Е. В. Благов

Неоконченное преступление и уголовная ответственность

Монография

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343

ББК 67.408

Б68

Автор:
Благов Е. В., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры уголовного права и криминологии Ярославского государственного университета, представитель Ярославской школы уголовного права.

В монографии излагаются авторские размышления об узловых проблемах законодательства и практики его применения в сфере неоконченного преступления. При этом освещаются не только традиционные вопросы, но и остающиеся вообще или без особого внимания теории (стадии, приводящие к оконченному преступлению, неполное и полное, объективно и субъективно неоконченное преступление, покушение негодным способом, неоконченное преступление в Особенной части Уголовного кодекса и др.), а также формируется собственное видение возможной регламентации неоконченного преступления.

Работа подготовлена по состоянию Уголовного кодекса Российской Федерации и практики его применения на 1 июля 2021 г.

Книга предназначена прежде всего читателям, интересующимся законодательством, практикой и теорией о неоконченном преступлении.

Информационная поддержка исследования – СПС «КонсультантПлюс».

УДК 343

ББК 67.408

© Благов Е. В., 2021

© ООО «Проспект», 2021

Если есть в законе что-то,
Рассмотреть мне то охота,
Разложить по полкам мысли,
Чтоб до срока не прокисли.
Если же закон сменили,
Разобраться мне по силе.
Я сумею докопаться,
Плакать всем или смеяться.
Если же в законе глупость,
Изменить хочу то тупо,
Чтобы не был он, как дышло,
Повернул куда, то вышло.
Если же закон убрали,
Я проверю — то, не зря ли:
Мы с таким уже знакомы —
Клевету вводили в кому.
Если же в законе нету,
Что должно не кануть в Лету,
Я найду утрату эту —
Из тоннеля есть путь к свету.

ВВЕДЕНИЕ

Представляемая на суд читателей книга — очередной объект недостроя из творческой лаборатории автора, который худо-бедно удалось завершить1. Начало строительству было положено еще в первой половине 90-х годов прошлого века2. Правда, в нынешнем веке сделанное тогда пришлось реставрировать и определить перспективы3. В его первом десятилетии возведены отдельные этажи4, а во втором — добавлены новые5. Наконец, в текущем десятилетии все достроено и произведена отделка.

Строительство подобных объектов производилось и ранее. Однако оно в основном шло по типовым проектам, созданным еще в советское и даже досоветское время. Соответственно, утомляло однообразие и предсказуемость.

В науке обычно успешно применяется метод отстранения. Его я и взял на вооружение: в ходе работы сначала излагал свои размышления по поводу закона и практики его применения, а потом вместе с комментариями добавлял чужие мысли и решения. Что из этого получилось, решать читателю. Мне же кажется, что вышло оригинальное, причем не по набору и расстановке слов и предложений, а по научному содержанию, произведение.

При проектировании планировалось рассмотреть только собственно неоконченное преступление с его видами. Вместе с тем уже в самом начале непосредственной работы над темой потребовалось ввести в сферу интересов и оконченное преступление, без анализа которого оказалось просто невозможно разобраться с его антиподом как основным объектом познания. Более того, при изучении собственно неоконченного преступления пришлось постоянно натыкаться на вопросы уголовной ответственности за него. Соответственно и ее понадобилось включить в орбиту исследования.

Читатель, если ты не найдешь ответ на какой-то вопрос, не удивляйся. Это в общем-то закономерно. Нюансов у неоконченного преступления множество. Если освещать все их, останется в тени основное направление исследования и за деревьями не увидишь леса. Причем в принципе по каждой главе книги можно написать отдельную книгу6.

И еще, читатель, не удивляйся, если не увидишь в числе источников каких-то из известных тебе работ. Это вполне возможно. Оправдаться достаточно легко тем, что проделано общее исследование не­оконченного преступления, и поэтому по частным вопросам в каких-то источниках не было необходимости. На самом же деле чего-то, скорее всего, я не обнаружил. Кроме того, на некоторые работы (особенно учебные) ссылки не делались специально, если в них изложено нечто общеизвестное или повторяющееся, а множить источники не было надобности.

Кроме того, читатель, не удивляйся отсутствию сравнительно-правового исследования темы и присутствию исторического в зачаточном состоянии. Хотя, разумеется, с положением дел с неоконченным преступлением в других странах и в российской ретроспективе я более или менее знаком, и на это в сделанных выводах подспудно не получилось бы не опираться. И все же главное было разобраться с тем, что есть здесь и сейчас, а также наметить перспективы.

Знакомый с моими предыдущими работами читатель может заметить, что в настоящей содержатся отдельные выводы и соображения, отличные от ранее сделанных. Такова диалектика теоретических потуг. Пока соответствующий вопрос рассматривается сам по себе, попутно или в качестве части более широкой проблематики, его так глубоко, как при специальном погружении вглубь, раскрыть не получится по определению. Как следствие, в рассуждения способны вкрапиться досадные погрешности. Мои последние представления по всем затронутым вопросам именно здесь. На долго ли, честно скажу — не знаю.

Вот, пожалуй, и все предварительные замечания. А теперь, читатель, — в добрый путь по волнам моих размышлений. Надеюсь, что ты в них не утонешь. Пиратские сокровища тебя, надеюсь, не ожидают. В то же время хочется, чтобы чтение принесло тебе хоть какую-то пользу. Аминь.

Глава 1.
ОКОНЧЕННОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ КАК ОБЪЕКТ НЕДОВЕДЕНИЯ ДО КОНЦА

§ 1. Понятие оконченного преступления

В ч. 2 ст. 29 УК РФ неоконченным преступлением признаются приготовление к преступлению и покушение на преступление. Соответственно в ст. 30 УК РФ приготовлением к преступлению названо умышленное создание условий для совершения преступления, а покушением на преступление — умышленные действия (бездействие) лица, непосредственно направленные на совершение преступления, если и в том, и другом случае преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам (ч. 1 и 3). Очевидно, что преступление, которое не было доведено до конца, не является ни приготовлением к преступлению, ни покушением на преступление. Они ведут к какому-то преступлению и сами считаются преступлениями.

