Юрий Веденеев

Юриспруденция:
явление и понятие.
Введение в генеалогию языка концептуальных парадигм

Монография

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 340

ББК 67.0

В26

Автор:
Веденеев Ю. А., доктор юридических наук, профессор кафедры теории государства и права Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА).

Рецензенты:
Исаев И. А., доктор юридических наук, профессор;
Лазарев В. В., доктор юридических наук, профессор.

Монография посвящена современному состоянию развития юриспруденции и определена задачей поиска предметных и концептуальных оснований формирования научной дисциплины. Изучение вопроса предполагает широкий социокультурный и междисциплинарный контекст теоретического и практического осмысления динамики трансформаций языка и структуры юридической науки. При известной претенциозности названия работы, оно означает всего лишь возможный взгляд на движение отдельных исторических формаций юридического знания как генеалогический процесс или процесс зарождения и смены дисциплинарной матрицы юридической науки – языка, предмета и структуры в различных культурно-исторических траекториях ее развития и воспроизводства.

Культурно-историческая перспектива в изучении права как языковой и когнитивной реальности, одновременно образной, символической и понятийной, составляет, на наш взгляд, то направление и подход, который позволяет раскрыть актуальные смыслы и значения эволюции науки права в разнообразных цивилизационных (дискурсивных) практиках социального общения. Генеалогия правопорядка заключена в языке социокультуры исторической эпохи, ее аксиологии и эпистемологии. Различение и концептуализация разнообразных уровней и форм существования правовой реальности, ее выражения и описания в различных традициях правопонимания, тем более когда сама юриспруденция выступает предметом собственной рефлексии, открывает новую перспективу в изучении и права, и науки права.

Текст адресован правоведам, специалистам в области политических и правовых учений, историкам правовой науки и всем интересующимся вопросами развития юридической науки в рамочных определениях антропологии права, социологии права и культурно-исторической юриспруденции.

УДК 340

ББК 67.0

© Веденеев Ю. А., 2021

© ООО «Проспект», 2021

Беззаботным внукам, все знающим
и спорящим по любому поводу.

Благодарю судьбу, отворившую в июне 1971 года двери
Института государства и права Академии наук СССР;
отправившую в бурное плавание в июне 1994 года
в море избирательных технологий и, наконец,
направившую ветрила и кораблик в ноябре 2005 года
в тихую университетскую гавань.

…границы моего языка означают границы моего мира.
Людвиг Витгенштейн

…различные языки формируют различные структуры мира.
Томас Кун

Мы видим, слышим и вообще воспринимаем
окружающий мир именно так, а не иначе
главным образом благодаря тому,
что наш выбор при его интерпретации
предопределяется языковыми привычками
нашего общества.
Эдвард Сепир

Под тонким слоем исторических времен
скрываются могучие доисторические пласты,
а поколения, от которых, кажется,
ничего не осталось, …завещали человечеству
наследство из слов, социальных
институтов и правил будущего развития.
Андре Моруа

…сама структура языка предполагает
определенные взгляды на природу мира,
так что, осваивая язык,
мы впитываем некую картину мира
— рамку нашего мышления…
…мы вместе с языком осваиваем правила
понимания мира и правила поведения в нем…
Фридрих фон Хайек

ЮРИСПРУДЕНЦИЯ:
МЕЖДУ МИФОМ И ЛОГОСОМ

От всех предшествующих состояний мысли рационализм…
отделен наличием методологической рефлексии,
которая обращена, во-первых, на саму себя
(гносеология, логика), во-вторых, на слово
(теория языка, риторика, поэтика).
Сергей Аверинцев

…мы имеем дело с двумя явлениями:
во-первых, с действительностью, во-вторых,
с концепцией этой действительности…
Ольга Фрейденберг

Следуя этому утверждению, резонно задать один простой вопрос, ответ на который составляет если не предмет исследования, то постановку вопроса о предмете исследования, — о праве как явлении и праве как объекте науки права, то есть о праве до понятия права и праве после понятия права. Это разные или тождественные явления, это юридическая реальность, произведенная практиками социального общения или юридический концепт, существующий в исторических формах восприятия и переживания права, его понимания, осмысления и определения. Это два объективных измерения соционормативной реальности или исторические моменты ее существования, до и после. Вопрос в том, что есть, а что не есть право, непосредственно связан с вопросом о том, что есть, а что не есть наука права. Обе составляющие грамматики правопорядка имеют одно общее основание. И право, и то, что мы определяем в качестве права, есть юридический текст, который нас окружает во всем, везде и всегда с начала времен. Хотим этого или не хотим, но в нем мы живем и в нем умираем. Юридический текст говорит на языке правил, оценок правил и представлений о правилах. Юридический текст переживается, оценивается и осмысляется. Право — это и то, и другое, и третье. Это первичная реальность, данная нам в восприятии, отношении и оценке того, что есть и что должно быть в различных культурно-­исторических практиках социального общения. Право живет на пресечениях социального, политического и культурного пространства. Оно имеет ментальное и когнитивное, вербальное и визуальное измерение. Оно говорит на языке знаков и образов, концептов и понятий. Среда его обитания воображаемое и фактическое. Это социокультурная и нормативная вселенная, космос номоса и таксиса социальных связей, отношений и зависимостей со своим языком описания, объяснения и организации социального общения, то есть со своей практической и познавательной грамматикой правопорядка, своей системой пересечений, взаимодействий и коэволюций.

Рассуждение о праве — одна из возможных исторических форм существования права и репрезентации права. В этом плане юридическая наука — одна из исторических форм манифестации и выражения (концептуализации) права. Если мы ответим на вопрос «Что есть право?», значит, мы ответим и на вопрос «Что есть знание о праве?». Право — это историческая категория, поэтому каждая историческая эпоха отвечает на эти вопросы на языке своей социокультуры. Оно существует в определениях нормативного языка социокультуры своего исторического времени и своего исторического пространства, его мифов, веры и понятий. В этом смысле наука права — это гуманитарная дисциплина в различных модусах культурно-­исторического существования и выражения права, то есть юридического языка, на котором говорит право и на котором размышляют о праве1.

Два исходных положения концептуализации феномена права требуют методологических разъяснений. Право, как универсальная форма социального общения, не существует само по себе. Оно функция и переменная социального, политического и культурного общения и его контекста. Отсюда вытекает, что не всякое суждение о праве является только юридическим суждением. В составе суждений о праве могут иметь место также и социологические, и политологические, и культурологические суждения. Отсюда проблема и тема различения юридического и неюридического измерения или составляющих права и, соответственно, различения собственно юридического и неюридического знания о праве в определениях понятия права. В данном аспекте своего изучения право в его собственной онтологии и феноменологии — предмет междисциплинарных исследований. Другое положение также непосредственно связано с первым и логично вытекает из него. Не всякое юридическое суждение о праве является теоретическим. Отсюда проблема и тема концептуальных критериев и оснований эмпирических и теоретических определений и построений в праве и о праве. С этого начинается собственно теория права, то есть аналитика ее предмета, метода, междисциплинарных связей в системе общественных и юридических наук.

Концептуализация права в собственной онтологии и эпистемологии в значительной степени зависит от политических оснований его развития и функционирования. Господствующий политический гештальт (образ, язык) оказывает существенное влияние на процессы производства и воспроизводства систем юридического знания своего времени. Особенно это касается нормативного языка юридического знания, вырабатываемого в рамках позитивной науки права. Явление права не существует само по себе, оно опосредовано не только историческим и социокультурным контекстом или фоновой аксиологией явления, но и конкретным понятийным кластером, в котором явление подвергается необходимым для понимания его наличного содержания и форм аналитическим процедурам и определениям2. Явление права существует в определениях языка своего конкретного понятия. Получаемое здесь представление о праве, в свою очередь, опосредовано правовой политикой государства, которое, позиционируя себя в качестве источника права, ожидает таких нормативных конструкций в определении права, в которых уже в редуцированной форме присутствует или задано политически мотивированное содержание права. Различие данных аспектов существования и выражения права, собственно научно-­теоретического и практико-­политического, существенно с точки зрения понимания противоречивой природы взаимных отношений научной и юридической истины, пересечений этоса бюрократического государства и этоса юридического сообщества. В этом смысле этическое измерение правовой реальности имеет фундаментальное значение, поскольку понятие права — органическая часть явления права, а юриспруденция — органическая часть правовой системы.

Феномен права имеет разнообразные модусы и модальности своего существования и выражения, представленные, соответственно, системами правил и институтов; идей и ценностей; доктрин и концепций. Связь данных проявлений правовой реальности онтологически задана и определяется социальным, политическим и культурным контекстом своей эпохи, то есть заключена в пространственно-­временные исторические рамки производства и воспроизводства нормативных систем социального общения. Влияние институтов на развитие систем правовых знаний и систем юридических знаний на развитие правовых институтов подтверждается историческим опытом становления правовых систем, составной частью которых являются и корреспондирующие им системы юридических знаний. Классической иллюстрацией является римское право и его концептуальное продолжение — юриспруденция3. Социо-культурный механизм превращения знания о праве в правовые институции составляет ключевую тему и проблему социологии и антропологии права или культурно-­исторической юриспруденции. В наиболее полном формате это положение находит себя в реальной политике борьбы за правовые номинации, то есть такие юридические нарративы, определения и конструкции, которые обеспечивают группам господствующих интересов выгодные или приемлемые правовые квалификации и условия для себя и противоправные для своих политических конкурентов и оппонентов4.

Любое явление (в том числе и право) существует в границах языка, на котором осознают и осмысляют явление. Язык, на котором говорят и рассуждают о явлении, в самом себе заключает, что мы мыслим о явлении и как мы осмысляем явление, то есть предмет рассуждения и метод или логику рассуждения о явлении. Таким образом, еще до того, как мы соприкоснулись с явлением права, границы его существования и понимания заданы самим языком рассуждения о праве. В этом смысле правовая реальность, которая прячется за явлением права и обнаруживает себя в понимании права, — функция языка социокультуры, его лексики, словаря, терминологии, исторической грамматики, правил и способов рассуждения о праве. Язык, на котором мы говорим, думаем и рассуждаем о праве, не только отражает правовую реальность — он ее производит, поскольку реальность права существует и выражает себя в нормативных рамках языка социального общения и рассуждения о праве. Правовая реальность по факту своего существования является и нормативной и языковой реальностью. Язык порождает определенный текст; текст отображает язык, на котором пишется текст; язык предполагает правила производства (организации) текста или дискурс. Юридический текст, устный или письменный, и юридический дискурс, практический или теоретический, лежат в основании юридической власти господствующего языка, существующего и наследуемого в культурно-­исторических границах социального общения.

