов (п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2013 г. № 21 «О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. и Протоколов к ней») (Определение от 29 сентября 2020 г. № 1959-О).

Глава 2. Принципы уголовного судопроизводства

Разумный срок уголовного судопроизводства

8. Если по результатам рассмотрения заявления об ускорении председатель суда не установит оснований для ускорения рассмотрения дела, он выносит мотивированное определение (постановление) об отказе в удовлетворении заявления об ускорении.

Данное решение обжалованию не подлежит.

Такой отказ не лишает заинтересованное лицо права на обращение в суд с требованием о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок, в связи с чем определение (постановление) председателя суда, вынесенное по результатам рассмотрения заявления об ускорении, обжалованию не подлежит (п. 24 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 марта 2016 г. № 11 «О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении дел о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок»), поскольку сама по себе возможность подачи заявления об ускорении рассмотрения дела представляет собой лишь вспомогательный механизм обеспечения прав на судебную защиту и на справедливое судебное разбирательство (Определение от 26 января 2017 г. № 188-О).

9. Сведения о том, что по уголовному делу выносилось постановление о продлении сроков предварительного расследования, которое обжаловалось заявителем в порядке, установленном ч. 1 ст. 123 и (или) ст. 125 УПК РФ, следует рассматривать как соблюдение требования об ускорении рассмотрения дела.

Если жалоба на длительность осуществления досудебного производства по уголовному делу не подавалась, однако имеются сведения, что по этому уголовному делу выносилось постановление о продлении сроков предварительного расследования, которое обжаловалось заявителем в порядке, установленном ч. 1 ст. 123 и (или) ст. 125 УПК РФ, данное обстоятельство следует рассматривать как соблюдение требования об ускорении рассмотрения дела (Определение от 17 июля 2018 г. № 1947-О).

10. В случаях, когда производство по данному уголовному делу прекращено в связи со смертью подозреваемого, при определении разумного срока уголовного судопроизводства для потерпевшего должен учитываться период со дня подачи им заявления о преступлении и до момента возбуждения уголовного дела об этом преступлении.

При определении разумного срока уголовного судопроизводства для лица, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред (признанного в установленном уголовно-­процессуальным законом порядке потерпевшим), должен учитываться период со дня подачи им заявления о преступлении и до момента возбуждения уголовного дела об этом преступлении в случаях, когда производство по данному уголовному делу прекращено в связи со смертью подозреваемого (Постановление от 30 января 2020 г. № 6-П).

11. В случаях, когда производство по уголовному делу завершилось обвинительным приговором потерпевшему должна обеспечиваться возможность осуществления права на судопроизводство в разумный срок, включая период со дня подачи заявления о преступлении и до момента возбуждения уголовного дела и вынесения постановления о признании лица, подавшего заявление, потерпевшим.

Если производство по уголовному делу завершилось обвинительным приговором, лицу, которому запрещенным уголовным законом деянием причинен вред, должна обеспечиваться реальная судебная защита в форме восстановления нарушенных преступлением прав и свобод, в том числе возможность осуществления права на судопроизводство в разумный срок согласно законодательно закрепленным критериям определения разумности срока судопроизводства, имея в виду, что такая возможность зависит как от своевременности, тщательности, достаточности и эффективности мер, предпринятых для объективного рассмотрения соответствующих требований, так и от продолжительности досудебного производства, включая период со дня подачи заявления о преступлении и до момента возбуждения уголовного дела и вынесения постановления о признании лица, подавшего заявление, потерпевшим (Постановление от 13 июня 2019 г. № 23-П).

12. Положения ч. 3 ст. 6.1 УПК РФ не допускают возвращения заявления о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или отказ в выплате компенсации потерпевшему от преступления в тех случаях, когда производство по уголовному делу прекращено в связи с истечением срока давности уголовного преследования, который по данному преступлению меньше, чем установленный законодательством срок производства по уголовному делу, позволяющий обращаться в суд с заявлением о присуждении компенсации.

Положения ч. 3 ст. 6.1 УПК РФ не допускают возвращения заявления о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или отказ в выплате компенсации потерпевшему от преступления в тех случаях, когда производство по уголовному делу прекращено в связи с истечением срока давности уголовного преследования, который по данному преступлению меньше, чем установленный законодательством срок производства по уголовному делу, позволяющий обращаться в суд с заявлением о присуждении компенсации, на том лишь формальном основании, что продолжительность производства по данному уголовному делу до истечения срока давности уголовного преследования не превысила срок, установленный в качестве условия обращения в суд с указанным заявлением применительно к лицам, производство по делам которых продолжается.

При этом во всяком случае предполагается, что лицо обратилось с заявлением о преступлении своевременно, т. е. в течение непродолжительного срока с момента, когда оно узнало или должно было узнать о деянии, имеющем признаки преступления, а связанные с проверкой заявления о преступлении, решением вопроса о возбуждении уголовного дела и установлением подозреваемого (обвиняемого) в совершении преступления действия прокурора, руководителя следственного органа, следователя, начальника подразделения дознания, органа дознания, дознавателя — исходя из указанных в заявлении о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок обстоятельств — нуждаются в дополнительной оценке с точки зрения их достаточности и эффективности (Постановление от 11 ноября 2014 г. № 28-П)

13. Нормы ст. 6.1 УПК РФ о присуждении компенсации не применяются к производству по рассмотрению вопросов, связанных с исполнением приговора.

Это не исключает право на возмещение государством морального вреда, причиненного виновным нарушением предусмотренных законом на стадии исполнения приговора сроков рассмотрения ходатайств осужденных, реализуемое в порядке гражданского судопроизводства.

По смыслу ст. 6.1 УПК РФ и ст. 3 Федерального закона «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок», разумный срок уголовного судопроизводства включает в себя период с момента начала осуществления уголовного преследования до момента прекращения уголовного преследования или вынесения обвинительного приговора. Следовательно, нормы о присуждении соответствующей компенсации не применяются к производству по рассмотрению вопросов, связанных с исполнением приговора. Вместе с тем установление ответственности государства в виде компенсации за нарушение разумного срока уголовного судопроизводства лишь до вступления в законную силу приговора суда не означает введение ограничений прав осужденных на судебную защиту и не исключает право на возмещение государством морального вреда, причиненного виновным нарушением предусмотренных законом на стадии исполнения приговора сроков рассмотрения ходатайств осужденных, реализуемое в порядке гражданского судопроизводства (Определение от 27 сентября 2018 г. № 2208-О).

14. Отсутствие у граждан, чьи жалобы были рассмотрены судом в порядке ст. 125 УПК РФ с нарушением сроков, права обращения в суд с заявлением о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок не может рассматриваться как ограничение их конституционных прав на судебную защиту и на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Не предусмотрев для граждан, чьи жалобы на решения и действия (бездействие) дознавателя, начальника подразделения дознания, начальника органа дознания, органа дознания, следователя, руководителя следственного органа и прокурора были рассмотрены судом в порядке ст. 125 УПК РФ с нарушением сроков, право на обращение в суд с заявлением о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок, федеральный законодатель действовал в рамках своих дискреционных полномочий. Кроме того, как следует из правовых позиций Конституционного Суда РФ, в случаях, не предусмотренных Федеральным законом от 30 апреля 2010 г. № 68-ФЗ «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок», но когда имело место нарушение разумных сроков судопроизводства либо исполнения судебного акта, возможно применение общих положений (в том числе закрепленных ст. 151, 1069, 1070 и 1071 ГК РФ) об ответственности государства за вред, причиненный незаконными действиями (бездействием) государственных органов, должностных лиц, иных публичных образований. Аналогичная позиция выражена и в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23 декабря 2010 г. № 30/64 «О некоторых вопросах, возникших при рассмотрении дел о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок», согласно пункту 2 которого отсутствие права на присуждение указанной компенсации не лишает заинтересованное лицо права обратиться в суд с иском о возмещении вреда в соответствии со ст. 1069 и 1070 ГК РФ, а также о компенсации морального вреда на основании ст. 151 данного Кодекса.

Таким образом, отсутствие у граждан, чьи жалобы на решения и действия (бездействие) дознавателя, начальника подразделения дознания, начальника органа дознания, органа дознания, следователя, руководителя следственного органа и прокурора были рассмотрены судом в порядке ст. 125 УПК РФ с нарушением сроков, права обращения в суд с заявлением о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок не может рассматриваться как ограничение их конституционных прав на судебную защиту и на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц (Определение от 25 февраля 2016 г. № 394-О).

15. Шестимесячный срок на обращение в суд с заявлением о присуждении компенсации за нарушение права на уголовное судопроизводство в разумный срок связан со вступлением в законную силу приговора или постановления суда, принятых по делу, либо другого судебного решения, которым прекращено уголовное судопроизводство, а не с извещением, содержащим разъяснение порядка возмещения вреда, причиненного уголовным преследованием.

В соответствии с прямым предписанием ч. 1 ст. 134 УПК РФ суд в приговоре, определении, постановлении, а следователь, дознаватель в постановлении признают за оправданным либо лицом, в отношении которого прекращено уголовное преследование, право на реабилитацию; одновременно реабилитированному направляется извещение с разъяснением порядка возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием.