Какое преступление не доводится до конца, вытекает из ч. 3 ст. 29 УК РФ, на основании которой уголовная ответственность за неоконченное преступление наступает по статье настоящего Кодекса, преду­сматривающей ответственность за оконченное преступление, со ссылкой на ст. 30. Такое решение логично только в том случае, если при приготовлении к преступлению и покушении на преступление не доводится до конца именно оконченное преступление7.

Понятие оконченного преступления сформулировано в ч. 1 ст. 29 УК РФ, и оно признается таковым, если в совершенном лицом деянии содержатся все признаки состава преступления, предусмотренного настоящим Кодексом. Данная дефиниция получила определенное одобрение, ибо в ней якобы точно отражается суть оконченного преступления, которая «заключается в том, что сам закон, описывая в диспозиции вид преступления, указывает на границы преступного деяния, в том числе — на момент его окончания»; «этого должно быть достаточно для определения оконченного преступления»8. Правда, делается оговорка, что «не следует… оперировать термином «состав преступления», поскольку он вносит лишь ненужные дополнительные проблемы, связанные с его пониманием»9. Последнее вряд ли является аргументом против нормативного решения, ибо есть глубокие подозрения, что в уголовном законодательстве нет ни одного термина, по поводу которого отсутствуют проблемы, связанные с его пониманием.

Однако, на самом деле, безоблачной ситуацию с легальным признанием оконченного преступления назвать сложно. Первое, что бросается глаза, — в ч. 1 ст. 29 УК РФ произведено атипичное раскрытие уголовно-правового феномена.

В Уголовном кодексе обычно сначала называется определяемое понятие, а затем приводятся его признаки. В случае с оконченным преступлением дефиниция начинается особо — со слов «преступление признается оконченным» и после союза «если» указывается на условия признания. Вряд ли подобный подход можно назвать иначе, чем непоследовательностью в изложении нормативного материала, нарушающей правила законодательной техники. Во всяком случае правотворцу ничего не мешало использовать обычный прием и зафиксировать, что оконченным преступлением признается совершенное лицом деяние, содержащее все признаки состава преступления, предусмотренного настоящим Кодексом.

Вместе с тем и в изложенном в ч. 1 ст. 29 УК РФ варианте, и в перефразированном нетрудно заметить две группы признаков, характеризующих понятие оконченного преступления: родовой и видовые. Первым признаком является деяние, последними признаками выступают а) совершенное, б) лицом и в) содержащее все признаки состава преступления, предусмотренного Уголовным кодексом.

Родовой признак дефиниции оконченного преступления — деяние, –вероятно, призван отнести оконченное преступление к видам преступления. И с точки зрения логики возражать против такого решения не приходится. Проблема заключается в его реализации.

В ч. 1 ст. 14 УК РФ преступлением признается не деяние, а общественно опасное деяние. Разница — существенная, ибо Кодекс определяет, какие опасные для личности, общества или государства деяния признаются преступлениями (ч. 2 ст. 2 УК РФ).

Более того, через родовой признак понятия преступления под­черкнуто отличие последнего от деяний, не обладающих общественной опасностью, что подтверждено уже в ч. 2 ст. 14 УК РФ. В соответствии с законом не является преступлением действие (бездействие), хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмо­тренного настоящим Кодексом, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности.

При буквальном же толковании родового признака понятия оконченного преступления можно предположить, что таковым допустимо признать и необщественно опасное деяние. Причем в литературе уже обращено внимание на то, что «по ч. 1 ст. 29 УК установление фактов оконченного преступления не зависит от наличия или отсутствия в соответствующих деяниях общественной опасности»10. В то же время системное толкование закона ограничивает признак деяния только общественно опасной его разновидностью.

Видовые признаки любой дефиниции призваны отразить специфику определяемого объекта. Первый же видовой признак дефиниции оконченного преступления — совершенное — повторяет аналогичный признак понятия преступления (ч. 1 ст. 14 УК РФ). Он означает, что, пока деяние существует лишь в голове человека, оно уголовным законодательством ни преступлением, ни оконченным преступлением не признается.

Второй видовой признак дефиниции оконченного преступления — лицо — ничего не дает для понимания оконченного преступления. С одной стороны, указание просто на лицо недостаточно информативно, ибо, как известно, в праве различаются физические и юридические лица. С другой стороны, то, что — это физическое лицо, очевидно, так как уголовной ответственности подлежит только оно (ст. 19 УК РФ). С третьей стороны, ничего подобного не отражено в понятии преступления, ибо тот, кто совершает деяние, — явно не является признаком последнего. Не случайно при назначении наказания и иных мер уголовно-правового характера подлежат самостоятельному учету как характер и степень общественной опасности преступления, так и личность виновного (ч. 1 ст. 6 и ч. 3 ст. 60 УК РФ).

Не трудно заметить, что специфику собственно оконченного преступления не подчеркивает ни один из проанализированных его нормативных признаков. Остается уповать на последний из них. Он определен как нахождение, помещение (слово «содержаться» в русском языке не имеет отношения к значению слова «содержание»11) в деянии всех признаков состава преступления, предусмотренного Уголовным кодексом.

Между тем начатый рассмотрением видовой признак дефиниции оконченного преступления повторяет то, как законодатель раскрывает основание уголовной ответственности в ст. 8 УК РФ — «совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного настоящим Кодексом». Во-первых, сомнительно, что названное основание имеет отношение исключительно к оконченному преступлению. Ведь имеются еще неоконченные преступления. Не случайно основание уголовной ответственности распространяется на преступления как оконченные, так и на неоконченные12.

Изложенное в ч. 1 ст. 29 УК РФ решение создает впечатление, что неоконченные преступления не должны содержать все признаки состава преступления. Нередко так и считается13. На самом же деле, данный вывод ошибочен. С помощью состава преступления прежде всего определяется, какие опасные для личности, общества или государства деяния признаются преступлениями (ч. 2 ст. 2 УК РФ). Тем самым отсутствие какого-либо признака состава преступления главным образом означает не наличие неоконченного преступления, а отсутствие преступления.

Вероятно, недоразумения возникают вследствие того, что состав преступления в основном соотносится со статьей Особенной части уголовного законодательства. Однако в диспозициях ее статей «признаки состава преступления… сформулированы как признаки оконченного преступления»14, что вытекает из самого закона.