Представленная работа в определенном смысле, в котором автор пока еще только пытается разобраться, по крайней мере, для себя, и есть попытка ответить на вопросы, которые если и придуманы автором, то без злого умысла. Право и исторические системы знаний о праве изложены в определениях языка социокультур своего времени. Общее содержание работы выстроено в последовательности, которая сложилась сама собой без ­каких-либо предварительных планов и намерений узнать о предмете больше, чем он позволяет. Необходимо предварить последующие рассуждения о развитии систем юридических знаний одним, дополняющим общую картину темы и процесса замечанием: историческое измерение развития права и науки права уже представлено в общей дисциплинарной структуре юридической науки такими областями юридического знания, как история государства и права и история политических и правовых учений; история государственно-­правовых институтов и история политико-­правовых доктрин как частей общей и профессиональной подготовки юристов на уровне бакалавриата и магистратуры.

Дополнительный исследовательский и образовательный импульс развития данного компонента юридической науки и образования связан также с появлением сегодня новой учебной дисциплины — истории и методологии юридической науки. Расширение предметно-­методологической сферы изучения самой юриспруденции само по себе и научный факт, и новый предмет юридических исследований. На наш взгляд, в общем корпусе исследовательских направлений юридической науки существенное место должна занимать комплексная проблема и тема культурно-­исторических и эпистемологических оснований развития самой юриспруденции. Ее дисциплинарное самоопределение и выражение и составляет именно теоретическая история развития систем юридических знаний, или концептуальная история юридической науки. Иначе говоря, новую предметную область образуют и история развития юридической науки и концепций, объясняющих ее проблемность в культурно-­исторических и концептуальных контекстах их возникновения и существования. История и теория систем юридического знания — это своего рода юридическая археология (в духе текстуальных построений Мишеля Фуко)5. Она непрерывно пополняется и воспроизводится своими руинами и новым строительным материалом.

Первая глава работы посвящена вопросам эпистемологических и социокультурных оснований развития юриспруденции. Концептуальная история дисциплины выходит за рамки существующей традиции изложения эволюции политических и правовых идей, учений и доктрин. Изучение вопроса предполагает анализ изменений собственно систем юридических знаний в контексте социокультур определенных исторических эпох их формирования и развития. Концептуальная перспектива в изучении юридической науки (ее предмета, структуры и языка) как социокультурного феномена составляет новое научное направление и подход в юридических исследованиях. Ее теоретическая разработка позволяет расширить границы междисциплинарных контактов с другими общественными науками, обеспечить движение от формата догматической юриспруденции к формату культурно-­исторической юриспруденции, или юриспруденции поэтики юридического текста — его исторического словаря, семантики и стилистики. Концептуальную историю юридической науки дополняет ее институциональная история, составляющая общую историю развития и права, и науки права.

Глава вторая касается одной из фундаментальных тем юридической науки, связанной с доктринальными и институциональными практиками ее построения и развития. Материал в определенной части своего содержания является репликой на доклад профессора В. В. Лазарева «Юридическая наука: современное состояние, вызовы и перспективы (размышления теоретика)»6. Основная тема определяется потребностью расширения возможного круга оснований эпистемологических поворотов в развитии юридической науки в целом и теории государства в частности. Введение в научный оборот категорий «юридический текст», «юридический язык», «юридический дискурс» качественным образом обновляет и меняет эпистемологическую перспективу в эволюции самой юридической теории. Эти общие правовые категории, по сути, вбирают в себя все возможные проявления юридического начала в целом — его онтологию и аксиологию, сущность и существование, образ и понятие права.

В главе третьей речь идет о вопросах предметного и концептуального развития юридической науки. По мнению автора, вопрос способности к саморефлексии границ собственных теоретико-­методологических оснований является единственным индикатором способности юридической науки быть адекватным средством отображения правовой реальности во всем многообразии исторических форм ее проявлений. Юридическая наука — часть правовой реальности, меняющаяся в зависимости от социокультурного контекста ее существования. Ее изучение с точки зрения формирования исторических систем юридического знания или стилей правового мышления и правопонимания открывает широкое поле развития исторической эпистемологии права.

Юридическая наука — это одновременно и системы юридических знаний, и системы юридической деятельности по их производству. Ими формируются и определяются исторические формы существования самой науки права. Введение в научный оборот и разработка концепта «понимающая юриспруденция», на наш взгляд, позволит совместить в определении структурной логики развития юридической науки ее основные темы, язык построения юридической теории и аргументацию, выявить действительную роль внешних (социально-­политических) и внутренних (социокультурных) механизмов ее исторической эволюции. Основной мотив и содержание материала заключен в формуле «юриспруденция в поисках самой себя».

Глава четвертая касается фундаментальной темы теоретической юриспруденции, связанной с онтологическими и аксиологическими основаниями формирования и функционирования права. Общий формат — структура и содержание представленного материала — корреспондирует ключевому положению монографии Г. А. Гаджиева7. Полагаем, что введение в научный оборот категории «юридическая картина мира» открывает новые возможности и перспективы концептуализации ключевого предмета теоретического правоведения — социокультурных, ментальных и когнитивных условий и факторов эволюции правовых систем и корреспондирующих им систем юридических знаний. Смена отдельных модусов существования и выражения права в значительной степени определяется и зависит как от универсальных архетипов юридического восприятия и понимания правовой действительности (метатекста), так и от текущих исторических форм юридических картин мир (контекста). Юридическая картина мира (или ментально сущее) лежит в основании становления, существования и развития когнитивных и институциональных структур отдельных обществ. Исторические изменения в системах юридических картин мира определяют перспективы, динамику и границы изменений языков социального общения.

Глава пятая включает в себя теоретическую разработку категории «правовая реальность». Представленная в системе различных определений и подходов, данная категория может быть положена в основание построения современной интегральной теории права. Рассматриваются различные аспекты и формы выражения и существования права в историческом, социокультурном и концептуальном измерении. Правовая реальность — сложное явление, соединяющее в себе языковые, культурно-­исторические и политические практики производства и воспроизводства правил поведения. Это — совокупность правовых идей, понятий, ценностей, норм и ориентаций, обеспечивающих процесс социального общения в различных нормативных модусах его юридической организации. Различным историческим системам правовой коммуникации корреспондируют свои собственные дискурсивные и нормативные практики и разрабатываемые в них юридические языки объяснения и обоснования границ социального поведения.

Правовая реальность в различных исторических формах становления и развития может быть представлена в качестве системы юридических синтезов, в основании которых лежат органически и культурно обусловленные социоприродные, религиозные и политические связи и отношения. Материал вписан в общий контекст размышлений об универсальном смысле и безусловном культурно-­историческом значении права в жизни любого общества, особенно в эпоху перемен. Эволюция права есть эволюция исторических форм нормативного общения, каждая из которых обладает собственным юридическим языком концептуализации и позитивации, или определения нормативных границ и стандартов социального поведения. Право — это институциональная, концептуальная и языковая реальность. Юридический язык, юридический дискурс и юридический текст — три онтологически заданные ипостаси существования права и науки права, в его феноменологии и эпистемологии: инструмент социальных коммуникаций, механизм их поддержания и воспроизводства и результат правового общения.

Выбор темы главы шестой навеян прочтением работы итальянского историка, культуролога и семиолога Умберто Эко «Отсутствующая структура»8 — автора множества текстов на самые разнообразные сюжеты, от кулинарии до описания повседневной жизни отдельных сообществ различных исторических эпох, достаточно сложно идентифицировать с точки зрения его научной специализации. В то же время его тексты узнаваемы по неуловимым свой­ствам, определяемым наличием некоей общей, невидимой структуры понимания и восприятия действительности: ее внутренним концептом или мироощущением. Вокруг этого феномена и выстраиваются логика и содержание исследуемых предметов. Но какое это имеет отношение к пониманию логик построения систем традиционного и современного знания, в том числе юридического? На наш взгляд, самое непосредственное. Юридическое знание — органическая часть правовой реальности. Его движение определяется собственными процессами самоорганизации, весьма далекими от тех разделений на дисциплины и профессии, в которые ее вложили научно-­образовательные сообщества конкретных эпох и культур, обеспечивающие производство и распространение знания, исходя из интересов его исторических потребителей.

Юриспруденция, как система знаний и система квалификаций по научным степеням, подчиняется различным принципам. Проявления этого различия обнаруживают себя во внутренней способности юридического знания выстраивать разнообразные комбинации понятий и определений на пересечении или за рамками формальных дисциплинарных систем. Формирование междисциплинарных комплексов юридических знаний, таких как социология и антропология права, правовая психология, культурно-­историческая юриспруденция и другие, возможные и мыслимые сочетания предметов, методов и языков описания и объяснения феноменов права и государства, отражает и фиксирует этот процесс. Это — структура глубинной эпистемологии. Именно в ее рамочных определениях, в отличие от санкционированной дифференциации систем знаний и профессий, раскрывается действительная картина становления, функционирования и перехода социально-­правовых институтов из одного исторического состояния в другое, отвечающее культурным смыслам и запросам того или иного конкретного общества и времени.

Основная интенция главы седьмой связана с разработкой проблем совмещения культурных практик и нормативных инноваций в становлении и развитии юридических систем догосударственных и современных обществ. Концептуальная ценность антропологически ориентированной юриспруденции состоит в том, что она предметно и методологически (исследовательскими подходами и научным аппаратом) привязана к их постановке и решению. Новые исторические вызовы правовым формам и методам организации и регулирования социальных отношений в условиях экономической и политической глобализации и интеграции предполагают поиск адекватных юридических вердиктов с учетом человеческого измерения возможных и планируемых институциональных изменений. Интерес к проблематике «человеческого» в системах политико-­правовых институтов и процедур и, прежде всего, условиям и динамике их изменений под воздействием культурных факторов социально мотивирован и концептуально оправдан. Он определяется безусловной потребностью и необходимостью понимания границ возможных трансформаций в современных правовых системах, отягощенных в своем движении к новым формам государственного и правового порядка накопленным позитивным и негативным опытом их восприятия, понимания и оценки. Право, выступая нормативным основанием социальных обменов и коммуникаций, само в себе заключает универсальные и конкретно-­исторические, инвариантные и меняющиеся элементы и формы, определяющие границы его развития и воспроизводства. Право — сложный комплекс норм и институтов, правил и процедур, производная функций социального общения, политического признания и доктринального обоснования их приемлемости или неприемлемости. Антропология права объединяет в своем предмете исследования как вопросы эволюции права (бытия права), так и вопросы эволюции представлений о праве (образы права) в их взаимных связях и определениях. Это позволяет раскрыть важнейший аспект общественного развития, связанный с практиками признания или отрицания социальной ценности правовых институтов в различных культурно-­исторических контекстах и модусах их формирования и существования.