Согласно части 6 ст. 3 Федерального закона «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок» заявление о присуждении компенсации за нарушение права на уголовное судопроизводство в разумный срок может быть подано в суд в шестимесячный срок со дня вступления в законную силу приговора или постановления суда, принятых по делу, либо другого судебного решения, которым прекращено уголовное судопроизводство. При этом, как указывается в п. 15 постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23 декабря 2010 г. № 30/64 «О некоторых вопросах, возникших при рассмотрении дел о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок», установленный ч. 6 ст. 3 названного Федерального закона и абзацем первым ч. 2 ст. 244.1 ГПК РФ шестимесячный срок может быть восстановлен при наличии ходатайства об этом лица, подающего заявление о присуждении компенсации, но только в том случае, если лицо обладало правом на обращение в суд с заявлением о присуждении компенсации; этот срок может быть восстановлен только в случае установления обстоятельств, объективно исключавших возможность своевременного обращения в суд с заявлением о присуждении компенсации и не зависящих от лица, подающего ходатайство о восстановлении срока.

Кроме того, ч. 6 ст. 3 Федерального закона «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок» связывает право на обращение в суд с заявлением о присуждении компенсации за нарушение права на уголовное судопроизводство в разумный срок со вступлением в законную силу приговора или постановления суда, принятых по делу, либо другого судебного решения, которым прекращено уголовное судопроизводство, а не с извещением, содержащим разъяснение порядка возмещения вреда, причиненного уголовным преследованием, что не препятствует и при отсутствии такого извещения обратиться в суд с соответствующим заявлением (Определение от 17 июля 2014 г. № 1803-О).

Обеспечение права на защиту

16. Право на судебную защиту, как оно сформулировано в ст. 46 Конституции РФ, не свидетельствует о возможности выбора гражданином по своему усмотрению того или иного способа и процедуры судебной защиты.

Право на судебную защиту, как оно сформулировано в ст. 46 Конституции РФ, не свидетельствует о возможности выбора гражданином по своему усмотрению того или иного способа и процедуры судебной защиты, особенности которых применительно к отдельным категориям дел определяются федеральными законами. Как отмечал Конституционный Суд РФ, применительно к уголовному судопроизводству — с учетом его стадийного построения — обжалование и проверка законности и обоснованности действий и решений, имевших место на стадиях досудебного производства, по общему правилу, осуществляются судом после передачи ему материалов уголовного дела с обвинительным заключением, а проверка действий и решений суда — вышестоящими судебными инстанциями в порядке апелляционного, кассационного, надзорного производства либо возобновления дела ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств. В случае поступления уголовного дела в суд первой инстанции для рассмотрения по существу у участников уголовного процесса имеется возможность проверки законности и обоснованности решений и действий (бездействия) органов предварительного расследования при разрешении уголовного дела судом. Такой судебный контроль, осуществляемый уже после завершения стадии предварительного расследования, сам по себе не может расцениваться как нарушающий право на судебную защиту (Определение от 29 января 2019 г. № 13-О).

17. Из права на судебную защиту не следует возможность выбора гражданином вида судопроизводства.

Из права каждого на судебную защиту, как оно сформулировано в ст. 46 Конституции РФ, не следует возможность выбора гражданином по своему усмотрению той или иной процедуры судебной защиты, особенности которых применительно к отдельным видам судопроизводства и категориям дел определяются, исходя из Конституции РФ, федеральным законом; поскольку же ст. 118 (ч. 1 и 2) Конституции РФ устанавливает, что правосудие в РФ осуществляется только судом посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства, постольку предполагается, что один вид судопроизводства не должен смешиваться с другим и подменять его собой (Определение от 29 мая 2019 г. № 1474-О).

Язык уголовного судопроизводства

18. Право давать показания на родном языке должно быть разъяснено и обеспечено лишь участникам уголовного судопроизводства, не владеющим или недостаточно владеющим языком.

Конституция РФ, определяя русский язык в качестве государственного на всей территории России, гарантирует равенство всех перед законом и судом, в том числе независимо от национальности, языка и места жительства, а также право каждого на пользование родным языком, на свободный выбор языка общения, воспитания, обучения и творчества (ст. 19, ч. 1 и 2; ст. 26, ч. 2; ст. 68, ч. 1).

Развивая и конкретизируя эти конституционные нормы, федеральный законодатель в п. 4 ч. 1 ст. 3 Федерального закона от 1 июня 2005 г. № 53-ФЗ «О государственном языке РФ» и ч. 1 ст. 18 УПК РФ установил, что государственный язык РФ подлежит обязательному использованию в судопроизводстве и делопроизводстве в федеральных судах, у мировых судей и в других судах субъек­тов РФ; уголовное судопроизводство ведется на русском языке, а также на государственных языках входящих в Российскую Федерацию республик; в Верховном Суде РФ, военных судах производство по уголовным делам ведется на русском языке.

При этом Уголовно-­процессуальный кодекс РФ прямо предусматривает, что участникам уголовного судопроизводства, не владеющим или недостаточно владеющим языком, на котором ведется производство по уголовному делу, должно быть разъяснено и обеспечено право делать заявления, давать объяснения и показания, заявлять ходатайства, приносить жалобы, знакомиться с материалами уголовного дела, выступать в суде на родном языке или другом языке, которым они владеют, бесплатно пользоваться помощью переводчика в порядке, установленном данным Кодексом, а документы, подлежащие обязательному вручению обвиняемому, должны быть переведены на его родной язык или на язык, которым он владеет (ч. 2 и 3 ст. 18, п. 6 ч. 4 ст. 47). Приведенные нормы уголовно-­процессуального закона корреспондируют положениям Федерального закона «О государственном языке РФ», обязывающим обеспечивать лицам, не владеющим государственным языком РФ, право на пользование услугами переводчиков (ч. 2 ст. 5), и Закона РФ от 25 октября 1991 г. № 1807-I «О языках народов РФ», закрепляющим, что лица, участвующие в деле и не владеющие языком, на котором ведутся судопроизводство и делопроизводство в судах, а также делопроизводство в правоохранительных органах, вправе выступать и давать объяснения на родном языке или на любом свободно избранном ими языке общения, а также пользоваться услугами переводчика (п. 3 ст. 18).

Суд, разъясняя сторонам их права и обязанности и создавая необходимые условия для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав (ч. 1 ст. 11 и ч. 3 ст. 15 УПК РФ), должен удостовериться в том, что уровень владения участником уголовного судопроизводства языком, на котором оно ведется, со всей очевидностью является достаточным для реализации этим участником его прав и обязанностей (Определение от 28 июня 2018 г. № 1407-О).

19. Суд должен удостовериться в том, что уровень владения участником уголовного судопроизводства языком, на котором оно ведется, со всей очевидностью является достаточным для реализации этим участником его прав и обязанностей.

Суд, разъясняя сторонам их права и обязанности и создавая необходимые условия для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав (ч. 1 ст. 11 и ч. 3 ст. 15 УПК РФ), должен удостовериться в том, что уровень владения участником уголовного судопроизводства языком, на котором оно ведется, со всей очевидностью является достаточным для реализации этим участником его прав и обязанностей (Определение от 29 октября 2020 г. № 2546-О).

Раздел 2.
УЧАСТНИКИ УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА

Глава 3. Суд

20. Вопрос о подсудности разрешается на основе оценки фактов и обстоятельств, имеющих место в период принятия соответствующего процессуального решения, поскольку конкретное правоотношение также возникает, протекает и прекращается в определенный промежуток времени.

Отнесение законодателем разрешения вопроса о подсудности к стадии подготовки к судебному заседанию и предварительного слушания, а не к стадии судебного разбирательства, в которой — учитывая требование о неизменности состава суда, предполагающее, что уголовное дело рассматривается одним и тем же судьей или одним и тем же составом суда, — не предусматривается изменение подсудности, направлено на обеспечение стабильности уголовно-­процессуальных правоотношений.

В своей жалобе в Конституционный Суд РФ заявитель просил признать не соответствующей Конституции РФ ч. первую ст. 34 УПК РФ, которая, по его мнению, нарушает право на рассмотрение дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом, поскольку допускает передачу уголовного дела по подсудности только при разрешении вопроса о назначении судебного заседания, исключая такую передачу в процессе рассмотрения уголовного дела в особом порядке в случае изменения государственным обвинителем квалификации содеянного в сторону смягчения, когда в результате этой переквалификации дело становится подсудным мировому судье.

Конституционный Суд РФ отметил следующее.

Вопрос о подсудности разрешается на основе оценки фактов и обстоятельств, имеющих место в период принятия соответствующего процессуального решения, поскольку конкретное правоотношение также возникает, протекает и прекращается в определенный промежуток времени. Отнесение законодателем разрешения данного вопроса к стадии подготовки к судебному заседанию и предварительного слушания (ст. 34, п. 1 ч. 1 ст. 227 и п. 1 ч. 1 ст. 236 УПК РФ), а не к стадии судебного разбирательства, в которой — учитывая требование о неизменности состава суда, предполагающее, что уголовное дело рассматривается одним и тем же судьей или одним и тем же составом суда (статья 242 УПК РФ), — не предусматривается изменение подсудности, направлено на обеспечение стабильности уголовно-­процессуальных правоотношений, неопределенности не порождает и не нарушает права заявителя на судебную защиту и на законный суд (Определение от 17 июля 2014 г. № 1810-О).

21. Субъективное право обвиняемого на рассмотрение его дела определенным составом суда, к подсудности которого оно отнесено законом, возникает с момента принятия судом решения о назначении уголовного дела к слушанию, вынося которое суд руководствуется процессуальным законом, действующим во время принятия этого решения.

Субъективное право обвиняемого на рассмотрение его дела определенным составом суда, к подсудности которого оно отнесено законом, основанное на предписании ст. 47 (ч. 1) Конституции РФ, возникает с момента принятия судом решения о назначении уголовного дела к слушанию, вынося которое суд руководствуется процессуальным законом, действующим во время принятия этого решения (Определение от 26 мая 2016 г. № 1115-О).