В ст. 66 УК РФ отражено, что срок или размер наказания за неоконченное преступление не может превышать определенной доли максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, преду­смотренного соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса за оконченное преступление. Отсюда ясно, что статья настоящего Кодекса, предусматривающая ответственность за оконченное преступление, названная в ч. 3 ст. 29, — это статья Особенной части. И, конечно, специфических признаков оконченного преступления в неоконченном абсолютно (при приготовлении к преступлению) или в определенной части (при покушении на преступление) не имеется.

Причем слабо верится, что оконченное преступление от неоконченного отличается «лишь одним признаком, а именно — наличием общественно опасного последствия»15. Во всяком случае, поскольку при приготовлении как виде неоконченного преступления исключительно создаются условия для совершения преступления, оно не может содержать ни одного признака оконченного преступления.

Вместе с тем все признаки состава преступления, предусмотренного Уголовным кодексом, необходимы не только для оконченного, но и для любого неоконченного преступления16. Правда, это уже признаки другого состава — неоконченного преступления. В соответствии с ч. 3 ст. 29 УК РФ состав неоконченного преступления слагается из всех признаков, отраженных главным образом в ст. 30, но, разумеется, при этом учитываются и признаки, содержащиеся в статьях Особенной части.

Во-вторых, все признаки состава преступления могут образовать оконченное преступление и при фактическом совершении неоконченного. Это возможно при частичной реализации умысла и даже нереализации его.

В п. 25 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 (в ред. от 6 февраля 2007 г.) «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» разъяснено, что в случаях, когда лицо, совершившее грабеж, имело цель завладеть имуществом в крупном или особо крупном размере, но фактически завладело имуществом, стоимость которого не превышает двухсот пятидесяти тысяч рублей либо одного миллиона рублей, его действия надлежит квалифицировать, соответственно, по ч. 3 ст. 30 и п. «д» ч. 2 ст. 161 или по п. «б» ч. 3 ст. 161 УК РФ как покушение на грабеж, совершенный в крупном или особо крупном размере17. При этом, хотя умысел реализован лишь частично, с учетом стоимости фактически похищенного имущества деяние содержит все признаки ч. 1 или 2 ст. 161 УК РФ.

В науке подобная ситуация иллюстрируется на примере кражи. «Лицо замыслило кражу в особо крупном размере…, а фактически совершило простое хищение…»; ясно, что «и простая кража охватывалась умыслом субъекта, а потому наличие всех признаков ч. 1 ст. 158 УК (состава простой кражи) налицо», хотя «речь идет не об оконченной краже, а о покушении на кражу в особо крупном размере (ч. 3 ст. 30, п. «б» ч. 4 ст. 158 УК)»18.

Преступления на практике нередко квалифицируются по ч. 3 ст. 30 УК РФ и соответствующей части (ее пункту) ст. 105, хотя потерпевшему причинен вред здоровью, например тяжкий19 или легкий20. При этом несмотря на то, что умысел не реализован, с учетом наступивших последствий деяния содержат все признаки соответствующих частей ст. 111 или 115 УК РФ, ибо смерть причиняется через причинение вреда здоровью.

В теории подход аналогичный. В ней приводится пример, когда «при покушении на убийство субъект тяжело ранил потерпевшего»; «его действия должны квалифицировать как покушение на убийство», но согласно закону «ответственность должна следовать за оконченное причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего, ибо все признаки такого состава налицо»21.

В-третьих, возникает вопрос по поводу того, могут ли все признаки состава преступления содержаться в совершенном (общественно опасном) деянии, если они предусмотрены Уголовным кодексом. Наверное, указанные признаки должны и содержаться в нем. Особенно недвусмысленно это вытекает из ч. 3 ст. 61 и ч. 2 ст. 63 УК РФ, на основании которых смягчающее и отягчающие обстоятельства могут быть предусмотрены соответствующей статьей Особенной части Кодекса в качестве признака преступления. Тем самым появляется неясность с тем, какова взаимосвязь оконченного преступления и состава преступления. Последним оконченное преступление может быть лишь предусмотрено (отражено, описано и т. д.).

Итак, упование на последний нормативный признак понятия оконченного преступления все-таки не привело к выявлению специ­фики последнего. Следовательно, удачным данное понятие все-таки считать нельзя.

Нужно отметить, что для науки уголовного права несовершенство нормативной дефиниции оконченного преступления, конечно, — не тайна за семью печатями. Предприняты многочисленные попытки усовершенствовать определение. Согласно основным из них оконченным преступлением рассматривается:

— преступление, в котором содержатся все признаки состава преступления, совершить которое лицо желало либо соглашалось с неизбежностью наступления общественно опасных последствий22;

— совокупность объективных и субъективных признаков, преду­смотренных уголовным законом для конкретного вида преступления, отраженного в Особенной части УК23;

— деяние, содержащее в себе все элементы и признаки конкретного состава преступления, в котором полностью (до конца) реализован преступный умысел24;

— совершенное деяние, в котором содержатся все признаки оконченного состава преступления, предусмотренного настоящим Кодексом25;

— преступное деяние, которое содержит все признаки, предусмотренные конкретным составом преступления26;

— деятельность лица по реализации преступного намерения», в которой содержатся все признаки состава преступления, преду­смотренного Особенной частью настоящего Кодекса27;

— совершенное лицом деяние, в котором содержатся все признаки состава того преступления, на которое направлен умысел лица28;

— совокупность объективных и субъективных признаков, преду­смотренных уголовным законом для конкретного вида преступления, отраженного в Особенной части УК29;

— установленное вступившим в законную силу обвинительным приговором суда виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное Уголовным кодексом под угрозой наказания, в котором содержатся все признаки состава соответствующего преступления, на осуществление которого был направлен умысел лица30;

— деяние, которое соответствует всем признакам состава преступления, на совершение которого был направлен умысел лица31;

— совершенное лицом общественно опасное деяние, в котором содержатся все признаки состава преступления, предусмотренного настоящим Кодексом32;

— преступление, достигшее в своем развитии момента окончания, установленного законодателем33.

Имеются и особые подходы к оконченному преступлению. В соответствии с ними:

— преступление, совершаемое с прямым умыслом, считается юридически оконченным, если в фактически содеянном общественно опасном деянии содержатся все признаки состава преступления, совершение которого охватывалось замыслом виновного34;

— при недоведении преступления до конца по не зависящим от виновного обстоятельствам содеянное признается оконченным преступлением, если оно содержит все признаки того состава преступления (основного или квалифицированного), которые охватывались прямым умыслом виновного лица35.