Глава восьмая посвящена одному из ключевых аспектов понимания роли права в практиках социального общения, а именно — социологическому измерению права. Право составляет общий объект исследования социальной, политической и юридической науки. Каждая из дисциплин располагает своими предметом, исследовательскими подходами и аналитическим языком в изучении данного явления, категории и института. Их научным результатом являются социальное, политическое и юридическое определения понятия права. Общая система со-циологически ориентированной юриспруденции включает два основных формата развития социологии права как научной и учебной дисциплины — классическую социологию права и неклассическую социологию права. Классическая социология права — социология формальных институтов; неклассическая со-
циология права — социология формальных институтов в их отношениях с неформальными институтами. Социологическое видение права акцентирует внимание на социальных и культурных основаниях процесса реализации и применения права. В рамках социологического правопонимания правом являются не только и не столько формальные правила поведения, выраженные в юридически заданной форме, — право это только то, что юридически признается и сохраняется в рамочных определениях социокультуры его существования и выражения.

Глава девятая затрагивает исследование категории «интерпретация права», ее места и функций в механизме юридической организации социальных отношений. Рассматриваемые в рамках позитивистской версии понимания права практики интерпретации права фактически и по существу были сведены в своих основаниях и определениях к приему юридической техники. Концептуальное и юридическое содержание данной фундаментальной категории юриспруденции, по нашему мнению, выходит за рамки формально-­догматических представлений о праве. Ее культурно-­исторический смысл и практико-­прикладное значение лежат в более глубоких слоях понимания феномена права. Они заключены в онтологических и эпистемологических основаниях права, его внутренней метафизике и аксиоматике, культурно-­исторической и нормативной модальности языка социального общения. Именно герментическая традиция понимания текста обеспечивает его движение во времени и переход из одной культурной системы смыслов и значений в новую реальность представлений о должном порядке отношений. Интерпретации права являются, с одной стороны, формой существования права, а с другой — методом юридической науки, обеспечивающим расчистку базового текста от исторических наслоений. Двой­ственная природа категории «интерпретация права» как юридического института и юридического концепта действительности, выраженная в ее феноменологии и аксиологии, составляет предмет культурно-­исторической юриспруденции. История и теория интерпретации права есть не что иное, как история и теория различных версий понимания права, представленных в социокультурных практиках становления и развития отдельных типов правовых систем. Остается ответить на один принципиальный вопрос о том, чем является интерпретативная техника права — реконструкцией или деконструкцией юридического текста как феномена социокультуры, меняющего свою историческую форму и содержание9.

Глава десятая содержательно связана с пониманием двой­ственной природы юридической науки, рассматриваемой в качестве составной части общей, институциональной и концептуальной правовой реальности. Юридическая наука как институт и юридическая наука как система знаний об институтах — предмет науковедения, когнитивной и культурно-­исторической юриспруденции. Междисциплинарный статус юридической науки актуализирует проблему поиска интегральных оснований дисциплины, совмещающей в своих определениях множество возможных проявлений правовой реальности. В исторических практиках социального общения складываются различные формы выражения юридического знания, которое существует в рамках социокультуры своего времени и места; в этом смысле оно является формой репрезентации юридической картины мира определенной исторической эпохи. Юридические картины мира, или правопонимания, лежат в основании определения языка и предмета юридической науки. Предметная эволюция дисциплины — это также и эволюция различных версий понимания права и вырабатываемого в их границах категориально-­понятийного языка дисциплины.

Глава одиннадцатая касается вопроса концептуальных сдвигов в описании и объяснении феномена права. Предмет науки права — категория меняющихся ментальных, языковых и концептуальных форм его существования и выражения. Развитие науки права подчинено культурно-­исторической логике эволюций как явления права, так и языка рассуждения о праве. Эволюция явления и науки права протекает в сложной и динамичной среде институциональных и концептуальных изменений и взаимовлияний. Правовая реальность как социальный факт и понятие о факте существует в культурно-­исторических границах взаимодействия языка правовой практики и языка юридической рефлексии10. Понимание правовой реальности как ментальной реальности (феномена) требует разработки когнитивных моделей (эпистем), позволяющих выделять наиболее значимые аспекты проявления правовой реальности в разнообразных социокультурных контекстах ее институционального (практического) и концептуального (теоретического) выражения. В актуальной повестке дня — становление в общем корпусе правовой науки теории самой юриспруденции или Юриспруденции юриспруденции. Ее предметно-­аналитическое основание составляет концептуальная история юридического дискурса, представленная в различных культурно-­исторических формациях существования юридического знания, языка его определений и понятий.

Глава двенадцатая касается вопросов концептуальной эволюции юридической науки, составными элементами которой являются изменения в подходах и определениях предмета юриспруденции, ее дисциплинарной структуры и категориально-­понятийного аппарата. Изменения языка описания и объяснения государственно-­правовых явлений в контексте культурно-­исторических и метаоснований становления и развития юридической науки открывают новые предметные и концептуальные перспективы изучения самой дисциплины в логике движения ее собственной научной истории и методологии. Право существует в форме институтов и в форме представлений об институтах, поскольку представление ­чего-либо (феномен) имеет концептуальное измерение в представлении о ­чем-либо (понятие). Представление права и представление о праве — два аспекта выражения и манифестации общей правовой реальности. Отсюда собственно и проистекает фундаментальная дилемма в определении предмета юридической науки. Это наука о праве или наука о правовой науке. Принимая во внимание, что понятие права есть развернутая в систему определений теория права, практический язык права обнаруживает себя в теоретическом языке юриспруденции, и наоборот. Язык, в рамках которого действует право, и язык, на котором осмысляют явление права, и составляют общий объект и предмет юриспруденции.

Юриспруденция — концептуальная часть правовой реальности, одновременно и объект и предмет юридической науки. Эволюция юриспруденции в культурно-­исторической логике изменений ее предмета и методов лежит в основании изменений ее дисциплинарной структуры и связей в общей системе социальных и политических наук. Каждой культурно-­исторической эпохе существования права корреспондирует своя грамматика правопорядка и своя эпистемология права, то есть свой аналитический язык и дисциплинарный формат юридического знания. Явление права существует в образах и определениях своего понятия. Определения и образы не существуют сами по себе, они функционируют в меняющейся системе наличных образов и определений, имеющих свою концептуальную и культурную биографию.

Понятие права обладает одновременно онтологическим и эпистемологическим статусом. Право мыслится, поскольку существует, и осмысляется, поскольку определяется. Каждая традиция понимания права понятийно видит в явлении право то, что не видят или не замечают другие версии правопонимания. В истории развития понятия права (концептуализации права) заключена история развития правовых институтов (институционализации права). Обе составляющие правовой реальности — объективные и субъективные основания и условия возникновения и развития явления права — живут в рамочных определениях своей социокультуры, ее языка и дискурса. То есть исторических концептуальных форм осознания и осмысления своего права — от права, обозначенного в образах, знаках и символах, к праву, обозначенному в канонических текстах, доктринах и понятиях; от права дисциплинарного общества к праву сетевого общества; от права политического господства и администрирования к праву гражданских коммуникаций и сетевых соглашений.

Глава тринадцатая завершает то, из чего собственно проистекает начало, а именно генеалогия форм знания, или присутствие в развитых формах науки ее истоков, сохраняющих внутреннюю целостность предмета в преемственности онтологических и ментальных оснований своей культурной традиции. В них заключены границы будущих траекторий и трансформаций систем знаний — образов и представлений каждой эпохи о себе, своей предыстории и своем будущем. Фундаментальное значение в формировании генеалогического подхода в юриспрудеции имеет концепт археология знания М. Фуко, который отсылает не только и не столько к первоначальным формам понимания и определения действительности. В нем выражено представление о сложной исторической структуре знания, каждый слой которой сохраняет следы собственной внутренней эволюции, образующей и определяющей концептуальные рамки наличных и будущих, интегрированных по факту своего происхождения и существования понятийных формаций. Своего рода переплетений художественных стилей отдельных исторических эпох в общем архитектурно-­парковом ландшафте, открытом и всегда незавершенном в своих культурных и концептуальных превращениях и решениях.

Прошлые состояния в развитии систем знаний живут своей жизнью в настоящем и будущем, наследуются, незаметно воздействуя и корректируя исследовательский инструментарий своей эпохи. Непрерывная борьба за концептуальное выживание в новых условиях постоянно возвращает в практический оборот понятийные ряды, язык и аргументацию, не утратившие свой культурный смысл и аналитическое значение в исторической логике их преемственности и совместимости с правосознанием (духом) нового времени. Нормативная грамматика каждой эпохи своего исторического существования является наслоениями пересекающихся в своих отношениях и определениях (взаимного признания и отрицания) юридических концептов действительности. Или образов должного, отражающих извечный дуализм желаемого и фактического и никогда не прекращающуюся борьбу за доминирование социальных и культурных институтов, выражающих себя в языке мифологии, языке религии и языке рациональных определений. Юридическая наука призвана концептуализировать феноменологический зазор между сущим и должным, снять и объяснить нравственно-­правовые дилеммы и конфликты желаемого и фактического в социальном порядке11, его генеалогии и эпистемологии. Генеалогия права получает свое отображение в генеалогии различных версий понимания права, в рамочных определениях которых разрабатываются собственные языки и подходы в описании и объяснении явления права.

Генеалогический подход к юриспруденции основан на различении процессов образования и открытия юриспруденции. Образование юриспруденции протекает в социокультурной логике развития правовых систем, составляя институциональный аспект их становления, формирования и функционирования в структуре образов, вероучений и формально-­логических конструкций и определений. В этой части своего содержания проблематика образования науки права входит в предмет историко-­генетической юриспруденции или в ее учебной редакции — истории юридической науки. В данном аспекте своего существования юридическая наука рассматривается в качестве института общей правовой реальности, наряду с ее нормативным, процедурным и юридико-­техническим измерением. Открытие юриспруденции связано с процессами ее рефлексии на предмет самое себя, изучения различных исторических форм ее когнитивного выражения. Это вопрос, прежде всего, внутренней концептуальной эволюции юридической науки, когда ее содержательные и формальные характеристики являются предметом теоретико-­методологической разработки в границах исторической семантики, лексики и нормативной грамматики культурной эпохи. В этой части своего содержания юридическая наука составляет предмет правовой эпистемологии и археологии юридического знания. Эволюция права и эволюция науки права представляют собой общий процесс институционального и концептуального развития правовой системы в целом, в ее нормах и представлениях, принципах и институтах, образах и понятиях. Сравнительно-­историческое исследование отдельных эпох, аспектов и фаз эволюции предмета, языка и структуры юриспруденции, ее базовых концептов и определений открывает новую аналитическую перспективу в изучении и права, и науки права и позволит ­наконец-то приблизиться к пониманию того, что законодательство делает правом, а различные представления о праве — научной дисциплиной.