22. По смыслу правовой позиции Конституционного Суда РФ, изменение федеральным законом подсудности дел не влечет прекращения рассмотрения судом уголовного дела и передачи его в соответствующий суд, поскольку дело было принято этим судом к своему производству при соблюдении требований процессуального закона.

Изменение федеральным законом подсудности дел верховному суду республики, краевому, областному суду, суду города федерального значения, автономной области и автономного округа не влечет прекращения рассмотрения районным судом уголовного дела и передачи его в вышестоящий суд, поскольку дело было принято этим судом к своему производству при соблюдении требований процессуального закона. Иное не только нарушало бы правила о действии закона во времени, но и не соответствовало бы принципу законного суда, закрепленному в ст. 47 (ч. 1) Конституции РФ. (Определение от 26 мая 2016 г. № 1115-О).

23. Уголовное дело по обвинению женщины в любом из преступлений, в качестве санкции за совершение которых соответствующей статьей (частью статьи) УК РФ предусмотрены смертная казнь или пожизненное лишение свободы, — притом что уголовное дело по обвинению мужчины в совершении такого преступления при тех же условиях подлежит рассмотрению в системе действующего правового регулирования верховным судом республики, краевым, областным или другим равным им по уровню судом, — также должно рассматриваться судом данного уровня.

Уголовные дела по обвинению женщин в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 105, ч. 4 ст. 210, ч. 5 ст. 228.1, ч. 4 ст. 229.1, ст. 277, 295, 317 и 357 УК РФ, подлежат рассмотрению верховным судом республики, краевым, областным или другим равным им по уровню судом; подсудность и состав суда по уголовным делам, судебные заседания по которым на указанный момент уже назначены, изменению, в том числе в рамках и по результатам их рассмотрения в апелляционном, кассационном и надзорном порядке, не подлежат (Постановление от 6 июня 2017 г. № 15-П).

24. Рассмотрение уголовного дела коллегией из трех судей федерального суда общей юрисдикции по ходатайству одного подсудимого само по себе не может расцениваться как нарушение прав другого подсудимого, а суд в составе коллегии из трех судей в этом случае является законным судом для всех подсудимых.

Рассмотрение уголовного дела коллегией из трех судей федерального суда общей юрисдикции по ходатайству одного подсудимого само по себе не может расцениваться как нарушение прав другого подсудимого, настаивающего на рассмотрении дела единолично судьей, поскольку рассмотрение дела в предусмотренных уголовно-­процессуальным законом случаях коллегией из трех судей выступает дополнительной процессуальной гарантией законного, объективного, беспристрастного и справедливого разрешения дела, а суд в составе коллегии из трех судей в этом случае является законным судом для всех подсудимых (Определение от 25 марта 2021 г. № 426).

Изменение территориальной подсудности

25. Краевые (областные) и равные им суды являются непосредственно вышестоящими судебными инстанциями лишь по отношению к районным (городским) судам, действующим на территории соответствующего субъек­та Российской Федерации, и, соответственно, не уполномочены решать вопросы о передаче в порядке ст. 35 УПК РФ уголовных дел для рассмотрения в равнозначный нижестоящий суд в другом субъекте Российской Федерации.

В силу ст. 20 Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 г. № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» верховный суд республики, краевой (областной) суд, суд города федерального значения, суд автономной области, суд автономного округа являются непосредственно вышестоящими судебными инстанциями лишь по отношению к районным (городским) судам, действующим на территории соответствующего субъек­та Российской Федерации, и, соответственно, не уполномочены решать вопросы о передаче в порядке ст. 35 УПК РФ уголовных дел для рассмотрения в равнозначный нижестоящий суд в другом субъекте Российской Федерации (Определение от 26 марта 2020 г. № 767-О).

26. Предусмотренная ч. 1.1 ст. 35 УПК РФ процедура подачи ходатайства об изменении территориальной подсудности уголовного дела через районный суд касается лишь дел, принятых к производству данным судом.

Предусмотренная ч. 1.1 ст. 35 УПК РФ процедура подачи ходатайства об изменении территориальной подсудности уголовного дела через районный суд касается лишь дел, принятых к производству данным судом (Определение от 26 марта 2020 г. № 767-О).

27. Ходатайство об изменении территориальной подсудности уголовного дела, связанное с передачей уголовного дела из суда, действующего на территории одного субъек­та Российской Федерации, в суд, действующий на территории другого субъек­та Российской Федерации, но в пределах одного судебного кассационного округа, подлежит разрешению судьей соответствующего кассационного суда общей юрисдикции.

В случаях, когда в ходатайстве ставится вопрос о передаче уголовного дела в суд, действующий на территории другого судебного кассационного округа, а также о передаче дела из одного апелляционного суда общей юрисдикции в другой апелляционный суд общей юрисдикции либо из одного кассационного суда общей юрисдикции в другой кассационный суд общей юрисдикции, такое ходатайство подлежит разрешению судьей Верховного Суда РФ.

В соответствии с ч. 1.1 и 3 ст. 35 УПК РФ ходатайство об изменении территориальной подсудности подается в вышестоящий суд и разрешается судьей этого суда в порядке, предусмотренном ч. 3, 4 и 6 ст. 125 данного Кодекса.

Согласно ч. 2 ст. 191 Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 г. № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» кассационный суд общей юрисдикции является вышестоящей судебной инстанцией по отношению к действующим на территории соответствующего судебного кассационного округа федеральным судам общей юрисдикции и мировым судьям, если иное не установлено федеральным конституционным законом. В силу Федерального конституционного закона от 7 февраля 2011 г. № 1-ФКЗ «О судах общей юрисдикции в Российской Федерации» кассационный суд общей юрисдикции в соответствии с установленной федеральными законами подсудностью рассматривает дела в качестве суда кассационной инстанции по жалобам и представлениям на вступившие в законную силу судебные акты, а также дела по новым или вновь открывшимся обстоятельствам, осуществляет и иные полномочия в соответствии с федеральными законами (ч. 1 ст. 232).

По смыслу приведенных норм, ходатайство об изменении территориальной подсудности уголовного дела, связанное с передачей уголовного дела из суда, действующего на территории одного субъек­та Российской Федерации, в суд, действующий на территории другого субъек­та Российской Федерации, но в пределах одного судебного кассационного округа, подлежит разрешению судьей соответствующего кассационного суда общей юрисдикции.

В случаях, когда в ходатайстве ставится вопрос о передаче уголовного дела в суд, действующий на территории другого судебного кассационного округа, а также о передаче дела из одного апелляционного суда общей юрисдикции в другой апелляционный суд общей юрисдикции либо из одного кассационного суда общей юрисдикции в другой кассационный суд общей юрисдикции, такое ходатайство подлежит разрешению судьей Верховного Суда РФ (Определение от 20 июля 2021 г. № 1378-О).

28. Суд, в производстве которого находится уголовное дело при разрешении вопроса об изменении территориальной подсудности дела, выступает в этом случае в качестве суда первой инстанции и вправе не только избрать, изменить или отменить меру пресечения в отношении обвиняемых, но и продлить срок содержания под стражей.

Суд, в производстве которого находится уголовное дело, в том числе и при разрешении вопроса об изменении территориальной подсудности дела судьей Верховного Суда РФ (который, по смыслу Федерального конституционного закона от 5 февраля 2014 г. № 3-ФКЗ «О Верховном Суде Российской Федерации», выступает в этом случае в качестве суда первой инстанции), вправе не только избрать, изменить или отменить меру пресечения в отношении обвиняемых, но и продлить срок содержания под стражей при наличии к тому оснований (Определение от 26 марта 2020 г. № 767-О).

29. Судебные решения по вопросам, связанным с определением подсудности уголовного дела и его передачей из одного суда в другой, подлежат обжалованию и проверке в вышестоящем суде до завершения производства в суде первой инстанции.

Необоснованное решение о подсудности уголовного дела способно привести к отсрочке рассмотрения дела судом, а тем самым — и к нарушению права обвиняемого на рассмотрение его дела в разумные сроки. В связи с этим принимаемые судами решения по вопросам, связанным с определением подсудности уголовного дела и его передачей из одного суда в другой, как во всяком случае затрагивающие право на судебную защиту, подлежат обжалованию и проверке в вышестоящем суде до завершения производства в суде первой инстанции (Определение от 26 марта 2020 г. № 808-О).

30. Возвращение вышестоящим судом дела на стадию судебного разбирательства в тот же суд первой инстанции не предполагает наделение этого суда правом изменения решения по вопросу подсудности, кроме случаев изменения объективных фактов и обстоятельств, имеющих юридическое значение для принятия данного процессуального решения, или изменения их оценки в законе.

Рассмотрение уголовного дела судом с участием присяжных заседателей возможно лишь по ходатайству самого обвиняемого, которому в соответствии с п. 1 ч. 5 ст. 217 УПК РФ разъясняются особенности рассмотрения уголовного дела данным судом и порядок обжалования судебного решения, с тем чтобы он мог предвидеть и взвесить правовые последствия своего выбора. На основании самостоятельного волеизъявления, сделанного обвиняемым до назначения судебного заседания (п. 1 ч. 5 ст. 231 этого Кодекса), суд первой инстанции в ходе предварительного слушания (п. 5 ч. 2 ст. 229 этого Кодекса) принимает решение по вопросу о составе суда, которое не подлежит изменению в стадии судебного разбирательства.

Соответственно, возвращение вышестоящим судом дела на стадию судебного разбирательства в тот же суд первой инстанции не предполагает наделение этого суда правом изменения решения по данному вопросу, кроме случаев изменения объективных фактов и обстоятельств, имеющих юридическое значение для принятия данного процессуального решения, или изменения их оценки в законе (например, правил о подсудности и составе суда, закрепленных в ст. ст. 30 и 31 этого Кодекса) (Определение от 25 сентября 2014 г. № 2242-О).