С одной стороны, в приведенных дефинициях, разумеется, содержатся зерна истины. С другой стороны, в данных дефинициях нередко содержатся и плевелы, в частности, повторяются недочеты ч. 1 ст. 29 УК РФ. При этом они подчас завуалированы новой формой. Мало того, выдвигаемые признаки не всегда строятся с учетом принятого уголовно-правового регулирования, а порой они избыточны. Есть и нарушения правил законодательной техники. Что же, придется очищать зерна от плевел и, как принято в России, идти другим путем.

С точки зрения логики понятие оконченного преступления — положительное36, понятие неоконченного преступления — отрицательное. По идее из каждого из них должно получиться противоположное понятие, если соответственно ввести или исключить отрицание. В то же время это выйдет лишь при условии, что и положительное, и отрицательное понятие сформулированы на основе правил логики.

При преобразовании понятия оконченного преступления в неоконченное получится, что неоконченное преступление должно не содержать всех признаков состава преступления, а, как отмечалось, таковое исключено. Значит, необходимо попробовать произвести соответствующую логическую операцию с понятием неоконченного преступления.

При переведении отрицательного понятия неоконченного преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 29 УК РФ, в положительное можно узнать только то, что оконченным преступлением не признается приготовление к преступлению и покушение на преступление. Между тем содержательно это ничего не дает.

Однако дело не совсем безнадежно, ибо законодатель сформулировал понятия приготовления к преступлению и покушения на преступления, а их общие признаки, по сути, и должны быть признаками понятия неоконченного преступления. В соответствии с ч. 1 и 3 ст. 30 УК РФ общими признаками приготовления к преступлению и покушения на преступление являются 1) умысел, 2) лицо, 3) действия (бездействие), 4) недоведение преступления до конца, 5) не зависящие от лица обстоятельства37.

Признаки умысла, лица и действий (бездействия) явно не могут предопределять отграничение оконченного преступления от неоконченного. Умысел как форма вины не способен не присутствовать в составе преступления, который, по терминологии ч. 1 ст. 29 УК РФ, должен содержаться в деянии и при оконченном преступлении. О лице как том, кто совершает оконченное преступление, в законе также говорится. Наконец, среди признаков состава преступления повсеместно встречаются действия (бездействие).

Остаются лишь признаки недоведения преступления до конца по не зависящим от лица обстоятельствам. Из них следует, что оконченным преступлением нельзя не считать преступление, доведенное до конца. Это и есть тот специфический признак, который должен признаваться присущим исключительно оконченному преступлению.

Вопрос заключается в том, каким образом определить, доведено преступление до конца или не доведено. Объективный показатель, естественно, один — наличие и полнота всех признаков состава преступления, предусмотренного в Особенной части уголовного законодательства (полная предусмотренность в ней данных признаков).

Так, в приведенном случае с частичной реализацией умысла при грабеже оконченного преступления быть не могло, поскольку содержание умысла воплотилось в действительность неполностью. Умысел был на хищение в крупном или особо крупном размере, а преступление совершено в значительном размере.

В приведенных случаях с нереализацией умысла при убийстве оконченного преступления быть не могло, ибо и в данном случае содержание умысла не воплотилось в действительность. Умысел был на причинение смерти, а наступили промежуточные результаты в виде причинения соответствующего вреда здоровью.

Вместе с тем с наличием и полнотой всех признаков состава преступления, предусмотренного в Особенной части Уголовного кодекса, нет проблем только в преступлениях, совершаемых по неосторожности. В соответствии с законом в отношении их встает лишь вопрос, совершено преступление или нет, ибо они не способны быть неоконченными. Поскольку же возможным оконченным преступлениям, совершаемым по неосторожности, не противостоят неоконченные, давать первым название оконченных при недопустимости логической операции «деление понятий» нелепо38.

Иная ситуация с умышленными преступлениями. На основании ст. 30 УК РФ они могут быть неоконченными. Тем самым применительно к ним наличие и полнота всех признаков состава, предусмотренного в Особенной части уголовного законодательства, не могут быть установлены сами по себе. Они такие, как воплотились в действительность, и больше никакие.

Наличие и полнота всех признаков состава умышленного преступления, предусмотренного в Особенной части Уголовного кодекса, могут быть установлены на основе только того, что лицо предполагало (желало) получить в качестве результата совершения деяния. Говоря иначе, важен субъективный показатель, которым способна выступать только цель совершения преступления.

Цель — это то, к чему стремятся, что требуется осуществить39. Совпа­дение цели совершения преступления и наличия или полноты всех признаков состава, предусмотренного в Особенной части уголовного законодательства, — свидетельство совершения оконченного преступления. Несовпадение цели совершения преступления и наличия или полноты данных признаков — свидетельство совершения неоконченного преступления.

По закону цель характеризует преступление лишь с прямым умыслом. Только оно в нормативной формуле имеет признак желания (ч. 2 ст. 25 УК РФ). Желание же — внутреннее стремление к осуществлению чего-нибудь, обладанию чем-нибудь40, что немыслимо без целеполагания.

Правда, необходимо различать цель как составную часть желания при прямом умысле и как самостоятельный признак субъективной стороны преступления. В первом случае цель относится исключительно к общественно опасным последствиям, предусмотренным в соответствующей статье Особенной части Уголовного кодекса (ч. 2 ст. 25 УК РФ). В последнем случае цель ставится непосредственно перед общественно опасными действиями (бездействием) безотносительно общественно опасных последствий (например, во многих статьях Особенной части уголовного законодательства присутствуют цели сбыта — ст. 146, 171.1, 186, 187, 191.1, 228, 234, 234.1, 238, 238.1, 326, 327, 327.1, 327.2 УК РФ).

Отсюда приходится признать неточным содержащееся в доктрине утверждение, что «в первом случае цель является отражением объективной стороны, имеет материальное, объективное воплощение в признаках последней, указанных в диспозициях статей Особенной части УК РФ», а в последнем — цель не имеет «такого воплощения» и «характеризует психическое отношение виновного к последствиям, выходящим за пределы состава преступления…»41. Во-первых, материальное, объективное воплощение может иметь, разумеется, не сама цель, к чему бы она не относилась, а ее достижение. Во-вторых, в соответствии с законом цель как составная часть желания при прямом умысле ни к одному другому признаку объективной стороны преступления, кроме последствий, не относится. В-третьих, на основании закона же цель как самостоятельный признак субъективной стороны преступления способна не характеризовать психическое отношение к последствиям, выходящим за пределы состава преступления (пример с целями сбыта тому наглядное подтверждение).