В конечном итоге, при всем разнообразии исследовательских тем и подходов, все сводится к поиску адекватного изучаемому явлению языка описания и объяснения явления. Следует иметь в виду, что язык, на котором говорит явление, и язык рассуждения о явлении нетождественные категории. Они живут в разных измерениях общей социальной реальности, предметно и логически. Оценки фактического и знание фактического также выражают различные уровни существования явления, его культурную ценность и аналитическое значение. Важно только одно — чтобы язык явления в собственной феноменологии и язык явления в собственной эпистемологии были совместимы с точки зрения гносеологии — предмета и методов исследования. Видеть предмет в его прошлом, настоящем и будущем в категориях и определениях того языка, которым предмет жил и говорил в каждую исторической эпоху своего существования, живет и говорит в современных институтах, образах, представлениях и понятиях. Юридический факт, юридическая ценность и юридический концепт в совокупности отображают различные аспекты и уровни существования правовой реальности в целом на любой фазе ее культурно-­исторической эволюции — ее эмпирическое бытие, социокультурные значения и заключенные в них глубинные цивилизционные смыслы. Собственный предмет юридической науки — генезис концептуального языка дисцилины в его исторической семантике, практиках и формах осмысления, зашитых в культурный словарь своего времени, грамматику правопорядка и ее нормативную лексику и синтаксис. Это проблема видения и отображения реальности в границах языка ее восприятия и понимания своей эпохи.

Мифологическое, религиозное, понятийное мышление — прнципиально различные формы отношения и осмысления действительности. Различие определяется господствующими концепциями реальности, заключенными в самой культуре социального общения, в ее архетипах, ментальных и когнитивных практиках ее конструирования. Концептуальная аналитика мифа не различает субъективные и объективные составляющие окружающей реальности. Социальное и природное здесь тождественные категории, органический симбиоз бытия и сознания. Отсюда феномен архаического права и социоприродного языка в организации правопорядка. Юридическое отношение заключено в природном отношении; это естественное отношение по факту его существования. Религиозное видение миропорядка вводит в понимание его структуры фундаментальное различение земного и небесного, верха и низа, господства принципа космической иерархии в общей системе организации социальных отношений. Концептуальное ядро религиозно нагруженного юридического восприятия действительности составляет идея творения сущего и выражающего его порядка отношений как санкционированного божественным волеизъявлением. Социальные отношения в рамочных определениях религизного порядка заданы вероучением и не могут быть предметом критики. Правопорядок предопределен и также не может быть предметом переопределений. Отсюда собственно и проистекает теолого-­аналитическое значение всевозможных интерпретативных техник выявления должного в сущем, поскольку именно в них и заключена возможность установления гибких границ реального выражения наличного порядка. Рациональный подход в осмыслении наличного правопорядка составляет новую эпоху концептуального освоения действительности. Ее аналитика находит себя, прежде всего, в определении причинно-­следственных связей и зависимостей в разнообразных системах социального общения. На смену застывшим юридическим картинам мира в мифологической и религиозной редакции восприятия и понимания действительности приходит динамичная, отвечающая потребностям быстротекущей практики социального общения, логико-­понятийная модель ее отображения в границах существования реального места и времени. Правопорядок здесь уже понимается как порядок политической организации пространства и времени в их юридических определениях и квалификациях, то есть в форме юридических институтов. На смену природной данности и божественной предопределенности приходят дифференцированные социально-­политически потребности и интересы. Господствующий юридический концепт определения и квалификации действительности вырабатывает и воспроизводит свой логико-­понятийный язык уже в сложной и подвижной сети политических, экономических и культурных взаимодействий и обменов. Поэтому наиболее адекватной формой его концептуального выражения и существования является именно интегральная юриспруденция, аналитическое основание которой составляют принципы плюрализма и междисциплинарности в описании и объяснении государственно-­правовых процессов и явлений.

Динамика изменений и преобразований языка юридической науки устанавливается и определяется здесь динамикой изменений междисциплинарой предметной и инструментальной структуры социогуманитарного знания, составной частью которой является культурно-­историческая юриспруденция в двух ее измерениях — институциональном и концептуальном. Юридическая наука как социальный институт — предмет науковедения и социологии. Юридическая наука как система знаний — предмет исторической эпистемологии, лингвистики и культурной антропологии. Фактически расширение междисциплинарных границ означает расширение границ видения правовой реальности и, соответственно, выражающей ее правовой системы.

Ключевую проблему и тему современной юриспруденции составляет именно вопрос границ приемлемости, способности и эластичности национальных правовых систем усваивать (заимствовать и переваривать) юридический язык, конструкции и представления, выработанные в рамках других правовых систем в условиях трансграничных пересечений и наложений без ущерба существования собственных правовых институтов и устанавливаемого в их определениях правопорядка. Правовые системы — живые реальности, ведущие скрытую, непрерывную и невидимую вой­ну за доминирование своих концептуальных, институциональных и образовательно-­педагогических оснований. Никем и ничем не ограниченная трансляция своего нормативного языка за рамки собственной непосредственной и предметной юрисдикции означает одновременно и трансляцию своего образа мыслей и жизни, своего видения мира социальных отношений, форм их юридической организации, а по существу, управления миром.

***

Ключевую проблему и тему современной юриспруденции составляет вопрос границ приемлемости, способности и эластичности национальных правовых систем усваивать (заимствовать и переваривать) юридический язык, конструкции и представления, выработанные в рамках других правовых систем в условиях трансграничных пересечений и наложений без ущерба существования собственных правовых институтов и устанавливаемого в их определениях правопорядка. Правовые системы — живые реальности, ведущие скрытую, непрерывную и невидимую вой­ну за доминирование своих концептуальных, институциональных и образовательно-­педагогических оснований. Никем и ничем не ограниченная трансляция своего нормативного языка за рамки собственной непосредственной и предметной юрисдикции означает одновременно и трансляцию своего образа мыслей и жизни, своего видения мира социальных отношений, форм их юридической организации, а по существу, управления миром12.

Право, как форма существования и выражения соционормативной культуры своего исторического места и времени, заключает в самом себе определенную концепцию действительности. Юридическая мифология, религия и наука являются ничем иным, как формами мышления и техниками осмысления и концептуализации социальной действительности в образах, представлениях и понятиях правопорядка. Способы и средства правообразования и правореализации находят себя в лексике и семантике юридического языка своей эпохи, содержании и композиции юридического текста и юридическом дискурсе, определяющем его понятийные, жанровые и стилевые рамки. Юридический язык, текст и дискурс — базовые, концептуально нагруженные категории юриспруденции, открывающие возможность введения в исследовательский оборот новых измерений и приемов осмысления правовой реальности, выходящих за рамки традиционных формально-­догматических подходов ее концептуализации. Семиотическое и поэтикологическое прочтение юридического текста позволяет расширить понимание нормативной природы права за счет включения в определение его содержания контекстуальных и коннотативных значений.

Право не существует само по себе. Оно нагружено историей возникновения, становления и генезиса регулятивных и когнитивных оснований своего существования и воспроизводства в условиях постоянно меняющейся социальной и культурной среды обитания, органичной частью которой оно и является в различных аспектах и формах собственного нормативного выражения и манифестации. Аналитический язык юриспруденции, обогащаясь концептуально и инструментально, становится одновременно носителем предмета и средства изучения не только явления права, но также и самой дисциплины. Право и наука права — это формы существования и выражения соционормативного текста — универсальной категории культуральной юриспруденции13. Именно в ее определениях можно описать и объяснить механизм его порождения или грамматику правопорядка той или иной исторической эпохи и типы юридической риторики, аргументации и высказываний, концептуально связанных с организацией власти, ее критикой и апологией в границах открытых значений и скрытых смыслов господствующего языка и его дискурса14. В этом аспекте своего становления и развития право и наука права — предметы герменевтики, поэтики и семиотики юридического текста, поскольку жизнь базовых доктринальных текстов продолжается в их современной интерпретации.

Глава 1.
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ: ВВЕДЕНИЕ В ИСТОРИЮ ДИСЦИПЛИНЫ

1. Постановка вопроса

Традиционно в рамках юриспруденции, или юридической науки, выделяют ряд отдельных дисциплин и исследовательских направлений15. Это элементарная форма концептуализации знания, в основании которой лежит его дифференциация по предметам и методам изучения. В метафизическом смысле юриспруденция — это сознание права, данное в его символах, понятиях и представлениях. Уже в самом наименовании дисциплины заключено определение ее места в общей системе социальных наук, ее логики мыслить социальную реальность в системе собственных категорий и понятий.

Правовая реальность обладает двой­ственной природой. В историческом времени и пространстве одновременно сосуществуют, взаимно определяя друг друга, мыслимая правовая реальность в терминах данной социокультуры (концептах) и предметная правовая реальность, представленная в фактах и практиках (институтах) ее нормативной манифестации. Сознание права — составная часть явления права, его теоретического и практического языка. В этом смысле юриспруденция — дискурсивная часть правовой реальности. Разнообразие культурно-­исторических форм репрезентации права, выстроенных в систему мифологических образов, юридических догматики, аксиоматики, понятий и конструкций, определяет разнообразие исторических форм процесса концептуализации права, его отображения в системе юридических представлений и мировоззрений16.

Проблема первичности и вторичности их взаимных отношений или проблема референции, или соотнесенности объекта и предмета исследования (феноменологии и эпистемологии), в каждую историческую эпоху в рамках классической методологии не вызывали вопросов. Юридическая наука как аналитическая система отражает объективную правовую реальность с той или иной степенью достоверности, доказательности и верифицируемости своих определений. Противоположный подход на данный аспект сосуществования права и науки права выражается в представлении, согласно которому процесс концептуализации права есть также и процесс моделирования и конструирования права. Юридическая наука как нормативная система порождает правовую реальность. Язык рассуждения о праве, означающее, является конститутивным основанием права, означаемого. В практическом и теоретическом языке права (юриспруденции) заключены онтология, эпистемология и аксиология права, определения того, чем оно должно быть (философия права), того, чем оно является (социология права), и того, чем оно может быть (антропология права).