31. Положения ст. 35 УПК РФ не исключают возможность изменения территориальной подсудности уголовного дела в случае, если на территории, подпадающей под юрисдикцию суда, в который поступило данное уголовное дело, сохраняющееся фактическое влияние обвиняемого (в том числе обусловленное его положением до начала производства по данному уголовному делу) на деятельность государственных и общественных институтов создает угрозу гарантиям объективного и беспристрастного правосудия.

При наличии указанных обстоятельств вопрос об изменении территориальной подсудности данного уголовного дела рассматривается по обращению Генерального прокурора РФ или его заместителя судьей Верховного Суда РФ.

Применительно к подобным экстраординарным ситуациям заявления отводов каждому из судей суда, в который поступило уголовное дело, и удовлетворения всех заявленных отводов, не требуется.

Практике известны ситуации, когда на территории, подпадающей под юрисдикцию суда, в который поступило уголовное дело, обвиняемый (один из нескольких обвиняемых), занимавший до начала уголовного преследования или производства по уголовному делу руководящие должности в органах власти на этой территории либо обладающий широкими связями во властных структурах, деловых кругах или в криминальной сфере, обладает возможностью манипулировать общественным мнением, в том числе через подконтрольные средства массовой информации, с целью породить недоверие в отношении легитимности будущего судебного решения. В любом случае в восприятии общественности, если она информирована о том влиянии, которое обвиняемый имеет на соответствующей территории, объективность, непредвзятость и беспристрастность судей суда, которому уголовное дело подсудно в силу закона, даже если их субъективный настрой безупречен, могут быть поставлены под сомнение, что, в конечном итоге, объективно снижает уровень уважения и доверия к правосудию даже при отсутствии для этого ­каких-либо оснований. При таких обстоятельствах изменение территориальной подсудности данного дела не может рассматриваться как препятствующее доступу к правосудию и само по себе не свидетельствует о нарушении права на рассмотрение уголовного дела законно установленным, а не произвольно выбранным судом, т. е. судом, осуществляющим судопроизводство без предубеждения, полно, всесторонне и объективно и обеспечивающим разрешение дела без неоправданной задержки, притом, что это суд той же компетенции, хотя и другой территориальной юрисдикции.

Применительно к подобным экстраординарным ситуациям, не исключающим и воздействие на судей путем угроз (потенциальных или реальных) их жизни и физической неприкосновенности, а также жизни и здоровью их близких либо иным образом, в судебной практике сложился правовой режим изменения территориальной подсудности на основе взаимосвязанных положений частей первой и четвертой ст. 35 УПК РФ, не требующий заявления отводов каждому из судей суда, в который поступило уголовное дело, и удовлетворения всех заявленных отводов, — достаточно в рамках критерия объективности определить, имеются ли доказуемые факты, свидетельствующие о наличии прямых или косвенных оснований для возникновения сомнений в беспристрастности судебного разбирательства.

Положения ст. 35 УПК РФ не противоречащими Конституции РФ в той мере, в какой содержащиеся в них положения — по своему конституционно-­правовому смыслу в системе действующего уголовно-­процессуального регулирования и с учетом сложившейся правоприменительной практики — не исключают возможность изменения территориальной подсудности уголовного дела в случае, если на территории, подпадающей под юрисдикцию суда, в который поступило данное уголовное дело, сохраняющееся фактическое влияние обвиняемого или одного из нескольких обвиняемых (в том числе обусловленное его положением до начала производства по данному уголовному делу) на деятельность государственных и общественных институтов создает угрозу гарантиям объективного и беспристрастного правосудия.

При наличии указанных обстоятельств, препятствующих рассмотрению уголовного дела судом, к подсудности которого оно отнесено законом, вопрос об изменении территориальной подсудности данного уголовного дела рассматривается по обращению Генерального прокурора РФ или его заместителя судьей Верховного Суда РФ в рамках состязательного судебного разбирательства при обеспечении его участникам гарантий справедливого правосудия, что предполагает при выборе суда, в который необходимо передать уголовное дело для рассмотрения, учет мнения сторон о наличии ­каких-либо препятствий к передаче дела в определенный суд и соблюдение принципа доступности правосудия (территориальная и транспортная доступность, технические возможности видеоконференц-­связи, судебные издержки и др.) (Постановление от 9 ноября 2018 г. № 39-П).

Глава 4. Участники уголовного судопроизводства со стороны обвинения

Прокурор

32. В силу абз. 2 ст. 54 Федерального закона от 17 января 1992 г. № 2202-I «О прокуратуре Российской Федерации» термин «прокурор» применительно к участию прокурора в рассмотрении дел судами обозначает в том числе старших помощников и помощников прокуроров.

Часть 6 ст. 399 УПК РФ, наделяющая прокурора полномочием участвовать в судебном заседании, подлежит применению во взаимосвязи с п. УПК РФ, согласно которому понятием «прокурор» охватываются Генеральный прокурор РФ и подчиненные ему прокуроры, их заместители и иные должностные лица органов прокуратуры, участвующие в уголовном судопроизводстве и наделенные соответствующими полномочиями Федеральным законом о прокуратуре.

При этом в силу абз. 2 ст. 54 Федерального закона от 17 января 1992 г. № 2202-I «О прокуратуре Российской Федерации» термин «прокурор» применительно к регламентированному п. 1–4 его ст. 35 участию прокурора в рассмотрении дел судами обозначает в том числе старших помощников и помощников прокуроров (Определение от 22 апреля 2014 г. № 930-О).

Следователь

33. Закрепляя полномочие следователя самостоятельно направлять ход расследования, принимать решение о производстве следственных и иных процессуальных действий, законодатель вместе с тем не исключает необходимость выполнения следователем в процессе уголовного преследования всего комплекса предусмотренных уголовно-­процессуальным законом, в частности ст. 7, 11, 14 и 16 УПК РФ, мер по охране прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве.

При этом следователь наделяется лишь такими полномочиями, в рамках которых права по принятию соответствующих решений и совершению процессуальных действий являются одновременно и его обязанностями, возникающими при наличии установленных законом условий и оснований (Определение от 26 января 2017 г. № 4-О).

Руководитель следственного органа

34. УПК РФ не предполагает произвольное определение как круга должностных лиц, осуществляющих полномочия руководителя следственного органа, так и их процессуальных полномочий.

Уголовно-­процессуальный кодекс РФ, определяя в качестве руководителя следственного органа должностное лицо, возглавляющее соответствующее следственное подразделение, а также его заместителя (п. 38.1 ст. 5), закрепляет в ч. 5 ст. 39, что полномочия руководителя следственного органа, предусмотренные данной статьей, осуществляют Председатель Следственного комитета РФ, руководители следственных органов Следственного комитета РФ по субъек­там РФ, по районам, городам, их заместители, а также руководители следственных органов соответствующих федеральных органов исполнительной власти (при соответствующих федеральных органах исполнительной власти), их территориальных органов по субъек­там РФ, по районам, городам, их заместители, иные руководители следственных органов и их заместители, объем процессуальных полномочий которых устанавливается Председателем Следственного комитета РФ, руководителями следственных органов соответствующих федеральных органов исполнительной власти (при соответствующих федеральных органах исполнительной власти).

В свою очередь, Федеральный закон от 28 декабря 2010 г. № 403-ФЗ «О Следственном комитете РФ» относит к числу руководителей следственных органов Следственного комитета РФ Председателя Следственного комитета РФ, заместителей Председателя Следственного комитета РФ, руководителей подразделений центрального ап.рата Следственного комитета, их первых заместителей и заместителей, руководителей главных следственных управлений, следственных управлений, следственных отделов и следственных отделений, их первых заместителей и заместителей, руководителей подразделений ап.ратов главных следственных управлений, следственных управлений, следственных отделов и их заместителей (статья 4). Приказом же Следственного комитета РФ от 17 октября 2014 г. № 89 «Об объеме процессуальных полномочий руководителей следственных органов Следственного комитета Российской Федерации» заместители руководителей отделов по расследованию особо важных дел следственных управлений Следственного комитета РФ по субъек­там РФ наделены процессуальными полномочиями руководителей следственных органов по районам и городам (п. 4) (Определение от 27 июня 2017 г. № 1188-О).

Потерпевший

35. Для признания лица потерпевшим вред должен быть причинен ему преступлением непосредственно.

В соответствии со ст. 52 Конституции РФ права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются 3 законом, а государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба. Согласно Декларации основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью (принята Генеральной Ассамблеей ООН 29 ноября 1985 г.) термином «жертвы преступлений», который, по сути, равнозначен понятию «потерпевшие», обозначаются лица, которым индивидуально или коллективно был причинен вред, включая телесные повреждения или моральный ущерб, эмоциональные страдания, материальный ущерб или существенное ущемление их основных прав в результате действия или бездействия, нарушающего действующие национальные уголовные законы (п. 1).

Указанным конституционным нормам и положениям международного права соответствует ч. 1 ст. 42 УПК РФ, устанавливающая, что потерпевшим является физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред, а также юридическое лицо в случае причинения преступлением вреда его имуществу и деловой репутации, и предусматривающая обязанность следователя незамедлительно принимать решение о признании потерпевшим с момента возбуждения уголовного дела; если же на момент возбуждения уголовного дела отсутствуют сведения о лице, которому преступлением причинен вред, решение о признании потерпевшим принимается незамедлительно после получения данных об этом лице. По смыслу этих норм, вред потерпевшему должен быть причинен преступлением непосредственно (Определение от 25 апреля 2019 г. № 1190-О).

36. Допускается признание потерпевшим юридического лица, которое прекратило свою деятельность и исключено из единого государственного реестра юридических лиц до вынесения приговора.