Таким образом, оконченное преступление возможно лишь с прямым умыслом42, а тем самым, вопреки иному мнению43, исключено при косвенном умысле и неосторожности, не включающим целеполагания (ч. 3 ст. 25, ст. 26 УК РФ). В то же время прямой умысел в оконченном преступлении предопределяется вовсе не тем, что, как считается44, исключительно с прямым же умыслом совершается антипод оконченного преступления — преступление неоконченное (это формальный подход), а самим существом оконченного преступления, которое просто исключено без целеполагания.

С учетом изложенного под оконченным преступлением следовало бы понимать совершенное с прямым умыслом и доведенное до конца общественно опасное деяние, полностью предусмотренное признаками состава преступления, установленного Особенной частью Уголовного кодекса. При этом понятие оконченного преступления:

во-первых, признаком совершенного общественно опасного деяния связано с понятием преступления и получает специфическую характеристику в признаках прямого умысла, доведения до конца и полной предусмотренности признаками состава преступления, установленного Особенной частью Уголовного кодекса;

во-вторых, признаками совершенного общественно опасного деяния и прямого умысла связано с понятием неоконченного преступления (через понятия приготовления к преступлению и покушение на преступление) и отличатся от него признаками доведения до конца и полной предусмотренности признаками состава преступления, установленного Особенной частью Уголовного кодекса.

Мало того, есть лучик надежды, что введение в ч. 1 ст. 29 УК РФ признака доведения преступления до конца исключит практику признания оконченными преступлениями не доведенных до конца деяний. Так, вызывает сомнения признание Пленумом Верховного Суда РФ оконченных преступлений в следующих случаях:

— в п. 4 постановления от 28 апреля 1994 г. № 2 (в ред. от 17 апреля 2001 г.) «О судебной практике по делам об изготовлении или сбыте поддельных денег или ценных бумаг», в котором разъяснено, что «изготовление фальшивых денежных знаков или ценных бумаг является оконченным преступлением, если с целью последующего сбыта изготовлен хотя бы один денежный знак или ценная бумага, независимо от того, удалось ли осуществить сбыт подделки»45. При этом в ст. 186 УК РФ о подделываемом говорится во множественном числе, что предполагает для окончания преступления изготовление не менее двух фальшивых денежных знаков или ценных бумаг46.

Сходная ситуация отражена в п. 7 постановления от 7 июля 2015 г. № 32 «О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем», в соответствии с которым «ответственность по статье 174 или 174.1 УК РФ наступает и при совершении одной финансовой операции или сделки с денежными средствами или иным имуществом, приобретенными преступным путем (в результате совершения преступления), если будет установлено, что такое деяние было совершено с целью придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами или иным имуществом (например, заключение договора купли-продажи объекта недвижимости, преступное приобретение которого маскируется заведомо подложными документами о праве собственности на данный объект)»47. Оконченного преступления в таком случае быть не может, ибо в соответствии со ст. 174 и 174.1 УК РФ ответственность должна наступать при совершении финансовых операций и других сделок, т. е. их должно быть не менее двух;

— в п. 13.1 постановления от 15 июня 2006 г. № 14 (в ред. от 30 июня 2015 г.) «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами», в котором разъяснено, что в ч. 1 ст. 228.1 УК РФ «незаконный сбыт следует считать оконченным преступлением с момента выполнения лицом всех необходимых действий по передаче приобретателю» соответствующих средств, веществ, растений «независимо от их фактического получения приобретателем»48. Вероятно, такое решение является следствием понимания сбыта п. 13 того же постановления как незаконной деятельности лица, направленной «на возмездную либо безвозмездную реализацию (продажа, дарение, обмен, уплата долга, дача взаймы и т. д.) другому лицу (далее — приобретателю)», при которой «сама передача лицом реализуемых средств, веществ, растений приобретателю может быть осуществлена любыми способами, в том числе непосредственно, путем сообщения о месте их хранения приобретателю, проведения закладки в обусловленном с ним месте, введения инъекции»49. Поскольку слово «передать» предполагает получение переданного50, сообщение о месте хранения приобретателю, проведение закладки в обусловленном с ним месте и другие действия, не завершившиеся фактическим получением передаваемого, не должны считаться оконченным сбытом;

— в абз. 2 п. 10 постановления от 9 июля 2013 г. № 24 (в ред. от 24 декабря 2019 г.) «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях», в котором разъяснено, что «как оконченное преступление следует квалифицировать получение и дачу взятки в случае, когда согласно предварительной договоренности взяткодатель помещает ценности в условленное место, к которому у взяткополучателя имеется доступ либо доступ обеспечивается взяткодателем или иным лицом после помещения ценностей»; «действия лиц, осуществляющих при аналогичных обстоятельствах передачу и получение предмета коммерческого подкупа, подлежат квалификации по соответствующей части статьи 204 УК РФ также без ссылки на статью УК РФ»51. Странность решения заключается в том, что в предыдущем абзаце приведенного пункта сказано, что «получение и дача взятки, а равно незаконного вознаграждения при коммерческом подкупе считаются оконченными с момента принятия должностным лицом либо лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, хотя бы части передаваемых ему ценностей (например, с момента передачи их лично должностному лицу, зачисления с согласия должностного лица на указанный им счет, «электронный кошелек»)»52. Следовательно, без принятия ценностей оконченного преступления быть не должно ни при каких условиях.

Причем с признанием Пленумом Верховного Суда РФ оконченного преступления при принятии части передаваемых ценностей можно согласиться лишь при узком понимании, т. е. при тех условиях, что эта часть укладывается в рамки обусловленной передачи взятки или незаконного вознаграждения при коммерческом подкупе в мелком, обычном, значительном, крупном или особо крупном размере. При принятии в последних четырех случаях меньшей взятки или незаконного вознаграждения при коммерческом подкупе признак размера выполняется не в полном объеме.

§ 2. Стадии, приводящие к оконченному преступлению

В законе стадии, приводящие к оконченному преступлению, прямо не предусмотрены. Однако это не означает, что они не могут быть выделены.