Правовая реальность такова, каков язык восприятия и рассуждения о правовой реальности17. Это воображаемая реальность — одновременно ментальная, когнитивная и языковая, воплощенная в разнообразных нормах и ценностях, правовых эмоциях и действиях, жестах и интонациях. Иными словами, это и юридический концепт, и юридический конструкт, и нормативный образ социально-­правовой действительности. Юридический язык фиксирует и определяет социальные дистанции или нормативные границы внутри и вне наличных систем социального общения. Реальность права лежит в осознании языка права, развитой категориальной и концептуальной формой которого является юриспруденция, то есть наука о праве. Юриспруденция и есть не что иное, как знаниевое, понятийное выражение юридических картин мира определенных исторических эпох существования и понимания права. То есть это одновременно и источник, и образ, и явление права. Нормативная грамматика правопорядка определяется нормативной грамматикой породившего ее языка социокультуры.

Юриспруденция — многоаспектная и многоуровневая категория, становление и развитие которой протекает в контексте циклической исторической и социокультурной динамики ее практического и теоретического языка. Эволюция юридического языка — составная часть эволюции юриспруденции, ее предметной и дисциплинарной структуры18. Эволюция юридической науки выражается в преобразованиях ее языковых компетенций и их дифференциации на относительно автономные предметные области изучаемой реальности. Отсюда, собственно, и различают отдельные модусы репрезентации юридической науки как формы выражения логики и поэтики юридического текста в его мифопоэтических, религиозно-­догматических или рационально-­логических построениях и определениях.

Современная классификация практик концептуализации юридической науки различает широкий спектр возможных форм. Во-первых, теоретическую юриспруденцию, связанную с разработкой основных, базовых категорий и понятий юридической науки в целом и по отдельным отраслевым юридическим наукам (или систему фундаментальных понятий и категорий, лежащих в основании дисциплины). Во-вторых, догматическую юриспруденцию, касающуюся языка нормативных определений и подходов к пониманию, анализу и решению конкретных юридических проблем (или систему юридических аксиом, не требующих концептуальных обоснований и доказательств). В-третьих, доктринальную юриспруденцию, касающуюся проблем возникновения и развития правовых идеологий, теорий и концепций, санкционирующих различные политики государственно-­правового развития и реформ государственно-­правовых институтов (или систему идеологических и концептуальных обоснований политических и правовых практик и подходов в процессах государственно-­правового строительства). И наконец, институциональную юриспруденцию, связанную с практико-­прикладным анализом деятельности политических и правовых институтов, обеспечивающих организацию и регулирование отдельных конкретных сфер и видов социальных отношений.

Особое место в составе дисциплинарных областей юридической науки занимает сравнительное право со своим комплексным предметом и методами исследования институциональных, концептуальных и доктринальных оснований развития и построения исторических и современных правовых систем. Познавательная ценность сравнительного анализа заключается в возможности обнаружить в организации и функционировании права как цивилизационного явления социокультурной категории и юридического института и универсальные, и собственные конкретно-­исторические нормативные формы существования разнообразных человеческих сообществ19.

Разумеется, в дисциплинарной и междисциплинарной архитектуре юридической науки, ее языке и дискурсе заключено множество иных возможных измерений и составляющих ее исторического предмета и метода. Явление права и понятие права — нетождественные категории. Эволюция института права и эволюция науки права обладают собственной логикой существования, развития и воспроизводства. В логике классической теории отражения явления в его понятии существование явления права до его определения в формате понятия права выступает эмпирическим фактом. Процесс институционализации права предшествует процессу его концептуализации. В логике неклассической теории отражения явления в понятии представление о должном правопорядке предшествует процессу его превращения в правовой факт. В основании эмпирического правопорядка лежат базовые представления о должном праве того или иного культурно-­исторического сообщества, то есть присущие его историческому образу жизни и мыслей правообразующие концепты. В этом смысле правопорядок — воображаемый порядок социальных взаимодействий, обменов и отношений.

Культурно-­историческая практика демонстрирует и совмещает различные варианты отношений и пересечений социального и воображаемого мира, публичной сферы и частной сферы, публичного права и частного права20. Это может быть как синхронический, так и диахронический процесс перехода правовой реальности из одной юридической формы ее репрезентации (института) в другую юридическую форму (концепт), и наоборот. Очевидно другое. Явление права и наука права — взаимозависимые и пересекающиеся категории, выражающие отдельные аспекты существования права. Каждой версии понимания права корреспондируют не только своя теория и аксиология права, но также и своя реальность права, в основании которой лежат как интересы, так и юридические концепты21, то есть первичные составляющие процесса правообразования. Они, определяя друг друга, конституируют право. Аналитике позитивного права корреспондирует нормативная логика позитивного права. Нормативная логика позитивного права воспроизводит себя в каноническом языке науки позитивного права, ее словаре и структуре ее предмета.

Деление юридической науки на отдельные дисциплины имеет своим следствием формирование в ее общей структуре междисциплинарных комплексов, обладающих своей собственной проблематикой и аналитикой22. Эволюция категории «юридическая наука» есть эволюция ее языка, системы и структуры. В конечном счете это эволюция стиля правового мышления и эволюция исторических форм его логического и языкового выражения; то есть изменений словаря и аргументации языков фундаментальной и эмпирической, теоретической и практической юриспруденции, языков публичного и частного права и корреспондирующих им юридических дискурсов и текстов. История юридической науки — это история смены базовых цивилизационных, культурно-­исторических и концептуальных парадигм в понимании и определении границ социально-­правового общения в терминах определенного языка23. Наука права и право — составные части языковой реальности; языковая реальность — производная ментальной и когнитивной реальности; ментальная и когнитивная реальности — формы существования социокультурной реальности; право и наука права — явления социокультуры определенной исторической эпохи. Они вырастают из общей цивилизационной и дискурсивной платформы24 или нормативной культуры социально-­должного (признанного и одобряемого) коллективного и индивидуального поведения.

Юридическая наука каждой исторической эпохи своей внутренней системой фиксировала, выражала и обосновывала, исходя из собственных религиозных, метафизических, доктринальных оснований понимания, восприятия и оценки действительности, и определенный взгляд на право, и определенную политику преобразования социальных и политических институтов25. Здесь водораздел лежит между различными версиями в понимании права и отношения к праву. То есть языками классической и неклассической юриспруденции, их собственной онтологией и аксиологией. Аналитика в границах позитивного правопонимания — один из возможных вариантов концептуализации права.

История концептуализация языков социального общения есть история формирования предметной (дисциплинарной) структуры социальной науки. Общий формат построения классической юридической теории определяется принципом подобия означаемого и означенного в процессах отражения правовой действительности, не исключающего разнообразие возможных некритических форм ее аналитического выражения. В основании построения противоположного формата юридической теории лежит принцип различия означаемого и означенного в процессах интерпретации правовой действительности, предполагающий, в первую очередь, разнообразие, собственно, конкурирующих концептуальных форм ее определения, интерпретации и предметного содержания. Проблема концептуальной совместимости обоих подходов в осмыслении правовой действительности может быть снята в рамочных определениях синтетического подхода, согласно которому юридический язык, отражая правовую реальность, одновременно порождает и производит и ее и себя. Совместимость фактической реальности и ее концептуального отображения в конечном счете определяется общей ментальной средой их обитания или социокультурой, внутри которой вырабатываются различные нормативные составляющие содержания и формы общей правовой реальности — одновременно концептуальной и институциональной. В отличие от формального права, или права нормативно-­правовых актов, и фактического права, или права социальных институтов, право как таковое неизменно. Оно либо есть, либо его нет. Меняются только представления о праве, границах его приемлемости или неприемлемости для данного места и времени. В этом аспекте своего существования юриспруденция — составная часть правовой реальности.

2. Историографический обзор развития дисциплины

Исходная парадигма современной социальной науки основана на методологических принципах комплексного подхода в изучении государственно-­правовых явлений. Отсюда и новые форматы существования юридической науки как интегральной юриспруденции, или систем конкурирующих знаний о государстве и праве26. То есть образующих их архитектуру базовых юридических категорий и понятий или наслоений юридических языков конкретных эпох, рассматриваемых в разнообразных определениях историко-­культурных, доктринальных, междисциплинарных и концептуальных контекстов. Культурно-­историческая память здесь составляет интеллектуальный ресурс понимания границ возможных эволюций (трансформаций) как в практиках исследования, так и в практиках развития и реформирования права и науки права27.

Социальные институты в своих культурно-­исторических и политико-­правовых определениях и конструкциях обладают двой­ственной природой. Они спонтанно формируются и целенаправленно выращиваются. В них пересекаются и сосуществуют история, политика и культура социально-­правового общения. Это одновременно исторические институты-­отношения определенного времени и места и инструментальные институты-­функции, выражающие политические практики конкретных сообществ. Социальные институты по факту существования заключают в себе основания и условия собственного юридического воспроизводства и саморазрушения.

Метаморфозы социально-­правовой реальности (внешней и внутренней), одновременно явленной и скрытой, получают свое отображение в разнообразных и аутентичных им формах юридического знания, начиная с юридических мифологий (коллективного воображаемого) и агрорелигиозных календарей и завершая догматически разработанными текстами юридических религий и ритуальных практик. Юридическая структуризация социальных институтов — институтов власти, собственности и управления — и их правовая регламентация обусловили и востребовали необходимость накопления специальных знаний, транслируемых и передаваемых новым поколениям. Потребность рационального и эффективного управления общественными делами вызвала к жизни корпорацию профессионально работающих специалистов по политическим, административным и юридическим вопросам. Ее статусные позиции в вопросах интерпретации и применения права и накопленный опыт разрешения юридических коллизий постепенно конституировались в устойчивые модели нормативных решений и определений порядков социальных отношений в границах наличных юридических картин мира28.

Условно можно выделить две фазы в развитии процесса становления юриспруденции как системы теоретических и практических юридических текстов и дискурсов о должном порядке осуществления власти и управления. Первая — это фаза сакральной (трансцендентальной) юриспруденции, в которой право — предмет веры и воздаяния. Подобный статус дисциплины являлся продолжением практики сакрализации различных аспектов жизнедеятельности, в частности, аграрных сообществ. Она определялась директивной ролью религиозных и магико-­ритуальных техник юридической организации социальных отношений29. Священный религиозный текст — культурно-­историческое основание правопонимания данной эпохи, его языка, словаря и аргументации. Юридический текст — формальный и сакральный текст, пересечение видимого и невидимого, воображаемого и фактического в основаниях и практиках социально-­правового общения. В этом смысле юридический Текст — универсальный образ, вмещающий в себя все возможные исторические формы проявления правовой реальности.