Гражданин К. Я. Шаулимов обратился в Конституционный Суд РФ с просьбой признать ч. 1 ст. 42 УПК РФ не соответствующей Конституции РФ, поскольку она допускает признание потерпевшим юридического лица, которое прекратило свою деятельность и исключено из единого государственного реестра юридических лиц до вынесения приговора.

Конституционный Суд РФ, принимая решение по жалобе заявителя, отметил, что по смыслу ч. 1 ст. 42 УПК РФ, потерпевшим признается физическое лицо, которому причинен физический, имущественный, моральный вред, а также юридическое лицо в случае причинения вреда его имуществу и деловой репутации непосредственно тем общественно опасным деянием, по признакам которого было возбуждено уголовное дело. Согласно части девятой данной статье в случае признания потерпевшим юридического лица его права осуществляет представитель.

Как отмечал Конституционный Суд РФ, поскольку преступность и наказуемость деяния определяются уголовным законом, действовавшим во время совершения этого деяния, каковым признается время совершения общественно опасного действия (бездействия) независимо от времени наступления последствий (ст. 9 УК РФ), а сами вредные последствия в виде физического, имущественного, морального вреда возникают с момента их причинения конкретному лицу (или с момента, когда лицу стало об этом известно), это лицо, по существу, является потерпевшим (пострадавшим) в силу самого факта причинения ему преступлением такого вреда, а не вследствие вынесения решения о признании его потерпевшим; соответственно, правовой статус лица как потерпевшего устанавливается исходя из фактического его положения и лишь процессуально оформляется постановлением дознавателя, следователя или суда о признании потерпевшим, но не формируется им (Определение от 28 февраля 2019 г. № 489-О).

37. Положения ст. 42 УПК РФ не предопределяют отказ в компенсации морального вреда лицу, которому преступлением были причинены физические и (или) нравственные страдания, в силу одного лишь факта квалификации совершенного деяния как посягающего на имущественные права.

Положения ст. 42 УПК РФ и ст. 159 УК РФ в их системной связи с нормами Гражданского кодекса РФ не предопределяют отказ в компенсации морального вреда лицу, которому преступлением были причинены физические и (или) нравственные страдания, в силу одного лишь факта квалификации совершенного деяния как посягающего на имущественные права (Определение от 24 декабря 2020 г. № 3039-О).

38. Потерпевший вправе знакомиться постановлениями о назначении судебных экспертиз независимо от их вида.

Правоприменительные органы, обеспечивая на досудебных стадиях уголовного судопроизводства права и законные интересы потерпевшего, при применении взаимосвязанных положений ст. 42 и 198 УПК РФ должны предоставлять ему возможность знакомиться с постановлениями о назначении судебных экспертиз независимо от их вида (Определение от 27 февраля 2020 г. № 270-О).

39. Производство судебной экспертизы в отношении потерпевшего без получения его согласия или согласия его законных представителей допускается исключительно в установленных ст. 196 УПК РФ случаях.

В случаях, когда потерпевшим является ребенок, в отношении которого совершено преступление против его половой неприкосновенности, обязательное проведение судебной экспертизы вне зависимости от его согласия либо согласия его законного представителя направлено исключительно на защиту прав такого потерпевшего.

Согласно ч. 4 ст. 195 УПК РФ судебная экспертиза в отношении потерпевшего, за исключением случаев, предусмотренных п. 2, 4 и 5 ст. 196 данного Кодекса, и в отношении свидетеля производится с их согласия или согласия их законных представителей, которые даются указанными лицами в письменном виде. Таким образом, производство судебной экспертизы в отношении потерпевшего без получения его согласия или согласия его законных представителей допускается исключительно в установленных ст. 196 УПК РФ случаях, когда назначение и производство экспертизы является обязательным, в частности если необходимо установить характер и степень вреда, причиненного здоровью (п. 2), а также психическое или физическое состояние потерпевшего, когда возникает сомнение в его способности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и давать показания (п. 4). Такое правовое регулирование — обусловленное как публичным характером уголовно-­правовых отношений, так и тем, что показания потерпевшего, являющиеся доказательством по уголовному делу (п. 2 ч. 2 ст. 74 и ст. 78 данного Кодекса), используются для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу, к числу которых отнесен в том числе характер и размер вреда, причиненного преступлением (п. 4 ч. 1 ст. 73 данного Кодекса), — направлено на достижение конституционно значимых целей (ст. 55, ч. 3, Конституции РФ) и само по себе не может быть расценено в качестве недопустимого ограничения прав и свобод. Кроме того, в случаях, когда потерпевшим является ребенок, в отношении которого совершено преступление против его половой неприкосновенности, обязательное проведение судебной экспертизы вне зависимости от его согласия либо согласия его законного представителя направлено исключительно на защиту прав такого потерпевшего (Определение от 28 мая 2020 г. № 1280-О).

40. При прекращении уголовного дела в связи с истечением сроков давности уголовного преследовании:

— потерпевший, если у него имеются обоснованные сомнения в правильности исчисления срока давности уголовного преследования, вправе представить свои возражения против прекращения уголовного дела, которые должны быть исследованы судом, а в случае вынесения решения о прекращении уголовного дела — оспорить его по мотивам незаконности и необоснованности в установленном процессуальным законом порядке;

— для потерпевшего сохраняется возможность защитить свои права и законные интересы в порядке гражданского судопроизводства с учетом правил о сроках исковой давности, а обвиняемый (подсудимый) не освобождается от обязательств по возмещению причиненного противоправным деянием ущерба; при этом потерпевшему должно обеспечиваться содействие со стороны государства в лице его уполномоченных органов в получении доказательств, подтверждающих факт причинения такого ущерба;

— суд, рассматривающий в порядке гражданского судопроизводства иск о возмещении ущерба, причиненного подвергавшимся уголовному преследованию лицом, должен принять данные предварительного расследования, включая сведения, содержащиеся в решении о прекращении в отношении этого лица уголовного дела в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, в качестве письменных доказательств, которые — наряду с другими имеющимися в деле доказательствами — он обязан оценивать по своему внутреннему убеждению, основанному на их всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании;

— потерпевший не лишен возможности обратиться в суд с заявлением о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок (Постановление от 2 марта 2017 г. № 4-П).

41. Признание потерпевшим лица, которому причинен материальный вред, не указанный в качестве признака состава преступления (ст. 264 УК РФ), не исключает его право возражать против рассмотрения дела в особом порядке.

Уголовное дело по обвинению О. В. Миннубаевой в преступлении, предусмотренном ч. 1 ст. 264 УК РФ, рассмотрено судом в общем порядке ввиду возражений потерпевшего — организации, которой преступлением был причинен имущественный вред. При этом суд, не установив оснований для прекращения дела в связи с примирением сторон, признал О. В. Миннубаеву, управлявшую автомобилем, виновной в нарушении правил дорожного движения, повлекшем причинение по неосторожности тяжкого вреда здоровью потерпевших — членов ее семьи.

Полагая, что уголовно-­процессуальное законодательство позволяют признавать потерпевшим лицо, которому причинен материальный вред, не указанный в качестве признака состава преступления, вследствие чего ограничиваются права подсудимого на рассмотрение его дела в особом порядке и на примирение сторон, а также поскольку они не относят такое ограничение прав к существенным нарушениям уголовно-­процессуального закона, заявительница обратилась в Конституционный Суд РФ.

Рассмотрев ее обращение, Конституционный Суд РФ отметил следующее. В уголовно-­правовой сфере основанием уголовной ответственности является, согласно ст. 8 УК РФ, совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного данным Кодексом. Общественно опасные последствия совершенного преступления — в зависимости от конструкции его состава (материального и формального) — могут входить или не входить в число признаков, обязательных для его признания оконченным. Если такие последствия, не включенные в диспозицию соответствующей статьи Особенной части данного Кодекса в качестве признака состава предусмотренного ею преступления, имеют характер тяжких, то их наступление признается обстоятельством, отягчающим наказание (п. «б» ч. 1 ст. 63 УК РФ), но не меняет квалификацию самого деяния. Кроме того, п. 1 ст. 307 УПК РФ прямо относит последствия преступления к элементам описания преступного деяния, подлежащим указанию в описательно-­мотивировочной части обвинительного приговора, а ч. 1 ст. 73 данного Кодекса признает подлежащим доказыванию обстоятельством наряду с событием преступления (п. 1) характер и размер вреда, причиненного преступлением (п. 4), обеспечивая тем самым доказывание предмета заявленного потерпевшим по уголовному делу гражданского иска о возмещении имущественного вреда, причиненного преступлением.

При формировании способов защиты прав и законных интересов потерпевших от преступлений федеральным законодателем используется не только механизм уголовно-­процессуального регулирования. В частности, применительно к возмещению вреда, причиненного в результате совершения преступления, в главе 59 ГК РФ, регламентирующей обязательства вследствие причинения вреда — как материаль­ного, так и морального, особо выделена ответственность за вред, причиненный деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих (ст. 1079).

Часть 2 ст. 264 УК РФ (как и примененная в деле заявительницы ч. 1 данной статьи) закрепляет материальный состав преступления, признаком которого являются последствия в виде тяжкого вреда здоровью человека.

По смыслу же ч. 1 ст. 42 УПК РФ, потерпевшим признается физическое лицо, которому причинен физический, имущественный, моральный вред, а также юридическое лицо в случае причинения вреда его имуществу и деловой репутации непосредственно тем общественно опасным деянием, по признакам которого было возбуждено уголовное дело. Такое признание подчеркивает личную заинтересованность потерпевшего в деле — в связи с чем законодателем он отнесен к числу участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения — и тем самым исключает оценку его показаний как показаний незаинтересованного свидетеля, что в конечном счете служит интересам обвиняемого.