Правда, прежде всего нужно определиться с терминологией. Дело в том, что в отношении обозначения соответствующих стадий в теории отсутствует единообразие. В ней говорится о стадиях преступления53, преступной деятельности54, развития преступления55, совершения преступления56, периода совершения преступления57, осуществления преступного намерения58, механизма преступного деяния59. На практике довольно широко используется термин «стадия (стадии) совершения преступления»60. Он также присутствует в Приказе Судебного департамента при Верховном Суде РФ от 27 декабря 2019 г. № 303 «Об утверждении статистической карточки на подсудимого», Инструкции по ведению судебной статистики (утв. Приказом Судебного департамента при Верховном Суде РФ от 29 декабря 2007 г. № 169) и Приказе Генпрокуратуры России № 39, МВД России № 1070, МЧС России № 1021, Минюста России № 253, ФСБ России № 780, Минэкономразвития России № 353, ФСКН России № 399 от 29 декабря 2005 г. (в ред. от 15 октября 2019 г.) «О едином учете преступлений» (вместе с «Типовым положением о едином порядке организации приема, регистрации и проверки сообщений о преступлениях», «Положением о едином порядке регистрации уголовных дел и учета преступлений», «Инструкцией о порядке заполнения и представления учетных документов»)61.

Стадия — период, ступень в развитии чего-нибудь62. Если это так, то, во-первых, означает тавтологию наименования «стадии развития преступления». Во-вторых, как отмечалось, преступлением признается совершенное общественно опасное деяние. Соответственно преступление — не некий процесс, а его итог, что исключает периоды, ступени в развитии.

Иное дело — совершение преступления. Это уже — процесс, который может иметь периоды, ступени в развитии. Причем наименование «стадии периода совершения преступления» выглядит избыточным. Совершению преступления имманентно присущ определенный период, вне которого совершение преступления отсутствует.

Вместе с тем в литературе отношение к стадиям совершения преступления неоднозначное. С одной стороны, считается, что их выделение «на теоретическом уровне имеет важное практическое значение, поскольку позволяет правоприменителю в ретроспективе проследить процесс развития преступной деятельности во времени и в пространстве с тем, чтобы дать ей объективную уголовно-правовую оценку»63. Подчас даже отмечается, что речь должна идти не о неоконченном преступлении, а «о стадиях общественно опасного деяния, предусмотренного Особенной частью уголовного закона»64.

С другой стороны, имеются противники выделения стадий совершения преступления. Так, полагают, что подход к приготовлению к преступлению, покушению на преступление и оконченному преступлению как к стадиям совершения преступления имеет ряд недостатков:

«во-первых, многие умышленные преступления не проходят никаких стадий. В неосторожных преступлениях выделение каких-либо этапов развития преступления вообще невозможно;

во-вторых, выделение стадий в оконченном, то есть доведенном до конца преступлении, не имеет уголовно-правового значения: преступление квалифицируется на общих основаниях, то есть без ссылки на ст. 29 УК;

в-третьих, оконченное преступление не может рассматриваться как стадия, так как представляет собой завершенное преступление»65. Правда, то, что отдельные преступления не имеют стадий само по не может вести к отказу им в уголовно-правовом статусе, ибо имеются преступления, которые их все-таки проходят.

Некоторые противники стадий совершения преступления не столь категоричны. Они заявляют, что стадии «нужны для разграничения оконченного… преступления и прерванного по не зависящим от лица обстоятельствам либо в силу добровольного отказа»66. Сами по себе соответствующие стадии в таком случае все равно не имеют значения, ибо разграничения по ним происходить не может в силу того, что оконченное преступление — это не неоконченное преступление, а последнее — наоборот — не оконченное. В то же время неоконченное преступление явно производно от оконченного.

В соответствии с ч. 1 ст. 30 УК РФ приготовление к преступлению не может быть созданием условий для совершения самого себя. Как отмечалось, таковое мыслимо лишь в отношении оконченного преступления.

Точно также в соответствии с ч. 3 ст. 30 УК РФ покушение на преступление не может быть непосредственно направлено на само себя. Как и это отмечалось, таковое мыслимо только в отношении оконченного преступления. Соответственно создание условий для совершения преступления и действия (бездействие), непосредственно направленные на совершение преступления, не могли бы быть отражены в уголовном законодательстве, если бы в принципе были не нужны для совершения оконченного преступления.

Причем термин «стадии осуществления преступного намерения» синонимичен термину «стадии совершения оконченного преступления», ибо осуществление преступного намерения — это и есть совершение оконченного преступления. Преимущество же последнего термина заключается в том, что он находится в русле словесного аппарата, уже имеющегося в действующем уголовном законодательстве.

Напротив, термин «преступная деятельность» относительно недавно появился в уголовном законодательстве. Причем непосредственно он отражен лишь в примечании к ст. 110.2 УК РФ. Одновременно признак деятельности характерен для составов только отдельных преступлений (ст. 110.2, 192.1, 205.5, 282.2 УК РФ и др.). Поэтому для использования в широком смысле он пока не пригоден.

О стадиях механизма преступного деяния считается говорить более верным, чем о стадиях совершения преступления, в связи с тем, что «процесс совершения деяния есть ни что иное как его механизм, состоящий из этапов, иллюстрирующих развитие преступления, которые и образуют стадии»67. Получатся, что механизм преступного деяния — те же стадии совершения преступления, но иначе названные. Ради этого огород городить не стоило. Если выделять механизм преступного деяния, то применительно к нему нужно исследовать не сами стадии, а их переходы из одной в другую, т. е. не статическую, а о динамическую сторону совершения преступления.