Первые практикующие консультанты и знатоки юридического знания формировались из жреческого сословия, которое составляло судейский корпус первоначального юридического мира. Они одновременно были носителями и трансляторами особого типа юридического знания, обладавшего трансцендентальным нормативным смыслом и эзотерическим значением. Юриспруденция Ветхого завета, первоначальная греческая и римская юриспруденция достаточно полно иллюстрируют этот исторический факт.

Вторая фаза связана со становлением светской (позитивной) юриспруденции, в которой право — предмет профанного дела и долга. Юриста-­жреца, частного лица, сведущего в праве, и судью постепенно сменил юрист-­чиновник, профессор права и юрисконсульт. Традиционное право как предмет сакрального переживания и отношения к действительности вытеснило новое гражданское право, рассматриваемое в логике юридической услуги и товара. Совершился своего рода культурный (то есть нормативный) переход от канонической иконописи, живописи предписанных форм и священнодействий к частной живописи, живописи свободного мазка и рыночной цены30.

Закрытое для непосвященных устное юридическое знание ушло с исторической авансцены31. Авторитет сакральной традиции, магико-­ритуальных практик и богоданных установлений сменился авторитетом эмпирического опыта, социально-­политической демагогии и логических суждений32. Воображаемые миры представлений о гармоничных правопорядках уступили место детально проработанным системам бюрократических квалификаций должного. Они никуда не ушли, но остались в исторической памяти в качестве утраченного юридического рая «молочных рек и кисельных берегов». Парадокс состоит в том, что именно эти универсалии мифологического правопорядка и лежат в основании юридического концепта действительности также и современного мира33.

Утрата сакрального статуса миропорядка охватывает все аспекты человеческого существования34. Новая юридическая картина мира востребовала другой формат юридического знания — открытого, публичного и письменного текста. Практика мыслить социальную реальность в категориях мифа и религиозной веры постепенно замещается практикой ее осмысления в рационально-­логических и практических категориях. Исторический процесс эпистемологических сдвигов по факту своего проявления аналогичен процессу перехода от священного языка иероглифической письменности к профанному языку демотической письменности в древнем Египте. Системы юридического знания, основанные на принципе внешнего трансцендентального авторитета, вытесняются новыми формами юридического знания, основанными на принципе незавершенной в себе и открытой изменениям системы формальных понятий и определений. Дискурсивную схоластику о праве и власти сменяют конкурирующие системы рационально-­логических и практико-­ориентированных суждений о целесообразно-­должном порядке социальных отношений. Подобный эпистемологический поворот является продолжением практики секуляризации различных аспектов жизнедеятельности модернизирующихся обществ35. Все это не что иное, как длящиеся исторические традиции интерпретации (воспроизводства) права в логике социокультуры своего времени, ее собственной догматики и аксиоматики.

Юридическая проблематика и ее язык — фундаментальные категории и понятия — нашли свое концептуальное отображение в трудах античных мыслителей, политиков и правоведов. Соответственно, были продемонстрированы и характерные, данные в логике исторического времени, классические формы юридического знания и дискурса, представленные в системах мифопоэтических и метафизических высказываний Платона, логико-­эмпирических категорий и определений Аристотеля, политико-­ориентированной риторики Цицерона.

Общие принципы и определения правовой науки сложились на базе различных течений греческой философии, классической римской юриспруденции и непрерывной практики комментирования канонических религиозных текстов. Иудаизм, христианская и исламская теология, заключенные в них юридические картины мира образуют детально разработанную юриспруденцию Ветхого и Нового завета, Кораническую юриспруденцию. Представленные в них темы и правоположения пролонгировали себя в систему современных представлений о правильных и неправильных порядках в организации человеческого существования36. Ключевые юридические термины и понятия, политико-­правовые идеи и доктрины нашли свою собственную форму выражения на греческом и латинском языках — универсальных языках философии и права. В этом смысле право — это не что иное, как метаюридический и формальный Текст, включающий в себя и общие культурные смыслы, и повседневные нормативные структуры разнообразных исторических практик социального общения37.

Развитие юридических знаний протекало как в содержательном аспекте, так и в формальном аспекте. Первоначальные представления о государстве и праве были выражены в особой форме юридического знания — энциклопедиях государства и права, которые включали в себя совокупность общепринятых представлений о государстве и праве и составляли завершенное в себе изложение основополагающих правоположений: своего рода юридический лексикон, отображающий базовые представления отдельных юридических эпох существования права и науки права38. В известном смысле энциклопедии права можно рассматривать в качестве элементарных введений в признанные определенной исторической эпохой юридические категории, понятия и представления. Это своего рода правовая пропедевтика — санкционированные юридические термины, концепты и образы государства и права. Содержание и структура традиционных энциклопедий права — завершенные в себе иерархические конфигурации юридического знания в формате правовой аксиоматики и догматики. Это застывший в своей формально-­догматической определенности юридический язык, изолированный от возможных и действительных условий его исторического существования и развития.

Классическими примерами энциклопедического формата юридического знания в отечественном правоведении были труды К. А. Неволина (Энциклопедия законоведения. Киев, 1839–1840); Н. Ф. Рождественского (Энциклопедия законоведения. СПб., 1863); М. Н. Капустина (Юридическая догматика. М., 1868). Курсы энциклопедий права включали в себя словарь элементарных юридических терминов. Элементарных не означает простых, а элементарных в смысле формально-­догматически связанных между собой в закрытую систему определений и конструкций39.

На новом этапе концептуализации юридической теории формат энциклопедии права был представлен в системе «общих введений в юридическую науку», фиксирующих разнообразие отдельных авторских версий понимания предмета и методов дисциплины40. Юриспруденция как наука в основном сформировалась в начале XX века. В своем развитом варианте она выступает как комплексная, интегральная и критическая теория. Отечественная юридическая наука сочетала в себе самые разнообразные общетеоретические и доктринальные направления в изучении государства и права: естественно-­правовые, социологические, психологические, нормативистские41.

В научных трудах Ю. С. Гамбарова, Б. А. Кистяковского, С. А. Муромцева, Л. И. Петражицкого, П. И. Новгородцева, Г. Ф. Шершеневича, Е. Н. Трубецкого, Н. Н. Алексеева были поставлены и раскрыты фундаментальные темы и категории теоретического правоведения с различных аксиологических позиций. Их освоение — это не только приобретение качественного знания о предмете курса, но также и, прежде всего, формирование высокой профессиональной и общей правовой культуры — культуры ответственного юридического мышления и понимания. Здесь совмещаются и образ мыслей, и образ действий.

Традиция высокого научного стиля была поддержана в отечественной советской науке теории государства и права в трудах таких ученых, как А. А. Пионтковский, Л. С. Явич, Р. И. Халфина, С. С. Алексеев, В. С. Нерсесянц, А. Б. Венгеров, Р. З. Лившиц, В. Г. Графский, Л. С. Мамут, В. В. Лазарев, О. В. Мартышин, а также и других теоретиков права.

Современный этап развития юридической науки в целом и теории государства и права позволяет констатировать, что юриспруденция как наука обладает всеми структурными элементами системы научно-­теоретического знания: предметами исследования (юридические свой­ства, связи, отношения, функции политически организованных обществ); методами исследования (принципами, правилами, приемами осуществления исследовательских процедур и действий); научными категориями (языком, логическим научным инструментарием) — понятиями и определениями, в которых выражается и фиксируется знание о предмете исследования; формами знания (продуктами познавательной деятельности) — теориями, концепциями, описаниями и классификациями, юридическими моделями и конструкциями, в которых представлено структурированное знание о предмете исследования; актуальными функциями,
обусловленными социально-­политической и культурной ситуацией. Используя данную схему становления правовой науки в целом, можно дать достаточно полную характеристику юриспруденции как непрерывной исторической традиции производства, накопления и реализации юридических знаний в практике государственно-­правового развития.

3. Современное состояние разработки темы

Проблема концептуального и междисциплинарного статуса теории права далеко не нова, но она всегда актуальна. Современная эпистемологическая ситуация требует новых форм своего самоопределения за рамками стандартной канонической аргументации, особого места в общем корпусе классической юридической науки. Постоянно расширяющееся предметное и методологическое разнообразие исследуемых тем и подходов предполагает изучение юридической наукой прежде всего самое себя как исторически меняющейсся когнитивной формы правовой реальности42. Это самый актуальный момент сложившейся познавательной ситуации. На наш взгляд, решение проблемы лежит в плоскости понимания того, что все социальные и политические процессы связаны и определяются культурно-­историческим смыслом человеческого существования, получающим свое отображение в практическом и аналитическом языках правового общения.

Право — нормативное выражение социокультуры или коллективного воображаемого определенной эпохи, ее собственного юридического языка и дискурса. В своих первоначальных определениях оно исходит из архаических социальных практик и юридических мифологий, то есть из определенного исторического контекста и метатекста реальной, одновременно профанной и сакральной среды своего обитания. Это многосоставная и многоуровневая реальность.

Это — формат и предмет междисциплинарного научного подхода, охватывающего различные модальности юридического отношения к действительности в определениях культурно-­исторической юриспруденции; то есть существования и трансформаций юридического текста в логике меняющегося социокультурного контекста и метатекста своего времени и места. Ее непосредственный предмет — историческая эволюция систем юридического знания не только и не столько со стороны их исторического содержания, но и, прежде всего, со стороны эволюции их дискурсивных и жанровых форм, тематической структуры и юридического словаря. Данные компоненты общей архитектуры юридического знания варьируются в широком диапазоне цивилизационных — социокультурных и концептуальных изменений43.

Сложная историческая траектория развития систем юридического знания в архетипических и мифологических, религиозных и метафизических основаниях и логических построениях воспроизводит себя как в форме откровенных апологий наличного правопорядка, так и в его продуктивной критике44. История политических и правовых учений наполнена подобными взаимоотрицающими и конкурирующими мировоззрениями и выражающими их юридическими текстами.

Изучение эволюции систем юридического знания в их содержательных и формальных построениях и определениях образует самостоятельный предмет юридической науки. Доктринальный аспект содержания юридического знания традиционно является частью предмета истории политических и правовых учений. Литература вопроса здесь представлена уже ставшими классическими работами отечественных дореволюционных45 и советских ученых46.