Ограничения же, исключающие при определенных условиях возможность рассмотрения уголовных дел в особом порядке, не изменяют установленных уголовным законом правил назначения наказания. Кроме того, право на судебную защиту, как оно сформулировано в ст. 46 Конституции РФ, не свидетельствует о возможности выбора гражданином по своему усмотрению того или иного способа и процедуры судебной защиты, особенности которых применительно к отдельным категориям дел определяются федеральными законами. Соответственно, изменение на основании взаимосвязанных положений ст. 314 и ч. 6 ст. 316 УПК РФ порядка рассмотрения уголовного дела само по себе не затрагивает конституционные права сторон судопроизводства, а потому и не признается согласно ст. 389.17 данного Кодекса существенным нарушением уголовно-­процессуального закона (Определение от 20 декабря 2018 г. № 3405-О).

42. Не могут обусловливаться волеизъявлением потерпевшего:

— установление пределов уголовной ответственности и наказания;

— условно-­досрочное освобождение от отбывания наказания;

— разрешение вопроса об отмене условного осуждения.

Потерпевшие по уголовному делу также вправе отстаивать свои имущественные интересы путем предоставления в уголовно-­исполнительную инспекцию информации об имеющейся у условно осужденного задолженности по исполнительным документам о возмещении вреда, причиненного преступлением, в соответствии с ч. 2 ст. 190 УИК РФ. Требование же потерпевшего, полагающего, что условно осужденный осуществляет возмещение причиненного им вреда ненадлежащим образом, обязать в судебном порядке уголовно-­исполнительную инспекцию инициировать принятие судом решения об отмене условного осуждения и исполнении наказания, назначенного приговором, направлено, по существу, на разрешение вопроса, связанного с исполнением приговора в части, касающейся собственно условного осуждения, притом что п. 7 ст. 397 и п. 5 ч. 1 ст. 399 УПК РФ, как относящиеся к уголовно-­процессуальной сфере, не могут подменять или изменять нормы Уголовного кодекса РФ — единственного законодательного акта, устанавливающего преступность деяния, его наказуемость и иные уголовно-­правовые последствия, включая возможность условного осуждения и его отмены исходя из принципов справедливости и гуманизма (ч. 1 ст. 1, ч. 1 ст. 3, ст. 6 и 7).

Обязанность государства обеспечивать права потерпевших от преступлений не предполагает наделение их правом определять необходимость осуществления публичного уголовного преследования в отношении того или иного лица, а также пределы возлагаемой на это лицо уголовной ответственности и наказания, — такое право в силу публичного характера уголовно-­правовых отношений принадлежит только государству в лице его законодательных и правоприменительных органов. Юридическая ответственность, если она выходит за рамки восстановления нарушенных неправомерным деянием прав и законных интересов потерпевших, включая возмещение причиненного содеянным вреда, является средством публично-­правового реагирования на правонарушающее поведение, в связи с чем вид и мера ответственности лица, совершившего правонарушение, должны определяться исходя из публично-­правовых интересов, а не частных интересов потерпевшего.

Приведенная правовая позиция распространяется и на стадию исполнения приговора, в которой суд на основании п. 4 ст. 397 УПК РФ рассматривает вопрос об условно-­досрочном освобождении осужденного от отбывания наказания в соответствии со ст. 79 УК РФ, предусматривающей условия такого освобождения, в том числе полное или частичное возмещение вреда, причиненного преступлением, в размере, определенном решением суда. Принимая это во внимание, Конституционный Суд РФ в Постановлении от 18 марта 2014 г. № 5-П пришел к выводу, что условно-­досрочное освобождение от отбывания наказания на стадии исполнения приговора, как и установление пределов уголовной ответственности и наказания на предшествующих стадиях процесса не могут обусловливаться волеизъявлением потерпевшего — иное противоречило бы правовой природе и целям наказания.

Равным образом не может предопределяться волеизъявлением потерпевшего разрешение вопроса об отмене условного осуждения и исполнении назначенного приговором наказания, осуществляемое судом на стадии исполнения приговора по представлению специализированного государственного органа, который уполномочен контролировать поведение условно осужденного и в силу этого должен обладать достаточной информацией для внесения при необходимости данного представления в суд (Определение от 6 июня 2019 г. № 1510-О).

43. Процессуальный статус потерпевшего по уголовному делу предполагают его право довести до суда свою позицию по вопросу об условно-­досрочном освобождении от отбывания наказания осужденного.

Реализация потерпевшим указанного права не должна, однако, осуществляться с нарушением принципа процессуальной экономии, т. е. приводить к существенному увеличению сроков рассмотрения ходатайств об условно-­досрочном освобождении.

Конституционно-­правовой, а также процессуальный статус потерпевшего по уголовному делу предполагают его право довести до суда свою позицию по вопросу об условно-­досрочном освобождении от отбывания наказания осужденного по данному уголовному делу, которая, не предопределяя самого по себе решения по существу вопроса, позволит учесть в рамках судебной процедуры конституционно оправданные интересы потерпевшего, связанные с обеспечением его личной безопасности, защитой его семьи и близких от угроз со стороны лица, совершившего преступление, либо с получением реального возмещения причиненного этим преступлением вреда.

Реализация потерпевшим указанного права не должна, однако, осуществляться с нарушением принципа процессуальной экономии, т. е. приводить к существенному увеличению сроков рассмотрения ходатайств об условно-­досрочном освобождении (особенно если количество потерпевших по делу исчисляется десятками и сотнями) и, как следствие, к чрезмерно длительному пребыванию осужденного в состоянии ожидания судебного решения и неопределенности относительно своего правового положения. В противном случае не только затруднялось бы осуществление осужденным гарантированного ст. 50 (ч. 3) Конституции РФ права просить о смягчении наказания, но и ставилась бы под сомнение эффективность уголовного судопроизводства как необходимое условие справедливого правосудия, что приводило бы к нарушению ст. 17 (ч. 3) и 46 (ч. 1) Конституции РФ и в конечном счете — к нарушению баланса конституционных ценностей (Постановление от 18 марта 2014 г. № 5-П).

44. Потерпевший, отбывающий по другому уголовному делу наказание в виде лишения свободы, вправе самостоятельно обращаться с целью получения юридической помощи в том числе в общественные объединения, а равно к адвокатам и иным лицам, имеющим право на ее оказание (как на возмездной, так и на безвозмездной основе).

Право на ознакомление с документами и материалами, непосредственно затрагивающими права и свободы гражданина, может быть реализовано не только при личном ознакомлении с соответствующими документами и материалами, — не противоречит ему и получение их копий, а также ознакомление с помощью адвоката или иного представителя.

Конституционный Суд РФ, обращаясь к вопросу о конституционно-­правовых гарантиях прав потерпевшего на судебную защиту и на ознакомление с материалами уголовного дела, затрагивающими его права и законные интересы, выработал правовую позицию, согласно которой для обеспечения возможности судебного обжалования постановлений следователя потерпевшему — в силу прямого действия ст. 24 (ч. 2) Конституции РФ — должен быть предоставлен доступ к соответствующей информации, а форма и порядок его ознакомления с необходимыми материалами избираются следователем, прокурором и судом.

В развитие данной правовой позиции Уголовно-­процессуальный кодекс РФ закрепил обязанность следователя вручить либо направить копию постановления о прекращении уголовного дела в числе прочих лиц — потерпевшему, разъяснить ему право предъявить иск в порядке гражданского судопроизводства, если уголовное дело прекращается по основаниям, предусмотренным п. 2–6 ч. 1 ст. 24, ст. 25, п. 2–6 ч. 1 ст. 27 и ст. 28 этого Кодекса (ч. 4 ст. 213), наделил потерпевшего правом знакомиться по окончании предварительного расследования, в том числе в случае прекращения уголовного дела, со всеми материалами уголовного дела, выписывать из него любые сведения и в любом объеме, снимать копии с его материалов, в том числе с помощью технических средств (п. 12 ч. 2 ст. 42). При этом конституционное право на ознакомление с документами и материалами, непосредственно затрагивающими права и свободы гражданина, может быть реализовано не только при личном ознакомлении с соответствующими документами и материалами, — не противоречит ему и получение их копий, а также ознакомление с помощью адвоката или иного представителя.

Потерпевший, отбывающий по другому уголовному делу наказание в виде лишения свободы, как осужденный согласно ч. 4 и 8 ст. 12 УИК РФ, вправе самостоятельно обращаться с целью получения юридической помощи в том числе в общественные объединения, а равно к адвокатам и иным лицам, имеющим право на ее оказание (как на возмездной, так и на безвозмездной основе) (Определение от 27 мая 2021 г. № 948-О).

Глава 5. Участники уголовного судопроизводства со стороны защиты

Подозреваемый и обвиняемый

45. Принимая во внимание различия юридических оснований, в силу которых лицо является подозреваемым, в том числе оснований для задержания, а также дифференциацию оснований для освобождения подозреваемого из-под стражи — не следует, что само по себе такое освобождение во всех случаях означает прекращение процессуального статуса лица в качестве подозреваемого, снятие с него подозрения в преступлении, а равно прекращение его уголовного преследования, т. е. процессуальной деятельности, осуществляемой стороной обвинения в целях изобличения в совершении преступления.

Вместе с тем постановлением об освобождении задержанного подозреваемого со ссылкой на п. 1 ч. 1 ст. 94 УПК РФ подтверждается отсутствие достаточных данных даже для выдвижения такого подозрения, что служит поводом и для разрешения вопроса о прекращении (невозможности продолжения) уголовного преследования лица, освобожденного из-под стражи. Иное влекло бы необоснованное продолжение обвинительной деятельности в отношении этого лица, чья непричастность к преступлению фактически констатируется вынесенным постановлением, и ограничение принадлежащих ему прав (Постановление от 21 ноября 2017 г. № 30-П).