Стадиями совершения преступления в науке обычно рассматриваются:

— этапы поступательного непрерывного развития преступной деятельности во времени и в пространстве с момента возникновения соответствующего психического отношения к деянию и результатам своего поведения до наступления преступного результата или прерывания преступной деятельности68;

— этапы, которые проходит преступление в своем развитии от начала (подготовительные действия) до конца (наступление общественно опасных последствий)69;

— определенные этапы умышленного преступления, отличающиеся друг от друга развитием объективной стороны и степенью реализации умысла виновного, к которым относятся приготовление к преступлению, покушение на его совершение и оконченное преступление70;

— этапы развития преступления, которые отличаются друг от друга по объективным признакам, т. е. по характеру совершаемых действий (бездействия), имеющих различную степень общественной опасности и свидетельствующих о степени реализации умысла виновного71;

— этапы в развитии преступной деятельности, которые преодолевает субъект для достижения желаемого им общественно опасного результата72;

— определенные этапы деятельности лица по совершению преступления73;

— предусмотренные уголовным законом этапы развития преступления, различающиеся между собой по степени реализации преступного умысла, характеру совершаемых действий (бездействия), наступившим уголовно-правовым результатам и моменту окончания74;

— периоды развития преступной деятельности, которые отличаются друг от друга характером совершения общественно опасных действий, отражающих степень реализации преступного умысла75.

Особенно пестра палитра мнений в учебной литературе, в которой стадиями совершения преступления считаются:

— определенные периоды развития преступной деятельности, качественно различающиеся между собой по характеру совершения общественно опасных действий, отражающих различную степень реализации виновным преступного умысла76;

— имеющие уголовно-правовое значение этапы, которые проходит в своем развитии преступление от начала до конца77;

— этапы подготовки и совершения преступления, которые различны по характеру и степени завершенности преступления78;

— этапы (ступени) развития умышленной криминальной деятельности79;

— этапы реализации умысла виновного, существующие в определенных пространственно-временных границах (относительно другой стадии) безотносительно момента прекращения посягательства80;

— определенные циклы развития преступления, отличающиеся друг от друга изменением объективной стороны деяния, в которой реализуется преступный умысел виновного81;

— определенные этапы развития преступной деятельности, отличающиеся между собой по характеру совершения общественно опасного деяния, отражающего различную степень реализации виновным преступного намерения82;

— протекающая во времени определенная совокупность однородных или разнородных действий или бездействия, в зависимости от степени общественной опасности, делящихся на определенные этапы, направленные на достижение преступного результата83;

— определенные этапы в развитии преступления, которые отличаются друг от друга развитием осуществления объективной стороны соответствующего преступления и степенью реализации умысла виновного84;

— различающиеся по характеру совершаемых действий (бездействия) и степени реализации преступного намерения определенные этапы в развитии умышленного преступления85;

— предусмотренные уголовным законом этапы развития умышленного преступления, различающиеся по степени реализации умысла и степени общественной опасности86;

— имеющие уголовно-правовое значение, т. е. обладающие общественной опасностью этапы реализации преступной деятельности субъекта по совершению одного преступления87;

— предусмотренные уголовным законом общественно опасные этапы осуществления лицом умышленного преступления, которые различаются между собой степенью реализации умысла88.

При других обозначениях искомых стадий вырисовывается следующая картина:

— стадии развития умышленного преступления — это этапы возникновения, формирования и развития лицом своего замысла на совершение преступления, выражающие антиобщественную направленность его волевой деятельности и различающиеся между собой формами и объемом выражения данного замысла89;

— под стадиями совершения умышленного преступления понимаются приготовление к совершению тяжкого и особо тяжкого преступления, покушение на преступление, оконченное преступление90;

— стадии осуществления преступного намерения — это этапы реализации лицом своего замысла на конкретное преступление, проявляющиеся во внешнем его поведении и существенно различающиеся между собой объемом выполнения данного замысла, характером совершаемых при этом действий (бездействия), отсутствием или наличием общественно опасного вреда, а в сжатом виде — определенные этапы умышленной преступной деятельности лица, заключающиеся в умышленном создании условия для совершения преступления и в исполнении задуманного этим лицом преступления91;

— под стадиями совершения умышленного преступления следует понимать этапы (периоды, ступени) развития преступления, различающиеся по степени общественной опасности и моменту завершения преступного деяния, отражающие полноту реализации умысла лица совершить конкретное посягательство92;

— стадии преступления можно определить как этапы (периоды, ступени) развития умышленного преступного деяния, обусловленные степенью реализации умысла, полнотой и характером выполнения объективной стороны конкретного состава преступления, предусмотренного Особенной частью УК РФ93;

— стадия периода совершения преступления — это содержательно обособленная совокупность поведенческих актов, являющаяся составной частью единого процесса совершения преступления в соответствии с преступным замыслом субъекта94;

— стадии механизма преступного деяния — это определенные этапы развития преступления, выделяемые в соответствии с содержанием механизма и заключающиеся в формировании мотивации, планировании и исполнении преступления95;

— стадии преступной деятельности — это этапы осуществления умышленного преступления, которым присущи создание условий для его совершения, непосредственное его совершение и окончание преступления96.

Несмотря на различия в определении стадий совершения преступления (как бы они не именовались) общие линии в основном прослеживаются. Их две: негативная и позитивная.

Одна общая в главном линия при определении стадий совершения преступления характеризуется подчеркиванием их различий. Конечно, если бы этого в данных стадиях не было, они бы не обладали самостоятельностью. Между тем таковое аксиоматично, ибо стадии — показатели развития чего-нибудь. Акцент же на различия разрывает единую природу стадий совершения преступления.

Другая общая линия при определении стадий совершения преступления в целом соответствует сущности стадий, которая заключается в том, что они именно периоды, ступени развития чего-нибудь. Однако на данном фоне возникает недоумение по поводу часто встречающегося отнесения к искомым стадиям приготовления к преступлению, покушения на преступление и оконченного преступления97. На практике ситуация аналогична. Так, в п. 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 4 декабря 2014 г. № 16 «О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности» разъяснено, что «отказ от совершения изнасилования и насильственных действий сексуального характера возможен как на стадии приготовления к преступлению, так и на стадии покушения на него»98. В упомянутых Приказах Судебного департамента при Верховном Суде РФ от 27 декабря 2019 г. № 303 и Генпрокуратуры России № 39, МВД России № 1070, МЧС России № 1021, Мин­юста России № 253, ФСБ России № 780, Минэкономразвития России № 353, ФСКН России № 399 от 29 декабря 2005 г. (в ред. от 15 октября 2019 г.) к стадиям совершения преступления отнесены приготовление к преступлению, покушение на преступление и оконченное преступление99. При этом в Уголовном кодексе регламентация приготовления к преступлению, покушения на преступление и оконченного преступления такова, что они автономны друг от друга.