Вместе с тем другая часть исторических систем юридического знания, а именно: практический и аналитический язык юриспруденции, разрывы и преемственность исторических форм аргументации юридического знания и его концептуализации, — находится на периферии исследовательских интересов теоретиков и историков правовой науки. В самом общем виде на этот структурный дефект теоретико-­методологический рефлексии юридической науки обратил внимание В. В. Лазарев47. История права — это не только история институтов и учений о праве. Это также история самой юридической науки48, данной в истории систем юридических знаний, правовых школ и юридических картин мира, изменивших концептуальные основания правосознания определенной эпохи.

Представленные очерки призваны в известной мере восполнить этот пробел. На наш взгляд, новая эпистемологическая перспектива в изучении права языковой и когнитивной и одновременно образной, символической и понятийной реальности включает актуальное направление и подходы в исследовании исторических форм развития самой юридической науки. Она позволяет проблематизировать вопросы, касающиеся разработки общей теории предмета и структуры правовой науки как системы юридических знаний.

Концептуальная история юриспруденции в динамике социокультуры определенной исторической эпохи открывает широкие теоретико-­методологические возможности междисциплинарных контактов с другими общественными и гуманитарными науками и, соответственно, расширяет ее проблемное поле за рамочными границами классических версий понимания права и предмета юридической науки. Понимание того, что нормативностью как универсальным качеством социокультуры обладают не только системы права, но и системы юридических знаний, позволяет утверждать, что предметом юридической науки является также и сама юридическая наука, представленная в своих нормативных определениях, конструкциях, жанровых формах и стилях правового мышления.

Действительное право живет не только в системе правовых институтов, норм и ценностей, но также и в системе представлений о праве и знаниевых (логико-­понятийных, образно-­символических, языковых и метафорических) конструкций, нагруженных собственными концептуальными смыслами, аналитическими и нормативными значениями. История права и юридической науки, ее изучающей, заключены в рамочные условия противоречий и борьбы между реальностью права и образом права, между понятием права и представлением о праве, между действительным правом и желаемым правом, между тем, что есть, и тем, чем хочется быть.

Взаимоотношения этих двух составных элементов общей правовой реальности построены на принципе комплементарности. Культурно-­историческая эволюция правовых систем привязана к культурно-­исторической эволюции систем юридических знаний и юридических картин мира, лежащих в их основании. Именно этим и объясняется фундаментальное значение антропологически и когнитивно ориентированной перспективы в развитии юридической науки. Культурно-­историческая юриспруденция объединяет в себе общую теорию понимания и восприятия права, историческую эпистемологию, аксиологию и методологию права. В этом плане культурно-­историческая юриспруденция составляет одновременно и новое синтетическое направление, и новый комплексный подход в изучении правовой реальности в разнообразных аспектах ее концептуального, образного и институционального существования и самоопределения49.

Современная картина мира предполагает новые интеллектуальные (эпистемологические и аналитические) формы осмысления предметных границ правовой реальности, хотя и лежащих за рамками традиционных подходов в исследовании права, вместе с тем обогащающих понимание природы права как явления цивилизации и культуры.

Культурно-­исторически ориентированная юриспруденция совмещает системоцентрические и персоноцентрические представления о праве. Ее топика качественно меняет соотношение внешних и внутренних, формальных и ментальных оснований в изучении эволюции права и науки права в общем контексте общественного развития50. Ее программное содержание основано на выявлении структурной нормообразующей роли внутренней, ментальной реальности в практиках социально-­правового общения, в том числе и научной деятельности.

Культурно-­историческая перспектива в изучении права как языковой и когнитивной реальности, одновременно образной, символической и понятийной, составляет то научное направление и тот подход в его исследовании, которые позволяют раскрыть актуальные смыслы и значения права как многоуровневой системы нормативных форм проявления человеческой субъектности в разнообразных цивилизационных практиках социального и культурного общения.

Право одновременно объективно и субъективно, контекстуально и конвенционально, обладает операциональным значением и метафизическим смыслом. Его историческая онтология пронизана исторической психологией. Аксиоматическая формула классической римской юриспруденции «Ubi societas, ibi jus» именно в рамочных определениях культурно-­исторического подхода может быть преобразована в формулу «Ubi homo juridicus, ibi societas». Категория «человек юридический» в современном ее понимании фиксирует внимание не столько на расширении формальных оснований правосубъектности в процессах повседневного общения — это общая тенденция социально-­правового развития, — а прежде всего на том, как сам человек видит, оценивает и квалифицирует свое юридическое присутствие в публичном и частном пространстве действительного, а не мнимого существования. Право может быть адекватно понято и описано только внутри и через систему социокультурных координат, предполагающих множество траекторий развития как в составе правовых институтов, так и в исторических логиках их гражданского, то есть юридического осмысления51. Нормативность права вариативна и зависит от типа социокультуры как в процессах правообразования, так и в процессах правоприменения.

Двуединый процесс концептуализации и нормализации практик социально-­правового общения имеет свой план как понимания и содержания, так и выражения и репрезентации. Эволюция систем юридических знаний заключает в себе эволюцию систем правовых идей, ценностей и институтов. Понимание права и науки права как комплекса пересекающихся социокультурных феноменов в самом себе заключает потребность междисциплинарной ориентации в их исследовании и определениях. Культурно-­историческая юриспруденция в этом отношении может рассматриваться в качестве одного из возможных вариантов ответа на концептуальные и институциональные вызовы правовой реальности, представляющей симбиоз фактических и метафизических оснований своего внутреннего и внешнего нормативного развития и воспроизводства.

***

Право существует в исторических границах, заданных языком социокультуры определенной эпохи, составной частью которой является также язык практической и теоретической юриспруденции. Концептуальная эволюция дисциплины — ее юридического языка, дискурса и текста — это история предмета и метода науки права в их взаимных отношениях и определениях. История наименований дисциплины — это история процесса категоризации исследуемых ею явлений, процесса формирования ее теоретико-­методологических оснований, ее онтологии и эпистемологии.

Введение в научный оборот категории «концептуальная история юридической науки», представленной в основных исторических формах ее категориально-­понятийной репрезентации, в их синхроническом и диахроническом измерениях, существенным образом дополняет панораму развития науки права. Это позволяет расширить номенклатуру общих подходов в исследовании права, а также сформулировать новые проблемы и темы в изучении самой юридической науки. История систем юридических знаний — это эволюция когнитивных форм существования и функционирования науки права в контексте социокультуры исторического времени и места.

Язык юриспруденции не только отражает правовую реальность. Будучи частью социокультурного механизма ее развития, юридический язык воспроизводит правовую реальность в границах собственных представлений о должном или недолжном порядке социальных отношений. Являясь моделирующей подсистемой социокультуры, юридическая наука выступает органичной частью как процесса определения права, так и процесса порождения и формирования права. История становления и развития юридической науки есть история формирования концептуальной составляющей правовой системы и ее влияния на процессы институционализации права.

Литература

1. Азаркин Н. М. Всеобщая история юриспруденции. М., 2003.

2. Антология мировой правовой мысли: в 5 т. М., 1999.

3. Ауэрбах Э. Мимесис. Изображение действительности в западноевропейской литературе. М., 1976.

4. Берман Г. Дж. Вера и закон: примирение права и религии. М., 2008.

5. Валадес Д. Язык права и право языка. М., 2008.

6. Варламова Н. В. Предметно-­методологическое единство и дифференциация теоретического знания о праве // Ежегодник либертарно-­юриди-ческой теории. Вып. 1. М., 2007.

7. Веденеев Ю. А. К вопросу о теории теории государства и права // Материалы IV Международной научно-­практической конференции. Кутафинские чтения. Сборник тезисов. М., 2012. С. 53–59.

8. Гаджиев Г. А. Онтология права (критическое исследование юридического концепта действительности). М., 2013.

9. Генон Р. Очерки о традиции и метафизике. СПб., 2000.

10. Графский В. Г. История политических и правовых учений: Учебник. М., 2005.

11. Иглтон Т. Идея культуры. М., 2012.

12. История понятий, история дискурса, история метафор: Сб. статей. М., 2010.

13. История политических и правовых учений. Ч. 1–5 / отв. ред. В. С. Нерсесянц. М., 1985–1995.

14. Катков В. Д. К анализу основных понятий юриспруденции. Харьков, 1903.

15. Кистяковский Б. А. Методологическая природа науки о праве // Радбрух Г. Введение в науку права. М., 1915.

16. Козлов С. Имплантация. Очерки генеалогии историко-­филологического знания во Франции. М., 2020.

17. Конт О. Дух позитивной философии. СПб., 1910.

18. Коллинз Р. Четыре социологические традиции. М., 2009.

19. Коркунов Н. М. Энциклопедия права. Кн. 1–2. СПб., 1883.

20. Лазарев В. В., Липень С. В. История и методология юридической науки.
М., 2016.

21. Лукашева Е. А. Общая теория права и многоаспектный анализ правовых явлений // Советское государство и право. 1975. № 4.

22. Михайлов А. М. Генезис континентальной юридической догматики. М., 2012.

23. Михайлов А. М. Сравнительное исследование философско-­методологи-ческих оснований естественно-­правовой и исторических школ правоведения. М., 2013.

24. Михайловский И. В. Очерки философии права. Т. 1. Томск, 1914.

25. Муромцев Г. И. Священный религиозный текст как основа права // Право и литература. Материалы восьмых философско-­правовых чтений памяти академика В. С. Нерсесянца. М., 2014.

26. Муромцев С. А. Образование права по учениям немецкой юриспруденции. М., 1886.

27. Нерсесянц В. С. Право: множество определений и единство понятия // Советское государство и право. 1983. № 10.

28. Нерсесянц В. С. Юриспруденция. Введение в курс общей теории права и государства. М., 1999.

29. Новгородцев П. И. Историческая школа юристов, ее происхождение и судьба. М., 1896.

30. Панофский Э. Готическая архитектура и схоластика // Богословие в культуре Средневековья. Киев, 1992. С. 39–118.

31. Ротри Р. Историография философии: четыре жанра. М., 2017.

32. Рулан Н. Историческое введение в право. М., 2005.

33. Современное правопонимание / под ред. проф. М. Н. Марченко. М., 2016.

34. Спекторский Е. В. Христианство и культура. Прага, 1925.

35. Стоянов А. Методы разработки положительного права и общественное значение юристов от глоссаторов до конца XVIII в. Харьков, 1862.