46. Применительно к одному и тому же событию преступления, по факту которого возбуждено уголовное дело, лицо не может одновременно находиться в статусе подозреваемого (ст. 46 УПК РФ), т. е. лица, подвергнутого уголовному преследованию, и свидетеля — лица, которому могут быть известны ­какие-либо обстоятельства, имеющие значение для расследования и разрешения уголовного дела, и которое вызвано для дачи показаний (ст. 56 УПК РФ).

Тем самым допросу лица в качестве свидетеля по уголовному делу, в котором это лицо имело статус подозреваемого, должно предшествовать процессуальное решение о прекращении его уголовного преследования; следователь не вправе допрашивать по одному и тому же делу, об одних и тех же событиях в качестве свидетеля лицо, чей статус подозреваемого не прекращен надлежащим процессуальным решением.

Следовательно, лицо, которое задерживалось по подозрению в совершении преступления в соответствии со ст. 91 и 92 УПК РФ и после освобождения из-под стражи — при отсутствии процессуального решения о прекращении его уголовного преследования, а значит, и процессуального оформления прекращения его статуса подозреваемого — допрашивается (подлежит допросу) в качестве свидетеля, лишено возможности защитить свои нарушенные права, а потому вправе обжаловать в суд бездействие следователя, выразившееся в непринятии решения о прекращении его уголовного преследования, в необеспечении реализации права на реабилитацию (Постановление от 21 ноября 2017 г. № 30-П).

47. Отсутствие процессуального документа, свидетельствующего о том, что подозрение снято и уголовное преследование прекращено, способно воспрепятствовать восстановлению прав, нарушенных уголовным преследованием, делая, в частности, невозможным применение ст. 133 УПК РФ об основаниях возникновения права на реабилитацию.

Поскольку же уголовно-­процессуальный закон определяет лишь начальный момент, с которого лицо становится подозреваемым, не­определенность правового статуса этого лица в ситуации фактического уголовного преследования — без его юридического оформления и, соответственно, без предоставления прав по защите от него — может сохраняться вплоть до истечения сроков давности уголовного преследования (статья 78 УК РФ и п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ) (Постановление от 21 ноября 2017 г. № 30-П).

48. Положение ч. 2 ст. 217 УПК РФ не может рассматриваться как позволяющее изымать и хранить при уголовном деле все врученные обвиняемому и его защитнику копии документов и сделанные ими выписки, независимо от того, затрагиваются ли в них сведения, составляющие государственную или иную охраняемую федеральным законом тайну, — за исключением случаев, когда все материалы уголовного дела мотивированным решением признаются секретными.

Положение ч. 2 ст. 217 УПК РФ, закрепляющее исключение из установленных законом общих правил (хранение при уголовном деле до судебного разбирательства копий документов и сделанных обвиняемым и его защитником выписок из дела, в котором содержатся сведения, составляющие государственную или иную охраняемую федеральным законом тайну), не может рассматриваться как позволяющее изымать и хранить при уголовном деле все врученные обвиняемому и его защитнику копии документов и сделанные ими выписки, независимо от того, затрагиваются ли в них сведения, составляющие государственную или иную охраняемую федеральным законом тайну, — за исключением случаев, когда все материалы уголовного дела мотивированным решением признаются секретными.

При этом как таковое использование или неиспользование адвокатом технических средств не образует содержания его деятельности, в том числе в качестве защитника в уголовном процессе, не является содержательной частью и права задержанного, заключенного под стражу, обвиняемого в совершении преступления пользоваться помощью адвоката и, следовательно, не может рассматриваться в качестве оказания или неоказания юридической помощи, оценки ее как квалифицированной или неквалифицированной. В равной мере использование или неиспользование адвокатом технических средств для снятия копий с материалов уголовного дела само по себе не может расцениваться как ограничение права на ознакомление с документами и материалами, непосредственно затрагивающими права и свободы (Определение от 28 марта 2017 г. № 542-О).

49. Право на ознакомление с материалами дела может быть реализовано не только при личном ознакомлении, — не противоречит ему и получение их копий, а также ознакомление с помощью адвоката или иного представителя. При этом осужденный вправе самостоятельно обращаться с целью получения юридической помощи в том числе в общественные объединения, а равно к адвокатам и иным лицам, имеющим право на ее оказание (как на возмездной, так и на безвозмездной основе).

Конституция РФ, гарантируя гражданам право на ознакомление с документами и материалами, непосредственно затрагивающими их права и свободы (ст. 24, ч. 2), не определяет порядок и условия его реализации, — это относится к компетенции законодателя. Закрепляя конкретные механизмы осуществления этого права, законодатель не может вводить такие правила, которые противоречили бы принципам уголовного судопроизводства и создавали неустранимые препятствия в реализации участниками процесса своих прав (в том числе права на обжалование действий и решений органов предварительного расследования и суда), приводя тем самым к фактическому их упразднению.

К таким последствиям — при наличии в Уголовно-­процессуальном кодексе РФ (ч. 5 ст. 401.4 и ч. 4 ст. 412.3) требования об обязательном приобщении к кассационной и надзорной жалобе копий судебных решений и иных процессуальных документов, подтверждающих изложенные в жалобе доводы, — могло бы приводить лишение осужденного возможности получать копии материалов уголовного дела после вступления приговора в законную силу, поскольку в данной ситуации он не мог бы подать кассационную или надзорную жалобу в соответствии с требованиями уголовно-­процессуального закона. Осужденному после вступления приговора в законную силу должна обеспечиваться возможность получать копии материалов уголовного дела и представлять суду доказательства, обосновывающие его позицию.

Согласно пункту 13 ч. 4 ст. 47 УПК РФ обвиняемый вправе снимать за свой счет копии с материалов уголовного дела, в том числе с помощью технических средств. Приведенной норме корреспондирует п. 12 части четвертой той же статьи, закрепляющий право обвиняемого знакомиться по окончании предварительного расследования со всеми материалами уголовного дела и выписывать из дела любые сведения и в любом объеме, а также п. 7 ч. 1 ст. 53 УПК РФ, предусматривающий аналогичные права для защитника.

Тем самым право на ознакомление с документами и материалами, непосредственно затрагивающими права и свободы гражданина, может быть реализовано не только при личном ознакомлении с соответствующими документами и материалами, — не противоречит ему и получение их копий, а также ознакомление с помощью адвоката или иного представителя.

Согласно ч. 4 и 8 ст. 12 УИК РФ осужденный вправе самостоятельно обращаться с целью получения юридической помощи в том числе в общественные объединения, а равно к адвокатам и иным лицам, имеющим право на ее оказание (как на возмездной, так и на безвозмездной основе). В свою очередь, п. 18 ч. 4 ст. 47 УПК РФ наделяет обвиняемого правом обжаловать приговор, определение, постановление суда и получать копии обжалуемых решений, притом что к жалобе прилагаются заверенные соответствующим судом копии судебных решений, принятых по данному делу, а в необходимых случаях — копии иных документов. В развитие этих требований Инструкция по судебному делопроизводству в районном суде (утверждена приказом Судебного департамента при Верховном Суде РФ от 29 апреля 2003 г. № 36) закрепляет порядок выдачи (направления) копий судебных актов в случаях, предусмотренных процессуальным законодательством, и требования, предъявляемые к копиям (п. 14.5) (Определение от 29 сентября 2020 г. № 1948-О).

50. Требование соразмерности (пропорциональности) ограничения права на получение информации, относящейся к сведениям, составляющим государственную тайну, и имеющей отношение к уголовному делу, не должно приводить к ограничению гарантированного ст. 48 (ч. 1) Конституции РФ права на получение квалифицированной юридической помощи, а потому предполагает оценку всех имеющих значение для принятия соответствующего решения обстоятельств (в частности, характер информации, ее относимость и значение для оценки обоснованности экспертного заключения по ходатайству стороны защиты в рамках уголовного дела) и разрешение в судебном порядке на основе состязательности вопроса о достаточности представленных сведений.

Граждане Г. Н. Кравцов и Е. Ю. Петрин, осужденные за совершение преступления, предусмотренного ст. 275 «Государственная измена» УК РФ, а также их адвокаты, осуществлявшие защиту их прав и интересов при производстве по уголовным делам, оспаривали конституционность норм уголовного и уголовно-­процессуального законов, поскольку по их мнению, данные нормы не позволяют обвиняемым и их защитникам знакомиться с секретными нормативными правовыми актами, которые регулируют вопросы установления ведомственного перечня сведений, составляющих государственную тайну, и обращения с ними и которые использовались при производстве судебной экспертизы, положенной в основу обвинения.

Как следует из представленных документов, отказы судов в удовлетворении ходатайств стороны защиты об ознакомлении с секретными нормативными правовыми актами были мотивированы помимо прочего тем, что в материалах уголовных дел имелись выписки из таких актов, на которые ссылались эксперты в обоснование своих выводов, и в ходе судебного разбирательства стороны ознакомлены с этими выписками.

Требование соразмерности (пропорциональности) ограничения права на получение информации, относящейся к сведениям, составляющим государственную тайну, и имеющей отношение к уголовному делу, не должно приводить к ограничению гарантированного ст. 48 (ч. 1) Конституции РФ права на получение квалифицированной юридической помощи, а потому предполагает оценку всех имеющих значение для принятия соответствующего решения обстоятельств (в частности, характер информации, ее относимость и значение для оценки обоснованности экспертного заключения по ходатайству стороны защиты в рамках уголовного дела) и разрешение в судебном порядке на основе состязательности вопроса о достаточности представленных сведений.