Действительно, приготовление к преступлению имеется лишь если создаются условия для совершения преступления, и оно не доводится до конца. Отсюда до создания соответствующих условий и после недоведения преступления до конца не может быть никакого проявления преступления. В первом случае — в связи с отсутствием в Общей части уголовного законодательства отражения чего-либо предшествующего созданию условий для совершения преступления. Во втором случае — в связи с завершением преступления их созданием в силу недоведения его до конца.

Покушение на преступление имеется только если происходят действия (бездействие), непосредственно направленные на совершение преступления, и оно не доводится до конца. Тем самым до соответствующих действий (бездействия) и после недоведения преступления до конца не может быть никакого проявления преступления. В первом случае — в связи с наличием приготовления лишь тогда, когда преступление не доводится до конца. Во втором случае — в связи с завершением преступления действиями (бездействием), непосредственно направленными на совершение преступления, в силу недоведения его до конца.

Оконченное преступление имеется исключительно если в совершенном лицом деянии содержатся все признаки соответствующего состава преступления. Исходя из этого ни до, ни после их появления не может быть никакого проявления преступления. В первом случае — в силу того, что приготовление и покушение имеются только тогда, когда преступление не доводится до конца. Во втором случае — в силу того, что, как отмечалось, преступление доведено до конца.

Таким образом, до и после приготовления к преступлению никаких преступных проявлений быть не может. Тоже самое с покушением на преступление и оконченным преступлением. Конечно, покушению на преступление способно предшествовать создание условий для совершения преступления, а оконченному преступлению — создание условий для совершения преступления и (или) действия (бездействие), непосредственно направленные на совершение преступления, но это ни приготовление к преступлению и ни покушение на преступление, ибо при них преступление не доводится до конца. Говоря иначе, приготовление к преступлению, покушение на преступление и оконченное преступление не могут быть периодами, ступенями в развитии одного преступления.

Как следствие оконченное преступление, приготовление к преступлению и покушение на преступления являются самостоятельными преступлениями. Соответственно те, у кого вызывает сомнения то обстоятельство, что приготовление к преступлению само является преступлением100 или самостоятельным преступлением101, не учитывают ни букву, ни смысл закона.

Некоторые авторы, похоже, понимают неуместность рассмотрения приготовления к преступлению, покушения на преступление и оконченного преступления лишь в рамках собственно стадий совершения преступления и выделяют две группы стадий. Уже приличное время назад отмечено, что термин «стадии совершения преступления» нередко употребляется в двояком значении: для определения 1) тех этапов, которые проходят оконченные преступления, и 2) особенностей ответственности за преступное деяние в зависимости от этапа, на котором было прекращено совершение преступления102.

В современный период в одном случае предлагается различать стадии а) совершения преступления и б) развития преступной деятельности, относя к первым приготовление к преступлению, покушение на преступление и оконченное преступление, а к последним — замысел на совершение преступления (его возникновение, развитие и окончательное формирование), приготовление к совершению преступления, непосредственное преступное посягательство (покушение) и оконченное преступление103. Поскольку приготовление к преступлению, покушение на преступление и оконченное преступление оказались в обоих группах стадий, в сущности, получилось обозначаемое как, что — в лоб, что — по лбу. Более того, отражение развития — свойство всех стадий.

В другом случае разграничение соответствующих стадий имеет только более тонкое внешне обрамление. Считается, что понятие стадий совершения преступления следует рассматривать в двух значениях: а) как этапов, которые проходит в своем развитии преступная деятельность при оконченном преступлении, и б) как видов уголовно-наказуемых стадий неоконченного преступления; первое значение определяет непрерывное развитие оконченного преступления: возникновение умысла, его обнаружение, приготовление, покушение, оконченное преступление; второе значение — стадии, на которых преступление прервано: приготовление к преступлению и покушение на преступление104.

В третьем случае при проведении систематизации стадий преступления выделяются стадии 1) процесса развития преступления и 2) периода совершения преступления; к первым отнесены формирование умысла, приготовление к исполнению преступного деяния и исполнение преступного деяния; к последним — приготовление к исполнению преступного деяния и исполнение преступного деяния105. Смущает вот что: с одной стороны, как уже отмечалось, развитие чего-нибудь характеризуют любые стадии; с другой стороны, приготовление к исполнению преступного деяния терминологически ничем принципиальным не отличается от приготовления к преступлению. При этом попытка развести соответствующие стадии понятна и может быть лишь одобрена, ибо нельзя не видеть различий совершения преступления и того, что происходит до собственно его совершения.

Видимо, недостатки приведенных подходов к стадиям совершения преступления привели доктрину к их размежеванию с неоконченными преступлениями. Тенденция к этому появилась за долго до разработки нынешнего Уголовного кодекса. Еще тогда было признано целесо­образным различать «стадии развития преступной деятельности — совершение приготовительных действий и исполнение преступления, и виды неоконченного преступления: приготовление к преступлению и покушение на преступление»106. В современный период по поводу проведенной операции отмечено, что тем самым «произведено сущностное и терминологическое размежевание непрерывного развития преступления и прерванной преступной деятельности»107. Если с первым нельзя не согласиться, то сложно не заметить, что терминологически размежевание соответствующих стадий и видов неоконченного преступления все-таки было до конца не доведено. Вполне очевидно, что приготовительные действия — суть действия, совершенные при приготовлении к преступлению.

После вступления в силу текущего уголовного законодательства автор одного из первых в его рамках специальных исследований стадий преступления называет себя сторонником «жесткого» разделения, с одной стороны, их, а с другой стороны, неоконченного преступления и в качестве стадий совершения преступления рассматривает возникновение замысла, обнаружение замысла, создание условий и исполнение преступления108. В таком случае размежевание стадий совершения преступления и неоконченных преступлений прослеживается уже, действительно, четко. Правда, ученый в своих воззрениях проявляет некоторую непоследовательность и к стадиям совершения преступления одновременно относит создание условий, частичное совершение деяния-исполнения, полное совершение деяния-исполнения, частичные последствия109.

Другие сторонники разделения стадий и неоконченного преступления считают, что первыми являются:

— начальный этап, который включает в себя совершение общественно опасного деяния, и конечный, который характеризуется наступлением общественно опасных последствий110;

— подготовка к совершению преступления, исполнение объективной стороны состава и окончание преступления с наступлением общественно опасных последствий111;

— подготовительные действия, выполнение объективной стороны состава преступления и окончание преступления

...