36. Темнов Е. И. Звучащая юриспруденция. М., 2010.

37. Тимошина Е. В. Классическое и постклассическое правопонимание // Постклассическая онтология права / под общей ред. И. Л. Честнова. СПб., 2016. С. 218–294.

38. Тошденталь Р. Профессионализм историка и историческое знание. М., 2014.

39. Шершеневич Г. Ф. История философии права. СПб., 1907.

40. Фуко М. Археология знания. Киев, 1996.

41. Харт Г. Л.А. Философия и язык права. М., 2017.

42. Энциклопедия правоведения или интегральная юриспруденция? Проблемы изучения и преподавания // Материалы седьмых философско-­правовых чтений памяти академика В. С. Нерсесянца. М., 2013.

43. Языки как образ мира. М. — СПб., 2003.

Глава 2.
ЮРИДИЧЕСКАЯ НАУКА: ПРЕДМЕТ И СТРУКТУРА

1. Постановка вопроса

Классическая юридическая наука представляет комплекс юридических дисциплин, в основание классификации которого положена отраслевая дифференциация системы права. Соответственно, выделяют и различают науку конституционного права, науку гражданского права, науку административного права и другие научные дисциплины. Каждая из них разрабатывает свой собственный аспект юридической реальности, формулируя свой предмет и исследовательскую проблематику, вырабатывает собственный научный инструментарий. Теории государства и права юридической теории в рамках данного конгломерата специальных юридических наук отводится роль общеметодологической дисциплины — обобщающей их результаты и ориентирующей на новые исследовательские темы и проблемы.

Новый подход52 кардинально меняет традиционный взгляд на логику взаимных отношений между различными уровнями развития юридического знания — общетеоретическим и отраслевым. Введение в оборот категорий «вызовы и ответы» в различных аспектах их выражения и существования позволило автору уйти от стандартных рассуждений на тему предмета и методов юридической науки и, соответственно, классической темы различения межотраслевых и междисциплинарных границ внутри системы права и системы юридической науки.

Вызовы и ответы, в версии понимания их функций в механизме развития юридической науки, представленной в данной статье, — это не только и не столько реакция на актуальные проблемы и подходы их практического решения. Это, прежде всего, — открытие новых предметов и новых методов исследования как внутри, так и вне самой юридической науки; открытие существования новых или ранее скрытых юридических реальностей за рамками сложившихся в юридической науке классических подходов и определений. Вызовам и ответам, в свою очередь, корреспондирует то, что можно назвать «эпистемологическими поворотами» в понимании, постановке и обсуждении юридических проблем, как традиционных, так и новых. По существу, это и есть главный и основной предмет юридической теории — выявление новых проблем и тем юридической науки и форм их концептуализации.

В свое время, при подготовке программы магистерского курса «Антропология права», автор статьи обратил внимание на принципиально иной подход в построении предмета и структуры антропологической науки относительно юридической науки. А именно четкое деление научной дисциплины на ее содержательную и методологическую составляющие. В структуре содержательной составляющей дисциплины различают: социальную, экономическую, политическую, культурную и юридическую антропологию. В свою очередь, в структуре методологической составляющей дисциплины различают: философскую, эволюционную, структурную, функциональную, историческую и сравнительную антропологию.

За каждым элементом общего предмета и системы методов научной дисциплины стоят:

— собственная историческая традиция определения и построения предмета исследования и подходов к исследованию;

— собственная историческая традиция разработки и построения категориального и понятийного аппарата дисциплины.

В итоге была выстроена эластичная структура теоретического языка комплекса антропологических дисциплин в логике исторических изменений определения его предмета, научного словаря, номенклатуры основных проблем и подходов к их решению. Исходная познавательная парадигма в концептуализации самой научной дисциплины определяется логикой транзитивности предмета и метода науки. В какой мере предмет исследования определяет метод исследования, в такой же мере метод исследования проектирует предмет исследования. И самое главное, ни предмет научной дисциплины, ни метод научной дисциплины не существуют сами по себе, но только в системе взаимных отношений и социокультурных координат.

Предмет дисциплины существует через метод, а метод дисциплины обнаруживает себя внутри предмета. Они взаимоопределяют и конституируют друг друга. Для каждой сферы социальной практики (процессов и отношений), скажем, юридической, границы предмета исследования конституируются и определяются его методологическими рамками. Соответственно, к примеру, в общей системе юридической антропологии выделяют структурную или институциональную антропологию, функциональную антропологию, или антропологию социальных обменов (трансакций), эволюционную антропологию, или этно-юриспруденцию53, со своей проблематикой, аналитическим аппаратом, определениями и понятиями54.

Подобное симбиотическое сосуществование предмета и метода исследования является адекватным выражением того, что в литературе вопрос определяется как интегративная наука и интегративная юриспруденция. Здесь речь об интегративности идет не в плане объединения различных аспектов исследуемого явления или исследовательских подходов, а как об одной из сторон понимания процесса становления и развития новой, постклассической юриспруденции. А об интегративной науке, прежде всего, — в контексте возможности обнаруживать и формировать новые смыслы и значения в содержании и структуре существующего юридического знания о государственно-­правовых явлениях благодаря совмещению или взаимоналожению различных методологических схем построения общего предмета исследования, и в плане способности обнаруживать и проектировать новые юридические реальности (правовые онтологии).

Иначе говоря, юридическая реальность как таковая (и как юридический образ и явление или как социально-­нормативный факт и концепт) возникает и существует на пересечении предмета исследования и способов ее восприятия и понимания, описания и объяснения. Метод исследования фиксирует предмет исследования. Сколько аналитических подходов, столько и концептуальных предметов. Сколько концептуальных предметов, столько и возможных реальностей (онтологий). Юридическая реальность существует одновременно в объективном и субъективном смыслах, в форме сущего и должного, фактического и нормативного, материального и идеального. То есть в границах конкретных социально-­нормативных фактов и определенной, исторически заданной юридической картины мира.

В этом смысле юридическая наука в целом и теория государства и права в частности есть одна из возможных форм существования юридической реальности или нормативно-­должного, наряду с доктринальной, формальной и фактической юридической реальностью. Или с правовыми идеями и ценностями, правовыми нормами и институтами, правовыми политиками и правовыми практиками. Сама юридическая наука включена предметно и институционально в наличную правовую структуру55. Теория государства и права, являясь составной частью правовой онтологии, выражает себя в системе правовых категорий и представлений, понятий и определений, юридических конструкций и суждений. Основной предмет теории государства и права — категориальный понятийный аппарат дисциплины, или язык описания и объяснения юридической реальности в различных формах ее существования и выражения. Иначе говоря, основной предмет теории государства и права и его концептуальное ядро составляют, с одной стороны, язык рассуждений о государстве и праве в их взаимных отношениях и определениях, а с другой стороны — результаты применения юридического языка в процессе его научного и практического развития и освоения. То есть процесс и результаты его концептуализации, трансляции и институционализации.

2. Эволюция языка дисциплины

Каждая историческая эпоха в развитии юридической науки говорит на своем языке о государстве и праве. Каждая историческая эпоха в развитии юридической науки разрабатывает свои представления о государстве и праве. Каждая историческая эпоха в развитии юридической науки ищет одновременно и универсальные и конкретные характеристики и определения государственно-­правовых явлений. Каждая историческая эпоха вырабатывает и имеет свой формат, модус или структуру существования юридического знания, свою правовую онтологию, эпистемологию и аксиологию. Историческая логика развития теории государства и права, ее предмета и метода, ее научного языка и концептуальных построений наглядно-­эмпирически демонстрирует этот факт.

Эволюция юридической науки как системы знаний подчиняется общей логике развития любого социального явления и включает в себя три фазовых состояния: дотеоретическое, переходное и собственно теоретическое. Не касаясь деталей процесса структурных изменений в системе юридических знаний, — это предмет истории и методологии юридической науки, — следует отметить, что первая фаза формирования теоретической юриспруденции протекала в рамках науки гражданского и науки государственного права. Именно их внутриструктурное разделение на общую и особенную части обеспечило формирование научного аппарата юридической науки в целом.

Общая часть дисциплины гражданского права фактически заложила основание теории права56, а общая часть дисциплины государственного права, соответственно, теории государства57. По существу, вся исходная проблематика, ключевые понятия и определения теоретической юриспруденции разрабатывались внутри этих двух базовых практико-­ориентированных дисциплин юридической науки. И в современных условиях развития специальных юридических дисциплин значительный объем предмета и проблематики теории государства и права находится в пограничной области науки гражданского и науки конституционного права. Это обстоятельство фактически и дало основание одному из ведущих специалистов в области конституционного права выразить сомнение в существовании теории государства и права как самостоятельной научной дисциплины58. Данная точка зрения, разумеется, имеет право на существование, но только в рамках формально-­догматического понимания предмета и системы междисциплинарных связей внутри юридической науки в целом.

Любая научная дисциплина по мере разворачивания своего первоначального предмета, преодолевая логику концептуальных заимствований, начинает проблематизировать и включать в структуру своего исследования метафизические и концептуальные основания уже собственного предметного развития и построения. Историческая фаза саморефлексии на предмет самое себя выражает кардинально новую ступень теоретико-­методологической эволюции научной дисциплины. Юридическое знание, получаемое в ее рамочных определениях, уже не носит изначально нормативного характера, то есть заключает в себе возможность критического переопределения своих базовых категорий, своего аналитического языка и структуры.

Подобные эпистемологические повороты, связанные с поиском собственной концептуальной идентичности, фиксируют глубинные сдвиги внутри юридической картины мира, то есть в системе базовых концептов понимания смысла и назначения государства и права59. Кризис позитивистской (завершенной в себе) версии понимания права — это, прежде всего, кризис социальной нормативности как таковой в ее формально-­догматическом представлении. Отсюда, как следствие, и кризис позитивистской версии определения предмета и структуры теоретической юриспруденции. В этом процессе соединились вызовы объективного и субъективного порядка, внешние и внутренние, институциональные и эпистемологические.

Данное обстоятельство и дает основание признать глубинный характер становления новой постклассической юриспруденции60. Ее предмет и структура, ее идеология и концептуальное ядро пребывают в состоянии формирования и определения своего собственного содержания, форм и способов выражения. Базовая критическая ориентация мотивируется необходимостью переосмысления существующих подходов и версий понимания государства и права. Нельзя не отметить, что положительное содержание новой юриспруденции в значительной ее части наполнено инвективами в адрес старой юриспруденции61. Вместе с тем форма

...