Иное означало бы несоразмерное конституционно значимым целям, обусловливающим необходимость защиты государственной тайны, ограничение права на получение информации, приводило бы — вопреки статьям 48 (ч. 1) и 123 (ч. 3) Конституции РФ — к ограничению права на юридическую помощь и к нарушению конституционного принципа осуществления судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон.

Нормы Уголовного и Уголовно-­процессуального кодексов РФ, Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и Закона Российской Федерации «О государственной тайне» не содержат положений, препятствующих разрешению вопроса об ознакомлении с использованными при производстве судебной экспертизы секретными нормативными правовыми актами, регулирующими вопросы установления ведомственного перечня сведений, составляющих государственную тайну (Определение от 25 мая 2017 г. № 1158-О).

51. Уголовно-­процессуальный кодекс РФ не устанавливает обязанность суда, прокурора, следователя и дознавателя разъяснять подозреваемому, обвиняемому право на обращение в Европейский Суд по правам человека, не препятствуя, однако в реализации гражданами соответствующего права.

В свою очередь, Уголовно-­процессуальный кодекс РФ — устанавливая наряду с прочим обязанность суда, прокурора, следователя и дознавателя разъяснять подозреваемому, обвиняемому их права, обязанности и ответственность и обеспечивать возможность осуществления этих прав (ч. 1 ст. 11, ч. 2 ст. 16, ст. 19 и 47, ч. 2 ст. 243), что направлено на защиту прав участников уголовного судопроизводства, — регламентирует лишь порядок уголовного судопроизводства на территории РФ (ч. 1 ст. 1), не определяет и не может определять порядок обращения в Европейский Суд по правам человека, не препятствуя притом, как отметил Конституционный Суд РФ, в реализации гражданами соответствующего права (Определение от 27 марта 2018 г. № 820-О).

Защитник

52. Право пользоваться помощью адвоката (защитника) принадлежит каждому лицу с момента, когда в отношении него в уголовном судопроизводстве начинает осуществляться публичное уголовное преследование в любых его формах, а также когда в целях его изобличения производятся те или иные следственные действия или предпринимаются меры принудительного характера, реально ограничивающие свободу и личную неприкосновенность лица, независимо от его процессуального статуса.

Как указал Конституционный Суд РФ, право пользоваться помощью адвоката (защитника) принадлежит каждому лицу с момента, когда в отношении него в уголовном судопроизводстве начинает осуществляться публичное уголовное преследование в любых его формах, а также когда в целях его изобличения производятся те или иные следственные действия или предпринимаются меры принудительного характера, реально ограничивающие свободу и личную неприкосновенность лица, независимо от его процессуального статуса (Определение от 28 февраля 2019 г. № 505-О).

53. Право пользоваться помощью адвоката (защитника) подлежит обеспечению на всех стадиях уголовного судопроизводства и не может быть ограничено ни при каких обстоятельствах.

При этом юридическая помощь адвоката (защитника) не очерчивается лишь процессуальными и временными рамками его участия в деле, — она включает возможные предварительные консультации и разъяснения по правовым вопросам, устные и письменные справки по законодательству, составление заявлений, жалоб и других документов правового характера и т. д.

Право пользоваться помощью адвоката (защитника) как одно из проявлений более общего права на получение квалифицированной юридической помощи подлежит обеспечению на всех стадиях уголовного судопроизводства и не может быть ограничено ни при каких обстоятельствах. При этом юридическая помощь адвоката (защитника) в уголовном судопроизводстве не очерчивается лишь процессуальными и временными рамками его участия в деле при производстве расследования и судебного разбирательства, — она включает возможные предварительные консультации и разъяснения по правовым вопросам, устные и письменные справки по законодательству, составление заявлений, жалоб и других документов правового характера и т. д. (Определение от 15 января 2016 г. № 76-О).

54. Право пользоваться помощью адвоката (защитника) обеспечивается на любой стадии уголовного судопроизводства и не зависит от отнесения уголовного дела к той или иной категории, в том числе к делам частного обвинения.

Право пользоваться помощью адвоката (защитника) как одно из проявлений более общего права на получение квалифицированной юридической помощи подлежит обеспечению на всех стадиях уголовного судопроизводства и не может быть ограничено ни при каких обстоятельствах. Наряду с этим независимо от отнесения уголовного дела к той или иной категории участвующим в нем лицам должны обеспечиваться гарантируемые Конституцией РФ права и свободы. Не исключают необходимости их обеспечения и нормы УПК РФ, регламентирующие порядок производства по делам частного обвинения (Определение от 30 июня 2020 г. № 1422-О).

55. Требование о незамедлительном обеспечении права на помощь адвоката (защитника) не может быть распространено:

— на случаи проведения следственных действий, не связанных с дачей лицом показаний и носящих безотлагательный характер, подготавливаемых и проводимых без предварительного уведомления лица об их проведении ввиду угрозы уничтожения или утраты доказательств;

— на случаи проведения оперативно-­розыскных мероприятий в связи с подозрением лица в причастности к подготовке или совершению преступления, если это обусловлено необходимостью обеспечения режима секретности, соблюдения требований оперативности и конспиративности.

Конституционное право пользоваться помощью адвоката (защитника) возникает у конкретного лица с того момента, когда ограничение его прав становится реальным, когда управомоченными органами власти в отношении этого лица предприняты меры, которыми реально ограничиваются его свобода и личная неприкосновенность, включая свободу передвижения. Данное право гарантируется любому лицу, в отношении которого осуществляется деятельность, направленная на выявление фактов и обстоятельств, уличающих его в подготовке или совершении преступления, а значит, лицу, в отношении которого проводятся оперативно-­розыскные мероприятия в связи с подозрением его в причастности к подготовке или совершению преступления, должна предоставляться возможность воспользоваться квалифицированной юридической помощью адвоката (защитника), если таковая, как это следует из правовой позиции, выраженной Конституционным Судом РФ в Определении от 14 июля 1998 г. № 86-О, не исключается необходимостью обеспечения режима секретности, соблюдения требований оперативности и конспиративности.

Требование о незамедлительном обеспечении права на помощь адвоката (защитника) не может быть распространено и на случаи проведения следственных действий, не связанных с дачей лицом показаний и носящих безотлагательный характер, подготавливаемых и проводимых без предварительного уведомления лица об их проведении ввиду угрозы уничтожения или утраты доказательств.

Вместе с тем обязанность разъяснить гарантируемое ст. 48 Конституции РФ право лицу, которое подвергнуто задержанию или в отношении которого проводятся иные действия, ограничивающие его свободу, личную неприкосновенность или другие конституционные права, предусмотрена как Уголовно-­процессуальным кодексом РФ (ч. 1 ст. 11), так и Кодексом РФ об административных правонарушениях (ст. ст. 27.3, 28.11 и 28.2) и реализуется с учетом природы возникших правоотношений, регламентируемых законодательством, на основании и в процедурах которого осуществляется (допускается) соответствующее ограничение прав личности (Определение от 18 июля 2019 г. № 1872-О).

56. Право на самостоятельный выбор защитника не является безусловным и не означает право выбирать в качестве защитника любое лицо по усмотрению обвиняемого.

Конституция РФ гарантирует каждому право на получение квалифицированной юридической помощи (ст. 48, ч. 1). Право обвиняемого в совершении преступления защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника провозглашено также в Конвенции о защите прав человека и основных свобод (подп. «с» п. 3 ст. 6). Однако право на самостоятельный выбор защитника не является безусловным. Как отметил Конституционный Суд РФ, оно не означает право выбирать в качестве защитника любое лицо по усмотрению обвиняемого, в том числе без учета обстоятельств, исключающих участие защитника в деле (Определение от 25 апреля 2019 г. № 1186-О).

57. Государство обязано обеспечить такие условия для реализации права на квалифицированную юридическую помощь и для эффективного осуществления лицами, ее оказывающими, в том числе адвокатами, своей деятельности, при наличии которых гражданин имеет возможность беспрепятственно доверять адвокату сведения, которые он не доверил бы другим, а адвокат — возможность сохранить конфиденциальность полученной информации.

Необходимой составляющей права пользоваться помощью адвоката (защитника) как одного из основных прав человека, признаваемых и международно-­правовыми нормами (статья 14 Международного пакта о гражданских и политических правах и статья 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод), является обеспечение конфиденциальности сведений, сообщаемых адвокату его доверителем и подлежащих защите в силу Конституции РФ, которая закрепляет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну (статья 23, ч. 1), запрещает сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия (ст. 24, ч. 1). Приведенные конституционные положения, равно как и корреспондирующие им нормы статьи 17 Международного пакта о гражданских и политических правах и статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, исключающие произвольное вмешательство в сферу индивидуальной автономии личности, обязывают государство обеспечить в законодательстве и правоприменении такие условия для реализации гражданами права на квалифицированную юридическую помощь и для эффективного осуществления лицами, ее оказывающими, в том числе адвокатами, своей деятельности, при наличии которых гражданин имеет возможность беспрепятственно доверять адвокату сведения, которые он не доверил бы другим, а адвокат — возможность сохранить конфиденциальность полученной информации.

Разъясняя ориентиры для понимания соответствующих гарантий, Кодекс поведения для юристов в Европейском сообществе (принят 28 октября 1988 г. Советом коллегий адвокатов и юридических сообществ Европейского Союза) относит к сущностным признакам адвокатской деятельности обеспечение клиенту условий, когда он может свободно сообщать адвокату сведения, которые не сообщил бы другим, и сохранение адвокатом как получателем информации ее конфиденциальности, поскольку

...